ХХ век — пожалуй, важнейший переломный рубеж в человеческой истории. Он породил новую культуру, новую науку, новую экономику, политику и технологии. Породил атомное оружие, массовое общество и тоталитарные государства — впервые в мировой истории. Уже на заре этого столетия философов и учёных охватило ощущение наступившего кризиса. Одной из зримых черт новой реальности стало появление такого доселе неведомого политике феномена, как фашизм.
Фашизм — явление сложное и для нашего сознания недостаточно конкретное. Интуиция подсказывает, что он должен быть связан с тоталитаризмом, но историческая практика показала, что это условие далеко не всегда работает, например, в случае с Португалией, Испанией и Румынией. Социолог и политолог Александр Тарасов полагает:
«Всегда существовал (и сегодня существует) большой набор разных фашизмов, зачастую конкурентных друг другу — и даже враждебных, причём враждебных до такой степени, что сторонники одного фашизма норовят полностью истребить сторонников другого».
Не вдаваясь в тонкости политологии, стоит отметить лишь, что ни одно значительное движение не способно долго сохранять абсолютное внутреннее единство. В случае с фашистскими течениями это проявлялось в том, что в ХХ веке условно существовали декларативно светский и декларативно религиозный варианты фашизма. Как правило, внимание историков и всех интересующихся оказывалось приковано к чисто светской политической борьбе, связанной с подобными движениями. Гораздо же интереснее, на мой взгляд, изучить нечто менее очевидное, а именно отражение явных и скрытых религиозных установок в фашистской мысли.
Сочетание религиозных и праворадикальных взглядов в идеологии политических движений не стоит считать делом далёкого прошлого. После падения коммунистической монополии на власть и публичное слово в 1990‑е годы в России одиозную славу получили чёрнорубашечники Александра Баркашова, создавшие ультраправую организацию фашистского толка и успевшие за свою недолгую историю «отличиться» в конфликте осени 1993 года вокруг Белого дома в Москве, выступив на стороне Верховного Совета. Что интересно, в то же время они заявляли себя как поборники православных ценностей, и синтез христианства с фашизмом казался им вполне естественным.
Александр Баркашов и его сторонники в 1993 году
Движение Баркашова выросло из активизма общества «Память», возникшего в 1980 году в попытке обратиться к национально-культурным истокам, питавшим русскую историю. Из сообщества энтузиастов-любителей «Память» быстро превратилась в организацию, транслирующую идеи антисемитизма и авторитарного монархизма. Ультраправые движения 1990‑х годов научились сочетать в своей деятельности православно-фундаменталистскую риторику и радикально-политическую активность. В частности, в более позднем интервью журналистке «Новой газеты» сам Баркашов заявлял, что свастика, по его мнению, не фашистский, а христианский символ.
Религиозное самосанкционирование фашизма, его апелляция к авторитету религии — явление отнюдь не новое, и не случайно на российской почве оно сформировалось из кружка любителей культурных древностей. Речь вовсе не о пресловутой свастике, действительно встречающейся как в православной иконографии, так и в народных славянских орнаментах. Дело в том, что, согласно мнению ряда исследователей, фашизм сам по себе черпает истоки из европейской мифопоэтической традиции героев и питается соками идеи священного. Поэтому фашизм и христианская религиозность могут при соприкосновении друг с другом избежать чувства органического противоречия, учитывая, что и в фашизме, и в христианстве есть определенные общие предпосылки — например, идеи мессианства и нетерпимости к «чужим», или общие моменты теории и практики решения гендерного вопроса.
Несмотря на то, что фашизм на русской почве появляется в первой половине ХХ века как заимствование из политической культуры и практики Италии, часть религиозно настроенной русской политической эмиграции изначально имела в своём сознании предпосылки для того, чтобы с восторгом принять его. Многие исследователи отмечали утопизм русского политического сознания, особенно массового: от «наивного монархизма» XIX века до столь же наивной веры в то, что энтузиасты и глашатаи Перестройки смогут «обустроить Россию». Этот русский утопизм, в свою очередь, имеет религиозные истоки: он берёт начало в народных практиках интерпретации христианства как вести об эсхатологическом чуде. В частности, отечественный исследователь А. М. Панченко отмечал, что советский марксизм имеет в своей основе глубинные пласты фольклора и народного христианства. В свою очередь, немецкий нацизм, итальянский и русский фашизм также апеллировали к религиозным настроениям масс, с той лишь разницей, что фашизм среди русских с тем или иным успехом мог распространяться лишь в рядах эмиграции.
В дореволюционной России сильная религиозная составляющая была присуща не только политическому сознанию масс, но и мышлению социальных слоёв, склонявшихся вправо и мечтавших об «особом пути» России. Согласно словам иностранного исследователя У. Лакёра, «особенностью „русской идеи“ была её религиозная составляющая». По его мнению, у истоков русского фашизма стояло движение черносотенцев, тесно связанное с церковью. В отличие от других «охранительных» течений, «чёрная сотня» осознала «жизненно важную необходимость опоры на массы», став, тем самым, «прообразом политических партий нового типа». Впоследствии черносотенец Н. Марков будет сотрудничать с нацистами в Германии и напрямую заявит о подобии черносотенного движения гитлеровскому национал-социализму.
Тем не менее русский фашизм не был массовым и популярным явлением в среде эмиграции. Существовало несколько русско-фашистских партий в Германии, в регионах распространения русской диаспоры в Китае. Самой многочисленной в их ряду была «Русская фашистская организация» в Маньчжурии, копировавшая немецких нацистов вплоть до униформы. Все они не имели какого-либо значительного влияния на политические процессы. Однако, на мой взгляд, основной интерес представляет вовсе не деятельность русских фашистов. Гораздо большее впечатление производят их тексты, где политика причудливым образом переплетается с религиозностью.
Основным содержанием своей деятельности русские фашисты считали борьбу с «красной угрозой». Впоследствии русский философ Иван Ильин в своей статье 1948 года «О фашизме» так и напишет: «Фашизм возник, как реакция на большевизм». Но более всего интересен тот факт, что в своей религиозной риторике фашизм российской эмиграции почти дублировал советский квазирелигиозный дискурс.
Философ Иван Ильин
К примеру, советская идеология активно эксплуатировала ресурс героев и мучеников революции и Гражданской войны. Классический пример — нарратив о гибели большевика Сергея Лазо, как утверждалось, заживо сожжённого. В советской прессе прославлялся жертвенный энтузиазм при выполнении пятилетних планов или в деле отпора напавшему на страну врагу. В то же время в «Основных началах российского фашизма», опубликованных эмигрантским правым журналом «Клич», говорилось буквально следующее: «Жизнь понимается фашизмом, как подвиг серьёзный, жертвенный и религиозный». Как и в СССР, в «Основных началах…» прославлялись труд и самопожертвование «личным интересом общему». И в СССР, и в русском фашизме такие идеи, несомненно, имели своим источником русский извод православия.
Весьма показательным по риторике, на мой взгляд, являлся изданный в 1928 году в Харбине (Маньчжурия) текст «Первый русский фашист Пётр Аркадьевич Столыпин». Автор публикации, Ф. Т. Горячкин, формулировал идеалы русского фашизма в образах «теории официальной народности» Уварова, только чуть-чуть изменив её. Вместо отвлечённых «православия, самодержавия, народности» он рисовал для читателя более личностную триаду: «Бог, Царь, Земля русская».
По мнению Горячкина, русский фашизм держался охраной нравственности и религии. Такая риторика являлась одной из основных причин того, что Ильин даже после Второй мировой войны продолжал утверждать, что фашизм, по его мнению — в общем, здоровое явление, если избегать ошибок, допущенных в немецком и итальянском сценарии развития событий, а «русский национализм—это Православие». Считая себя носителями новой духовности, фашисты мечтали о том, как «кровавый, звериный материалистический интернационализм» будет стёрт с лица земли.
Из жизни своего главного героя, Петра Столыпина, Горячкин формировал квазижитие, причём житие обличителя и воина, который «был в непрерывном бою». Влиятельный николаевский министр был назван в тексте «истинным националистом и крестоносцем», «вождём» и, самое главное, «мучеником». Ближе к концу сочинения прославление Столыпина плавно перетекало в демонстрацию ненависти по отношению к евреям и политическим оппонентам. Другими словами, (около)религиозная апологетика в сочинениях русских фашистов легко переходила в дискурс насилия, также как черносотенные погромы не мешали дореволюционным «охранителям» ощущать себя настоящими православными.
В 1883 году Николай Иванович Ашинов, казак и искатель приключений, оказался в Абиссинии, она же — Эфиопия. Он сумел убедить местного правителя, что между Россией и Абиссинией много общего, поэтому странам необходимо наладить тесные отношения. Вернувшись домой, Ашинов решил, что во второй экспедиции можно действовать более отчаянно — поднять над африканской землёй флаг Российской империи, ведь плацдарм был подготовлен. Не пугал казака и тот факт, что африканская страна находилась в сфере влияния Франции.
VATNIKSTAN рассказывает, что из этого вышло.
Николай Ашинов (1856−1902) — русский казак и искатель приключений
Ашинов и авантюра государственного масштаба
Умение находить приключения помогло казаку Николаю Ашинову оказаться за тридевять земель от родного дома. В 1883 году он вместе с отрядом таких же авантюристов прибыл в Абиссинию, современную Эфиопию. То государство было тогда независимым лишь формально, а по факту оно входило в сферу влияния Франции. Но европейская держава особо не вмешивалась в дела африканского государства, поэтому на появление казаков французы не обратили особого внимания. На это Ашинов и рассчитывал. Он был уверен, что Абиссинию можно спокойно увести из парижского «кармана». А пообщавшись с местным правителем, казак понял, что мыслил в верном направлении.
В 1888 году Ашинов вместе с делегатами, представлявшими Абиссинское духовенство, прибыл в Киев. Вот только эти люди не имели никакого отношения к африканской стране. На самом же деле монахи были послушниками Абиссинского монастыря в Иерусалиме, но об этом казак решил не распространяться.
Благодаря многочисленным связям Ашинов сумел устроить встречу монахов и государя. Вот только его самого на светский раут не позвали. Кроме Александра III, пообщаться с заморскими гостями решил и Константин Петрович Победоносцев, обер-прокурор Святейшего Синода. Он был прекрасно знаком с Ашиновым и знал от него, что и правитель, и духовенство хотят сблизиться с Российской империей максимально сильно.
Манящие африканские просторы…
Встреча прошла хорошо. Государя и обер-прокурора заинтересовала Абиссиния. Началась подготовка духовной миссии к экспедиции в Африку. А её руководителями стали Ашинов и схимонах Паисий. Причём насчёт второго похлопотал первый: казаку было важно, чтобы духовный лидер стал его полноценным союзником.
Ораторское искусство Ашинова впечатляло, поскольку продвинуть своего человека было сложно. Дело в том, что Паисий, управлявший подворьем Афонского Свято-Пантелеимоновского монастыря в Стамбуле, обладал, мягко говоря, весьма запятнанной репутацией. Он не чурался мирских удовольствий, а когда «сверху» на него надавили, то ушёл в скопцы, которых церковь вскоре стала считать сектантами. Многих отправили в ссылку в Сибирь, но Паисий избежал этой незавидной участи. Он подделал документы и укрылся в Таганроге, устроившись на работу в семью Антона Павловича Чехова. А уже оттуда, когда страсти по скопцам улеглись, перебрался на Афон. Здесь он и познакомился с Ашиновым. Два авантюриста быстро спелись.
Невероятные приключения казаков в Африке
Руководить духовной миссией не мог простой схимонах, поэтому Синод повысил Паисия до архимандрита. Решив эту проблему, авантюристы принялись собирать средства на экспедицию. Александр III проникся идеей «русской Абиссинии», но денег не дал. Вместо этого он выделил Ашинову оружие и боеприпасы, а также распорядился подготовить корабль для путешествия. Пока Паисий искал деньги, Ашинов собирал отряд казаков. Вскоре под его началом собралось более сотни человек — этого было достаточно для полноценной экспедиции.
Когда уже всё было готово, произошёл инцидент. Синод узнал о былых похождениях Паисия, параллельно выяснилось, что Ашинов просто сбежал из Абиссинии, бросив там своих людей. Эти несчастные каким-то чудом сумели добраться до французской крепости Обок, а оттуда — до российского посольства в Стамбуле. Грянул скандал, который, впрочем, быстро улёгся. Ни государь, ни церковь не стали препятствовать экспедиции. К тому же никто оружие и деньги у миссии отбирать не стали.
Ашинов, Паисий и их компания отправились в путь. В отряд вошли не только казаки: среди участников похода были и медики, и кузнецы, и педагоги. На них Ашинов возлагал большие надежды, потому что мечтал надолго обосноваться в Абиссинии.
Казаки в Африке. Конец XIX века
В самом начале 1889 года экспедиция добралась до Таджура, расположенного в Абиссинии. Пополнив запасы провианта и питьевой воды, Ашинов и Паисий начали думать, что делать дальше. Им повезло. От местного населения они узнали, что недалеко от Таджура находится египетская крепость Сагалло, которая уже много лет заброшена. Ашинов рассудил: раз она заброшена, значит, ничья. Вот только он ошибся. В Сагалло действительно давным-давно никто не жил, но у неё был хозяин — Франция. Французы выкупили крепость, что называется, на всякий случай.
Но казак-авантюрист этого не знал и приказал своему отряду обустраиваться на новом месте. На крыше сохранившейся казармы Паисий установил палатку, а рядом поставил крест. На этом работы по возведению походной церкви были закончены. Ашинов распорядился поднять над крепостью русский флаг. Затем казак произнёс торжественную речь, в которой объявил, что теперь Сагалло — это Новая Москва.
Флаг, поднятый Ашиновым над Сагалло
Французы, глядя, как русские поселенцы разбивают сады и огороды возле их крепости, удивились такой наглости. И вскоре из Обока к Новой Москве подошёл военный корабль. Капитан судна мягко и вежливо объяснил Ашинову, что Сагалло принадлежит Франции, и попросил казаков покинуть крепость. Николай Иванович отказался. Поскольку французы не хотели идти на конфликт с Россией, судно вернулось в Обок. Пришла очередь дипломатов: французский посол поинтересовался у Александра III насчёт колонистов. Российский государь сделал вид, что не понимает, о чём речь, и заявил дипломату, что французы могут действовать на своё усмотрение.
После этого военный корабль из Обока вновь прибыл в Сагалло. И вновь французы проявили удивительную мягкость — они не расстреляли казаков, а просто отплыли. Париж официально попросил Санкт-Петербург разобраться с Ашиновым. Александр лишь отмахнулся, повторив ответ. К счастью, отношения между Россией и Францией в те годы не были напряжёнными, напротив — две страны стремились закрепить союзнические отношения. А ведь подобные конфликты на колониальных землях легко могли бы привести к масштабной европейской войне…
Публикация об Ашинове и его отряде во французской газете
В феврале 1889 года несколько военных кораблей Франции подошли к Сагалло. Ашинову предложили добровольно покинуть крепость и после отказа открыли огонь. По факту, боя даже не было, спустя несколько минут колонисты вывесили белый флаг.
Французы взяли в плен всех поселенцев и отправили в Обок. А оттуда уже переправили в Россию. Паисий обосновался в одном из монастырей в Грузии, а Ашинов — в имении жены в Черниговской губернии. Грандиозная авантюра завершилась полным провалом. До конца своей жизни Николай Иванович мечтал вернуться в Абиссинию, но не сложилось — он скончался в 1902 году в родной Саратовской губернии.
Абиссиния же вскоре попала в поле зрения Италии, что вызвало вооружённую попытку захвата эфиопских земель итальянцами. России до этой войны уже не будет никакого дела.
Василий Сталин был младшим и любимым сыном «отца народов». Он отличался невероятно трудным характером, а его судьба была полна драматизма. Василий успел повоевать, дослужился до генерал-лейтенанта, но после смерти отца его жизнь круто изменилась. VATNIKSTAN рассказывает, что именно пришлось пережить сыну Сталина, как на него повлияло самоубийство матери, каким он был лётчиком и почему оказался в тюрьме.
Василий Сталин родился в 1921 году и был вторым сыном будущего генсека. Он был трудным озорным ребёнком и не любил учиться. Тяжёлый отпечаток на его характер наложила семейная трагедия: в 1932 году покончила с собой мать Василия Надежда Аллилуева.
О своём детстве сын Сталина впоследствии вспоминал:
«С малых лет, оставшись без матери и не имея возможности воспитываться под постоянным наблюдением отца, я по сути дела рос и воспитывался в кругу мужчин (охраны), не отличавшихся нравственностью и воздержанностью. Это наложило отпечаток на всю последующую мою жизнь и характер. Рано стал курить и пить».
В 17 лет Василий поступает в Качинскую авиашколу, которую окончил в марте 1940 года. Высокими оценками он не отличался и тут, однако авиацию полюбил и вскоре стал хорошим лётчиком.
Служба и война
После начала Великой Отечественной войны Василия долго удерживали дома, хотя он и просился на фронт. Его старший брат Яков в июле 1941 года попал в плен, в котором впоследствии погиб, и, вероятно, Сталин просто не хотел потерять второго сына. Однако спустя год, в июле 1942 года, Василий всё же отправляется на войну.
Сначала он командует авиагруппой, действовавшей на Сталинградском фронте, с февраля 1943 года — авиационным полком. Сослуживец Василия Сергей Долгушин, впоследствии Герой Советского Союза и генерал-лейтенант, вспоминал:
«Василий Сталин полком командовал старательно, прислушивался к нам, более опытным лётчикам. Как командир полка он по своему усмотрению мог делать боевые вылеты в составе любой эскадрильи, но чаще всего почему-то летал в составе моей. В течение февраля-марта 1943 года мы сбили с десяток самолётов врага. С участием Василия — три. Причём надо отметить, что первым, как правило, атаковал их Василий, после этих атак самолёты теряли управление, и мы их потом добивали. По нашим лётным законам их можно было засчитывать Василию как сбитыми лично, но он их считал сбитыми в группе».
Впрочем, Василий не всегда был прилежным и предусмотрительным. Так, в апреле 1943 года он вместе с подчинёнными пьяным отправился на рыбалку. Ловить рыбу удочкой он посчитал скучным, и велел бросать в воду авиационные бомбы. Одна из них взорвалась в руках его подчинённого, разорвав того в клочья и серьёзно ранив другого лётчика. Сам Василий при этом был получил осколок в ногу. Любого другого офицера за подобную выходку отправили бы под трибунал и приговорили к смертной казни, но Василий отделался строгим выговором и понижением по службе.
На фронте Василий находился до 1945 года, дослужившись до командира авиационной дивизии и звания полковника гвардии.
В 1948 году Василий Сталин становится командующим ВВС Московского военного округа. В это время он увлекается спортом, создаёт хоккейную команду, которая неоднократно участвует в соревнованиях и турнирах. Но и здесь не обошлось без кровавых инцидентов.
В январе 1950 года команда Василия должна была участвовать в турнире в Челябинске. Посчитав, что на поезде добираться слишком долго, он приказывает выделить команде самолёт, на что по уставу не имел права. Если бы команда Василия успешно добралась до Челябинска, то об этом никто даже и не узнал бы, но при заходе на посадку в сильную метель самолёт разбился. Вся команда погибла. Василию удалось скрыть эту историю от общества, неясно даже, узнал ли об этом сам Сталин. Но как бы там ни было, никакого наказания за гибель людей Василий не понёс.
Тюрьма
После смерти отца жизнь Василия круто переменилась. Проблемы с алкоголем были у него и раньше, но теперь он всё чаще уходил в запой, а напившись, часто рассуждал о том, что Сталина отравили. Чтобы как-то образумить его, министр обороны Булганин приказывает Василию покинуть столицу, но он игнорирует его. Тогда его увольняют со службы.
В апреле 1953 года Василий отправляется в китайское посольство, заявляет, что его отца отравили и просит политического убежища в Пекине. Это стало последней каплей. Его арестовали, обвинили в антисоветской пропаганде. Начался суд, в ходе которого выявили злоупотребления по службе, в том числе и те, что повлекли смерть людей. В итоге его приговаривают к восьми годам заключения.
Из тюрьмы Василий неоднократно пишет письма Хрущёву и его соратникам с просьбой помилования, но в стране полным ходом идёт десталинизация. Все эти письма остаются без ответа.
В январе 1960 года, когда Василий отсидел уже почти семь лет, Хрущёв решает его помиловать.
Смерть в безвестности
Выйдя на свободу, Василий получает от Хрущёва трёхкомнатную квартиру в Москве и пожизненную пенсию. Но быстро принимается за старое: опять уходит в запои, критикует советское руководство, а однажды пьяным сбивает человека насмерть.
Спустя всего три месяца после освобождения Василий вновь возвращается в тюрьму — досиживать срок.
В апреле 1961 года Василия освобождают с условием безвыездного проживания в Казани. Паспорт ему вручили с новой фамилией — Джугашвили. Но теперь он смертельно больной человек, к тому же хронический алкоголик. В марте следующего года он умирает от алкогольного отравления.
Судьба детей Василия
У Василия было четверо родных детей — Александр, Надежда, Светлана и Василий. Судьба некоторых из них сложилась не менее трагично, чем жизнь их отца.
Судьба детей Василия от первого брака с Галиной Бурдонской сложилась скорее удачно. Александр поступил в Суворовское училище, однако быть военным не захотел и стал театральным режиссёром. Повзрослев, взял фамилию матери — Бурдонский. Своего деда видел только один раз — на похоронах. Впоследствии относился к нему негативно, считал тираном, не отрицая, впрочем, его грандиозной роли в истории. Неоднократно говорил, что быть внуком Сталина — большой крест. Стал единственным из детей Василия, кто дожил до старости. Умер в Москве в 2017 году в возрасте 76 лет.
Дочь Надежда прожила обычную жизнь и умерла в 1999 году в возрасте 56 лет.
Особенно трагичной оказалась судьба младшего сына, тоже Василия, родившегося от второго брака с Екатериной Тимошенко, дочерью прославленного маршала. С детства Василий-младший рос избалованным ребёнком, учёбой не интересовался, как и отец рано начал курить и пить спиртное. В студенческие годы к алкоголю добавились наркотики. Пытаясь вылечить сына, Екатерина забрала его в Москву, но было поздно. Во время одной из сильных «ломок» 23-летний Василий застрелился.
После смерти сына Екатерина Тимошенко замкнулась в себе и отказалась от общения с дочерью Светланой, которая страдала прогрессирующим психическим расстройством. Екатерина умерла в 1988 году, её дочь скончалась в полном одиночестве спустя два года в возрасте 43 лет. Поскольку Светлана жила одна, то о её смерти стало известно лишь спустя несколько недель.
Так сложилась судьба Василия Сталина и жизнь его детей — внуков «отца народов».
Последний царь всея Руси и первый Император Всероссийский Пётр I известен кардинальными преобразованиями во внешней и внутренней политике. Петровские преобразования коснулись всех сфер жизни общества и государства. Искусство не стало исключением.
В эпоху Петра Великого в Российской империи начала развиваться светская живопись. До этого времени пользовались популярностью портреты-парсуны, которые очень напоминали иконописные лики. Русские художники, столкнувшись с европейской модой, с достоинством прошли испытания новой школы и добились мастерства в сложном деле: непростительно оказаться «позади планеты всей».
Сегодня, благодаря трудоёмкой работе деятелей искусства прошлых веков, потомки Петра Алексеевича знакомы с внешностью великого русского правителя. Просвещённому современному человеку Пётр Великий представляется в образе романтического героя, новатора, настоящего русского воина с широкими плечами.
VATNIKSTAN представляет знаменитые портреты не менее знаменитого отца Отечества, написанные в разные периоды жизни Петра Великого.
Портрет из «Царского титулярника». Неизвестный автор (конец 1670‑х — начало 1680‑х годов)
«Царский титулярник», или «Большая государева книга», — справочник, богато иллюстрированный портретами русских монархов и гербами земель. Именно в «Царском титулярнике» будущий император изображён впервые. К сожалению, история создания этого портрета, его достоверность и автор неизвестны.
Гравюра с изображением царей Ивана и Петра Алексеевичей. Николас Лармессен (1685)
Выше представлена гравюра, автором которой является Николас Лармессен — французский художник-гравёр, работавший в строгом классическом стиле линейной резцовой гравюры.
Гравюра написана с неизвестного оригинала и представляет собой портреты Ивана и Петра Алексеевичей — сыновей царя Алексея Михайловича. Интересно, что именно это произведение считается единственным известным изображением будущего императора до переворота 1689 года.
Портрет Петра I. Питер ван дер Верф (около 1697)
История написания этого полотна достоверно неизвестна, но большинство искусствоведов уверены, что это произошло во время первого пребывания Петра Алексеевича в Голландии. С XIX века картина находилась в Царскосельском дворце, сейчас — в Государственном Эрмитаже.
Портрет Петра I. Готфрид Кнеллер (1698)
Работа немецкого живописца, наиболее популярного портретиста Великобритании рубежа XVII и XVIII веков Готфрида Кнеллера, действительно написана с натуры и отличается большим сходством. Однако она скрывает в себе тайну: дело в том, что над полотном работали два художника — Готфрид Кнеллером и морской живописец Вильгельм ван де Вельде (последний писал фон). Сейчас знаменитый портрет находится в английском королевском собрании картин, во дворце Гемптон-Корт.
Портрет Петра I. Бенедикт Кофр (1716)
Представленная картина — творение Бенедикта Кофра, придворного живописца датского короля. Скорее всего, написана летом или осенью 1716 года, когда царь находился с длительным визитом в Копенгагене. Государь изображён в Андреевской ленте и с датским орденом Слона на шее — высшая национальная награда Дании. Посмотреть оригинал сегодня можно в Петергофском дворце.
Портрет Петра I. Арнольд де Гельдер (1717)
Знаменитая работа голландского художника, ученика Рембрандта, Арнольда де Гельдера создана во время пребывания Петра Алексеевича в Голландии. Однако до сих пор неизвестно, написан ли портрет с натуры, так работа художника отличается некой самобытностью.
Царь Пётр I. Жан-Марк Натье (1717)
Известный французский живописец Жан-Марк Натье отобразил и сохранил для потомков подлинные черты лица Петра Великого. Этот портрет написан во время визита царя в Париж с натуры. Сейчас работа находится в Эрмитаже. Удивительно, но существуют сомнения в том, что это оригинальная картина, а не копия подражателя Натье.
Портрет Петра I. Карел де Моор (1717)
В 1717 году русский царь прибыл на лечение в Гаагу. Именно там нидерландский художник, один из известнейших портретистов лейденской школы, запечатлел образ своего великого современника. Из переписки Петра и его супруги Екатерины известно, что работа Моора очень понравилась царю. После картину приобрёл русский дипломат, князь Борис Куракин и отправил из Франции в Петербург.
По неофициальным сведениям, сейчас оригинал Моора находится в частном собрании.
Пётр I в Полтавской битве. Иоганн Готфрид Таннауэр (1724)
Автор уникальной картины долгое время был неизвестен современникам. Лишь в 1860‑х годах русский дипломат и генеалог князь Алексей Лобанов-Ростовский купил этот портрет Петра Великого у семейства умершего камер-фурьера в запущенном виде. После очистки картины обнаружилась подпись — «Таннауэр». Сегодня произведение можно увидеть в Государственном Русском музее.
Пётр I на смертном одре. Иван Никитин (1725)
В середине января 1725 года великий самодержец слёг от тяжёлой мучительной болезни, а утром 28 января он скончался. Именно в тот момент к скорбному ложу был призван Никитин, чтобы запечатлеть посмертный образ великого государя. Художнику работал в экстремальных условиях: времени для написания последнего портрета императора было мало. Автору картины удалось создать в кратчайшие сроки смелый, трагичный и величественный образ.
Конечно, истинного облика легендарного героя русской истории не познать, так как взгляд каждого художника, написавшего портрет Петра Великого, своеобразен и субъективен.
Медиамагнаты — это владельцы средств массовой информации. В США многие помнят имена Хёрста и Пулитцера, в честь которого вручается Пулитцеровская премия. В России на слуху скандально известные Березовский и Гусинский. Но основатели первых российских медиаимперий — Алексей Сергеевич Суворин и Иван Дмитриевич Сытин — незаслуженно отошли на второй план как в истории российской журналистики, та к и в истории российского предпринимательства. Широкому кругу читателей они известны лишь как издатели дешёвой литературы для простого народа, тогда как их вклад в развитие русской журналистики, литературы культуры, промышленности и средств коммуникаций нельзя недооценивать.
Алексей Суворин — талантливый ученик, трудолюбивый работник
Алексей Суворин родился в 1834 году в селе Коршево Бобровского уезда Воронежской губернии в семье вышедшего в отставку армейского капитана и дочери священника. У Алексея было два брата и шесть сестёр, среди которых он был старшим. Он унаследовал отцовское трудолюбие и практичность, многие рассказывали о его необычайной дисциплинированности и работоспособности. Даже в старости он продолжал беспрестанно трудиться.
С семи лет мальчик обучался грамоте у сельского пономаря, а в 1845 году он поступил в кадетский корпус в Воронеже. Алексею пришлось догонять других учеников, ведь он не читал ничего, кроме Псалтыри. Тогда он и решил «выйти в люди» и не возвращаться в деревню. Окончив корпус, Суворин продолжил обучение в специальных классах Дворянского полка в Петербурге. Там он начал свой первый литературный труд ─ «Словарь замечательных людей» ─ и за время пребывания в полку дошёл до буквы «Л». Именно тогда Суворин приучил себя систематически читать и работать со справочными изданиями. Впоследствии он признался:
«Не владей я пером, я бы пропал».
Окончив классы в 1853 году, Суворин не пошёл на военную службу. Он мечтал поступить в университет, но недостаток средств вынудил его заниматься частными уроками. Выдержав экзамен на учителя истории и географии, он стал преподавать в Бобровском, а в 1859 году перевёлся в Воронежское уездное училище. С 1858 года Суворин стал писать для провинциальных и столичных журналов.
В июле 1861 года Суворин с женой переехал в Москву, где возглавил критический отдел журнала «Русская речь». После закрытия издания он вновь стал «свободным художником»: занимался журналистикой и литературой, писал повести и рассказы. Некоторые из них опубликовали в «Современнике» и «Отечественных записках».
В 1862 году он переехал в Петербург, куда его пригласил Валентин Фёдорович Корш, редактор «Санкт-Петербургских ведомостей». С 1863 года Алексей Сергеевич стал секретарём и постоянным автором газеты. Известность пришла к нему после публикации фельетонов под псевдонимом «Незнакомец». В них Суворин писал «на злобу дня», освещая главные проблемы страны.
В 1876 году во время конфликта на Балканах Суворин первым из русских корреспондентов отправился в Константинополь, а затем в Сербию. В том же году он приобрёл то, что наряду с книгопечатанием, стало главным делом его жизни ─ газету «Новое время».
После либеральных реформ 1860–1870‑х годов, когда Россия встала на путь капитализма, появился новый читатель, ещё не готовый к чтению серьёзной, качественной прессы. Количество грамотного населения стало быстро увеличиваться, а вместе с ним резко возросло и число печатных изданий, и их тиражи. Алексей Сергеевич Суворин хорошо чувствовал веянья времени. Его «Новое время» стало первой массовой газетой в России.
Портрет Алексея Суворина. Иван Крамской, 1881 год
История «Нового времени»
Газету с таким названием в 1865 году основал Адам Карлович Киркор, бывший издатель «Виленского вестника». Издание выражало интересы крупных землевладельцев запада и юго-запада страны. Но в 1870 году Киркора объявили несостоятельным должником, а его газету выставили на аукцион. «Новое время» сменило нескольких владельцев, оставаясь при этом обычным, ничем не примечательным либеральным изданием.
В 1876 году начался качественно новый этап в истории «Нового времени». Газета даже начала новый отсчёт номеров, чтобы подчёркнуть коренное изменение концепции.
«Новое время» Суворина ставило целью не пропаганду идеалов, а достоверное и объективное освещение действительности. Газета оставляла читателю право на самостоятельную точку зрения и не претендовало на истину в последней инстанции. Из первого выпуска издания от февраля 1876 года:
«Задача ежедневной газеты — не руководить общественным мнением, а создавать, вырабатывать его в совместном труде со всеми лучшими людьми на всех других поприщах».
«Надо больше давать свободы личному мнению и не навязывать своего взгляда. Это большой недостаток в газетном деле. Газета есть не собрание истин, а собрание мнений… Часто мнения, которым я давал место, мне совсем не нравились, но мне нравилась форма, остроумная, живая струя».
Газета предоставляла трибуну даже своим противникам, но при условии, что это были талантливые авторы, способные написать интересный и актуальный материал.
На страницах газеты представлялась вся жанровая палитра: заметки и краткие новости, статьи и рецензии, фельетоны и очерки. На первой странице печатались Правительственные распоряжения, Высочайшие указы, Высочайшие грамоты, Высочайший рескрипт, Административные новости.
Изначально в газете были Внутренний отдел о жизни провинции, Внешний о загранице и Экономический отдел с торговыми телеграммами. Городская хроника рассказывала о происшествиях в Санкт-Петербурге. Позже появились рубрики «За границей о России», «Нам пишут», «Маленькая хроника», «Судебная хроника», «Спорт». Печатались сообщения собственных корреспондентов, а также телеграммы и корреспонденции других газет и телеграфных агентств, как русских, так и зарубежных. «Новое время» стало одним из первых изданий, оценивших преимущество телефона и телеграфа перед почтой.
«Искусство делать журналистов»
Современники говорили, что газета «выпекает новости, как горячие булочки». Но и аналитика занимала в издании Суворина достойное место. «Новое время» обещало читателям не только знакомить их с тем, «что делается на белом свете вообще и в нашем отечестве в частности, но и, по мере возможности, высказывать своё мнение». Суворин вёл рубрику «Маленькие письма», а Меньшиков — «Письма к ближним». Здесь главный редактор и один из лучших публицистов «Нового времени» рассуждали о событиях и явлениях.
Другой ведущий журналист «Нового времени», поэт и критик Виктор Петрович Буренин, в рубрике «Критические очерки» подвергал жёсткому разбору литературные и театральные произведения, часто не оставляя от них камня на камне. В публикациях Буренина соединились черты фельетона и рецензии.
Самыми крупными фигурами «Нового времени» были, бесспорно, сам Алексей Суворин, Михаил Меньшиков и Виктор Буренин, но через суворинскую газету прошло много талантливых писателей и публицистов, среди которых были классики русской литературы и журналистики. В разное время с газетой сотрудничали Розанов, Амфитеатров, Потапенко, Тихонов, Энгельгардт, Феофанов и другие. В «Новом времени» публиковались Чехов и другие крупные писатели. Интересно, что некоторые из авторов, писавших для издания, позже оказывались в революционном лагере и при каждом удобном случае ругали газету. Здесь печатался даже его непримиримый враг Михаил Салтыков—Щедрин.
Соратник Суворина, журналист и редактор Николай Снессарев, писал:
«Главным талантом покойного Алексея Сергеевича Суворина, более важным для газеты, чем его литературный талант, была особенная способность или искусство делать журналистов. Именно делать, а не только отыскивать. Именно это и делал покойный Алексей Сергеевич, делал весьма искусно и почти всегда безошибочно. Чутьё его в этом отношении сыграло для его газеты гораздо большую роль, чем его прославленное, так называемое политическое чутьё. Только благодаря этому чутью и искусству он собрал вокруг себя наиболее талантливых и способных журналистов».
Библиограф и книговед Николай Лисовский отмечал:
«В центре внимания здесь всегда оказывалась общественно-политическая жизнь страны. Проблемы экономики, финансы, национальные вопросы, события в мире и внешняя политика России. Много места в газете отводилось науке, литературе, музыке».
Чего не было в суворинской газете, так это скандалов, светской хроники, курьёзных происшествий, пошлых анекдотов, столь любимых как дореволюционными, так и современными массовыми газетами.
Блестящий состав авторов, свобода мнений, большой объём полезной, интересной, оперативной информации — вот факторы, благодаря которым «Новое время» на протяжении десятилетий оставалось бессменным лидером русской печати. Газета издавалась невиданными прежде для отечественной прессы тиражами. «Новое время» читали крестьяне и рабочие, помещики и капиталисты, интеллигенция и духовенство. Студентам газету уступали за полцены. «Новое время» стало одним из немногих изданий, которые читали император и его окружение.
В 1882 году Алексей Суворин открыл книжное издательство, где также издавались «Русский календарь» и справочники «Весь Петербург», «Вся Москва», и «Вся Россия». Наряду с «Новым временем», выходили и другие газеты: «Московский телеграф», «XX век», «Русская земля», «Маленькая газета», «Вечернее время», «Земледельческая газета». Издавались журналы «Исторический вестник», «Русское обозрение», «Наборщик и печатный мир», «Конский спорт», «Лукоморье» и другие. В сериях «Дешёвая библиотека» и «Новая библиотека» за двадцать лет вышло около тысячи книг. Печатались произведения русских и зарубежных авторов, книги по истории и искусству.
Суворину принадлежали 30 тысяч десятин леса, бумажная фабрика и типографии. Первая типография и книжный магазин были открыты в Петербурге в 1878 году. Алексей Сергеевич купил право продавать свою продукцию на железных дорогах страны и создал агентство по её распространению. Издания Суворина доставлялись в самые отдалённые уголки России.
В 1895 году Суворин открыл петербургский Малый театр, прозванный «театром Суворина». Став в нём директором, он добился разрешения на постановку запрещённых цензурой пьес «Царь Фёдор Иоаннович» Алексея Толстого и «Власть тьмы» Льва Толстого, открыл талант актрис Марии Савиной и Полины Стрепетовой. Суворин и сам писал пьесы, но они не стали столь же популярными, как произведения Чехова и Горького.
В 1911 году появилось издательское, типографское и книготорговое товарищество «Новое время». О масштабах суворинского предприятия и о приносимой им прибыли говорит уже тот факт, что среди пайщиков «Нового времени» были известные промышленники и политические деятели — Морозов, Гучков, Столыпин, а также Волжско-камский коммерческий банк, один из крупнейших в стране. Алексей Суворин стал последним деятелем в истории русской печати, который состоялся сразу в трёх ипостасях — издателя, редактора и автора газеты. В то же время он стал первым медиамагнатом в стране, и «Новое время» занимало достойное место среди европейских и американских издательских трестов. Историк литературы, профессор Александр Иванович Кирпичников назвал Суворина «Наполеоном русского книжного дела».
Развивая своё дело, Алексей Сергеевич не забывал о сотрудниках. Для рабочих своих типографий он организовал ссудно-сберегательную кассу и медицинскую помощь, платил пособия вдовам и сиротам, открыл библиотеку.
В 1905 года Суворин отошёл от дел. «Новое время» начало клониться к упадку. К концу первого десятилетия XX некоторые массовые газеты даже обогнали его по количеству тиражей, но так и не смогли стать газетами всей России, всесословными и всесоциальными. В 1912 году Алексей Сергеевич скончался.
Иван Дмитриевич Сытин появился на свет в селе Гнездниково Солигаличского уезда Костромской губернии в 1851 году. Его отец был волостным писарем. Когда Ивану исполнилось пять лет, семья переехала в Солигалич. После начальной школы Иван пошёл работать к своему дяде разносчиком на нижегородской ярмарке. Позже он перешёл к известному в городе купцу-меховщику. После ярмарки хозяин забрал толкового помощника к себе в Коломну. Через несколько недель меховщик рекомендовал Сытина московскому купцу П. Шарапову, который торговал не только мехами, но и книгами.
К осени 1866 года Иван приступил к работе в книжно-картинной лавке Шарапова в Москве. Там Сытин проработал десять лет и прошёл путь от разносчика до главного приказчика в магазине. Постепенно Шарапов поручил ему всю торговлю лубками. Сытин снабжал товарами книжных торговцев ─ офеней. Чтобы больше узнать о рынке, он не только торговал лубками, но и несколько лет путешествовал с торговцами по России и Украине. На нижегородской ярмарке показал нескольким торговцам, как лучше продавать книги и лубки.
Через пять лет у Сытина уже была прибыльная артель, в которую объединилось около ста торговцев. Шарапов сосватал Сытину дочь своего знакомого кондитера. После свадьбы он решает открыть своё дело. На приданое жены и кредит он купил печатную машину и открыл литографию для производства лубочных картинок. Благодаря хорошему качеству и низким ценам его товар пользовался спросом. Уже через год Сытин расплатился с кредиторами, отделился от Шарапова и открыл лавку у Ильинских ворот в Москве. А спустя несколько месяцев создал издательство «Сытин и Ко». Его основной деятельностью стало производство дешёвых общедоступных товаров, прежде всего книг и лубков.
С 1884 года Сытин начал сотрудничать с Владимиром Чертковым, секретарём Льва Толстого, и вскоре его типография стала печатать все издания учреждённого с помощью Толстого издательства «Посредник». Сытин отличался не только деловой хваткой, но и интересом ко всему новому, неосвоенному. Его главным товаром оставались лубки, и к работе над ними он привлёк известных художников — Виктора Васнецова и Михаила Микешина. А для печати первым в России использовал многоцветную литографскую машину.
Сначала он покупал технику за границей, но на выставке в 1882 году он представил экземпляр, изготовленный для него в России. Помимо лубков фирма Сытина выпускала красивые цветные календари, отрывные календари и ежегодные настольные книги для чтения. Сытин первым начал исследовать рынок и продавать те картины, которые пользовались спросом. Он узнал, что в городе и в деревне популярны разные сюжеты. Благодаря собственной типографии и большим тиражам он удерживал низкие оптовые цены и поддерживал высокий спрос. Вместо привычных для народа лубочных сказок о Бове-Королевиче и Еруслане Лазаревиче он издавал дешёвые книги с произведениями Пушкина, Гоголя, Лермонтова. Они также имели яркие обложки и иллюстрировались известными художниками. С 1901 года при издательстве работала специальная рисовальная школа под руководством художника Николая Алексеевича Касаткина. В центре внимания Сытина была детская литература: он наполнил рынок дешёвыми учебниками для начальной школы, сказками, познавательными книгами, как отечественными, так и зарубежными. Наиболее известна «Детская энциклопедия» в десяти томах ─ первый опыт такого издания в России.
Серийные издания и многотомники занимали важное место в деятельности Сытина. Также были выпущены «Народна», «Военная» энциклопедии, серия «Война 1812 года и русское общество». Все книги отличались глубоко научными сведениями и высококачественной полиграфией.
Портрет Ивана Дмитриевича Сытина. А. В. Моравов, 1910‑е гг.
Газета «Русское слово» — идея Чехова, воплощение Сытина
В 1895 году Сытин начал издавать газету «Русское слово». Об истории её создания он рассказал в воспоминаниях «Страницы пережитого». По его словам, идея газеты при издательстве принадлежала Антону Павловичу Чехову. Почти при каждой встрече с издателем он повторял:
«Сытин должен издавать газету. И не какую-нибудь, а дешёвую, народную, общедоступную. Газета тебе голову приставит <…> должна быть и другом, и учителем своего читателя. Она должна приучить его к чтению, развить в нём вкус и проложить ему пути к книге. Газетный читатель должен дорасти до книжного читателя. Откуда он может знать о новых книгах, кто посоветует ему, какую книгу выписать? Газета посоветует. Только газета».
На вечере, посвящённом 30-летию Сытина, один из гостей пожелал, чтобы будущая газета стала маленьким «Новым временем», на что Чехов заметил, что для этого, прежде всего, нужно быть маленьким Сувориным. Далее Иван Сытин рассказывает о сложностях, которые ему пришлось преодолеть при создании газеты.
Зная о либеральных взглядах Сытина и Чехова, правительство, естественно, опасалось появления очередного оппозиционного издания. Книгоиздатель познакомился с приват-доцентом А. А. Александровым, у которого были связи при дворе, и газету разрешили с условием, что её редактором будет именно Александров. Он же и предложил назвать газету «Русское слово».
Как «Русское слово» стало самой популярной газетой империи
Но сначала она была совсем не тем изданием, о котором мечтали Сытин и Чехов. «Что это была за газета? Это был подголосок «Московских ведомостей». Часто заимствовались и переделывались даже целые статьи. Успех газеты и её быстрый сказочный рост начался с вступлением в редакцию Власа Михайловича Дорошевича. Интересно, что задолго до этого молодой, никому не известный Дорошевич принёс Сытину рассказа Гоголя, выдал его за свой и продал за пять рублей.
Влас Михайлович Дорошевич
Но на тот момент, когда Сытин пригласил его в редакцию, Влас Дорошевич был одним из самых авторитетных журналистов страны, его называли «королём фельетона». Одним из условий, на которых Дорошевич согласился подписать контракт, было предоставление полной автономии главному редактору в его работе. В «Русском слове» Дорошевич видел не народную просветительскую газету, а серьёзное общественно-политическое издание, объективно и подробно освещающее события в стране и за рубежом. Идеалами «Русского слова» были конституционная монархия с наделённым широкими полномочиями парламентом и высокоразвитое, просвещённое гражданское общество.
После принятия Манифеста 17 октября 1905 года:
«Призыв всех к общей культурной работе и содействие справедливому распределению благ культуры между всеми сынами России без различия племени, вероисповедания и сословий, — вот слово, с которым „Русское слово“ шло и идёт к своим читателям».
Но «Русскому слову», как и «Новому времени», было тесно в узких идеологических рамках. Здесь профессионализм и талант авторов ценились выше политических воззрений. Российский историк и книговед Ефим Динерштейн писал:
«Указания Сытина, носили ли они общий характер, или касались более конкретных вопросов — тематики материала, рекомендации авторов и т. п., всегда преследовали одну цель — поднять авторитет газеты, её престиж. Стремясь из года в год увеличивать тиражи „Русского слова“, Сытин собрал на его страницах имена всех наиболее известных русских писателей, не думая, естественно, ни о какой их консолидации в эстетическом или политическом плане, платформе. Более того, порой между авторами возникала резкая полемика, свидетельствующая о коренных различиях их идейных позиций».
Когда «Русское слово» из «подголоска «Московских ведомостей» начало превращаться в «большую европейскую газету» изменился и его состав. Дорошевич сделал более подробной правительственную хронику: на первой странице печатались «Придворные известия», «Действия правительства», «Высочайшие повеления», «Именной указ». Используя опыт западной прессы, Дорошевич разделил персонал газеты на отделы во главе с редакторами. Появились «московский редактор», «военный редактор», «губернский редактор» и так далее. Как и «Новое время», «Русское слово» имело большую сеть корреспондентов в провинции и за границей. Дорошевич заключил соглашения с крупнейшими европейскими политическими газетами об обмене сведениями. Для этой цели газета имела специальных представителей в зарубежных столицах.
Выпуск «Русского слова» от 5 февраля 1917 года
Первой из отечественных газет «Русское слово» стало печатать материалы иностранных авторов о России. Также Дорошевич добился круглосуточного использования линий Московского телеграфного агентства. Появилась рубрика «Ночные телеграммы». Прямая телефонная линия появилась в редакции в 1917 году, а до этого новости из телеграфного агентства в газету доставлял конный курьер. Благодаря телефону наибольший объём информации «Русское слово» получало от своих корреспондентов и от других изданий как российских, так и зарубежных, что, конечно, способствовало достоверности и объективности публикаций.
В Петербургском телеграфном агентстве газета брала лишь сообщения правительства. Сообщения, полученные по телефону, печатались отдельно. Рубрика «Телеграммы» включала в себя несколько подрубрик, например, «Университетскую жизнь» — сообщения о событиях в российских университетах. Появились информационные колонки «Московские вести», «Земства», «Из мира московских дельцов». За большую информативность современники называли «Русское слово» «фабрикой новостей». Но не забывала газета и про аналитику, и про художественную публицистику, например, фельетоны печатались в «Литературно-критических набросках» и «Пёстрых заметках». Появились репортажи с места событий. Авторы продолжали серии репортажей и очерков из номера в номер.
Как было выше сказано, Сытину и Дорошевичу удалось собрать на страницах «Русского слова» блестящий состав авторов.
Фельетоны выходили в газете и один, и несколько раз в неделю. Дорошевича отличал особый стиль. Как писал Чарльз Рууд:
«… именно этот стиль задушевной беседы с глазу на глаз снискал Дорошевичу любовь и преданность массовой аудитории».
Василий Иванович Немирович-Данченко, брат известного режиссёра, был корреспондентом «Русского слова» в Русско-японскую войну. Только в первый год он прислал 350 сообщений с фронта. Помимо корреспонденций и телеграмм Немирович-Данченко писал репортажи о сражениях, армейских буднях, жизни мирного населения в военное время. Его цикл назывался «Дневник корреспондента». Немирович-Данченко ярко и образно повествует об изнанке войны, рассказывает о мучениях, героизме самоотверженном труде русских солдат и офицеров. Напоминает читателю о том, что за сухими цифрами военных сводок стоят живые люди.
Интересно, что с фронтов Русско-турецкой войны 1877─1878 гг. Немирович-Данченко писал для «Нового времени». А корреспондент «Русского слова» В. Э. Краевский путешествовал по Японии во время войны с паспортом английского поданного Пери Палмерса. Всего было напечатано 13 материалов под общим названием «Вражеская сторона в мирное время».
Ещё одним ярким публицистом «Русского слова» был священник Григорий Спиридонович Петров. На страницах газеты он выступал с оригинальными, яркими проповедями, где рассуждал о социальных, политических и экономических проблемах России и мира, опираясь на нормы христианской нравственности. В газете выходили «Еженедельные фельетоны священника Петрова».
Были в «Русском слове» и другие замечательные авторы, в том числе и классики русской литературы и журналистики. Помимо «короля фельетона» Дорошевича, с редакцией некоторое время сотрудничал другой «монарх» русской печати — «король репортажа» Владимир Гиляровский. Для «Русского слова» писали Короленко, Горький, Мережковский, и, конечно же, Чехов.
Став большой и влиятельной газетой, «Русское слово» оставалось дешёвым и общедоступным изданием, и в этом было его огромное преимущество перед конкурентами. Газету раскупали нарасхват. Среди читателей были представители всех сословий и классов тогдашнего русского общества, от крестьян и мещан до министров и императора. Известно, что Николаю II доставляли выдержки сначала из «Нового времени», а затем и «Русского слова». Каждый мог найти в сытинской газете полезный и интересный для себя материал, независимо от уровня образования, материального положения, политических и религиозных взглядов. Малообразованный читатель мог начать с новостей, кратких сообщений, затем перейти к более сложным жанрам.
«Русское слово» воплотило в жизнь и первоначальный замысел Сытина и Чехова, и планы Дорошевича. Газета действительно просвещала и прививала хороший вкус читателям, рассказывала о самых сухих и неинтересных предметах интересно и занимательно.
Газету уважали за границей. Материалы корреспондентов «Русского слова», в частности, сообщения Немировича-Данченко с фронтов Русско-японской войны, перепечатывали европейскими и американскими газетами.
Создаваясь изначально как «маленькое «Новое время», «Русское слово» Сытина и Дорошевича стало полноправным преемником суворинского издания. Больше того, Иван Сытин создал газетно-издательский концерн, став вторым после издателя «Нового времени» русским медиамагнатом. Издательство «Сытин и К» выпускало журналы «Вокруг света», «Вестник спорта и туризма», «Дело народного учителя», «Заря», и другие. Некоторые из них были приложением к «Русскому слову». Также предприятие Сытина участвовало в выпуске газет «Дума», «Русская правда», «Правда Божия» и других. Перед революцией издавались газеты «Раннее утро» и «Вечерние известия». В 1916 году Сытин приобрёл издательство А. Ф. Маркса с популярным журналом «Нива». Ему принадлежали две большие типографии в центре Москвы, книжные магазины и отделения в Петербурге, Варшаве, Одессе, Иркутске, Киеве, Ростове-на-Дону, Самаре и Нижегородской ярмарке. Всего 16 магазинов по всей стране. В 1917 году «Русское слово» издавалось немыслимым для тогдашней русской печати тиражом — миллион экземпляров!
Октябрь 1917 года стал для сытинского концерна началом конца. Не найдя общего языка с новой властью, «Русское слово» некоторое время выходило под другими названиями, потом было закрыто окончательно. Сытин добровольно передал государству типографии и издательство и стал в них директором. По поручению Анатолия Луначарского он ездил за границу, где договаривался о поставках бумаги и проведении книжных выставок. Работать с новыми властями становилось всё труднее, а в 1924 году издательство закрылось. В 1928 году Иван Дмитриевич ушёл на пенсию, остаток жизни он провёл в Москве. Скончался Дмитрий Иванович Сытин в 1934 году.
Век издательских империй Суворина и Сытина был сравнительно недолгим, но они сказали новое слово и в издательском деле, и в журналистике, и в торговле. Благодаря им вся Россия в самые драматичные моменты истории конца XIX — начала XX веков получала правдивую и оперативную информацию о важнейших событиях. Огромное число людей с их помощью впервые прикоснулась к сокровищнице русской и мировой культуры. Тех высот, каких Алексей Сергеевич Суворин и Иван Дмитриевич Сытин достигли в медиабизнесе, пожалуй, остались непокорёнными до сих пор. В России нет медиахолдинга, который бы включал в себя, и типографию, и издательство, и средства массовой информации, и торговые сети.
Список литературы
1) Алексей Сергеевич Суворин. Биографический очерк Б. Б. Глинского. Оттиск из Исторического вестника. Спб., 1912.
2) Динерштейн Е.А. И. Д. Сытин. Жизнь для книги. М., 1985.
3) Динерштейн Е.А. А. С. Суворин. Человек, сделавший карьеру. М.. «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1998.
4) Дневник Алексея Сергеевича Суворина. Издательство Независимая газета М., the Garner Press, Лондон. 1999.
5) Есин. Б. И. История русской журналистики XIX . «Высшая школа», М., 1989.
6) Есин Б.И. Русская дореволюционная газета. М., 1971.
7) Жирков Г. В. История цензуры в России XIX–XX вв. — М.: Аспект Пресс, 2001.
8) Кто есть кто в мире. М.: Филологическое общество «Слово»: ОЛМА-ПРЕСС Образование, 2005.
9) Махонина С. Я. История русской журналистики начала XX века. Учебное пособие. М., «Флинта», «Наука», 2002.
10) Молочанов Л. А. Газетная пресса России в годы революции и Гражданской войны (научная монография). — М., Издатпрофпресс, 2002.
11) Остапенко Л. А. «Новое время» А. С. Суворина о партийной системе и опыте парламентаризма в России (1907–1912). Н. Новгород, Нижегородский гуманитарный центр, 2000.
12) Розанов В. В. Из припоминаний и мыслей об А. С. Суворине. М., «Патриот», 1992.
13) Рууд. Ч. Русский предприниматель, московский издатель Иван Сытин. М., 1993.
14) Снессарев С. Миражи Нового времени. Почти роман. СПб., Типография М. Пивоварского и А. Типографа, 1912.
15) Солоусов А.С. А. С. Суворин и «Новое время» в Петербурге. Клио. 1997. № 2.
16) Сытин И. Д. Страницы пережитого. Современники о И.Д. Сытине. М., «Книга», 1985.
I.F.K. — культовая московская группа, ставшая флагманом российской альтернативной музыки. За 25 лет существования коллектив неоднократно менял состав и выступал с самыми крутыми мировыми звёздами — Motorhead, Rage Against The Machine, Soulfly, Rammstein и другими.
I.F.K. Середина 1990‑х годов
Уже 15 лет фанаты группы и музыкальные критики ждут нового альбома, и, похоже, ждать осталось недолго. Иван Бортников из «ХРУЩЁВКИ» поговорил с участниками IFK о новом альбоме, отношениях внутри коллектива и о том, за что их уважают Rammstein.
На вопросы отвечали: гитаристы Макс Галстьян и Георгий Кузнецов, вокалист Роман Шугаев и барабанщик Данила Яковлев.
— Я недавно брал интервью у Андрея Айрапетова. Он рассказал, как тусовался с I.F.K. и Туттой Ларсен и сделал клип Powa. Как вы познакомились с Андреем? Как долго он снимал вас? Судя по нарезкам из клипа, там было много хроники. Где она сейчас? И общаетесь ли вы сейчас с Андреем? Видели ли вы его фильмы? Как к ним относитесь?
Макс: Андрея Айрапетова я, конечно же, помню, он создатель нашего первого клипа Powa. Если не ошибаюсь, с Андреем нас познакомил наш директор на тот момент, Боря Анисонян. В ближайшее время мы планируем взять у Бори интервью для I.F.K. TV и надеемся услышать немало интересного о тех весёлых временах.
Насчёт хроники выступлений тех времён я был бы рад, если у Андрея что-то сохранилось. С тех пор мы не общались, фильмов его я не видел, но теперь с удовольствием посмотрю и, надеюсь, мы возобновим общение, а может, и сделаем что-то вместе. А вдруг?.. (улыбается).
Макс Галс
— Ходит байка, что Rammstein, с которыми вы играли в «Лужниках», прониклись вашим выступлением. И после концерта они пришли к вам в гримёрку и поклонились. Правда ли это? Какие воспоминание остались о том концерте?
Макс: Нет, это не байка. После выступления Тилль и Пауль зашли к нам в гримёрку одетые только в полотенца. Поклонившись друг другу по-японски, мы тяпнули коньячка, выразили друг другу респект и пошли тусить. Момент тусы немного показан в нашем клипе «Антиромантика».
О концерте: мы заменяли в Москве и Питере внезапно соскочивших Clawfinger. Во время вступительного риффа песни «Пепел» и Малая спортивная, и Ледовый в едином порыве сорвались в безумный слэм, но, заслышав русскую речь, заметно осели и приутихли. Несмотря на это, к концу сета мы выровняли ситуацию и доказали, что и у русских парней есть яйца, вполне увесистые и твёрдые.
Ещё запомнилось, как на отстройке их техники впечатлились моим гитарным звуком и очень удивлялись, что такое мясо достигается всего лишь одной примочкой Akai, довольно редкой для гитаристов. Это было приятно, особенно увидев шкафы звука, через которые играли Rammstein.
I.F.K. выступают перед Red Hot Chilli Peppers. 14 августа 1999 года
Главный вопрос, который волнует всех фанатов: будет ли новый альбом у I.F.K.? И если будет, то когда? Почему его выход так долго откладывался?
Георгий: Я играю в группе уже более 10 лет и сам не понимаю, почему до сих пор мы не выпустили альбом.
Георгий Кузнецов
Макс Галс: Да, история у этого альбома сложная. Причин много: изменения состава, финансирование, общее состояние группы, которая за это время несколько раз чуть не развалилась. Несколько лет назад уже был материал на целый альбом, мало того —наполовину записанный альбом, но опять возникли проблемы с составом, а затем с финансами. Прошло время, и теперь этот материал не кажется мне таким актуальным.
Сейчас мы работаем над абсолютно новой волной песен, хотя я думаю, что лучшее из того, прошлого материала, войдёт в новый альбом, которого мы сами так ждём. Мы стараемся быть во времени, не застрять в прошлом, это не в наших правилах. Надеюсь, в этот раз всё получится.
Роман: Есть материал, но на данный момент финансовая сторона тормозит процесс! Мы были бы признательны нашим фанатам за поддержку в этом нелёгком деле.
Роман Шугаев
— Если альбом на подходе, то будут ли в нём ранее показанные синглы?
Макс: Сложно сказать. В том виде, что были выпущены, вряд ли.
— Трек My Crown, записанный в разгар коронавирусной напасти, многие фанаты посчитали шуткой/экспериментом, поскольку был жёстким и нойзовым. Как вам пришла идея записать этот трек и как быстро была сделана запись?
Макс: Тот, кто так посчитал, был абсолютно прав. Это эксперимент, арт-объект, даже не песня. Ведь Путин не вокалист I.F.K. (улыбается).
Эта идея пришла мне в разгар истерии в марте. Атмосфера апокалипсиса впечатляла. Не зря в видео есть писатели-фантасты Стругацкие, Оруэлл, Хаксли… Я вспомнил Ministry «NWO» и решил с Женей и Ромой собраться подпольно на базе (уже был запрет) и записать такой нойз-трек, кое-что добавив дома. Мы, к сожалению, довольно долго это дело доводили до ума и выпустили поздновато, только в мае, но эта тема ещё не закрыта, мне кажется. На нашем канале есть небольшой видос, как это делалось.
Роман: Здесь сама ситуация заставила нас высказать свои эмоции.
— Я посмотрел убойные видео в ваших соцсетях из закулисья концерта в «Бункере». Вы там отрываетесь по полной. Часто у вас бывают такие минуты беспробудного веселья всей командой? Насколько вообще современный I.F.K. тусовщики? Часто собираетесь вместе? Отдыхаете? Какая сейчас атмосфера внутри группы?
Роман: Веселиться мы любим и умеем! Атмосфера в группе замечательная! Просто не всегда есть возможность встретиться. Поэтому веселимся в гримёрках!
Георгий: Тусовщиками мы были всегда! И практически всегда остаёмся после концерта, чтобы как следует повеселиться. Раньше и репетиции заканчивались безграничным весельем, но сейчас уже, конечно, спокойнее всё стало. Атмосфера в группе рабочая, настроены на очередной новый материал. Надеюсь, родим что-то дельное.
Макс: Видимся довольно часто в других проектах, бывает что тусим и веселимся вместе, стараемся не стареть-пердунеть (улыбается). Бывает так, что Гоша идёт с Чикиным сыном Ильёй в бар, а я, например, с его дочкой Варей катаюсь на великах. Да, у кого вопросы — Чика у нас такой вот плодовитый отец-конь. Сейчас очередного малыша растит (Игорь «Чика Ди» Малашкевич — вокалист I.F.K. — VATNIKSTAN).
— Как в вашем коллективе появился ударник Данила?
Георгий: Рома присылал видео разных кандидатов на пост барабанщика и, насколько мне не изменяет память, я сказал, что надо срочно послушать этого парня (улыбается). Первая репетиция показала, что он наш чувак!
Данила Яковлев
Роман: Даню в группу пригласил я. Мы давно знакомы по метал-сцене.
Макс: До этого мы довольно долго мучились. Найти драммера в нашу группу сложно: слишком много разного материала, человек должен владеть разными стилями, иметь грув. Даня оказался таким человеком. Надеюсь, ему нравится с нами. Движухи только он хочет больше, ну как и мы все.
— Данила, а какое впечатление на тебя произвели ребята на первых совместных репетициях? Быстро ли ты нашёл с ними общий язык?
Данила: На первых репах, ребята произвели крайне положительное впечатление. Царила добрая и дружеская атмосфера. С парнями легко и быстро сыгрался, сразу подметил высокий уровень игры и знание музыкальной теории.
Ещё понравилось чувство юмора у ребят, я на каждой репе ухахатываюсь с их шуточек и приколов. Так что особо вписывается не пришлось, парни оказались очень близки по духу.
— В 2019 году I.F.K. выступали на «Нашествии». С определённого момента некоторые рок-артисты начали отказываться от выступлений на этом фестивале. По политическим мотивам. Как вы оцениваете такой шаг? И чем фестиваль «Нашествие» является для вас?
Макс: Да, мы знаем эту ситуацию. В нашей группе есть люди очень разных взглядов и относящиеся к этому по-разному. Но. Мы всё говорим своими текстами, так что имеющий уши да услышит. А лишний раз встретиться с нашей аудиторией на концерте для нас важно, это перевешивает любые сиюминутные скандальные ситуации, рождаемые интернет-хайпом, как правило.
— The Losers (Moscow) сейчас активно ведёт свою деятельность. Недавно выпустили бомбический альбом, да и в Сети появляется много видео с концертов. «БеZумные усилия» также активно играют, выступают, выпускают релизы. С Antreib, где стучит Данила, — всё то же самое. Да и вообще все музыканты так или иначе задействованы в разных проектах. Мешает ли эта активность работе над новыми вещами в I.F.K.? Влияет ли этот опыт на музыкальные искания на репточке, а следовательно, и на новые треки? Если да, то как?
Георгий: Что касается параллельной деятельности других наших проектов, то да мешает однозначно.
Макс: Участие в разных проектах для творческого человека только плюс. Видишь разных людей, не позволяешь крови застояться в жилах, а мозгу окаменеть и забронзоветь. Мне это даёт очень многое. Ну а время найдётся, было бы желание.
Роман: Всё, что происходит у нас в других группах, только привносит в I.F.K. много нового и продуктивного.
— Есть ли современные молодые тяжёлые группы, которые заслуживают внимание?
Роман: С этим сейчас гораздо всё сложнее, чем в нулевые. Сейчас пошла мода на блогерство. На музыку народ забил.
Макс: Конечно, есть! Тяжёлые и не тяжёлые. Но на этот вопрос я, как всегда, отвечаю обтекаемо, ибо если кого-нибудь забудешь, будут обиды. А отличные группы есть и будут, наши и зарубежные, всё движется, не слушайте пердунов.
Георгий: Я перестал особо следить за музыкальной движухой в России, хотя уверен есть талантливые ребята, например группа TiMonkeys.
— Лично у меня складывается впечатление, что кроме панка и постпанка в России больше ничего с гитарами не играют на большую аудиторию. Прав ли я? Если да, то почему так?
Роман: Если говорить конкретно про Россию, то да, в музыке тоже надо думать.
Макс: Да, эта ситуация меня немного удручает. У нас, как и в экономике, очень мало задействован малый и средний пласт исполнителей. Или стадион? или малюсенький клуб. Ну, это вопрос к публике. Пока она не перестанет себя вести, как пресыщенный котяра, лежащий на диване со смартфоном и реагировать только на количествово лайков и репостов (что зачастую говорит не о качестве, а наоборот), ничего не сдвинется с места. России, пора выходить из мещанского анабиоза, пора, друзья! Я верю в лучшее! Бабло не побеждает зло, это ловушка.
I.F.K.. 2020 год
— На вашем ютуб-канале появилось интервью с Максимом Белогуровым. Кроме того, вы анонсировали разговор с Добрым Вадей. Как пришла идея этих интервью? Стоит ли ждать в этой серии видео продолжения с другими бывшими участниками коллектива?
Макс: Да, эта шикарная идея пришла в голову Жене Титову, новому участнику нашей команды. Он же и ведёт эту рубрику. Планируется максимально охватить всех игравших и принявших участие в нашей судьбе персонажей. Ожидаются сюрпризы!
Это очень актуально, ведь выяснилось, что есть много людей, вообще не понимающих что происходит и происходило. Это наше упущение. Будем восстанавливать пробелы в биографии группы.
Чтобы поддержать авторов и редакцию, подписывайтесь на платный телеграм-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делимся эксклюзивными материалами, знакомимся с историческими источниками и общаемся в комментариях. Стоимость подписки — 500 рублей в месяц.
Авторы рок-оперы «Павлик Морозов — суперзвезда» во время записи
Неофициальное или нонконформистское искусство СССР 1960–1980‑х гг. сопряжено в массовом сознании с протестом против советского режима и существованием рука об руку с диссидентским движением, из-за чего они воспринимаются как звенья одной цепи. Однако не всё, что создавалось из-под полы, преследовало целью политическую борьбу. Иногда дело было в юморе и желание развлечься.
Как появилась пародийная опера о Павлике Морозове
Рок-опера Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда» написана в 1970 году, а годом позднее состоялась премьера бродвейского мюзикла. Сюжет представляет собой вольную интерпретацию евангелических событий: от въезда Христа в Иерусалим до казни на Голгофе. Всемирная популярность произведения не обошла и СССР, где в начале 1970‑х годов пластинка активно распространялась среди молодёжи.
Обложка пластинки мюзикла 1970 года выпуска
В 1975 году её услышали четверо первокурсников филологического факультета МГУ: Леонид Харитонов, Сергей Капелюшников, Ярослав Богданов, Сергей Козлов и Михаил Чередниченко, в том же году они сочинили на мотив рок-оперы свою пародийную версию. В основе сюжета лежала история Павла Трофимовича Морозова — пионера-героя, который якобы написал донос на своего отца кулака (в действительности Трофим Морозов не был зажиточным крестьянином, а являлся председателем сельсовета, а Павел Морозов не писал донос на отца и против него не свидетельствовал), за что впоследствии поплатился жизнью. Вот как объясняет решение написать пародию Леонид Харитонов:
«В это же время у нас был предмет — история КПСС, где мы как раз проходили период становления колхозов. Нам совершенно засоряли мозги марксизмом-ленинизмом, работами Ленина. Эта идеологическая обработка дико надоела, и мы решили показать это такими средствами. Тема Павлика сама собой вышла, вокруг неё началось всё складываться. Мы были молодыми и бесшабашными и очень веселились».
Авторы рок-оперы «Павлик Морозов — суперзвезда» во время записи
После исполнения на ряде квартирников, в начале 1980‑х годов уже выпускники МГУ решили записать пародию на катушечный магнитофон, назвав свою импровизированную рок-группу «Гуманизм Левинсона» (название отсылает к распространённой в СССР теме для сочинений по произведению Александра Фадеева «Разгром»). Из-за большого временного расстояния между сочинением и записью, текст приходилось восстанавливать по памяти. Запись стала широко популярной в узких кругах, отлично сохранилась до наших дней, благодаря чему мы имеем возможность послушать эту рок-оперу.
Сюжет и культурные отсылки
Действие рок-оперы разворачивается в 1932 году в селе Герасимовка Свердловской губернии, где в действительности жил Павлик Морозов. Действующими лицами являются: сам Павлик Морозов, Плохиш, который является местным Иудой, а также персонажем произведения Аркадия Гайдара «Сказка о Военной тайне, о Мальчише-Кибальчише и его твёрдом слове», Тимофей Морозов, старая большевичка, которая является Павлику во снах, её прообразом является Надежда Крупская, Макар Нагульнов (герой романа Михаила Шолохова «Поднятая целина»), а также бедняки, середняки и кулаки. Каждую из картин мюзикла предваряет ремарка с описанием лиц и места действия.
Павел Тимофеевич Морозов
Сюжет начинается со встречи Плохиша и Павлика, первый уговаривает друга, с которым у него военное прошлое, взять его в актив:
«Стал читать я Сталина,
Сжёг портрет Бухарина,
Троцкий, прежний мой кумир,
Скинут в сортир.
Каменев — коварный враг,
Мартов — контра и кулак,
Я за Сталина теперь,
Павел, поверь!»
Однако Павлик не отвечает старому другу, так как спешит на встречу с крестьянами, где те обещают сдать зерно в семфонд:
«Павлик Морозов — хороший человек,
Мы сдадим всё зерно в семфонд.
Мы сдадим, сдадим всё зерно в семфонд,
Всё зерно мы в семфонд сдадим».
Параллельно, в среде кулаков зреет заговор против Павлика Морозова, которые планируют убрать неугодного активиста с помощью предательства Плохиша:
«Лезет где не надо,
Тянет в коллектив отца,
Он паршивая овца
Портит нам всё стадо».
Последующее развитие сюжета с лёгкостью угадывается, вследствие чего пересказывать его не стоит. Однако посоветую лично ознакомиться с этим нетривиальным музыкальным произведением.
Художественной особенностью текста рок-оперы является невероятное количество культурных отсылок к общественной и политической повседневности 1930‑х годов. Помимо обозначенных имён героев, заимствованных из литературных произведений той эпохи, в тексте можно встретить референсы к лозунгам тех лет:
«Жить стало лучше,
Жить стало веселей,
Интереснее стало жить.
Ни к чему теперь самогон глушить,
Лучше с книгою будем дружить».
А также к проблемам коллективизации:
«Он всех нас раскулачит и поставит МТС!».
В рок-опере можно найти аллюзии на литературные предпочтения советской эпохи, например, на Чернышевского — аллюзия на роман «Что делать?» представлена в виде явлений во снах старой большевички Фадеева, Шолохова.
Последующая судьба
Несмотря на подпольное распространение записи пародии, после распада СССР мюзикл несколько раз ставили на любительском уровне: школьный учитель истории (приятель Ярослава Богданова) Марк Анискин и студенты Летней экологической школы в 2018 году.
Более интересный виток судьбы рок-оперы произошёл в 1998 году, когда в Миланском университете была защищена диссертация, посвящённая анализу «Павлик Морозов — суперзвезда». Научной руководительницей диссертации была бывшая преподавательница итальянского языка Леонида Харитонова и Сергея Капелюшникова.
Когда в СССР был запущен проект стремительного повышения уровня грамотности населения, языковеды столкнулись с уникальной проблемой — у огромного числа языков малых народов страны письменность находилась на низкой ступени развития или отсутствовала вообще. Как научить читать и писать тех, у кого нет букв? Как в короткие сроки создать алфавиты для огромного числа языков из разных языковых групп?
О том, как решались данные вопросы в первые десятилетия советской власти, рассказываем в нашем новом материале.
Крестьяне Поволжья. 1929 год
По данным всеобщей переписи 1897 года, в европейской части Российской империи (без Финляндии) 78,9% населения было неграмотным, причём неграмотных женщин было в 2,2 раза больше, чем мужчин. На Кавказе доля неграмотных обоего пола в населении, не считая детей до 9 лет, обозначается в 83%, в Средней Азии в 94%.
26 декабря 1919 года Совнарком издал декрет о «О ликвидации безграмотности в РСФСР». Согласно этому правовому акту, всё население Советской России в возрасте от 8 до 50 лет, которое не умело читать или писать, было обязано учиться грамоте на родном или на русском языке (по желанию). Народному комиссариату просвещения РСФСР предоставлялось право привлекать всех грамотных лиц к обучению неграмотных на основе трудовой повинности. Декрет предусматривал также создание школ для так называемых переростков, открытие школ при детских домах, колониях и прочих учреждениях, входивших в систему Главсоцвоса (Главного управления социального воспитания и политехнического образования детей). В государстве началась ликвидация безграмотности — программа «ликбез».
Ликбез в Воронеже. 1938 год
Ещё до прихода к власти большевики отстаивали принципы равенства и свободного развития всех национальных меньшинств и народностей России. В 1914 году в цикле «Статьи по национальному вопросу» Владимир Ленин писал:
«Что означает обязательный государственный язык? Это значит практически, что язык великороссов, составляющих меньшинство населения России, навязывается всему остальному населению России. В каждой школе преподавание государственного языка должно быть обязательно. Все официальные делопроизводства должны обязательно вестись государственном языке, а не на языке местного населения. <…> Мы стоим за то, чтобы каждый житель России имел возможность научиться великому русскому языку. Мы не хотим только одного: элемента принудительности. <…> Те, кто по условиям своей жизни и работы нуждаются в знании русского языка, научатся ему и без палки. А принудительность (палка) приведёт только к одному: она затруднит великому и могучему русскому языку доступ в другие национальные группы, а главное — обострит вражду, создаст миллион новых трений, усилит раздражение, взаимонепонимание и т. д.».
Проблема разницы в уровне развития языков была не новой. Русские, украинцы, грузины, армяне, евреи уже давно имели развитые системы письма, свою собственную литературу. Огромное количество языков малых народов Севера, Кавказа, Дальнего Востока не имело алфавита как такового. О литературе на своём собственном языке речи не заходило вовсе. Налицо был явный разрыв между языками одной страны. Эту проблему предстояло решить в рамках новой языковой политики.
National Geographic о народах СССР. 1976 год
Ещё один сопутствующий процесс — коренизация. Задачей этой культурной и политической кампании 1920‑х годов было сглаживание противоречия между центральной властью и коренным населением национальных республик СССР. Коренизация включала в себя подготовку и продвижение на руководящие должности представителей местных национальностей, создание национально-территориальных автономий, внедрение языков национальных меньшинств в делопроизводство, в образование, укрепление позиций СМИ на национальных языках. В конце 1930‑х годов коренизация была свёрнута, многие её активные участники репрессированы в ходе «борьбы с буржуазным национализмом».
Советскими лингвистами в основу работ по созданию новых алфавитов были положены следующие принципы: максимальный учёт звукового состава национального языка при соблюдении необходимого общего единства алфавитов народов СССР, приближение письма к живому литературному языку, обозначение особых звуков национальных языков, как правило, путём создания дополнительных букв.
В библиотеке имени Ленина. 1941 год
Одной из самых первых проблем, с которой столкнулся коллектив языковедов, был выбор графической основы. Первоначально вопрос выбора графики решался в пользу латиницы. Русская графика считалась неприемлемой, поскольку несла на себе отпечаток политики «великодержавного шовинизма», угнетения царским режимом народов Российской империи, миссионерства, политики русификаторства. Готовились проекты перехода русского языка на латинское написание. После победы революции на всём земном шаре, латиница, как виделось авторам проекта, поможет языкам народов СССР влиться в общий строй европейских языков. Выдвигались и экономические подсчёты:
«…Ведение латиницы позволит снизить на 11–12% экономические расходы (металл, транспорт, бумага, брошюровки и т. д.), что за один последний год пятилетки даст до 20 000 000 рублей экономии».
Книга «Латинизация — орудие ленинской национальной политики». 1932 год
Но партия сменила идею перманентной революции на план построения социализма в отдельно взятой стране. 25 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) под председательством Сталина дало поручение Главнауке прекратить разработку вопроса о латинизации русского алфавита. Защитить проект попытался ушедший с поста наркома просвещения Луначарский. Его доводы о необходимости отхода от царского прошлого остались в стороне. Уже введённые в некоторых регионах латинизированные варианты письма необходимо было заменить. Использование латинской основы создавало разрыв между новыми алфавитами и алфавитами крупнейших народов СССР. Именно это стало главным аргументом в пользу окончательного выбора кириллической основы для новых алфавитов.
Сталин, Калинин, Ворошилов и Каганович на XVI съезде ВКП(б). 1930 год
Языки Кавказа
Для бесписьменных народов Кавказа ещё в дореволюционное время предпринимались попытки создать алфавиты на основе грузинской, арабской, русской и латинской графических систем. Когда пришла советская власть, большинство кавказских языков не имело письменности: аварский, даргинский, лакский, лезгинский, табасаранский, абхазский, абазинский, адыгейский, кабардино-черкесский, ингушский и чеченский. В результате языкового строительства в 1930‑е годы были разработаны новые алфавиты для 18 языков Кавказа.
Письменность абхазского языка на кириллической основе разрабатывалась Петром Усларом с 1862 года, было несколько проектов азбук. В 1926 году академик Николай Марр выбрал абхазский язык как основной в эксперименте по латинизации. В 1937 году на Абхазской областной конференции КП(б) Грузии было принято решение о переводе абхазской письменности на грузинскую графическую основу. Лишь после смерти Сталина в 1954 году удалось вернуть к разработке кириллический проект.
Для чеченского языка до 1925 года предпринимались попытки создания письменности на арабской основе. Одновременно с абхазским языком в конце 1920‑х годов он участвовал в эксперименте по переходу на латинскую основу. В 1938 году лингвистом Николаем Яковлевым был принят алфавит на основе русской графики, который функционирует до наших дней.
Первый адыгейский алфавит составил представитель адыгейской диаспоры Бланау Баток. В эмиграции в 1918 году в Константинополе вышел его латинизированный букварь, который не имел широкого распространения. Уже упомянутый Яковлев был автором двух алфавитов адыгейского языка — на основе латинского в 1927 году и на основе кириллицы в 1938 году.
Терский казак в Дагестане. 1935 год
Тюркские языки
Тюркская семья языков широко распространена в Азии и Восточной Европе. Формированию отдельных тюркских языков предшествовали многочисленные и сложные миграции их носителей. В связи с распространением исламской религии народы Средней Азии стали активно использовать арабскую письменность. Согласно исламским канонам, Коран не должен был переводиться на иностранные языки, и тюркоязычное население вынуждено было изучать арабский язык, использовать его в качестве единственного языка религии и культуры. Многочисленные тюркские языки безуспешно пытались приспособить арабскую графику для создания собственных письменных текстов.
Караимский язык, относящийся к северо-западной ветви тюркской семьи языков, традиционно использовал древнееврейское квадратное письмо. На протяжении XX века караимские общины использовали различные модификации латинского алфавита (литовский и польский алфавиты) и кириллицу. Выбор основы напрямую зависел от места проживания диаспоры караимов. Похожая ситуация с крымчакским языком — в первые десятилетия XX века в пособиях по изучению языка использовался латинский алфавит, а с 1936 года — кириллический алфавит.
Первая национальная киргизская письменность, приближенная к нуждам киргизской фонетики, была создана на основе арабской графики в 1923 году Касымом Тыныстановым. С 1926 года начался переход на латинизированный алфавит, а в 1940 году был осуществлён переход к письменности, основанной на кириллице и дополнительных символах.
Киргизская книга «Балдар жомоқторы» («Детские сказки»). 1939 год
Татарский язык, который используется на территории Татарстана и Башкортостана, имеет длительную письменную традицию, связанную с поиском подходящего варианта записи звучащей речи. Входя с 922 года в состав Булгарского государства, затем Казанского ханства, а впоследствии в состав Русского государства, татары пользовались арабским письмом. В результате создания систем письма для народов СССР татарский язык с 1927 года стал использовать латинский алфавит, а с 1939 года — русский алфавит, дополненный шестью специальными буквами.
Бригадир на ячменном поле. Надпись на колышке по-татарски выполнена латиницей. Татарская АССР. 1930‑е годы
Финно-угорские языки
Из народов, говорящих на финно-угорских языках, пользоваться письменностью на родном языке раньше других начали венгры. Финский и эстонский языки также имеют достаточно длительную письменную традицию. После революции письменность на основе кириллицы была создана для мордвы, марийцев, удмуртов, коми, обских угров (ханты и манси). Некоторые языки даже в настоящее время не имеют письменности: ливский, водский, ижорский, карельский, кольско-саамский языки. Это объясняется малочисленностью носителей данных языков либо большими различиями между разными диалектами, что затрудняет выбор основы для литературного языка.
Культурный отдых ненцев. 1950‑е годы
До революции ни у одного самодийского языка (ненецкий, селькупский) письменности не было. В 1930‑е годы начали печататься учебники на ненецком языке. В 1932 году вышел первый ненецкий букварь. В 1931‑м письменность строилась на латинской основе, но с 1937 года — на кириллической.
Монгольские языки
Калмыцкий язык — национальный язык калмыков, живущих на юге европейской части России, часть монгольской языковой семьи. Первоначально для записи текстов на калмыцком языке использовалось монгольское вертикальное письмо. Калмыцкий алфавит был переведён на кириллицу в 1938 году. В 1941 году алфавит был снова реформирован — изменилось начертание дополнительных букв кириллического образца.
Бурятский язык представляет собой северную ветвь монгольского языка. На протяжении XIX века бурятские педагоги составляли учебники для бурят на основе русского алфавита. Дореволюционные попытки приспособить старый монгольский алфавит к особенностям бурятского диалекта успеха не имели. Многие звуки, которые необходимо было отразить на письме, отсутствовали в иероглифах. В 1931 году в СССР была создана бурятская письменность на основе латинской графики, а в 1938 году она была переведена на русскую систему письма.
Палеоазиатские языки — родственно не связанные между собой языковые группы и отдельные языки малых народностей северной и северо-восточной Сибири, Дальнего Востока и арктической зоны Северной Америки. Среди этих языков наиболее известна чукотско-камчатская языковая группа. Она объединяет чукотский, корякский, алюторский и керекский языки.
В начале 1930‑х годов были изучены образцы пиктографических записей чукотского языка. Примерная датировка этого памятника — 1927–1929 годы. Автором пиктографического письма был чукча-пастух Тыневиль. Письменные свидетельства, подобные этим, более не зафиксированы. Графическим образцом такого письма послужили русский и английский алфавиты, а также торговые марки на российских и американских товарах. Если судить по сохранившимся надписям на досках, костях, моржовых клыках и конфетных обёртках, Тыневиль совершенствовал своё письмо, но за пределами его семьи оно так и не нашло применения. Причиной этого стало как недоверие соседей к изобретению Тыневиля, так и начало распространения официального чукотского алфавита.
В 1931 году для чукотского, корякского и эскимосского языков была впервые создана письменность. Она использовала латинскую графику. В 1936–1937 годах эти языки были переведены на русскую систему письма. По данным переписи 2010 года, палеоазиатскими языками в России владеет менее 15 тысяч человек.
Письмена Тыневиля. 1927–1929 годы
Стоит отметить, что чаще всего решения по принятию того или иного алфавита на территории малых народов СССР окончательно принимались коллегиально. На конференции собирались преподаватели, поэты, писатели и лингвисты, которые рассматривали варианты алфавитов, составленных экспериментально. Алфавиты, созданные в 1920–1930‑х годы — не заслуга одного человека, а поиск, который был необходим большому числу людей. Только носители языка принимали окончательный вариант письменности, ведь им предстояло учить именно этот алфавит и впредь учиться по нему.
Судебный процесс над Олегом Пеньковским в 1962–1963‑х годах стал шоком для всего мира. Советские граждане следили за этим делом так, как никогда прежде и после, школьники и рабочие, учёные и партийцы требовали скорейшей расправы над предателем. Приговор был предсказуемо жесток — расстрел.
Олег Пеньковский, 1960‑е гг.
Материалы дела издавались в брошюрах, обсуждались в коллективах. Показательный судебный процесс продемонстрировал непреклонность СССР в борьбе с предателями. Но сразу после казни Пеньковского родились домыслы и легенды, теории заговора и сомнения — а всё ли так однозначно? Появились вопросы: был ли он перебежчиком или это спецоперация КГБ? Был ли суд настоящим или это некий театр? Была ли казнь или разведчик просто изменил внешность и живёт где-то в Вильнюсе на пенсии?
Фрагмент телеверсии суда
Вопросы едва ли рождаются на пустом месте. Их нет в деле Гордиевского или Калугина. Сама история Пеньковского туманна. Его арест совпал с пиком холодной войны и угрозой удара США по СССР. В нашем повествовании мы приведём вам две версии «главного шпионского скандала СССР» — официальную и конспирологическую. Но сначала биография героя, та её часть, где все эксперты сошлись во мнении.
Пеньковский на суде
Краткая биография Олега Пеньковского
Пеньковского нельзя назвать баловнем судьбы. Он родился в 1919 году во Владикавказе. Для мальчика из провинции единственным вариантом карьеры в те годы была армия.
В 18 лет Олег Владимирович поступил курсантом в Киевское артиллерийское училище. Уже в 20 лет молодого офицера призвали на фронт. Как политрук он прошёл Польский поход и Зимнюю войну. За отличную службу его перевели в Московское артиллерийское училище в политотдел.
Герой ВОВ
Пеньковский прошёл всю войну. Сначала в политуправлении, затем — в Военном совете Московского военного округа, с 1943 года командиром артиллерийского батальона 1‑го Украинского фронта. В 1944 году его назначают адъютантом командующего артиллерией 1‑го Украинского фронта С. С. Варенцова. На долгие годы маршал стал его лучшим другом и ангелом-хранителем. Военное братство они сохранили до последних дней. Войну Пеньковский закончил с двумя ранениями, орденами Красного Знамени, Невского, Отечественной войны и за город Прагу.
Маршал Сергей Сергеевич Варенцов
Благодаря боевым заслугам и помощи друга Пеньковский сделал блестящую карьеру: в 30 лет стал полковником. После этого было распределение в ГРУ на Ближний Восток.
Возникла первая проблема. Его направили на работу в резидентуру ГРУ в Турцию, но через год, в 1956 году, его выгнали и уволили из разведки. На удивление характеристику ему дали очень жёсткую:
«Мстительный, злобный человек, беспримерный карьерист, способен на любую подлость».
Причиной тому была фарцовка — КГБ ловила его на базарах Анкары, где он торговал ювелирными украшениями и вёл странные беседы с американцами. Правда это или вымысел, так и осталось неизвестным.
После провала Пеньковского вернули в ГРУ и взяли на работу в академию ракетных войск. В 1960 году он достиг пика карьеры в Управлении внешних сношений Госкомитета по координации научно-исследовательских работ. Комитет устраивал визиты многочисленных советских делегаций на Запад и приём иностранных учёных, инженеров и бизнесменов в СССР.
Удостоверение Пеньковского
Официальная версия — шпион
Пеньковский озлобился на ГРУ и КГБ со времён турецкого скандала, после этого его не взяли атташе в Индию в 1959 году, что ещё больше задело его амбиции.
Устроившись в комитет внешних связей, он сразу ищет возможность предать родину. Летом 1960 года Олег Владимирович передал предложение помощи в американское посольство через туристов. Первой развединформацией для «партнёров из-за океана» стали секретные данные о сбитом лётчике ВВС США Пауэрсе.
В 1961 году во время командировки в Лондон в отеле «Маунт Ройял» Пеньковского завербовали. Ему выдали портативную фотокамеру, специальные рации и иные шпионские гаджеты и актуальные задания. На первой встрече Пеньковскому показали несколько тысяч фотографий советских граждан, подозрительных для западных спецслужб, новый агент опознал почти 700 из них как сотрудников КГБ и ГРУ.
Он получил псевдоним «Hero». С тех пор предатель зачастил «по работе» в военные архивы, где снимал документы своей камерой, благо Варенцов давал ему пропуск в самые секретные закоулки РВСН. Итоги были очень убедительны, как установило КГБ после:
«На Запад он сумел передать 111 плёнок „Минокс“, на которых было отснято 5500 документов общим объёмом в 7650 страниц. По его наводке, если верить опубликованным на Западе документам, „погорели“ 600 советских разведчиков, из них 50 — офицеры ГРУ».
Как вы понимаете, эта информация была очень ценной для ЦРУ. По данным о ракетах и иных видах вооружения американцы поняли, что декларируемого советским руководством паритета с США по вооружениям нет. А ведь на тот момент объективных цифр у Пентагона не было, но был свой «Hero»! В Лэнгли выдохнули — можно прекратить бешеную гонку вооружений.
После завершения шпионской миссии в СССР Пеньковскому обещали гражданство, высокую должность в США или Великобритании с окладом 2000 долларов в месяц и по 1000 долларов за каждый месяц агентурной работы в СССР. Кроме встреч во время командировок в Лондоне у него было двое связных в Москве — «бизнесмен» Гревилл Винн и жена консула Аннет Чизхолм. Оба, конечно, работали на МИ‑6.
Оставлять плёнки о состоянии войск СССР теперь надо было либо лично, либо в тайниках в районе Цветного бульвара, Пушкинской улицы и Арбата или в надгробии поэта Есенина на Ваганьковском кладбище. Пеньковский оставлял плёнки в одном из подъездов под досками или за батареей, а Чизхолм будто бы «поправляла колготы» и забирала нужное. Напоминает современную «индустрию закладок».
Провал случился не по вине Пеньковского. Наш советский агент в Англии, легендарный Джордж Блейк донёс КГБ о Чизхолм. Чекисты установили за дамой наружное наблюдение. Стало известно, что жена консула с завидной регулярностью встречается с неким типом в сером пальто весь 1961 и 1962 год. Стало ясно, что он чекист, ибо легко уходил от «наружки». Наверное, на него бы махнули рукой, но его контакты были очень странными — встречи с американцами, британцами, походы в «Интурист». Его решили не брать, посмотреть, что за «сеть» орудует в Москве. А был он один!
КГБ провело беспрецедентную в практике спецслужб операцию, чтобы уличить врага: по дну Москвы-реки к чердаку в доме предателя, на Гончарной набережной, протянули кабель, управляющий кинокамерой в ящике для цветочной рассады, находившемся на балконе этажом выше квартиры шпиона. С помощью кинокамеры агента удалось заснять в момент, когда он переснимал на подоконнике секретные документы.
Чтобы провести обыск, его одежду обработали раствором, который вызвал сыпь. Пока Пеньковский лежал в больнице, его дом обыскали и нашли плёнки. 22 октября 1962 года, на пике Карибского кризиса, его арестовали.
На суде в мае 1963 года Пеньковский признал вину во всём и на телекамеры рассказывал о визитах в Лондон, о том, как примерял форму США на себя. Процесс был показательным. В зале по спецпропускам присутствовало около 300 «представителей общественности», иностранные наблюдатели не допускались, в советских газетах печатались стенограммы слушаний, изданные затем стотысячным тиражом. 16 мая 1963 года Пеньковского расстреляли, а Винна приговорили к восьми годам.
Так закончилась история предателя. Главу КГБ Серова и маршала Варенцова сняли со своих должностей и понизили в званиях.
Версия вторая. Пеньковский — герой
Как утверждал разведчик Анатолий Максимов, Пеньковский был героем. Его как «крота» внедряли со времён турецкой командировки 1955 года, но ЦРУ испугалось выйти на контакт. После настойчивых попыток он «внедрился» в 1961 году в ряды МИ‑6. Целью «крота» было дезинформирование противника. Прежде всего необходимо было сообщать американцам заниженные цифры по ракетному потенциалу, численности войск, агентов КГБ, ослабить бдительность. Все документы «делались» на Лубянке для «наших западных партнёров».
В частности, обманом были сведения о том, что советские межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) будто бы имеют недостаток — неточную систему прицеливания, и поэтому их невозможно использовать в качестве средства поражения в США. Американцам внушалось, что до политических центров на восточном побережье США наши ракеты не дотягивают.
Примечательно, что несмотря на то, что Пеньковский якобы сдавал агентов КГБ, массовой высылки нашей агентуры из США не было. Более того, те, кого засветили, продолжали работать за рубежом, как, например, морской атташе Евгений Иванов.
Арест и суд были лишь инсценировкой — нужно было убедить ЦРУ, что Пеньковский реальный шпион. Его речь на суде была будто заученной, он сознавался во всём подряд.
Было решено закончить миссию именно так, потому что американцы что-то подозревали. Демонстративность и театральность процесса были лишь красивой дымовой завесой, которая и убедила противника в том, что всё это правда. Расстрела также не было, ведь тело не было показано, Пеньковский с липовыми документами прожил аж до 1995 года под фамилией «Иванов» где-то в глуши, работал в школе.
В результате дезинформации США проиграл в Карибском кризисе и убрал ракеты из Турции. Мы же увезли оружие с Кубы, где оно пробыло всего полгода, так потери были невелики.
Отставку Серова Хрущёв планировал давно, а Варенцов, по его мнению, плохо справлялся со своей работой.
Нам слабо в это верится, но конспирология бывает очень убедительна и даже логична.…
Перебежчик Владимир Резун, более известен нам под псевдонимом «Виктор Суворов», является автором теории «нападения СССР на Германию» в 1941 году. Но кроме этой фантастики он написал весьма любопытные мемуары о службе в разведке под названием «Аквариум».
Мы не знаем, где Суворов услышал эту легенду, может быть, и сам придумал. Но бывший разведчик уверял — Пеньковского сожгли заживо в крематории и показывали плёнку всем, кто приходил на службу в КГБ, чтобы знали, каково это — изменять Родине. Конечно, этого не было. Приговорённых к смертной казни расстреливали в Бутырке, а после кремировали в Донском крематории. О фильме «Сожжение предателя» достоверных данных нет. Зато эту легенду потом любил рассказывать Бродский.
«Пролог»
Виктор Суворов (р. 1947)
Отрывок из книги «Аквариум», Лондон, 1985 год
— Закон у нас простой: вход — рубль, выход — два. Это означает, что вступить в организацию трудно, но выйти из нее ещё труднее. Для всех членов организации предусмотрен только один выход из неё — через трубу. Для одних этот выход — с почётом, для других — с позором, но для всех нас есть только одна труба. Только через неё мы выходим из организации. Вот она, эта труба, — седой указывает мне на огромное, во всю стену, окно, — полюбуйся на неё.
С высоты девятого этажа передо мной открывается панорама огромного пустынного аэродрома, который тянется до горизонта. А если смотреть вниз, то прямо под ногами — лабиринт песчаных дорожек между упругими стенами кустов. Зелень сада и выгоревшая трава аэродрома разделены несокрушимой бетонной стеной с густой паутиной колючей проволоки на белых роликах.
— Вот она, — седой указывает на невысокую, метров в десять, толстую квадратную трубу над плоской смоленой крышей.
Чёрная крыша плывет по зелёным волнам сирени, как плот в океане или как старинный броненосец, низкобортный, с неуклюжей трубой. Над трубой вьётся лёгкий прозрачный дымок.
— Это кто-то покидает организацию?
— Нет, — смеётся седой, — труба — это не только наш выход, труба — источник нашей энергии, труба — хранительница наших секретов. Это просто сейчас жгут секретные документы. Знаешь, лучше сжечь, чем хранить. Спокойнее. Когда кто-то из организации уходит, то дым не такой, дым тогда густой, жирный. Если ты вступишь в организацию, то и ты в один прекрасный день вылетишь в небо через эту трубу. Но сейчас организация дает тебе последнюю возможность отказаться, последнюю возможность подумать о своем выборе. А чтобы у тебя было над чем подумать, я тебе фильм покажу.
Седой нажимает кнопку на пульте и усаживается в кресло рядом со мной. Тяжелые коричневые шторы с легким скрипом закрывают необъятные окна, и тут же на экране без всяких титров и вступлений появляется изображение. Фильм черно-белый, пленка старая и порядочно изношенная. Звука нет, и оттого отчетливее слышно стрекотание киноаппарата.
На экране высокая мрачная комната без окон, напоминающая цех или котельную. Крупным планом — топка с заслонками, похожими на ворота маленькой крепости, и направляющие желоба, которые уходят в топку, как рельсы в тоннель. Возле топки люди в серых халатах. Кочегары. Вот подают гроб. Так вот оно что! Крематорий. Тот самый, наверное, который я только что видел в окне. Люди в халатах поднимают гроб и устанавливают его на направляющие желоба. Заслонки печи плавно расходятся в стороны, гроб слегка подталкивают, и он несет своего неведомого обитателя в бушующее пламя.
А вот крупным планом камера показывает лицо живого человека. Лицо совершенно потное. Жарко у топки. Лицо показывают со всех сторон бесконечно долго. Наконец камера отходит назад, показывая человека полностью. Он не в халате. На нем дорогой черный костюм, правда, совершенно измятый. Галстук на шее скручен в веревку. Человек туго прикручен стальной проволокой к медицинским носилкам, а носилки поставлены к стене на ручки так, чтобы человек мог видеть топку.
Все кочегары вдруг повернулись к привязанному. Это внимание ему, видимо, совсем не понравилось. Он кричит. Он страшно кричит. Звука нет, но я знаю, что от такого крика дребезжат стекла. Четыре кочегара осторожно опускают носилки на пол, потом дружно поднимают их. Привязанный делает невероятное усилие, чтобы воспрепятствовать этому. Титаническое напряжение лица. Вена на лбу вздута так, что готова лопнуть. Но попытка укусить руку кочегара не удалась. Зубы привязанного впиваются в собственную губу, и черная струйка крови бежит по подбородку. Острые у человека зубы, ничего не скажешь. Его тело скручено крепко, но он извивается как пойманная ящерка. Его голова, подчиняясь животному инстинкту, мощными ритмичными ударами бьет о деревянную ручку, помогая телу. Привязанный бьется не за свою жизнь, а за легкую смерть. Его расчет понятен: раскачать носилки и упасть вместе с ними с направляющих желобов на цементный пол. Это будет или легкая смерть, или потеря сознания. А без сознания можно и в печь. Не страшно…
Но кочегары знают своё дело. Они просто придерживают ручки носилок, не давая им раскачиваться. А дотянуться зубами до их рук привязанный не сможет, даже если бы и лопнула его шея.
Говорят, что в самый последний момент своей жизни человек может творить чудеса. Подчиняясь инстинкту самосохранения, все его мышцы, все его сознание и воля, все стремление жить вдруг концентрируются в одном коротком рывке…
И он рванулся! Он рванулся всем телом! Он рванулся так, как рвется лиса из капкана, кусая и обрывая собственную окровавленную лапу.
Он рванулся так, что металлические направляющие желоба задрожали. Он рванулся, ломая собственные кости, разрывая жилы и мышцы. Он рванулся…
Но проволока была прочной.
И вот носилки плавно пошли вперёд. Двери топки разошлись в стороны, озарив белым светом подошвы лакированных, давно не чищенных ботинок. Вот подошвы приближаются к огню. Человек старается согнуть ноги в коленях, чтобы увеличить расстояние между подошвами и бушующим пламенем. Но и это ему не удается. Оператор крупным планом показывает пальцы. Проволока туго впилась в них. Но кончики пальцев этого человека свободны. И вот ими он пытается тормозить свое движение. Кончики пальцев растопырены и напряжены. Если бы хоть что-то попалось на их пути, то человек, несомненно, удержался бы. И вдруг носилки останавливаются у самой топки. Новый персонаж на экране, одетый в халат, как и все кочегары, делает им знак рукой. И, повинуясь его жесту, они снимают носилки с направляющих желобов и вновь устанавливают у стенки на ручки.
В чём дело? Почему задержка?
Ах, вот в чём дело. В зал крематория на низкой тележке вкатывают ещё один гроб. Он уже заколочен. Он великолепен. Он элегантен. Он украшен бахромой и каемочками. Это почётный гроб. Дорогу почётному гробу! Кочегары устанавливают его на направляющие желоба, и вот он пошёл в свой последний путь. Теперь неимоверно долго нужно ждать, пока он сгорит. Нужно ждать и ждать. Нужно быть терпеливым…
А вот теперь, наконец, и очередь привязанного. Носилки вновь на направляющих желобах. И я снова вижу этот беззвучный вопль, который, наверное, способен срывать двери с петель. Я с надеждой вглядываюсь в лицо привязанного. Я пытаюсь найти признаки безумия на его лице. Сумасшедшим легко в этом мире. Но нет таких признаков на красивом мужественном лице. Не испорчено это лицо печатью безумия. Просто человеку не хочется в печку, и он это старается как-то выразить. А как выразишь, кроме крика? Вот он и кричит. К счастью, крик этот не увековечен. Вот лакированные ботинки в огонь пошли. Пошли, чёрт побери. Бушует огонь. Наверное, кислород вдувают. Два первых кочегара отскакивают в стороны, два последних с силой толкают носилки в глубину. Двери топки закрываются, и треск аппарата стихает.
— Он… кто? — я сам не знаю, зачем задаю такой вопрос.
— Он? Полковник. Бывший полковник. Он был в нашей организации. На высоких постах. Он организацию обманывал. За это его из организации исключили. И он ушёл. Такой у нас закон. Силой в организацию мы никого не вовлекаем. Не хочешь — откажись. Но если вступил, то принадлежишь организации полностью. Вместе с ботинками и галстуком… Итак, я даю последнюю возможность отказаться. На размышление одна минута.
Фрагменты судебного процесса над Пеньковским
Процесс показывали по ЦТ, на радио и обсуждали в школе. Воспитательное значение для нации было огромным — на пике Холодной войны всем надо было показать, что мы истребим крамолу. Весь процесс был открытым и все протоколировалось, ничего не утаили. Протоколы суда лежали в библиотеках как яркий артефакт.
Прокурор: О каких ещё возможностях связи шла речь в Лондоне?
Пеньковский: В Лондоне шла речь о поддержании связи через женщину по имени Анна. Ее фамилию, Чизхолм, я уже позже узнал. Я с Анной был познакомлен на одной из встреч во время моего второго приезда в Лондон, и тогда же были обусловлены два места для поддержания связи с нею: в районе Цветного бульвара и в районе Арбата.
…
Прокурор: Подсудимый Пеньковский, какие условия связи с Анной были предложены вам разведчиками?
Пеньковский: Мне было предложено встречаться с нею в обусловленный день. Такими днями были каждая пятница определенных месяцев в 13 часов 00 минут на Арбате, район антикварного магазина, и каждая суббота других условленных месяцев в 16 часов 00 минут на Цветном бульваре, где Анна обычно гуляла с детьми.
При необходимости я должен был посетить в это время указанные районы, не подходя к Анне. Анна, увидев меня, должна следовать за мной на расстоянии, а я по своей инициативе выбрать место для передачи ей материалов. Для этой цели я выбирал в основном подъезды домов в переулках, прилегающих к Арбату или Цветному бульвару.
Я шёл на расстоянии 30 — 40 метров впереди Анны, то есть на расстоянии, позволяющем меня видеть, заходил в тот или иной подъезд и передавал материалы, которые я имел, Анне Чизхолм, заходившей туда вслед за мной, или получал от нее.
…
Прокурор: Интересовались ли иностранные разведки вопросом о советско-китайских отношениях?
Пеньковский: Да, было такое задание — выяснить, каковы сейчас советско-китайские отношения, и, может быть удастся, достать соответствующее письмо ЦК по этому вопросу, но по этому заданию я не имел возможности ничего сделать, хотя и старался.
…
Прокурор: Какие еще кроме тайников виды связи были предложены вам разведчиками?
Пеньковский: Мне был предложен еще один способ связи, которым можно было пользоваться при необходимости и при невозможности использовать уже прежние варианты связи.
Для этого я должен был 21-го числа каждого месяца в 21 час 00 минут прибыть в район гостиницы «Балчуг» и по заранее обусловленному паролю войти в связь со связником для получения через него указаний или для передачи ему шпионских материалов.
Прокурор: Какой был обусловлен пароль?
Пеньковский: Я должен был прогуливаться по набережной с папиросой во рту, а в руке держать книгу или пакет, завернутые в белую бумагу. Очевидно, описание моего внешнего вида должно было быть известно тому, кто придет па связь.
Ко мне должен подойти человек в расстегнутом пальто, также с папиросой во рту, который скажет: «Мистер Алекс, я от ваших двух друзей, которые шлют вам свой большой, большой привет». Подчеркивание дважды «большой, большой» и «от ваших двух друзей» было условленностью.
…
Прокурор: Было ли вам сказано, что если бы сложилась такая необходимость, то американская разведка могла доставить вас в Америку?
Пеньковский: Разговор об этом был в связи с обсуждением вопроса о представлении меня президенту Кеннеди. Они говорили, что за короткое время самолетом меня можно доставить в Америку и вернуть обратно.
Это они сделали бы, если бы была острая необходимость.
…
Председательствующий: Подсудимый Пеньковский, у вас не возникала мысль, что пора явиться с повинной?
Пеньковский: Была такая мысль, но я не довел её до конца.
…
Прокурор: Какие инструкции вы получили об использовании для связи банки из-под порошка «Харпик»?
Пеньковский: В письме было сказано, что на одном из приемов в доме английского дипломата в туалетной комнате будет стоять банка из-под порошка «Харпик». Со стороны днища банки вынимается полая часть, куда можно заложить материалы или же забрать материалы, если они там находятся, после чего следовало банку опять поставить на место, а в последующем она будет заменена настоящим «Харпиком».
…
Прокурор: Расскажите о полученных вами сигнальных открытках.
Пеньковский: Сигнальные открытки в количестве семи штук представляли собой различные виды Москвы. Открытки были многокрасочными.
На открытках с обратной стороны рисунка был написан текст чернилами на английском языке с различным содержанием о времяпрепровождении в Москве и о посещении достопримечательных мест Москвы. Были указаны и различные адреса в Англии, и каждая открытка имела свое условное значение.
…
Прокурор: Расскажите, какие инструкции вы получили от иностранных разведок по приему радиопередач.
Пеньковский: Я получил указание о том, что прием радиошифрограмм будет облегчен путем присылки приставки к приемнику, что передачи будут меняться чаще, раньше передачи радиограмм менялись один — два раза в месяц, а в дальнейшем могут быть через три и пять дней. Вот эти вопросы и были освещены в этих инструкциях.
Прокурор: Какое время было назначено для приема радиотелеграмм?
Пеньковский: Время одно — 24 часа 00 минут.
Прокурор: У вас были позывные?
Пеньковский: Да. Три цифры в течение пяти минут.
Прокурор: Вы помните их?
Пеньковский: Да, один, шесть, три.
…
Прокурор: Подсудимый Пеньковский, сколько в общей сложности фотопленок со шпионскими материалами вы передали английской и американской разведкам за время вашей связи с ними?
Пеньковский: За все это время я передал им 105–106 пленок.
Прокурор: Сколько кадров в каждой пленке?
Пеньковский: В каждой пленке 50 кадров, но я экспонировал не все, а 42 — 46, в зависимости от того, как кончался материал.
Прокурор: В общей сложности сколько кадров вы передали иностранным разведкам?
Пеньковский: Пять тысяч кадров.
(Шум в зале.)
…
Прокурор: Подсудимый Пеньковский, что обещали вам иностранные разведки в качестве вознаграждения за вашу шпионскую деятельность?
Пеньковский: Мне предлагались деньги в рублях. Я говорил, что мне сейчас деньги не нужны, у меня есть достаточно своих накоплений в семье и я никакой нужды в деньгах, а также в валюте в настоящее время не испытываю.
Деньги мне предлагались несколько раз, но я не брал ни копейки. И для меня явилось неожиданностью, когда мне прислали три тысячи рублей в коробке от набора спичек. Из них я купил на сумму 500–600 рублей различные подарки — серебряные чернильницы и т. д. — каждому из разведчиков, часть из этой суммы я потратил на пребывание Гревилла Винна, а две тысячи рублей завернул и возвратил Гревиллу Винну для передачи разведчикам.
…
Прокурор: Какие ещё блага вам обещали иностранные разведки кроме 2 тысяч долларов в месяц?
Пеньковский: Из материальных ценностей больше никакие вопросы не обсуждались. Говорилось о характере и профиле моей работы на Западе.
Прокурор: Какой характер работы вам предлагали, вернее, обещали предложить?
Пеньковский: Работу, связанную с выполнением различных задании разведывательного порядка. Конкретная должность и работа не назывались.
Прокурор: Ведомство называлось?
Пеньковский: Да, говорилось. Центральное ведомство, или в Пентагоне, или в имперском генеральном штабе, в зависимости от выбора, который я мог бы в будущем сделать, подданства Англии или гражданства США, если бы к этому подошел.
Прокурор: И даже воинское звание обещали?
Пеньковский: Поскотьку они знали, что я полковник запаса, то было сказано, что мне будет сохранено звание полковника английской или американской армии. Об этом правильно сказано в обвинительном заключении.
Прокурор: Показывали вам форму одежды полковника английской и американской армий?
Пеньковский: Да, когда я был второй раз в Лондоне, мне показывали форму полковника английских вооруженных сил и форму полковника американских вооруженных сил.
Прокурор: Вы облачались в эти формы?
Пеньковский: Да, я надевал на себя эти мундиры.
Пеньковский: Я не задумывался над тем, какая мне больше понравилась.
Председательствующий: Вы фотографировались в той и другой форме?
Пеньковский: Да, но карточек мне не дали, а что было, о том я и рассказал. Я чистосердечно признался во всём.
…
Прокурор: Вы сознаете всю тяжесть совершенных вами преступлений?
Пеньковский: Я сознаю полностью тяжесть совершенного мною преступления, как самого гнусного и тяжкого преступления из преступлений.
Прокурор: Чем вы объясняете, что встали на путь преступления? Какие ваши личные качества способствовали этому?
Пеньковский: Самые низменные качества, моральный распад, вызванный почти постоянным, ежедневным употреблением спиртных напитков, недовольство своим служебным положением в Комитете: не нравилась работа в иностранном отделе, плюс родимые пятна, которые были ранее, но, может быть, не проявлялись полностью, а в какой-то степени подтачивали, и в трудные минуты получилось наваждение от алкоголя.
Я потерял дорогу, очутился у края пропасти и свалился. Себялюбие, тщеславие, недовольство работой, любовь к легкой жизни привели меня на преступный путь.
Это было действительно так, и оснований никаких нет для того, чтобы оправдать в какой-то степени мое преступление. Моральные низкие качества, полное разложение — я все это признаю.
Несмотря на то что я не принадлежу к числу людей слабого характера, я не смог взять себя в руки и обратиться к своим товарищам за помощью. Я всех товарищей обманул, говорил, что у меня все хорошо, все отлично.
А на самом деле всё было преступно: в душе, в голове и в действиях.
Публикацию подготовил автор телеграм–канала «Cорокин на каждый день» при поддержке редактора рубрики «На чужбине» Климента Таралевича (канал CHUZHBINA).
Слово «рабфак» постепенно уходит из нашего словаря. В последнее десятилетие оно чаще ассоциируется с популярной сатирической музыкальной группой, но не со своим оригинальным значением. Первоначально же «рабочие факультеты» (рабфаки) — это специальные учебные подразделения с ускоренной программой, которые готовили представителей рабочей и крестьянской молодёжи для поступления в университеты и институты.
Рабфаки существовали официально с 1919-го по 1940‑е годы, их число достигло тысячи в начале 1930‑х, а обучалось на них около 350 тысяч человек. Практика подготовительных курсов для рабочих и крестьян была и во второй половине XX века, и слово «рабфак» было их неофициальным синонимом. По-прежнему разного рода курсы для целевых групп — например, для отслуживших в армии — вузовские преподаватели могут по старинке назвать «рабфаками». Однако сегодня это явление уже совсем незаметное.
Как же начиналась история рабфаков? Посмотрим на самый яркий их пример — Рабочий факультет имени Покровского в главном университете страны — Московском университете (МГУ) и проследим его историю от зарождения до ликвидации.
«Рабфаковцы». Художник И. Е. Васильченко. 1971 год
Детище революции
После прихода к власти большевики начали коренные преобразования во всех сферах жизни общества, в том числе в образовании. Но в образовательной среде катастрофически мало были представлены рабочие и крестьяне — те слои населения, которые были социальной опорой новой власти. Это касалось как преподавательского, так и студенческого состава российских вузов. Мало того — среди этого состава было немало тех, кто крайне негативно относился к революции и новым порядкам.
Итак, задача была ясна — быстрыми и радикальными мерами обеспечить преобладание лояльного правительству контингента в университетской среде. Один из рассматриваемых способов — «перевоспитание старых специалистов», переманивание их на свою сторону — претворялся в жизнь, однако не мог полностью реализовать поставленную задачу. Поэтому Наркомат народного просвещения во главе с Анатолием Луначарским с первых же месяцев существования стал разрабатывать проекты реформы высшей школы.
В июле 1918 года Наркомпрос созвал Всероссийское совещание представителей высших учебных заведений по реформе высшей школы. 2 августа благодаря его работе Совнарком РСФСР издал декрет «О правилах приёма в высшие учебные заведения». Согласно нему, любое лицо не младше 16 лет, вне зависимости от пола и гражданства, может стать слушателем любого высшего учебного заведения без предоставления документов о среднем образовании. Одновременно с этим декретом, в тот же день, было издано постановление «О преимущественном приёме в высшие учебные заведения представителей пролетариата и беднейшего крестьянства». Нарушение постановления каралось сдачей под революционный трибунал.
Рабфак идёт. Художник Борис Иогансон. 1928 год
Таким образом, социальное происхождение стало единственным определяющим фактором при приёме в вуз, а уровень образования, пусть он даже и отсутствовал, значения не имел. Результат был предсказуем: в университеты хлынули потоки новых студентов, но к высокому уровню учебных требований они были не готовы. Ректор Московского университета Михаил Новиков вспоминал:
«Большинство вновь поступивших, не будучи допускаемо к семинарским и практическим занятиям, чувствовало себя в роли посторонних посетителей университета, притом недостаточно подготовленных… Вскоре началось фактическое отпадение этих чуждых университету элементов, и после непродолжительного наводнения студенческие кадры вновь вступили в свои нормальные берега».
Любопытно, что даже лояльная большевикам профессура стала задумываться о необходимости подготовки новых социальных слоёв к поступлению в вузы. Об этом рассуждал профессор Павел Штернберг, астроном и большевик, на заседании Государственной комиссии по просвещению 20 апреля 1918 года, предложив создать подготовительные курсы для рабочих. Инициативу поддерживали студенты-коммунисты: в Московском институте народного хозяйства (ныне Российский экономический университет имени Плеханова, «Плешка») 2 февраля 1919 года был создан первый в стране рабфак при активном участии местных студентов и рабочих Замоскворечья.
Институт народного хозяйства имени Карла Маркса, где был создан первый рабфак
Начало
Впрочем, «рабфак имени Артёма» (так назвали тот самых первый рабфак по имени участвующего в нём рабочего) был низовой самодеятельностью. Ещё до его появления Наркомпрос приказал открыть в Москве 13 курсов по подготовке рабочих и крестьян в высшие школы. Все они были автономными учреждениями, не связанными с конкретными вузами — все, кроме одного. Единственным вузовским рабфаком стали курсы при 1‑м Московском Государственном университете, бывшем Императорском Московском университете и будущем МГУ. Подготовительные курсы при 1‑м МГУ были открыты 16 января 1919 года — раньше, чем «рабфак имени Артёма». Но, в связи с тем, что название «рабфак» для курсов 1‑го МГУ тогда ещё не использовалось, почётное звание первого так и осталось за учреждением при Московском институте народного хозяйства.
Длительность обучения на курсах при 1‑м МГУ, в зависимости от предварительной подготовки, составляла 1–2 года. На них записалось около 300 рабочих, которые в это же время были заняты в производстве — именно поэтому на Подготовительных курсах существовало только вечернее отделение.
В том же 1919 году московский опыт было решено распространить повсеместно. 11 сентября Наркомпрос издал постановление «Об организации рабочих факультетов при университетах». Термин «рабочий факультет» стал официальным, под ним подразумевались «подготовительные курсы, как автономные учебно-вспомогательные учреждения, имеющие целью подготовку в кратчайший срок рабочих и крестьян в высшую школу». Курсы 1‑го МГУ, согласно постановлению, признавались рабочим факультетом.
Автономность рабфаков подразумевала, что они должны были находиться в непосредственном ведении Отдела высшей школы Наркомпроса, именно этот отдел утверждал президиум рабфака и финансировал факультет. В постановлении также прописывались и такие права рабфака, как «представительство во всех коллективах и президиумах высшего учебного заведения», право пользования всем имуществом и помещениями вуза, в состав которого он входил, право самостоятельно приглашать преподавательский состав. Так сложилась парадоксальная ситуация, когда администрация вуза не имела практически никаких рычагов давления на факультет, притом что рабфак считался частью вуза и влиял на организацию его учебно-научной и общественной жизни.
Фотография Первого Московского государственного университета в 1930 году
Первоначально рабочий факультет 1‑го МГУ состоял из двух отделений — физико-математического и естественного, и на нём было только вечернее отделение (дневное было открыто в начале 1920 года). Торжественное открытие факультета с оркестровым исполнением «Интернационала» состоялось 8 октября в здании историко-филологического корпуса. В числе прочих на нём выступил заместитель наркома просвещения, известный историк-марксист Михаил Покровский, имя которого было впоследствии, в декабре 1920 года, присвоено факультету. Он сказал:
«Видеть рабочего в высшей школе было главной целью моей работы в Народном комиссариате по просвещению. Теперь я вижу осуществление моей заветной мечты. Мы получим пролетария-студента, а затем профессора, и я надеюсь, что таких примеров я увижу десятки, сотни и тысячи».
Конфронтация
Надежда Крупская, в годы Гражданской войны член Государственной комиссии по просвещению, писала:
«Вспоминается, как привели раз в Наркомпрос парня, крестьянина-бедняка, который не знал даже, что существует на свете какой-то Наркомпрос, а, добравшись до Москвы, разыскал памятник Ломоносову и сел у его подножья, надеясь, что его кто-нибудь там увидит и отведёт куда надо. Пара студентов обратила на него внимание, узнала, в чём дело, и привела в Наркомпрос. Парня устроили на рабфак».
Конечно, на практике устройство на рабфак было гораздо более обыденной практикой, без романтики в духе Ломоносова. Рабочие и крестьяне попадали на рабфак путём откомандирования партийными, комсомольскими и профсоюзными организациями, а также региональными исполкомами партии — скажем, за 1920–1921 годы наиболее многочисленные группы рабочих были откомандированы на рабфак Московского университета от Союза металлистов, а также от союзов строительных рабочих, железнодорожного и водного транспорта и текстильщиков.
Занятие на Рабфаке имени Покровского в МГУ. 1920 год
Замена вступительных испытаний на фактическое назначение студентов из трудовых и партийных организаций поставило под удар качество высшего образования. Руководство Московского университета встало перед проблемой: как сохранить приемлемый образовательный уровень поступающих в университет? Ведь для рабфаковцев приходилось снижать уровень преподавания, они не могли усвоить старые учебные программы. Университет сначала попытался создать собственные подготовительные курсы, которые бы не подпадали под прямой контроль наркомата, и постепенно вытеснить рабфак из своего учебного пространства, но в Наркомпросе в подобной идее заподозрили «контрреволюционность» и распустили эти курсы.
Нельзя сказать, что отношение старой профессуры к новому социальному явлению было целиком и полностью враждебным. Анатолий Луначарский писал об этом следующее:
«Некоторые профессора с самого начала стали отмечать не без удивления значительные успехи рабфаковцев и их „в общем“ приемлемость, когда первые окончившие рабфаковцы оказались на вузовских скамьях. Но такие профессора далеко не составляли большинства. Нельзя клепать в этом отношении целиком на профессуру. Если кто из профессоров по самому своему классовому или кастовому духу возражал против рабфаковцев, то другие просто искренно недоумевали — как будут вести они свой курс при тех многочисленных пробелах, которые сказывались в подготовке рабфаковцев».
Были даже университетские преподаватели, которые внесли собственные нововведения в рабфак: группа химиков МГУ, включавшая Николая Зелинского, Ивана Каблукова и других известных специалистов, организовала на рабфаке химическое отделение.
Однако доверие усложнялось имущественным вопросом. Рабфак «привязали» к МГУ с правом пользоваться тем имуществом, каким он захочет, вне зависимости от позиции Правления университета. Причём многие большевики считали это право таким естественным, что их искренне удивляло встречное сопротивление. Известный советский деятель Андрей Вышинский, в начале 1920‑х годов преподаватель МГУ, вспоминал:
«Это было время, когда наблюдались многочисленные случаи, когда для рабфаковцев не „хватало“ вдруг аудиторий, столов, скамеек, электрических лампочек, мела для классной доски… Приходилось вести настоящую гражданскую войну за каждую — и это в самом буквальном смысле этого слова — пядь земли, за каждый метр территории того учебного заведения, при котором организовывался рабфак».
Студенты рабфака. Ярославль. 1930‑е годы
Поступление в университет расценивалось частью рабфаковцев как своего рода его завоевание, подчас грабительского характера, а внутренний регламент и устоявшиеся порядки не принимались во внимание. Декан физико-математического факультета Всеволод Стратонов отмечал:
«Молодёжь этого привилегированного классового учебного заведения безвозбранно распоряжалась в „новом“ здании университета, точно в завоёванной стране. Рабфаковцы силой захватывали понравившиеся им аудитории, не считаясь ни со своей фактической потребностью, ни с тем, что таким произволом нарушалось — а иногда и делалось вовсе невозможным — правильное преподавание на основном факультете. Под натиском этой самовольной молодёжи, профессорам приходилось кочевать из аудитории в аудиторию, иногда из здания в здание, меняя часы лекций и растеривая по этой причине слушателей».
Когда Стратонов пожаловался на «бесчинства» рабфаковцев на заседании Совнаркома и попросил принять меры, Покровский назвал эти случаи «озорством». Наркомпрос не только закрывал глаза на такое «озорство», но и поощрял рабфаковцев: в сентябре 1920 года их паёк был приравнен к красноармейскому трудовому пайку, с 1922 года рабфаковцы обеспечивались стипендией в виде денег, продуктов и обмундирования, около 900 рабфаковцев, нуждающихся в жилье, обеспечивались общежитием.
Росло и число учащихся на рабфаке. В 1919 году на подготовительные курсы было подано около 300 заявлений от рабочих, в 1920 году на рабфаке обучалось 1446 человек, а в 1921 году — 2185 человек. Другие рабфаки уступали МГУ: в это же время в Пречистенском рабфаке числилось 1344 студента, а в том самом «рабфаке имени Артёма» — 933. Впрочем, осознавая, что резкая смена поколений ударит по качеству образования, советская власть не настаивала на преобладании рабфаковцев в университете, и потому даже в 1921 году «мелкобуржуазные элементы» составляли большинство учащихся.
Эксперимент по внедрению рабфаков в 1921–1922 годах был признан удачным как на I Всероссийском съезде рабочих факультетов, так и на более высоком уровне — X Всероссийском съезде Советов, который постановил «всячески и всемерно развивать и укреплять» деятельность рабфаков. В стране тем временем завершалась Гражданская война, и можно было гораздо больше внимания уделять мирным задачам — в том числе образованию.
Рабфаковка. Художник Николай Смолин. 1930 год
Реорганизация
В феврале 1922 года на рабфаке МГУ начинается проверка социального состава студентов. Комиссия по чистке состояла из представителей местных партийной и комсомольской ячеек, а также представителей профсоюзных организаций. Исключению из рабфака подверглись лица, не имевшие годового производственного стажа, и лица «чуждого социального происхождения». Данная акция была логическим следствием подавления оппозиционных настроений среди преподавательского состава и связанной с ним ликвидацией университетской автономии — яркий представитель старой администрации, ректор Михаил Новиков, покинул университета в 1920 году, а впоследствии попал на «философский пароход».
Сравнительная характеристика «Положения о рабочих факультетах», утверждённого СНК РСФСР 18 февраля 1924 года, и аналогичного постановления 1919 года говорит о новых задачах, которые Наркомпрос ставил теперь перед рабфаками. В 1919 году власть задумывалась в первую очередь над тем, как «вырвать» образование из рук «буржуазных» элементов, обеспечить господство новых социальных слоёв — революционный натиск, в том числе в форме «озорства», мог только приветствоваться. Через пять лет гораздо больше внимания в Положении уделялось регламентации приёма студентов на рабфак и порядка обучения.
Продолжительность обучения по новым правилам должна была составлять четыре года, на всех рабфаках устанавливалось два уклона — технический и общественно-экономический, возраст поступающих должен быть не менее 18 лет, а стаж в производстве — не менее трёх лет. Но что самое важное — в Положении впервые законодательно прописывалась необходимость оценки знаний:
«Уровень познаний, необходимых для поступления на рабочий факультет и подробности приёма регулируются особой инструкцией, издаваемой управлением профессионального образования».
За 1920‑е годы образовательный уровень как студентов, так и абитуриентов рабфака явно улучшился. В 1923–1928 годы 35590 учащихся вузов СССР (27% от общего числа) были выпускниками рабфаков. Что касается рабфака МГУ, то успеваемость студентов Московского университета, вышедших с рабфака, в течение 1920‑х годов практически сравнялась с успеваемостью остальных студентов, а на медфаке и вовсе была выше других категорий.
Студенты рабфака МГУ. 1936 год
Такой результат был связан с усилением образовательных требований. С 1922 года преподавателями и администрацией рабфака начали разрабатываться единые учебные программы. Эпоха хаотичной проверки знаний «бригадными» методами прошла и уступало место экзаменам. Росли также требования к квалификациям преподавателей рабфака, и в 1926 году в Москве были созданы курсы по их переподготовке. К концу 1920‑х годов рабфак МГУ был разделён уже на четыре уклона: технический, естественный, общественный и педагогический.
Общественная жизнь рабфаковцев становилась разнообразнее. В июне 1923 года в Московском университете стала выпускаться газета рабочего факультета «Рабфаковец». Рабочие силы студентов рабфака использовались во время летних каникул для политико-просветительской работы в деревне: рабфаковцы организовывали в сельской местности работу комсомольских ячеек и сельских клубов, помогали подъёму сельского хозяйства. Также группы рабфаковцев нередко брали шефство над фабричными общественно-политическими кружками и типографиями.
Были и отдельные общественные кампании. В 1928 году рабочий факультет оказал значительную поддержку коллективу МГУ в работе по ликвидации неграмотности в Хамовническом районе Москвы. Рабфак выделил для этой работы 350 студентов, которые совместно со студентами других факультетов обучили до двух тысяч неграмотных. После начала «великого перелома» в сельской политике рабфаковцы из МГУ активно участвовали в хлебозаготовках 1929–1930 годов, вели пропагандистскую работу в деревне в рамках политики коллективизации.
Ликвидация
Все перечисленные выше элементы обыденной студенческой жизни 1920‑х годов уже не были похожи на хаотичную осаду пролетариатом стен старого университета. Теперь сами университеты — и МГУ не исключение — были пролетарскими. А после политики ликбеза и подъёма образовательного уровня в школах потребность в «костыле» для рабочей молодёжи уже не была столь сильной.
На лекции в МГУ. Фотограф Иван Шагин. 1934 год
19 сентября 1932 года ЦИК СССР издал постановление «Об учебных программах и режиме в высшей школе и техникумах», согласно которому вводились вступительные испытания для всех поступающих по ряду предметов (математике, химии, физике, родному языку и обществоведению). Кроме этого, постановление предусматривало укрепление университетов, и тем самым сводило на нет все попытки по разделению МГУ на ряд независимых институтов.
В 1935 году другим постановлением ЦИК и СНК СССР были отменены все установленные ранее ограничения по приёму в вузы, связанные с социальным происхождением. Таким образом, ликвидировалось и привычное для послереволюционных лет разделение на привилегированных пролетариев и «бывших» — по крайней мере, формально. Существование отдельных рабочих факультетов тем самым теряло смысл.
В сентябре 1937 года ЦК ВКП(б) выпустило постановление «О рабфаках». Отмечая положительные итоги деятельности рабфаков, «ЦК признаёт необходимым, чтобы Совнарком и Наркомпрос РСФСР приняли необходимые меры к укреплению сети рабфаков и к дальнейшему улучшению постановки в них учебного дела». Но одновременно в этом же году приказом Наркомпроса Рабочий факультет МГУ был закрыт. Противоречие? Отнюдь нет. Ликвидация сети полноценных рабфаков растянулась на несколько лет, вплоть до конца 1940‑х годов, но главный вуз страны уже был готов самостоятельно отбирать «лучших из лучших», формируя интеллектуальную элиту советского государства.
Вузовцы. Художник Константин Юон. 1929 год На картине можно увидеть т.н. Казаковский корпус МГУ — до строительства комплекса на Ленинских горах главное здание Московского университета
«Отмирание» рабочего факультета МГУ — одна из главных черт последних лет его истории. Это не кризис и не упадок, а именно потеря значимости его основных функций. Поэтому, скажем, можно наблюдать активное развитие на рабфаке общественной жизни, в которой рабфаковцы принимали участие наравне с остальным университетским коллективом. Разница между рабфаковцами и другими студентами стёрлась к тому времени окончательно.
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
