В Великом Устюге отреставрировали дом конца XVIII века. Он был построен купцами Захаровыми в 1770‑х годах и стал одним из первых примеров частного каменного строительства в городе.
В XIX веке дом был частично достроен, преимущественно после смены хозяев в 1840‑е годы. После революции был передан губернскому отделу народного образования. Впоследствии в нём помещалось народное училище. Теперь усадьба принадлежит детской художественной школе имени Евстафия Шильникова.
В материале ТАСС корреспондентка отдельно отмечает смешение стилей и эпох:
«Этот одноэтажный кирпичный дом с мезонином считается одним из ярких примеров жилой застройки XVIII века, которые впервые появились в городе при Екатерине II. В дальнейшем это определило архитектурный облик Великого Устюга. По информации областного учреждения «Вологдареставрация», особняк был построен до 1772 года — объект отмечен на обмерном плане города, который был составлен в 1772 году перед его перепланировкой после пожара. Фасады дома украшены картушами на фронтонах мезонина. В интерьерах сохранились сложные штукатурные карнизы, лепные плафоны в виде картушей. Дом украшали внутри изразцовые печи, которые впоследствии разобрали. С первого этажа в мезонин ведет деревянная лестница XIX века».
«Союзмультфильм» запустил документальный проект, посвящённый истории анимации. Он приурочен к 85-летнему юбилею студии. Предполагается около 15 серий, каждая из которых расскажет о новом этапе и сюжете того пути, который анимация проделала почти за сто лет существования.
В сериале планируется отразить и коснуться многих тем, вследствие чего в съемках задействовано много значимых мест и ярких деятелей: аниматоров, художников, режиссёров:
«Идея создания фильма об истории российской анимации, ее влиянии на мировое искусство принадлежит режиссеру Дмитрию Николенко. В проекте также приняли участие мастера отечественной и зарубежной анимации — Гарри Бардин, Юрий Норштейн, Леонид Носырев, Николай Изволов, Михаил Тумеля и другие. Съемки сериала проходили в России, Эстонии, Армении, Израиле и на Украине».
Посмотреть первую серю можно ниже, а следить за проектом — на его YouTube канале.
Сергей Прокудин-Горский. Закругление пути у Усть-Катава. 1910 год.
Сергей Прокудин-Горский. Закругление пути у Усть-Катава. 1910 год.
В издательстве «Новое литературное обозрение» готовится к выходу коллективная монография «Регионы Российской империи. Идентичность, репрезентация, (на)значение». Редакторами выступили Екатерина Болтунова, кандидат исторических наук и заведующая лабораторией региональной истории России НИУ ВШЭ и Виллард Сандерленд, специалист по региональной истории России XIX века.
Исследователи обращаются к основам, стремятся точнее определить, что, собственно, обозначает понятие «регион». Они рассматривают в качестве отдельных регионов со своими особенностями и со своим взглядом на прошлое и будущее страны как окраины, например, Кавказ и Дальний Восток, так и Центральную Россию.
Во введении Виллард Сандерленд характеризует понятие региона так:
«Регионов не существует, пока индивиды и группы не увидят их, не включат их в нарративы о самих себе и не придадут им множество черт и смыслов. Регион, однако, не появляется «из ниоткуда». Конструкты такого рода основаны на природном ландшафте и определены реальными отношениями между человеком и тем, что его окружает. Эти основания придают региональной перспективе осязаемость. Иными словами, подобно нациям и государствам, регионы формируются в рамках слож-ного взаимодействия между изобретенным и реальным, между идеей и материей. Со временем возникает форма, воспринимающаяся как нечто устойчивое и почти неизменное. И мы считаем такое положение вещей естественным, хотя знаем, что в его основе лежит сконструированная система».
В монографии авторы в том числе обсуждают особенности такого региона как Земли Войска Донского. О примере региональной истории и особого зрения читайте наш материал «Кража Донской революции».
Фрагмент обложки альбома «Выше звёзд» группы «Маяк»
В 2021 году таймер существования мира без СССР преодолел отметку в 30 лет. Но пространство, которое некогда занимало красное государство, продолжает называться «постсоветским». Какого-то самостоятельного и полноценного термина не выработано до сих пор. Дело не только в терминах: за языком, как это часто бывает, скрывается «пустыня реального».
Советское прошлое и ожидаемое советское будущее продолжают жить среди нас — не только в памяти тех поколений, которые застали Союз. Они воскресают в «размышлениях на тему» от лица самых разных поколений, формируя пространство альтернативного мира культуры и даже политики. Сегодня принято называть такое «оживление» прошлого (в воображаемом будущем или же в альтернативном настоящем) звучным словом советпанк.
VATNIKSTAN рассказывает, что представляют из себя многомерные лики этого феномена и демонстрирует самые причудливые формы «современного советского».
Термин «советпанк» (по аналогии со стим- или киберпанком) появился в середине двухтысячных. Он возник из сплава массового увлечения научной фантастикой (вернее, научным фэнтези) и постсоветского стремления осмыслить опыт утраты былой наднациональной идентичности.
Индикаторами советской идентичности (из которых её можно было собирать заново) оставались технологии, социальные практики, мышление, идеология. Восстановить из них целостную систему, вернув повседневную реальность в прежнее русло, уже было нельзя: изменившийся исторический и политический контекст не позволял этого сделать.
Поэтому советпанк возник в первую очередь как виртуальный образ. Приобщиться к утраченному советскому миру и прожить его заново в наши дни можно только в воображении. В какой-то степени советпанк — это получившая политическую окраску ролевая игра. Вроде «Подземелий и драконов», только с серпом и молотом.
Культурное измерение советпанка, обычно именуемое советвейв, заметнее всего проявляется в музыке. Это молодые исполнители, для которых советская цивилизация — одновременно близкий и отдалённый во времени способ осмысления мира. Как водится в таких случаях, стремление к образу советского здесь исключительно внешнее, косметическое. И порой это порождает интересные смысловые решения.
Например, анонимная харьковская группа «Маяк», ставшая для представителей направления образцовой моделью, позволяет себе реконструировать «идеальный СССР». Социалистические идеи (а вернее, обрывки памяти и эмоций) в их текстах и клипах отражают тоску по добросовестному государству социальной справедливости.
Мотивы утраченного прошлого присутствуют и у группы «Артек Электроника». Их композиция «Последний день в СССР» открывается речью Михаила Горбачёва, прерываясь музыкальными вставками в ретро-стиле с центральным звучанием синтезатора. Технические решения погружают слушателей в гипнотический поток ассоциаций, рисующих воображению совершенно иной мир.
Другие композиции группы обращаются к сферам позитивной памяти. Среди них — трек, посвящённый достижениям в освоении космоса, или жилищной политике советской Москвы. Особенности звучания неизменно вызывают в сознании тёплые образы из детства.
Эти музыкальные «воспоминания» по своей структуре вписываются в концепцию «артефактов затерянного мира», превратившуюся в общий для постсоветского пространства мем. Модель построения таких мемов универсальна. К фотографиям заброшенных советских объектов добавляется подпись о наследии «более развитой цивилизации», ныне бесследно исчезнувшей. Нередко видеоклипы советвейв-проектов состоят из таких же кадров, демонстрирующих постановочную советскую действительность.
Важным шагом в легитимации советвейва и советпанка стал выход 4 октября 2021 года тизера альбома вымышленной группы «Багровый Фантомас». Участники группы, в свою очередь, являются персонажами концептуального ютуб-сериала «Внутри Лапенко», тоже активно эксплуатирующего постсоветское наследие.
«Багровый Фантомас»
Переход «Багрового Фантомаса» с экрана в реальную музыкальную жизнь в чём-то повторил историю виртуальной группы Dethklok. Изначально её участники были персонажами анимационного веб-сериала «Metalocalypse», но их композиции давно продвигаются как самостоятельные продукты.
Однако Роза Робот и Шершняга из «Багрового Фантомаса» несут в себе гораздо более понятное культурное основание. Вдобавок, в рамках сериала это реальные люди. С учётом того, что роли обоих персонажей традиционно играет сам Антон Лапенко (кроме общих планов, где также задействован его брат Родион), интересно увидеть, сможет ли группа давать живые концерты. Тем не менее популярность всего проекта может помочь советвейву выйти на массовый уровень, стряхнув ограничения культурного подполья.
Рассмотрев андерграунд музыкальный, обратимся теперь к политическому. Помимо таких платформ, как КПРФ или «Коммунисты России» (вполне логичных для постсоветской страны), среди сторонников возрождения советской системы найдутся достаточно своеобразные представители.
Интернет-сообщества, в которых собираются адепты реставрации, объединяют преимущественно мужчин (70%) возрастом 20–25 лет. Такой портрет говорит о такой же романтизации советского опыта, какую мы увидели в музыкальной сфере. Этот опыт явно не был пережит на практике.
Контент прокоммунистических сообществ в сети гораздо сильнее идеологизирован (в среднем на 64%) по сравнению с иными политическими направлениями. Симпатизанты СССР в социальных сетях сохраняют не только связанные с ним ценности, но и советское мышление, приверженность логике диалектики и «научной» идеологии. Это значительно отличает неформальную коммунистическую платформу от иных форм политической интернет-активности.
Сторонники советской реставрации очень чётко формируют образ врага, который обычно обнаруживается внутри страны. К наиболее радикальной форме такой самоидентификации относится маргинальное движение «Домой в СССР» (признано экстремистской организацией), также известное как «Союз славянских сил Руси» или «Граждане СССР». Оно было основано в 2010 году Сергеем Тараскиным, который называл себя:
«…гражданином СССР, потомком подданных Российской Империи, Царства Русского и других ранее существовавших субъектов права в нашей Стране Россия (Русь, Тартария, Борея, Скифия и так далее), потомком Благородной породы Славян, на которого распространяется Грамота Александра Филипповича Царя Македонского, Государя Монархии».
Постулаты движения основаны на ключевом тезисе: СССР якобы всё ещё существует, а все иные формы государств на территории бывшего Союза являются нелегитимными. «Врагом» движения выступают внутренняя власть, которая мешает установлению «истинной» советской системы, и либеральное движение, разрушающее ментальные основания для возможной реставрации. В рамках движения существуют несколько «Верховных Советов СССР», взаимно обвиняющих друг друга в узурпации власти.
Если романтизация «возможного советского» носит безобидный и иногда даже конструктивный характер, то такие формы политико-когнитивного протеста приводят к трагическим последствиям. Мошенничество, проблемы с законом, психологические травмы и клинические случаи — всё это встречается в «секте свидетелей СССР», как движение окрестили в народе.
Активная деятельность его сторонников и частое присутствие в СМИ говорят о том, что травма распада СССР ещё не пережита в онтологическом смысле. Характерно, что среди «Граждан СССР» общий тон задают старшие поколения. Даже спустя десятилетия те, кто успел пожить в Советском Союзе, не могут представить политику и государственность без тех форм, к которым они изначально привыкли. Идеологические же проекты современности для них либо недостаточно видимы, либо просто не устраивают целевую группу движения.
Однако несогласие может быть выражено и в более продуктивном ключе. Проект «Сталинский букварь» появился как неформальное объединение родителей, ратующих за возвращение к «советскому образованию» (превратившемуся в новую социальную мифологему).
Его деятельность сфокусирована на обеспечении педагогического процесса. «Букварь» перевыпускает старые учебники, преимущественно по математике, а также ряд книг по самообразованию. В его рамках были переизданы книги С.И. Поварнина «Искусство спора» и «Как читать книги», предельно полезные для развития навыков критического мышления.
Обложка издания 1923 года
Интересно, что проект не ставит своей целью реставрацию СССР. Его цель — лишь открыть доступ к методикам, которые использовались в советском образовании. Применять полученные знания предлагается в той политической и социальной реальности, в которой мы живём сейчас. Это очень эффективная стратегия проработки прошлого: возрождение и осовременивание тех практик, которые действительно оказались удачными и полезными.
Иронично, что «Сталинский букварь» работает в логике вполне капиталистической краудфандинговой платформы. Инициатор и руководитель проекта Дмитрий Фронтов стремится не к идеологическим, а к вполне практическим результатам советского образования. В современность переносится лишь то, что поможет жить лучше. Такой советпанк становится социальным предприятием, больше связанным с исторической памятью, чем с маргинальными идеологическими течениями.
Что же можно сказать о прошлом, настоящем и будущем советпанка? В обществе к нему обычно относятся либо с нескрываемой иронией, либо как к очередной форме эскапизма. Однако «игры в реконструкцию» могут многое рассказать о современном политическом мышлении.
Многочисленные попытки помыслить и воплотить мнимое «советское» прошлое (или будущее) свидетельствуют о проблеме, нуждающейся в терапии. Существует потребность в «исцелении» социального недуга, вызванного моральным несогласием с исчезновением СССР как государства.
Однако сегодня подобная «ностальгия» — это в большей степени наше переосмысление современности, это даже не воспоминания о подлинном прошлом. Наиболее активно создают артефакты советпанка те, кто не застал жизнь в Союзе воочию.
В этом смысле романтический эскапизм действительно становится основой для существования альтернативного культурного пространства (советвейв). А вот в ситуации, когда советпанк соединяется с социальным недовольством, мы получаем взрывной коктейль деструктивных неформальных движений, живущих на грани вменяемости и законности.
Так или иначе, советпанк — это часть современной российской культуры. Чем скорее она будет признана, тем более оперативно мы сможем закрыть коллективный гештальт распада СССР, ставший ключевой политической тайной постсоветского пространства. Путь к её расколдовыванию лежит через игровое, виртуальное проживание. А формы, которые мы рассмотрели, дают нам готовые технологии понимания культуры «древней красной цивилизации».
VATNIKSTAN продолжает рассказывать о наиболее знаковых мастерах фотосъёмки, получивших известность в недалёком прошлом. В предыдущей статье мы говорили о Валерии Щеколдине, оставившем значимый след в отечественной журналистике. Герой же сегодняшней истории гораздо больше сосредоточен не на социальных язвах, а, наоборот, на ускользающей красоте. Представляем вашему вниманию Александра Слюсарева, признанного короля контрастов света и тени.
«Его фотографический авторитет был бесспорен, незыблем, и я не знаю ни одного человека, который бы усомнился в нём»[simple_tooltip content=‘Валерий Щеколдин. Памяти А. Слюсарева’]*[/simple_tooltip].
Характерные сюжеты в работах Александра Слюсарева — натюрморты и урбанистические пейзажи. Он расширяет границы этих сюжетов. Обычные вещи и предметы в его объективе предстают таким образом, что кажутся исполненными загадок и тайн. При этом на камеру попадают, казалось бы, случайные мгновения. В этой случайности момента и заключается красота.
«Людям иногда довольно трудно привыкнуть к тому, что я показываю. Для того же, чтобы оценить работу, к ней надо привыкнуть, а потом из каждодневного с ней общения сделать вывод. Мимолётный характер фотографии не предполагает её быстрого считывания — суть в ощущении мимолётности».
Автопортрет. 1981 год
Александр Александрович Слюсарев родился 9 октября 1944 года в Москве. Свои первые снимки сделал в 1958 году, ещё в школе. Именно тогда отец подарил сыну камеру «Юность». В те же годы юноше впервые попался на глаза журнал «Советское фото».
Когда Александру исполнилось около 15 лет, он стал посещать встречи сотрудников редакции этого журнала — вместе с другими фотолюбителями. В то время в одном из отделов работал Игорь Селезнёв, отец известной советской актрисы Натальи Селезнёвой, известный фотограф и художник.
Именно он первым оценил работы Слюсарева по достоинству. Как вспоминал впоследствии сам фотограф, Игорь Николаевич тогда произнёс фразу, глубоко запавшую ему в душу. Он сказал: «О, ты свет видишь!».
Ещё юный Слюсарев в свободное время посещал мероприятия и выставки в Доме журналистов, которые были посвящены фотографии. Впоследствии он вспоминал:
«Снимки, сделанные „Киевом“ и объективом „Юпитер‑8“ произвели на меня ошеломляющее впечатление».
В 1962 году Александр впервые принял самостоятельное участие в фотовыставке «Наша Юность», прошедшей в Парке Горького. Талантливого и активного юношу начали замечать, и вскоре он уже участвует в мероприятиях Комитета молодёжных организаций СССР, занимавшегося вопросами международных культурных связей.
О своём творческом методе Александр Слюсарев рассказывал следующее:
«После дождя я выходил и фотографировал отражения в лужах. Как только всходило солнце, я бежал на улицу и искал интересные переплетения геометрических фигур. Стоило увидеть пакет или штаны, висящие на окнах — тотчас был готов снимок. Так, постепенно, я всё сильнее социализировался, стал меньше бояться и больше любить то, от чего многие почему-то стараются дистанцироваться. Это можно сравнить со снятием розовых очков с глаз».
Москва. 1970‑е годыМосква. 1970‑е годы
Уже в начале 1960‑х Слюсарев знакомится не только с советской, но и с зарубежной фотографией. Он смог получить в распоряжение швейцарский журнал «Camera» и нью-йоркский «Aperture». К 1970‑м — 1980‑м годам зарубежных изданий, посвящённых фотографии, в Советском Союзе начнёт появляться всё больше, информация будет проникать в страну гораздо свободнее. Но пока на дворе было другое время.
Слюсарев окончил Институт иностранных языков им. Мориса Тореза в 1968 году, выучившись на переводчика с итальянского. Он даже работал с известными в СССР писателями из Италии, включая Джанни Родари и Марчелло Арджилли.
«…он был воплощением вопиющего постоянства и неподвижности времени в суете и мельтешении жизни»[simple_tooltip content=‘Валерий Щеколдин. Памяти А. Слюсарева’]*[/simple_tooltip].
К середине 1970‑х годов страсть к съёмке всё-таки пересиливает увлечение переводами. И тогда Слюсарев полностью посвящает себя фотографии. С 1976 по 1984 год он создаёт серию чёрно-белых минималистских «квадратов», пользуясь двухобъективной зеркальной камерой Rolleiflex. Слюсарев признавался, что обрести мастерство ему помогла именно цифровая камера. Она позволяла сделать куда больше снимков за раз — в отличие от плёнки, которую фотографы старались экономить, за неимением средств.
Александр Слюсарев изначально не объединял снимки в серии. Сначала просто были спонтанные фотосъёмки, а затем рождались концепции. Так возникали циклы работ, чаще всего в зависимости от того, в каком именно городе Слюсарев снимал. Например, существуют серии «Малаховка» (1980−1981), «Переделкино» (1976−1981), «Москва» (1970‑е годы), «Москва» (1980‑е годы).
Москва. 1979 годМосква. 1977 годМалаховка. 1979 годМалаховка. 1979 год
В 1979 году Слюсарев принял участие в фотофестивале в Латвии. Именно там его имя обретёт подлинную известность. Оно окажется прочно связано с образом «московской» школы фотографии, станет визитной карточкой её стиля. Уже через год у Слюсарева началась активная выставочная деятельность: его работы показывали не только российскому, но и зарубежному зрителю.
К Александру Александровичу приходит известность в Прибалтике. Он довольно много путешествует, снимает, запечатлевая тихие улочки и советские пейзажи. Это серии «Изгибы Риги» (1977−1978), «Таллин» (1980).
Таллин. 1980 годТаллин. 1980 год
При этом урбанистическое пространство у Слюсарева совершенно эфемерно. Зритель зачастую не видит непосредственно самого города. О том, где именно происходила съёмка, можно было догадаться об этом только по названию цикла, как это происходит в «Изгибах Риги».
Изгибы Риги. 1977 годИзгибы Риги. 1977 годИзгибы Риги. 1977 год
Серия фотографий «Санкт-Петербург» 1983 года несколько отличается от прибалтийских циклов. Там уже более явно читается атмосфера города и на снимках присутствует довольно большое количество людей. Такой, более открытый, подход был редкостью для фотографа.
Санкт-Петербург. 1983 год
В 1987 году Слюсарев стал участником художественного объединения «Непосредственная фотография». Также в него вошли: Борис Михайлов, Игорь Мухин, Илья Пиганов, Сергей Леонтьев и Владислав Ефимов. Это были подлинные мэтры фотоискусств, разных возрастов и поколений. Каждый из них снимал в свойственной лишь ему манере и отстаивал право на самовыражение.
Появление этого объединения совпало с началом перестройки и стало возможным именно благодаря ей. Фотографы стали обращаться к советской действительности, отображая жизнь такой, какой она была на самом деле.
Александр Слюсарев называл свою фотографию аналитической:
«Для меня информация о конкретном моменте не важна, мне важна информация о состоянии этого, скажем так, момента».
Межсезонье. 1984 год
Слюсарев много снимает город. На его снимках часто появляются детали какого-то конкретного района — например, Фили. Он вводит своё собственное понятие «плоского пейзажа». Именно так художник характеризует свои работы: это пейзажи без линейной, диагональной перспективы.
Фили. 1976 годФили. 1982 годФили. 1982 год
Конечно, Слюсарев снимал и людей. Но когда он пытался это делать — просто выходить и снимать на улицах случайных прохожих — то зачастую сталкивался с негативной реакцией. Поэтому, не запечатлевая лиц, фотохудожник стал снимать то, что видели бы эти люди своими глазами на улице и в доме. Отражения в лужах, солнечные блики, летящий пакет, висящая на балконе одежда, стеклянная банка с водой или свет из окна.
«У меня его ранние снимки рождали лёгкое чувство тревоги, а может быть, даже тоски, тоски от бесприютной нашей жизни, от её духовной опустошённости, от незаполненности красотой её пустого и бесхозного пространства, от того, что нельзя высказать, но можно легко ощутить, проникнув сквозь глянцевую или матовую оболочку чёрно-белого снимка в его беззащитную суть. В его безлюдных, безликих снимках тоскливо текла невнятная жизнь вещей, ощущалась почти телесно»[simple_tooltip content=‘Валерий Щеколдин. Памяти А. Слюсарева’]*[/simple_tooltip].
Слюсарева интересовала игра тени и света, отражений и переходов. Они были для него не менее важными, нежели сам объект съёмки: «Тень и блик обладают тем же самым изначальным визуальным значением, которым обладает и сам предмет». Этот подход фотографа можно увидеть в его серии «Стекло» 1981 года.
Стекло. 1981 годСтекло. 1981 годСтекло. 1981 год
Интересная история связана с одной из лекций, которую читал Слюсарев. Кто-то из зрителей заявил, что сейчас каждый считает себя фотографом, потому что нажать кнопку и мгновенно получить результат не составляет труда. На это мастер ответил:
«Нет ничего проще, чем взять в руку простой карандаш и лист бумаги — но от этого не стало больше хороших художников!».
С 1980‑х и по 2020 год работы Александра Слюсарева демонстрировались в разных городах и музеях, от галереи «Fotogalerie» в Берлине до «ФотоКлуба» в Йошкар-Оле. Фотограф приобрёл широкую известность, стал членом Союза фотохудожников России.
Его работы содержатся в коллекциях нью-йоркского Музея современного искусства, датского Музея фотоискусства, Московского музея современного искусства, Московского дома фотографии, в частных коллекциях в России и за рубежом.
В апреле 2010 года мастер тихо скончался в столице. А через 10 лет, в 2020 году, в московском Мультимедиа Арт Музее прошла его персональная выставка.
Москва. 2005 год
«Вероятно, среди фотографов он был самой популярной личностью, кроме того его и по-человечески очень любили. Я думаю, его любили именно за наличие этой самой личности, иметь которую не всякий отваживается, за внутреннюю свободу и независимость высказываний, за его отдельность и постоянность»[simple_tooltip content=‘Валерий Щеколдин. Памяти А. Слюсарева’]*[/simple_tooltip].
Вильгельм Готлиб Тилезиус фон Тиленау. Вид побережья Камчатки. 1805 г.
22 октября в Государственном Историческом музее откроется выставка «Крузенштерн. Вокруг света». Она посвящена адмиралу Ивану Крузенштерну, руководившему первой русской кругосветной экспедицией в 1803–1806 годах. Основное ядро выставки посвящено именно этому сюжету.
Помимо кругосветного путешествия, Иван Крузенштерн участвовал и руководил ещё несколькими экспедициями, в том числе, в Тихий океан, снаряжённой на средство Российско-Американской компании. Его перу принадлежат исследовательские работы по географии и первый в России «Атлас Южного моря».
«Периметральная экспозиция выстроена как диалог человеческого гения и морской стихии, где раскрывается личность Ивана Крузенштерна, сочетающая в себе немецкую основательность и русский авантюризм. В противовес динамике периметра ядро экспозиции, решённое в виде кают-компании, становится камерным пространством. Приглушенные цвета и деликатная отделка оттеняют богатство сокровищ, собранных со всего мира».
Посмотреть некоторые экспонаты и узнать о режиме работы выставки можно на сайте музея.
Иван Крузенштерн сотрудничал с Российско-Американской компанией, благодаря который были основаны и почти сто лет поддерживались русские колонии на Аляске. Про одну из сторон жизни колонистов и жизни после колонистов читайте в материале «Русская Православная Церковь в Америке».
1990‑е годы не были безупречны в вопросах свободы слова. Можно было остановить печать газеты или надавить на телеканал в разгар политической борьбы. Вспомнить хотя бы, как в 1996 году телеканалы не давали эфира Зюганову, потому что «не было квитанций об оплате эфирного времени». С другой стороны, олигархи тоже отстаивали свои интересы, используя СМИ как «дубину медиавойны».
Царь негодует
Было только одно событие, которое на ТВ показало так, как есть, — это был дефолт 1998 года. Даже эталонно с точки зрения свободы слова. Журналисты предоставляли слово как государству, так и его критикам, либералам и коммунистам, труженикам полей и банкиров. Каналы страны показывали всё без ретуши — кризис в правительстве, экономике, в жизни людей.
Возможно, журналисты оказались наиболее пострадавшими тогда — каналы резко урезали бюджеты и многие работали за спасибо. До 2000 года с выплатами труженикам пера и компьютера было очень трудно. Убеждать их было нечем — если в 1996 году агитацией за Ельцина многим удалось решить финансовые вопросы, то теперь они возникли снова.
Шок первых дней лучше всего отразила легендарная статья газеты «Коммерсантъ». «Ъ» был рупором новых успешных капиталистов. Изданием тогда владел Борис Березовский, который стал одним из виновников дефолта. Но олигарх не указывал редакции, как и что освещать. Первая полоса вестника капитализма называлась так: «Мы проснулись в другой стране».
«Будем называть вещи своими именами: вчера правительство признало себя банкротом, а Центральный банк согласился на девальвацию рубля. Можно сказать, что сегодня утром мы проснулись в другой стране. Стране, которая стоит на пороге роста цен, товарного дефицита, сокращения импорта и „чёрного“ рынка валюты.
Единственное разумное решение в такой ситуации — не поддаваться панике…
Рейтинговые агентства перевели страновой рейтинг России в разряд „аутсайдерский“. Фактически за один день финансовый рынок оказался отброшенным на несколько лет назад, и его возрождение надо начинать с нуля».
Возможно, на СМИ банально перестали давить — слабый больной Ельцин хотел лишь досидеть до 2000 года и репутация уже не волновала: от неё ничего не осталось. Кремль не вмешивался в редакционную политику, ведь скрыть дефолт невозможно — его ощутили все, от Калининграда до Сахалина. Политических целей не было никаких, преемник ещё не выбран, а обмануть всех банально невыполнимо.
Возможно, стало просто некогда: надо было гасить пожар дефолта. Ведь одно правительство уже свалилось, а формирование следующего затягивалось около месяца.
Молодой премьер Сергей Кириенко тогда попал под всенародный огонь критики
Если дать общую оценку тональности телевидения тех лет, это, наверное, усталость. И так не случилось ни одного спокойного года, разве что 1997‑й. Хотя ведь богато и не жили, терять-то было особо нечего. Разве что этим яппи с их шальными деньгами.
Это, наверное, был тот редкий случай, когда беднякам, коих было абсолютное большинство, приходилось гораздо легче. Они ничего не имели, а вот миллионеры прыгали из окон. В Москве после дефолта число самоубийств возросло в 3,2 раза. По оценкам разных экспертов, тот кризис унёс жизни около трёх миллионов человек, если считать не родившихся на фоне кризиса и рост смертности с 1998 до 2003 года.
Репортажи стали летописью боли и страданий. Плохо было всем, делить было нечего — хоть ты «первое перо», хоть труженик колхоза, депутат или профессор, шахтёр или ларёчный магнат, нефтяник или оленевод. Это как коронавирус, разве что по домам никто не сидел…
Вместо изоляции тогда сметали прилавки с крупой и картошкой, пока они не подорожали.
Источник: ТАСС
Политики. Муки выбора…
Хотя 14 августа сам президент говорил «твёрдо и чётко», что дефолта не будет, 17 августа он случился. Но народ уже прекрасно знал, чего стоят слова малодееспособного Ельцина и слабого правительства.
Каналы ввели дневные перерывы из-за долгов, вместо иностранного кино и сериалов крутили архив Гостелерадиофонда СССР. Но, несмотря на это, именно телерепортажи дали нам хронику тех страшных дней — страхов, голода, безработицы и нищеты, неверия никому — от коммунистов до царистов.
Если говорить о ТВ тех лет, это уникальный источник истории повседневности, того, как обыватель переносил на себе очередной провал властей.
«Это были новости о жизни людей. Теперь — новости о жизни политиков», — так говорил один из ведущих РТР. То, как плохо простым людям, и как хорошо политикам, русский человек знает. Особенно это понятно в кризис. Но и политикам было непросто…
Телерепортажи показывали, как всё омерзительно — свары в Думе, глупые шутки больного президента, ложь премьера, загорелые тела чиновников, спешно прилетевших из Марбельи или Биаррица.
Ельцин и Немцов уверяли, что сбережения в банках не пропадут. Но честно говорили: цены будут расти активно. Аргументов, что всё наладится, нет. Ельцин просто в интервью Сванидзе сказал: «Я никуда не уйду, я буду работать как положено». Ну спасибо за честность, что уж.
Веры обколотому обезболивающими, еле говорящему «царю Борису» не было, как и министру-плейбою Борису Немцову. Его рейтинг упал ещё в начале 1998 года. Теперь в эфире ОРТ он не мог предложить ничего, кроме призыва покупать отечественное — ведь импортное уже недоступно. Но обыватели понимали, как себя вести, и без кудрявого вице-премьера.
После 17 августа кризис правительства стал ожидаемым. Молодому премьеру Кириенко пришлось подать в отставку спустя шесть дней. Президент внёс кандидатуру бывшего с 1992 по 1998 годы Черномырдина.
Но даже депутаты понимали, что не Кириенко, а именно Виктор Степаныч — виновник развала экономики. Дважды коммунистическое большинство отклонило старого нового премьера. Президент был не готов на роспуск парламента и досрочные выборы — Конституция, как известно, давала на это право. Ведь на новых выборах красные победили бы, как говорится, в одни ворота. Ельцин предложил кандидатуру Примакова, которого уважала КПРФ.
Но людям было не до этого. Что Черномырдин, что Зюганов, что Вольфыч — надо было выжить.
Новости канала ТВ‑6 показали это лучше других. Они говорили не столько о политике, сколько о горестях людей. Суицид женщины от нищеты и голода, отчаяние селян и неверие в будущее — вот приговор власти. Они в Кремле будут ругаться и делить бюджет в кулуарах, пока другие будут прыгать из окон, спиваться, торговать телом за 10 долларов. Вот такая политика…
Но не обошёл кризис и депутатов. В Госдуме в сентябре 1998 года просто не было денег на бумагу. Депутаты, как в старые добрые времена, оглашали запросы устно или писали от руки. Даже отопление отключили: слугам народа приходится сидеть в куртках, делить калориферы.
Наверное, и тогда, и сейчас народных избранников не жалко, но разве можно представить такое даже в 2000 году, а уж теперь?! Злой председатель нижней палаты коммунист Селезнёв обещает посадить министра финансов за решётку. Но вопрос решили — велика страна и богата, как говорится.
Рабочий класс. Муки голода
Конечно, как же можно забыть о комментариях главного ведущего тех лет — Сергея Доренко. Тогда он уже два года как ведёт главную передачу Первого канала — «Время». Тон его эфиров был достаточно жёстким, он не столько критиковал правительство, сколько показывал ужасы нищеты. Видеокартинка оставляла ещё больше беспощадных комментариев, натурализм зашкаливает.
Очередь
Яркий пример — сюжет о забастовках шахтёров, отчаяние их семей и захват в заложники директоров предприятий. Жёны шахтёров бастуют на грани истощения, слёзы покрывают их лица, бессильная злоба отчаяния матерей Кузбасса. Самое страшное — этим людям нечего терять, кроме задолженностей. Чтоб их дети ели, они готовы на всё, вплоть до убийства.
Всей власти дан приговор — тотальный провал экономической политики. Один из героев репортажей тогда, аудитор Счётной палаты, сравнил Россию с наркоманом в контексте зависимости бюджета от внешних займов. Экономику хватил инфаркт, но нужно было жить. Вернее, просто выжить.
Пожалуй, впервые за долгое время риторика каналов становилась всё более левой. Рабочих просто жалко — им и так давно несладко, теперь ещё и новая беда, которая обрекает трудовой народ на голод. Разве это они заслужили?
Говорить об успехах «акул капитала» стало в 1998 году просто стыдно, их игры и махинации на рынке облигаций и обрекли страну на катастрофу. В чём же виноват пролетарий, честно работавший и не получающий платы? Как тут рассказывать о пользе бизнеса? А страдания были на каждом углу — кто-то стучал касками, кто-то воевал и захватывал заводы, многие же сидели и ждали. Многие герои репортажей не теряли и оптимизма: «Были беды, теперь ещё одна вот, преодолеем и её».
Финансисты. Муки разорения
В оценке ситуации на рынках каналы ТВ были честны. Никто не скрывал и не приукрашивал положение — ни госканалы, ни частные.
Причём ещё в июле журналисты говорили об опасениях скорого коллапса экономики. Репортаж ОРТ 13 августа 1998 года, за четыре дня до дефолта, дал объективный очерк ситуации.
В этот день обвалились все биржи страны, а площадки торговли просто закрылись. По Первому каналу говорили об обвале рубля, о масштабах кризиса и его возможных последствиях, а заканчивали негативным комментарием от Зюганова. Никакой попытки «обелять» правительство не было.
Возможно, это было связано с тем, что владелец канала Березовский и Кремль не хотели помогать тогда Кириенко, не видели более в нём преемника Бориса Ельцина. Возможно, как я и говорил выше, скрывать было бесполезно. Как вы знаете, вскоре главой Кабмина стал Примаков.
Горожане. Муки разрухи
Парадокс: государственный канал РТР тогда не жалел власть. В своих репортажах Второй канал говорил об угрозе голода в Подмосковье, о невыплатах зарплаты даже в столице, а не в регионах. В одном из репортажей жительница Павловского Посада вообще заявила, что правительство успешнее нацистов «реализует планы по истреблению русских» и уничтожению страны. Можете ли вы представить такое сегодня?
Уникальные кадры: российское телевидение показывает репортаж о Курганской области. Начинается со слов о вымирании народа на Южном Урале, горестях простого народа. Заканчивается всё речью простой учительницы о том, что нам не нужен президент Ельцин, что он болен и ничего нас не ждёт.
Кризис совпал и с развалом ЖКХ — авария в Чертаново привела к отключению воды и электричества. А хитрые владельцы биотуалетов даже предлагали ходить к ним за 10 рублей.
Но Иваново — город первого Совета — был готов к бунту. КПРФ вывело сторонников на улицы и призывало восстать. Звучали ноты «Интернационала» и «Священной войны». Эта песня 1941 года как знамя борьбы не случайна — народ считал нашу власть новыми власовцами, нацистами, которые морят голодом свой народ. Реализуют новый план «Ост». Что может быть хуже…
Учёные. Муки унижений
Не отставал и ТВЦ. Канал мэра не жалел даже Лужкова. Лучше слов диктора говорил сюжет — развал оборонки и науки. Стратегически важный для защиты страны институт НИИРП (резиновой промышленности), как и многие НИИ, тогда был без денег. Сдавали помещения китайцам за 14$, урезали зарплату, а от безнадёги люди прыгали из окон.
Стало ясно — как же низведена до нищеты элита страны, как за 10 лет безвременья был утрачен интеллектуальный потенциал. Те, кто должен получать больше нуворишей и воротил бирж, уже не видят надежды. Их будущее — это влачить существование, которое не сильно лучше, чем у рабочих.
Вот так и прошёл кризис. Боль и страдания, отчаяние и безысходность, разочарование во власти и мечтах — всё показали каналы России. Журналистам просто стало жалко людей, добивать их враньём было бы за гранью. Никто не укрылся, никого не миновало.
Пожалуй, если в иные времена, будь то 1993 или 1996 год, к труженикам пера и были вопросы, то в 1998‑м их не возникло. Хочется лишь сказать спасибо ТВ за правду и попытку рассказать о бедах.
Типичные бандиты первых послевоенных лет. 1949 год
В нашей стране бытует множество мифов о сталинском СССР. Для многих это время прочно ассоциируется с порядком и строгим соблюдением закона. В действительности же всё было совсем не так.
На исходе правления Сталина преступность и бандитизм были повсеместно и широко распространены. Масштаб разгула криминальной активности был не меньшим, чем в печально известные девяностые. Но если в 1990‑х годах бандиты обычно воевали между собой, и их жертвами становились другие бандиты, то в первые послевоенные годы жертвами преступников гораздо чаще становились законопослушные граждане.
VATNIKSTAN рассказывает, как в условиях тоталитарного режима бандитизм захлестнул советское общество — на примере свидетельств очевидцев и рассекреченных документов тех лет.
Причины роста бандитизма
В 1980‑х годах американские социологи Дейн Арчер и Розмари Гартнер провели сравнительное исследование преступности в 110 странах. Они пришли к выводу, что быстрее всего она развивается в разгар войн и в послевоенный период. Более того, криминальные последствия военных действий в равной степени могут испытать на себе как проигравшие стороны, так и державы-победительницы. СССР после окончания Второй мировой не стал исключением.
Причин для резкого всплеска преступности в стране было много. Первой из них стали огромные разрушения и потери, понесённые Советским Союзом в годы Великой Отечественной войны. Многие города, деревни и посёлки лежали в руинах. У тех, кому посчастливилось пережить войну, вновь на первое место вставал вопрос выживания.
Найти работу удавалось далеко не всем. У оставшихся без трудоустройства выбор был не очень богат: либо просить милостыню, либо грабить. Так что многих на преступный путь толкало отсутствие возможности заработать на жизнь. Инстинкт самосохранения всегда сильнее морали.
На рост бандитизма также повлияла массовая демобилизация солдат Красной армии в 1945–1946 годы. Несколько миллионов молодых мужчин, прошедших ад самой кровопролитной войны в истории, вернулись домой. Всем им нужна была работа с достойным заработком, но в реальности на хорошую зарплату рассчитывать не приходилось. Большинство вынуждены были трудиться за копейки. Это унижало бывших бойцов. Часть из них — кто умел воевать и обращаться с оружием, но так и не приспособился к мирной жизни, — тоже стали на преступный путь.
Ко всем ужасам военных лет добавился голод, поразивший страну в 1946–1947 годах. Число погибших от него до сих пор не подсчитано точно: цифры разнятся от нескольких сотен тысяч до полутора миллионов человек. В одной только РСФСР около 600 тысяч оказались больны дистрофией. Многие из тех, перед кем встала перспектива умереть голодной смертью, отправились добывать себе еду и средства к существованию силой.
Наконец, после войны на руках у населения осталось огромное количество трофейного оружия. Это были не только пистолеты и винтовки. В массовом обороте оказались автоматы, гранаты, пулемёты, даже мины и взрывчатка. Стоит ли объяснять, к чему обычно приводит подобное положение вещей в условиях голода, разрухи и нищеты?
Всё это в совокупности и привело к тем ужасным последствиям, о которых пойдёт речь ниже.
Социальный бандитизм и вооруженные ограбления в СССР в 1940–1957 гг. Источник: ГАРФ. Ф. Р‑7223. Оп. 89 Д. 4408. Л. 2–3, 10
Банды
Уже в годы Великой Отечественной войны количество преступлений вышло на аномально высокий уровень. Но во время боевых действий расследовать убийства или разбой было некогда. Многие бандиты оставались безнаказанными, а при поимке на месте преступления их просто расстреливали.
По окончании войны участившиеся разбойные нападения стали серьёзной проблемой для властей. В одном лишь 1946 году было зафиксировано более 36 тысяч случаев вооружённого грабежа, свыше 12 тысяч актов социального бандитизма.
По регионам масштаб проблемы выглядел следующим образом. Наиболее высокий уровень бандитизма наблюдался в Украине и Прибалтике — по 30% от всех совершаемых преступлений в целом по стране. Почти столько же (26% криминальных происшествий) приходилось на долю европейской части РСФСР. В регионах, не затронутых войной, уровень преступности оказался существенно ниже. Так, в Сибири происходило лишь 3% от всех случаев нарушений закона в СССР.
Послевоенный бандитизм по регионам. Источник: ГАРФ, Ф. Р- 7523. Оп. 89. Д. 44 08. Л. 10
Стоит отметить, что в Прибалтике и на западе Украины бандитизм приобрёл политическую окраску: местные националисты и бывшие коллаборационисты убивали и грабили по идейным соображениям. На других территориях преобладал чисто уголовный мотив.
В европейской части СССР практически не было региона, в котором полностью отсутствовал бы бандитизм. Многие преступники не сидели на одном месте: они совершали ограбления и убийства в разных областях, что помогало им дольше оставаться не пойманными.
Так, одна из банд отметилась сразу в Московской, Тульской, Брянской, Рязанской, Курской, Тамбовской, Калужской, Астраханской и Ровенской областях. На столь большой территории уголовники совершили в общей сложности более 60 преступлений, в числе которых разбойные нападения, квартирные кражи, убийства, изнасилования и пытки жертв. Всего в банде состояли 24 активных участника, а причинённый ими ущерб оценивали в 500 тысяч рублей (при средней зарплате в 600 рублей).
Известной преступной группировкой эпохи была банда Ивана Митина, действовавшая в 1950–1953 годах в Москве и Подмосковье. В неё входили всего 12 человек. Почти все они, как и Митин, были рабочими на оборонном заводе в Красногорске. Большинству из них было 16–25 лет. Самому Митину на момент создания банды исполнилось 23 года.
В течение трёх лет они совершили 28 разбойных нападений на кассы, магазины и рестораны. Они убили 11 человек, 18 ранили, а общая сумма награбленного превысила 300 тысяч рублей. Лишь в феврале 1953 года участники банды были арестованы, а лидеры — расстреляны.
В сравнении с другими масштабы деятельности группировки Митина — не самые рекордные. Однако именно его банда впоследствии обрела широкую известность: её история легла в основу фильма «Место встречи изменить нельзя».
Иван Митин
Существовали также сотни мелких криминальных групп, занимавшихся воровством еды, одежды и мелких сумм. Некоторые из них состояли из подростков 15–18 лет, связавшихся с преступностью из-за крайней нужды.
Свидетельства очевидцев о послевоенном бандитизме
При Сталине во всех СМИ существовала строжайшая цензура: о бандитизме нигде не писали. Однако неудобные для властей сведения распространялись посредством слухов. Поэтому сведения о разгуле организованной преступности сохранились как в уголовных делах, так и в многочисленных письмах очевидцев, оставшихся в распоряжении историков.
Адресатами корреспонденции были не только друзья, родственники или знакомые. Часто о преступлениях писали в газеты, но сообщения эти не доходили до публикации, оседая в архивах печатных изданий.
Так, в ноябре 1945 года рабочие подмосковного Подольска направили в газету «Правда» коллективное обращение, оставшееся без ответа. Оно передаёт царившую в их городе атмосферу:
«Обнаглевшие бандиты и воры нападают на мирных граждан… не только вечером, но убивают, раздевают и грабят средь бела дня — и не только в тёмных переулках, но и на главных улицах… даже около горкома и горсовета. После работы люди собираются группами, чтобы не страшно было идти домой. Собрания после работы плохо посещаются, так как рабочие боятся оставаться, боятся нападения на пути домой. Но и дома они не чувствуют себя спокойно, потому что грабежи происходят и днём, и ночью».
Типичные бандиты первых послевоенных лет. 1949 год
Гражданка Рябышева писала мужу 14 октября 1946 года из подмосковного городка:
«Стало ужасно жить в Загорске. Вечерами часто происходят грабежи и убийства. Вчера вечером Александр Александрович получил от завода 8000 рублей за строительство. Они [бандиты] разрезали его на части. Его голова была полностью отделена от тела и заброшена в рощу. Три дня назад Ритка с подругой возвращалась из института около полвосьмого вечера. У неё отняли кошелёк, а подругу утащили на горку и раздели. Стало просто страшно ходить по вечерам».
Так обстояли дела в Подмосковье. В других регионах атмосфера была не лучше, а порой и гораздо хуже. Об этом свидетельствуют следующие письма.
Жительница Иваново З. сообщала мужу (в ноябре 1946 года):
«Так много грабежей и убийств… Так страшно. Я прожила 61 год и никогда не было такого безобразия».
Это писал человек, переживший революцию, Гражданскую и Великую Отечественную войны.
А. Калашникова из Курской области передавала мужу (5 ноября 1946 года):
«Новости в нашей деревне. Кто-то задушил старуху, а в Черняке убили дедушку Ольшанского. Его труп до сих пор не нашли. Много воровства. Ужасно идти домой одному ночью или даже вечером. Какая-то банда вытворяет вещи выше всякого понимания».
А вот выдержка из корреспонденции В. Лапиной из небольшого городка Вичуга в Ивановской области (от 17 октября 1946 года):
«Много новостей, но всё то же самое: каждую ночь кого-нибудь грабят или находят убитого мужчину или женщину. Недавно в уборной за аптекой нашли молодого человека с пулевым отверстием в голове. Видно, раз здесь нет моря, то самые глубокие места в „весёлой“ Вичуге — уборные. Как приедешь сюда, сойдёшь с ума».
В Орловской области жители были до того напуганы бандитами, что уходили на ночь из собственных домов к соседям: чем больше людей окажутся вместе, тем легче им будет отбиться от нападения. В. Проскурина пишет об этом (26 октября 1946 года):
«Бандиты застрелили Павла Данилова и его жену и всё забрали из их дома. Вот как у нас обстоят дела и с каждым днём становится всё страшнее. Такие случаи повторяются каждый день и ночь. Людям здесь приходится собираться в одном доме вместе на ночь, уходя из собственного дома. Вот такие дела».
Послевоенная шпана. Свердловск. 1949 год
А вот свидетельства из Каменец-Подольской области (ныне — Хмельницкая область, западная Украина). Выдержка из письма Д. Порхуна родным (6 апреля 1946 года):
«Сейчас очень опасно в наших краях. Грабежи и убийства законопослушных людей на улицах и в их домах. В нашей деревне ограбили Василия Баюра, нашу родственницу Елизавету и других.
А ночью 25 марта они убили Алексея Копицу. Три человека с оружием пришли к нему и всё забрали. Стащили даже ботинки с ног. Они убили прохожего на дороге, а всего убили уже четыре человека. Вечером нам никуда не пойти, а то они нас убьют».
Тремя днями ранее С. Омельян, житель той же области, сообщал:
«У Павла Стыщенко бандиты взяли всё. Они их ужасно били и оставили в одном нижнем белье. У Петро они также забрали всё и убили Саньку и Евдокию. Они впрыгнули в окно и сразу стали стрелять. Я тоже очень боялся, что убьют, потому что стрельба шла в течение трёх часов. Та же самая вещь каждую ночь в каждой деревне: они грабят два-три дома и пока продолжается ночь, ты не спишь и ждёшь смерти».
Всего за 1946 год в Каменец-Подольской области было зафиксировано 923 случаев грабежа и разбоя.
Подобных свидетельств можно привести ещё много. Все они рисуют одну и ту же картину: повсеместный разгул деятельности группировок, терроризирующих местное население.
Борьба с бандитизмом
Правительство развернуло кампанию по обузданию криминала, однако первое время она оставалась неэффективной. Правоохранительные органы оказались не готовы ликвидировать организованную преступность в короткий срок. В 1930‑е годы они арестовывали неугодных граждан либо по указке сверху, либо на основании доносов. Здесь же была необходима более сложная и трудоёмкая оперативная работа.
Неподготовленность советской милиции вызывала резкое недовольство населения. Из самых разных областей в центральные газеты шли письма людей с настойчивым требованием решить проблему массового бандитизма. Вот несколько выдержек из подобных писем:
«Когда же вы начнёте борьбу с воровскими притонами, которые теперь стали обычным делом в Архангельске?»
Из Костромы:
«Когда же вы покончите с хулиганством в городе?»
Из Ленинграда:
«Какие меры вы предпринимаете в борьбе с преступностью?»
Из Тулы:
«Что вы делаете по борьбе с бандитизмом и воровством в Туле?»
И из Челябинска:
«Когда органы милиции действительно начнут борьбу с хулиганством и воровством и вернут порядок в этот город?».
Первыми под удар попали мелкие преступники, которые воровали от крайней нужды и безысходности. Их было легче всего найти и арестовать. Тюрьмы и лагеря пополнились сотнями тысяч новых заключённых, что отчётливо видно по приведённой ниже таблице.
Численность заключённых в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД — МВД СССР в 1930—1953 годы Пик — 1941 год, 1948–1953 годы. Для сравнения: в 1916 году в тюрьмах Российской империи содержалось всего 142 430 заключённых.
Согласно этим данным, 1950 году заключённых стало втрое больше, чем в 1937‑м. Однако сотни тысяч уголовников продолжали оставаться на свободе.
Для борьбы с ними МВД стало массово использовать агентов-осведомителей. Их засылали в криминальную среду для выяснения оперативной информации. Сеть осведомителей вскоре превысила довоенный уровень в три раза. Согласно рассекреченным документам, на 1 января 1953 года сеть информаторов органов милиции по линии уголовного розыска состояла из 163 794 человек.
Исходя из этой цифры, можно приблизительно представить общее количество бандитов, с которыми работали осведомители: их должно было быть как минимум в 9–10 раз больше, чем самих агентов.
Военнослужащие, задействованные в операции по задержанию банды. 1949 год
Среди рассекреченных документов можно найти доклады с данными статистики, иллюстрирующей эффективность борьбы правоохранителей с преступностью в 1945–1946 годах.
Начальник ГУББ (Главное управление по борьбе с бандитизмом) СССР, подполковник Георгий Поляков в докладе от 13 января 1947 года сообщал:
«За период с 1 января 1945 г. до 1 декабря 1946 г.
В течение указанного периода было ликвидировано: антисоветских формирований и организованных бандгрупп 3757, связанных с ними банд 3861.
Ликвидировано бандитов, членов антисоветских националистических организаций, их подручных и других антисоветских элементов: 209 831 лиц. Из них убито 72 232; арестовано: 102 272; легализовано: 35 527. […]
Оружие, амуниция и другое воинское снаряжение, захваченные у бандитов и населения: 16 орудий, 366 „мортир“, 337 ПТР, 8 895 тяжёлых пулемётов, 28682 автоматов, 168 730 винтовок, 59 129 револьверов и пистолетов, 151 688 гранат, 79 855 мин и снарядов, 11 376 098 патронов, 6 459 килограмма взрывчатки, 62 радиопередатчика, 230 коротко-волновых приёмников, 396 пишущих машинок, 23 счётных устройства».
Цифры, свидетельствующие о количестве бандитов и изъятого у них оружия, впечатляют. Но очевидно, что это была лишь малая часть от общего числа уголовников: ведь впоследствии, на протяжении 1947–1953 годов, уровень преступности всё ещё оставался высоким.
Уже к 1948 году тюрьмы и лагеря оказались переполнены. Часть преступников расстреливали, а членов их семей высылали в необжитые края. Использование агентов-осведомителей, несомненно, сделало борьбу с криминалом более эффективной, однако полностью её победить так и не удалось. На место пойманных бандитов приходили другие.
Так продолжалось до тех пор, пока в стране оставались идеальные условия для роста преступности — нищета и разруха. Если человеку грозила голодная смерть, его не особо пугали тюрьма или даже расстрел.
Значительно снизился бандитизм уже после смерти Сталина, во второй половине 1950‑х годов. В этот период повысился уровень жизни населения и исчезла угроза голода. Но даже тогда, хотя волна оргпреступности пошла на убыль, полностью это явление не исчезло.
Подводя итоги, отметим: сталинский режим оказался не готов к эффективному противостоянию криминальным бандам. Крепкое «закручивание гаек» совсем не принесло стране больше порядка или законности. Поэтому сложившуюся в те годы ситуацию вполне уместно обозначить словосочетанием, которое было вынесено в заголовок статьи: тоталитарный беспорядок.
Массовый бандитизм был порождением объективных факторов — послевоенной разрухи, голода и нищеты, перед которыми оказывалась бессильна умозрительная политическая воля. Лишь с реальным преодолением бедственных последствий войны стало возможно снижение уровня преступности.
Что можно прочитать по теме:
Джеффри Бурдс. Советская агентура. Очерки истории СССР в послевоенные годы (1944–1948)
Детков М. Г. Тюрьмы, лагеря и колонии в России
Будущие лётчики. Александр Дейнека, 1938 год.
Петербургское издательство «Росток» выпустило воспоминания Героя Советского Союза Абрека Баршта. Он получил образование в Батайской военной авиационной школе, где позже служил инструктором вместе с Алексеем Маресьевым. После войны почти десять лет прослужил на Сахалине.
Издание его воспоминаний, написанных в последние годы жизни, во многом является заслугой его сына, доктора филологических наук и достоевиста Константина Баршта. Ему также принадлежит начальная редактура и фиксация структуры воспоминаний, причём в её ходе часть записей Абрека Баршта была опущена. В итоге, текст книги построен по хронологии, от детства в 1920‑е годы и практически до перевода полковника Баршта в запас.
Автор завершает свои воспоминания так:
«Все, что здесь написано — события и случаи, которые я переживал сам, которых был очевидцем. Некоторые из них видел только я, свидетелями других были и мои товарищи, но и те и другие происходили в реальности, составляя содержание моей жизни и жизни моей страны».
О знаменитом археологе XIX столетия известно многое. Но не все рассказы о его жизни — правда. Есть люди, жизнь которых обречена обрастать легендами.
Уроженец небольшого города-государства Мекленбург (единой Германии тогда ещё не существовало), Генрих Шлиман сколотил состояние в России на торговле индийским индиго и чилийской селитрой. А после круто изменил судьбу и отправился на первые раскопки в Трое и Микенах, открывая дворцы и гробницы гомеровских басилеев.
В России Шлиман прожил почти 20 лет: он прибыл в страну в 24 года и покинул её, когда ему исполнилось 44. За столь долгое время он сформировался как человек. Как отразился «русский период» на судьбе Шлимана? Какой отпечаток Россия оставила в его жизни и деятельности?
VATNIKSTAN рассказывает о забытых страницах биографии археолога, навсегда изменившего представления об истории древности.
Мечты и мистификации
В автобиографии Шлиман напишет, что дал клятву найти Трою в восемь лет. Это красивая история о человеке, который почти 50 лет копил деньги на воплощение детской мечты. Долгое время именно так начинали рассказ о его жизни.
Важно помнить, что автобиография была написана с конкретной целью — защититься от нападок и обвинений, посыпавшихся на Шлимана после публикации результатов раскопок Трои. Учёные из Европы, Америки и России обвиняли его в личной корысти и непрофессионализме. На этом фоне история о детской мечте оказалась идеальным щитом.
Миф о детской мечте не подтверждается историей археологии как науки. Шлиман родился в Мекленбурге в 1821 году, восемь лет ему исполнилось в 1829‑м. В это время понятия о культурном слое и о возможности раскопок поселений только складывались. Исключение составляли уже открытые к тому времени Помпеи, но этот город не был погребён под землю естественным образом. Маленький Шлиман просто не мог знать о возможности найти Трою.
Знаменитый археолог утверждал, что сознательно положил первую половину жизни (значительную часть которой провёл в России) на накопление капитала, необходимого для поисков города из «Илиады». Жил ли и вправду Шлиман в России лишь для того, чтобы найти деньги на детскую мечту? Конечно, нет.
Долгое время автобиография была практически единственным источником знаний о его жизни. Огромный архив Шлимана в библиотеке Геннадиус в Афинах был недоступен большинству исследователей.
Поэтому в литературе преобладало представление о знаменитом археологе как о мальчике, давшем Аннибалову клятву отцу и положившем жизнь на её исполнение. В этом ключе написана основополагающая для шлимановедения работа Эрнста Мейера. Этот же взгляд отражает, пожалуй, самая известная научно-популярная книга ХХ века об археологах: «Боги. Гробницы. Учёные» Курта Керама.
Но чем дальше в лес, тем больше дров. Работа исследователей с архивом в Афинах пролила свет на нестыковки в рассказах Шлимана. Так, он описал пожар в Сан-Франциско, на который физически не смог бы попасть. И выдумал, будто был удостоен приёма у президента США Милларда Филлмора.
Сохранилась открытка, отправленная Шлиманом в русский период жизни:
«Фотография Генри Шлимана, когда-то ученика г. Хюкштедта в Фюрстенберге; ныне купца-оптовика первой гильдии в Санкт-Петербурге, потомственного почётного гражданина, судьи Санкт-Петербургского коммерческого суда и директора имп. Государственного банка в Санкт-Петербурге».
Даже здесь всё правда и неправда одновременно. Так, Шлиман действительно станет почётным гражданином, но лишь через несколько лет после отправки письма. Директором Государственного банка он и вовсе никогда не был. Более того, сам банк никогда не был «императорским» — это слово Шлиман добавил для красоты.
Фотография Генриха Шлимана, на обороте которой находилась та самая подпись
В чём причина постоянных мистификаций? Можно ли после этого вообще доверять документам Шлимана?
Показателен эпизод, который он сам описал в дневнике. В разговоре с парижанкой он уверял её, что является коренным москвичом:
«… повторяя, что я русский, что я московский уроженец… я испытывал большое наслаждение… и до того с этим свыкся, что и сам начал думать о себе как о москвиче».
Исправляя свою судьбу в разговоре или на бумаге, Шлиман всегда хотел казаться значительнее, чем был. Не всегда можно прояснить критерии, по которым он выбирал образ. Это похоже на желание удивить собеседника, показать свою жизнь как цельную, удивительную и романтическую историю. Легенда о детской «троянской» мечте логично вписалась в привычку приукрашивать биографию.
Коммерческие дела в России
Что на самом деле заставило Генриха покинуть родной Мекленбург, если не ранняя любовь к Гомеру? Отечественный археолог Лев Клейн когда-то обратил внимание на письмо сестры Шлимана. В нём она вспоминает о надписи, вырезанной маленьким братом на калитке: «Генрих Шлиман — матрос». Кажется, это и было настоящей мечтой юного мекленбуржца.
В 1841 году он отправился на корабле в Венесуэлу. Однако судно потерпело крушение, а сам Шлиман чудом уцелел. Он обосновался в Амстердаме и стал работать на компанию братьев Шрёдеров.
Шлиман быстро продвигался по службе: ему с рождения отлично давались иностранные языки. Это качество оказалось крайне полезным для фирмы с представительствами в разных странах Европы. Понимая, что интересы компании простираются на Восток, Генрих самостоятельно взялся за изучение русского. Он стал налаживать связь с русскими купцами, работающими в Амстердаме, завоёвывая их расположение.
Судьбоносной можно назвать встречу Шлимана с Сергеем Афанасьевичем Живаго. По его рекомендации и приглашению в 1846 году Шлиман, как представитель Шрёдеров, прибыл в Россию. Вскоре он откроет собственное дело, оставаясь компаньоном своей прежней фирмы. Генрих становится российским подданным и берёт новое имя — Андрей Аристович. Хотя судя по его автографу, продолжал называть себя Генрихом в неофициальных письмах.
Русский автограф Шлимана
«Никак невозможно для меня Вам описывать, сколько я люблю Русь и русских; да! я охотно бы пожертвовал половину своего капитала, если бы мог жить опять в Петербурге».
Эти строки Шлиман писал своему коллеге М.С. Малютину во время рабочей поездки в Америку в 1850–1852 годы. Андрей Аристович хорошо вписался в купеческое сообщество Санкт-Петербурга. В 1847 году он так описывал свою деятельность в переписке с Живаго:
«…от раннего утра до позднего вечера я посвящаю себя изобретению средств, как пристойным образом приобретать выгоды по коммерции».
Шлиман проявил коммерческую ловкость и смекалку. Россия в 1840‑е годы стояла на пороге промышленного скачка, а растущая лёгкая промышленность нуждалась в красителях. Поэтому Шлиман выбрал своей специализацией необходимую, но мало разработанную нишу — индиго, природный синий краситель.
Важно сказать, что современники знали его как честного и уважаемого коммерсанта. Всплывающие иногда в биографической литературе обвинения в махинациях ничем не подтверждены и не принимаются большинством исследователей.
С 1852 года Шлиман снимал апартаменты на 1‑й линии Васильевского острова в доме № 28 (сегодня это дом № 30). В наши дни в этой части Санкт-Петербурга расположены университет и Академия художеств. В середине XIX века Шлимана должны были привлечь торговая гавань и евангелические кирхи.
На первой линии жили профессора, офицеры, купцы и капитаны. Выбор этой улицы говорит о претензиях молодого эмигранта. Об этом же свидетельствует и его карьера. Шлиман стал купцом второй гильдии в 1847 году. Через семь лет он уже был купцом первой гильдии в Нарве, а с 1863 года стал купцом первой гильдии в столице империи. А вот почётным гражданином Петербурга Шлиман стал только в 1864 году, как любой отставной купец первой гильдии. Это звание освобождало его вместе с потомками от уплаты личных налогов.
Памятная доска в доме на 1‑й линии Васильевского острова дом № 28
Насколько Шлиман был богат? При вступлении во вторую гильдию он заявил о капитале в 10 тысяч рублей. Торговал в основном индиго, а также хлопком, чаем, сахаром, бумагой и селитрой. Шлиман удвоил доходы в Крымскую войну благодаря чилийской селитре, необходимой для боевых действий.
К середине 1850‑х годов денежный оборот его фирмы достигал 15 миллионов талеров. Сам Шлиман имел капитал в один миллион талеров, который приносил ему 200 тысяч рублей чистого дохода ежегодно. По меркам петербургского купечества Андрей Аристович был состоятелен, но не более того.
Гомер на берегах Невы
В 1852 году Шлиман женился на племяннице Живаго, Екатерине Петровне Лыжиной. Её часто представляют как кустодиевскую купчиху, неспособную понять его увлечения древней культурой и историей. На самом деле всё было гораздо сложнее. Именно круг семьи Лыжиных повлиял на становление Шлимана как учёного.
Лыжины принадлежали к старинному купеческому роду. Но это не значит, что они вышли из пьес Островского. С конца XVIII века такие династии всё дальше удалялись от чистой коммерции. Родной брат Екатерины, Николай Лыжин, был профессиональным историком. Его первая книга, «Столбовский договор и переговоры ему предшествовавшие», вышла в 1857 году. Сам он работал воспитателем детей принца Петра Георгиевича Ольденбургского. Ему Лыжин и посвятил свою книгу.
Екатерина, как и её братья, получила образование в «Петришуле» (нем. St. Petri-Schule) — одном из старейших учебных заведений России. Благодаря этим связям стало возможно близкое знакомство Шлимана с плеядой выдающихся историков и филологов Петербурга.
Кроме того, для высокой культуры России XIX века вообще был характерен интерес к античности. В 1829 году, после 20 лет кропотливой работы, Николай Гнедич опубликовал первый перевод «Илиады» на русский язык. В 1849 году увидел свет перевод «Одиссеи» Василия Жуковского. Оба текста были приняты в обществе с восторгом.
Гоголь так писал об успехе перевода Жуковского: «вся Россия приняла бы Гомера, как родного». А сама «Одиссея», по его мнению, «произведёт у нас влияние, как вообще на всех, так и отдельно на каждого». Значение этих поэм, даже зацикленность на Гомере в русской культуре не могли не оставить отпечатка на Шлимане.
Во второй половине 1850‑х годов он приступил к изучению новогреческого, а затем и древнегреческого языка. Шлиман задумывается о научном поприще, хотя Трои в его мечтах ещё нет. Но многое в его жизненном укладе меняется. Об этом свидетельствует тревожное письмо супруги от 1856 года:
«Много думала о разговоре, который был у нас с Тобою утром, в день Твоего отъезда. Чем больше я думаю, тем больше я убеждаюсь в том, что человек в твои годы и с твоей деятельностью не может жить без занятия. Путешествие, изучение языков и даже астрономия не могут быть исключительно Твоим занятием. Это всё хорошо во время отдыха, как развлечение. Мне кажется, Ты очень ошибаешься, если Ты думаешь, что будешь заниматься наукой как учёный. К этому нужно привыкнуть».
Шлиман, однако, считал совершенно иначе. Что толкало его на этот путь? Он не стоял в первом ряду миллионеров. Кроме того, он не был обласкан почестями и званиями, но явно мечтал об этом (вспомним, как он приписал себе почётное гражданство и директорство в Государственном банке!).
Российские купцы не могли похвастаться таким же заметным положением в обществе, как западные коммерсанты. Купеческая стезя не позволяла завоевать высокий социальный статус и всеобщее уважение. Именно по этой причине отпрыски старых купеческих семей уходили в науку, культуру, искусство и меценатство.
В повороте судьбы Генриха Шлимана замешано множество факторов. Среди них недовольство положением, непрестижность профессии купца были решающими. Умный, амбициозный энтузиаст мечтал о славе и признании. Связь социального статуса с достижениями в области культуры оказалась решающей.
Становление как исследователя
В 1864 году Генрих Шлиман предпринял кругосветное путешествие (одновременно он отошёл от дел, связанных с коммерцией). По его результатам в 1866 году он выпустил книгу «Современные Япония и Китай». Выбор темы может показаться необычным: всё, что мы знаем о Шлимане, никак не вяжется с Японией и Китаем. Здесь стоит обратиться к культуре личных научных путешествий. В Великобритании их называли «Grand Tour».
«Grand Tour» долгое время был необходимым завершением образования британского аристократа. В начале XIX века он включал путешествие по Италии и Греции, но географические рамки со временем расширялись. Результаты наблюдений путешественников над древними памятниками и диковинками часто публиковались.
Культура подобных описаний выступала одним из истоков академической археологии. Таким образом, Шлиман в своём становлении как специалиста случайно повторил опыт развития археологии как науки.
В своей книге он весьма поверхностно описывает жителей Азии: «Индусы и в бизнесе большие обманщики», или: «Японские женщины полностью эмансипированы». Сказывается недостаточная погружённость в тему, плоскостной описательный взгляд.
Однако Шлиман подробен в описании древних памятников. На изучение Великой Китайской стены он потратил практически сутки, закончив лишь к четырём часам утра.
После этого Шлиман ненадолго вернётся в Россию, чтобы уладить оставшиеся дела и навсегда покинуть страну. Отставной коммерсант решил поступить в парижскую Сорбонну и посвятить себя науке, но точно не знал, какой именно. В университете Шлиман посещал курсы по древней истории и филологии, изучал греческую культуру, египтологию, персидскую литературу.
Он позовёт супругу с собой, но Екатерина откажется воспитывать троих детей вдали от родины. Шлиман уедет один и долго будет упрашивать жену приехать, но та останется непреклонной. В 1869 году Шлиман, получив гражданство США, добьётся одностороннего развода, который не будет признан в России. Однако до конца жизни он будет содержать детей от первого брака и завещает им значительную часть своего наследства.
Первая семья Генриха Шлимана: Екатерина Петровна Лыжина, Сергей Шлиман, Надежда и Наталья Шлиманы
Шлиман и Россия после Трои
Достоверно известно, что Шлиман несколько раз предлагал передать свои Троянские коллекции в российские музеи. Этому как могла способствовала Императорская Археологическая Комиссия, заинтересованная в том, чтобы сенсационные археологические находки стали достоянием империи. Однако при жизни Шлимана этого не произошло.
Так как в России его развод не признали, по русским законам он считался двоежёнцем. Ещё в 1869 году Генрих женился во второй раз, на гречанке Софье Энгастроменос. Она сопровождала его всю оставшуюся жизнь, а после смерти мужа курировала издание его работ. В итоге Шлиман передал Троянскую коллекцию в Берлин. Оттуда она попала в коллекции ГМИИ им. Пушкина только после Второй мировой войны.
Софья сидит в центре, Шлиман стоит слева
Из-за непризнанного развода Шлиман не смог реализовать третий крупный археологический проект — раскопки в Колхиде (современная Абхазия), принадлежавшей Российской империи. Он надеялся обнаружить там следы экспедиции аргонавтов и руины дворца Ээта.
Как относились к Шлиману в стране, где он сколотил состояние и выбрал научный путь? В 1891 году, через год после смерти первооткрывателя Трои, в Новороссийском университете вышла брошюра «Значение раскопок Генриха Шлимана». В ней была опубликован доклад профессора Алексея Павловского, видного специалиста по древнему искусству и классической археологии.
Обложка брошюры А.А. Павловского
Павловский признаёт дилетантство Шлимана. По его мнению, археолог-самоучка (в тексте Павловского чаще используется греческий вариант «автодидакт») многое уничтожил и не сохранил часть раскопанного материала. Но, как отмечает Павловский, Шлиман «принялся за науку в таком возрасте, когда некоторые стороны научности совершенно не усвояются».
В докладе подчёркивается любопытная деталь — большинство современников раздражала шлимановская тяга к сенсации и эффектный пиар своих работ. Это качество и сегодня вызывает интерес у обывателя и скепсис у специалистов. Как отмечает профессор:
«Купеческий склад лучшей поры жизни его не мог не наложить своей окраски и на его научную деятельность, и стремление показать товар лицом навсегда осталось в Шлимане-археологе».
Умаляет ли это заслуги Шлимана? Нет:
«Если обвиняют полководца, одержавшего блестящую победу, за потерю нескольких сот человек, то только теоретики, сидящие в кабинетах и на войну не ходящие, так и Шлимана обвинить со спокойной совестью за его ненаучное деяние могут только мёртвые кабинетные учёные».
Важнее положительные качества Шлимана: постоянное привлечение к работам профессиональных археологов, а также невероятно быстрая публикация результатов раскопок, в кратчайший срок сделавшая их достоянием всего мира.
Генрих Шлиман — легенда и сегодня. Его смелость, решительность и честолюбие оставляют огромное пространство для мысли потомков. Его история остаётся актуальной и в наши дни. Современный писатель и литературовед Евгений Водолазкин заметил:
«Нашему состоятельному классу Шлиман продемонстрировал, что, даже приближаясь к 50 годам, не поздно заняться настоящим делом. Многим нашим олигархам нет пятидесяти. Получается, что у них ещё есть время для размышлений».
Что ещё почитать о Шлимане?
О нём можно написать ещё много страниц. Хотелось бы оставить несколько книг, которые помогут читателю лучше узнать историю этого человека.
Одна из первых, не устаревающих работ об антиковеде-энтузиасте на русском языке появилась в 1923 году. Это «Генрих Шлиман» профессора Московского Университета Дмитрия Егорова. Написанная в начале прошлого века, книга Егорова — прекрасный пример высокого уровня работы историка с источниками.
Из работ, посвящённых русскому периоду жизни исследователя, нельзя пройти мимо книги писателя и публициста Игоря Богданова «Генрих Шлиман. Русская авантюра». Богданов долгое время работал с архивом в Афинах, что сделало его работу одной из важнейших для освещения русского периода жизни Шлимана. Кроме того, он подготовил несколько изданий дневников и переписки знаменитого археолога.
Особняком стоит работа члена учёного совета Санкт-Петербургского института истории РАН Александра Гаврилова «Петербург в судьбе Генриха Шлимана». Гаврилов рассматривает петербургский этап биографии исследователя сквозь культурную и социальную историю города.
Завершая, хотелось бы обратить внимание читателей на удивительную выставку «Шлиман. Петербург. Троя», прошедшую в Эрмитаже в 1998 году. В составлении её каталога участвовали специалисты по биографии исследователя, а также историки науки, филологи и археологи. Знакомство с каталогом позволит понять роль первооткрывателя Трои в становлении современного представления о древности.
В трёх залах галереи будут экспонироваться более 110 работ, среди которых живопись, графика в смешанной технике, а также станковая графика разных периодов.
