Суб­куль­ту­ра эмо, стре­ми­тель­но набрав­шая попу­ляр­ность во вто­рой поло­вине нуле­вых, так же быст­ро сошла на нет к нача­лу сле­ду­ю­ще­го деся­ти­ле­тия. Быв­шие эмо-киды под­рос­ли, изба­ви­лись от мно­го­чис­лен­ных знач­ков и метал­ли­че­ских рем­ней, разо­шлись по офи­сам и обза­ве­лись детьми. Кто-то вспо­ми­на­ет свои юные годы, нерв­но сме­ясь и крас­нея, а кто-то носталь­ги­че­ски взды­ха­ет, рас­смат­ри­вая фото­гра­фии, сде­лан­ные на каме­ру ста­рень­кой рас­кла­душ­ки. Кажет­ся, эта суб­куль­ту­ра исчез­ла без­воз­врат­но, но неко­то­рые счи­та­ют иначе.

VATNIKSTAN пого­во­рил не толь­ко с быв­ши­ми эмо, но и с теми, кто верен дви­же­нию до сих пор.

Эмо-хард­кор появил­ся в США ещё в 1980‑е годы, но пол­но­цен­ная суб­куль­ту­ра вокруг это­го музы­каль­но­го жан­ра сфор­ми­ро­ва­лась толь­ко в нача­ле нуле­вых. В Рос­сии эмо появи­лись бли­же к сере­дине деся­ти­ле­тия, когда аме­ри­кан­ские под­рост­ки уже вовсю отры­ва­лись на кон­цер­тах My Chemical Romance и пости­ли фото­гра­фии на MySpace.

Новая суб­куль­ту­ра ста­ла быст­ро наби­рать попу­ляр­ность в нашей стране. Это­му так­же спо­соб­ство­ва­ло появ­ле­ние в 2005 году музы­каль­но­го кана­ла A‑One (сокра­щён­но от «Alternative One» — так теле­ка­нал назы­вал­ся пер­вые несколь­ко меся­цев после запус­ка), где транс­ли­ро­ва­ли кли­пы групп «Пси­хея», Jane Air, Stigmata, «Слот», My Chemical Romance, The Used и дру­гих. Под эту музы­ку, пере­ме­жав­шу­ю­ся пере­да­ча­ми с оба­я­тель­ны­ми VJ Chuck и VJ Hobbit, под­рост­ки выстри­га­ли себе косые рва­ные чёл­ки, кра­си­ли в чёр­ный воло­сы, гла­за и ног­ти. А ещё дела­ли пир­синг в домаш­них усло­ви­ях, целясь кате­те­ром в бровь или отто­пы­рен­ную губу.

В ассор­ти­мен­те мага­зи­нов рок-атри­бу­ти­ки появи­лись чёр­но-розо­вые шар­фы-ара­фат­ки и сум­ки-поч­та­льон­ки. А так­же все­воз­мож­ные знач­ки и напульс­ни­ки с назва­ни­я­ми групп, шашеч­ка­ми, Губ­кой Бобом и Hello Kitty. Эмо-киды нахо­ди­ли друг дру­га в ась­ке и Вкон­так­те, соби­ра­лись на сход­ках или сры­ва­ли голос на кон­цер­тах. Те, кто был помлад­ше, обща­лись на beon.ru, и писа­ли друг дру­гу забор­чи­ком, пере­ме­шан­ным с као­мод­зи — «чМаФф­Ки я тЕбЯ ЛаФф­Ки (づ ◕‿◕ )づ».

Как у любой дру­гой суб­куль­ту­ры, у эмо была своя фило­со­фия. Вопре­ки все­об­ще­му убеж­де­нию, её смысл вовсе не состо­ял в исте­рич­ном: «Жизнь — боль, меня никто не пони­ма­ет, и я хочу уме­реть». Глав­ным для эмо-кидов было дру­гое — воз­мож­ность выра­жать все эмо­ции (как отри­ца­тель­ные, так и поло­жи­тель­ные) чест­но и открыто.

Эмо — самая спор­ная суб­куль­ту­ра не толь­ко в Рос­сии, но и в мире. Едва офор­мив­шись как дви­же­ние, ребя­та с длин­ны­ми чёл­ка­ми и под­ве­дён­ны­ми гла­за­ми сра­зу ока­за­лись под жёст­ким дав­ле­ни­ем со сто­ро­ны окру­жа­ю­щих. Их счи­та­ли плак­са­ми и сла­ба­ка­ми, обви­ня­ли в про­па­ган­де суи­ци­да и навя­зы­ва­нии нега­тив­но­го отно­ше­ния к жиз­ни. Пар­ни-эмо посто­ян­но стал­ки­ва­лись с гомофобией.

В 2008 году в Мехи­ко по ули­цам про­шёл целый марш про­тив­ни­ков суб­куль­ту­ры, кото­рый закон­чил­ся мас­со­вым изби­е­ни­ем эмо-кидов. Спу­стя четы­ре года по тем же при­чи­нам несколь­ко моло­дых людей в Ира­ке были насмерть заби­ты кам­ня­ми, и ещё око­ло 70 — похи­ще­ны и под­верг­ну­ты пыткам.

В Рос­сии ребят лови­ли в пере­хо­дах и под­во­рот­нях, отстри­га­ли или выры­ва­ли чёл­ки, изби­ва­ли. Чаще все­го это дела­ли скин­хе­ды, гоп­ни­ки и дру­гие «нерав­но­душ­ные». Постра­дав­ши­ми мог­ли ока­зать­ся не толь­ко пар­ни. Так, в 2007 году в Петер­бур­ге было совер­ше­но напа­де­ние на груп­пу эмо. После это­го одну из деву­шек увез­ли в боль­ни­цу с про­би­той голо­вой. Печаль­ную кар­ти­ну допол­ня­ла извест­ная мно­гим разу­да­лая песен­ка груп­пы RuZone «Эмо-эмо…».

Не оста­лось в сто­роне и госу­дар­ство. Напри­мер, в 2008 году ниже­го­род­ские шко­лы полу­чи­ли от мест­но­го Мини­стер­ства обра­зо­ва­ния цир­ку­ляр с при­зы­вом обра­тить осо­бое вни­ма­ние на пред­ста­ви­те­лей суб­куль­ту­ры. При­чи­ны были назва­ны сле­ду­ю­щие: «Меч­та каж­до­го эмо — уме­реть… В этой свя­зи неко­то­рые из них носят повяз­ки, кото­рые закры­ва­ют нане­сён­ные раны». Сами эмо, обсуж­дая доку­мент на фору­мах, назы­ва­ли его «пол­ным бре­дом» и «выдум­ка­ми чинов­ни­ков, кото­рым нечем себя занять».

В том же году ряд депу­та­тов Гос­ду­мы пред­ло­жи­ли на обсуж­де­ние про­ект кон­цеп­ции поли­ти­ки по «защи­те нрав­ствен­но­сти детей». На стра­ни­цах доку­мен­та эмо и готы при­рав­ни­ва­лись к скин­хе­дам, фут­боль­ным фана­там, нац­бо­лам и анти­фа­ши­стам. Пред­ста­ви­те­лям суб­куль­тур пла­ни­ро­ва­ли запре­тить появ­лять­ся в учеб­ных заве­де­ни­ях в харак­тер­ной одеж­де и атри­бу­ти­ке, делать пир­синг и тату­и­ров­ки. Пред­ла­га­лось вве­сти комен­дант­ский час и тести­ро­ва­ние на нар­ко­ти­ки в шко­лах. К сча­стью, кон­цеп­ция под­верг­лась серьёз­ной кри­ти­ке и в ито­ге не была при­ня­та. Сре­ди стран­но­стей доку­мен­та — попыт­ка при­пи­сать суб­куль­ту­ре готов заве­до­мую склон­ность к бисексуальности.

К кон­цу нуле­вых суб­куль­ту­ра нача­ла уми­рать. Музы­каль­ные груп­пы ста­ли рас­па­дать­ся. Их поклон­ни­ки по окон­ча­нии школ и уни­вер­си­те­тов обза­во­ди­лись новы­ми дру­зья­ми и инте­ре­са­ми. На сме­ну эмо-кидам при­шли хип­сте­ры с папи­ным Зенит‑Е, бол­тав­шим­ся на шее поверх вяза­но­го дедуш­ки­но­го кар­ди­га­на. Топо­ча угга­ми, с «I♥NY» на гру­ди и ста­кан­чи­ком кофе в руке, хип­сте­ров дого­ня­ли «ваниль­ки», оста­вив­шие в про­шлом под­ве­дён­ные гла­за и розо­вые обод­ки в волосах.

Спра­вед­ли­вы ли были обви­не­ния в адрес эмо-кидов? И суще­ству­ют ли эмо в Рос­сии сейчас?

Луч­ше спро­сить об этом у тех, кто когда-то уви­дел суб­куль­ту­ру изнут­ри и про­дол­жа­ет наблю­дать её сего­дня. Отно­сят ли они себя к эмо в наши дни, или оста­ви­ли это в про­шлом — так или ина­че, им есть что сказать.

Настоящие эмо до сих пор есть, просто их стало меньше

Те, кто вырос, но остал­ся верен идее

Виктор, 28 лет, Волгоград

В 2006 году, когда мне было 13 лет, я актив­но слу­шал аль­тер­на­тив­ный рок — Linkin Park, Korn, Three Days Grace. В 2007‑м пере­шёл на поп-панк — Blink-182, Sum-41, The Offspring. В 2008‑м уви­дел на теле­ка­на­ле A‑One кли­пы Nevada Tan, они мне сра­зу понра­ви­лись. От одно­класс­ни­ка я узнал про груп­пы Stigmata, Amatory, Maio, Origami, AFI и т. д. И в 9‑м клас­се, когда мне было 15, серьёз­но увлёк­ся этой музыкой.

Я стал искать еди­но­мыш­лен­ни­ков, у меня появи­лось мно­го новых дру­зей. Начал ходить на кон­цер­ты и сход­ки. Поме­нял­ся внешне — кеды, узкие джин­сы, длин­ная кра­ше­ная чёл­ка, фут­бол­ки с груп­па­ми. Мои близ­кие и дру­зья отнес­лись к это­му спо­кой­но. Мама гово­ри­ла — воз­раст­ное, само прой­дёт (не про­шло). А луч­ший друг ска­зал, что ему вооб­ще пле­вать на то, как я выгля­жу, глав­ное, что я — «нор­маль­ный пацан». Сам он, кста­ти, был типич­ным «чёт­ким пацан­чи­ком», слу­шал шан­сон и носил спор­тив­ные штаны.

От одно­группни­ков я полу­чил совсем дру­гую реак­цию. Как сей­час пом­ню — 2009 год, я учусь в ПТУ на стро­и­те­ля. При­хо­жу на учё­бу в заужен­ных джин­сах, и сра­зу вопро­сы: «Надеть боль­ше нече­го, что ли?», «Джин­сы у сест­ры взял?», «Чё, мужи­ки нра­вят­ся?». В ПТУ кон­тин­гент спе­ци­фи­че­ский, так что это было ожи­да­е­мо. И мне до сих пор смеш­но вспо­ми­нать, как на сле­ду­ю­щий год, 1 сен­тяб­ря, я при­шёл на учё­бу и уви­дел, что каж­дый вто­рой теперь ходит в этих узких джин­сах — мод­но же!

С тех пор про­шло уже мно­го лет. Я отучил­ся, начал рабо­тать, но по-преж­не­му хожу на кон­цер­ты и тусов­ки. Бук­валь­но месяц назад выбрал­ся из Вол­го­гра­да в Моск­ву толь­ко для того, что­бы попасть на кон­церт люби­мых «-1». Сход­ки у нас в Вол­го­гра­де есть до сих пор, людей при­хо­дит доволь­но мно­го — 15–20 чело­век раз­но­го воз­рас­та, от 18 до 30 лет. Мы обща­ем­ся, музы­ку обсуж­да­ем, кто-то на гита­ре игра­ет… Всё очень уют­но и кру­то, как рань­ше. Оде­ва­юсь я так же, тон­не­ли оста­вил, толь­ко пир­синг с губы снял.

Мои музы­каль­ные вку­сы тоже прак­ти­че­ски не изме­ни­лись. В 2011 году я узнал о «труш­ной» эмо-музы­ке (Orchid, Loma Prieta, La dispute), нашёл хоро­ших оте­че­ствен­ных испол­ни­те­лей. До сих пор с боль­шим удо­воль­стви­ем слу­шаю Namatjira, Состо­я­ние птиц, Marschak, Optimus prime, и более моло­дые груп­пы. Напри­мер, «- 1» — одна из люби­мых. Жанр скри­мо пери­о­ди­че­ски раз­бав­ляю более спо­кой­ной и мело­дич­ной музы­кой мид­вест-эмо. Из зару­беж­ных это Mineral, из наших — Пекин­ский вело­си­пед и даша онзе­ро­ад. Я сам уже дол­гое вре­мя меч­таю собрать груп­пу и занять­ся музы­кой, ищу единомышленников.

Суб­куль­ту­ра эмо суще­ству­ет до сих пор бла­го­да­ря тем, кто застал её рас­цвет в нуле­вых и пом­нит, как это было. Сре­ди под­рост­ков тоже есть ребя­та, кото­рым инте­рес­на эмо-музы­ка, нра­вит­ся этот стиль, фило­со­фия. А так назы­ва­е­мый «эмо-рэп», типа Lil Peep, кото­рый сей­час все слу­ша­ют, мне не бли­зок — музы­ка долж­на про­би­рать до глу­би­ны души, а не слу­жить фоном для пья­ных тусовок.

Павел, 33 года, Новороссийск

До 2010 года я этой суб­куль­ту­рой не инте­ре­со­вал­ся вооб­ще. Стриг­ся почти под ноль, носил всё серое, что­бы не при­вле­кать к себе вни­ма­ния. Всё изме­ни­лось, когда после армии я посту­пил в инсти­тут, где позна­ко­мил­ся с девуш­кой-эмо. И вот, в 22 года мои увле­че­ния, образ жиз­ни и внеш­ность ста­ли меняться.

Всё сво­бод­ное от учё­бы вре­мя я отда­вал сво­им хоб­би: трю­ка­чил на BMX, запи­сы­вал каве­ры на гита­ре, учил­ся играть на скрип­ке и пиа­ни­но. Мы с девуш­кой нача­ли все­рьёз зани­мать­ся кос­пле­ем, кото­ро­му, кста­ти, до сих пор посвя­ща­ем мно­го вре­ме­ни и сил. Пона­ча­лу к нам при­со­еди­ня­лись дру­гие ребя­та с похо­жи­ми инте­ре­са­ми, но обще­ние с ними не скла­ды­ва­лось — весь их кос­плей состо­ял из коша­чьих ушек на голо­ве, зато они посто­ян­но зва­ли нас на сход­ки, весь смысл кото­рых сво­дил­ся к тому, что­бы напить­ся до бес­па­мят­ства. Для меня это пустая тра­та вре­ме­ни, так что я все­гда отка­зы­вал­ся. И всё рав­но до сих пор появ­ля­ют­ся люди, кото­рые зовут меня на подоб­ные тусов­ки. Пусть раз­вле­ка­ют­ся, у меня дру­гие планы.

В моей семье к тому, как я выгля­жу, отно­сят­ся спо­кой­но. Отец ино­гда поз­во­ля­ет себе какие-то шут­ки, но по-доб­ро­му, без агрес­сии. Посто­рон­ние реа­ги­ру­ют по-раз­но­му. Конеч­но, есть люди, кото­рым нра­вит­ся то, что я делаю. А есть те, кто готов облить гря­зью любо­го, чья внеш­ность хоть немно­го отли­ча­ет­ся от их соб­ствен­ной. Эти люди счи­та­ют, что, раз я так выгля­жу, то умею толь­ко ныть и резать руки, сидя на шее у родителей.

И ещё одна частая про­бле­ма — это, конеч­но, гомо­фо­бия. Хотя быва­ет и про­ти­во­по­лож­ная реак­ция — напри­мер, в соци­аль­ных сетях мне пишут — ты гей? И, полу­чив отри­ца­тель­ный ответ, расстраиваются.

Вооб­ще, всё, с чем ассо­ци­и­ру­ют эмо, все эти лож­ные пред­став­ле­ния о том, что мы толь­ко и дела­ем, что пла­чем и жалу­ем­ся на жизнь — это глу­по. К сожа­ле­нию, даже самую яркую, инте­рес­ную и свет­лую идею мож­но опош­лить. Гово­рят же — ничто так не пор­тит музы­ку, как её поклон­ни­ки. Позе­ров в нашей суб­куль­ту­ре все­гда хва­та­ло, имен­но из-за них и воз­ник­ли эти глу­пые сте­рео­ти­пы, кото­рые спро­во­ци­ро­ва­ли море агрес­сии и нега­ти­ва по отно­ше­нию к эмо в кон­це нуле­вых. На самом деле, идея этой суб­куль­ту­ры — не скры­вать и при­ни­мать любые свои эмо­ции, чув­ство­вать себя живым и искренне радо­вать­ся это­му. Наш стиль име­ет свою сим­во­ли­ку: чёр­ный — это тём­ный и пуга­ю­щий мир вокруг, а розо­вый — луч све­та, внут­рен­ний ребёнок.

К сожа­ле­нию, для мно­гих всё это было про­сто модой. В 2007‑м носи­ли длин­ные чёл­ки, сей­час — стриж­ку андер­кат. Потом будут носить что-то ещё. Но насто­я­щие эмо до сих пор есть, про­сто их ста­ло меньше.

Лина, 25 лет, Санкт-Петербург

Эмо-суб­куль­ту­рой я заин­те­ре­со­ва­лась в 2007 году, пото­му что всё чаще ста­ла встре­чать эмо на ули­це, в шко­ле и в интер­не­те. Мне нра­вил­ся их внеш­ний вид, стиль, цве­то­вые кон­тра­сты. И то, как они выра­жа­ли себя через твор­че­ство, сти­хи. На тот момент мне было 11 лет, я была в 5 клас­се, учи­лась в сред­ней худо­же­ствен­ной школе.

Я ста­ла делать косой про­бор и носить обо­док. В 6 клас­се у меня появи­лась сум­ка-поч­та­льон­ка — одно­класс­ни­ца отда­ла за нена­доб­но­стью. Нача­ла инте­ре­со­вать­ся музы­кой, кото­рая была попу­ляр­на сре­ди эмо на тот момент. Какое-то вре­мя наблю­да­ла за этой суб­куль­ту­рой со стороны.

Когда под­рос­ла, нача­ла экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать с внеш­но­стью, ходи­ла на сход­ки и кон­цер­ты, выпи­ва­ла, позд­но воз­вра­ща­лась домой. Роди­те­ли не мог­ли при­нять мою новую внеш­ность, регу­ляр­ные похо­ды на тусов­ки не одоб­ря­ли. Одно­класс­ни­ки и одно­группни­ки со мной почти не обща­лись, но мне и одной было хоро­шо — лиш­ний раз никто не потре­во­жит. С новы­ми людь­ми я зна­ко­ми­лась на учё­бе, в ась­ке и соци­аль­ных сетях. Там я тоже узна­ва­ла о сход­ках, кото­рые, на самом деле, были пустым и без­дар­ным вре­мя­пре­про­вож­де­ни­ем. Были впис­ки, на кото­рые я не ходи­ла в прин­ци­пе, но не толь­ко из-за стро­го­сти роди­те­лей — мне ста­но­ви­лось не по себе от рас­ска­зов о том, что на этих впис­ках происходило.

Как-то после сход­ки я уго­во­ри­ла свою маму при­нять на ночь под­да­тую девоч­ку, кото­рая поссо­ри­лась с род­ны­ми и не мог­ла попасть домой. И эта девоч­ка сде­ла­ла мне фили­ров­ку волос по всей длине лез­ви­ем «Спут­ник». Было боль­но, воло­сы рва­ло с кор­ня­ми, кон­цы сек­лись, но резуль­тат мне очень понра­вил­ся. Потом она реши­ла про­ко­лоть себе губу над рако­ви­ной — про­ко­ло­ла. Оста­ва­лось толь­ко закру­тить штан­гу и смыть кровь, но, увы, серь­га выскольз­ну­ла в водопровод…

Сей­час, конеч­но, мно­гое изме­ни­лось. Я люб­лю про­во­дить вре­мя на при­ро­де, посто­ян­но слу­шаю музы­ку — вез­де и все­гда ношу с собой науш­ни­ки. До сих пор люб­лю гиги — когда несколь­ко групп высту­па­ют на одной сцене, заод­но и на биле­ты лиш­ний раз тра­тить­ся не надо. С дру­ги­ми эмо обща­юсь толь­ко на кон­цер­тах и в соц­се­тях. Когда моя жизнь нача­ла менять­ся, было груст­но от того, что мой круг обще­ния раз­ва­лил­ся. От алко­го­ля я отка­за­лась, и реши­ла попро­бо­вать соби­рать сход­ки без выпив­ки — несколь­ко раз у меня полу­ча­лось. К сожа­ле­нию, впо­след­ствии эту затею при­шлось оста­вить — как ока­за­лось, мои прин­ци­пы ува­жал дале­ко не каж­дый. Зато во вре­мя схо­док я позна­ко­ми­лась со сво­им буду­щим мужем, кото­рый при­шёл как раз за тем, что­бы про­ве­сти вре­мя в хоро­шей ком­па­нии без алкоголя.

Я до сих пор не пере­ста­ла экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать с внеш­ним видом: сама себя стри­гу (и дру­гих, кста­ти, тоже), делаю пир­синг. Мед­лен­но, но вер­но покры­ва­юсь тату­и­ров­ка­ми. Хочу реа­ли­зо­вать себя в твор­че­стве и зара­ба­ты­вать этим. Прав­да, най­ти рабо­ту с таки­ми внеш­ни­ми моди­фи­ка­ци­я­ми непро­сто. Но возможно.

Я счи­таю, что эмо всё ещё живы. Появ­ля­ют­ся новые груп­пы, кото­рые игра­ют такую музы­ку — чаще все­го мид­вест, скри­мо и пост-рок, зву­чат они класс­но и каче­ствен­но. Если тебе нра­вит­ся эта музы­ка, инте­рес­на сама суб­куль­ту­ра, её фило­со­фия нахо­дит отклик в тво­ей душе, то воз­раст не важен. Я всё ещё назы­ваю себя эмо, но при этом оста­юсь собой, раду­юсь жиз­ни и тому, что в своё вре­мя не после­до­ва­ла за дру­ги­ми по пути пол­но­го само­раз­ру­ше­ния. Неваж­но, отно­сишь ты себя к какой-то суб­куль­ту­ре или нет, глав­ное — оста­вать­ся чело­веч­ным, ува­жать вку­со­вые пред­по­чте­ния и лич­ные гра­ни­цы дру­гих людей, любить и беречь себя и сво­их близких.

Я чувствовала, что теряю свою индивидуальность

Рас­ска­зы тех, кто ушёл из субкультуры

Эля, 28 лет, Санкт-Петербург

Всё нача­лось в 2007 году, когда я была в 7‑м клас­се. В то вре­мя я жила в Том­ске, и у нас было несколь­ко клу­бов, где высту­па­ли Amatory, Stigmata, Jane Air и дру­гие. Тогда же в горо­де появил­ся мест­ный музы­каль­ный фести­валь, воз­ник­ло мно­го групп-под­ра­жа­те­лей. Вокруг все­го это­го нача­ла фор­ми­ро­вать­ся отдель­ная груп­па поклон­ни­ков со сво­и­ми инте­ре­са­ми и сти­лем одеж­ды, куда затя­ну­ло и меня.

Сна­ча­ла мы не отре­за­ли чёл­ку, про­сто дела­ли косой про­бор, пере­бра­сы­ва­ли воло­сы на лоб и зака­лы­ва­ли. Потом всё чаще ста­ли поку­пать вещи в мага­зи­нах рок-атри­бу­ти­ки — нашив­ки, сум­ки-тор­бы, брас­ле­ты с шипа­ми, напульс­ни­ки. У меня было так мно­го брас­ле­тов, что они мог­ли зани­мать всю руку, до лок­тя. Воло­сы мне кра­сить не раз­ре­ша­ли, но я мог­ла делать себе яркий маки­яж с чёр­ной под­вод­кой. Носи­ла мно­го­слой­ную одеж­ду, пла­тья поверх джин­сов, фут­бол­ки… Я все­гда иска­ла какие-то фиш­ки, кото­рые выде­ля­ли бы меня из тол­пы, не хоте­ла носить то, что носи­ли все — узкие джин­сы, ремень с клёп­ка­ми и худи. Но не все­гда уда­ва­лось купить то, что хочет­ся — то денег не хва­та­ло, то роди­те­ли были против.

В семье мои увле­че­ния не пони­ма­ли. Гово­ри­ли — вот ты вырас­тешь, всё это закон­чит­ся, будешь сме­ять­ся над тем, какой ты была… Если 7 клас­се окру­жа­ю­щие над нами толь­ко посме­и­ва­лись, то в 8‑м мы ста­ли аут­сай­де­ра­ми. Никто даже не пытал­ся понять, что из себя пред­став­ля­ет наша суб­куль­ту­ра, все толь­ко сме­я­лись и гово­ри­ли что-то типа: «А, это те при­дур­ки, кото­рые режут вены и пла­чут!» Это вооб­ще не про эмо. Вся суть этой суб­куль­ту­ры в том, что ты поз­во­ля­ешь себе испы­ты­вать эмо­ции, быть искрен­ним. Быть самим собой.

В кон­це 2007 — нача­ле 2008 года на кон­цер­тах и сход­ках соби­ра­лись уже доволь­но боль­шие груп­пы людей. На кон­цер­ты мы ходи­ли посто­ян­но: у нас весь год был рас­пи­сан, так что день­ги на биле­ты выпра­ши­ва­лись у роди­те­лей зара­нее. Пом­ню, как к сво­е­му дню рож­де­ния я нако­пи­ла денег и пове­ла дру­зей, чело­век шесть или семь, на кон­церт Stigmata. Мне очень нра­ви­лась эта музы­ка и кон­цер­ты, но были вещи, кото­рые пуга­ли — слэм, мош, стен­ка на стен­ку… На одном из кон­цер­тов «Пси­хеи» мне ста­ло не по себе, когда я уви­де­ла пар­ня, у кото­ро­го был брас­лет с огром­ны­ми ост­ры­ми шипа­ми: было страш­но думать о том, что эти шипы мог­ли вон­зить­ся в меня, пока я тол­ка­юсь в тол­пе. А на выступ­ле­нии AMATORY я так силь­но тряс­ла голо­вой, что повре­ди­ла шею — она до сих пор начи­на­ет болеть при любых рез­ких движениях.

Самый непри­ят­ный момент — веще­ства. Достать что-то серьёз­ное никто не мог, но все очень актив­но поль­зо­ва­лись аптеч­ны­ми сред­ства­ми. Все эти таб­лет­ки, кап­ли ходи­ли по шко­ле. Как раз в 7‑м клас­се я посмот­ре­ла фильм «Дет­ки со стан­ции Зоо», и мне было жут­ко наблю­дать за всем этим.

Посте­пен­но мой инте­рес к эмо начал осла­бе­вать. Я ста­ла по-дру­го­му оде­вать­ся, пере­шла на дру­гую музы­ку — Joy Division, The Cure. Сход­ки почти пре­кра­ти­лись. Мне нра­ви­лась эта суб­куль­ту­ра, её фило­со­фия, музы­ка. Но я чув­ство­ва­ла, что теряю свою инди­ви­ду­аль­ность, сли­ва­юсь с тол­пой оди­на­ко­вых, несмот­ря на свою пест­ро­ту, людей. Мне хоте­лось слу­шать то, что хочет­ся, носить те вещи, кото­рые нра­вят­ся. Я до сих пор люб­лю выде­лять­ся, но сей­час чаще делаю это через маки­яж — каж­дый день при­ду­мы­ваю что-то новое, исполь­зую кос­ме­ти­ку все­воз­мож­ных цветов.

Сей­час эмо уже не встре­тишь на ули­цах, в отли­чие от тех же хип­пи, напри­мер. Навер­ное, они суще­ству­ют, про­сто в дру­гой фор­ма­ции. Так, сей­час в соци­аль­ных сетях появил­ся тренд на «новую искрен­ность», когда люди уже не стес­ня­ют­ся откры­то гово­рить о себе и сво­их эмо­ци­ях. Эта искрен­ность оста­лась и со мной, пере­шла в мою про­фес­сию — дра­ма­тур­гию. Таков один из кир­пи­чи­ков, из кото­рых я состою, и кото­рый оста­нет­ся во мне, навер­ное, уже навсегда.

Аня, 29 лет, Санкт-Петербург

В 2007 году, в 7 клас­се, я поеха­ла в сана­то­рий по путёв­ке. Там я при­ме­ти­ла одну девоч­ку, кото­рая была стар­ше меня. Она была очень кру­то оде­та — клё­па­ный ремень, длин­ная чёл­ка, чёр­но-розо­вая одеж­да. Позна­ко­мить­ся с ней я так и не реши­лась, но мне очень хоте­лось выгля­деть, как она.

Когда я вер­ну­лась из сана­то­рия, сра­зу ста­ла самой мод­ной в клас­се: купи­ла себе тяжё­лый метал­ли­че­ский ремень, узкие шта­ны, тол­стов­ку, про­ко­ло­ла бровь и губу. В шко­ле при­хо­ди­лось носить фор­му, за этим стро­го сле­ди­ли. Нас посто­ян­но вызы­ва­ли к дирек­то­ру, отчи­ты­ва­ли за внеш­ний вид. Уро­ки гео­гра­фии, кото­рые вёл сам дирек­тор, я про­си­жи­ва­ла с заку­шен­ной губой, что­бы спря­тать серьгу.

Интер­нет тогда был доро­гой, я мог­ла сидеть в нём толь­ко ночью. Иска­ла вся­кие кар­тин­ки и гиф­ки с эмо, чере­пуш­ка­ми, шашеч­ка­ми. Пред­став­ля­ла, как при­ду в шко­лу груст­ная, буду зага­доч­но мол­чать… Слу­ша­ла эмо-музы­ку, на уро­ках рисо­ва­ла гро­бы в тет­ра­дях. Когда мне ска­за­ли, что есть три глав­ные эмо-груп­пы — «Пси­хея», AMATORY и Jane Air, — я сра­зу купи­ла несколь­ко MP3 со все­ми их альбомами.

Вклю­чи­ла эту музы­ку — какой же тяжё­лой она мне пока­за­лась! До это­го я слу­ша­ла толь­ко Тату и Ната­лию Орей­ро… А потом я эти груп­пы всё-таки полю­би­ла. Была на всех кон­цер­тах Пси­хеи, даже позна­ко­ми­лась с их соли­стом. Как-то раз, в поры­ве тан­ца, я раз­би­ла лоб об пол — настоль­ко меня захва­ти­ла музыка.

Посте­пен­но моё увле­че­ние ста­ло схо­дить на нет. Я жила в Куп­чи­но, и тогда этот рай­он был доволь­но опас­ным. Осо­бен­но для эмо — за длин­ную чёл­ку мож­но было полу­чить по лицу. Мне вслед улю­лю­ка­ли, гово­ри­ли гадо­сти. Посто­ян­ный поток агрес­сии и нега­ти­ва был одной из при­чин, по кото­рой суб­куль­ту­ра нача­ла посте­пен­но уми­рать — из неё ухо­ди­ли даже «труш­ные» эмо, обе­щая вер­нуть­ся, когда кон­флик­ты уля­гут­ся и ста­нет безопаснее.

Мне до сих пор ино­гда хочет­ся послу­шать эту музы­ку, что-то такое надеть. Недав­но я купи­ла несколь­ко вещей в этом сти­ле. Сей­час я зани­ма­юсь музы­кой и пишу пье­сы. У меня есть несколь­ко про­из­ве­де­ний про то вре­мя — напри­мер, кино­сце­на­рий, где девоч­ка из сбе­га­ет из лаге­ря через лес, что­бы попасть на кон­церт Психеи.

Я думаю, суб­куль­ту­ра эмо не про­сто жива — она бес­смерт­на. Все­гда будут груп­пы, игра­ю­щие эту музы­ку, и люди, кото­рые ста­нут ее слу­шать. Те, кто оде­ва­ет­ся в подоб­ном сти­ле, дела­ет пир­синг и носит косую чёл­ку. Эмо — уже часть нашей куль­ту­ры, и от это­го нику­да не деться.

Яна, 27 лет, Санкт-Петербург

Мне было лет 15, когда я нача­ла увле­кать­ся всем этим. Отре­за­ла чёл­ку, ста­ла носить чёр­но-розо­вую и чёр­но-крас­ную одеж­ду, яркие рюк­за­ки, знач­ки, напульс­ни­ки… А ещё про­ко­ло­ла язык. Несмот­ря на то, что у меня появи­лось мно­го новых зна­ко­мых, моё пове­де­ние не пере­хо­ди­ло гра­ни­цы доз­во­лен­но­го. По ночам я не гуля­ла, домой в неадек­ват­ном состо­я­нии не воз­вра­ща­лась, так что роди­те­ли к мое­му ново­му увле­че­нию отнес­лись спо­кой­но. Мой внеш­ний вид изме­нил­ся, а образ жиз­ни — не особо.

Конеч­но, ино­гда я ходи­ла на кон­цер­ты и сход­ки, пото­му что на них было завя­за­но всё наше обще­ние. Ведь соци­аль­ные сети в то вре­мя ещё не были так широ­ко рас­про­стра­не­ны. Но часто мне не хва­та­ло денег на все эти раз­вле­че­ния, а ино­гда было про­сто лень. Полу­ча­ет­ся, что теперь даже вспом­нить нечего…

И вот жизнь идет, меня­ет­ся, мои дет­ские увле­че­ния про­шли, впе­ре­ди — скуч­ная взрос­лая жизнь, рабо­та эко­но­ми­стом в сфе­ре здравоохранения.

Мне кажет­ся, эмо-кидов уже не суще­ству­ет, и вряд ли они появят­ся сно­ва. Это тече­ние почти не под­креп­ле­но каким-либо мате­ри­аль­ным вопло­ще­ни­ем. Напри­мер, у панк-куль­ту­ры есть чёт­кая и обшир­ная музы­каль­ная состав­ля­ю­щая, бла­го­да­ря кото­рой пан­ки нику­да не исчез­нут. А эмо или ска — это побоч­ный про­дукт. Кото­рый, ско­рее все­го, был сфор­ми­ро­ван под вли­я­ни­ем очень сла­бых ответв­ле­ний рок- и поп-куль­ту­ры. Такое стран­ное сли­я­ние жан­ров вряд ли полу­чит про­дол­же­ние — про­сто пото­му, что не най­дёт отклик в музы­ке и дру­гих куль­тур­ных про­яв­ле­ни­ях. В дан­ный момент у моло­дё­жи дру­гие инте­ре­сы, дру­гое вос­при­я­тие мира и вооб­ще субкультур.

От автора

В 2005 году, когда мне было 15, интер­не­та у нас ещё не было. Зато было кабель­ное и теле­ка­нал A‑One, бла­го­да­ря кото­ро­му я быст­ро пере­клю­чи­лась с Ромы Зве­ря и «Смыс­ло­вых Гал­лю­ци­на­ций» на My Chemical Romance и The Used. Я жила в малень­ком горо­де, и новую музы­ку купить было прак­ти­че­ски негде. На рын­ке сто­ял один музы­каль­ный ларёк, в кото­ром про­да­ва­ли дис­ки Тро­фи­ма и сбор­ни­ки типа «200 тан­це­валь­ных хитов для тво­ей вече­рин­ки». Пом­ню, как чуть не поссо­ри­лась с подру­гой из-за един­ствен­но­го дис­ка AFI, кото­рый каким-то чудом туда попал.

В 2007 я уеха­ла учить­ся в Тверь. У меня уже была косая чёл­ка и чёр­ные кеды с розо­вы­ми шнур­ка­ми, но на эмо я не тяну­ла. Там, отку­да я при­е­ха­ла, было слож­но достать под­хо­дя­щую одеж­ду — в основ­ном, у нас были толь­ко мага­зи­ны китай­ско­го шир­по­тре­ба и бело­рус­ской обу­ви. И как толь­ко я попа­ла в пер­вый насто­я­щий мага­зин рок-атри­бу­ти­ки, то ску­пи­ла всё, на что хва­ти­ло денег — знач­ки, напульс­ни­ки, метал­ли­че­ский ремень…

И там же при­об­ре­ла билет на свой пер­вый кон­церт. Это была груп­па Tracktor Bowling, кото­рая мне не нра­ви­лась, но уж очень хоте­лось побы­вать в куль­то­вом для всех твер­ских нефор­ма­лов клу­бе того вре­ме­ни — «От зака­та до рас­све­та». И с тех пор меня затянуло.

Как толь­ко появ­ля­лись день­ги, я сра­зу же бежа­ла за биле­та­ми. Была на 5diez, Jane Air, Origami… Лез­ла побли­же к сцене, в слэм, не боя­лась тол­кать­ся со здо­ро­вы­ми дядь­ка­ми, сры­ва­ла голос и воз­вра­ща­лась в сту­ден­че­ское обще­жи­тие с синя­ка­ми и зво­ном в ушах. После кон­цер­тов мне ста­но­ви­лось лег­ко, я чув­ство­ва­ла себя счаст­ли­вой. Как сле­ду­ет про­кри­чав­шись и напры­гав­шись, осво­бож­да­лась от все­го, что боле­ло и мучи­ло. До сих пор обид­но, что не уда­лось попасть на Пси­хею — каж­дый раз, когда они при­ез­жа­ли, я либо про­сту­жа­лась, либо сиде­ла без денег.

Потом у меня появил­ся интер­нет — ноч­ной без­ли­мит. Я ложи­лась спать в четы­ре утра, в семь вста­ва­ла и шла на учё­бу, воз­вра­ща­лась и сно­ва спа­ла. Про­сы­па­лась бли­же к полу­но­чи, что­бы сно­ва ска­чать несколь­ко песен (один трек мог загру­жать­ся пять-десять минут), напи­сать что-нибудь в блог, поси­деть на фору­мах и ВКонтакте.

На пер­вом кур­се я часто попа­да­ла в дур­ные ком­па­нии. Всё, что пом­ню с того вре­ме­ни — это посто­ян­ные впис­ки, поезд­ки на чужие дачи, поси­дел­ки в подъ­ез­дах, дешё­вое пиво и злые апте­кар­ши. Вес­ной 2008 года я попа­ла в боль­ни­цу, где про­ле­жа­ла три неде­ли с боль­ны­ми поч­ка­ми, после чего надол­го отка­за­лась от алко­го­ля и все­го остального.

Свой 18‑й день рож­де­ния я про­ве­ла на ули­це под дождём — при­шлось обой­ти несколь­ко аптек в поис­ках кате­те­ра на 16. Тем же вече­ром мне про­ко­ло­ли губу. До это­го я реша­лась толь­ко на про­ко­лы в ушах — их было пять или шесть. Коло­ли пря­мо на ска­мей­ке в пар­ке, про­те­рев паль­цы и моч­ки ушей пере­ки­сью или хлор­ге­кис­ди­ном. С уша­ми всё обо­шлось, а губа страш­но вос­па­ли­лась, так что через месяц, к радо­сти роди­те­лей, серь­гу при­шлось вынуть.

Мама испу­га­лась, когда я при­е­ха­ла домой с пир­син­гом и зачем-то сра­зу потре­бо­ва­ла пока­зать вены на руках — иска­ла места уко­лов. Мой внеш­ний вид роди­те­лям не нра­вил­ся — меня назы­ва­ли пацан­кой и гово­ри­ли, что я выгля­жу неле­по. А быв­ший одно­класс­ник, как-то встре­тив­ший­ся мне на вок­за­ле, спро­сил — это что ещё за покемон?

Я носи­ла дедуш­кин гал­стук, уве­шан­ный знач­ка­ми, ярко-розо­вую джин­со­вую юбку, такие же гет­ры, сум­ку Hello Kitty и рва­ные чёр­ные кол­гот­ки в сет­ку. Кто-то посме­и­вал­ся надо мной, гово­рил кол­ко­сти, но с откры­той агрес­си­ей я нико­гда не стал­ки­ва­лась. У меня появил­ся неболь­шой круг дру­зей, не отно­сив­ших себя к какой-то суб­куль­ту­ре. Они под­дер­жи­ва­ли меня и часто вытас­ки­ва­ли из вся­ких пере­де­лок. После трёх недель в боль­ни­це я пере­ста­ла искать новые зна­ком­ства в нефор­маль­ной сре­де, не посе­ща­ла схо­док, на кон­цер­ты ходи­ла одна.

В 2009 году моё увле­че­ние нача­ло уга­сать. Я всё ещё люби­ла ярко оде­вать­ся, носи­ла чёл­ку. Слу­ша­ла ту же музы­ку, что и год назад. Но моя колю­чая стриж­ка посте­пен­но пре­вра­ща­лась в ров­ное каре, а кеды в при­хо­жей уже сосед­ство­ва­ли с балет­ка­ми и туф­ля­ми на каблуках.

За реше­ни­ем сво­их внут­рен­них про­блем нача­ла ходить не на кон­цер­ты, а к пси­хо­те­ра­пев­ту. Не знаю, дошла бы я до него, если бы не моё пре­бы­ва­ние с суб­куль­ту­ре — я научи­лась выра­жать эмо­ции откры­то, не боять­ся чув­ство­вать душев­ную боль, жить с ней.

С 14 лет меня посто­ян­но мучи­ли пани­че­ские ата­ки, тре­во­га, депрес­сия и суи­ци­даль­ные мыс­ли. Я дол­гое вре­мя мол­ча­ла об этом, от чего ста­но­ви­лось толь­ко хуже. А потом научи­лась гово­рить о сво­их про­бле­мах откры­то и реши­лась, нако­нец, обра­тить­ся за помо­щью. Сей­час мне 31, и я до сих пор люб­лю вспо­ми­нать своё эмо-про­шлое и не сты­жусь его.

Для мно­гих эмо оста­лись в про­шлом, но есть те, кому эта суб­куль­ту­ра близ­ка до сих пор. В сооб­ще­стве Вкон­так­те «Вер­ни мне мой 2007» еже­днев­но выкла­ды­ва­ют­ся посты со ста­рой и новой эмо-музы­кой. Его участ­ни­ки делят­ся сво­и­ми сел­фи, на кото­рых то и дело мель­ка­ют косые чёл­ки, раз­но­цвет­ные пряд­ки и под­ве­дён­ные чёр­ным глаза.

В груп­пе «Эмо-зна­ком­ства» каж­дый день ищут друг дру­га девуш­ки и моло­дые люди раз­ных воз­рас­тов — от 16-лет­них зуме­ров до 30-лет­них мил­ле­ни­а­лов. Не так дав­но эмо-куль­ту­рой вдох­нов­ля­лись в Тик-Токе e‑girls и e‑boys. А сей­час по хэш­те­гу #emo там мож­но най­ти видео, посвя­щён­ные тому, что надеть, как кра­сить гла­за и зачё­сы­вать воло­сы, что­бы стать похо­жим на эмо-кида кон­ца нуле­вых. Появил­ся новый музы­каль­ный жанр — эмо-рэп. Он нра­вит­ся дале­ко не всем, но музы­ка Lil Peep и XXXTentacion нахо­дит сво­е­го слушателя.

Так что утвер­ждать, что эмо исчез­ли навсе­гда, точ­но не сто­ит. Их дей­стви­тель­но ста­ло мень­ше, но фило­со­фия и эсте­ти­ка дви­же­ния до сих пор ока­зы­ва­ет вли­я­ние на совре­мен­ную мас­со­вую куль­ту­ру. И, ско­рее все­го, ещё дол­го будет напо­ми­нать о себе.

Читай­те так­же «Начёс, деним и спе­ку­ля­ция. Мода 1980‑х в СССР».