В нача­ле XX века газе­ты ста­ли глав­ным источ­ни­ком инфор­ма­ции для жите­лей Рос­сий­ской импе­рии. В стране рос­ла гра­мот­ность, вме­сте с ней ширил­ся и ста­но­вил­ся более раз­но­род­ным круг чита­те­лей прес­сы. Газе­ту любой направ­лен­но­сти мож­но было полу­чить по под­пис­ке или купить в киос­ке. Лите­ра­тур­ные изда­тель­ства, пред­при­ни­ма­те­ли, поли­ти­че­ские орга­ни­за­ции, бан­ки и бир­жи исполь­зо­ва­ли пери­о­ди­че­скую печать для того, что­бы доне­сти до ауди­то­рии важ­ные ново­сти, рас­про­стра­нить свои идеи, при­об­ре­сти авто­ри­тет в обще­стве и зара­бо­тать на рекламе.

О глав­ных медиа­маг­на­тах, рабо­те редак­ций и содер­жа­нии попу­ляр­ных газет Рос­сии нача­ла XX века — в мате­ри­а­ле Сер­гея Лунёва.

На рубе­же XIX–XX веков чте­ние газе­ты в Рос­сий­ской импе­рии пре­вра­ти­лось в обя­за­тель­ное еже­днев­ное заня­тие для горо­жан и рас­про­стра­ня­лось в деревне. К при­выч­ным фигу­рам чита­те­лей газе­ты — чинов­ни­ка, интел­ли­ген­та, куп­ца — доба­ви­лись рабо­чие, город­ские низы и наи­бо­лее гра­мот­ные кре­стьяне. Бла­го­да­ря новост­ным изда­ни­ям жите­ли импе­рии опе­ра­тив­но узна­ва­ли о ходе Рус­ско-япон­ской вой­ны и Пер­вой рус­ской рево­лю­ции 1905–1907 годов.

Зна­чи­тель­ный импульс к раз­ви­тию пери­о­ди­че­ской печа­ти при­дал импе­ра­тор­ский указ «О вре­мен­ных пра­ви­лах о по­вре­мен­ных из­да­ни­ях» 1905 года. Доку­мент отме­нял пред­ва­ри­тель­ную цен­зу­ру каж­до­го газет­но­го номе­ра и пере­во­дил «ответ­ствен­ность за пре­ступ­ные дея­ния в печа­ти» из адми­ни­стра­тив­ной в судеб­ную плос­кость. Теперь коми­тет по делам печа­ти дол­жен был тща­тель­но обос­но­вать взыс­ка­ния, а изда­ния мог­ли оспо­рить его дово­ды. Тюрем­ные сро­ки для сотруд­ни­ков редак­ций и ценз для изда­те­лей сохра­ня­лись, но изда­ния мож­но было откры­вать явоч­ным порядком.

Изме­не­ния зако­но­да­тель­ства, упро­ща­ю­щие дея­тель­ность прес­сы, были ито­гом заба­сто­вок и рас­про­стра­не­ния рево­лю­ци­он­ной печа­ти, кото­рая дей­ство­ва­ла без огляд­ки на цен­зу­ру. Депу­та­ты Госу­дар­ствен­ной думы, воз­ник­шей в резуль­та­те октябрь­ско­го мани­фе­ста 1905 года, участ­во­ва­ли в дея­тель­но­сти прес­сы на раз­ных уров­нях — как изда­те­ли, авто­ры ста­тей, герои пуб­ли­ка­ций. Каж­дая поли­ти­че­ская пар­тия стре­ми­лась выпус­кать регу­ляр­ную газе­ту. На пери­о­ди­ку силь­но вли­я­ли бан­ки и про­мыш­лен­ни­ки. Газет­ное дело на рубе­же XIX–XX веков пере­жи­ва­ло бум, все­сто­ронне про­ни­кая в обще­ствен­ную повседневность.

К нача­лу Пер­вой миро­вой вой­ны систе­ма пери­о­ди­че­ской печа­ти в Рос­сий­ской импе­рии име­ла уни­каль­ную спе­ци­фи­ку. Газе­ты всё боль­ше отда­ля­лись от «тол­стых жур­на­лов» и обособ­ля­лись в отдель­ную про­фес­си­о­наль­ную отрасль, где важ­ное зна­че­ние име­ли быст­ро­та, тех­но­ло­гич­ность и доступ­ность. Газе­ты от жур­на­лов отли­ча­ли фор­мат, высо­кие тира­жи и регу­ляр­ность выхо­да, отсут­ствие облож­ки, более низ­кое каче­ство бума­ги, вёрст­ка с деле­ни­ем на мно­го­чис­лен­ные посто­ян­ные руб­ри­ки, при­зем­лён­ная и раз­но­сто­рон­няя тема­ти­ка со сме­ше­ни­ем жан­ров и обя­за­тель­ным спра­воч­ным отде­лом, при­о­ри­тет хро­ни­ки над пуб­ли­ци­сти­кой. Со вто­рой поло­ви­ны XIX века шло поле­ми­че­ское про­ти­во­по­став­ле­ние газет и «тол­стых жур­на­лов». Работ­ни­ки вдум­чи­вых «тол­стых жур­на­лов» обла­да­ли гораз­до боль­шим авто­ри­те­том в сре­де интел­ли­ген­ции. Газе­ты были гораз­до гиб­че в реа­ги­ро­ва­нии на про­ис­хо­дя­щие собы­тия и охва­ты­ва­ли более широ­кий диа­па­зон тем. В 1896 году ано­ним­ный пуб­ли­цист опи­сы­вал типич­ный газет­ный номер:

«При одном поверх­ност­ном осмот­ре пер­во­го попав­ше­го­ся на гла­за нуме­ра газе­ты вид­но, что он каче­ством сво­е­го мате­ри­а­ла и его рас­пре­де­ле­ни­ем пре­крас­но иллю­стри­ру­ет совре­мен­ную жизнь, имен­но: мас­сою отры­воч­ных фак­тов, их пол­ною бес­связ­но­стью; это какой-то ката­лог, в кото­ром кни­ги по все­воз­мож­ным отрас­лям зна­ния рас­по­ло­же­ны по алфа­ви­ту; это калей­до­скоп, где без вся­ко­го пла­на и поряд­ка пере­ме­ша­ны пред­ме­ты всех родов и раз­но­об­раз­ней­ших кра­сок» [1].

Боль­шин­ство газет выхо­ди­ло с утра, мень­ше были рас­про­стра­не­ны вечер­ние выпус­ки газет. В тече­ние дня в слу­чае осо­бо резо­нанс­ных собы­тий мог­ли выхо­дить «экс­трен­ные добав­ле­ния» и вне­оче­ред­ные выпус­ки изданий.

Пери­о­ди­че­ская печать спе­ци­а­ли­зи­ро­ва­лась и мог­ла рабо­тать для опре­де­лён­ной нише­вой ауди­то­рии. Газе­ты выпус­ка­ли госу­дар­ствен­ные ведом­ства и гене­рал-губер­на­тор­ства, бир­жи, лите­ра­тур­ные изда­тель­ства, бан­ки, поли­ти­че­ские орга­ни­за­ции и част­ные лица, кото­рые стре­ми­лись зара­бо­тать на амби­ци­оз­ном тру­до­ём­ком деле.

«Повре­мен­ные изда­ния» покры­ва­ли боль­шин­ство инфор­ма­ци­он­ных и досу­го­вых запро­сов рус­ско­го обще­ства нача­ла XX века. Газе­ты име­ли более дело­вой харак­тер, неже­ли жур­на­лы. По Рос­сий­ской импе­рии ещё с 1838 года суще­ство­ва­ла сет­ка пра­ви­тель­ствен­ных «губерн­ских ведо­мо­стей», выпус­ка­е­мых мест­ной адми­ни­стра­ци­ей газет. «Санкт-Петер­бург­ские ведо­мо­сти» и «Мос­ков­ские ведо­мо­сти», при­креп­лён­ные к Ака­де­мии наук и Мос­ков­ско­му уни­вер­си­те­ту соот­вет­ствен­но [2], сда­ва­лись в арен­ду част­ным изда­те­лям и сли­лись с общей мас­сой периодики.

Сфор­ми­ро­вал­ся тип инфор­ма­ци­он­ной «уни­вер­саль­ной» газе­ты, кото­рая пред­став­ля­ла собой слож­ное мно­го­сту­пен­ча­тое пред­при­я­тие, рабо­та­ю­щее на мас­со­вую ауди­то­рию. Инфор­ма­ци­он­ная газе­та под­раз­де­ля­лась на «боль­шую» и «малую» прессу.

«Боль­шие» газе­ты писа­ли о меж­ду­на­род­ной поли­ти­ке, рецен­зи­ро­ва­ли теат­раль­ные пре­мье­ры, пуб­ли­ко­ва­ли очер­ки и сти­хо­тво­ре­ния, при­во­ди­ли бир­же­вые свод­ки, ори­ен­ти­ру­ясь на более обра­зо­ван­ную ауди­то­рию. Наи­бо­лее авто­ри­тет­ны­ми газе­та­ми нача­ла XX века счи­та­лись «Рус­ское сло­во», петер­бург­ское «Новое вре­мя», интел­ли­гент­ские «Рус­ские ведо­мо­сти» и дело­вые «Бир­же­вые ведомости».

«Малая» прес­са рас­счи­ты­ва­ла на город­ско­го обы­ва­те­ля из низов, тяго­те­ю­ще­го к сен­са­ци­ям, кри­ми­наль­ной хро­ни­ке, мест­ным ново­стям и буль­вар­ным рома­нам. К дан­ной кате­го­рии отно­си­лись изда­ния «Газе­та-копей­ка», «Петер­бург­ский листок», «Мос­ков­ский листок» и «Одес­ский листок». Аль­тер­на­ти­вой этим изда­ни­ям ста­ла легаль­ная печать для рабо­чих, в основ­ном сосре­до­то­чен­ная в руках групп внут­ри РСДРП: «Прав­да», «Луч», «Нев­ская звез­да». Рабо­чие газе­ты име­ли поли­ти­зи­ро­ван­ный харак­тер пода­чи инфор­ма­ции и актив­но вовле­ка­ли в свою дея­тель­ность читателей.

Всплеск газет­но­го дела свя­зан с тех­но­ло­ги­че­ски­ми ново­вве­де­ни­я­ми рубе­жа XIX–XX веков. Пери­о­ди­че­ская печать зави­се­ла от рабо­ты почты, теле­гра­фа, меж­ду­го­род­но­го теле­фо­на, желез­ных дорог [3]. В Рос­сий­ской импе­рии про­ис­хо­дил капи­та­ли­сти­че­ский пере­ход, при кото­ром осо­бо дина­мич­но раз­ви­ва­лась систе­ма ком­му­ни­ка­ций. Влас Михай­ло­вич Доро­ше­вич, главред самой попу­ляр­ной газе­ты сво­е­го вре­ме­ни, «Рус­ско­го сло­ва», опи­сы­вал эво­лю­цию средств пере­да­чи информации:

«Поч­та заме­не­на теле­грам­мой. Для боль­шей ско­ро­сти — сроч­ной. Но и сроч­ная теле­грам­ма — это недо­ста­точ­но быст­ро. Из всех горо­дов, с кото­ры­ми Москва соеди­не­на теле­фо­на­ми, изве­стия полу­ча­ют­ся по теле­фо­ну. И теле­грам­ма заме­ня­ет­ся теле­фо­но­грам­мой» [4].

Про­мыш­лен­ность нуж­да­лась в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции, а тор­гов­ля — в кана­лах рас­про­стра­не­ния и уве­ли­че­нии сбы­та, тем самым под­пи­ты­вая инду­стрию пери­о­ди­че­ской печа­ти. Иссле­до­ва­тель прес­сы Эду­ард Васи­лье­вич Летен­ков писал:

«Без пре­уве­ли­че­ния мож­но ска­зать, что за овла­де­ние печа­тью боро­лись все без исклю­че­ния пред­при­ни­ма­те­ли: и саха­ро­за­вод­чи­ки, и зер­но­тор­гов­цы, пред­ста­ви­те­ли и метал­лур­ги­че­ской про­мыш­лен­но­сти, и тек­стиль­ной и т. д.» [5]

На 1913 год по Рос­сий­ской импе­рии учте­но 1158 газет (для срав­не­ния: в 1908 году — 794 газе­ты [6]). Глав­ны­ми газет­ны­ми цен­тра­ми ста­ли Санкт-Петер­бург, Москва и Вар­ша­ва, где были заре­ги­стри­ро­ва­ны 119, 59 и 56 изда­ний соот­вет­ствен­но. Горо­да, где нака­нуне Пер­вой миро­вой вой­ны по Рос­сий­ской импе­рии офи­ци­аль­но изда­ва­лось более деся­ти наиме­но­ва­ний газет: в Одес­се — 38 газет, в Риге — 36, в Тифли­се — 28, в Виль­но — 25, в Реве­ле — 22, в Кие­ве 19, в Ниж­нем Нов­го­ро­де — 15, в Иркут­ске — 15, в Лод­зе — 14, в Баку — 13, в Ека­те­ри­но­сла­ве — 13, в Каза­ни — 13, в Киши­нё­ве — 12, в Кута­и­си — 12, в Сара­то­ве — 12, в Харь­ко­ве — 12, в Орен­бур­ге — 10 [7].

Тира­жи были неве­ли­ки. До Пер­вой миро­вой вой­ны ни одна газе­та не смог­ла пре­одо­леть отмет­ку в пол­мил­ли­о­на экзем­пля­ров одно­го номе­ра. Самый боль­шой тираж име­ло выхо­див­шее в Москве «Рус­ское сло­во» — более 300 тысяч копий в 1913 году. В силу удоб­но­го гео­гра­фи­че­ско­го рас­по­ло­же­ния газе­ты Моск­вы шире и быст­рее рас­про­стра­ня­лись по Рос­сии. Утрен­ние выпус­ки газет Пер­во­пре­столь­ной достав­ля­лись в горо­да вро­де Ряза­ни и Яро­слав­ля к полу­дню [8]. Тираж вли­я­тель­но­го сто­лич­но­го «Ново­го вре­ме­ни», осо­бо близ­ко­го к выс­ше­му цар­ско­му чинов­ни­че­ству, состав­лял от 80 до 200 тысяч экзем­пля­ров в зави­си­мо­сти от номе­ра в 1913 году.

Пери­о­ди­ка тяго­те­ла к жел­тизне и ком­мер­ци­а­ли­за­ции, появ­ля­лись и попу­ля­ри­зи­ро­ва­лись таб­ло­и­ды, воз­ник­ло про­ти­во­по­став­ле­ние пери­о­ди­че­ской печа­ти 1900‑х, став­шей дви­га­те­лем Пер­вой рус­ской рево­лю­ции, апо­ли­тич­ным газе­там 1910‑х, стре­мив­шим­ся к сен­са­ци­он­но­сти и массовости.

Газетные магнаты и их издания

«…Газет­ное изда­тель­ство в послед­ние 25 лет цар­ско­го режи­ма дер­жа­лось на трёх китах: Суво­рине, Сытине и Про­п­пе­ре…» [9] — отме­чал про­сла­вив­ший­ся под псев­до­ни­мом Баян пуб­ли­цист Иосиф Колыш­ко, сотруд­ни­чав­ший с «Рус­ским сло­вом», «Бир­же­вы­ми ведо­мо­стя­ми» и «Граж­да­ни­ном». Био­гра­фии каж­до­го из «трёх китов» пред­став­ля­ют уни­каль­ные, непо­хо­жие друг на дру­га исто­рии успеха.

Дво­ря­нин во вто­ром поко­ле­нии Алек­сей Суво­рин не состо­ял­ся как офи­цер и учи­тель, но реа­ли­зо­вал себя в жур­на­ли­сти­ке. Алек­сей Сер­ге­е­вич, друг Фёдо­ра Досто­ев­ско­го, сде­лал себе имя как редак­тор, кор­ре­спон­дент, теат­раль­ный кри­тик и пуб­ли­цист в 1860‑е. В 1876 году он начал изда­вать соб­ствен­ную газе­ту «Новое вре­мя», выку­пив суще­ство­вав­шее с сере­ди­ны 1860‑х петер­бург­ское изда­ние. «Новое вре­мя» пре­вра­ти­лось в первую мас­со­вую газе­ту Рос­сий­ской импе­рии, а Суво­рин — в успеш­но­го пред­при­ни­ма­те­ля. Алек­сей Сер­ге­е­вич вёл посто­ян­ную руб­ри­ку «Малень­кие пись­ма» и редак­ти­ро­вал газе­ту. Вокруг изда­ния вырос пол­но­цен­ный ком­плекс пред­при­я­тий: изда­тель­ство, типо­гра­фия с про­фес­си­о­наль­ной шко­лой и контр­агент­ство, кото­рое арен­до­ва­ло на кон­цес­си­он­ных нача­лах на момент 1913 года поряд­ка 600 киос­ков на желез­но­до­рож­ных стан­ци­ях, паро­хо­дах и курор­тах [10].

В 1890—1900‑е годы «Новое вре­мя» пере­жи­ва­ло пик сво­е­го вли­я­ния. Газе­ту читал импе­ра­тор Нико­лай II. Род­ной брат сотруд­ни­ка «Ново­го вре­ме­ни» Алек­сандра Сто­лы­пи­на — Пред­се­да­тель Сове­та мини­стров Рос­сий­ской импе­рии в 1906—1911 годов Пётр Арка­дье­вич Сто­лы­пин. Газе­ту суб­си­ди­ро­ва­ло госу­дар­ство. Изда­ние име­ло при­ви­ле­гии, бли­зо­стью к вла­сти поль­зо­ва­лись наи­бо­лее ушлые работ­ни­ки. По утвер­жде­ни­ям исто­ри­ка прес­сы Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча Боха­но­ва, «почти все вид­ные сотруд­ни­ки ново­вре­мен­ской редак­ции были заме­ша­ны в раз­лич­ных финан­со­во-бир­же­вых спе­ку­ля­ци­ях, а неко­то­рые вошли даже в состав прав­ле­ний бан­ков» [11].

Несмот­ря на ста­тус фак­ти­че­ски глав­но­го печат­но­го орга­на «тре­тье­и­юнь­ской монар­хии», фак­ти­че­ско­го офи­ци­о­за, «Новое вре­мя» мно­жи­ло дол­ги. В 1905 году Суво­рин-стар­ший отстра­нил­ся от руко­вод­ства пред­при­я­ти­ем, пере­до­ве­рив газе­ту сыну Миха­и­лу и раз­ру­гав­шись с дру­гим сыном Алексеем.

Огром­ная газе­та управ­ля­лась как семей­ное пред­при­я­тие, Суво­ри­ны рас­по­ря­жа­ют­ся кас­сой «Ново­го вре­ме­ни» как соб­ствен­ным кошель­ком. В 1911 году на базе фир­мы Суво­ри­на было орга­ни­зо­ва­но акци­о­нер­ное обще­ство «Това­ри­ще­ство А. С. Суво­ри­на „Новое вре­мя“». Для потен­ци­аль­ных поку­па­те­лей акций «Това­ри­ще­ства» суще­ство­вал ряд тре­бо­ва­ний и огра­ни­че­ний. 600 паёв было рас­пре­де­ле­но в семье, 100 — сре­ди сотруд­ни­ков, 100–150 выне­се­но на про­да­жу. Устав акци­о­нер­но­го обще­ства исклю­чал воз­мож­ность для этни­че­ско­го еврея стать пай­щи­ком «Това­ри­ще­ства» [12]. Акци­о­не­ра­ми «Ново­го вре­ме­ни» ста­ли лидер октяб­ри­стов и друг семьи Суво­ри­ных Алек­сандр Гуч­ков, послед­ний министр финан­сов Рос­сий­ской импе­рии Пётр Барк и Волж­ско-Кам­ский ком­мер­че­ский банк. Глав­ны­ми пай­щи­ка­ми «Това­ри­ще­ства» оста­лась семья Суво­ри­на. В 1912 году Суво­рин-стар­ший умер, а вокруг его наслед­ства раз­вер­ну­лась борьба.

В 1900‑е годы «Рус­ское сло­во» пре­взо­шло по тира­жу «Новое вре­мя» и ста­ло глав­ной газе­той стра­ны. «Сло­во» выпус­кал Иван Сытин, для кото­ро­го газет­ный биз­нес выте­кал из основ­ной дея­тель­но­сти — кни­го­из­да­тель­ской. Под­рост­ком сын волост­но­го писа­ря Иван Дмит­ри­е­вич пере­брал­ся из дерев­ни Костром­ской губер­нии в Моск­ву, где тру­дил­ся на под­хва­те у род­ствен­ни­ка, мел­ко­го куп­ца Пет­ра Шара­по­ва, в книж­ной лав­ке. Сме­ка­ли­стый юно­ша про­явил пред­при­ни­ма­тель­ский талант и «про­шёл путь от раз­нос­чи­ка до глав­но­го при­каз­чи­ка в мага­зине». В 1876 году 25-лет­ний Сытин орга­ни­зо­вал типо­гра­фию. Иван Дмит­ри­е­вич печа­тал про­дук­цию, ори­ен­ти­ро­ван­ную на кре­стьян­ство — кар­ты, кален­да­ри, луб­ки, репро­дук­ции кар­тин, сказ­ки. Сытин отда­вал товар на сбыт офе­ням — бро­дя­чим тор­гов­цам. Связь с дерев­ней помо­га­ла пред­при­ни­ма­те­лю: он пони­мал наи­бо­лее мас­со­вую ауди­то­рию, до кото­рой не мог­ли дотя­нуть­ся дру­гие издатели.

В 1880‑е Сытин стал биз­нес-парт­нё­ром Льва Тол­сто­го. Все­мир­но извест­ный писа­тель стре­мил­ся рас­про­стра­нять лите­ра­ту­ру сре­ди кре­стьян­ства. Тол­стой хотел печа­тать дешё­вые доступ­ные для наро­да худо­же­ствен­ные и нра­во­учи­тель­ные кни­ги. По мне­нию бли­жай­ше­го спо­движ­ни­ка и изда­те­ля Тол­сто­го Вла­ди­ми­ра Черт­ко­ва, иде­аль­ной кан­ди­да­ту­рой для орга­ни­за­ции подоб­но­го дела являл­ся Сытин. Пра­ви­тель­ство счи­та­ло Льва Нико­ла­е­ви­ча лицом небла­го­на­дёж­ным, но Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча это не стра­ши­ло — наобо­рот, он про­явил заин­те­ре­со­ван­ность к совре­мен­ной лите­ра­ту­ре как к товару.

В сотруд­ни­че­стве с Сыти­ным в 1884 году тол­стов­цы запу­ти­ли изда­тель­ство «Посред­ник», кото­рое суще­ствен­ным обра­зом попу­ля­ри­зи­ро­ва­ло чте­ние в деревне и про­су­ще­ство­ва­ло со зна­чи­тель­ны­ми изме­не­ни­я­ми несколь­ко деся­ти­ле­тий. Для Сыти­на рабо­та с Тол­стым была, выра­жа­ясь совре­мен­ным язы­ком, «ими­д­же­вым про­ек­том». Издерж­ка­ми сотруд­ни­че­ства с писа­те­лем ста­ло «рез­кое неудо­воль­ствие цен­зур­но­го началь­ства и в осо­бен­но­сти все­силь­но­го К. П. Побе­до­нос­це­ва» [13].

После зна­ком­ства с Тол­стым Сытин погру­зил­ся в лите­ра­тур­ный мир. Пред­при­ни­ма­тель подру­жил­ся с новой звез­дой рус­ской про­зы Анто­ном Пав­ло­ви­чем Чехо­вым. По сло­вам Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча, имен­но Чехов настой­чи­во сове­то­вал ему осно­вать газе­ту. Впо­след­ствии порт­рет Анто­на Пав­ло­ви­ча висел в редак­ции «Рус­ско­го слова».

Сытин­ская газе­та появи­лась в 1895 году. Иван Дмит­ри­е­вич уже был извест­ным изда­те­лем, имел типо­гра­фию и сеть мага­зи­нов. Сытин выпус­кал пери­о­ди­ку — изда­вал жур­нал «Вокруг све­та». Тем не менее репу­та­ция пред­при­ни­ма­те­ля была тако­ва, что ему открыть газе­ту не раз­ре­ши­ли бы.

В 1890‑е печат­ное дело кури­ро­вал обер-про­ку­рор Свя­тей­ше­го сино­да, цар­ский вель­мо­жа Кон­стан­тин Побе­до­нос­цев. Для откры­тия газе­ты было необ­хо­ди­мо добить­ся лич­но­го доз­во­ле­ния Побе­до­нос­це­ва и согла­со­вать с цен­зур­ны­ми вла­стя­ми про­грам­му, фор­мат и сто­и­мость изда­ния. Обер-про­ку­рор отно­сил­ся к раз­бо­га­тев­ше­му кре­стья­ни­ну Сыти­ну с подозрением.

Ива­ну Дмит­ри­е­ви­чу помог при­ват-доцент Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та Ана­то­лий Алек­сан­дров, кото­рый репе­ти­тор­ство­вал у млад­ше­го сына Льва Тол­сто­го. По сов­ме­сти­тель­ству Алек­сан­дров изда­вал реак­ци­он­ный жур­нал «Рус­ское обо­зре­ние» и имел хоро­шие отно­ше­ния с Побе­до­нос­це­вым [14]. Сытин уго­во­рил Ана­то­лия Алек­сан­дро­ва полу­чить раз­ре­ше­ние на газе­ту и стать её фор­маль­ным изда­те­лем и глав­ным редак­то­ром. Алек­сан­дров при­ду­мал имя нарож­дав­ше­му­ся изда­нию — «Рус­ское сло­во». Пона­ча­лу Сытин никак не вли­ял на газе­ту и толь­ко давал день­ги на изда­ние. «Рус­ское сло­во» в пер­вые годы Сытин назы­вал «корм­ле­ни­ем извест­ной груп­пы лиц, близ­ких Побе­до­нос­це­ву, и ниче­го более» [15].

Успех к «Рус­ско­му сло­ву» при­шёл после того, как Сытин стал непо­сред­ствен­ным изда­те­лем. Иван Дмит­ри­е­вич при­сту­пал к управ­ле­нию газе­ты посте­пен­но. Пона­ча­лу при­шлось прой­ти про­це­ду­ру пере­да­чи прав на изда­ние от Алек­сан­дро­ва к Сыти­ну под пред­ло­гом отсут­ствия у того средств на ауди­ен­ции у Побе­до­нос­це­ва. Кон­стан­тин Пет­ро­вич, скри­пя зуба­ми, на усло­ви­ях сохра­не­ния за Алек­сан­дро­вым поста глав­но­го редак­то­ра раз­ре­шил Сыти­ну стать изда­те­лем «Рус­ско­го сло­ва». С это­го момен­та менял­ся курс — газе­та из реак­ци­он­ной пре­вра­ти­лась в совре­мен­ную информационную.

В 1902 году после заме­ны Алек­сан­дро­ва на двух дру­гих под­став­ных лиц редак­цию «Рус­ско­го сло­ва» воз­гла­вил луч­ший газет­ный пуб­ли­цист эпо­хи, потом­ствен­ный жур­на­лист Влас Доро­ше­вич, ранее рабо­тав­ший в разо­гнан­ной газе­те «Рос­сия». Изда­тель предо­ста­вил глав­но­му редак­то­ру пол­ную сво­бо­ду дей­ствий и луч­шую зара­бот­ную пла­ту на рын­ке, а так­же выку­пил пра­ва на пуб­ли­ка­цию сбор­ни­ка рас­ска­зов. Тан­дем Сыти­на — Доро­ше­ви­ча пре­вра­тил «Рус­ское сло­во» в луч­шее газет­ное пред­при­я­тие стра­ны — и по тира­жу, и по каче­ству содер­жа­ния, и по уров­ню реклам­ных дохо­дов. Доро­ше­вич объ­яс­нял успех издания:

«Инфор­ма­ция, фелье­то­ны, ста­тьи. Вот та трой­ка, на кото­рой едет „Рус­ское сло­во“» [16].

Газе­та дер­жа­лась уме­рен­но­сти, име­ла раз­ветв­лён­ную по отде­лам редак­цию и широ­кую сеть кор­ре­спон­ден­тов по миру и Рос­сии, редак­ция была раз­де­ле­на на отде­лы и сотруд­ни­ча­ла со звёзд­ны­ми пуб­ли­ци­ста­ми. Сре­ди тех, чьи тек­сты пуб­ли­ко­ва­лись в «Рус­ском сло­ве», — Мак­сим Горь­кий, Лео­нид Андре­ев, Бобо­ры­кин, Кор­ней Чуков­ский, штат­ны­ми сотруд­ни­ка­ми изда­ния были Вла­ди­мир Неми­ро­вич-Дан­чен­ко, Алек­сандр Куп­рин, Алек­сандр Амфи­те­ат­ров. Совре­мен­ни­ки назы­ва­ли газе­ту «фаб­ри­кой ново­стей», кото­рая дей­ство­ва­ла про­фес­си­о­наль­но, в ногу со вре­ме­нем внед­ряя новые технологии.

«Рус­ское сло­во» опи­ра­лось на про­из­вод­ствен­ные мощ­но­сти Сыти­на. Биз­нес-импе­рия костром­ско­го кре­стья­ни­на раз­рас­та­лась в нача­ле XX века. Хоть на долю Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча выпа­ли тяжё­лые испы­та­ния: в 1905 году во вре­мя рево­лю­ци­он­ных собы­тий в Москве пра­ви­тель­ствен­ные вой­ска сожгли новень­кую сытин­скую типо­гра­фию. Сытин не над­ло­мил­ся, отстро­ил пред­при­я­тие зано­во и уве­ли­чил мас­шта­бы деятельности.

К 1914 году чет­верть книж­ной про­дук­ции Рос­сий­ской импе­рии выпус­ка­ло това­ри­ще­ство Сыти­на. По вос­по­ми­на­ни­ям сотруд­ни­ка его книж­но­го мага­зи­на, «лич­ное наблю­де­ние за огром­ным сво­им делом Сытин пред­по­чи­тал каби­нет­но­му управ­ле­нию, и имен­но поэто­му орга­ни­зу­ю­щая роль хозя­и­на была очень ощу­ти­тель­на во всех его пред­при­я­ти­ях» [17]. Иван Дмит­ри­е­вич умел деле­ги­ро­вать обя­зан­но­сти и в то же вре­мя кон­тро­ли­ро­вал самые важ­ные про­из­вод­ствен­ные процессы.

Ста­ни­слав Про­п­пер был сыном вино­тор­гов­ца из пред­ме­стья Кра­ко­ва, ста­рой сто­ли­цы Поль­ши, нахо­дя­щей­ся под вла­стью Авст­ро-Вен­грии. В 1875 году Про­п­пер пере­брал­ся в Санкт-Петер­бург в каче­стве кор­ре­спон­ден­та несколь­ких австрий­ских изда­ний и затем устро­ил­ся рабо­тать в рос­сий­скую гер­ма­но­языч­ную газе­ту St. Petersburger Herold [18]. В Рос­сии 21-лет­ний Про­п­пер быст­ро осво­ил­ся — ему пред­сто­я­ла дли­тель­ная более чем 40-лет­няя карье­ра в рус­ской периодике.

В 1880 году Ста­ни­слав Про­п­пер орга­ни­зо­вал «Бир­же­вые ведо­мо­сти» путём сли­я­ния «Бир­же­во­го вест­ни­ка» и «Рус­ско­го мира». Оправ­ды­вая назва­ние, изда­ние име­ло дело­вой харак­тер, но тема­ти­ка посте­пен­но рас­ши­ри­лась. Пона­ча­лу тираж состав­лял 500 экзем­пля­ров. В 1891 году Ста­ни­слав Мак­си­ми­ли­а­но­вич лич­но воз­гла­вил редак­цию и был главре­дом до 1906 года, когда его сме­нил лите­ра­тор Иеро­ним Ясин­ский. Не очень хоро­шее зна­ние рус­ско­го язы­ка Про­п­пер ком­пен­си­ро­вал жур­на­лист­ским чутьём, изво­рот­ли­во­стью и уме­ни­ем заво­дить знакомства.

В 1893 году появи­лось спе­ци­аль­ное изда­ние «Бир­же­вых ведо­мо­стей», пред­на­зна­чен­ное для рас­про­стра­не­ния в про­вин­ции. Имен­но про­вин­ци­аль­ный номер поз­во­лил «Бир­же­вым ведо­мо­стям» стать самой мно­го­ти­раж­ной газе­той кон­ца 1890‑х. В 1902 году под загла­ви­ем «Бир­же­вые ведо­мо­сти» еже­днев­но выхо­ди­ло три газе­ты — утрен­няя, вечер­няя и про­вин­ци­аль­ное издание.

В 1897 году тираж «Бир­же­вых ведо­мо­стей» достиг 50 тысяч экзем­пля­ров. В 1899 году в каче­стве еже­не­дель­но­го при­ло­же­ния к газе­те Про­п­пер воз­об­но­вил мало­из­вест­ный иллю­стри­ро­ван­ный жур­нал «Ого­нёк», мельк­нув­ший в нача­ле 1880‑х. «Ого­нёк» поль­зо­вал­ся попу­ляр­но­стью и изме­нил газет­ный рынок. Каж­дая мас­со­вая газе­та стре­ми­лась раз­ви­вать соб­ствен­ный иллю­стри­ро­ван­ный еже­не­дель­ник, заби­рая чита­те­лей тон­ких худо­же­ствен­но-лите­ра­тур­ны­ми жур­на­лов для всей семьи, вро­де «Нивы» и «Все­мир­ной иллюстрации».

Если «Новое вре­мя» ассо­ци­и­ро­ва­лось со Сто­лы­пи­ным, то «Бир­же­вые ведо­мо­сти» были близ­ки к его пред­ше­ствен­ни­ку во гла­ве сове­та мини­стров Рос­сий­ской импе­рии Сер­гею Вит­те. Как писал Вит­те в вос­по­ми­на­ни­ях, Про­п­пер «веч­но шлял­ся по моим перед­ним, когда я был мини­стром финан­сов, выпра­ши­вал казён­ные объ­яв­ле­ния, раз­лич­ные льго­ты и, нако­нец, выпро­сил у меня ком­мер­ции совет­ни­ка» [19]. Ста­ни­слав Мак­си­ми­ли­а­но­вич мог про­яв­лять само­сто­я­тель­ность и даже на неко­то­рое вре­мя стал лиде­ром неглас­но­го сою­за газет­ных маг­на­тов. В 1905 году после изда­ния октябрь­ско­го мани­фе­ста Про­п­пер озву­чи­вал Вит­те кол­лек­тив­ные тре­бо­ва­ния от пред­ста­ви­те­лей печа­ти, направ­лен­ные на рефор­ми­ро­ва­ние зако­но­да­тель­ства. Про­п­пер адре­со­вал тре­бо­ва­ния тогдаш­не­му пре­мье­ру в том чис­ле и от лица «пра­вых газет», кото­рые были кри­ти­че­ски настро­е­ны к «Бир­же­вым ведомостям».

Про­п­пер имел плохую репу­та­цию дель­ца с боль­ши­ми свя­зя­ми. Но совре­мен­ни­ки еди­но­душ­ны счи­та­ли Ста­ни­сла­ва Мак­си­ми­ли­а­но­ви­ча выда­ю­щим­ся изда­те­лем, кото­рый зна­чи­тель­но повли­ял на инду­стрию пери­о­ди­че­ской печа­ти рубе­жа XIX–XX веков.

Как работала редакция

О газе­те судят, в первую оче­редь, по содер­жа­нию. Цен­траль­ное место в изда­нии зани­ма­ет редак­ция — кол­ле­ги­аль­ный орган во гла­ве с глав­ным редак­то­ром. Редак­ция опре­де­ля­ла направ­ле­ние и содер­жа­ние газе­ты в соот­вет­ствии с заяв­лен­ной в цен­зур­ный коми­тет про­грам­мой, рабо­та­ла с авто­ра­ми, гото­ви­ла тек­сты и иллю­стра­ции к пуб­ли­ка­ции, ком­по­но­ва­ла номер. Мно­гие редак­то­ры сами писа­ли заметки.

В 1860‑е, когда попу­ля­ри­зи­ро­ва­лись пер­вые газе­ты в Рос­сий­ской импе­рии, изда­те­ли были выход­ца­ми из жур­на­лист­ской сре­ды и сов­ме­ща­ли с редак­тор­ской рабо­той. Посте­пен­но про­ис­хо­ди­ла спе­ци­а­ли­за­ция тру­да и в рус­ской прес­се выра­бо­та­лось пра­ви­ло: «Изда­тель обык­но­вен­но ведал ком­мер­че­ски-хозяй­ствен­ной и тех­ни­че­ской сто­ро­ной газет­но­го пред­при­я­тия, пере­усту­пая руко­вод­ство редак­ции при­гла­шён­но­му им глав­но­му редак­то­ру» [20].

Даже самые успеш­ные изда­те­ли-жур­на­ли­сты отстра­ня­лись от управ­ле­ния редак­ци­ей. Иван Сытин вовсе нико­гда не рабо­тал в редак­ции и нанял талант­ли­во­го жур­на­ли­ста Доро­ше­ви­ча, кото­рый выстро­ил эффек­тив­ную боль­шую редак­цию. В «Рус­ском сло­ве» «сотруд­ни­ки раз­де­ля­лись по отде­лам, во гла­ве каж­до­го сто­ял редак­тор, долж­ность кото­ро­го назы­ва­лась в свя­зи со спе­ци­а­ли­за­ци­ей, — редак­тор ста­тей и фелье­то­нов, мос­ков­ский, петер­бург­ский, про­вин­ци­аль­ный, ино­стран­ный, пар­ла­мент­ский, хро­ни­ки, воен­ный, теат­раль­ный, народ­но­го обра­зо­ва­ния, обзо­ра печа­ти и так далее» [21]. Редак­то­ры отде­лов и состав­ля­ли редак­ци­он­ную кол­ле­гию. Подоб­ный обра­зом были устро­е­ны редак­ции боль­шин­ства печат­ных изданий.

Рабо­та глав­но­го редак­то­ра была изну­ри­тель­ной и прак­ти­че­ски круг­ло­су­точ­ной, осо­бен­но при сов­ме­ще­нии с пуб­ли­ци­сти­че­ской дея­тель­но­стью. Соре­дак­тор попу­ляр­ной кадет­ской газе­ты «Речь» Иосиф Вла­ди­ми­ро­вич Гес­сен опи­сы­вал свой типич­ный рабо­чий день:

«Обя­зан­но­сти редак­то­ра вынуж­да­ли к само­му нездо­ро­во­му обра­зу жиз­ни. Изо дня в день я воз­вра­щал­ся из наку­рен­ной ком­на­ты не рань­ше трёх часов утра домой, дол­го не засы­пал, под­ни­мал­ся ещё с посте­ли, что­бы теле­фо­ни­ро­вать в редак­цию. В девять часов я был уже на ногах и немед­лен­но садил­ся за стол, что­бы про­честь почту и деся­ток газет, под­го­то­вить обзор печа­ти. Око­ло двух часов ухо­дил в редак­цию, где до шести с поло­ви­ной с тру­дом ули­чал мину­ту, что­бы остать­ся одно­му. Вер­нув­шись домой, тот­час после обе­да садил­ся за писа­ние ста­тьи для зав­траш­не­го номе­ра, что­бы через два-три часа вновь отпра­вить­ся в редак­цию на ноч­ное бде­ние до трёх часов» [22].

Редак­то­ры нес­ли ответ­ствен­ность перед зако­ном. Редак­тор мог быть под­верг­нут аре­сту до полу­го­да. Отси­жен­ный месяц при­рав­ни­вал­ся к тыся­че руб­лей штра­фа изда­ния. Часто глав­ны­ми редак­то­ра­ми чис­ли­лись под­став­ные фигу­ры, что­бы не под­вер­гать рис­ку реаль­ных сотруд­ни­ков газе­ты. Таких назы­ва­ли «сидю­чи­ми редакторами».

В редак­ции был чело­век, отсле­жи­ва­ю­щий цир­ку­ля­ры цен­зур­но­го ведом­ства — доку­мен­ты, кото­рые опре­де­ля­ли инфор­ма­ци­он­ную поли­ти­ку в стране по акту­аль­ным темам. Цен­зур­ные орга­ны не предо­став­ля­ли цир­ку­ля­ры в газе­ты, поэто­му редак­ции вынуж­де­ны были порой уга­ды­вать ограничения.

На сты­ке с хозяй­ствен­ной частью функ­ци­о­ни­ро­вал сек­ре­та­ри­ат, вклю­чав­ший в себя сте­но­гра­фи­стов, теле­фо­ни­стов, реги­стра­то­ров, рас­сыль­ных и дру­гой пер­со­нал, обес­пе­чи­ва­ю­щий рабо­ту редак­цию. Сек­ре­та­ри­ат зани­мал­ся доку­мен­то­обо­ро­том, пере­го­во­ра­ми с авто­ра­ми и пер­вич­ной прав­кой руко­пи­сей, учё­том гоно­ра­ров и редак­ци­он­ных рас­хо­дов, свя­зью, рас­шиф­ров­кой мате­ри­а­лов, при­ё­мом посе­ти­те­лей и сор­ти­ров­кой вхо­дя­щей кор­ре­спон­ден­ции. Под­раз­де­ле­ние назы­ва­ли «основ­ным нер­вом всех адми­ни­стра­тив­но-тех­ни­че­ской орга­ни­за­ции редак­ции». В боль­ших сто­лич­ных газе­тах у каж­до­го отде­ла редак­ции суще­ство­вал сек­ре­та­ри­ат с несколь­ки­ми сотруд­ни­ка­ми, в сек­ре­та­ри­а­тах про­вин­ци­аль­ных изда­ний мог рабо­тать один чело­век [23].

Боль­шую часть обще­го для газет мате­ри­а­ла состав­ля­ли све­де­ния, при­хо­див­шие по теле­гра­фу и под­пис­ке, в рам­ках кор­ре­спон­ден­ций пресс-бюро и цир­ку­ля­ров офи­ци­аль­ной инфор­ма­ци­ей, над кото­ры­ми рабо­та­ли хро­ни­кё­ры. В первую оче­редь, редак­ции рабо­та­ли с сооб­ще­ни­я­ми Санкт-Петер­бург­ско­го теле­граф­но­го агент­ства. СПА снаб­жа­лось инфор­ма­ци­ей напря­мую из госу­дар­ствен­ных орга­нов и кор­ре­спон­ден­та­ми по всей Рос­сий­ской импе­рии, сотруд­ни­ча­ло с круп­ней­ши­ми зару­беж­ны­ми агент­ства­ми — англий­ским «Рей­те­ром», фран­цуз­ским «Гава­сом», ита­льян­ским «Сте­фа­ни» и австрий­ским «Кор­ре­спон­денц-бюро», чьи теле­грам­мы рас­про­стра­ня­ло [24]. Регу­ляр­ные бюл­ле­те­ни СПА выхо­ди­ли четы­ре раза в сут­ки — в пол­день, в четы­ре часа дня, в восемь и один­на­дцать часов вече­ра [25].

Дру­гим постав­щи­ком инфор­ма­ции редак­ций были газет­ные бюро, кото­рых в круп­ных горо­дах насчи­ты­ва­ло десят­ка­ми. Газет­ное бюро соби­ра­ло в основ­ном мест­ную город­скую хро­ни­ку и рас­сы­ла­ла её по редак­ци­ям. Каж­дое газет­ное бюро име­ло специализацию:

«Одно дава­ло пре­иму­ще­ствен­но мест­ную хро­ни­ку, в част­но­сти отчё­ты о засе­да­ни­ях, дру­гое — пар­ла­мент­ские изве­стия и отчё­ты, тре­тье — све­де­ния из про­вин­ции, чет­вёр­тое — книж­ные ново­сти и рецен­зии, пятое — загра­нич­ные све­де­ния» [26].

Дели­лись бюро печа­ти и по типу рас­про­стра­ня­е­мых мате­ри­а­лов для газет­ной вёрст­ки: «1) гото­вых отпе­чат­ков (совер­шен­но отпе­ча­тан­ных газет); 2) сте­рео­ти­пов и мат­риц (целые отдель­ные поло­сы, ста­тьи); 3) ори­ги­на­лов, отпе­ча­тан­ных на рота­то­ре или типо­граф­ским спо­со­бом в виде кор­рек­тур­ных оттис­ков; 4) иллю­стра­ций» [27]. Суще­ство­ва­ли и бир­жи репор­тё­ров, кото­рые про­да­ва­ли редак­ци­ям гото­вые ста­тьи [28]. Кро­ме того, в рабо­те над мате­ри­а­ла­ми газе­ты мог­ла исполь­зо­вать­ся при­сы­ла­е­мая чита­те­ля­ми корреспонденция.

В редак­ции каж­дой газе­ты суще­ство­ва­ла кар­то­те­ка выре­зок, исполь­зу­е­мая жур­на­ли­ста­ми как архив. Вырез­ки бра­лись из дру­гих изда­ний. Каж­дая редак­ция ста­ра­лась выпи­сы­вать мак­си­маль­ное коли­че­ство дру­гих изда­ний самой раз­ной тема­ти­ки. Рабо­чи­ми инстру­мен­та­ми хро­ни­кё­ра были нож­ни­цы и перо. Про­вин­ци­аль­ные газе­ты актив­но цити­ро­ва­ли глав­ные рус­ские газеты.
При­о­ри­тет, есте­ствен­но, отда­вал­ся экс­клю­зив­ны­ми редак­ци­он­ным мате­ри­а­ла­ми. Рас­хо­ды на редак­цию зна­чи­тель­но повы­си­лись с нача­ла XX века. Затра­ты на содер­жа­ние редак­ции «Рус­ско­го сло­ва» уве­ли­чи­лись в 11 раз — с 53 700 руб­лей в год в 1900 году до 635 200 руб­лей в 1910 году.

Про­из­вод­ство газе­ты — кро­пот­ли­вое кол­лек­тив­ное дело, тре­бу­ю­щее сла­жен­но­сти и быст­ро­ты от спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных под­раз­де­ле­ний. Отрас­ле­вую исти­ну выво­дит в учеб­ном руко­вод­стве Илья Вла­ди­ми­ро­вич Вольф­сон: «Сле­ду­ет все­гда пом­нить, что газе­та живёт все­го один день» [29]. Каж­дый сотруд­ник дол­жен был делать рабо­ту вовре­мя, ина­че нару­шал­ся слож­ный цикл созда­ния и рас­про­стра­не­ния газе­ты. Влас Доро­ше­вич писал:

«Опоз­да­ние на мину­ту — опоз­да­ние на поез­де. А на поез­де опоз­дать на мину­ту или на сут­ки — не всё ли рав­но?» [30]

Газет­ный меха­низм функ­ци­о­ни­ро­вал круг­ло­су­точ­но. С утра репор­тё­ры рыс­ка­ли в поис­ках инфор­ма­ции. Весь день сек­ре­та­ри соби­ра­ли кор­ре­спон­ден­цию — полу­ча­ли почту и теле­грам­мы, при­ни­ма­ли звонки.

На зло­бу дня пуб­ли­ци­сты сочи­ня­ли фелье­то­ны. Фелье­тон был глав­ным жан­ром, наря­ду с инфор­ма­ци­он­ны­ми замет­ка­ми и очер­ка­ми. Этот фор­мат сино­ни­ми­чен совре­мен­ной колон­ке — рас­суж­де­нию. Фелье­то­нист в газет­ной иерар­хии зани­мал более высо­кое место, неже­ли репор­тёр. Мно­гие выби­ра­ли газе­ты исхо­дя из сти­ли­сти­ки фельетонов.

Газе­ты нача­ла XX века не огра­ни­чи­ва­лись инфор­ма­ци­он­ны­ми жан­ра­ми. Сери­а­ла­ми из номе­ра в номер рас­тя­ги­ва­лась пуб­ли­ка­ция буль­вар­ных рома­нов. Неко­то­рые газе­ты печа­та­ли сти­хо­тво­ре­ния — и серьёз­ные, и комические.

Основ­ной пик рабо­ты редак­ции при­хо­дил­ся на вечер­нее вре­мя: печать в типо­гра­фии про­ис­хо­ди­ла по ночам, что­бы экс­пе­ди­ци­он­ный отдел успел доста­вить све­жие номе­ра на почту, рас­про­стра­ни­те­лям и под­пис­чи­кам. В тече­ние ночи спе­ци­аль­но дежу­рив­ший редак­тор мог вно­сить сроч­ные сооб­ще­ния в номер. В 7–8 утра газе­та уже долж­на была про­да­вать­ся на местах [31].

Хозяй­ствен­ную часть газет­но­го пред­при­я­тия, за исклю­че­ни­ем типо­гра­фии, назы­ва­ли кон­то­рой. Кон­то­ра газе­ты веда­ла всей мате­ри­аль­ной сто­ро­ной пред­при­я­тия — заку­па­ла бума­гу, выпла­чи­ва­ла жало­ва­нья сотруд­ни­кам и рабо­чим и тому подоб­ное — и отчёт­но­стью — при­ни­ма­ла под­пис­ку на изда­ние и рас­про­стра­ня­ла тираж, про­да­ва­ла и раз­ме­ща­ла объ­яв­ле­ния и рекла­му. По этим функ­ци­ям кон­то­ра раз­де­ля­лась на спе­ци­аль­ные отде­лы — бух­гал­те­рию, отдел объ­яв­ле­ний (реклам­ный), отдел под­пис­ки, экс­пе­ди­цию [32]. Одно­вре­мен­но кон­то­ра слу­жи­ла пред­ста­ви­тель­ством, откры­тым офи­сом газе­ты. Боль­ше­вист­ские депу­та­ты, изда­вав­шие «Прав­ду», устра­и­ва­ли в поме­ще­нии изда­ния свою приёмную.

Как печаталась газета

Рас­ход­ным мате­ри­а­лом для изда­тельств была бума­га. Про­из­вод­ство бума­ги в Рос­сий­ской импе­рии уве­ли­чи­лось с 14 мил­ли­о­нов пудов в 1908 году до 23 мил­ли­о­нов пудов в 1914 году [33].

Изда­тель­ства зави­се­ли от пис­че­бу­маж­ной про­мыш­лен­но­сти, боль­шин­ство фаб­рик кото­рой нахо­ди­лось на тер­ри­то­рии Фин­лян­дии. Инте­ре­сы круп­ных про­из­во­ди­те­лей пис­че­бу­маж­ной про­мыш­лен­но­сти и газет пере­пле­та­лись до сли­я­ния — парт­нё­ра­ми Сыти­на в его това­ри­ще­стве высту­па­ли дирек­тор-рас­по­ря­ди­тель «Това­ри­ще­ства печат­но­го дела и тор­гов­ли И. К. Куш­не­ров и Ко» в Москве А. В. Васи­льев, «Фаб­рич­но-тор­го­вое това­ри­ще­ство М. Г. Кув­ши­но­ва», ком­па­ния пис­че­бу­маж­ных фаб­рик «В. Говард и Ко» и её дирек­тор-рас­по­ря­ди­тель Кату­ар де Бион­кур [34].

Непо­сред­ствен­ное про­из­вод­ство газе­ты осу­ществ­ля­ла типо­гра­фия. В сред­нем око­ло поло­ви­ны от всех рас­хо­дов газет­но­го пред­при­я­тия при­хо­ди­лись на бума­гу и печа­та­ние [35]. Зави­си­мость была пря­мая — чем выше тираж, тем боль­ше на него ухо­дит бума­ги и, как след­ствие, необ­хо­ди­мо задей­ство­вать более доро­го­сто­я­щие маши­ны. Тираж «Рус­ско­го сло­ва» уве­ли­чил­ся с 157 700 до 198 100 экзем­пля­ров с 1905 по 1910 год, а типо­гра­фи­че­ские издерж­ки за это же вре­мя вырос­ли почти в два раза — с 505 900 до 909 000 руб­лей в год. К нача­лу Пер­вой миро­вой вой­ны в поли­гра­фи­че­ской отрас­ли рабо­та­ли поряд­ка 60 тысяч чело­век на 1 300 пред­при­я­ти­ях [36].

С сере­ди­ны XIX века в пери­о­ди­ке воз­ник­ла тех­ни­че­ская воз­мож­ность пуб­ли­ко­вать иллю­стра­ции. В редак­ци­ях появи­лись штат­ные худож­ни­ки. Изда­тель «Рус­ско­го худо­же­ствен­но­го лист­ка», суще­ство­вав­ше­го с 1851 по 1862 год, Васи­лий Фёдо­ро­вич Тимм создал сеть худож­ни­ков-кор­ре­спон­ден­тов по Рос­сии, а с 1870‑х годов после уде­шев­ле­ния фото­гра­фи­че­ско­го обо­ру­до­ва­ния и изоб­ре­те­ния фото­ти­пии газе­ты мог­ли печа­тать и фото­гра­фии [37]. На рубе­же XIX–XX веков иллю­стри­ро­ван­ные жур­на­лы «Все­мир­ная иллю­стра­ция» и «Нива» ста­ли хита­ми сре­ди пери­о­ди­че­ских изда­ний. Зарож­да­лась новая фор­ма жур­на­ли­сти­ки — фото­ре­пор­таж. Хоть цен­зу­ра пре­пят­ство­ва­ла рас­про­стра­не­нию изоб­ра­же­ний в пери­о­ди­ке, в 1910‑е годы фото­гра­фии и иллю­стра­ции — неотъ­ем­ле­мая часть газе­ты [38].

Редак­ци­он­ный мате­ри­ал посту­пал в типо­гра­фию в виде про­ну­ме­ро­ван­ных и учтён­ных лист­ков со ста­тья­ми, кото­рые назы­ва­лись ори­ги­на­лом [39]. Про­ис­хо­ди­ла кор­рек­тор­ская рабо­та. Затем каж­дая замет­ка руч­ным или машин­ным спо­со­бом наби­ра­лась в оттиск в 50–80 строк, из кото­рых фор­ми­ро­ва­лись гран­ки — проб­ная печать. Газе­ты отли­ча­лись шриф­та­ми заго­лов­ков и само­го тек­ста — как пра­ви­ло, при газет­ном оформ­ле­нии исполь­зо­ва­лись мини­мум три шриф­та. Изго­тов­ле­ни­ем шриф­тов для типо­гра­фий зани­ма­лись «сло­во­лит­ни» — глав­ны­ми на рубе­же XIX–XX веков были фир­мы Лема­на и Берт­гольд [40]. За час руч­ным спо­со­бом на типо­граф­ской кас­се мож­но было набрать 40–50 газет­ных строк, с помо­щью маши­ны — 200–300 строк. Набор с помо­щью машин толь­ко внед­рял­ся: в Рос­сию, по дан­ным на 1911 год, было закуп­ле­но все­го 104 лино­ти­па (маши­ны для набо­ра), что было «кап­лей в море» [41] в общей мас­се печат­но­го производства.

На эта­пе набо­ра и чер­но­вой печа­ти мож­но было вно­сить прав­ки. Ноч­ной редак­тор мог вста­вить в номер сроч­ные теле­грам­мы, кото­рые при­ни­ма­лись до трёх часов ночи. Финаль­ную вёрст­ку осу­ществ­лял ноч­ной (выпус­ка­ю­щий) редак­тор и мет­ран­паж (стар­ший вер­сталь­щик), завер­шая таким обра­зом набор номе­ра. После того как номер был утвер­ждён, вер­сталь­щи­ки под руко­вод­ством мет­ран­па­жа скла­ды­ва­ли из гра­нок поло­сы и заклю­ча­ли набор в желез­ную раму, фор­ми­ру­ю­щую мат­ри­цу печа­ти стра­ни­цы. Далее зави­се­ло от типа обо­ру­до­ва­ния — если газе­та печа­та­лась на плос­ких маши­нах, то набор в поло­сах непо­сред­ствен­но пере­но­сил­ся на маши­ну; если газе­та печа­та­лась на более про­из­во­ди­тель­ных рота­ци­он­ных маши­нах, то спер­ва надо было снять мат­ри­цу и отлить «сте­рео­тип» [42]. Плос­кие маши­ны печа­та­ли 800—1200 экзем­пля­ров в час, а рота­ци­он­ные — 10—20 тысяч экзем­пля­ров в час [43].

Как распространялась газета

Тираж раз­во­зил экс­пе­ди­ци­он­ный отдел. Основ­ны­ми спо­со­ба­ми рас­про­стра­не­ния газе­ты были под­пис­ка (кол­лек­тив­ная и инди­ви­ду­аль­ная) и роз­нич­ная про­да­жа. Хоть газе­ты нани­ма­ли рас­сыль­ных, изда­ния достав­ля­ли пре­иму­ще­ствен­но поч­той. Сто­и­мость годо­вой под­пис­ки на «Рус­ское сло­во» в 1914 году состав­ля­ла восемь руб­лей, «Ново­го вре­ме­ни» — 17, а «Рус­ских ведо­мо­стей» — 15 рублей.

Под­пис­чи­ков зама­ни­ва­ли раз­лич­ны­ми бону­са­ми. Рас­про­стра­нён­ной прак­ти­кой был выпуск еже­не­дель­но­го иллю­стри­ро­ван­но­го при­ло­же­ния спе­ци­аль­но для под­пис­чи­ков. Одно­имён­ный еже­не­дель­ник с рас­ска­за­ми, кари­ка­ту­ра­ми, репро­дук­ци­я­ми кар­тин выхо­дил у «Ново­го вре­ме­ни» с 1891 года. В каче­стве при­ло­же­ния к «Бир­же­вым ведо­мо­стям» появил­ся жур­нал «Ого­нёк» в 1899 году, а при «Рус­ском сло­ве» с 1900 года выхо­дил жур­нал «Искры». Обла­да­те­ли под­пис­ки на «Рус­ское сло­во» полу­ча­ли кален­да­ри и кни­ги писа­те­лей, изда­ва­е­мых това­ри­ще­ством Сыти­на. В 1914 году под­пис­чи­ки полу­чи­ли 24 тома собра­ний сочи­не­ний Мереж­ков­ско­го [44]. Доля дохо­да от под­пис­ки в про­цент­ном соот­но­ше­нии сокра­ща­лась. Так под­пис­ные сум­мы газе­ты «Речь» состав­ля­ли в общей мас­се дохо­дов в 1909 году 32,8%, а в 1914 году 24,5% [45].

Роз­нич­ная тор­гов­ля газе­та­ми ста­ла выгод­на с 1900‑е и к 1913 году пери­о­ди­ку про­да­ва­ли в 409 горо­дах Рос­сий­ской импе­рии. Тор­гов­ля велась в киос­ках, лав­ках и книж­ных мага­зи­нах, про­да­ва­ли изда­ния маль­чи­ки-газет­чи­ки на ули­цах горо­дов. Роз­нич­ные тор­гов­цы газе­та­ми объ­еди­ня­лись в арте­ли. Свои арте­ли орга­ни­зо­вы­ва­ли и неко­то­рые газе­ты для повы­ше­ния сбы­та и узна­ва­е­мо­сти, наи­бо­лее извест­ные изда­ния име­ли фир­мен­ные киос­ки. Актив­но газе­ты про­да­ва­лись на желез­ных доро­гах. Тор­гов­лю печа­тью на транс­пор­те кон­тро­ли­ро­ва­ло контр­агент­ство Суво­ри­на, у кото­ро­го было поряд­ка 600 киос­ков на желез­но­до­рож­ных стан­ци­ях, паро­хо­дах и курор­тах [46]. Роз­нич­ная тор­гов­ля пре­взо­шла под­пис­ку в коли­че­стве рас­про­стра­нён­ных номеров.

Газетная реклама

Дохо­ды от рас­про­стра­не­ния номе­ра не мог­ли оку­пить затра­ты на тираж номе­ра. С 1900‑х основ­ной ста­тьёй зара­бот­ка газет­но­го пред­при­я­тия ста­ло раз­ме­ще­ние объявлений.

Сто­и­мость объ­яв­ле­ний зави­се­ла от тира­жа изда­ния и места раз­ме­ще­ния на газет­ной пло­ща­ди. Объ­яв­ле­ния дели­лись на два вида — част­но­го харак­те­ра и рекла­ми­ру­ю­ще­го това­ры. Объ­яв­ле­ния в газе­ты посту­па­ли непо­сред­ствен­но в кон­то­ру газе­ты и по почте; через кон­то­ры объ­яв­ле­ний (пуб­ли­ка­то­ров) и через соб­ствен­ных пред­ста­ви­те­лей газе­ты [47]. «Рус­ское сло­во» и «Новое вре­мя» не обра­ща­лись к услу­гам пуб­ли­ка­то­ров и ста­ра­лись рабо­тать с рекла­мо­да­те­ля­ми и отпра­ви­те­ля­ми объ­яв­ле­ний напря­мую. Доход «Рус­ско­го сло­ва» от объ­яв­ле­ний рос стре­ми­тель­но — с 49,7 тысяч руб­лей в 1900 году до 1 407 тысяч руб­лей в 1913 году [48], то есть почти в 28 раз с нача­ла XX века. «Бир­же­вые ведо­мо­сти» пери­о­ди­че­ски при­бе­га­ли к услу­гам посред­ни­ков в раз­ме­ще­нии объ­яв­ле­ний, а «Рус­ские ведо­мо­сти» все­це­ло зави­се­ли от посред­ни­ков. Как след­ствие, в 1914 году «Рус­ские ведо­мо­сти» ста­ли убы­точ­ным изда­ни­ем. Все­го в сто­ли­цах в 1913 году дей­ство­ва­ло 40 фирм-пуб­ли­ка­то­ров, круп­ней­шей в Рос­сий­ской импе­рии была «Цен­траль­ная кон­то­ра объ­яв­ле­ний тор­го­во­го дома Л и Э Мет­цель и Ко», учре­ждён­ная в 1878 году [49]. Своё агент­ство объ­яв­ле­ний создал извест­ный репор­тёр Вла­ди­мир Гиляровский.

Иссле­до­ва­тель Ю. И. Федин­ский раз­би­рал типич­ный номер мос­ков­ской «Газе­ты-копей­ки» от 16 (29) мая 1910 года.

«На пер­вой поло­се „Газе­ты-копей­ки“ содер­жа­лось объ­яв­ле­ний 444 стро­ки на сум­му 355 руб. 20 коп., на пятой — 320 строк на 160 руб., на шестой — 640 строк на 320 руб. Все­го объ­яв­ле­ний — 1400 строк, или 38,4% всей газет­ной пло­ща­ди номе­ра. Общая сум­ма пла­ты за напе­ча­тан­ные объ­яв­ле­ния поряд­ка 830 руб. Но так как под­счё­ты сде­ла­ны по мини­маль­ным рас­цен­кам, а на прак­ти­ке хозя­е­ва газет ста­ра­лись полу­чить с рекла­мо­да­те­лей по мак­си­му­му, то общий доход от объ­яв­ле­ний одно­го номе­ра „Газе­ты-копей­ки“ мож­но округ­лить до тыся­чи руб­лей» [50].

Как отме­чал дру­гой иссле­до­ва­тель жур­на­ли­сти­ки Алек­сей Пав­ло­вич Кисе­лёв, в газе­тах нача­ла XX века «уста­но­ви­лось соот­но­ше­ние редак­ци­он­ной и реклам­ной части в соот­но­ше­нии один к одно­му (без учё­та спра­воч­но­го отдела)».

Рекла­ма ста­ви­лась при вёрст­ке на пер­вый план, зани­мая пер­вые и послед­ние поло­сы, а так­же наи­бо­лее чита­е­мые места газет­ной пло­ща­ди внут­ри номе­ра. В оформ­ле­нии исполь­зо­ва­лись раз­но­об­раз­ные типо­гра­фи­че­ские при­ё­мы — более изящ­ные шриф­ты, иллю­стра­тив­ный мате­ри­ал, узо­ры [51]. Газе­ты рекла­ми­ро­ва­ли това­ры широ­ко­го потреб­ле­ния, лекар­ствен­ные сред­ства, кни­ги, финан­со­вые услу­ги, дру­гие издания.

Примечания

1. Вто­рая бесе­да. Вред еже­днев­ной прес­сы, как орга­на, затем­ня­ю­ще­го созна­ние и извра­ща­ю­ще­го увство. Бесе­да 2. Б.м: 1896. — с. 5.
2. Сони­на Е. С. Петер­бург­ская уни­вер­саль­ная газе­та кон­ца XIX века. — Спб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004. — с. 19.
3. Вольф­сон И. В. Прак­ти­ка газет­но­го изда­тель­ства. Крат­кое руко­вод­ство — Пг., 1919. — с. 18.
4. Доро­ше­вич В. «Рус­ское сло­во» // Пол­ве­ка для кни­ги. 1866–1916. М.: 1916. — с. 404.
5. Летен­ков Э. В. Лите­ра­тур­ная про­мыш­лен­ность Рос­сии кон­ца XIX — нача­ла XX века. — Л.: Изд-во ЛГУ. 1988. — с. 41.
6. Ста­ти­сти­ка про­из­ве­де­ний печа­ти, вышед­ших в Рос­сии в 1910 году. Спб.: 1911. — с. 113.
7. Ста­ти­сти­ка про­из­ве­де­ний печа­ти, вышед­ших в Рос­сии в 1913 году… — с. 104–110.
8. Williams, Harold Russia of Russians — New York: Charles Scribner’s Sons, 1915 116 p.
9. Колыш­ко И. И. Вели­кий рас­пад. Вос­по­ми­на­ния. [Пре­дисл.: И.В. Луко­я­нов.] Спб.: «Нестро-Исто­рия», 2009. — с. 211.
10. Голомб Э. Г., Фин­ге­рит Е. М. Рас­про­стра­не­ние печа­ти в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии и Совет­ском Сою­зе. М.: Связь, 1967. — с. 29–30.
11. Боха­нов А. Н. Бур­жу­аз­ная прес­са Рос­сии и круп­ный капи­тал. Конец XIX в. — 1914 год. — М.: Изда­тель­ство «Нау­ка», 1984. — с. 51.
12. Динер­штейн Е. А. А. С. Суво­рин. Чело­век, сде­лав­ший карье­ру. — М.: «Рос­сий­ская поли­ти­че­ская энцик­ло­пе­дия» (РОССПЭН), 1998. — с. 292.
13. Сытин И. Д. Жизнь для кни­ги —М.: Гос­по­ли­т­из­дат, 1962. — с. 58.
14. Сытин И. Д. Жизнь для кни­ги —М.: Гос­по­ли­т­из­дат, 1962. — с. 116.
15. Сытин И. Д. Жизнь для кни­ги —М.: Гос­по­ли­т­из­дат, 1962. — с. 120.
16. Мен­де­ле­ев А. Г. Жизнь газе­ты «Рус­ское сло­во»: изда­тель, сотруд­ни­ки — М.: «Рос­сий­ская поли­ти­че­ская энцик­ло­пе­дия» (РОССПЭН), 2001. — с. 74.
17. Мотыль­ков А. М. Моя рабо­та у И. Д. Сыти­на (из вос­по­ми­на­ний буки­ни­ста). Пуб­ли­ка­ция А. П. Пуси­но­ва // Кни­га. Иссле­до­ва­ния и мате­ри­а­лы. Сбор­ник XXXVII. М.: Изда­тель­ство «Кни­га», 1978. — с. 160.
18. Про­п­пер С. М. То, что не попа­ло в печать. М.: ООО «СМЛ-групп», 2024. — с. 28.
19. Вит­те С. Ю. Вос­по­ми­на­ния. Пол­ное изда­ние в одной кни­ге. М.: «Изда­тель­ство Аль­фа-кни­га», 2017. — с. 815.
20. Раец­кий С. С. Очер­ки газет­но­го дела // Газет­ный и книж­ный мир. Спра­воч­ная кни­га. М.: Дви­га­тель, Вып.1 1925. — с. 15
21. Мен­де­ле­ев А. Г. Жизнь газе­ты «Рус­ское сло­во»: изда­тель, сотруд­ни­ки — М.: «Рос­сий­ская поли­ти­че­ская энцик­ло­пе­дия» (РОССПЭН), 2001. — с. 12.
22. Гес­сен И. В. В двух веках. Жиз­нен­ный отчёт рос­сий­ско­го госу­дар­ствен­но­го и поли­ти­че­ско­го дея­те­ля, чле­на Вто­рой Госу­дар­ствен­ной думы. — М.: Цен­тро­по­ли­граф, 2022. — с. 401–402.
23. Раец­кий С. С. Очер­ки газет­но­го дела… — с. 92.
24. Костри­ко­ва Е. Г. Рус­ская прес­са и дипло­ма­тия… — с. 22.
25. Костри­ко­ва Е. Г. Рус­ская прес­са и дипло­ма­тия… — с. 85.
26. Кер­жен­цев В. Газе­та. Её орга­ни­за­ция и тех­ни­ка… — с.112.
27. Раец­кий С. С. Очер­ки газет­но­го дела… — с. 40.
28. Раец­кий С. С. Очер­ки газет­но­го дела… — с. 34.
29. Вольф­сон И. В. Прак­ти­ка газет­но­го изда­тель­ства. Крат­кое руко­вод­ство — Пг., 1919 — 11 с.
30. Доро­ше­вич В. «Рус­ское сло­во» // Пол­ве­ка для кни­ги. 1866–1916 М.: 1916 — 416 с.
31. Сре­дин­ский С. Н. Осно­вы газет­но­го дела. Пг.,: 1918 — с. 65.
32. Кер­жен­цев В. Газе­та. Её орга­ни­за­ция и тех­ни­ка… — с.126.
33. Летен­ков Э. В. Лите­ра­тур­ная про­мыш­лен­ность Рос­сии кон­ца XIX — нача­ла XX века. — Л.: Изд-во ЛГУ. 1988. — с. 20.
34. Мен­де­ле­ев А. Г. Жизнь газе­ты «Рус­ское сло­во»: изда­тель, сотруд­ни­ки — М.: «Рос­сий­ская поли­ти­че­ская энцик­ло­пе­дия» (РОССПЭН), 2001. — с. 62.
35. Федин­ский Ю. И. Мате­ри­аль­ные усло­вия изда­ния рус­ской бур­жу­аз­ной газе­ты // Вест­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та Серия X № 2 1980, — с. 28.
36. Летен­ков Э. В. Лите­ра­тур­ная про­мыш­лен­ность Рос­сии кон­ца XIX — нача­ла XX века. — Л.: Изд-во ЛГУ. 1988. — с. 22.
37. Фото­гра­фия в прес­се: вопро­сы исто­рии, тео­рии и практики/ Под ред. Ю. Л. Манд­ри­ки. Сверд­ловск — Тюмень: Сви­ток, 1989. — с. 18.
38. Фото­гра­фия в прес­се: вопро­сы исто­рии, тео­рии и прак­ти­ки… — с. 21.
39. Раец­кий С. С. Очер­ки газет­но­го дела… — с. 29.
40. Кисе­лёв А. Г. Исто­рия оформ­ле­ния рус­ской газе­ты (1702–1917 гг.) — М.: Изд-во МГУ, 1990 — с. 144–145.
41. Кисе­лёв А. Г. Исто­рия оформ­ле­ния рус­ской газе­ты… — с. 129.
42. Кер­жен­цев В. Газе­та. Её орга­ни­за­ция и тех­ни­ка… — с.120.
43. Кер­жен­цев В. Газе­та. Её орга­ни­за­ция и тех­ни­ка… — с.124.
44. Симо­но­ва Н. Б. Систе­ма пери­о­ди­че­ской печа­ти Рос­сии… — с. 80.
45. Федин­ский Ю. И. Мате­ри­аль­ные усло­вия изда­ния рус­ской бур­жу­аз­ной газе­ты… — с. 31.
46. Голомб Э. Г., Фин­ге­рит Е. М. Рас­про­стра­не­ние печа­ти в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии и Совет­ском Сою­зе. М.: Связь, 1967 — с. 27–31.
47. Вольф­сон И. В. Прак­ти­ка газет­но­го изда­тель­ства… — с. 23.
48. Симо­но­ва Н. Б. Систе­ма пери­о­ди­че­ской печа­ти Рос­сии… — с. 77.
49. Боха­нов А. Н. Бур­жу­аз­ная прес­са Рос­сии и круп­ный капи­тал. Конец XIX в. — 1914 год. — М.: Изда­тель­ство «Нау­ка» , 1984 — с. 84–85
50. Федин­ский Ю. И. Мате­ри­аль­ные усло­вия изда­ния рус­ской бур­жу­аз­ной газе­ты… — с. 32.
51. Кисе­лёв А. Г. Исто­рия оформ­ле­ния рус­ской газе­ты… — с. 136.

Читай­те так­же «Где читать ста­рые газе­ты и жур­на­лы в интернете»