В Ростовском суде заслушали новые данные о военных преступлениях нацистов во время Великой Отечественной войны.
В этот раз список документов был сосредоточен на так называемом «Плане голода». Он предусматривал зачистку местного населения. Также данный план ориентировался на покрытие недостатка ресурсов Германии за счёт оккупированных территорий.
«В материалах дела, зачитываемых на суде, была и докладная записка НКВД 1943 года о положении дел в Ростовской области в период оккупации. В ней говорится о том, как фашисты устанавливали на оккупированных территориях свои порядки: уничтожали первым делом коммунистов, комсомольцев, евреев — тех, кто поддерживал связи с партизанами. Грабили до нитки простых людей, отнимая скот, птицу, утварь, вещи, предметы быта. Грабили музеи, библиотеки, театры. Угоняли людей в Германию. Проводили массовые расстрелы».
Кажется, в обществе всё сильнее проглядывает запрос на возвращение эстетики 1990‑х — взрыв популярности «Внутри Лапенко» в последние годы не даст соврать. Вот и музыкальная сфера движется в том же направлении: вновь оказываются на слуху знакомые имена, возрождаются из забвения знаковые альбомы.
1 марта 2022 года на всех стриминговых площадках выходит EP-альбом «Унмадаянти», один из первых музыкальных опытов знаменитого Ильи Язова. Выход пластинки приурочен ко дню рождения исполнителя.
Подробнее о творчестве Язова специально для VATNIKSTAN рассказывает автор телеграм-канала «Красная книга», музыкальный редактор Colta.ru Денис Бояринов.
Кто-нибудь помнит «Оле Лукойе»? Это вопрос с подвохом, потому что в начале 1990‑х групп c таким названием было две: одна в Санкт-Петербурге, а другая в Москве. От московской осталось совсем мало вещдоков, а группа интересная. Она была основана ещё во второй половине 1980‑х Ильёй Язовым.
«Оле Лукойе» начинали с эзотерической неоромантики: в таком духе был выпущен их дебютный мини-альбом «Унмадаянти». Потом их рок стал жёстче, быстрей и танцевальней. Они его назвали «эйсид панком», хотя напоминал он московскую версию мэдчестера, да и возник примерно по той же причине — из-за увлечения музыкантов веществами, расширяющими сознание, и электронной музыкой. В этом ключе «Оле Лукойе» записали два альбома — живой Dance Meditation и студийный «Кредо», который издавался в 1994‑м на кассете лейблом «Элиас Рекордс» (там же выходили «Матросская Тишина», «Ногу Свело», «Дубовый Гай» и сольный дебют Дельфина).
Когда Илья Язов узнал, что в Питере есть ещё одни «Оле Лукойе», которые играют психоделику с этномотивами, он переименовал проект сначала в «Оле Лукое» (без Й), потом в OLM, но это не помешало группе вскоре распасться. А в начале 2000‑х Язов замутил с Ярославом Малым группу Tokio, и это уже совсем другая история.
Хорошая новость состоит в том, что «Оле Лукойе»/«Оле Лукое»/OLM вернулись и собираются постепенно выложить кассетные релизы 90‑х в стриминги. И это замечательно, ведь они — первопроходцы инди-дэнс-панка в России. И достойны, если вдруг начнут выступать живьём, того, чтобы сыграть на фестивале «Боль», например.
А ещё — и это ВАЖНО — Илья Язов и Ко просят помощи в том, чтобы восстановить архивы. Первым синглом и первым хитом группы был трек «Пепел», который крутили продвинутые московские радиостанции рубежа 1989–1990 годов. В 1992‑м году на него снял клип Влад Опельянц (оператор «Лета», «Утомлённых солнцем» и других фильмов). Видеоролик, увы, был утерян, так что группа взывает к интернету: помогите найти «Пепел». Вдруг у кого-нибудь он завалялся на VHS-кассете — когда-то его показывали аж на Первом канале в передаче «Звуковая дорожка». Дайте, пожалуйста, знать, если что-то вспомните или найдёте.
А пока я предлагаю послушать лихой трек OLM «Промокашка» из альбома «Кредо», в котором речь пойдёт вовсе не о канцелярских принадлежностях из прошлого. Всем допинговым скандалам посвящается.
ЕР «Унмадаянти», пресс-релиз
Дата выхода на всех площадках: 1 марта 2022 года
Музыка EP «Унмадаянти» навеяна идеями неоромантики и новой волны. Альбом был собран в 1990 году и изначально состоял из шести песен. Однако из-за ухода из группы клавишника Арсена Крылова были оставлены только три из них.
Самая популярная композиция пластинки, песня «Пепел», была в постоянной ротации на «М‑Радио» (радио новой волны), занимала восьмое место в хит-параде радио SNC. Клип на неё, снятый Владом Опельянцем, транслировался на Первом канале в передаче «Звуковая дорожка». Он получил первый приз газеты «Московский Комсомолец» в конкурсе видео начинающих групп. Ролик, к сожалению, был утерян, но мы очень надеемся, что копия этого клипа сохранилась у кого-нибудь из поклонников группы и мы снова сможем его увидеть.
Песня «Пепел» была записана на студии группы «Дюна» в городе Долгопрудный, остальные два трека появились в студии Андрея Пастернака. В этот период лидер группы Илья Язов увлекался восточной философией. Песня «Унмадаянти» была написана под впечатлением «Джатаки об Унмадаянти» (древней индийской легенды). Песня «Гость» — это мистическая попытка описать явление Ангела, ниспосланного на землю для оценки духовного состояния людей.
EP «Унмадаянти» открывает публикацию всей дискографии забытых пионеров русской неоромантики. В этом году мы намерены рассказать о творческом пути группы через призму истории «московской новой волны», в которой «Оле Лукое», наряду с группами «Матросская тишина», «Моральный кодекс», «Альянс», «Николай Коперник» и многими другими, сыграла ключевую роль.
Для большинства русскоязычных читателей за словосочетанием «белорусское кино» в лучшем случае стоят фестивальные хиты вроде «Хрусталя» Дарьи Жук или советские шлягеры, снятые на студии «Беларусьфильм» — такие как «Приключения Буратино». В худшем же — просто ничего. Мы попросили белорусского критика, журналиста и киноведа Антона Сидоренко, который изучает кино своей страны с 1998 года, рассказать о старых и новых сокровищах одной из самых неисследованных кинематографий Европы. А может, и мира.
Есть такая шутка — первой сняли «Проститутку»
Можно сказать, что у нас самая неизвестная кинематография Европы. Про неё, наверное, знают даже меньше, чем про кино Албании или Молдовы. Только в последнее время у нас стали появляться фильмы, которые показывают на серьёзных международных фестивалях. Фигуры авторов, режиссёров, творчество которых обсуждают.
В отличие от кинематографий большинства европейских стран и государств бывшего СССР, белорусское кино долгое время оставалось не национальным, а провинциальным, даже полуколониальным. Само его зарождение оказалось искусственным. 17 декабря 1924 года создали «Белгоскино», чтобы производить фильмы для населения республики. Располагалось это учреждение сначала в Москве, а с 1928 по 1940 год в Ленинграде.
И сами авторы, режиссёры, сценаристы чаще всего были из Москвы или Ленинграда. Эта традиция осталась до сих пор. Мы их называем «варяги» — люди, которые приезжают за гонорар работать у нас в Минске. Самый известный «варяг» — Леонид Нечаев, московский режиссёр, который снял у нас «Приключения Буратино» (1975) и «Про Красную шапочку» (1977).
«Про Красную шапочку». 1977 год
Полуколониально-провинциальная матрица воспроизводилась каждое десятилетие. Белорусы привыкли снимать кино, которое не имеет отношения к Беларуси и белорусским сюжетам. Даже последние фильмы, успешные в прокате — например, «В августе 44-го» (2001) Михаила Пташука. Он снят по культовому советскому роману Владимира Богомолова — в своё время Тарковский хотел его экранизировать.
Но экранизировали его в 2000 году в Беларуси, и это абсолютный тип колониального фильма. Действие вроде бы происходит в Беларуси, но страна показана глазами людей со стороны — контрразведчиков, которые ловят шпионов. Да, это было совместное производство Беларуси и России, но такая лента уже не воспринимается как белорусская.
В этом основная проблема нашего кино — буквально до последних лет белорусы снимали не для белорусов, а для какого-то абстрактного советского русскоязычного зрителя. Или предоставляли возможность снимать заграничным авторам, в основном московским.
Первый игровой белорусский фильм — это «Лесная быль» (1926) Юрия Тарича. Многие ошибочно считают — есть даже такая шутка, — что первой сняли «Проститутку» (1926) Олега Фрелиха. Это так, но «Проститутка» была полностью сделана в Москве по сценарию Виктора Шкловского. Кроме того, этот фильм нельзя называть художественным. Это была пропагандистская лента о вреде проституции и опасности венерических заболеваний.
А «Лесная быль» частично снималась под Минском. Это немое кино в духе «Красных дьяволят» (1923) Ивана Перестиани — приключенческий боевик. А дальше Тарич сделал чудесный фильм, который я считаю вершиной его творчества, — «До завтра» (1929). Там речь идёт о белорусской гимназии в тогдашней Польше, городе Вильно (как вы знаете, в 1920 году Советская Россия проигрывает войну Польше, и часть белорусских земель отошла стране-победительнице; кроме того, польские военные оккупировали часть литовских территорий с современным Вильнюсом). И о том, как дети белорусов притесняются поляками.
Так что тема партизанства, войны, которая сейчас считается магистральной для белорусского кино, возникла не после Второй мировой, а уже в 1920‑е годы. Создавался образ врага — панской Польши — и образ оккупированной территории Западной Беларуси, которую рано или поздно освободят. Таких агитационных фильмов было достаточно много. И в 1939 году мы таки «освободили» Западную Беларусь.
Может, в будущем хоррор будет полностью нашим
1960‑е для нашего кино стали этапными. Пришло целое поколение выпускников ВГИКа — уроженцев Беларуси: Виктор Туров, Игорь Добролюбов, Валерий Рубинчик и многие другие талантливые авторы. Они попытались отойти от колониальной модели, создать что-то своё.
Например, дебютный полный метр «Через кладбище» (1965) Виктора Турова — казалось бы, типичный партизанский сюжет, но режиссёрское и визуальное решение этой истории оператором Юрием Марухиным совершенно удивительно. Это роуд-муви по оккупированной территории Беларуси в 1942 году, сделанное под влиянием как актуального тогда итальянского неорелизма, так и немецкого киноэкспрессионизма. Можно сказать, что для советских зрителей 1965 года оккупация — большая новость. До этого момента об оккупации старались не говорить — мол, трусы, сдались врагам и всё такое. Оказалось, что на оккупированных территориях никто не прятался — все отчаянно сопротивлялись.
Ещё одна безусловно культовая фигура — Валентин Виноградов. Он был сокурсником Тарковского и Шукшина. Сам не из Беларуси, но по распределению попал на «Беларусьфильм» и снял несколько культовых вещей. «Восточный коридор» (1966), например, сделанный под влиянием французской новой волны и Анджея Вайды. Фильм рассказывал историю минского подполья в необычном, сюрреалистическом ключе, поднимал тему Холокоста. Это было абсолютно нестандартно для советского кино.
Но когда Виноградов показал этот фильм начальству, ленту положили на полку, а самому режиссёру создали такие условия, что он был вынужден уехать и заниматься только документальным кино и дубляжом. Таких случаев было много — с материальной точки зрения «Беларусьфильм» существовал неплохо, но там было сложно пробиться с чем-то новым, оригинальным. Очень много режиссёрских талантов были там похоронены или просто не расцвели.
Мало кто знает, что знаменитый документалист Артавазд Пелешян сделал фильм «Обитатели» (1970) на «Беларусьфильме». Но здесь его не поняли абсолютно, и он собрался, дал взятку, чтобы забрать коробки с плёнками, и уехал в Москву. Понял, что здесь ловить нечего. Ещё один случай — Тарковский в 70‑е приезжал в Минск, хотел тут работать, приходил на студию, познакомился и понял, что здесь его идеям не будет места.
В общем, в 60‑е новое поколение перевернуло представление о белорусском кино, но дальше это поколение не пошло. Взрыв 60‑х закончился застоем 70‑х. Многие уехали из-за того, что им фактически не давали работать — тот же Владимир Бычков после истории с лентой «Житие и вознесение Юрася Братчика» (1967), он же «Христос приземлился в Городне».
Очень печальная история — этот удивительный фильм 20 лет пролежал на полке. В 1989 году выпустили копию, которая представляла собой жалкое подобие изначального варианта. А ведь сценарий для фильма писал национальный литературный гений Владимир Короткевич.
В придуманном им средневековом городе Городне (именно в Городне — а не в Гродно, многие путают) живёт человек, который бросает вызов тоталитарному господству церкви и власти. Он начинает бунтовать, и его в конце уничтожают. Те, кто работал с фильмом от начальства, очень хорошо поняли, что это сатира на советскую идеологию, и зарубили картину ещё на монтаже. Поднялся скандал, и, чтобы как-то разрядить ситуацию, Короткевичу разрешили переделать сценарий в роман — так появилась книга «Христос приземлился в Городне». Чиновники не ожидали, что у этого романа тоже будет успех.
Было ещё несколько фильмов по Короткевичу. Валерий Рубинчик снял фильм «Дикая охота короля Стаха» (1979) — одну из лучших картин «Беларусьфильма» за всё время. Рубинчик тоже из Минска, и он хорошо чувствовал национальную атмосферу. Этот фильм вышел несмотря на запреты — так как формально это сказка, хотя и страшная, цензоры от него отстали.
А потом получилось интересно: «Дикую охоту» отправили на несколько фестивалей ужасов и фантастики. И лента завоевала несколько профильных наград: гран-при на фестивале «Мистфест» в Италии, спецприз жюри на фестивале фильмов ужасов и научной фантастики в Париже, гран-при на фестивале мистических фильмов в Брюсселе… А в СССР он воспринимался как реалистическое, историческое произведение. Хотя там история — «Собака Баскервилей», переделанная на белорусский лад. То есть это постмодернистский парафраз на Конан Дойла, в котором есть элементы детектива и хоррора. Это наш национальный триллер.
Мы вообще считаем, что для белорусского кино национальный жанр — фильм ужасов, хоррор, даже эксплотейшн. Этот тезис исходит из того, что феномен национальной кинематографии зародился на основе литературы. А самые яркие страницы белорусской словесности начинаются с середины XIX века, с автора Яна Барщевского, который писал страшные сказки для взрослых.
В 1840‑е он написал книгу «Шляхтич Завальня» с совершенно жуткими историями про каких-то чудищ. Виктор Туров попытался её экранизировать в 1994 году — это был его последний фильм. Вышло неудачно, но тем не менее. Так или иначе, постоянно преследует мысль, что самые лучшие наши кинопроизведения — невесёлые и даже пугающие, вроде «Дикой охоты короля Стаха» или «Чёрного замка Ольшанский» (1984) Михаила Пташука по Короткевичу.
И постоянно встречаются попытки у молодых авторов сделать уже в наше время что-то похожее. Я смотрю любительские или дебютные работы, и практически каждый второй неосознанно пытается делать триллер. Где-то в лесу, что-то в темноте, луна, русалки, жуть… Всё-таки это национальное, наше. Может, в будущем хоррор будет полностью нашим жанром.
В «Хрустале» Беларусь только в качестве декорации
В 80‑е случались интересные работы. Совершенно замечательный Валерий Павлович Рыбарев снял фильмы «Чужая вотчина» (1982) по прозе Вячеслава Адамчика о жизни в Польше на белорусских землях в 30‑е годы и телевизионный «Свидетель» (1985) по повести Виктора Козько про подростка послевоенной эпохи. Они часто ставятся рядом с лентами Германа-старшего, хотя о них тогда говорили меньше из-за всё той же провинциальности. Это тоже гиперреализм, но совершенно другой. Рыбарев — автор, которому удалось нащупать оригинальный стиль. Парадоксально, что сам он уроженец Саратова, но во всей истории белорусского кино эти два фильма, пожалуй, самые национальные.
Безусловно, нашим национальным гением был и Михаил Пташук, который пришёл на «Беларусьфильм» в начале 70‑х. «Знак беды» (1986) по одноимённому шедевру Василя Быкова — одна из главных картин о национальном характере и коллективных травмах белорусов в ХХ веке. Надо сказать, что Быков и Короткевич — наши самые экранизируемые писатели. Именно по повести Быкова Сергей Лозница снял ленту «В тумане» (2013), определённое участие в котором принял и «Беларусьфильм». Уроженец Беларуси, Лозница прекрасно передал наш национальный характер.
Но, пожалуй, самый главный белорусский фильм 80‑х снял московский режиссёр Элем Климов по сценарию ещё одного гения национальной литературы Алеся Адамовича. «Иди и смотри» (1985) — одна из самых мощных картин в истории киноискусства в принципе. И абсолютно национальный по духу.
«Иди и смотри». 1985 год
90‑е и 2000‑е — упадок «Беларусьфильма». В русле провинциальной стратегии мы перешли на обслуживание иностранных киногрупп, российских в первую очередь. У нас поселился замечательный автор Дмитрий Астрахан, ему нравится здесь работать. Валерий Тодоровский как продюсер сделал в Минске всю «Каменскую» и много других проектов. И сериал «Мухтар» снимался на «Беларусьфильме»: декорации даже не разбирали, потому что он шёл сезон за сезоном.
В вовлечённости наших кинематографистов в российский контекст есть и большой плюс — многие известные проекты создаются белорусскими специалистами. Звукооператор Владимир Головницкий, например, один из лучших специалистов в мире в своей области, работает на всех картинах Сергея Лозницы. Именно Головницкий с нуля создаёт звук для гениальных монтажных лент Лозницы, включая недавний «Бабий Яр» (2021). На иностранные компании, преимущественно российские, работают минские продакшены. Есть необходимая инфраструктура, фирмы, которые занимаются оборудованием, кастингом и всем прочим.
И недавний сериал «Топи» по Дмитрию Глуховскому тоже снимали в Минске, хотя по сюжету действие происходит на севере России. Герои приезжают на какую-то станцию, там всё вылизано, чисто, но не похоже на русский север, лес абсолютно европейский. И там ещё много такого несоответствия.
Часто говорят, что есть Москва и есть остальная Россия. «Топи» — отличный пример взгляда из метрополии на провинцию без понимания сути, подсознательный страх перед неведомым. Потому что, как только столичные авторы выходят из поезда за пределами МКАД, они сразу начинают воспринимать окружающее пространство как некую дичь. Им начинают мерещиться какие-то монстры.
«Топи». 2021 год
Этот взгляд человека из метрополии есть и у белорусских режиссёров, которые снимают о провинции так, как поставили бы в Голливуде историю про индейцев в сельве. Вот фильм «Хрусталь» (2018) Дарьи Жук, американского режиссёра белорусского происхождения. Его снимали в Борисове, промышленном городе под Минском, но сценарий был написан человеком, который никогда не видел белорусской провинции. Поэтому «Хрусталь» имеет весьма косвенное отношение к Беларуси, хотя сделан полностью на белорусском продакшене — наша страна здесь только в качестве декорации. Герои абсолютно не похожи на белорусов ни по темпераменту, ни по менталитету. Хотя я «Хрусталь» посмотрел с интересом, хорошо отношусь к автору, но это не белорусское кино. С одной стороны, хорошо, что про него стали говорить. С другой стороны, как человек, который болеет за наше кино, это не то, что я хотел бы видеть как пример белорусского фильма.
А вот документалистика очень важна — именно она представляет национальный белорусский кинематограф на данный момент в мире. Фильм «Кола» (2003) — или «Колесо» по-русски — Виктора Аслюка стала одной из лучших короткометражных лент 2003 года по мнению ряда серьёзных международных фестивалей, а сам Виктор стал членом Европейской киноакадемии.
В документалистике у нас есть много чудесных авторов, таких как Андрей Кутило и Настя Мирошниченко. Их фильмы были на фестивале IDFA в Амстердаме — это как Канны в мире документального кино. Андрей Кутило этот фестиваль даже выигрывал с лентой «SUMMA». А в этом году Руслан Федотов, в недавнем прошлом минчанин, получил там приз за лучшую операторскую работу. В принципе, лучшее белорусское кино мирового уровня на данный момент — в первую очередь документальное.
Неуместно писать про кино, когда происходят события страшные
В последние десять лет произошла технологическая революция в мире кино. Мы отказались от плёнки, у нас снизился технический порог вхождения. Мы можем снимать фильмы каждый сам себе на айфон. И у нас возникла целая волна молодых авторов, которая сейчас пытается что-то делать. Уже можно сказать, что у нас в игровом кино есть несколько новых имён, достойных мирового уровня. Есть чудесный Никита Лаврецкий — он работает как кинокритик, киножурналист, но как у режиссёра у него ещё абсолютно уникальный стиль постдокументального кино.
Затем у нас есть прекрасный фильм «Завтра» (2017) Юлии Шатун — посмотрите его, если хотите понять национальный менталитет и вообще что происходит в Беларуси. Шатун — абсолютный феномен. Она выросла в провинциальном городе Мозырь и сама сняла полный метр, где в главных ролях её родители и брат. Фильм длится чуть больше часа, и только по техническим параметрам он, к сожалению, не прошёл на серьёзные международные фестивали. Два года назад Владой Сеньковой был создан фильм «ІІ», кино абсолютно европейского фестивального уровня, и в то же время оно правдиво говорит о современных белорусах.
К сожалению, в данный момент мы не можем говорить о будущем кинематографии, потому что даже будущее нашей страны сейчас под вопросом. Очень много молодых людей за последний год уехало из Беларуси. Юлия Шатун уехала учиться в школу кино в Москве. Наши молодые авторы сейчас учатся практически во всех крупных европейских киношколах — в Германии, в Польше. Так что говорить о будущем я не могу. Я был уверен, что мы будем развиваться, выйдем на новый уровень, но после августовских событий прошлого года всё отброшено даже не годы, а едва ли не на десятилетия назад. Потому что главное в кино — это творческие кадры, а они все сейчас стремительно разъезжаются.
До лета 2020-го почти каждый год приносил нам новые имена и открытия. Наверное, так чувствовали себя люди в 10‑е или 20‑е годы прошлого века. Когда почти каждый день появляются новые авторы, новые фильмы, и ты чувствуешь, что присутствуешь при рождении нового искусства. А сейчас ощущение ужаса и пустоты.
Невозможно описать словами, что здесь происходит. Ощущение, что не до кино сейчас, не до праздников, не до фестивалей. Большинство моих коллег, критиков и журналистов, уехало. Кто-то пытается заниматься тем же, чем раньше. Чем я сейчас занимаюсь — пишу на историческую тему. Веду в одном из журналов, который на бумаге пока выходит, новую рубрику «Было кино». Каждый мой выпуск — это рассказ о каком-то белорусском фильме, который отошёл на второй план, о котором мало говорят. Малоизвестные картины, короче говоря.
Последние наши надежды в области большого кино были связаны с фильмом «Купала» (2020) Владимира Янковского. Предполагалось, что это будет такой большой национальный блокбастер, хит, который в первую очередь направлен на своего зрителя. Но лента пока так и не вышла в прокат. Всё поставлено на паузу, и такую неприятную в эмоциональном смысле. Что писать про белорусское кино сейчас — неуместно писать про него, когда происходят события страшные, которые просто тяжело переваривать внутри себя.
Многие фильмы, о которых я говорю, можно найти в интернете. Я против пиратского распространения, но есть какие-то ленты, которые в принципе вы нигде не увидите, кроме как на торрентах. Если фильм представляет культурную ценность и его нельзя легальным образом более нигде найти, я вам рекомендую посмотреть его, используя торренты. Вы нигде не сможете посмотреть легально, например, картину Андрея Кудиненко «Оккупация. Мистерии» (2004), которая попала в программу ММКФ и на фестиваль в Роттердаме. Её тоже можно назвать фильмом национального характера — это попытка деконструкции советского мифа, старого кино про партизан.
Забавный факт: белорусского партизана Якуба там сыграл минский — на тот момент — актёр Анатолий Кот. И это был абсолютно революционный герой для нашего кино, так как он сражался не за советскую власть, а за белорусский народ. Для кинематографии Беларуси это был тогда абсолютный прорыв. А недавно в России вышел фильм «Небо» (2021) про пилотов, которые были в Сирии. В нём Кот играет роль министра обороны Российской Федерации. По сути, Сергея Шойгу.
Одним из главных научных событий 2021 года стало обнаружение места Судбищенской битвы эпохи Ивана Грозного. 24 и 25 июня (по старому стилю) 1555 года у урочища Судбищи русское войско под командованием боярина Ивана Васильевича Шереметьева дало отпор воинам крымского хана Девлет Гирея. Благодаря этому сражению удалось остановить продвижение вражеских отрядов вглубь Московского государства и укрепить его границы.
Исторические исследования позволили точно выяснить, что скрывается под названием «урочище Судбищи». Оказалось, что Судбищи – это достаточно крупный лес, который существовал еще в XVIII веке на территории современной Орловской области. Именно в нем и вокруг него и были найдены следы битвы.
Учёные обследовали территорию, где шёл бой, – там были найдены сабельные перекрестья, части доспехов и снаряжения, а также острия сабель, обломанных в телах сражавшихся. Особенно интересны находки свинцовых пушечных ядер. Они подтверждают летописные данные о том, что войска крымского хана обстреливали русских воинов из пушек. Кроме того, это могло быть одно из первых сражений с применением личного огнестрельного оружия.
Так как обе сражающиеся стороны использовали похожее стрелковое оружие, то исследователям необходимо разделить находки свинцовых пуль. Источники свинца в Крыму и Московской Руси были разными, поэтому анализ химического состава металла поможет узнать, с какой именно стороны был произведен каждый конкретный выстрел.
Сейчас находки реставрируют, а в апреле продолжатся раскопки.
Танк Т-34 в поле. Фотограф Георгий Петрусов. 1940–1942 гг. Источник: russiaphoto.ru
О приграничном сражении с 22 июня по 2 июля 1941 года, включающем в себя и танковый бой под Дубно, нам известно, например, из книги историка Алексея Исаева. Хотя многие специалисты дают действиям РККА в первые дни войны уничтожающую оценку, работа Исаева показывает, что на деле ситуация была гораздо сложнее. Красная армия отчаянно сопротивлялась и нанесла большой урон противнику. Немецкое наступление застопорилось из-за противодействия советских вооружённых сил, что поломало весь план операции «Барбаросса». За такую оценку некоторые авторы критиковали Исаева [1а].
Посмотрим, как описывает приграничное сражение ведущий немецкий историк Роман Тёппель и насколько его интерпретация отличается от версии Исаева.
16 июня 1941 года, за шесть дней до начала операции «Барбаросса», министр пропаганды Йозеф Геббельс написал в дневнике о предстоящей кампании против Советского Союза:
«Фюрер оценивает продолжительность операции примерно в четыре месяца. Моя оценка намного меньше. Большевизм рухнет, как карточный домик»[1].
Начальник Генерального штаба немецкой армии генерал-полковник Франц Гальдер полагал, что главной стратегической целью кампании должна стать советская столица. Если падёт Москва, то рухнет всё советское сопротивление [2]. С согласия Гитлера он сосредоточил основные силы операции «Барбаросса» на центральном участке фронта.
План «Барбаросса»
Любопытное решение, принимая во внимание тот факт, что за 129 лет до этого Наполеон Бонапарт также предполагал, что завоевание Москвы положит победоносный конец его русской кампании. Советская столица с 4,2 миллиона жителей была не только крупнейшим мегаполисом Советского Союза, но и одним из важнейших культурных, экономических и транспортных центров огромной страны, а также сердцевиной госуправления. Тем не менее каждый офицер Генерального штаба знал, что решение Наполеона сделать ставку на захват Москвы стало катастрофическим просчётом.
Управление военной географии немецкого Генштаба ещё 10 августа 1940 года подчёркивало, что самой ценной частью Советского Союза является Украина — благодаря её промышленному и сельскохозяйственному потенциалу [3]. К тому же Киевский особый военный округ был не только лучше оснащён материально, по сравнению с остальными военными округами Советского Союза, но также оставался своеобразной кузницей элитных кадров Красной армии [4].
Фатальная недооценка
Немцы предполагали, что Советы сосредоточили ключевые военные силы в Украине [5]. Но они считали, что части германской группы армий «Юг» (под командованием фельдмаршала Герда фон Рундштедта) были достаточно мощными, чтобы быстро справиться с противником. Около миллиона солдат вермахта были готовы атаковать Советский Союз на южной части Восточного фронта. В их распоряжении находились 12 260 орудий и миномётов, а также 960 танков и самоходок [6]. Пять дивизий 1‑й танковой группы генерал-полковника Эвальда фон Клейста должны были возглавить наступление.
По оценке германского Восточного управления иностранных армий Генерального штаба, Красная армия располагала тремя танковыми дивизиями в Киевском особом военном округе. Но под удар немецкой группы армий «Юг» попадал и Одесский военный округ. В обоих военных округах Восточный департамент иностранных армий рассчитывал встретить в общей сложности 56 стрелковых дивизий и 11 кавалерийских дивизий [7].
Эта оценка оказалась намного выше реальных цифр. В действительности у Красной армии было всего 45 стрелковых и горнострелковых дивизий, а также пять кавалерийских дивизий в военных округах Киева и Одессы. Ожидалось, что, имея в общей сложности около 1,25 миллиона солдат в южных приграничных военных округах, Советы обладали лишь относительным численным превосходством по сравнению с группой армий «Юг»[8].
Однако на деле 12 260 орудиям и миномётам группы армий «Юг» противостояли 23 575 на советской стороне, то есть почти вдвое больше [9]. Соотношение бронетанковых войск оказалось ещё более неблагоприятным для вермахта. Вместо пяти танковых дивизий, на которые рассчитывало Восточное управление иностранных армий, только в Киевском особом военном округе у Красной армии насчитывалось 16 танковых дивизий. Ещё четыре дислоцировались в Одесском военном округе [10]. Включая резервы, развёрнутые советским руководством под Киевом, 960 танков и САУ группы армий «Юг» столкнулись с 7 546 советскими танками [11].
Но не только почти восьмикратное численное превосходство советских бронетанковых войск оказалось неприятным сюрпризом для немцев. Солдаты вермахта и не подозревали, что у Красной армии уже есть танки, превосходящие все немецкие боевые машины по огневой мощи, бронезащите и подвижности [12]. Внедрение в вооружённых силах СССР среднего танка Т‑34 и тяжёлых моделей КВ‑1 и КВ‑2 удалось скрыть от немецкой разведки [13]. В частях одного только Киевского особого военного округа насчитывалось 774 танка Т‑34 и КВ‑1 [14].
Кроме того, по участку наступления группы армий «Юг» проходила так называемая «линия Молотова», укрепления которой уже были относительно хорошо подготовлены [15]. Этот аналог знаменитой французской «линии Мажино» предназначался для защиты новой советской западной границы. Однако на момент июня 1941 года постройка линии ещё не была завершена, её можно было использовать лишь частично [16]. Тем не менее после пересечения границы немцы удивились тому, насколько хорошо организованы советские бункерные системы и насколько сложно оказалось с ними бороться [17].
Линия Молотова. Источник: wikipedia.org
Ждать на Пруте
Группе армий «Юг» фон Рундштедта было поручено как можно быстрее продвинуться к Днепру. Согласно плану, главный удар наносился танковой группой Клейста через Житомир [18] в направлении Киева. 6‑я армия следовала за ней в той же полосе атаки, осуществляя прикрытие. Как только танки Клейста достигли бы района Киева, они должны были продвинуться на юго-восток вдоль Днепра и окружить к западу от реки советские войска, которые отступали бы из Галиции и Западной Украины. В то же время 17‑я и 11‑я армии, развёрнутые южнее танковой группы Клейста, должны были продвинуться в Донецкий бассейн, чтобы задержать советские войска лобовой атакой и не дать им быстро отступить к Днепру. Сильное сопротивление немцы ожидали встретить только у Днепра, особенно в районе Киева [19].
Главной необходимостью для немцев при нападении был прорыв линии пограничных укреплений Красной армии и обеспечение оперативной свободы для передвижения танковой группы Клейста. Первоначально эта задача выпала на долю пехотных дивизий, а также 6‑й и 17‑й армий. 11‑я армия, которая должна была наступать на Украину из Румынии, поначалу несла на себе только оборонительную миссию: Румыния была чрезвычайно важна для военной экономики Германии из-за наличия нефтяных скважин. Советы, конечно, знали об этом. Поэтому Восточный департамент иностранных армий не исключал возможности местного контрнаступления Красной армии в низовьях Прута [20]. На этот случай, для того чтобы сковать советские войска на Пруте, 11‑я армия должна была перейти в наступление, лишь когда войска Одесского военного округа начнут отходить к Днепру.
Накануне операции «Барбаросса» Румыния мобилизовала в общей сложности около 686 тысяч солдат. Почти 326 тысяч из них были подготовлены к наступлению на Советский Союз [21]. Таким образом, Румыния из всех союзников Третьего рейха предоставила самую большую по численности вспомогательную армию [22]. Генерал Ион Антонеску, румынский лидер, настаивал, «чтобы румынские войска применялись под немецким командованием, несмотря ни на что. Неумелых командиров следовало отстранить. Особенно он просил задействовать в атаке румынскую бронетанковую дивизию»[23].
10 июня 1941 года. Антонеску и Гитлер выходят из Фюрербау (Мюнхен). Источник: wikipedia.org
Однако на практике румынские войска приняли незначительное участие в приграничных сражениях. До начала июля их деятельность по существу ограничилась формированием плацдармов на Пруте вместе с частями 11‑й немецкой армии, а также защитой от советских контратак [24].
Катастрофическая задержка
Из-за слаборазвитой инфраструктуры в Советском Союзе существовало всего несколько дорог, по которым было возможно быстрое продвижение массивных танковых и моторизованных войск на восток. Верховное командование группы армий «Юг» запланировало три так называемых «танковых дороги» (панцерштрассе, немецкое Panzerstraße) для наступления. После тактического прорыва через советские приграничные позиции каждый из трёх моторизованных армейских корпусов танковой группы Клейста должен был двигаться по одной из этих дорог.
Северная панцерштрассе шла от Владимира-Волынского через Луцк, Ровно и Житомир до Киева. По ней наступал 3‑й моторизованный армейский корпус (III. AK (mot.)). Средняя панцерштрассе начиналась у Сокаля и вела через Дубно, Острог и Бердичев в Белую Церковь. Её выделили для наступления 48-го моторизованного армейского корпуса. Панцерштрассе на юге, предназначенная для 14-го моторизованного армейского корпуса, начиналась у Равы-Русской и пролегала через Тарнополь до Проскурова. Оперативный успех группы армий «Юг» во многом зависел от того, удастся ли ей как можно быстрее очистить три панцерштрассе, поскольку по ним танковые дивизии должны были начать преследование и обход советских частей.
Ранним утром 22 июня 1941 года казалось, что всё идет по плану. Хотя солдаты Красной армии оказали ожесточённое сопротивление на укреплениях «линии Молотова» и нанесли относительно высокие потери немецким пехотным дивизиям [26], в целом советские части дали менее решительный отпор, чем ожидалось. Через три часа после начала атаки верховное командование 6‑й армии пришло к выводу: «Общая картина показывает неожиданность нападения для противника»[27].
Полагая, что тактический прорыв через приграничные позиции уже удался, танковая группа Клейста приказала бронетанковым дивизиям 3‑го и 48-го моторизованного армейского корпуса этим же утром развернуть наступление на центральной и северной танковых дорогах [28].
Однако во второй половине дня сопротивление советских войск западнее Владимира-Волынского на северной панцерштрассе усилилось, и пехотные дивизии 3‑го корпуса так и не смогли продвинуться дальше [29]. Кроме того, советские стрелковые и бронетанковые части неожиданно контратаковали, чем поставили 298‑ю немецкую пехотную дивизию в тяжёлую ситуацию [30]. Поэтому бронетанковым войскам 3‑го корпуса пришлось воздержаться от оперативного продвижения на восток и сначала вмешаться в оборонительные бои у Владимира-Волынского [31].
Кризис у Равы-Русской
Казалось, что к западу и северо-западу от Лемберга советские части были застигнуты врасплох атакой вермахта утром 22 июня. Соединения 17‑й немецкой армии поначалу почти не встретили сопротивления [32]. Поэтому германское командование понадеялось на возможность использования танков 14‑й моторизованного армейского корпуса, входившего в группу Клейста, для оперативного наступления во второй половине того же дня [33].
Основу ударной силы 17‑й армии составлял 4‑й армейский корпус, которому было приказано захватить город Рава-Русская, что примерно в 50 километрах к северо-западу от Львова. Заняв Раву-Русскую, краеугольный камень советской обороны, этот корпус получал возможность открыть южную панцерштрассе для наступления 14-го моторизованного армейского корпуса.
Однако через несколько часов после начала атаки советские защитники преодолели первый шок от наступления немцев. В журнале боевых действий германской 262‑й пехотной дивизии, продвигавшейся по южной панцерштрассе на Раву-Русскую, отмечалось: «Враг засел на всех точках, которых достигла дивизия, и оказывает ожесточённое сопротивление» [34].
Во второй половине дня советские части при поддержке танков северо-западнее Равы-Русской предприняли контратаку и прорвали позиции 262‑й дивизии. Немецкие солдаты в панике отступили на север. Это привело к возникновению большого разрыва между 262‑й и соседней 24‑й пехотными дивизиями. В этот разрыв пришлось ввести дивизию, ранее находившуюся в резерве [35]. Хотя Красная армия не воспользовалась этим тактическим успехом, 4‑й армейский корпус не смог в этот день взять Раву-Русскую или открыть южную панцерштрассе.
Танковое сражение под Дубно
Уже утром 23 июня стало понятно, что тактический ход группы армий «Юг» не удался. Не получилось быстро прорвать пограничные позиции и использовать танки для преследования отступающих советских частей до момента, как Красная армия сможет сосредоточить силы для контратак. В журнале боевых действий 6‑й армии был записан телефонный разговор между командующим генерал-фельдмаршалом Вальтером фон Рейхенау и начальником генерального штаба группы армий «Юг»:
«Враг отстаивает свои позиции и проводит оборонительные контратаки. Следовательно, сначала необходимо довести до конца приграничное сражение, в котором, в случае необходимости, также должны быть задействованы танковые соединения»[36].
В этот же день впервые встретились крупные немецкие и советские танковые соединения. У Радехова, дорожного узла в 30 километрах к востоку от границы, части 10‑й советской танковой дивизии контратаковали и столкнулись с ведущими силами 11‑й германской танковой дивизии (48‑й моторизованный армейский корпус) [37]. Среди советских танков нашлось несколько новых Т‑34, которым немецкие бронемашины мало что могли противопоставить. Однако передовые атакующие соединения 11‑й танковой дивизии выступили в сопровождении зенитных установок с 88-миллиметровыми орудиями. С их помощью немцы смогли отразить все советские контратаки и за день подбить 46 советских танков [38].
Танк Т‑34 в поле. Фотограф Георгий Петрусов. 1940–1942 гг. Источник: russiaphoto.ru
Пока бои у Радехова продолжались, другие части 11‑й танковой дивизии продвинулись дальше на восток и достигли Берестечко, примерно в 30 километрах к востоку от Радехова. Таким образом, уже на второй день атаки немецкие передовые части вышли на среднюю панцерштрассе, углубившись на 60 километров в советскую территорию. Поэтому командование группы армий «Юг» надеялось, что быстрое продвижение к Днепру всё же удастся.
Но контратака советских войск у Радехова оказалась лишь прелюдией к жестокому танковому сражению, которое разразилось в последующие дни в районе треугольника Луцк — Ровно — Броды. Самые ожесточённые бои развернулись под городом Дубно, который и дал название сражению. Это была не самая крупная танковая битва в истории Второй мировой войны, как утверждают некоторые авторы [39]. Однако по количеству использованных танков можно вспомнить не так много сражений, которые могли бы составить конкуренцию бою под Дубно. Если со стороны Германии в нём было задействовано 808 танков и САУ, то в распоряжении Красной армии оказались 3298 танков [40].
Несмотря на то что многие советские боевые машины вышли из строя из-за технических неисправностей и даже не доехали до поля боя, немцы смогли уничтожить более двух тысяч советских танков, потеряв меньше 100 бронемашин при скорректированной тактике [41]. Но основным противником советских танков в боях на Украине была артиллерия, включая зенитную, а вовсе не немецкие танки.
В то же время именно атаки РККА на немецкие пехотные соединения при массированной артиллерийской поддержке послужили основной причиной боевых потерь среди германских танков, как видно из книги Исаева [4]. Стратегически же Советы добились важного успеха: немецкое наступление на средней и северной панцерштрассе оставалось заблокированным на протяжении нескольких дней. Когда 2 июля механизированные корпуса Красной армии свернули последние контратаки под Дубно и отступили на восток в соответствии с приказом, танковая группа Клейста всё ещё не могла получить оперативной свободы передвижения.
Нет котла под Львовом
Успеху советских контратак под Дубно сопутствовал и тот факт, что танковая группа Клейста вместе с 6‑й армией наступали с открытым южным флангом. 4‑й корпус 17‑й армии, правый сосед соединений Рейхенау, на несколько дней оказался зажат у Равы-Русской. В случае с другим корпусом дела поначалу выглядели лучше. В журнале боевых действий 17‑й армии от 24 июня отмечалось:
«Наступление армии продвигается по всему фронту, за исключением крайнего левого крыла, несмотря на чрезвычайно жёсткую оборону и мощные контратаки. Противник тоже сражается героически и отверженно»[42].
В тот же день советские защитники к западу от Львова получили подкрепление от частей 4‑го механизированного корпуса РККА [43]. Им командовал генерал-майор Андрей Власов, который впоследствии стал известен тем, что, попав в немецкий плен, создал так называемую Русскую освободительную армию. 25 июня 1941 года корпус Власова нанёс ожесточённый удар по 17‑й немецкой армии и остановил её продвижение к югу от Равы-Русской. Немецкая 68‑я пехотная дивизия была настолько измотана, что её пришлось вывести из боя [44].
26 июня советские войска проводили дальнейшие контратаки к западу от Львова, но не предприняли никаких мер для обеспечения отхода. Поэтому командование группы армий «Юг» решило окружить советские войска в районе Львова. С согласия Верховного командования германской армии (OKH) в тот же день был отдан приказ повернуть части танковой группы Клейста на юго-восток в направлении Тарнополь — Проскуров [45]. При поддержке 11‑й армии, которая призвана была наступать из Румынии на север, соединения Клейста должны были взять в котёл советские соединения в Галиции.
Но уже на следующий день Красная армия сорвала немецкие планы, начав вывод частей из района Львова. Немецкое Верховное командование пришло к выводу, что этот отход произошёл на два-три дня раньше необходимого для окружения срока [46]. 11‑я армия не могла наступать раньше 2 июля, а танковая группа Клейста всё ещё была скована боями под Дубно.
Только спустя пять недель группе армий «Юг» удалось окружить советские войска под Уманью. Однако прошло ещё десять дней, прежде чем бои в котле окончательно завершились [47].Становилось очевидным, что намеченных стратегических целей Третий рейх достичь не сумел. Было потеряно слишком много времени.
Вопреки вере Геббельса, большевизм не рухнул, как карточный домик. Надежды Гитлера на поражение Советского Союза до того, как Соединённые Штаты добавили свой военный потенциал на весы войны, также потерпели неудачу. В то же время силы немецкой армии на востоке таяли, потери уже не могли быть восполнены [47а], а Советскому Союзу удалось мобилизовать огромное количество людей и военной техники с сентября 1941 года.
Гитлер, вероятно, знал, что его единственный шанс выиграть войну в военном отношении — это победить Советский Союз так быстро и решительно, как это и было предусмотрено планом «Барбаросса». По крайней мере, вермахту нужно было захватить нефтяные скважины на Кавказе ещё в 1941 году, чтобы иметь возможность успешно вести войну в долгосрочной перспективе [49]. Тот факт, что сделать этого не удалось и что кампания против СССР к концу 1941 года оказалась провалена, свидетельствует об упорном сопротивлении, которое Красная армия оказала в приграничном сражении на южном участке фронта.
Как мы видим, ведущий немецкий историк Тёппель пришёл практически к тем же выводам, что и Исаев. Ни массовой сдачи в плен, ни полного разгрома советских войск не состоялось. Наоборот, части Юго-Западного фронта РККА сыграли решающую роль: они задержали немцев, нанесли им значительный урон упорным сопротивлением и тем самым сорвали планы Гитлера.
Источники
1а. В. М. Мельников, Кто стоит за «проектом лжи» Алексея Исаева о Великой Отечественной войне. 1. Joseph Goebbels. Die Tagebücher von Joseph Goebbels. Elke Fröhlich. Teil I: Aufzeichnungen 1923–1941ю Bd. 9: Dezember 1940-Juli 1941. München 1998. S. 377.
1б. Roman Töppel. Auch beim Gegner wird heldenmütig und mit Hingabe gekämpft. Die Grenzschlacht im Südabschnitt der Ostfront. 22. Juni bis 2. Juli 1941. in: Portal Militärgeschichte. 21. Juni 2021.
2. Ernst Klink. Die militärische Konzeption des Krieges gegen die Sowjetunion. Teil 1: Die Landkriegführung. In: Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Hrsg. vom Militärgeschichtlichen Forschungsamt. Bd. 4: Der Angriff auf die Sowjetunion. 2. Aufl., Stuttgart 1983. S. 190–277. hier S. 219.
6. Nigel Askey. Operation Barbarossa: the Complete Organisational and Statistical Analysis, and Military Simulation. Bde. I‑IIIA, Morrisville (NC) 2013–2016. Bd. IIIB. o.O. 2020. Bd. IIB. S. 74–77 u 79.
7. Klink. Die militärische Konzeption. S. 275.
8. Askey. Operation Barbarossa, Bd. IIIA, S. 603–667.
9. Там же, S. 646 u. 667.
10. Там же, S. 474–477.
11. Там же, Bd. IIB. S. 79.
12. Реакция немецких солдат на новые советские танки описана у Rudolf Steiger, Panzertaktik im Spiegel deutscher Kriegstagebücher 1939 bis 1941. Freiburg im Breisgau 1973. S. 103–113.
13. Технические и конструктивные недостатки ранних моделей советских танков Т‑34 и КВ‑1 ограничивали их боевую ценность. См.: Robert Michulec/Mirosław Zientarzewski. T‑34. Mythical Weapon. Missisauga (ON) 2007. S. 5 u. 126–146; Boris Kavalerchik. Once again about the T‑34. In: The Journal of Slavic Military Studies 28 (2015). Bd. 1. S. 186–214; ders. The Tanks of Operation Barbarossa. Soviet versus German Armour on the Eastern Front, Barnsley 2018, S. 106–215. А также Исаев «Дубно 1941».
14 . Askey. Operation Barbarossa. Bd. IIB. S. 79.
15. Исаев. Дубно 1941.
16. Neil Short. The Stalin and Molotov Lines. Soviet Western Defences 1928–41. Oxford/New York 2008. S. 12–15.
17. General der Pioniere beim Oberkommando der Heeresgruppe Süd. Anlagen zum Tätigkeitsbericht. 22.06.–22.07.1941. National Archives and Records Administration. Archives II. College Park (MD). USA (im Folgenden: NARA). T‑311. R. 262. F. 357–361; Ewald Klapdor. Der Ostfeldzug 1941: eine vorprogrammierte Niederlage? Die Panzergruppe 1 zwischen Bug und Don. Siek 1989. S. 229f.
18. За танками следовали грузовики айнзацгруппы 4а. Через некоторое время все евреи Житомира были убиты. Norbert Müller: Okkupation. Raub. Vernichtung. Berlin 1980. S. 73.
19. Ernst Klink. Der Krieg gegen die в Sowjetunion bis zur Jahreswende 1941/42. Teil I/1: Die Operationsführung/Heer und Kriegsmarine. In: Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Hrsg. vom Militärgeschichtlichen Forschungsamt. Bd. 4: Der Angriff auf die Sowjetunion. 2. Aufl. Stuttgart 1983. S. 451–652. hier S. 471.
20. Ders.. Die militärische Konzeption. S. 273.
21. Mark Axworthy. Third Axis. Fourth Ally. Romanian Armed Forces in the European War, 1941–1945. London 1995. S. 45; Rolf-Dieter Müller. An der Seite der Wehrmacht. Hitlers ausländische Helfer beim «Kreuzzug gegen den Bolschewismus» 1941–1945. Berlin 2007. S. 59.
22. David Stahel (Hrsg.). Joining Hitler’s Crusade. European Nations and the Invasion of the Soviet Union. 1941. Cambridge 2018. S. 12 u. 17–189.
23. Armee-Oberkommando 11. Kriegstagebuch. Abteilung Ia. 15.05.1941–31.03.1942. NARA. T‑312. R. 355. F. 7929108 (Eintrag vom 25.06.1941).
24. там же, F. 7929103–792910323.
25. Карта с нанесёнными панцерштрассе в приложениях к журналу боевых действий Generalkommando XXXXVIII. Panzerkorps. Abteilung Ia. 22.06.–30.06.1941. NARA. T‑314. R. 1138, F. 654f.
26. Там же, F. 779.
27. Armee-Oberkommando 6. Kriegstagebuch Nr. 6. Abteilung Ia. 14.02.–11.07.1941. Zweitschrift. NARA. T‑312. R. 1455. F. 443.
28. Panzerarmee-Oberkommando 1 (bis 05.10. Pz.Gr. 1). Kriegstagebuch Nr. 6, Teil II. Feldzug in Russland. 22.06.–31.10.1941. NARA, T‑313. R. 3, F. 7226385; Исаев. Дубно 1941; Klapdor. Der Ostfeldzug 1941. S. 231f.
29. 44. Infanterie-Division. Kriegstagebuch Nr. 7. Abteilung Ia. 22.06.–31.12.1941. NARA. T‑315. R. 911. F. 1112f.; 298. Infanterie-Division. Kriegstagebuch Nr. 4. Abteilung Ia. 15.05.–29.08.1941. NARA. T‑315. R. 1984, F. 888–890; Craig W. H. Luther. The First Day on the Eastern Front. Germany Invades the Soviet Union. June 22. 1941. Guilford (CT) 2019. S. 276.
30. Victor J. Kamenir. The Bloody Triangle. The Defeat of Soviet Armour in the Ukraine. June 1941. Minneapolis 2008. S. 79; Исаев, Дубно 1941.
31. Heeresgruppe Süd. Kriegstagebuch, Teil II. Bd. 1: 22.06.–15.07.1941. NARA. T‑311. R. 260. F. 340–342; Generalkommando III. Armeekorps (mot). Kriegstagebuch Nr. 6. Abteilung Ia, 22.06.–23.07.1941. NARA. T‑314. R. 182. F. 898; 14. Panzer-Division. Kriegstagebuch Nr. 2, Abteilung Ia. 01.05.–15.12.1941. NARA. T‑315. R. 656. F. 19.
32. Armee-Oberkommando 17. Kriegstagebuch Nr. 1. 15.05.–12.12.1941. NARA. T‑312. R. 668. F. 8301921–8301923.
33. Generalkommando IV. Armeekorps. Kriegstagebuch Nr. 10. 22.06.–18.07.1941. NARA. T‑314. R. 223. F. 979–981.
34. 262. Infanterie-Division, Kriegstagebuch Nr. 2, Abteilung Ia, 15.05.–27.12.1941, NARA, T‑315, R. 1828, F. 25.
35. Generalkommando IV. Armeekorps. Kriegstagebuch Nr. 10. 22.06.–18.07.1941. NARA. T‑314. R. 223. F. 985–993; Luther. The First Day. S. 256.
36. Armee-Oberkommando 6, Kriegstagebuch Nr. 6, Abteilung Ia. 14.02.–11.07.1941. Zweitschrift, NARA. T‑312. R. 1455, F. 469.
37. 11. Panzer-Division. Entwurf zum Kriegstagebuch. Abteilung Ia, 01.05.–21.10.1941, NARA. T‑315. R. 2320. F. 15f.; Kamenir. The Bloody Triangle. S. 139 u. 144; Isaev. Dubno 1941. S. 81.
38. Hans-Joachim von Hopffgarten/Edel-Heinrich Lingenthal. 11th Panzer Division Operations. In: David M. Glantz (Hrsg.). The Initial Period of War on the Eastern Front: 22 June-August 1941. Proceedings of the Fourth Art of War Symposium. Garmisch. FRG. October 1987. London/Portland (OR) 1993. S. 318–338, S. 337; Robert A. Forczyk, Tank Warfare on the Eastern Front. 1941–1942. Schwerpunkt. Barnsley 2014. S. 56; Albert H. Ganz. Ghost Division. The 11th «Gespenster» Panzer Division and the German Armored Force in World War II. Mechanicsburg (PA) 2016, S. 65.
39. Roman Töppel. Kursk 1943. The Greatest Battle of the Second World War. Warwick 2018. S. 179f.
40. Thomas L. Jentz (Hrsg.). Panzertruppen. The Complete Guide to the Creation & Combat Employment of Germany’s Tank Force. Bd. 1. Atglen (PA) 1996. S. 206; Askey. Operation Barbarossa. Bd. IIA, S. 386–412. 458–60, 468. 542 u. 549; Исаев, Дубно 1941.
41. До 05.07.1941 танковая группа Клейста потеряла 85 танков безвозвратно. К ним добавляют пять или восемь командирских танков, а также некоторое количество самоходных орудий. Нет точных данных с советской стороны. Танковая группа Клейста рапортовала к 11.07.1941 о захвате 2057 советских танков. См.: Panzerarmee-Oberkommando 1. Abteilung Ia. Anlage 4 zum Kriegstagebuch Nr. 6. Operationsakten, 27.06.–02.07.1941. NARA. T‑313, R. 4, F. 7226313. Panzerarmee-Oberkommando 1. Oberquartiermeisterabteilung. Anlage 1 zum Kriegstagebuch. 28.03.–30.10.1941. NARA. T‑313. R. 15, F. 7241967. Исаев. Дубно 1941.
42. Armee-Oberkommando 17. Kriegstagebuch Nr. 1. 15.05.–12.12.1941. NARA. T‑312. R. 668. F. 8301937.
43. Исаев, Дубно 1941.
44. Heeresgruppe Süd. Kriegstagebuch, Teil II. Bd. 1: 22.06.–15.07.1941. NARA. T‑311. R. 260. F. 371. Armee-Oberkommando 17. Kriegstagebuch Nr. 1. 15.05.–12.12.1941. NARA. T‑312. R. 668, F. 8301941–8301948.
45. Heeresgruppe Süd, Kriegstagebuch, Teil II, Bd. 1: 22.06.–15.07.1941, NARA, T‑311, R. 260, F. 377–380.
46. Karl Wilhelm Thilo. A Perspective from the Army High Command (OKH). In: Glantz, The Initial Period, S. 290–307, hier S. 298.
47. Julius Braun, Enzian und Edelweiß. Die 4. Gebirgs-Division 1940–1945. Bad Nauheim 1955, S. 17–23; Hans Steets, Gebirgsjäger bei Uman. Die Korpsschlacht des XXXXIX. Gebirgs-Armeekorps bei Podwysskoje 1941. Heidelberg 1955, S. 78–110; Klapdor. Der Ostfeldzug 1941, S. 309–334.
47a. R. Overmans, Deutsche Militärische Verluste an der Ostfront. Перевод в статье: https://vk.com/@wasilijsaizev-poteri-vermahta-na-vostoke
48. Walter S. Dunn. Stalin’s Key to Victory. The Rebirth of the Red Army. Westpoint (CT)/London 2006. S. 4; Askey, Operation Barbarossa. Bd. IIIB, S. 245f.
Просветительский проект VATNIKSTAN переиздаёт книгу журналиста и философа Петра Константиновича Иванова «Студенты в Москве. Быт. Нравы. Типы». Издание было подготовлено к публикации кандидатом исторических наук Игорем Бариновым.
Впервые «Студенты в Москве. Быт. Нравы. Типы» была выпущена в 1903 году, став хитом начала XX века, а в 1918 году вышло дополненное издание работы. Пётр Константинович Иванов написал книгу на основе личного опыта и профессиональных наблюдений: он учился на юридическом факультете Московского университета и работал журналистом. Очерки Петра Константиновича считаются «первым опытом комплексного анализа социального феномена студенчества рубежа XIX—XX вв. как такового». Автор детально расписывает повседневность московских студентов — рассказывает, где учащиеся жили, чем питались, как проводили досуг и кем подрабатывали. Книга погружает в атмосферу своего времени и является увлекательным историческим источником.
Научный редактор переиздания Игорь Баринов отмечает:
«Атмосфера гуманитарных факультетов в указанное время характеризовались противостоянием либерального большинства и консервативного меньшинства. Противоречия усиливались тем, что даже в начале XX века университеты были направлены на выпуск правительственных агентов – чиновников и школьных учителей. Напротив, демократически настроенное студенчество видело в университетах инкубаторы будущей элиты, центры производства знания и форумы для общественных дискуссий. Именно тогда возник стереотип, запечатлённый литературой: студент-разночинец, погружённый в политику и духовные искания, мечтающий о переустройстве мира».
«Студенты в Москве. Быт. Нравы. Типы» — вторая книга издательства просветительского проекта VATNIKSTAN, посвящённого русскоязычной культуре и отечественной истории. Первая, «1917 год. День за днём. Сборник документов, воспоминаний, дневниковых и газетных записей», вышла в 2020 году.
Ищите книгу «Студенты в Москве. Быт. Нравы. Типы» на OZON и в книжных магазинах вашего города.
В начале века империю накрыла волна социальной нестабильности. В 1904 году началась война с Японией, которая, несмотря на проявленный героизм солдат и моряков, оказалась отмечена неудачами на фронте. Военные поражения и кризис экономики внутри страны спровоцировали волну массового недовольства.
Негодование вылилось в Первую русскую революцию: в крупных городах проводились митинги, устраивались теракты. Череда восстаний прокатилась даже по рядам вооружённых сил. В настоящее время VATNIKSTAN готовит документальный фильм об уличных столкновениях декабря 1905 года в Москве, оказавшихся кульминационной точкой революционных событий.
За переменами внутри России, а также за успехами и неудачами империи на фронте пристально следила европейская пресса. Мы предлагаем взглянуть на события 1904–1906 годов глазами одного из влиятельнейших журналов эпохи Третьей Французской республики Le Petit Parisien. Представляем вашему вниманию красочные обложки французского издания с переводом подписей к иллюстрациям на русский язык.
В Корее. Французские и русские войска на главной улице Сеула. 7 февраля 1904 годаРусско-японская война. Героическая смерть командира «Енисея»: «Прощайте, дети мои!». 6 марта 1904 годаРусско-японская война. Четыре японских корабля пошли ко дну у Порт-Артура. 13 марта 1904 годаРусско-японская война. Казачьи патрули охраняют Транссибирскую магистраль и телеграфные соединения от тунгусов. 20 марта 1904 годаРусско-японская война. В Санкт-Петербурге. Отъезд генерала Куропаткина. 27 марта 1904 годаБелые и жёлтые. 3 апреля 1904 годаРусско-японская война. В Санкт-Петербурге. Царь принимает моряков «Варяга» и «Корейца». 17 апреля 1904 годаДрама в Чемульпо. Моряки с крейсера «Варяг» неистовым «ура!» приветствуют объявление о сражении. 24 апреля 1904 годаРусско-японская война. Катастрофа «Петропавловска». Смерть генерала Макарова. 600 утонувших моряков. 1 мая 1904 годаТюренченский бой. Вторая и третья батарея шестой бригады ломает свои пушки. 22 мая 1904 годаКораблекрушение подводной лодки «Дельфин» в порту Кронштадта. 7 июля 1904 годаСотрудник Петербургского управления на английском транспортном корабле «Малакка». 7 августа 1904 годаГероическая оборона Порт-Артура. Русские закидали камнями наступающие войска. 28 августа 1904 годаОсада Порт-Артура. Японский парламентёр вручает требование о сдаче крепости. 4 сентября 1904 годаВ Порт-Артуре. Японский шпион в рюкзаке с капустой. 18 сентября 1904 годаЮные герои Порт-Артура. 2 октября 1904 годаВ Порт-Артуре. Героическая гибель лейтенанта казаков Петрова. 9 октября 1904 годаСмелое поползновение на флот Порт-Артура. 16 октября 1904 годаВ Порт-Артуре. Русские офицеры в плену на воздушном шаре во время бомбардировки. 28 ноября 1904 годаГенерал Куропаткин на автомобиле объезжает траншеи. 18 декабря 1904 годаПоследние дни обороны Порт-Артура. Взятие форта Элрунг-Чан. 15 января 1905 годаВ Порт-Артуре. Подписание капитуляции крепости. 22 января 1905 годаВыступление в Санкт-Петербурге. Войска оттесняют бунтовщиков, ведомых священником Гапоном. 5 февраля 1905 годаВ Москве. Убийство великого князя Сергея (Александровича). 5 марта 1905 годаЖена великого князя Сергея (Александровича) в камере убийцы её мужа. 12 марта 1905 годаВ Санкт-Петербурге. Неизвестный анархист погиб, замешивая взрывчатку. 26 марта 1905 годаВ Санкт-Петербурге. Толпа читает и обсуждает манифест императора. 19 ноября 1905 годаБеспорядки в России. Восставшая эскадра в Чёрном море бомбит Севастополь. 17 декабря 1905 годаРеволюция в России. В Саратове. Убийство генерала Сахарова. 24 декабря 1905 годаРеволюция в России. В Москве. Глава тайной полиции расстрелян повстанцами. 14 января 1906 годаВ Санкт-Петербурге. Две бомбы в кабаре. Двое убито, множество ранено. 25 февраля 1906 годаВосстание солдат в Финляндии. В Свеаборге. Флотилия торпедных катеров обстреливает форты, занятые повстанцами. 19 августа 1906 годаРеволюция в России. Атакованный и ограбленный революционерами поезд. 25 ноября 1906 года
Среди находок из Успенского собора Тулы был обнаружен фрагмент верблюда. Предположительно, он относится к началу XVI века.
Останки верблюда были найдены в 2019 году в ходе исследований фундамента Успенского собора, который является старейшим в Туле. Среди почти четырёх тысяч костных фрагментов по крайней мере один — часть правой задней верблюжьей ноги. Из-за плохого состояния находки и её малого размера пока невозможно до конца уверенно говорить, какой конкретно верблюд, дромадер или бактриан, был найден в Туле.
«Для Тулы и её округи находки останков верблюда уникальны (если учитывать общую археологическую изученность региона), но вполне предсказуемы. Через город пролегал один из путей, по которому происходила торговля Москвы с южными землями, в том числе с Крымом и Османской империей. Верблюды использовались как вьючные животные в составе караванов с товарами и не являлись для русских большой диковинкой.
<…>
В то же время в повседневной жизни верблюды были редкостью, что и отражает крайне малое количество находок, фиксирующих их пребывание в древнерусских городах, в основном заокских. Об этом свидетельствует и находка останков этого животного в тульской крепости.».
При упоминании словосочетания «русские народные инструменты» большинство назовёт гармошку или балалайку, что весьма справедливо. Про последнюю даже есть поговорка: «Балалайка, три струны — сердце русской старины». Безусловно, это символ народной музыки, так же как в Шотландии волынка, а в Испании гитара. Но если углубиться в историю инструментов, то мы увидим, что гармонь стала поистине народной только к середине XIX века. Балалайка же в том виде, в котором мы её знаем и которая звучит в многочисленных оркестрах народных инструментов, появилась в 1885 году стараниями музыканта Василия Андреева, то есть ещё позже.
Встаёт логичный вопрос: как же выглядели, а самое главное, как звучали древние русские народные инструменты, которым больше чем 200 лет? Об этом мы и постараемся рассказать. Речь пойдёт о необычном и на долгое время забытом инструменте — о колёсной лире.
За свою почти тысячелетнюю историю лира под разными названиями прошла путь из средневековых монастырей и храмов — к нищим, слепцам и калекам разных стран. Успела побывать модной игрушкой высшего света, а в ХХ веке пережить репрессии и массовые уничтожения. В наши же дни лиру можно услышать во многих популярных музыкальных жанрах.
Техника игры
Прежде чем мы окунёмся в историю уникального инструмента, стоит сказать пару слов о том, как выглядит лира и как на ней играют.
Колёсная лира. Фото автора
Корпус колёсной лиры чаще всего похож на гитарный или скрипичный. В его передней части закреплена коробка с клавишным механизмом. Обычно это 9–12 деревянных клавиш. Колесо соединено с ручкой, при вращении которой оно, как бесконечный смычок, заставляет звучать несколько струн. Их количество варьируется от двух до десятка. В русских колёсных лирах обычно использовали две-три струны. Несколько струн звучат низко и дают постоянный тон — бурдон, бас или подбасок, а одна, две или три струны — мелодические. Высота их звучания изменяется за счёт нажатия клавиш.
Звук получается гнусавый, он одновременно напоминает и скрипку, и волынку. Чтобы как-то его смягчить, струны в месте соприкосновения с колесом обматывали льняными или шерстяными нитями. Видимо, нечто подобное слышали жители русских городов и сёл в конце XIX — начале XX веков от бродячих музыкантов-лирников.
«Бедные птицы». Песня брянского лирника. Этот духовный стих записан в Брянской области в 1953 году от Клемента Шматова — носителя традиции игры на колёсной лире
Долгое время струны на лирах были жильные или кишечные (из вытянутых кишок животных). Иногда в ход шёл скрученный конский волос. Позднее струны стали металлическими, что значительно увеличило громкость инструмента, а как следствие, и его популярность в народе.
При этом в плане настройки лира весьма капризный инструмент. Малейшее изменение температуры или влажности воздуха сказывается и на тембре звучания, и на самом строе. Самый тонкий и сложный момент — соприкосновение мелодических струн с колесом. Прижать чуть сильнее, чем нужно, и на высоких нотах инструмент будет хрипеть. Чуть недожать — будет слишком тихо, а некоторые ноты будут проваливаться. Поэтому в ход идут самые разные ухищрения — от подложенных под порожки кусочков бумаг до вкрученных в них болтов, чтобы небольшими поворотами регулировать высоту положения струн.
В настоящее время изготовленные инструменты могут похвалиться высоким уровнем качества. Для их производства используют современное оборудование, в том числе резку лазером. С помощью новых технологий стало проще точно центрировать колесо, благодаря чему звук стал более чистым и ровным. Изменилось звучание инструмента, появилась возможность более тонкой и лёгкой настройки. Исполнять на лирах теперь можно музыкальные произведения любой сложности.
Андрей Виноградов. Reverse Dance. Medieval Dance. Hurdy-Gurdy, Organ & Drum
Экскурс в историю
В разных странах на протяжении своей долгой истории лира имела множество названий. В Англии — hurdy-gurdy (название «хёди-гёди» встречается сейчас и в русском языке), в Италии — lyra tedesca, в Белоруссии — «колавая лiра», в Украине — «реля» или «рыля». В России встречаются названия «рылей» и «колёсная лира».
Органиструм. Барельеф собора св. Иакова в Сантьяго-де Компостела. 1188 год
Прототипом лиры можно считать средневековый органиструм. Он появился в Европе примерно в Х—XII веках и был весьма громоздким. Играть на нём приходилось вдвоём. Один из музыкантов крутил ручку, а второй приподнимал рычажки, исполняя аккомпанемент. Именно приподнимал, а не нажимал. Тогда конструкция органиструма отличалась от колёсной лиры. Инструмент нашёл применение в духовной музыке — в монастырях и церквях на нём исполняли религиозные песнопения, его звучанием сопровождали мессы.
ORGANISTRUM (Symphonia coelestis) XII century sacred music
Просуществовав в таком виде почти три столетия, органиструм постепенно утратил популярность (его место в духовной музыке занял орган), уменьшился в размерах и стал инструментом нищих, слепцов, калек и бродяг. К XV веку основной репертуар теперь уже колёсной лиры — народные песни, духовные стихи и танцевальные мелодии.
В XVII–XVIII веках на лиру обратили внимание европейские аристократы. Тогда в моду вошло увлечение бытом простого народа, что сказалось на популярности инструмента. Для лиры было написано даже несколько классических произведений, таких как Il Pastor Fido Антонио Вивальди. Знаменитый «Шарманщик» Франца Шуберта в оригинале Leiermann — лирник.
Царские времена
В России колёсная лира появилась примерно в XVII веке и, вероятно, попала в Московское государство вместе с польскими интервентами. Звучала она и при царском дворе, но наиболее популярной стала, как и в Европе, среди профессиональных нищих, зачастую слепых, живущих только за счёт своего музыкального таланта и подаяний.
Слепой мужчина с колёсной лирой за спиной в сопровождении мальчика-поводыря переходил от села к селу, из города в город. Он исполнял грустные песни на ярмарках либо у церквей и получал за это несколько монет или немного еды. Это типичный портрет бродячего нищего музыканта, которых теперь стали называть лирниками.
Лирник и поводырь. Из материалов Калужского краеведческого музея
Лирник — это далеко не уважаемое занятие. Исследователь народной культуры Климент Квитка в статье «Об изучении быта лирников» упоминает, что сыновья певцов-нищих не хотели делиться сведениями о своих отцах, стыдясь их профессии.
Стать полноправным лирником, чтобы ходить по сёлам, зарабатывать себе на хлеб и брать учеников было не так просто. Во-первых, нужно было отучиться у старшего лирника хотя бы год, а во-вторых, выдержать «экзамен», или «визвiлку», перед другими опытными музыкантами.
Учитель кандидата в лирники на свои средства покупал два ведра водки, закуску и накрывал стол для «комиссии». По свидетельствам, собранным Квиткой, закуска обычно представляла собой «рыбу постную жареную, телятины пуда три». Ученик же читал молитвы, рассказывал, как должен себя вести, а после исполнял отрывки из песен. Если экзамен проходил успешно, то слепой музыкант мог работать уже самостоятельно, а также брать себе собственных учеников.
Слепой нищий с провожатыми. 1913 год
Чтобы хоть как-то достойно существовать и кормить семью, работать приходилось каждый день круглый год. Отдыхали только пару дней в сильную метель или другую непогоду. Заработать можно было не только песнями — музыканты сами делали лиры. За инструмент, изготовленный на заказ, платили три рубля.
У лирников существовал даже собственный тайный язык. Его, видимо, придумали для того, чтобы непосвящённый человек не выведал секреты мастерства, а сами лирники могли отличить «своего» среди незнакомцев. К примеру, «Манько знахтить по лебiйськi» обозначало «я умею говорить на тайном языке».
В XIX — начале XX века лира появлялась на картинах и иллюстрациях русских, украинских и польских художников. Внимание инструменту оказали Василий Навозов, Юстин Пигуляк, Казимир Похвальский.
Лирник. Казимир Похвальский
Создатель первой русской открытки художник-баталист Николай Каразин в иллюстрации к книге «Русские богатыри. Избранные былины в пересказе для детей» снабдил колёсной лирой былинного гусляра Садко.
Садко. Иллюстрация Н. Н. Каразина из книги «Русские богатыри». Избранные былины в пересказе для детей. 1912 год
Советский период
Ранние советские годы оказались для лирников тяжёлыми. Советская власть старалась всячески контролировать народных музыкантов. В Украине, где лира была наиболее распространена, ЦК ВКП (б) выпускает сразу четыре постановления, которые касались лирников: «О запрещении попрошайничества», «Об обязательной регистрации музыкальных инструментов в отделах милиции и НКВД», «Об утверждении репертуара в учреждениях НКО» (народного комиссариата образования) и «Положение об индивидуальной музыкально-исполнительской деятельности». К сожалению, обнаружить тексты этих постановлений не удалось.
Инструменты массово уничтожаются, а музыканты-исполнители подвергаются всяческим гонениям. В лире и кобзе большевики видели украинский «неисправимый националистический элемент».
Один из самых трагичных эпизодов этого периода получил название «Съезд кобзарей». По разным данным, он состоялся в январе — феврале 1931, 1933 или 1934 года. «Был ли он на самом деле и что именно там произошло — неизвестно, — говорит руководитель Харьковского кобзарского цеха Кость Черемский. — Мы пять лет провели в архивах СБУ, но так ничего и не нашли. Хотя и не теряем надежды, что правда всплывёт рано или поздно».
Есть предположение, что главные документы об этом событии находятся в архиве КГБ в Москве. Также предполагают, что история о съезде — миф, возникший в 1980‑е годы, когда стали рассекречивать документы времён репрессий. Тогда среди многочисленных протоколов допросов были найдены и допросы кобзарей.
Вот как описывает съезд человек с фамилией Шостакович (в разных источниках считают по-разному: некоторые авторы говорят, что это советский композитор Дмитрий Шостакович, другие пишут про белого эмигранта, чья книга вышла в Лондоне в 1939 году):
«В середине 1930‑х годов Первый всеукраинский конгресс лирников и бандуристов был провозглашён, и все народные певцы вынуждены были вместе собираться и обсуждать своё будущее. „Жизнь стала лучше, стало веселее“, — говорил Сталин. Эти слепые ему поверили. Они приехали на конгресс со всей Украины, из маленьких забытых деревень. Это живой музей, живая история Украины, все её песни, её музыка, её поэзия. И вот почти всех их расстреляли, почти все эти несчастные певцы были убиты».
Информации по описанным событиям крайне мало. Так, статью Николая Литвина «Расстрелянный съезд кобзарей», опубликованную в украинском издании «Зеркало недели», удалось найти только в веб-архиве. Важно, что в ней приведены свидетельства некоторых современников событий:
В. Вовк, пенсионерка, в прошлом учительница:
«Кобзарей я любила с детства. Их можно было частенько видеть в Харькове. А в середине 30‑х совсем не стало. Ходили слухи о каком-то кобзарском съезде, на который как будто бы свезли кобзарей со всей Украины, а потом поубивали».
А. Парфиненко, харьковский кобзарь:
«По сталинскому приказу забирали всех. Устраивали облавы на базарах и забирали многих инвалидов, были среди них и кобзари. Была одна семья — Прокоп Маловичко, жена Мотря и трое детей, все очень хорошо пели. Жили они в посёлке Амур под Днепропетровском. Ночью их забрали, даже не сказали, что им брать с собой — то ли пищу, то ли какую-то одежду, повезли и погрузили в эшелон, где много уже было погружено кобзарей из других городов и сёл Украины. (…) По некоторым подсчётам, было их 337. Доехали кобзари (…) до Москвы, потом их направили в Сибирь. Довезли до какого-то неизвестного, необжитого места. Милиция сбросила их с состава в поле.
С одной стороны стали проводники, а с другой — милиция, и так никто и не смог попасть обратно в поезд. Остались они там и почти все погибли. Но Мотря Маловичиха не погибла. У неё живым остался младший сын. Они как-то добрались до деревни, ходили от хаты к хате, просили подаяние. Так они возвратились в Украину. Но к своему родному дому подойти боялись, потому что если бы они домой пришли — всё равно их бы убили».
Памятник репрессированным кобзарям в Харькове
Доподлинно не известно, произошли ли эти события на самом деле или нет. Однако из-за ограничительной политики в отношении народных музыкантов на украинский Первый Республиканский совет, который состоялся в Киеве 15 апреля 1939 году, действительно удалось собрать лишь 37 народных певцов.
В 2014 году в Украине вышел фильм «Поводырь», который представляет свою версию Съезда кобзарей.
Фильм «Поводырь». Украина. 2014 год
Всё же в советское время, правда, уже в 1960‑е годы, колёсную лиру можно было увидеть на киноэкранах. В 1962 году состоялась премьера фильма-сказки «Вечера на хуторе близ Диканьки» режиссёра Александра Роу. Ближе к концу фильма есть эпизод, где слепой музыкант, сидя под деревом, исполняет песню «Ой, нема, нема правдоньки на свити» как раз под аккомпанемент колёсной лиры. Бродягу, как и полагается, сопровождает мальчик-поводырь.
Ой нема нема правдоньки
В следующем десятилетии колёсная лира уже звучала с виниловых пластинок и появлялась в телевизионных эфирах. Белорусский ВИА «Песняры», созданный в 1969 году, включил этот инструмент в свой состав. Она звучит на альбоме «Песняры I», выпущенном в 1971 году и во многом построенном на белорусских народных песнях. Одна из них «Ой, рана на Івана» стала весьма популярной, её исполняли даже на «Голубом огоньке» к 7 ноября.
Голубой огонёк. Праздничная программа к 7 ноября, 1970 год. Песняры «Ой, рана на Івана»
Лира в современной музыке
В настоящее время интерес к лире набирает обороты. Мастера-самоучки по крупицам восстанавливают облик и звучание старинных инструментов. Среди них особо стоит отметить Василия Евхимовича, который сейчас живёт и работает в селе Пушкино Тверской области. Инженер-авиаконструктор по образованию, с середины двухтысячных Василий занимается русской традицией, в том числе и изготовлением колёсных лир разных конструкций. Увидеть его можно даже в клипе Нейромонаха Феофана. Конечно же, вместе с любимым инструментом.
Василий — далеко не единственный мастер. Среди них можно отметить Сергея Плотникова (Воронеж), Валерия Нарышкина (Красноярск), Михаила Ефремова (Тверь), мастерскую «Балалайкеръ» (Ульяновск) и других.
Колёсную лиру можно услышать в самых разных жанрах: от традиционного аутентичного фольклора («Веданъ Колодъ», «Русичи», «Вороново крыло»), через фолк-рок («Разнотравiе») и неофолк (Moon Far Away) к металу (ярославцы «Крик Вильгельма», швейцарцы Eluveitie). Среди сольных исполнителей выделяется москвич Андрей Виноградов, который сочетает современные музыкальные возможности с традиционным звучанием инструмента.
Западные музыканты также обращались к колёсной лире. Она звучит в песнях Ричи Блэкмора и инструменталах Metallica. В Беларуси же лира как исконный инструмент входит в состав Государственного оркестра.
Последние десятилетия отмечены возрождением интереса музыкантов к старинным инструментам и традиционной культуре. Проекты, удачно сочетающие в себе древнюю традицию с современными музыкальными жанрами и новаторскими аранжировками, обретают особый успех у публики.
В издательстве Academic Studies Press в серии «Библиороссика» вышла книга профессора русской и советской истории Университетского колледжа Лондона Дайан Коенкер. Она называется «SPAсибо партии» и посвящена советскому отдыху и потреблению.
В этой монографии исследовательница освещает все 70 лет советского отдыха, анализирует, как менялось восприятие отдыха советскими гражданами и советским государством с изменением ситуации в СССР. Отдельный раздел книги посвящён наследию советской культуры отдыха и её перспективам в современном мире.
Вот некоторые вопросы, которые освящает монография:
«Советский отдых — какой он? Это тяжелое восхождение в неведомые горы под мужественные песни Высоцкого, беззаботные прогулки по тропам здоровья со стаканчиком минералки в руке, томление на забитом жарком пляже Анапы или курортный роман в ночной Ялте? Как государство и граждане взаимодействовали между собой в попытке выработать идеологически приемлемые формы досуга — и почему советский отдых из формы поощрения лояльных подданных превратился в инструмент для развития личного благополучия?»
