12 февраля в здании Главного штаба в Санкт-Петербурге открывается выставка «Память материала. Фарфор Сергея Русакова». Она посвящена истории производства фарфора в России.
Экспозиция рассказывает о почти трёхстах годах Императорского фарфорового завода. Она включает в себя не только подлинные предметы: частично выставка составлена из произведений современного скульптора и художника Сергея Русакова. В фарфоре, графике, скульптуре художник прослеживает историю петербургского фарфора через призму историй мастеров, работавших с ним.
«Из мелких деталей разных судеб, как из отдельных кадров хроники, автором сформирована общая «документальная лента» о вошедшем в историю русской культуры Императорском фарфоровом заводе. Подлинность и аналогия, знаковость и абстракция уживаются в изображении узловых этапов истории завода, рассказанной художником через имена. Их вклад в дело неравноценен, многие исчезли бесследно, о многих мы знаем очень мало. В сложной стилевой палитре художественного пространства автор создал рассказ о мастерах — прославивших завод или безвестных, связавших с ним свою жизнь сознательно или волею случая, ставших легендой или оставшихся в памяти лишь своим участием в производстве».
Всегда и везде двигателем популярной музыки был секс. Неслучайно: популярная музыка (и рок, и поп, и хип-хоп) редко обходится без ритма, а чем активней телесный отклик от удара в барабан, тем, грубо говоря, больше сексуальных коннотаций приобретает та или иная песня. Но, помимо сугубо акустического измерения, музыка — важная часть повседневности как отдельно взятого человека, так и всего общества в целом. Она обладает свойством социализировать слушателя и транслирует ту поведенческую норму, которая этому обществу угодна. Иногда же музыка бастует и передаёт нечто прямо противоположное.
Как бы то ни было, оба случая — часть одной летописи. По популярным песням можно выстроить картину развития и трансформации сексуальных отношений в одном конкретном цивилизованном обществе. Россия — не исключение.
Ниже собраны песни вне эстетических или идеологических соображений: рок разных лет соседствует с попсой различной степени откровенности, а та — с несколькими поколениями хип-хопа. Где-то все эти жанры пересекаются, где-то остаются герметичными. Их все объединяет одно: предложение новой оптики для взгляда на половые отношения.
Зачастую оптика зависима от тенденций, выходящих за пределы музыки: политических и социальных. Музыка в этой ситуации выступает либо транслятором преобладающей в обществе нормы, либо вступает с ней в конфликт. Очевидно, что жанровая принадлежность в таком случае играет второстепенную роль. Гораздо более значима популярность: можно было бы расширить список песен до целой серии материалов и упомянуть многие из малоизвестных. Но именно хитовость влияет на массовое распространение музыкальных треков (а значит — и на экспансию их идей).
И последнее пояснение: в подборке собраны песни непосредственно о сексе, а не о сексуальности. То есть посвящены они не восприятию тела, а взаимоотношениям тел. Конечно, в некоторых случаях границы размываются, но в подобных примерах это малозначимые тонкости.
Зоопарк — Страх в твоих глазах
Есть расхожее мнение, что русские артисты не умеют проговаривать слово «секс» так, чтобы оно вызывало ощущение опыта, а не предмета, который обозревается скорее со стороны. Сколько времени прошло, прежде чем люди отринули смущённое «это» и стали называть вещи своими именами? Да и сами разговоры о победе над стеснением обычно рифмуются с завершением эпохи русского рока. Мол, было невозможно запеть о сексе открыто, не преодолев закостенелый «уютный» отечественный рок.
Это однако не значит, что смелых попыток переступить через ханжество не предпринималось вовсе. И кто был смелее в начале 80‑х, чем Майк Науменко? Лидер «Зоопарка» отличался от многих коллег по Рок-клубу тем, что всегда выбирал бытовой язык вместо символического.
Майк Науменко. Источник: mikenaumenko.ru
«Страх в твоих глазах» — пожалуй, лучший и в то же время ранний пример песни о сексе в СССР, спетой на языке повседневности. Во-первых, текст здесь никак не конфликтует с музыкой: знойная гаражная гитара уверенно передаёт намерения героя Науменко. Во-вторых, иносказания уступают прямолинейности и ещё наивной, но бесстрашной по тем временам фонетической игре: казалось бы, слово «страх» теряет всего одну букву, а щёки советских слушателей уже залиты краской. И, наконец, в‑третьих, Науменко использует придыхание и на редкость удачно для русского рока «козлит» фирменным вибрато.
Звуки Му — Забытый секс
«Забытый секс» — ещё один пример, способный опровергнуть скепсис в отношении сексуального опыта русских рокеров. Пётр Мамонов был одним из немногих артистов, кто не стеснялся писать о сексе, транслируя эту тематику и через текст, и через музыку. Можно сказать, что Мамонов, на пару с Науменко — единственные, кто смог в 80‑е адекватно адаптировать рок-н-ролл под местные реалии.
Некоторые песни лидера «Звуков Му» — это ответ на вопрос: как играть рок в стране, где не случилась сексуальная революция? В отличие от завоевательного и предельно фаллического западного рок-н-ролла, секс у Мамонова как бы заторможен. Если верно утверждение, что в СССР «секс был, просто о нём не говорили», то песни Мамонова — прямой того результат. Ведь политика «неговорения» не просто умалчивает, а напрямую сказывается на самом объекте табу. Поэтому секс у Мамонова так часто представлен как извращённый — не с точки зрения искушённости и разнообразия, а как раз наоборот: «извращённый» как сдавленный, загубленный социальным гнётом и ханжеством.
В «Забытом сексе» нет никакого гедонизма: половая любовь здесь представлена как нечто практически индустриальное. Но, как ни парадоксально, эта песня, где либидо подменили на что-то другое, звучит эротичнее, чем тексты многих других артистов той эпохи на эту тему. Здешний секс не малахольный и смущённый, а трагикомичный, с подбитым эросом, но всё ещё сохраняющий призрак страсти. А значит, адекватный тому, как секс воспринимался в СССР.
Послушайте, как Мамонов интонирует «секс, секс, секс, каждый вечер, каждый день», пока на фоне звучат дурманящие синтезаторы — конфуз ли это или удовольствие? Что точно — «Забытый секс» одна из лучших песен о половых отношениях, которые породил русский рок.
Больше примечательных и неординарных композиций Петра Мамонова в материале «А мне всё мало».
Мальчишник — Секс без перерыва
«Мальчишник» олицетворял молодость новой страны, причём радикальную. Впервые в истории молодёжной культуры России (учитывая и СССР) сила юности доказывалась не сугубо романтическими стенаниями (в духе героев песен Цоя или фильма «Вам и не снилось») или экзистенциальным фланированием (в духе героя «Курьера»), а наглостью и подчёркнутой маскулинностью. Трек «Секс без перерыва», написанный в 1991‑м, — одна из главных и первых весточек нового десятилетия.
Если с высоты 2022 года трек может показаться весьма безобидным на фоне нынешних откровений рэперов, то стоит напомнить: редактора на тот момент ещё советской Первой программы Центрального телевидения уволили с работы за то, что он поставил «Секс без перерыва» в эфир.
С распадом СССР рухнули и многие табу, обнажив тематики, к которым общественность ещё не привыкла. Поэтому честность «Мальчишника» будоражила молодёжь и заставляла хвататься за сердце тех, кто постарше. Помимо того, что «Секс без перерыва» — первая песня в истории России, где о сексе говорилось так открыто и детально, она вышла на первом отечественном рэп-альбоме. Иными словами, о сексе «Мальчишник» не пели, а читали. Что значит — говорили о нём буднично, будто рассказывая историю, приключившуюся на неделе с членами группы, а не с условными лирическими героями.
Богдан Титомир — Секс-машина
Выходец группы «Кар-Мэн» Богдан Титомир в 90‑х был ещё одним символом новой эпохи. Его клип «Делай как я» навсегда вошёл в историю видеографии русской музыки, где начали властвовать постмодернистские образы.
«Секс-машина» не была громким хитом. Во всяком случае, песня заметно уступала в популярности ведущим гимнам Богдана, да и не имела в подкреплении клипа. Однако именно в этом треке прослеживается риторический отход от былых принципов говорения о сексе.
Занимая позицию где-то на перепутье эстрады и хип-хопа, Титомир стал одним из первых артистов в новой стране, принявшихся не столько петь о сексе, сколько читать, если не вовсе кричать. Прежде о сексе как о своего рода перпетуум мобиле никто и не думал, разве что в абсурдистском ключе, как у тех же «Звуков Му». Но Титомир, олицетворявший нового, постперестроечного мужчину, принялся объективировать сам себя. «Секс-машина» — это гимн маскулинности тусовщика, где секс — решение всех проблем и залог исполинской самоуверенности.
Валерий Леонтьев — Кончайте, девочки
В каждой шутке — доля шутки. В том числе и в известном меме, гласящем, что в СССР секса не было, потому что он весь пошёл на костюмы Валерия Леонтьева. Звезда «Дельтаплана» к 90‑м переквалифицировалась в чуть ли не главную травести-икону эстрады. Один из самых показательных номеров обновившего образ артиста, песня с говорящим названием «Кончайте, девочки».
Валерий Леонтьев выступает в Лужниках в перерыве футбольного матча между командами правительства России и правительства Москвы. 1992 год. Источник: russiaphoto.ru
Есть песни, которые описывают секс, но не преследуют цели возбудить слушателя. Есть те, что за счёт иносказательности стимулируют фантазию. А бывают попросту курьёзы. «Кончайте, девочки» Леонтьева, как и «Палочка-выручалочка» Наташи Королёвой, проходят именно по этому разряду. Сложно сказать наверняка, что, кроме конфуза, слушатель испытает от подобных песен. Возможно, смех.
Во всяком случае, есть основания считать, что эффект подобных псевдонамёков действовал на людей примерно так же, как на кинозрителя — фильмы Панкратова-Чёрного, вроде «Маленький гигант большого секса» или «Импотент». Но в этом, если угодно, и была новизна.
На-На — Шляпа
Игра с сексуальностью далеко не всегда подразумевает эмансипирующие практики. Порой она используется в качестве карьерного гамбита. Это справедливо относится к группе «На-На». Сказать про них, что они были откровенно одеты, прямолинейны и провокационны — ничего не сказать. «На-На» стремились стать универсальным объектом желания. По словами продюсера Бари Алибасова, участников группы должны были хотеть все: «И бабушки, и дедушки, и мужчины, и женщины, и кошки, и собачки». «На-На» были первой попыткой сделать пансексуальный бэнд, преодолевающий аудиторные барьеры.
Основным оружием группы были клипы. Именно поэтому репертуар бойз-бенда гораздо проще помещается в список самых сексуальных русских клипов, нежели песен. Чего стоит хотя бы «Фаина», видеоряд на которую, возможно, стал одним из первых порноопытов зрителей недавно рухнувшего СССР.
А вот одной из песен, спокойно обходившихся без клипового сопровождения, была «Шляпа». Она же — пример продюсерской меткости Алибасова. На первый взгляд невинная строчка «упала шляпа» в исполнении группы звучит как зачин для рассказа об эректильной дисфункции. Интересней нюансы: разгульный, застольный мотив и успокаивающий текст были явно нацелены на аудиторию «постарше». Что ж, оно и понятно.
Ирина Аллегрова — Войди в меня
К 1994 году откровенных песен про секс не пели разве что Пугачёва с Киркоровым. Возможно, это объясняется возрастом, да и не по статусу (по крайней мере, в случае с Аллой Борисовной). Певица Ирина Аллегрова всего на три года младше Пугачёвой и была ролевой моделью для женщин за 40. Представить, что такая артистка может выпустить песню с названием «Войди в меня», было сложно.
Тем не менее Аллегрова как бы намекала, что в сумасшедшем десятилетии сексу покорны не только двадцатилетние. В «Войди в меня» эрос и в тексте, и в стонах, и в аранжировке, что стало прообразом для многих подобных песен, таких как «Возьми моё дыхание» Ларисы Сегиды, «Отдай мне себя» Светланы Разиной или «Сделай мне Sex» Клементии (с поправкой на танцевальный ориентир). В самом общем смысле их можно выделить в микрожанр «секс по телефону», где всегда разыгрывается один сюжет: слушатель — то ли тот, кому адресована песня, то ли случайно попавший на линию незваный гость. Кому в каком образе комфортно — зависит от меры собственной распущенности.
Мумий Тролль — Делай меня точно
Стало клише говорить о том, что «Мумий Тролль» привнёс в отечественный рок развязность и гедонистический секс. Помимо того, что группа напомнила народу о весёлой рок-музыке, транслируемая Лагутенко харизма невольно порывала с бытовавшим ранее представлением о сексуальности.
До «Мумий Тролля» проявление развязности и почти бисексуальности в русском роке было моветоном, тогда как кошачья интонация и чеширская улыбка фронтмена наводила на ассоциации с Миком Джаггером, Марком Боланом, Джарвисом Кокером и другими корифеями андрогинного шика. Новый образ пришёлся так кстати совсем не случайно: вслед за модой на маскулинность, представленную тем же Богданом Титомиром, появилась и мода на феминность. Вполне закономерно: вектор феминизации неизбежен в постиндустриальном обществе, где мужчины отходят от ролей «отцов», «защитников» или «кормильцев». В попсе эти образы воплотили, например, Дмитрий Маликов, Влад Сташевский и Андрей Губин.
Источник: mumiytroll.com/
Но в рамках попсы, которая многими понималась как музыка, ориентированная на девушек, феминизация мужчин закономерна. Другое дело, когда эти процессы проникают в рок-музыку, особенно в русскую, во всех отношениях представляемую оппозицией попсе.
Новому имиджу Лагутенко отвечала и вся музыка группы — всё ещё рок, но сыгранный уже не на серьёзных щах, а говоря языком 90‑х, «кайфово». Разумеется, вслед за трансформацией звучания изменился и характер текстов о половых отношениях. Невротические и как будто специально замедленные «300 минут секса с самим собой» Мамонова сменились превышением скорости — тут есть намёк и на флёр мимолетной юности, и на секс (и не только на это).
Выбрать главную песню о сексе в дискографии артиста, который в принципе славится тем, что сделал отечественный рок сексуальным, — задача не самая лёгкая. Самым простым и ленивым решением было бы предложить «Утекай» как текст, манифестировавший явление «Мумий Тролля». Здесь в полной мере представлены и его манерность, и ассоциативный язык намёков. Но всё же это песня не совсем о сексе. Справедливо в этот список может попасть десяток-другой сочинений Лагутенко: «Скорость», «Девочка», «Это по любви» или «Глубже» — так сказать, выберите сами. Большая часть из них становилась хитами, а некоторые и вовсе народными песнями. Почему бы тогда не выбрать самую недооцененную из лучших?
Хороших песен о сексе у Лагутенко много, а вот интригующе странных не очень. Можно вспомнить подзабытую «Ложись, подполковник!» или «С Новым годом, крошка!» (но скорее это странная песня о Новом годе). Однако лучшим кандидатом видится «Делай меня точно». Сложно представить, что песня, спетая от лица то ли молодой пары, то ли эмбриона, то ли ото всех разом, вышла на одном из самых успешных русских рок-альбомов. Отечественная фонотека не может похвастаться большим количеством перверсивных рок-баллад, но одна «Делай меня точно» стоит десятка невыпущенных и посредственных.
Земфира — СПИД
Если в русской музыке была женщина, творчество которой повлекло за собой революционные изменения в сфере гендера, то это Земфира. Она не только представила новый женский образ на большой сцене, но и показала, что на русском языке можно писать песни, обходя стороной гендерные конвенции. Если английский позволяет запросто поменять гендерно-окрашенное местоимение на безликое you, то отечественный песенный язык такой ловкостью прежде не отличался.
Тем не менее Земфира доказала, что при должном сочинительском старании возможно многое. В том числе удаление ссылки на гендер там, где она не нужна. И тем самым «вербовка» любого слушателя в качестве героя песен. Разве не здорово, что каждый может почувствовать себя героем или героиней романтических историй?
Тем интересней, что «СПИД» — ещё один пример такого подхода. Вот только «включение» в эту песню слушателя любого пола ведёт к страшному переживанию, а не к легкомысленной истории. К тому же этот «обезличивающий» приём служил не только введению слушателя в действие песни, но и имплицитно сообщал, что заболевание может коснуться кого угодно, а не только строго определённой группы людей. Стоит напомнить, что «СПИД» вышел в 1999 году, когда подобная диверсантская операция по атаке на стереотипы всё ещё была актуальна.
Помимо прочего, эта песня — пример того, как переделать былое стеснение в провокативный приём. Если раньше конфузный обход стороной слова «секс» свидетельствовал о невинности, то в случае Земфиры — об опыте, о котором никто прежде даже не думал. А Земфира подумала. Вслух.
Борис Моисеев — Дитя порока
Одно дело феминизация в рамках гетеросексуальности, совсем другое — Борис Моисеев. Даже в безтормозной попсе всем известная «Голубая луна» наделала шуму: песня стала первой в ряду немногочисленных (почти) открытых рассказов о любви двух мужчин*. Как бы странно для большинства ни выглядели Леонтьев, Киркоров или Пенкин, пока их репертуар массово интерпретировался где-то пошлым, где-то галантным обращением к женщинам, артисты могли сколько угодно щеголять в пёстрых одеждах, не вызывая никаких подозрений. Но Моисеев на пару с Николаем Трубачом решили, что стесняться им точно не нужно.
При этом «Голубая луна» — песня больше отдающая сентиментальностью, чем сексуальностью. Чего не скажешь про «Дитя порока». Эстетически напоминающий Army of Lovers, «Дитя порока» стал самопрезентацией Моисеева, а заодно и всей дрэг-культуры. Самый яркий пример кэмпа в отечественной попсе.
Тату — Нас не догонят
Как верно писал Александр Горбачёв в книге «Не надо стесняться» о скандальном дуэте «Тату»: «Последняя вспышка российского либерального культурного проекта 1990‑х, предполагавшего дерзкое исследование общественных табу, оказалась такой яркой, что её заметил весь мир… „Тату“ были, кажется, последним случаем, когда Россия манифестировала себя миру как территорию свободы, которая больше мало где возможна. Есть даже версия, что и внутренний консервативный поворот был отчасти обусловлен тем, насколько мощный эффект группа произвела на сторонников традиционных ценностей».
Источник: vk.com/tatu
Действительно, «Тату» остались в памяти преимущественно за небывалую откровенность. Но так же верно и то, что дуэт (а точнее, авторы их песен) довёл до апогея приём ассоциаций и намёков: песня «Робот», надо понимать, о любви совсем не к этакому Электронику, «Простые движения» из той же оперы.
Но «Нас не догонят» — неспроста главный хит группы. С продюсерской точки зрения, это идеальный синтез всех приёмов «Тату». Здесь и бронебойный брейк-бит, и говорение о запретном на доступном языке. На выходе — боевик, который в различных контекстах приобретает самые разные (порой конфликтующие) значения.
На поверхности «Нас не догонят» — манифестация самой группы как главной культурной силы момента. Если копнуть чуть глубже, то песня превращается в оду не самой конвенциональной любви*.
А если поменять декорации, то некогда либеральный хит трансформируется в слоган нового консерватизма. Так и произошло, когда «Тату» выступили с этой песней на Олимпиаде в Сочи. И всё же, как бы ни менялся посыл «Нас не догонят», в историю русской музыки эта песня попала отнюдь не за патриотические коннотации.
Катя Лель — Мой мармеладный
Сексуальный беспредел поп-культуры предыдущей декады по политическим причинам разменялся на культ умеренности. Короче, случилась обратная приватизация поп-музыки.
О сексе, конечно, петь продолжили, но теперь можно было не ждать экспериментов. Образы новых артистов варьировались от статных мужчин в окружении сексапильных женщин (Меладзе и «ВИА Гра») до заигрывающих красоток, цель которых если не пополнить упомянутый гарем, то урвать статусного добытчика исключительно себе. Катя Лель (один из первых крупных проектов Максима Фадеева, ориентированный на эстетику и этику нулевых) была из последних.
Вряд ли совру, если предположу, что все, кто рос в нулевые, как мантру запомнили «попробуй муа-муа, попробуй джага-джага». Неспроста. Фадеев обладает талантом умещать максимум в минимум: пара-тройка фонетических намёков в сочетании с подходящим образом артистов неоднократно конвертировались продюсером в большой коммерческий успех. Другой талант Фадеева — умелое подстраивание под рынок, внимательность к его специфике. В общем, Фадеев подобен чуткому к смене климата синоптику. И если на небосклоне поп-культуры безоблачно, то и новый продукт обязан отвечать этим требованием — быть предельно не конфликтным.
Тем интересней, что общественность приняла хит Кати Лель «Мой мармеладный» настороженно. Александр Горбачёв отмечал, что песню обвинили в падении нравов. Однако ретроспективно «Мой мармеладный» воспринимается не иначе как идеальный для духа времени шлягер. Глянцевый музыкальный фон, напоминающий о группе Moloko или Кайли Миноуг; постдиско бит скорее для покачиваний, чем танцев; цензурный, фонетический вариант предложения «давай потрахаемся»; соблазнение, не переходящее никакие границы. Всё умеренно, чуть ли не аудиоэквивалент шутки про «трахаться за девственность». Словом, секс здесь — занятие светское.
Сплин — Новые люди
Александр Васильев хоть и был частью поколения 90‑х, но больше походил на мост от былых перестроечных рокеров к артистам условного европейского проекта («Мумий Тролль», Земфира, «БИ‑2»). Хоть в его творчестве в большинстве случаев стихи подчинены ритму и отчётливо слышны нотки ранних Radiohead, образная система Васильева находится в долгу у предыдущего поколения музыкантов. Возможно, неслучайно и то, что именно Васильев, а не иной музыкант 90‑х, выступал вместе с Борисом Гребенщиковым.
Думаю, очевидно, к чему это подводит. Про секс Васильев почти не пел (и не поёт), а если и пробовал, то едва ли стремился передать возбуждение непосредственно в звуке. Тем не менее хит «Новые люди» — пример того, как о нём могли бы петь русские рокеры, если бы осмелели чуть больше. Возбуждение или похоть здесь отсутствуют, «Сплин» явно не преследует цели взбудоражить бёдра слушателей. Но сказать, что это просто «старомодная» песня, тоже как-то не получается. Кажется, первый (и редкий впоследствии) раз в истории отечественной музыки секс становится поводом поговорить о круговороте жизни с экзистенциальной стороны. А среди поколения 90‑х «Сплин» умеют это делать лучше многих.
Фараон — Пять минут назад
В 10‑х много говорили о новой искренности, новой чувственности и далее по списку. Порой под одним и тем же термином понимали разные явления. Например, под новой искренностью обозначали как ретропоп с ностальгией по СССР, так и постироников.
Недавно появился термин «новая маскулинность», под которым стали понимать своего рода деконструкцию токсичной маскулинности. Для наглядности можно вспомнить имидж Дани Милохина. Остаётся гадать, почему никто не подумал о замене этого понятия на «новую феминность» — она здесь, кажется, подходит больше. Тем более что настоящая новая маскулинность (с упором на втором слове) появилась раньше. И рэпер Фараон стал её главным воплощением.
Глеб Голубин (настоящее имя артиста) выглядел так, что незнакомый с современным хип-хопом человек едва бы заприметил в нём рэпера. В меру жеманный, белокурый и аристократичный мальчишка больше походил на поп-звезду. Однако практически все тексты Фараона — упражнение в мачизме. Никакого налёта андрогинности, всё, так сказать, по-пацански.
У многих сочетание таких разнородных элементов вызывало недоумение. Но в действительности Фараон отвечал набиравшей популярности тенденции — расширения территории мужского эго путём абсорбирования гендерно-женских атрибутов. Дескать, «аристократичность и накрашенные ногти ещё не делают из меня п*дора». Самый броский пример этой новой наглости — хит «5 минут назад».
Пошлая Молли — Любимая песня твоей сестры
Формула лидера группы «Пошлая Молли» Кирилла Бледного сколь проста, столь и эффективна. Подростковая (и нарочито пацанская) наглость + примитивные аранжировки + тексты, которые не хочется озвучивать при родителях = огромный успех и коронация как главной поп-панк группы десятых для школьников. Строго говоря, Бледный не принёс чего-то принципиально нового. Скорее его главный хит «Любимая песня твоей сестры» — прямой результат длительного игнорирования дискурса секса в подростковой музыке.
Но именно это и стоит учитывать: до «Пошлой Молли» в гитарной музыке о сексе давно не пели с таким нахрапом. А Бледный заявил о себе ровно в тот момент, когда подросло новое поколение, достаточно осведомлённое, чтобы подобные песни вызывали ажиотаж. Но и всё ещё юное, чтобы «Пошлая Молли» воспринималась красной тряпкой для родаков.
Источник: instagram.com/dropbled/
Как тогда можно описать героя песни, который знает, что «это неправильно» — перепутать кровать и трахнуть на маминой? Во-первых, очевидно, как легкомысленно мачистского: рэп-бэкграунд Бледного сказался на материале его рок-группы и совпал с преобладавшим в поп-культуре настроением. Во-вторых, как подростка, неосознанно противопоставляющего равнодушному миру пубертатный понт. Гнусавый Бледный режет мематичные строчки самоуверенно, аки Лиам Галлахер (даже в клипе ковыляющий в дутой куртке густобровый Кирилл фланирует по заброшкам и стоянкам, будто фронтмен Oasis), но при этом сам текст отражает юношескую дезориентацию в происходящем: «в горле ком, объяснюсь потом».
О чём всё это говорит? Для начала о том, что Бледный стал первым в десятых, кто начал изъясняться с подростками на их языке. Это, в свою очередь, недвусмысленно даёт понять, что такой «оратор пубертата» давно не появлялся. То есть с подростками о сексе не говорят вообще.
Поэтому и секс в «Любимой песне твоей сестры» — что-то вроде эквивалента известной сцены из «Заводного Апельсина». Механический акт, где квартирный вопрос (если уж герой перепутал кровать, то речь явно про однушку) и шмотки волнуют героя (как и любого подростка) больше, чем телесность — что своя, что партнёра.
Каста & BrainStorm — Про секс
Какая бы ситуация ни была с зумерами, судя по песне «Про секс» от «Касты» и BrainStorm, о сексе с подростками не говорили вообще во все времена. В конце 90‑х группа «Каста» ввела моду на обрусение рэпа, который прежде походил на не слишком убедительную пародию. «Каста» же стала локализировать хип-хоп через субкультуру гопников. Группа BrainStorm с 1989 года играла мэдчестер, а позже перемешивала бритпоп с другими поп-роковыми элементами. Ожидаемо, что к нулевым BrainStorm стали латвийским флагманом европейского проекта. В общем, две группы — два предельно разных бэкграунда. Что общего? Как выяснилось, отсутствие в подростковом возрасте сексуального образования со стороны старших.
Кажется, «Про секс» — единственный пример песни на данную тематику. На удивление, что группа Влади, что Ренарса Кауперса, идеально подходят для неё. «Каста» — мастера житейского слога, который используется здесь в куплетах: несостоявшемся диалоге между сыном и отцом. BrainStorm тоже на своём месте. Вполне симптоматично, что основной вопрос песни: «Папа, почему ты мне не рассказывал про секс?» задаётся с наивной интонацией Кауперса.
Что будет дальше? Возможно, напишутся новые песни о половой любви, предлагающие новую оптику. При ином сценарии Россия узнает ещё много версий подобной песни.
* Данный материал не является пропагандой ЛГБТ. Мы соблюдаем законодательство РФ.
В конце января прокуратура направила в суд запрос о признании геноцидом народов СССР преступления немецко-фашистских захватчиков в Ростовской области. Сегодня начались слушания по существу.
Согласно архивным данным, в нескольких крупнейших местах массовых убийств в Ростовской области погибло более 15 тысяч человек. Всего же за годы войны здесь погибло более 126 тысяч мирных жителей и военнопленных.
Похожие процессы по признанию геноцидом новых выявленных преступлений происходят с 2020 года.
«В августе 2021 года Псковский областной суд по иску прокуратуры признал геноцидом вновь выявленные преступления, совершённые в 1941–1945 годах нацистами на территории бывшего концлагеря в Моглино, а также в разных районах в Псковской области, где были убиты более 75 тысяч мирных советских граждан, 377 тысяч военнопленных, насильственно угнано на принудительные работы свыше 192 тысяч граждан СССР».
Фильм Любови Мульменко «Дунай» был показан на основном конкурсе 32-го кинофестиваля «Кинотавр», а сейчас его можно посмотреть онлайн на сервисах Okko, Start и Kion.
Этот фильм был задуман как признание в любви Сербии и Белграду: режиссёр бережно сохраняет уголки старого города, страдающего от вездесущей джентрификации, и предлагает научиться слышать его язык.
Рассказываем о кинодебюте Мульменко в мире режиссуры, переосмыслении ею жанра курортного романа и оммаже в адрес Софии Копполы.
Любовь Мульменко в режиссёрских кругах знают прежде всего как опытного сценариста. Она специализируется на драме и сотрудничает с признанными мастерами российского кино. Её имя мы видели в титрах «Верности» Нигины Сайфуллаевой, «Ещё одного года» Оксаны Бычковой, «Гипнозе» Валерия Тодоровского.
Из недавних работ — соавторство в картине Киры Коваленко «Разжимая кулаки», номинированной на премию «Оскар», а также в ленте «Купе номер 6» Юхо Куосманена, удостоенной гран-при Каннского кинофестиваля. В «Дунае» Любовь открывает себя зрителю с ранее неизвестной стороны: это её режиссёрский дебют.
Любовь Мульменко. Источник: kinopoisk.ru
Для нового фильма Мульменко тоже написала сценарий — 100 страниц оригинальной истории о курортных отношениях между сербским мужчиной (Ненад Васич) и россиянкой (Надежда Лумпова), приехавшей в Белград на отдых.
Кажется, именно из любви к сербской столице фильм и появился. Мульменко хорошо знает Белград и часто приезжает сюда. По её собственному признанию, снять что-то о Сербии режиссёр задумала ещё четыре года назад. К осуществлению задуманного её в итоге подтолкнули начавшиеся в Белграде изменения и перестройки, постепенно стирающие его прежнюю индивидуальность.
Источник: kinopoisk.ru
Поэтому в картине так много андеграундных заведений, превратившихся благодаря фильму в пунктирные точки городской памяти. Одно из таких местечек — бывшая типография BIGZ, куда герои картины приходят послушать концерт. Сейчас это здание с уникальным архитектурным обликом уже продано, а на его месте скоро появятся безликие офисные здания. Режиссёр уверена:
«Я думаю, что сербы будут плакать, глядя в „Дунае“ на BIGZ, который они потеряли».
Даже самих сербов, включая главного героя, в «Дунае» играют местные друзья Мульменко. Всё это в совокупности даёт возможность совершить полноценный вояж в Белград всем, кто посмотрит фильм, — что в период коронавирусных ограничений ощущается как подарок. Но это на поверхности. А что внутри?
«Дунай» открывается живым и эмоциональным кадром: в автобусе водитель с аппетитом ест бургер, а мимо него проносятся пейзажи сентябрьского, ещё солнечно-зелёного города. Внутри едет Надя. Зритель сразу заметит её отчуждённость, некое равнодушие к тому, что творится за окном. В автобусе россиянку принимают за другую девушку (скорее всего, местную), но та отнекивается и вообще старается побыстрее завершить разговор. Словно Белград протягивает ей руку, а она презрительно отворачивается.
На съёмках. Источник: kinopoisk.ru
Многим может показаться, что мир Нади серый и одинокий, в то время как у окружающих её сербов — яркий, весёлый и расслабленный. Познакомится с ним девушка в тот же вечер: она пойдёт в бар и встретит там Нешу, с которым впервые за долгое время начнёт улыбаться. Они будут пить пиво, гулять по городу, валяться на скамейках, постоянно разговаривать на русском — Неша его учил — и закончат ночь у Нади в квартире. Разве не прекрасное начало для фильма о любви? Но лента Мульменко не совсем об этом.
Режиссёр «Дуная», задумывая картину, во многом ориентировалась на известную работу Софии Копполы «Трудности перевода». В интервью о своём фильме Коппола говорила: «Вы можете встретить кого-то, провести с ним два дня, и он может быть так же важен, как тот, кого вы знаете годами». Мульменко заимствует и развивает идею случайной встречи, которая не получит продолжения, но будет очень значимой по своим последствиям. Это точка отсчёта, где начинается личная трансформация каждого из героев.
Источник: kinopoisk.ru
Знакомство Неши и Нади — это внезапное смешение противоположностей. Она — воплощение самоорганизованности и поглощена постоянными рабочими звонками. Он — жонглёр без чёткого графика, зато с кучей знакомых. Её серьёзность и порядок сталкиваются с его принятием и откровенностью. При этом у всего есть обратная сторона: Надя закрыта, а Неша инфантилен. Им есть чему поучиться друг у друга. Именно в этом и кроется смысл их встречи, хотя поймут это герои далеко не сразу.
Судьба им улыбнулась, подарив шанс открыть новые грани жизни.
После первой совместной ночи девушка пойдёт к Дунаю и будет смотреть на него с надеждой — в голубом платье, прямо как в треке Depeche Mode. Текст песни, как и сюжет фильма, намекает на то, что жизнь может в корне измениться от столкновения с простыми, незначительными и тривиальными вещами — но именно они способны сделать нас счастливыми.
Для Нади роль катализатора изменений сыграют диалоги с Дунаем. Позднее, с развитием отношений, она вернётся и уже не сможет понять, что хочет сказать ей река. Надя оказалась в периоде трансформации, в поворотном моменте жизни. Характер внутреннего роста неизбежно влияет на её способность слышать и понимать язык города. Пройти все этапы развития Надя должна самостоятельно: Неша фразы Дуная переводить отказывается.
История курортного романа не предстаёт перед нами сладкой идиллией с глянцевой обложки. Съёмка по характеру близка к документальной (как и у Копполы): зритель вместе с героями приходит на вечеринки, убирается в квартире, гадает на картах и едет в такси. При просмотре ему вместе с персонажами становится и неудобно, и грустно, и забавно. От этой нарочитой реалистичности даже становится не по себе: в этой ситуации любой из нас будто третий лишний, обречённый подглядывать за чужими и, если честно, не самыми интересными отношениями.
Источник: kinopoisk.ru
Чем дальше, тем яснее приходит осознание того, что Надя явно оказалась не своей в компании: тут и язык другой, и темперамент неблизкий. Но Неша уже на неё повлиял: самолёт в Москву ею специально упущен — это первое проявление свободы, пока ещё импульсивной. Однако изменения начались и дальше будут только нарастать.
В какой-то момент зритель начнёт с нетерпением задаваться вопросом: сейчас-то, наверное, всё кончится и Надя улетит домой? Ведь нам, по ту сторону экрана, видно всё то, на что героиня некоторое время предпочитает закрывает глаза. Хотя в глубине души Надя и сама понимает: они с Нешей слишком разные и никак не сходятся жизненными ценностями и ориентирами. Увы, любви не получится.
Голосом разума выступает подруга, которая держит с Надей связь по телефону. Она настойчиво задаёт девушке вопросы, которые в классических ромкомах предпочитают обходить стороной: Уволишься? А где ты будешь жить? На улице? И как возможное будущее героини — эмигрантка Элли с разбитым сердцем, чувствующая себя в Белграде чужой.
Источник: kinopoisk.ru
И Надя, конечно, вернётся в Москву, поступив свободно, но в то же время обдуманно. А Неша? Этот мужчина-мальчик после её отъезда тоже посмотрит на себя и свою жизнь со стороны. Оказавшись в кругу друзей, он как-то пронзительно смотрит вперёд, уже не обращая внимания на повседневную болтовню знакомых. И тогда Неша уходит от привычно, прежде простой и удобной жизни. Он идёт по полю и начинает свой путь изменений.
Захочется ли пересматривать «Дунай»? Скорее всего, нет. Лента вышла жизненной — но именно что в значении обыденности. Скорее всего, она покажется зрителям довольно скучной — всё равно что посмотреть мокьюментари про давних знакомых, с которыми вас мало что связывает. Фильм достаточно ровный, без ярких моментов и душещипательных поворотов.
Хотя, возможно, дело всё-таки в нас: современный зритель, пожалуй, слишком привык к драме, ожидая, что его будут «щекотать за эмоции». Но фестивальное кино — не такое, оно тихое, лиричное и даже инертное. Пожалуй, его смысл как раз не в щекотке, а в том, чтобы помочь «заземлиться». И увидеть ценность повседневных моментов, которую мы упускаем в погоне за большими эмоциями и громкими историями.
Издательство «РОССПЭН» выпустило книгу «Советские фильмы о деревне: опыт исторической интерпретации художественного образа». Её авторами выступили историки из Уральского федерального университета, доктора исторических наук Людмила Мазур и Олег Горбачёв.
Монография обращается к кинематографу как источнику по истории российского деревни XX века. Авторы рассматривают сложности и особенности этого источника, а также приводят историю советского кинематографа через призму развития фильмов о деревне. Помимо этого, авторы анализируют и выводят основные сюжеты о деревне, использовавшиеся советскими кинематографистами.
«Особое внимание уделено изучению влияния художественного кинематографа на формирование исторической памяти новых поколений».
Игорь Межерицкий. Фотоматериалы с выставки «Бисер перед свиньями»
Игорь Межерицкий — культовый представитель петербургского андеграунда 1990‑х—2000‑х годов, основатель художественного объединения «Цэнтр Тижолава Изкуства» и арт-группировки «ПРОТЕЗ». Он же — изобретатель собственного живописного жанра hard-jumping. Работы Межерицкого — это брутальный карнавал, театр жестокости, пугающие картины которого щедро приправлены чёрным юмором и темой социального неблагополучия.
Художник ушёл из жизни в 2020 году, не оставив после себя дневников, мемуаров или интервью. О том, как жил и работал Игорь Межерицкий, специально для VATNIKSTAN рассказали его соратники — Дмитрий Алексеев («Цэнтр Тижолава Изкуства») и Григорий Ющенко («Протез»).
Игорь Межерицкий со скульптурой Дмитрия Алексеева «Портрет Игоря Межерицкого». 1990‑е годы. Фотоматериалы с выставки «Бисер перед свиньями»
Информации о жизни художника до начала 90‑х практически нет. Известно разве что место рождения — город Сальск Ростовской области, и год — 1956‑й. Затем — 30 лет неизвестности и поступление в Ленинградский институт культуры в 1985‑м. В Северной столице Межерицкий проживёт всю оставшуюся жизнь.
Художник жил на грани нищеты, кочевал по коммуналкам, делал подрамники и холсты из подручных материалов. Работал в тяжёлых низкооплачиваемых профессиях и вёл затворнический образ жизни. Не терпел никаких способов расширения и сужения сознания. Получил законченное театральное образование и опыт постановки спектаклей, был глубоким знатоком истории искусства и античной мифологии.
Летом 2020 года художник умер от последствий коронавирусной инфекции.
Его соратники уверены, что искусство Игоря Межерицкого будет актуальным до тех пор, пока человек способен на базовые чувства и действия — голод, страх смерти, гнев, эйфорию, хохот. Другими словами, вечно.
До 13 марта работы художника можно увидеть в Музее нонконформистского искусства в Санкт-Петербурге на выставке «Бисер перед свиньями».
— Я встретился с ним в 1992 году, когда работал смотрителем выставки Товарищества свободных художников в выставочном зале ЛИИЖТа. И вот как-то раз на выставку зашёл Игорь. Одет он был во френч и галифе, двигался странно — резко, порывисто, как марионетка. К выставке отнёсся скептически, зато моё занятие его заинтересовало — время дежурства я тратил на натяжку и грунтовку холстов, писал маслом. Игорь сообщил, что хочет перевести в масло свои эскизы, но не знает, как это сделать. При этом сыпал информацией о современном искусстве, рассказывал об Уорхоле, Дюбюффе, о «театре жестокости» Антонена Арто. Придя домой, я рассказал жене, что познакомился с очень интересным чудаком, который знает о современном искусстве всё!
— Но писать маслом он всё-таки научился. Сложно ему это давалось? Ведь художественного образования у него не было.
— Я начал его учить. Поначалу Игорь проявлял чудеса криворукости, но вскоре стал сам делать подрамники, натягивать и грунтовать холст. Так как денег у нас было очень мало, холстом служила мешковина и даже брезент, которыми Игоря снабжала сестра, работавшая на почте. Я крал мешки из-под сахара на Пискаревских складах, где месяц отработал выбивальщиком (его задача состоит в очистке мешков из-под пылящих грузов. — Прим.). Каждый день я выходил со склада, обмотавшись мешком, который прятал под одеждой.
Чёрный юмор. 1992 год. Источник: vgribe.com
Первые подрамники Игоря были собраны из досок, оторванных от скамеек Летнего сада, где он гулял белыми ночами. Это были очень суровые подрамники, под стать его творчеству. Краски он использовал самые дешёвые — эскизные, в больших банках. Так родились на свет первые шедевры брутального искусства: «Купальщица», «Прогулка», «Мать и дитя».
Мать и дитя. 1993 год. Источник: vgribe.com
— И финансовое положение, и жилищные условия у Игоря всегда были сложными. Но однажды ему удалось стать квартирантом колыбели петербургского андеграунда — арт-центра «Пушкинская-10». Как это вышло?
— После того как Игорь начал писать первые картины, мы стали искать мастерскую. Пришли на «Пушкинскую-10», где Сергей Ковальский (один из основателей арт-центра. — Прим.) сказал нам: «Всё уже занято. Что найдёте — то ваше». Мы обошли все лестницы и присмотрели для себя чердак и лестничную площадку верхнего этажа (та лестница, где сейчас Музей нонконформизма).
Я построил стену, отгородившую лестничную площадку, подарил Игорю раскладушку и электроплитку. Удобствами он пользовался на Московском вокзале. Прожил там всё лето, но к периоду зимних холодов пришлось сменить дислокацию. После этого настал период сквота на Некрасова, 40.
Плитка, которую Межерицкий использовал для изготовления коллажей. Источник: vgribe.com
— В жизни Игоря сквот на Некрасова занимает особое место. Чем оно было так примечательно?
— Там царили полная разруха и полная свобода. К огромному поголовью обитающих в коммуналке тараканов Межерицкий относился с добротой и уважением, позволяя им свободно гулять и по стенам и своей постели. Впрочем, это ещё цветочки по сравнению с крысами, которые поселились в его следующей квартире — жилой мастерской на Розенштейна. Крысы эти были размером с кота и гуляли из комнаты в комнату через проломы в стенах.
На Некрасова соседи у Игоря были своеобразные. Художник Сёма Любаскин, «официальный» сумасшедший (чем он всегда хвастался) ходил с игрушечным автоматом УЗИ, пугал квартирантов. Бомжиха Галя Галоперидол собирала тряпки по помойкам центрального района, приносила в квартиру и замачивала в тазике. Обещала всё выстирать и перешить, но никогда этого не делала — тряпки гнили и распространяли зловоние. Ещё один сосед — Юра, шпион-вуайерист и Галин «коллега». Тоже ходил по помойкам, но брал только книги, которые потом продавал. Торговля, кстати, шла хорошо.
Игорь часто общался с пациентами мастерской трудотерапии, находившейся на первом этаже. С одним из них любил беседовать особенно. Однажды этот человек рассказал Межерицкому историю о бабушке, с которой жил: «Прихожу я как-то домой — а она вся синяя. Я ей говорю — пойдём в кино! А она лежит и не отвечает. Так что я пошёл в кино один…» Игорь всегда интересовался психопатологией, и такие люди его вдохновляли. Ведь «брутальное» искусство — ар-брют — это в первую очередь творчество душевнобольных, маргиналов и детей.
Два лица. Без даты. Источник: vgribe.com
— Как появился «Цэнтр Тижолава Изкуства»? И откуда взялось такое название?
— «Цэнтр Тижолава Изкуства» образовался в 1994 году. Понятие «тяжести» объединяло мои трэш-металлические скульптуры и «тяжёлые» темы полотен Игоря. Орфография указывала на крайнюю степень презрения к каким бы то ни было нормам, в том числе языковым. Знаете, как на заборах пишут.
Почему я доволен. 1994 год. Источник: vgribe.com
— Один из ваших первых проектов — «Реклама-рикошет». Эти коллажи изготавливались весьма необычным образом…
— Главной фишкой в них был фон: сложенную на полу кучу картона, мусора, газет и рекламных проспектов мы обильно поливали клейстером, посыпали грязью, топтали и поджигали. В процессе шаманского танца на мусоре под энергичную панк-рок музыку создавалась богатейшая нерукотворная трэш-фактура. Фон резался на одинаковые куски и на каждом формировалась сюжетная часть коллажа. Проект получил название «Реклама-рикошет», поскольку мы рассматривали наши образы как искорёженные, рекламные темы, «отрикошетившие» от наших мозгов.
Американский метод голодания. 1994 год. Источник: vgribe.com
Это далеко идущий акт художественного анархизма, полное отвержение не только власти цензуры, но и вообще какой-либо власти, которая могла бы претендовать на то, чтобы сковать воображение художника. В коллажах мы затронули многие запретные темы, особое внимание уделив различным «филиям» — извращениям полового влечения. Выставки коллажей проходили в самых неожиданных местах: например, в женском туалете театра «Балтийский дом», во дворе Капеллы у входа в Институт Франции. Они экспонировались разложенными на земле, подвешенными на бельевых прищепках…
Таинства красоты. 1994 год. Источник: vgribe.comТот самый Бельмондо. 1994 год. Источник: vgribe.com
— Игорь часто ходил по букинистическим магазинам в поисках материала для коллажей. Там была найдена книга Франкенберга «Восстановительная хирургия лица» 1936 года. Для Межерицкого это был идеальный иконографический материал, «пугающий лиризм» которого он очень ценил. Цикл, кстати, был назван в честь композиции Cannibal Corpse «Hammer Smashed Face».
Из серии «Лицо разбитое молотком». 1994 год. Источник: vgribe.com
— Жанр родился в опытах Игоря Межерицкого по скрещиванию брутального искусства с поп-артом. На момент создания этих картин он работал разносчиком предвыборных листовок с лицами депутатов. С этих портретов Игорь делал ксерокопии и «поджаривал» их на плитке. Мог раскрашивать эти копии, мазать грязью, топтать. Это не было выражением негативного отношения к личности на портрете. Так Игорь искал «новую выразительность», пусть и пугающую.
Из серии «Деструктивные портреты». Ковальчук. 1994 год. Источник: vgribe.com
— Единственный коммерческий проект ЦТИ — «Они украшают нашу жизнь». Как вам удалось заработать на нём?
— Мы создали ряд портретов известных людей для того, чтобы эти портреты им продать. В зале Публичной библиотеки брали газету «Коммерсант Daily» — каталог знаменитостей и богачей, где кроме крошечной чёрно-белой фотографии и биографии можно было почерпнуть ещё и телефон господина или госпожи. Портреты снимались на собранный мной «шпионский» фотоаппарат. Проявленный негатив проецировался на холст и обводился грубым контуром. Игоря часто приходилось останавливать при попытке покрасить лицо зелёным или синим цветом.
Из серии «Они украшают нашу жизнь». 1997 год. Портретируемого не удалось идентифицировать. Источник: vgribe.comИз серии «Они украшают нашу жизнь». Вальтер Борио Альмо, директор «Чупа-чупс». Около 1997 года. Источник: vgribe.com
Мы звонили нашему герою и говорили: «Мы, художники ЦТИ, наслышаны о Вашей деятельности на пользу общества и вдохновились написать Ваш портрет». Договаривались о встрече. Дальше всё зависело от выдержки человека. Обычная реакция — шок и молчание. Потом задавался вопрос о дальнейшей судьбе картины. Мы отвечали: «Если вам нравится портрет, вы можете его приобрести. В ином случае мы будем его показывать на российских и международных выставках».
Последняя фраза звучала для портретированного почти как угроза. Большинство портретов было куплено. Среди покупателей оказались граф Осинцев (хозяин ресторана «Кэт»), мексиканец Вальтер Борио Альма (директор филиала «Чупа-Чупс») и другие. Отказались Таймураз Боллоев, Борис Эйфман и директор завода «Дагвино». Директору Русского музея Владимиру Гусеву портрет был торжественно подарен. До наших дней сохранились портреты Эйфмана и кинематографиста Михаила Сергеевича Литвякова, друга ЦТИ.
Вручение портрета директору Русского Музея господину Гусеву. Примерно 1997 год. Источник: vgribe.com
— При всей своей андеграундности ЦТИ организовывал выставки в «приличных» местах, например в кабинете-музее Ленина в Смольном. Как вам это удавалось?
— Мы смело шли «в народ», предлагая наши выставки серьёзным официальным институциям. Учитывая содержание работ ЦТИ, это был провокационный эксперимент над реальностью. Времена были такие, что нам не отказывали, никто не вдавался в содержание. Для перевозки экспонатов по городу мы использовали ржавую четырёхколесную платформу, угнанную из какого-то магазина.
В Голубом колонном зале института имени Герцена картины Межерицкого мы развесили на ржавых строительных лесах, которые притащили со двора. Выставка называлась «Пока терпят стены». А экспозиция «Желудок в панаме» называлась так, потому что проходила в столовой института имени Бонч-Бруевича.
На одной из выставок произошла забавная история. На представленной там картине Игоря «Прогулка» был изображён член. Когда выставка открылась, к нам подошёл встревоженный молодой комсорг и попросил как-то прикрыть причинное место. Мы наклеили туда кусок фольги от шоколадки. Но фольгу можно было отгибать! Желающих подойти и заглянуть за неё было очень много.
Лоботомия. 2000 год. Источник: vgribe.com
— У вас с Игорем был свой театр — «Косой косяк». Откуда пришла эта идея и какое воплощение получила?
— «Косой косяк» появился в 1994 году благодаря режиссёрскому рвению Игоря и необходимости сделать перформанс на открытии моей персональной выставки в Музее городской скульптуры. Музей тогда находился на территории Александро-Невской Лавры, в Некрополе мастеров искусств. Так что наше представление получило название «Хэппенинг в Некрополе, или Происшествие в городе мёртвых». Там впервые появился персонаж Врач-вредитель, перекочевавший потом в перформанс «Убийцы в белых халатах». Жуткую маску врача сделал я, а Игорь разработал пластику его движений, напоминающую «сломанного робота», исходя из идей «театра жестокости» Арто.
С самого начала были намечен принцип театра — провокация и агрессивное вторжение в зрительскую среду.
Антиреклама Lucky Strike (Байкер на бензоколонке). 1996 год. Источник: vgribe.com
— Как появилось название театра?
— Название «Косой косяк» театр получил благодаря одному весьма примечательному реальному персонажу, имя которого — Майкл Чусид. Это сын американского миллионера, в тот момент находивший кайф в том, чтобы бомжевать в Санкт-Петербурге. Я познакомился с ним на Некрасова, где Майкл в детском пальтишке сновал вдоль тротуара, собирая бычки. Увидев у меня на груди советский значок Общества друзей животных, Чусид воскликнул: «Ты друг животных! Маяковский тоже друг животных! Люблю Маяковский! Я — твой друг».
Выяснилось, что он не только любит Маяковского, но и пишет стихи в его стилистике на русском. Я привел Чусида в сквот на Некрасова, где тогда обитал Межерицкий. Они познакомились.
Он попробовал West. 2000 год. Источник: vgribe.com
Игорь с братом Юрой тогда работали на вахте в фирме, занимавшей целый этаж в том же доме. Однажды Майкл Чусид ворвался к ним и потребовал бумагу. Ему был выдан обрывок противопожарного плаката. Майкл тут же, встав посреди каптёрки на колени, записал стихотворение, которое сложил по дороге. Называлось оно «Косой косяк», где автор ругал Бродского и хвалил Сартра. Стихотворение затерялось, но название укоренилось в наименовании театра. Вскоре Майкл уехал — в Америке скончался его папа-миллионер, и он перекочевал туда. А «Косой косяк» жив до сих пор.
— Помимо театра, вы с Игорем пытались снимать кино.
— Было такое. Один из неосуществлённых проектов ЦТИ — фильм «Я выбираю свободу». Игорь играет в нём роль «маленького человека», попавшего под гипноз предвыборного плаката со зловещим лицом Явлинского. Герой сходит с ума, отождествляет себя с портретом и после несостоятельных попыток «выбрать свободу» кончает с собой, проглатывая упаковку канцелярских кнопок. Сценарий фильма на полном серьёзе был представлен партии «Яблоко» вместе с бюджетной заявкой, долгое время «изучался» и был возвращён с отказом.
— Почему ЦТИ прекратил своё существование?
— «Цэнтр Тижолава Изкуства» распался по нашему обоюдному решению в 2000 году. В его состав входил не только гениальный ученик Межерицкого — Антон Сапегов, нарисовавший знаменитую «Пушкиниану», но и Артемий Соломатин, который поначалу проявил себя неплохими коллажами. Вскоре он стал устраивать демонстрации коллажей в клубах в качестве оформления концертов молодёжных групп. Мне показалось, что он превращает ЦТИ в коммерческий бренд и снижает градус нашего нонконформизма. Впрочем, Межерицкому всегда нравилось общаться с молодежью. Я, отягощённый семьей и работой, не находил времени и сил для общения. Игорь был не против. Казалось, ему всё равно.
Игорь Межерицкий. Фотоматериалы с выставки «Бисер перед свиньями»
— Каким вам запомнился Игорь Межерицкий?
— Он никогда никуда не спешил. Любимым ритуалом Игоря было посещение булочных, где он потягивал бочковой кофе с какой-нибудь плюшкой. Среди любого важного предприятия он требовал выделить время на посещение булочной! А ещё боялся ездить в метро и из-за этого мог опоздать на 2–3 часа — добирался пешком или наземным транспортом.
Игорь был очень добрым человеком. И очень чутким к любой социальной несправедливости, которую горячо осуждал. Вся его жизнь была художественным актом. Его привлекала особая выразительность брутальных тем, их «пугающий лиризм». Проявления архетипического в сказках, мифах. Животные инстинкты в человеке. Правда жизни как она есть, без прикрас.
Фильм-архив «Игорь Межерицкий в 1990‑е годы». Фото и видео из архива Дмитрия Алексеева
— Как вы познакомились с Игорем и почему начали общаться?
— В 2005 году мы встретились в галерее «Борей». Я пришёл туда знакомиться с участниками художественного объединения «Паразит», одним из которых являлся Игорь. Там я его и увидел. Он сидел на подоконнике — маленького роста, в камуфляже, сосредоточенно-растерянный. Мы разговорились, и он спросил у меня: «Что ты слушаешь?» А это тогда для меня было очень важным маркером в общении.
Позже, влившись в состав объединения, я нашёл с ним общий язык прежде всего на почве музыкальных вкусов, чего не ожидал от художника более чем вдвое старше себя. Он любил «МашнинБэнд», «НОМ», «Гражданскую Оборону», злые текстоцентричные группы. Я записал ему разнообразный сибирский андеграунд: «Кооператив Ништяк», «Бомж», «Передвижные Хиросимы». Потом, уже образовав арт-группировку «Протез», мы использовали их строчки в сюжетах работ.
— Как Игорь жил в то время? Чем зарабатывал на жизнь?
— Жил он на Лиговском, 44 — это доходный дом Перцова. Сейчас по соседству с ним выстроили ТЦ «Галерея», а в 2006 году на этом месте был пустырь за забором. В парадной, где жил Игорь, на каждом этаже была коммуналка на 20–30 комнат с коридорной системой. Игорь получил одну из комнат, но потом лишился её по суду, буквально через пару месяцев после основания группировки «ПРОТЕЗ».
Некоторое время жил в своей мастерской на Апраксином переулке, где не было даже горячей воды. Мылся в общественной бане. В 2007‑м лишился и её. Перевёз свои работы на Лиговский, в кладовку недалеко от комнаты сестры, которая тоже там жила. Сам снимал комнату в этой же парадной, то на одном, то на другом этаже. Ближе к концу жизни всё-таки получил соседнюю с сестрой комнату в собственность, успел прожить там несколько лет. Комфортными его условия жизни назвать нельзя — в этой коммуналке до сих пор царит полная разруха.
Драка. 2004 год. Источник: vgribe.com
Игорь рассказывал мне много историй про своих соседей. Особенно мне запомнились два персонажа. Первый — слепой ветеран чеченской войны, что съел простоявший несколько суток на плите суп, в котором завелись черви. Второй — ханыга-беспредельщик, к которому соседи вызвали полицию. Во время транспортировки по лестнице у него произошло опорожнение кишечника, и брезгливые стражи правопорядка отказались нарушителя забирать. В результате дебошир вернулся обратно на этаж, продолжив пьянство и буйство.
На момент нашего знакомства Игорь устроился пешим курьером, возил на тележке печатные издания по адресам с графиком 4/3. Это тяжёлый и малооплачиваемый труд. В последние годы жизни работал лифтёром в гериатрическом центре. Каким образом он умудрялся существовать на свой низкий заработок, ещё и снимая комнату, я не знаю. Судя по всему, ему помогали более социализированные родственники.
Безликий пейзаж. 2004 год. Источник: vgribe.com
Игорь жил на грани нищеты, не имея элементарного уровня комфорта и финансовой определённости. Искусство не приносило существенного дохода. За время нашей совместной работы удалось продать всего пару картин и получить несколько небольших гонораров за участие в проектах. Игорь очень радовался этим деньгам, но их было недостаточно, чтобы в корне изменить ситуацию. Никаких связей, контактов с коллекционерами, составляющими основу дохода художника, у него не было.
— Как появилась арт-группировка «Протез», которую вы основали с Игорем Межерицким и Александром Вилкиным?
— Всё начиналось с «Паразита». Саша Вилкин пришёл туда примерно через полгода после меня. В первой половине 2006 года стало ясно, что у нас троих образовывается некая своя отдельная ячейка. Нас объединяло своеобразное чувство юмора, общие художественные и музыкальные пристрастия, недоверчивое отношение к социальным институтам и к миру вообще.
«Протез» начал своё существование 28 апреля 2006 года. В этот день мы собрались у Игоря, утвердили название арт-группировки (оно было придумано Игорем как стёб над «Паразитом»), обговорили детали проведения первой нашей акции «Ликвидация таможенного конфиската» и написали текст пресс-релиза к ней.
— Какие акции «Протеза» запомнились вам больше всего?
— В нашей группе прижилось название «акции», хотя правильнее было бы называть их хэппенингами: разница в том, что в хэппенинге важна реакция и вовлечение случайных зрителей. Моя любимая — «Свинцовое молчание». Протяжённое по времени, совершенно несоответствующее нынешним этическим нормам действие. Мы объявили фейковый конкурс для молодых художников, а после выставили их работы в галерее при районном молодёжном центре под видом выставки творчества душевнобольных. К каждой картине написали диагноз — они брались из книги 1970‑х годов «Психопатология», только немного осовременивались. Мы с Игорем вместе писали тексты с диагнозами, и это запомнилось мне больше всего.
На открытие выставки пришли сами авторы. Мы ожидали драки, срывания работ со стен, но ничего этого не произошло. Люди не поняли, как им себя в такой ситуации вести. Вроде бы сбылась их мечта, их картины выставили, но в очень сомнительном и неожиданном контексте.
Григорий Ющенко и Игорь Межерицкий на акции «Свинцовое молчание». 2007 год. Источник: vgribe.com
Ещё очень люблю акцию «Собака Бакштейна». Нас пригласили провести нечто вроде artist talk (обычно это очень скучные мероприятия, где художники делают самопрезентацию) в Смольном институте. Вместо этого мы накачали из сети разнообразной порнографии и прочитали шуточную лекцию о том, что для того, чтобы достигнуть успеха в арт-сообществе, надо заниматься со значимыми в нём фигурами всеми теми вещами, которые показаны на фото.
Лекцией это было трудно назвать, она длилась минут двадцать, и подана была очень плохо. Мы не хотели, чтобы эта акция воспринималась как реальная критика. Объектом иронии здесь было вовсе не «кумовство» в арт-сообществе, а само представление о том, что «кумовство» всё решает.
Постер акции «Собака Бакштейна». 2009 год. Источник: vgribe.com
Две наших акции — «Ликвидация таможенного конфиската» и одна из серий «О[фигенно] русский» закончились приводом в полицию.
«Ликвидация таможенного конфиската» проходила на Дворцовой площади, где мы отдавали свои художественные работы всем желающим за 200 условных неденежных единиц. Например 200 окурков, собранных с территории площади, 200 приседаний, 200 отжиманий, 200 пивных пробок и так далее. Акция деконструировала такое явление, как распродажи для малоимущих слоёв населения. Мы даже расклеили по городу плакаты, полностью повторяющие макеты афиш реальных распродаж, только вместо курток «Аляска» или других предметов вписали названия картин. Помню, я клею такую афишу на Литейном проспекте, а рядом со мной останавливается жигули «копейка», из неё выходит человек и спрашивает: «Скажи, а там мобильники будут продавать?»
На акции «Ликвидация таможенного конфиската». 2006 год. Источник: vgribe.com
Целью проекта «О[фигенно] русский» было превращение уличных афиш в пародийную социальную рекламу, гипертрофированно и агрессивно продвигающую «традиционные» ценности. Афиши мы разрисовывали по ночам. В наших работах были затронуты такие актуальные темы, как: православная милиция, психотронный террор, укрепление семейных отношений, развитие русских нанотехнологий, достижения отечественной театральной и цирковой культуры, борьба с содомитами и с экстремизмом.
Акция «О(фигенно) русский». 2008 год. Источник: vgribe.com
При столкновениях с полицией Игорь вёл себя спокойно, не шёл на конфликт. В принципе, и в жизни он был достаточно спокойным человеком, разве что чрезмерно желчным и бескомпромиссным в оценках. Про таких говорят «ни о ком доброго слова не скажет». Совместная работа с ним шла легко, мы постоянно перекидывались какими-то идеями, подсказывали друг другу темы для картин, взаимопонимание было полное.
— Разница в возрасте вам не мешала?
— Нет. Я в принципе считаю так называемую «разницу в возрасте» очень надуманным конструктом, важным разве что для ученика средней школы. Именно потому для меня очень значимым стало знакомство с художниками, входившими в «Паразит». При общении с людьми вдвое-втрое старше меня (Юрий Никифоров, Владимир Козин, Игорь Межерицкий) я не чувствовал никакого отношения к себе как к «младшему». Сейчас я в принципе стараюсь не общаться с людьми, которые мыслят какими-то возрастными или поколенческими категориями.
Гораздо чаще людей разъединяют социальные различия — я гораздо реже и меньше стал общаться с Игорем, когда стал в финансовом и бытовом плане намного устроенней его.
Творческие разногласия бывают у всех, но нам очень помогало то, что в составе группировки было три участника. Всё решалось простым голосованием по типу «двое против, один за». Вдвоём было бы договариваться куда труднее.
— Одним из главных художественных жанров, в котором работали участники «Протеза» был hard-jumping (живопись поверх готовых афиш — Прим.). Автором первых таких проектов стал Игорь Межерицкий. Как и когда ему пришла эта идея?
— Эти первые работы Игорь принёс на выставку «Паразита» в 2006 году. Название появилось позднее. В прессе Игорь прочитал про подростков, которые прыгали на крышах дорогих машин и снимали себя на видео — это называлось hard-jumping. Ему очень понравилась идиотичность этого действа, и он решил использовать его название для обозначения нового жанра. О том, как ему в голову пришла эта идея, он не рассказывал. На мой взгляд, это естественный этап развития его творчества — соединение коллажного мышления с «грязной» экспрессивной живописной манерой.
Rolling stones. 2007 год. Источник: vgribe.com
На какое-то время hard-jumping стал для нас важным элементом образа жизни. Мы целенаправленно ходили по улицам, высматривали афиши, срезали их. У нас появился своеобразный сленг. Например, нижний слой бумаги (расклейщики клеят новые плакаты на старые) именовался «культурным слоем». Высшим пилотажем было оторвать афишу с минимумом «культурного слоя», так как он сильно утяжеляет основу. Ещё у нас была любимая фраза «[лицо] хорошее» — так характеризовались персонажи, идеально подходящие для художественной переработки.
Острые куриные крылья. 2007 год. Источник: vgribe.com
Я использовал этот жанр и в собственных сольных проектах. После 2010 года я решил, что направление себя исчерпало и нехорошо продолжать его эксплуатировать.
То, что hard-jumping — это образ жизни, я понял в 2016 году, когда мы готовили юбилейную выставку к десятилетию «Протеза». Я подумывал о том, чтобы тряхнуть стариной, но понял, что теперь не могу заставить себя сорвать афишу. Я проходил мимо них, останавливался и чувствовал, что появился страх. Изменилась обстановка в обществе, чувствуются агрессия и напряжение. Кажется, кругом понатыканы видеокамеры. В мои планы нисколько не входит попадать в отделение полиции хоть на какое-то время, это повредит моим делам. На мне хорошее пальто, которое жаль испачкать. Стыдно за эти мысли, но куда удивительнее, что всего 7–9 лет назад всё это было абсолютно неважно. Думаю, это поможет понять, какие настроения у нас были в период работы арт-группировки «Протез».
— Почему «Протез» распался?
— На мой взгляд, это произошло из-за того, что мы «стукнулись об потолок». В конце 2009 года мы провели выставку «Порнохолокост» в московской галерее Гельмана. По идее это должно было означать выход на новый виток развития — выставка в «престижной», «коммерческой» галерее, высокий уровень монтажной работы над пространством, признание арт-сообществом. Но никаких результатов не последовало. Ни одной картины с выставки не было продано, предложений и приглашений к дальнейшим проектам не поступило. Пришло разочарование.
МК в Питере о «Протезе». № 6–216(663). Источник: vgribe.com
Я решил уделять больше внимания собственным проектам, Вилкин вообще через несколько лет переехал в Москву и полностью изменил свой подход к творчеству.
Я думаю, разочарование Игоря было сильнее, чем наше с Вилкиным. Он рассчитывал на изменение своего финансового статуса, надеялся оставить изнурительную работу, получить возможность заниматься живописью в удобных для этого условиях.
С конца 2007 года он не имел мастерской, жил в крошечной съёмной комнате, крупноформатные работы для проектов 2009-го и 2016 года делал уже у меня дома. Я всегда говорил ему, что он может прийти и заниматься в любой момент, но по своей инициативе он этого никогда не делал. Пока у него был стимул в виде совместных проектов, он ещё как-то мог продолжать вкладываться в искусство. Потом стимул исчез окончательно.
Игорь считал, что у человека есть такой параметр, как «порог пошлости». Перейдя его, теряешь способность испытывать какие-либо эмоции по поводу когда-то казавшихся значимыми событий. Сделав двадцать выставок, перестаёшь желать сделать двадцать первую, особенно если твёрдо знаешь, что она ничего принципиально не изменит в твоей жизни. Вот этот порог мы и перешли.
К тому же, как я сейчас понимаю, ему просто надоел, даже стал технически невозможным процесс организации выставки — договориться, составить проект, привезти картины и так далее. Мешали усталость, опустошённость, разочарование.
— Как знакомство и работа с Игорем повлияли на ваше творчество?
— Благотворно. Из моих картин исчез пошлый налёт «магического реализма», который присутствовал в начале творческого пути. Не говоря уже о том, что придуманный Межерицким жанр hard-jumping сослужил мне куда более хорошую службу, чем ему как автору — работы на афишах принесли известность в первую очередь мне. Также Игорь научил меня хорошему принципу «за спрос не ударят в нос».
— Каким вам запомнился Игорь Межерицкий?
— У Игоря было сознание коллажиста. Все элементы окружающей реальности — бытовые, информационные, социальные — он воспринимал как материал, который можно заведомо абсурдным образом склеить. Его очень веселили нелепые фамилии, вывески, рекламные слоганы, объявления в учреждениях, весь этот «бред обыденности».
Каких-либо политических взглядов никогда не высказывал. К социальной несправедливости, которую в полной мере на себе испытывал, относился как к печальной данности. Был нерелигиозен, хотя неплохо знал библейские сюжеты, интересовался античной литературой, при этом относился к этим текстам мировой культуры без ложного пиетета, тоже как к материалу для коллажа.
Не любил какой-либо лирики, «возвышенности». Ему были несвойственны иллюзии по поводу человека и мира. Его любимая цитата из «Кровостока»: «люди — это реально тупое г…». При этом говорил, что наибольшую ценность представляет человеческая жизнь, считал себя гуманистом.
Игорь отстранённо относился к героям своих работ, и единственная картина, сюжет которой он как-то проецировал на себя, — «Помоги себе сам». Попавший в капкан персонаж со зверским лицом отпиливает собственную ногу. Несколько фигур движутся на заднем плане. «Друзья уходят», — комментировал автор.
Помоги себе сам. 2007 год. Источник: vgribe.com
Он никогда не объяснял свои работы, не считал, что это в принципе требуется. Мы часто ходили на выставки других художников, всегда смеялись над сопроводительными текстами к ним. У Игоря было для них специальное слово «проплетень». Так именовалась любая попытка наполнить контекстом и смыслом те явления, в которых они неочевидны или в принципе отсутствуют.
На выставках группировки «Протез» мы всегда размещали совершенно иронические, издевательские тексты, пародии на эту «проплетень», иногда даже подписывали их именами известных арт-персон. Как мне кажется, этот отказ от интерпретации, отказ от оформления «высказывания» стал одной из причин, по которой его искусство оказалось невостребованным. Институциям требуется вся эта «проплетень», пошлая индульгенция, помещающая искусство в резервацию конвенциональной культуры.
Последние десять лет он ничего не рисовал, только пару раз его удалось подбить сделать несколько работ для выставок. Отказывался регистрироваться в социальных сетях, пароль от заведённой ему электронной почты потерял.
Из серии «Грайндкор», Шансонное пение (ваше благородие). 2010‑е годы. Источник: vgribe.com
Одна из его фраз: «Наша жизнь — это плавание в соляной кислоте». Несчастливая творческая судьба Игоря, тяжёлая жизнь и не менее тяжёлая смерть окончательно убедили меня в отсутствии какой-либо «высшей справедливости» и приучили не ждать от судьбы никаких подарков.
История Игоря Межерицкого — идеальный ответ идиотам, любящим повторять какие-нибудь благоглупости типа «художник должен быть голодным», «надо просто делать своё дело» и всё в этом роде. Нищета и неуспех убивают, шансы вырваться из них стремятся к нулю, а свобода стоит очень дорого.
9 февраля в музее «Пресня» открывается выставка «Чапаев эпичный». Она приурочена к столетию окончания Гражданской войны 1918–1922 годов.
Экспозиция разделена на две части: первая рассказывает о судьбе человека, Василия Чапаева, начальника 25‑й, Чапаевской, дивизии, погибшего в сентябре 1919 года. Вторая часть посвящена мифам и образам Василия Чапаева. Его именем назывались колхозы, предприятия, подразделение интербригады во время гражданской войны в Испании. Конечно, популярность образа Василия Чапаева была бы невозможна без романа «Чапаева», написанного комиссаром Дмитрием Фурмановым, без фильма «Чапаев», снятого братьями Васильевыми. Постсоветское возвращение Чапаева же произошло в романе Виктора Пелевина «Чапаев и Пустота» и в нескольких телесериалах.
«Экспозиция условно разбита на два раздела: документальный рассказывает о боевом пути Чапаева, «эпичный» – об истории его образа. На выставке будет представлено около 120 экспонатов из фондов Музея современной истории России: фотодокументы, оружие, керамика, книги. Отдельного внимания заслуживают мемориальные предметы: бинокль и шашка Чапаева; шашка Михаила Фрунзе, командующего 4‑й армией, к которой была прикомандирован Чапаев; фотографии и документы его сослуживцев. Память о начдиве также продемонстрируют знамёна советских военных частей, названных его именем».
Узнать о режиме работы выставки и найти билеты можно на сайте музея.
Сквер на месте последней дуэли Пушкина. Фото: Лена Ека
Все со школы помнят, что Пушкин стрелялся на Чёрной речке. По петербургским меркам 1837 года это была глухая окраина, но сегодня — без малого центр. Есть даже станция метро «Чёрная речка», где пассажиров встречает мрачная фигура поэта, с тоской взирающая в сторону эскалаторов. А в пятнадцати минутах ходьбы отсюда — сквер с обелиском, напоминающим о месте дуэли.
Памятник Пушкину на станции метро «Чёрная речка». Из архива Петербургского метрополитена
8 февраля, в день выстрела, и 10 февраля, в день смерти, в сквер приходят почитатели музы Александра Сергеевича. Большинство из них не догадывается, что ни Пушкин, ни Дантес на этом месте, возможно, никогда не бывали.
VATNIKSTAN проливает свет на историю мемориала на Чёрной речке и пытается разобраться, а здесь ли на самом деле прошла знаменитая дуэль?
Сквер на месте последней дуэли Пушкина. Фотограф Лена Ека
Народная тропа с благоустроенными клумбами
На дворе понурый питерский февраль, и гранитный обелиск на Чёрной речке тоже выглядит хмуро. Редкие прохожие, плохо очищенные от снега дорожки — подходящая декорация к месту трагедии. Вероятно, 8‑го и 10-го народу здесь будет больше. Но вряд ли в карантин (пусть и мало кто его соблюдает) памятные мероприятия окажутся такими же энергичными, как 85 лет назад.
В созданном к началу 1938 года документальном фильме «Здравствуй, Новый год!» (1937), в хронике важных событий минувшей 365-дневки, показано, как на открытии памятного обелиска с него бодро падает ткань — на радость митингу с транспарантами в следующем кадре. Митинг был снят в другом месте — но смонтировано всё так, как будто в одном и том же. Под мажорную музыку диктор нараспев комментирует:
«Народ отмечает столетие со дня смерти любимейшего поэта. К нему не зарастёт народная тропа!»
То есть столетие со дня смерти Пушкина — это такой весёлый праздник, который нужно именно что «отмечать». Александр Романов в статье «История пушкинских мемориалов у Чёрной речки и в Светлогорье» приводит примечательную цитату из газеты, рапортующей о подготовке мемориала:
«В 1936 году „Крестьянская правда“ сообщала, что место дуэли Пушкина превратилось в „культурно устроенную площадку с зелёными насаждениями, цветочными клумбами, красивыми дорожками“».
Прогулялся по красивым дорожкам, полюбовался на клумбы — заодно и Пушкина вспомнил. Эти ли дорожки имел в виду поэт, когда писал знаменитое «к нему не зарастёт народная тропа»? Сдаётся, что чаяния Пушкина — из лучших побуждений, конечно, — переиначили: он грезил о «нерукотворном памятнике», но ему возвели рукотворный. Он говорил о «народной тропе» в метафорическом смысле — а её проложили буквальную и облагородили насаждениями.
Митинг-реквием в сквере на Чёрной речке 10 февраля 1987 года. Фотограф Павел Маркин
Хорошо зимой, когда снег заметает благоустройство, а голые деревья и серость пейзажа давят на психику, помогая преисполниться. Но летом зелёный и уютный сквер — не более чем приятное место для отдыха в тенёчке. Вроде бы чего тут плохого. Но не отпускает вопрос: а что бы сказал Пушкин, узнай, что там, где Дантес лишил его жизни, потомки сделали «культурную площадку»?
Первые монументы: Пушкин недоволен ипподромом
Важно уточнить, что в 1937 году память Пушкина на Чёрной речке увековечили не впервые. До обелиска со сквером были другие, более аскетичные и по-своему примечательные варианты. Тут снова процитируем Романова:
«В «Петербургской газете» за 1881 год был описан памятный знак. <…> «Под одной из берёзок, близко к дороге, находился небольшой деревянный столбик <…> с прикреплённой к нему поперечной дощечкой. На поперечной дощечке, представлявшей из себя рамку за стеклом, на белой бумаге помещены были следующие строки:
„Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!“
Далее стояла черта, и было написано:
„Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа“».
То есть уже тогда кому-то показалось, что большой солидный монумент вступит в эстетическое противоречие со строчками про нерукотворный памятник.
Но позднее, в 1890‑е, когда город уже понемногу подбирался к Чёрной речке, столбик поменяли на капитальный вариант: маленький скромный бюст, прослуживший до 1924 года. Он мог простоять и дольше, но хватало недовольных. Романов цитирует «коммент» 1899 года за авторством некого Петрова Н.:
«…посетил я то место, где в 1837 году <…> была пролита кровь А. С. Пушкина. Шёл я сюда с чувством благоговения; ухожу удручённый, обиженный. Обнесённый жёлтым забором ипподром, где летом происходят скачки. Перед ипподромом — скаковой двор, с изгородью вокруг. <…>
На скаковом дворе, между забором и изгородью, рядом с конюшнями, сиротливо торчит грязный, грубо сложенный четырёхгранный столбик с бюстом великого человека наверху.
Около „памятника“ ни цветочка, ни ограды; о венках, конечно, нет и помина; только четыре старых берёзы, быть может, свидетельницы страшного дела, скрашивают совсем голый пустырь. Вдохновенный взгляд поэта, точно недовольный соседством скаковой арены, устремлён куда-то в сторону от ипподрома ввысь. <…>
Неужели нет возможности выкупить несколько десятков сажень земли на месте дуэли, чтобы разбить здесь хоть какой-нибудь скверик-цветник, построить, что ли, часовенку, — вообще, так или иначе, создать на месте поединка Пушкина маленький, тихий и уютный уголок».
Памятник на месте дуэли, установленный в 1890‑е годы
Предположение, что не увлечённый религией, зато известный азартный игрок Пушкин предпочёл бы ипподрому скверик с часовенкой, оставим без комментариев. Важно, что соорудить на месте дуэли «тихий и уютный уголок» — идея, возникшая не в 1930‑е. Во все времена хотелось поместить поверх пролитой крови — для себя, не для Пушкина же, — зону комфорта, чтобы благоговеть, не отвлекаясь «низостями» вроде изгородей и скачек.
Самое интересное, что осуществить это, возможно, до сих пор так и не сумели. С конца 1880‑х годов в печати появляются сообщения: на «общепринятом» месте на самом деле никакой дуэли не было.
Рейнгард и Штенгель идут по следу
Считается, что первым, кто задался целью выяснить точное место поединка на Чёрной речке, был книгоиздатель Яков Алексеевич Исаков. Об этом читаем у пушкиноведа Всеволода Чубукова в статье «По самой дурной дороге» из «Литературной газеты» (№ 6, 2013):
«Во втором посмертном издании 1855 года „Сочинений Пушкина с приложением для его биографии“ <…> решил поместить <…> рисунок места дуэли поэта. <…> И с середины 50‑х годов предпринял усиленные поиски этого места. Летом 1858 года трижды приезжал к Комендантской даче, пытался узнать о месте дуэли у старожилов. Однако никто не помнил о том трагическом событии. Стал расспрашивать знакомых, посещавших его магазин. Снова неудача. <…>
Исаков не отчаивался. Надо было найти единственного оставшегося в России участника той дуэли, бывшего секунданта поэта К. К. Данзаса. <…> Исаков попросил указать ему место дуэли. Тот охотно согласился».
Со слов Константина Карловича Данзаса был составлен план со всеми доступными на тот момент ориентирами — Ланское шоссе, Комендантская дача, огороды Мякишева и так далее. Похожий на отпечаток пальца овал между двумя канавами — «Место дуэли». Там, где сейчас обелиск.
Схема Якова Исакова с указанием места дуэли со слов Константина Данзаса
Однако стоит учесть, что на момент «показа» с рокового дня прошло уже больше 20 лет. А обстоятельства 8 февраля 1837 года не располагали к тому, чтобы в подробностях запомнить — тем более зафиксировать графически — позицию, где сошлись дуэлянты.
В «Петербургской газете» за 1880 год (№ 113) указано:
«Хотя господин Исаков даже опубликовал план места поединка вправо от Коломягской дороги, пройдя Комендантскую дачу, но это указание не особенно твёрдо, потому что трудно верить, чтобы дуэль состоялась на открытой поляне вблизи от дороги и в снежное время.
Напротив, большая часть местных старожилов указывает на противоположную сторону, то есть влево от дороги. К числу лиц, знакомых с этим местом, принадлежит и арендатор огорода вблизи комендантской дачи по Чёрной речке № 5, В. Д. Мякишев, который указывает тот пень большого дерева, в четырёх шагах от которого стоял Пушкин».
Гравюра по рисунку Владислава Рейнгарда с обнаруженным им местом дуэли. 1880 год
О личном разговоре с Мякишевым подробно рассказывает художник Владислав Рейнгард, который предпринял своего рода независимое расследование. Результаты изысканий он опубликовал в том же 1880 году в журнале «Нива» (№ 26) в статье с кликбейтным заглавием «Где настоящее место дуэли Пушкина?»:
«Вас. Дм. Мякишев, арендатор огородов Комендантской дачи, указал мне действительное место, где был смертельно ранен Пушкин. Сначала я было усомнился, так как указание совершенно не совпадало с указанием господина Исакова, но по дальнейшим расспросам вполне убедился в истинности его слов. С двадцатых ещё годов Мякишевы арендуют земли Комендантской дачи. Отец настоящего арендатора, Дм. Мякишев, был современник дуэли Пушкина и жил всего в нескольких стах шагах от рокового места.
Сын рассказывал со слов отца следующее: было дело это в январе месяце; прибежал к старику Мякишеву впопыхах дворник Комендантской дачи Матвей Фомин и сказал, что за комендантским гумном какие-то господа стрелялись. Старик выбежал на улицу и увидел, что какого-то господина вели двое под руки, посадили в карету и повезли в город. Сейчас же он по следам, — так как по снегу были следы, — пошёл на то место, где стрелялись за комендантским гумном, на дорожке, которая шла через огород, возле берёзы, от которой ныне остался только пень. Отец Мякишева много раз указывал детям это место, и потому они забыть его не могли. <…>
Справедливость слов Мякишева подтверждается ещё и показаниями Максима Фомина, который во время дуэли был у дворника Комендантской дачи Матвея Фомина, ныне уже умершего, и рассказывает, что видел, как господа выходили из указанной местности и вели под руки раненого».
В 1887 году к Рейнгарду присоединился барон Эммануил Штейнгель. В «Петербургской газете» (№ 29) он опубликовал воспоминания, где, в частности, упомянул самостоятельно созданный им из дерева новый памятный знак. Он был похож на тот, что описывался в этом же издании в 1881 году (цитату о нём мы привели выше) — столбик с дощечкой и эпитафиями из «Я памятник себе воздвиг…» и «Смерти поэта» Лермонтова:
«В 1851/52 году, зимою, отцом моим была куплена за Старокомендантской дачей Чернореченская ферма. <…> Во время одной из прогулок мне захотелось осмотреть соседнюю (Старокомендантскую) дачу. Дворник её, старый унтер-офицер лет шестидесяти, Иван, хорошо знавший меня, на мои вопросы рассказал, что лет 12–14 тому назад он видел сам лично около забора дачи, как приехали четверо господ и как двое стреляли друг в друга на расстоянии 7–8 саженей. <…>
По исковерканным именам действующих лиц, которые старик впоследствии узнал, я понял, что это были Пушкин и Дантес. Когда дворник окончил свои объяснения, я просил его показать мне место поединка, что он исполнил. <…>
Обо всём этом, пришедши домой, я рассказал моему отцу, с которым мы вместе отправились под вечер на указанное место и, выдернув два кола из ближайшего забора, воткнули их довольно глубоко в землю на месте падения Пушкина. <…> Много позднее <…> порешили поставить Пушкину прочный, для чего взяли бревнышко <…>, вбили его в землю, выкрасили, и каждый из нас написал нём крупно подходящие строки из Пушкина».
Остаётся неясным, почему Исакову, который тоже пытался опрашивать население, никто помочь не сумел, в то время как Рейнгарду со Штейнгелем на каждом шагу попадались словоохотливые дачники и дворники. Как бы то ни было, сенсации не случилось, и на сегодняшний день вариант «по Исакову» — официально единственно верный. Хорошо ли это? Может быть, пора напомнить согражданам о варианте «по Рейнгарду — Штейнгелю»?
Современные поиски: рулетка и гугл-карты
В цитируемой выше статье пушкиноведа Чубукова интригует подзаголовок: «Подлинное место последней дуэли Пушкина можно считать установленным». Исследовав в деталях рассказ Данзаса и план Исакова, взяв с собой рулетку, компас, планшет и друга-гидролога Гелия Станкевича, Всеволод Васильевич отправился на Чёрную речку:
«Трижды измерили расстояние, как указывал Исаков, от набережной Чёрной речки, где находилась дача коменданта, до места дуэли. Измерили в прямом и обратном направлениях, предварительно пересчитав сажени в метры. Сделали план местности, выдержав его масштаб с планом 1858 года.
Место изменилось до неузнаваемости. По бывшим огородам Мякишева ныне бегут электропоезда в Сестрорецк, построены жилые дома. На левой стороне Коломяжского проспекта разместился крупный завод, с севера — расположены предприятия <…> Измерения показали, что место дуэли находится на 85–100 метров южнее установленного монумента».
К сожалению, упомянутый новый план местности к статье в «Литературной газете» не приложен. Но есть другой — составленный петербургским литератором Евгением Фортом на основе рисунка Исакова при помощи гугл-карт. Результат своих исследований Форт разместил в Сети в открытом доступе, сопроводив комментарием:
«На спутниковом снимке я обозначил оба места: одно — известное всем, второе — реальное. Обозначено также место бывшей Комендантской дачи. Очевидно, что стела 1937 года стоит в таком отдалении от неё, что даже у несведущих людей возникают справедливые сомнения. С большой долей вероятности место, указанное Мякишевым, можно признать действительно реальным местом дуэли. В настоящее время там находится двор дома 2 по Ланскому шоссе».
Схема Евгения Форта с указанием официального и предполагаемого места дуэли
С Евгением удалось выйти на связь. Он рассказал, когда и как увлёкся поиском «реального места» и почему считает это важным:
«Это было где-то в середине восьмидесятых. Был общий знакомый с [журналисткой] Бэллой Курковой, которая в своё время тоже была увлечена этой темой. Появилась возможность притронуться к архиву. Тогда почти все конкретные материалы по теме дуэли Пушкина были ДСП [Для служебного пользования] и находились в Публичке [Государственная публичная библиотека; сегодня — Российская национальная библиотека в Санкт-Петербурге]. В частности, и этот рисунок [Исакова].
По большому счёту, я лично считаю, что само место дуэли не так уж и важно в этой трагедии, однако историческая правда должна иметь место, ибо люди ходят к совершенно ложному месту для поминания поэта».
Кругом, возможно, Пушкин
Втором дом на Ланском шоссе находится совсем рядом с метро «Чёрная речка». Советская пятиэтажка из серого кирпича, рядом ещё несколько таких же. Обыкновенный российский двор — на первый взгляд даже слишком типичный. Но понемногу обращают на себя внимание детали, которые интересно высматривать, зная, какая у этого вроде бы рядового клочка земли незаурядная — по ряду мнений — биография.
Жёлтые объявления, наклеенные почти у каждой парадной: «Опасная зона». Ещё бы не опасная — Пушкин не даст соврать. В Петербурге к таким объявлениям все давно привыкли — мало ли что в оттепель с крыши свалится. А более-менее исторические дома могут ронять на прохожих кусочки архитектурного наследия в любое время года.
На одной из стен мелом начертано: «жопа. жопа». Видимо, надпись давняя — тут же, неподалёку даты чьей-то дворовой жизни: 07.06.04 (через день после дня рождения Пушкина, между прочим!), 12.06.05. Ещё пару десятилетий — и будет своего рода литературная классика. Скорее всего, эти знаки продержатся долго: в иных дворах попадаются выцарапанные тексты конца прошлого века и даже старше.
Во дворе дома № 2 по Ланскому шоссе. Фотограф Лена Ека
В центре двора — детская площадка с жёлто-красной каретой и такого же цвета лошадкой-качелей на пружине. Согласно установленному рядом щиту с «правилами эксплуатации детско-спортивной площадки», карета предназначена для детей с двух лет и до семи, а лошадка для тех, кто постарше — с трёх, но тоже до семи.
Получается, малыши могут играть здесь в Пушкина и Дантеса. На лошадке, конечно, будет Пушкин — он был старше, ну и вообще, для нас он всегда на коне. А Дантес пускай прячется в карете, но наш Александр Сергеевич его всё равно найдёт и зарубит световым мечом джедаев. Или что сейчас на вооружении у современных детей?
Во дворе дома №2 по Ланскому шоссе. Фотограф Лена Ека
Из снега озорно торчат бутылки пива, на досках объявлений арт-объекты из накопившихся за годы и постоянно ободранных объявлений. На ветке висят кем-то потерянные ключи, на стенах рядом с балконами творчество жильцов — синий Инь-Янь и глаз с неразборчивой надписью, что-то вроде «чёрная водка» — а над всем этим усердно дымят заводские трубы. Россия как она есть. И почему бы месту дуэли Пушкина не выглядеть именно так? Или Пушкин не россиянин?
От «реального» места до «официального» минут семь пешком — можно через мост, можно через железную дорогу. Провода, пустота, разные бетонные и железные штуки: родной индустриально-экзистенциальный пейзаж. Не всем, конечно, понравится — Петров, который в 1899 году возмущался ипподромом, точно не оценил бы — но кому-то вполне. А у обелиска глазу не за что зацепиться.
Но о вкусах не спорят, а о Пушкине с пушкиноведами тем более. Налазившись с рулеткой, Чубуков делает в конце своей статьи примиряющий вывод:
«Совсем не убеждён, что монумент необходимо переносить, отнюдь нет. В будущем, думаю, может возникнуть возможность установить [на истинном месте] соответствующий знак».
А может и не возникнуть — никто же не требует, не жалуется. Это даже здорово, что есть два места последней дуэли на любой вкус, «классическое» и «современное». И не так уж они далеко друг от друга — нельзя сказать, что Исаков совсем не угадал.
В конце концов, у каждого свой Пушкин, как и своё отношение к жизни-смерти. Вспоминается, как Викентий Вересаев — не последний человек в пушкиноведении — в статье 1926 года «Об обрядах старых и новых» критиковал традиционные представления о том, как надо хранить и чтить память. В частности, рассказал, как Тургенев звал Льва Толстого на открытие памятнику Пушкину, а тот не поехал, да ещё и обругал идею предстоящих торжеств:
«…вспомните, как Тургенев приехал приглашать его в 1880 году на открытие памятника Пушкину в Москве, а Толстой ему ответил: „Что я там буду делать? Всё это одна комедия“».
Что ж, сколько людей — столько и мнений. И, конечно, Пушкин бы не рассудил. Слишком давно он существует в пространствах и измерениях, где, должно быть, всё равно, что на Земле будут делать сегодня. Может, станут митинговать у обелиска, а может, воображать, как пролитая кровь, разложившись на атомы, «на плесень и липовый мёд», проросла в России каждым деревцем и сугробом, каждой заводской трубой и пивной бутылкой.
Но всё же второй вариант сегодня всё же предпочтительней. Раз уж поэт всюду, то ни 8‑го, ни 10-го можно никуда не ходить — мало ли, обкашляют ещё. Лучше, сидя дома, открыть книжку и унестись вслед за её автором во внебытийное гиперпространство.
Но вот какую именно книжку, да и книжку ли — это уж личное дело каждого.
На аукционе «Литфонда» выставлена открытка 1837 года. Она была отпечатана ко дню рождения императора 25 июня 1837 года.
На ней изображён император Николай I, правивший в 1825–1855 годах. Литография выполнена с одного из известных портретов императора и снабжена поздравлением.
Карточка имеет следующий текст:
«Для поздравления в День рождения Его Императорского Величества государя Николая I. Дай Бог ему многая лета!»
Ранее VATNIKSTAN рассказал о том, как эволюционировал образ танка в русскоязычной культуре и в каком состоянии он находится сейчас. Парой слов мы обмолвились и о видеоиграх, а сегодня выполняем обещание написать об этом подробнее.
Симуляторы танковых побоищ не только заняли почётное место в истории игровых платформ, но и прославились далеко за пределами гейм-индустрии. Сегодня мы поговорим о великих и ужасных «Танках» — World of Tanks — и о том, почему на сегодняшний день это не просто популярный онлайн-экшен, а сложный и многоплановый феномен современной российской культуры.
Логотип World of Tanks
В поисках аутентичности
В 2009 году студия AlternativaPlatform выпускает многопользовательскую игру «Танки онлайн». Она достаточно быстро набрала популярность, однако каузальность и футуристичность визуального стиля (плазменные пушки, турбоусилители и так далее) релиза оказались интересны преимущественно молодой аудитории, не особо увлекающейся танковой тематикой как таковой.
Разработчики игры сделали упор на геймплей, а не на оформление — в результате новинка оказалась столь же броской и приметной, сколь и невнятной. С тем же успехом на экранах у игроков могли мелькать космические корабли или дальнобойные фуры — по сути, новинка вышла слишком «обычной», искушённому пользователю было не за что зацепиться. Тем не менее именно благодаря этому релизу танковая повестка оказалась внесена в массовое онлайн-поле.
Вскоре в свет вышел проект, принципиально изменивший не только игры про танки, но и весь гейм-рынок в СНГ. В книге «Время игр!» Андрей Подшибякин так характеризует появление World of Tanks:
«Это первый, единственный и абсолютно уникальный случай, когда игра не просто стала массово успешной — она изменила и модель потребления игр, и общественный консенсус по их поводу. „Танки“ легитимизировали компьютерные игры в российском массовом сознании моментально и, вероятнее всего, навсегда».
Разговор про World of Tanks можно вести поистине бесконечно. В 2018 году к десятилетию проекта разработчики выпустили получасовое интервью «Кто придумал „Танки“» на своём канале. Из него мы можем узнать, как вообще появилась идея создать масштабный танковый симулятор.
Источник: gamedeus.ru
Изначально студия Wargaming.net собиралась делать MMO в жанре фэнтези: в России на рубеже нулевых и десятых проекты в духе «Доты» и LineAge II переживали пик популярности среди пользователей. Но потом разработчики задумались над более оригинальной концепцией, чтобы выделиться из общего ряда: обсуждались корабли, боевые роботы и другие варианты для игрового лора. В итоге коллективным решением пришли к тому, что самый беспроигрышный вариант — это танки. Ведь интерес к ним — буквально часть отечественного культурного кода.
Виктор Кислый, CEO Wargaming.net
Как водится, самые хитовые идеи всегда кажутся самыми безумными. Об этом вспоминает и Виктор Кислый в ленте с простым, но понятным названием «Д/ф об истории компании Wargaming» (2013 год):
«Я опять зашёл к нему (Петру Битюку, одному из авторов идеи „World of Tanks“. — А. А.) домой, мы сели пообедать. В это время мы уже экспериментировали с нашим движком ММОшным. Тогда это были эльфы и орки. И он мне и говорит: „Зачем тебе это? Есть же Warcraft, есть вот „Линейка“ (LineAge. — А. А.)… А давай сделаем всё то же самое, но только про танки“. Тогда я, честно сейчас признаюсь, подумал: „Да, наверное третий стопарик был лишним“».
С этого момента начинается история разработки, которую авторы игры описывают как поиск творчески уникального решения, но в то же время способного привлечь и «зацепить» пользователей. Итоговый продукт должен был получиться «с душой», стать интуитивно понятным и близким для жителей постсоветских стран, внутри которых культура гейминга долгое время занимала довольно маргинальное положение в обществе. В то же время разработчики поставили себе задачу выпустить релиз на техническом и геймплейном уровне ААА-проектов (то есть наиболее дорогих и масштабных на рынке).
Интересно, что продвижение игры реализовалось в первую очередь через «сарафанное радио»: проект действительно с самого начала заявил о себе как наиболее демократичный, народный. «Танки» получили максимально положительный отклик ещё на этапе закрытого и открытого тестирования, люди были в восторге. Игра затронула некие глубинные, универсальные струны, вызвав искреннее признание и любовь со стороны многочисленных пользователей:
Виктор Кислый: «Знали ли мы, как оно (Цифры онлайна. — А. А.) по финалу будет выглядеть? Ну, что-то, конечно, знали и просчитали, но что произошло на самом деле… Всё то, что посчитали, произошло, но случился так называемый world of mouth, или по-русски сарафанное радио.
То есть Юра говорит Диме, Дима говорит брату, брат говорит ещё всем в школе, и все вот эти вот мальчики, юноши, мужики, все вот такими пачками начинают к нам слетаться. Целыми кланами переходили к нам из других игр. Вот этого мы в таких объёмах не ожидали».
Источник: gamedeus.ru
Игра быстро стала народным хитом, и у её столь массовой популярности можно выделить специфические культурные предпосылки. Танк прочно вписался сначала в официальное искусство и пропаганду военного времени, а затем в устный фольклор и массив исторической памяти. В итоге он стал частью базовых представлений россиян (и жителей СНГ) об истории и военном деле, универсальным символом войны. К этому можно добавить фактическое главенство бронетанковых войск в сухопутной армии постсоветских стран.
Таким образом, самый известный игровой проект (сервера есть для каждого крупного региона) в СНГ появился тогда, когда группа энтузиастов перенесла местную культурную матрицу на западную модель онлайн-игры. «Танки» породили не только широкое гейм-движение, но и новый устный фольклор, массу клипов и песен, а также огромное количество мемов, которые давно вышли за пределы игрового сообщества.
В нашей истории о «Танках» можно выделить три больших сюжета: историко-просветительский, социокультурный и патриотический. Давайте пойдём по порядку.
Проект просвещения
В прошлом компания Wargaming.net уже разрабатывала игры по историко-военной тематике: так, ещё в 2008 году командой Виктора Кислого был выпущен релиз «Операция „Багратион“». Учитывая сделанный в World of Tanks упор на бронетехнику XX века периода Второй мировой, а также конфликтов эпохи холодной войны, у игры с самого начала присутствовал огромный просветительский потенциал.
Если классические ММО и даже упомянутые нами «Танки Онлайн» представляли собой абстрактное противостояние «хороших» и «плохих», то в World of Tanks игрок берёт в управление образцы реальной боевой техники, а «прокачка» позволяет познакомиться с её историческими и проектными модификациями. Пользователь может самостоятельно заинтересоваться тем, на каком танке он играет, почитать про него в интернете или в энциклопедии. При этом Wargaming.net, осознав, какой пласт они поднимают, сами стали выпускать просветительские материалы.
Источник: gamedeus.ru
Конечно, любой контент от официального издателя игры всегда несёт и маркетинговую задачу, но к одним продажам всё сводить было бы некорректно. Более чем за десять лет со дня первого релиза WoT на официальном YouTube-канале «Танков» появились десятки видео об истории танкостроения, известных сражениях и битвах, об особенностях внутреннего устройства тяжёлой бронетехники. В 2016 году, к столетию первого боевого применения танков в мировой истории, совместно с Дмитрием Пучковым была выпущена серия видео.
Создатели предлагают не только игру, но и возможность через неё узнать больше как о танковой тематике, так и об истории в целом. В дальнейшем Wargaming.net продолжили эту линию издательской программой: под лейблом «Тактикал пресс» выпускались популярные книги о танкостроении, в доступном формате излагавшие сведения об истории вооружений. Помимо литературы о танках, в серии выходили материалы о пулемётах и транспортных автомобилях. На сегодняшний день программа, к сожалению, неактивна.
Настольная игра «World of Tanks: Rush»
К слову, «игровое просвещение» от Wargaiming.net сильно повлияло на судьбу автора этих строк. «Болея» танками, ваш покорный слуга в далёком 2011 году сразу после передачи по «MTV-Россия» (да, почему-то обзоры гейм-релизов выходили именно там) кинулся скачивать клиент игры. Итоги этой истории вы читаете прямо сейчас: автор до сих пор не утратил интереса к истории, хотя и изучает её преимущественно в рамках политологических аспектов. Проекты студии Wargaming.net сыграли в этом не последнюю, а может, и ключевую роль.
Фидбэк от пользователей и освоение медиа
Столь масштабная по популярности игра неизбежно должна была сформировать вокруг себя сообщество фанатов и почитателей. В случае «Танков» мы видим неожиданный сплав условных «историков» и «геймеров», породивший на выходе совершенно фантастические культурные реакции.
Не секрет, что первыми пользователями «Танков» стали так называемые «заклёпочники», то есть энтузиасты-гики от мира военной техники. Они приходили в игру за буквальным воспроизведением того, о чём читали в специальной литературе.
Источник: gamedeus.ru
В документальном фильме Андрея Лошака «Мир танков и людей» рассказано о том, как группа «заклёпочников» самостоятельно нашла промышленный толщиномер, чтобы доказать разработчикам, что те неправильно отразили в игре лобовую проекцию танка ИС‑7.
Ветка обсуждения этого вопроса на официальном форуме была заблокирована несколько раз — настолько активно спорили пользователи о реалистичности технических параметров. За «заклёпочниками» впоследствии подтянулись и киберспортсмены, открывшие «Танкам» дорогу в лиги профессиональных гейм-соревнований.
Удивительно, для скольких людей «Танки» стали поворотной точкой в жизни. Об этом как раз повествует упомянутая выше лента. В ленте «Мир танков и людей» авторы поговорили с теми, кому игра помогла найти профессиональное дело или стала большим хобби. Для кого-то из героев документального фильма она даже оказалась спасительным источником новых знакомств и преданных друзей в условиях сложной жизненной ситуации.
У World of Tanks быстро росло не только сообщество, но и медиаактивность. К одним из наиболее громких и масштабных коллабораций компании Wargaming.net можно отнести партнёрство с группой Sabaton, чья музыка, посвященная преимущественно военной истории, как будто специально оказалась создана для игры.
В 2017 году Wargaming.net профинансировал клип на песню «Primo Victoria», считающуюся классикой творчества группы, а в игре появился одноимённый танк, экипажем которого выступили члены Sabaton. Уже в 2021 году исполнители написали и совместно с Wargaming.net выпустили песню «Steel commanders», посвящённую истории танкостроения. В видео с официального YouTube-канала World of Tanks артисты заявили, что совместная работа с компанией Виктора Кислого стала очень важным этапом для их творческого пути, и останавливаться они не планируют.
Впрочем, не всегда маркетинговые стратегии Wargaiming.net оказывались успешными. В 2015 году компания решила выпустить рекламу, ориентированную целиком на возрастных игроков. По сюжету ролика «Реклама World of Tanks 18+» мужчина средних лет в исполнении Вадима Галыгина запирал своего ребенка в шкафу, заколачивая двери досками. А затем садился играть в «Танки», громко выкрикивая в микрофон нелицеприятные эпитеты в адрес вражеской команды. Эксперимент получился на редкость неудачным, и ролик очень быстро был удалён со всех официальных ресурсов. Но интернет помнит всё, и старожилы сообщества до сих пор вспоминают этот неудобный момент.
Нужно отметить, что маркетинговые ошибки бывают у всех, а Wargaming.net в итоге признали, что такой заход к игрокам оказался неуместным. В первую очередь многих обидел далеко не интеллигентный образ игрока. Разработчиков обвиняли в том, что свою аудиторию они воспринимают как недалёких и невоспитанных людей, а «шутка» из ролика вовсе не показалась зрителям смешной. Но это тоже часть истории и того влияния, которое игра оказала на общество. Ведь в массовом сознании «танкисты» уже оформились как самостоятельный объект для шуток и мемов—к слову, не всегда позитивных, но прочно закрепившихся в культурной среде.
Патриотизм и гейм-индустрия: на пути к союзу
Наконец, поговорим о направлении, которое можно обозначить как патриотическое, имея в виду конкретные действия по сохранению исторической памяти. В своё время именно по этой причине релиз игры, выпущенной белорусскими разработчиками, поддержало Министерство обороны Беларуси. В 2016 году в рамках партнёрства с Центральным музеем Вооружённых сил в Москве Wargaiming.net организовала свой интерактивный центр, а в музее-заповеднике «Прохоровское поле» Белгородской области открыла компьютерный класс. Кроме того, ещё с 2013 года компания курирует образовательный проект в танковом музее Бовингтона (Англия).
Wargaming.net регулярно тратит средства на поддержку поисковых отрядов и энтузиастов, реставрирующих боевую технику, и оказывает посильную помощь с ведением данных работ. На деньги компании производились операции по подъёму танков военного времени со дна озёр и болот.
Всё это стало возможно благодаря коммерческому успеху игры. В этом плане «Танки» становятся универсальной для СНГ площадкой, поскольку память о Великой Отечественной войне, вокруг которой сконцентрированы патриотические проекты разработчиков, у жителей постсоветских стран всё же общая.
Компьютерный класс Wargaming.net в Центральном музее Вооружённых сил
Интересно и то, что патриотические моменты проходят через World of Tanks в современную молодёжную политику. В частности, «Российское движение школьников» использует «Танки» как одну из дисциплин для киберспортивных первенств. Эта игра выглядит максимально подходящей для «патриотического воспитания»: являясь оригинальным продуктом разработчиков из СНГ, она к тому же сфокусирована на историко-военном наследии. В каком-то смысле проект Wargaming.net превращается в особую форму сохранения исторической памяти, только уже в интерактивном формате.
«Танковая повестка» как ключ от всех дверей
Сегодня «Танки» — это не просто игра или продукт. Это масштабный культурный, экономический, социальный и даже политический феномен. За десять лет своего развития World of Tanks возвела танковую культуру в мейнстрим, превратив обсуждение тонкостей конструкции тяжёлой бронетехники из удела гиков-историков в массовую повестку. Это игра, которая появилась в СНГ, именно здесь набрала наибольшую популярность и уже стала частью местного «культурного кода», «нашей игрой», «взлетев» на народной любви к танку как к объединяющему символу.
Этот тезис подтверждается моделью развития другого онлайн-экшена о военной технике, War Thunder от Gaijin Entertainment. Компания была основана в 2002 году в Москве, поэтому обращение к военной тематике неудивительно. Начинался War Thunder не с танков, а с самолётов. И пусть он предлагал более детальный и реалистичный игровой опыт управления техникой по сравнению с параллельным World of Warplanes от Wargaming.net (который так и остался более аркадным и условным), большой популярности на тот момент игра не снискала. А вот введение в War Thunder танковых веток вдохнуло в проект второе дыхание — очевидно, по тем же причинам, что и у «Танков».
Источник: gamedeus.ru
Из-за фокуса Gaijin Entertainment на реализме в последние годы разыгрываются скандалы. Известны случаи, когда слишком ярые игроки в спорах на форумах выкладывали отрывки засекреченных чертежей и инструкций от современной боевой техники, чтобы доказать свою правоту, будучи при этом действующими военнослужащими. Особенно «отличились» таким образом пользователи из Франции и Великобритании. Однако даже такой неуместный фанатизм доказывает одно: по итогу именно танковые сегменты пользуются и у Wargaming.net, и у их конкурентов из Gaijin наибольшей популярностью.
Мы не знаем, сколько времени ещё «Танки» останутся на пьедестале. Но можем быть точно уверены, что в историю они уже вошли. В историю геймдизайна, самого общества, и даже в летопись развития исторической педагогики и военной истории как науки. Звучит пафосно, но без World of Tanks состояние современной культуры было бы совсем иным. Этот проект показал, что видеоигры способны напрямую изменить реальный мир — причём в положительную и конструктивную сторону.
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
