VATNIKSAN начинает цикл рассказов об отечественных режиссёрах, участвовавших в европейских кинофестивалях, и первым из них будет текст о сложной судьбе Михаила Калатозова и о его успехе в Каннах, который пока ещё не повторили ни советские, ни российские деятели кино.
Широко известно, что советский кинематограф в начале своего пути являлся одним из передовых в мире. Имена Сергея Эйзенштейна, Всеволода Пудовкина, Дзиги Вертова и других мастеров киноискусства известны каждому, кто интересуется историей кино. Несмотря на политику изоляции и утверждение принципов социалистического искусства, фильмы советских режиссёров пользовались на Западе большой популярностью.
В 1934 году на Венецианском кинофестивали не без успеха были представлены «Веселые ребята», «Гроза», «Окраина» и «Три песни о Ленине». После войны, в 1946 году, в первом международном кинофестивале в Каннах гран-при фестиваля получает картина Фридриха Эрмлера «Великий перелом», а через 12 лет Золотой пальмовой ветви удостоится фильм Михаила Калатозова «Летят журавли». И пусть это событие останется самым высоким достижением отечественных кинематографистов на Каннском фестивале, успех Калатозова можно считать новой точкой отсчёта в развитии как отечественного кино, так и мирового.
Зарубежные плакаты фильма «Летят журавли»
Михаил Калатозов (настоящая фамилия Калатозишвили) начал кинокарьеру в Тбилисской киностудии, где работал монтажёром и ассистентом оператора. На тот момент режиссёру было 14 лет. Первым фильмом, в съёмках которого Калатозов принял участие, был «Дело Триэла Мклавадзе» (1925). После этого будущий режиссёр работал оператором, а также помощником режиссёра на съёмках «Гюлли» (1927) и картины «Цыганская кровь» (1928). Далее следуют уже режиссёрские дебюты — «Их царство» (1928), снятый совместно с грузинским кинорежиссёром Гогоберидзе, и документальный «Соль Сванетии» (1930). В этих фильмах происходит становление Михаила Калатозова как режиссёра, поиск киноязыка, оттачивание навыков операторской работы и авторского взгляда на кинопроцесс.
Кадр из фильма «Соль Сванетии»
Стоит отметить, что до 1932 года, когда Калатозов снял «Гвоздь в сапоге», кино было немым и это позволяло добиваться более глубокого и поэтичного повествования, используя только визуальные средства выражения. Проба работы со звуком получилась неудачной, и фильм не попал в прокат, после чего в творчестве режиссёра наступает пауза. В 1933–1938 годах Калатозов учится в аспирантуре Государственной Академии искусствознания, а также работает директором Тбилисской киностудии. И только лишь спустя 7 лет режиссёр заново приступает к кинопроизводству, снимая фильмы «Мужество» (1939) и «Валерий Чкалов» (1941).
С этого момента начинается новый период в жизни и творчестве Михаила Калатозова, который, соотнося с исторической эпохой, можно назвать «сталинский». В этот период войдут такие картины как «Непобедимые» (1942), «Вихри враждебные» (1953) и «Заговор обреченных» (1950), за который режиссёр в 1951 году получит Сталинскую премию. Фильмы, снятые в 1939–1953 годах, являются примером того самого социалистического искусства и выполнены, как говорят, «на заказ», соответствуя политической повестке и отдавая дань исторической эпохе.
После смерти Сталина в стране начинаются перемены, в связи с которыми наступят перемены и в творчестве Калатозова. В 1954 году выходит сыскавшая успех у зрителей лирическая комедия «Верные друзья», появление которой на советских экранах ранее не представлялось возможным в силу различных обстоятельств. Если мы посмотрим на фильмографию режиссёра, то увидим, что «Верные друзья» резко выделяется на фоне других картин. Проба Калатозова снимать кино в новом для себя жанре хоть и является успешной, но не находит продолжения, и фильм «Верные друзья» так и останется особняком в его творчестве.
Кадр из фильма «Верные друзья»
В 1956 году Михаил Калатозов снимает «Первый эшелон», в котором повествуется об освоении целины, и таким образом происходит возврат к тематике соцреализма. Однако «Первый эшелон» представляет особый интерес, так как на съёмках фильма создаётся творческий тандем Калатозова и оператора Сергея Урусевского. Впоследствии совместная работа этих, казалось бы, уже сложившихся мастеров киноискусства станет едва ли не главным новаторством в послевоенном кино.
Пиком творчества Михаила Калатозова является картина «Летят журавли» (1957), снятая по пьесе Виктора Розова «Вечно живые». Выход фильма ознаменует начавшуюся эпоху «оттепели», а Никита Хрущёв, посмотрев «Летят журавли», разразится критикой и назовёт главную героиню «шлюхой».
В 1958 году фильм получит Золотую пальмовую ветвь каннского кинофестиваля. После этого станет ясно — снимать как раньше уже нельзя. Технические новшества, предложенные Калатозовым и Урусевским, станут предвестником нового киноязыка. Особенным в картине «Летят журавли» является всё, начиная от операторской работы и игры актёров, заканчивая глубинным изображением человеческой фактуры.
Татьяна Самойлова в фильме «Летят журавли»
Актриса Татьяна Самойлова, сыгравшая главную роль, представляет собой свободную и нетипичную для советского кино героиню с тёмными распущенными волосами и способностью самостоятельно стоить свою судьбу. Её игра никого не сможет оставить равнодушным, и на Западе её назовут советской Брижит Бардо.
Отдельных слов заслуживает операторская и монтажная работа, с помощью которой авторам удалось показать всю глубину души двух молодых героев, которых разлучила война. В фильме можно увидеть, как психология героев раскрывается спецификой съёмки. Прежде всего, этому способствуют кадры, снятые на ручную камеру, а также переходы между общими и крупными планами при помощи камеры, прикреплённой на кране. Особыми являются сцены бега Алексея Баталова по лестнице и съёмки крон берёз, когда его герой умирает. Авторские эксперименты Калатозова и Урусевского позволяют передать зрителю все те настроения, которые присутствуют в картине.
Работа над фильмом «Летят журавли»Работа над фильмом «Летят журавли»
«Летят журавли» в жанровом определении хоть и является военным фильмом, однако не показывает ни одного врага, и это говорит о том, что главным врагом является не кто-то конкретный, а сама война и ужас, сопутствующий ей. Таким образом, от войны остаются лишь внешние признаки — противотанковые ежи, расставленные по всему городу, военный патруль, объявления по радио и разговоры людей. Эти же внешние признаки говорят о внутреннем состоянии героев, что наполняет в свою очередь фильм поэтической глубиной.
О триумфе советского фильма в Каннах сообщит лишь в короткой заметке газета «Известия», однако, несмотря на это, «Летят журавли» с восторгом будут восприняты на Западе и таким образом станут предтечей «новой волны». Через год на Каннском фестивале прогремит картина Франсуа Трюффо «Четыреста ударов» (1959), а в 1960 году Серебряного медведя за лучшую режиссёрскую работу на берлинском кинофестивале получит Жан-Люк Годар с фильмом «На последнем дыхании» (1960). После этого в мировом кинематографе начнётся эпоха авторского кино.
Алексей Баталов и Татьяна Самойлова в фильме «Летят журавли»
Фильм «Летят журавли» ознаменует возврат Михаила Калатозова к экспериментам с формой. На фоне успеха картины он в 1959 году совместно с Сергеем Урусевским снимает «Неотправленное письмо», который также будет представлен в Каннах, однако приз уже не получит, уступив «Сладкой жизни» Федерико Феллини.
В 1964 году Калатозов с Урусевским снимают фильм «Я — Куба» о революционных событиях на острове. Стоит отметить, что одним из сценаристов был советский поэт Евгений Евтушенко. По своей форме «Я — Куба» представляет собой четыре отдельные киноновеллы, объединённые общим знаменателем — революцией, и здесь нельзя не упомянуть Сергея Эйзенштейна с его революционной эстетикой ранних работ — «Броненосец Потёмкин» (1925), «Октябрь» (1927). Изначально фильм задумывался как пропагандистский, однако в результате был отвергнут, как советским, так и кубинским руководством. Фильм обвинили в излишней шаблонности, а также усмотрели надуманную симпатию в изображении буржуазии. В итоге картина оказалась на полке.
Михаил Калатозов в 1965 году
Последней режиссёрской работой Михаила Калатозова стал фильм итало-советского производства «Красная палатка» (1969), рассказывающий о международной арктической экспедиции под руководством Умберто Нобиле. Как и «Неотправленное письмо», в центре повествования оказываются люди, находящиеся в пограничной ситуации и вынужденные в тяжёлых природных условиях отстаивать своё право на жизнь.
Михаил Калатозов во время работы над фильмом «Красная палатка»
Человеческий героизм, проявляющийся в борьбе с внешними силами, будь это война или природа, а также способность быть ответственным за свою судьбу — основные мотивы творчества Михаила Калатозова. В центре всех его картин находится человек, силу которого и воспевает режиссёр.
Окидывая взглядом историю мирового кинематографа, можно увидеть, что фигура Калатозова растворяется во множестве имён, киношкол и течений, однако его значимость как для советского, так и для мирового кинематографа неоспорима, ведь отчасти именно благодаря его фильмам искусство кино приобрело современные очертания. В Советском Союзе продолжателями открытий, сделанных автором фильма «Летят журавли», стали такие режиссёры, как Георгий Данелия, Марлен Хуциев и Андрей Тарковский.
В 1947 году Москва праздновала своё 800-летие. Спустя всего два года после Победы советская столица встретила свой юбилей в симпатичном парадном виде, и, безусловно, масштабный праздник должен был подчеркнуть, что тяжёлые годы войны остались позади. К этому событию издательство Туристско-экскурсионного управления ВЦСПС выпустило специальный набор открыток «Фото-серия 1947». VATNIKSTAN представляет читателям фотографии с этого издания.
Доктор финансового права, известный учёный-экономист, тяготеющий к публицистике, и оттого ещё более популярный среди своих современников, и, наконец, весьма тонкий и удачливый карьерист — все эти эпитеты вполне характеризуют личность Петра Петровича Мигулина. Человек передовых взглядов, он весьма скептически оценивал шансы монархии и на первых порах приветствовал перемены, принесённые революцией. Однако разрастающаяся анархия управления уже в мае 1917 года заставила учёного с ужасом предчувствовать крах всей системы и установление диктатуры пролетариата, по наступлении которой он вынужден был бежать за границу. Остаток своих дней он провёл в Ницце, предаваясь болезненной рефлексии на заседаниях кружка «К познанию России».
Ирония судьбы заключается в том, что ещё задолго до 1917 года Мигулину уже доводилось сталкиваться с революционной стихией, так сказать, в миниатюре. Этот примечательный опыт, своеобразный прототип пути всей российской интеллигенции, кажется, ничему не научил ни его, ни многочисленных его коллег, на чью долю выпали подобные испытания.
В самом начале 1912 года Пётр Мигулин решением министра народного просвещения Льва Кассо был переведён на должность ординарного профессора в Санкт-Петербургский университет из Харьковского, где провёл 17 лет, пользуясь относительным уважением студентов, будучи профессором по избранию. Впрочем, отношение преподавателей Харьковского университета к Мигулину было более прохладным в связи со всем очевидной протекцией зятя, профессора Михаила Алексеенко, благодаря которой он в нарушение установленных традиций получил должность ординарного профессора на полгода раньше. Одной из видимых причин перевода было то, что прежний преподаватель, хороший знакомый Петра Петровича, профессор Иван Озеров, читал одновременно в Москве и Петербурге и, когда ему намекнули на ненормальность подобной ситуации, он предпочёл Москву, а в Петербурге, таким образом, образовалась вакансия.
Перевод Мигулина в Санкт-Петербургский университет, формально являвшийся служебным повышением, на деле таил в себе ощутимую угрозу душевному и физическому здоровью. За год до того, как Мигулин вступил на порог университета, студенты довели профессора Александра Жижиленко, юриста-криминолога, до нервного припадка, освистали профессора гражданского права Михаила Пергамента. Над профессором философии Александром Введенским было совершено насилие. Физику, профессору Николаю Булгакову подсунули банку с асафетидой — растением с едкой смесью запахов чеснока и лука, запах которого за несколько минут пропитывает комнату так, что в течение суток не выветривается. Филолог и переводчик, профессор Иван Холодняк подвергся граду брани и оскорблений. На лекции знаменитого археолога Николая Веселовского устроили химическую обструкцию; во время очередной такой обструкции двое профессоров получили повреждения глаз, причём у одного из них несколько дней подряд шла кровь носом и горлом. Всякий, кто желал бы себе спокойной научной и преподавательской работы, ни в коем случае не принял бы подобное назначение. Очевидно, Петр Петрович решил рискнуть.
Санкт-Петербургский университет
Первая лекция профессора Мигулина должна была состояться 23 января, однако уже за несколько дней в коридорах столичного университета появились студенческие объявления следующего содержания: «Напоминаем товарищам, что в понедельник 23-го начинает чтение лекции назначенный профессор Мигулин. …Встречайте достойно».
Около 12 часов дня в IX аудитории, где должна была состояться вступительная лекция профессора, стали собираться студенты. Их собралось несколько сотен человек, так что не все смогли найти себе место в аудитории, и многим пришлось стоять в дверях и в коридоре. Несмотря на то, что по обыкновению, на вступительные лекции новых профессоров их коллеги собирались почти целым факультетом, на этот раз из преподавателей на лекцию явились только приват-доценты Леонид Ходский и Михаил Курчинский.
Через 15 минут в аудиторию вошел профессор Мигулин. Свою лекцию он начал с обращения к студентам. Помянув добрым словом своих предшественников по этой кафедре, Мигулин пообещал «приложить все силы к тому, чтобы, читая с этой высокой кафедры, привлечь…внимание к науке финансового права».
Первые его слова были встречены молчанием, но после того, как один из академистов начал аплодировать, поднялся свист, шиканье, неистовый кашель и крики: «Высокая кафедра не для Вас! Нам не нужны учёные по назначению! Долой, вон, в отставку! Помощник Кассо, сыщик!», и так далее. Часть студентов аплодировала лектору и просила продолжить лекцию. Один из академистов сказал Мигулину: «Просим Вас верить, что в чинимых насилиях участвуют лишь немногие». Профессор делал попытки успокоить студентов, заявлял, что по убеждениям «беспартийный», и старался продолжать лекцию, но это ему не удалось.
Пётр Мигулин
Через двадцать минут пришел ректор университета, профессор Эрвин Гримм, и в наступившей тишине сказал следующее: «Господа! Я говорю от имени профессоров, от имени всего университета. Моё присутствие ясно показывает всю важность момента, ибо напрасно я никогда не прихожу… Я говорю и приказываю Вам не мешать чтению лекций…» Раздались крики: «Как! Приказывать!» и свист. Выведенный из себя ректор крикнул, стуча кулаком по кафедре: «Замолчите, я вам не мальчишка, я состою 25 лет профессором и не позволю безобразничать!», после чего, видя своё бессилие, под шум и крик, выбежал из аудитории.
После того, как ректор ушёл, студенты собрались в коридоре и приняли резолюцию: «Студенчество, возмущённое поведением ректора-фельдфебеля, выражает ему своё презрение». На это академисты предложили выразить ректору благодарность и уважение. В аудитории осталось человек 50–60 студентов, которые своим криком не дали возможности продолжать лекцию, ввиду чего профессор Мигулин ушёл, провожаемый громкими криками академистов: «Трус, испугался сволочи!» По его уходе один из студентов, взобравшись на окно в коридоре, предложил резолюцию: «Петербургское студенчество, возмущённое назначением Мигулина, предлагает ему подать в отставку».
В это время в аудитории появился проректор Сергей Жебелёв и, быстро осознав всю бесполезность новых попыток обуздать разбушевавшихся студентов, был вынужден объявить, что Мигулин второй час читать не будет. Тогда началась вторая сходка, которую прекратил смотритель здания Прозоровский и объявил, что если студенты не разойдутся, то через 5 минут будет введена полиция. На выручку также подоспели и академисты, убедив Мигулина прочитать лекцию, каковая благополучно состоялась в два часа в присутствии группы из 50 человек в старом здании университета, называемом «Жё-де-пом». Чины полиции дежурили на дворе университета и у дверей аудитории, где читал Мигулин.
По агентурным сведениям, на следующий день, 24 января, возле курительной комнаты в час дня планировалась новая студенческая сходка для решения вопроса о допущении или недопущении профессора Мигулина к чтению лекций. И хотя сходка эта не состоялась, учащиеся решили проявить инициативу и сорвать и вторую его лекцию, назначенную на 10 часов утра 25 января.
Студенты Санкт-Петербургского университета. 1913 год
С утра около университета уже дежурили отряды полиции. Аудитория к 10 часам наполнилась студентами, прошло полчаса, а профессор так и не появился. Пришедший смотритель здания объявил, что лекция читаться не будет. Ввиду распространившихся сейчас же слухов о подаче профессором Мигулиным прошения об отставке, студенты, видевшие профессора в университете, отправились его разыскивать.
И вот, в нижнем коридоре, окруженный толпой своих слушателей, профессор Мигулин обратился к ним со своеобразной речью. Несложно догадаться, насколько ему, привыкшему доселе встречать лишь уважительное обращение, показалось шокирующим и унизительным подобное поведение студентов, не слышавших ни одной его лекции. Обескураженный профессор не нашёл ничего лучше, как поговорить со студентами «о наболевшем»: «его политические воззрения куда радикальнее взглядов его предшественника проф. Озерова! У него больше научных трудов, чем у Озерова. В глазах весьма широких кругов научный его авторитет стоит ничуть не ниже, чем авторитет профессора Озерова! Он, Мигулин, и вовсе приятель Озерова!» и так далее. В заключение, профессор заявил, что пока в его аудитории будут находиться элементы, ему враждебные, он не считает возможным читать лекции.
К несчастью Мигулина, пресса, привлечённая скандальными событиями и насторожившаяся в ожидании новых сенсаций, с радостью бросилась смаковать политически сомнительные высказывания профессора. Он был обвинён в расшаркивании с революционным студенчеством, а речь его сочли «возмутительной и явно противозаконной». «Оказывается, — злопыхала газета „Земщина“, — по мигулинскому мировоззрению, что чтение лекций является не обязанностью профессора, принявшего назначение, а результатом некоего приватного договора между ним и автономным студенчеством; студенты дают профессору, так сказать, инвеституру, окончательное утверждение». Тут же ему припомнили и жирный гонорар, и зятя Алексеенко, председателя думской бюджетной комиссии: «Так может быть, и в субсидируемый банковским синдикатом „Голос земли“ профессор Мигулин устроился… потому что он зять Михаила Мартыновича?»
Итак, несчастный Пётр Петрович оказался в совершенно патовой ситуации. С одной стороны, правительственные и консервативные круги призывали выступать с позиции силы и «осадить хулиганов так, как они того заслуживают», однако непонятно, каким образом всё это можно было бы осуществить применительно к полутысячной аудитории? Назначенный практически одновременно с Мигулиным профессор Александр Пиленко попытался действовать в подобном ключе и пошёл на «военную хитрость», приступив прямо к экзаменам, почему студенты в отношении него ни на какие выступления поначалу не решились. Экзамены прошли спокойно и профессор Пиленко успел произвести на аудиторию благоприятное впечатление. Но в конце концов и он отказался от чтения лекций в течение весеннего семестра.
С другой стороны, бесполезно было демонстрировать свои научные заслуги, ораторские таланты, общественный авторитет или «правильные» политические взгляды студенчеству, чьи рассуждения были более чем прямолинейны и примитивны: «Мигулин не избран профессорской коллегией, а назначен правительством, это попрание автономии и надо протестовать». Впрочем, даже положительные характеристики преподавателей «по избранию» вряд ли оказали бы сколько-нибудь значимое влияние на эмоционально-экзальтированные решения студенческих сходок. Что же касается правления и профессорско-преподавательского состава университета, то часть его была недаром заподозрена в симпатиях и содействии буйствующим студентам. Как подмечено в агентурном отчёте Департаменту полиции, «правление радо всякому брожению среди студенчества, оно… старается подчеркнуть своё „сердечное“ отношение к студентам хлопотами об амнистии для уволенных и высланных за беспорядки».
В конечном итоге, Мигулин рассудил, что разумнее всего будет покориться сильнейшему из действующих игроков, и придумал весьма изящный план. 28 января профессор Мигулин в беседе со студентами предложил им устроить для разрешения возникшего инцидента суд, обещая подчиниться его решению, каково бы оно ни было. Студентами было решено собрать представителей от землячеств, от партий социал-демократов, эсеров и Кавказской группы. 29 января суд над Мигулиным состоялся. Было постановлено считать его объяснения удовлетворительными и предложить студентам снять бойкот с его лекций.
Студенчество было оповещено о решении суда в понедельник 30 января нижеследующим объявлением: «Группа студентов, приглашавшая товарищей на обструкцию профессору Мигулину 23 января, считает своим долгом сообщить, что признает объяснения профессора Мигулина о причинах, побудивших его принять назначение, удовлетворительными и предлагает студенчеству снять бойкот с его лекций». Однако в этот день Мигулин опять лекций не читал, сославшись на болезнь, что снова сделало его мишенью газетной критики. «Затяжная болезнь, видимо, ему мешает посещать университет, но это не препятствует, конечно, получению жалованья и гонорара. А как сотрудничество в „Голосе земли“ — разрешено „больному“ „врачами“?» — ехидно вопрошала «Земщина».
Карикатура Владимира Кадулина из серии «Типы студентов». 1910‑е годы
Произошедший «суд чести» заинтересовал и попечителя учебного округа, а ректор потребовал объяснений, и Мигулину пришлось оправдываться, что он «не подсудимый, преступлений никаких не совершал», что «со студентами ни о каком „суде“ вовсе не говорил». Вряд ли кому-то подобное объяснение показалось убедительным.
Таким образом, приняв во внимание готовность профессора Мигулина подчиниться решению третейского суда, его 17-летний профессорский ценз и либеральные убеждения, студенты решили сосредоточить свои силы на обструкции так же «назначенному» профессору гражданского права Всеволоду Удинцеву. Такое решение поддерживалось и левой профессурой. Так, профессор Сергей Булич на одной из своих лекций коснулся обструкции, устроенной Мигулину и, выразив удивление, что такой опытный и к тому же прогрессивный профессор был встречен враждебно, в заключение сказал: «Вот завтра будет читать Удинцев и я слышал, что ему будет утроена обструкция, это я ещё понимаю — он убеждённый правый».
Несмотря на всё вышеперечисленное, преподавательская доля Мигулина если и была облегчена, то незначительно. Уже 13 февраля в коридоре главного здания университета вновь появились записки с призывом собраться в 10‑й аудитории, где по расписанию была назначена лекция профессора Мигулина. Узнав об этом, ректор поспешил объявить студентам, что лекция не состоится, так как Мигулин ещё не возвратился из отпуска. Однако лекция была просто перенесена в другую аудиторию. Во втором часу дня, за пять минут до окончания лекции, в целях предупреждения демонстрации, в здание университета был введён наряд полиции, при виде которого студенты с криком, пением и свистом бросились толпой в противоположный конец коридора и затем рассеялись.
В тот же день на очередной летучей сходке студентов была объявлена резолюция о бойкоте профессоров Мигулина и Удинцева и об активных выступлениях по отношению к ним и их слушателям. Общестуденческая сходка 20 февраля, собравшая более тысячи человек, хотя и была разогнана подоспевшей полицией, большинством голосов одобрила практику пассивного бойкота в отношении всех назначенных профессоров. Профессор Мигулин, узнав о собравшейся сходке, от чтения лекции отказался.
В конце концов, курс финансового права, читаемый Мигулиным и приват-доцентом Ходским, был сорван и перенесён на следующий семестр. Даже спустя год волнения не улеглись и чтение лекций так и не возобновилось. Министерство народного просвещения, находя приведённые Мигулиным объяснения неубедительными, заявило о готовности одобрить «прошение об увольнении в отставку от занимаемой… должности, в случае, если в будущем, т. е. 1913 учебном году, перенесённые на 3‑й курс лекции по финансовому праву не смогут состояться». На счастье преподавателей, в 1913 году студенческие волнения стихли…
Студенты и преподаватели Императорского Санкт-Петербургского университета. 1903 год
Заметим, что если профессор Мигулин и решил «подставить другую щёку», то не таков был его коллега по несчастью, профессор Всеволод Удинцев. Он самоотверженно продолжал читать лекции, хотя для водворения порядка ему регулярно приходилось обращаться за содействием к полиции, что приводило студентов в бешенство. Творческая мысль радикального студенчества без устали билась над вопросом, как больней насолить ненавистному профессору. Обсуждались следующие предложения:
1) в одну из ближайших лекций отправиться к нему и просить его перенести лекции в актовый зал и там устроить ему обструкцию;
2) выждать увода полиции и затем уже произвести обструкцию;
3) вызвать 10–15 студентов, желающих «пожертвовать собой» и предложить им отправиться на лекцию в здание «Жё-де-пом» (где обычно проходили лекции Удинцева), с тем чтобы произвести там химическую и физическую обструкции и нанести профессору Удинцеву оскорбление действием.
Были разговоры даже о возможности избиения профессора Удинцева на его квартире. 11 февраля, когда он вышел из здания «Жё-де-пом», находившаяся в коридоре толпа бросилась к окнам, выбила в них стёкла и, раскрыв рамы, начала шуметь, свистеть и бросать во двор чем попало, а несколько студентов, увидев профессора, схватили парту и выбросили её в окно.
Следует добавить, что студенческие акции протеста были лишь вершиной айсберга. Дело в том, что «назначенный профессор» Мигулин очутился в самом эпицентре конфликта, поразившего профессорско-преподавательскую среду Петербурга. Хотя Мигулин, человек больших карьерных амбиций, и сам по себе вызывал нападки со всех сторон. Так, например, приват-доцент университета Антоний Буковецкий, отказывая Мигулину в праве называться человеком «широкой европейской культуры», обвинил его в связи с «группой проходимцев и спекулянтов» Распутина и в «постоянном поиске путей к директорским креслам в ведущих петербургских банках». А профессор Иван Озеров вспоминал, как Мигулин за значительное вознаграждение соглашался защищать в различных комиссиях всевозможные железнодорожные проекты, что сам Озеров считал для себя неприемлемым.
Одним словом, вражда между «правой» и «левой» группами петербургской профессуры, с одной стороны, и между столичной профессурой и «назначенцами», с другой, лишь усугубляемая политикой министра Кассо, выступала катализатором студенческих волнений. Радикализация студенческих масс и раскол академического сообщества стали важным шагом на пути к революции.
Дальнейшая судьба Мигулина и его товарищей известна: 14 марта 1917 года все профессора, назначенные министром Кассо «без представлений подлежащих факультетов и советов», были уволены. Ректор Эрвин Гримм сразу же известил об этом профессоров-«назначенцев» юридического факультета, после чего они подали в отставку. Несмотря на то, что с профессорской должностью и пришлось распрощаться, Мигулин ненадолго ещё остался в стенах университета в качестве приват-доцента. Планировалось, что в новом 1917/1918‑м учебном году он будет читать спецкурс «Война и финансы», однако октябрь перечеркнул надежды профессора.
Пётр Петрович Мигулин, по словам Сергея Витте, «во что бы то ни стало хотевший выплыть наверх», являет собой хрестоматийный образ русского прогрессивного интеллигента, жаждавшего перемен и, вместе с тем, оказавшегося ненужным в новой революционной России.
В 1972 году советские художники Виталий Комар и Александр Меламид сформировали новое постмодернистское направление в искусстве — соц-арт. Оно было одновременно похоже на западный поп-арт, эксплуатирующий явления массовой культуры, и соцреализм. Комар и Меламид использовали множество образов советского искусства и коммунистической пропаганды как элементы для своих картин, но нередко смешивали их с бытовыми явлениями, доводили до пародии и абсурда. После эмиграции в 1977 году творческий дуэт художников продолжил своё существование до начала XXI века.
VATNIKSTAN знакомит читателей с рядом любопытных работ Комара и Меламида разных лет.
Двойной автопортрет (1972)Лайка (1972)Портрет отца (1973)Цитата (1972)Не болтай, тебя слушает враг (1976)Рай (1973)Встреча Солженицына и Белля на даче у Ростроповича (1972)Происхождение социалистического реализма (1982−1983)К свету! (1983)Крест и серпЧто делать? (1983)Ялтинская конференция (1982)Ленин ловит такси в Нью-Йорке (1992)Тридцать лет назад. 1953 (1982−1983)Сталин у зеркала (1982−1983)Свобода (1991)Мавзолей (1992)
Досье на Сталина из архивов петербургской охранки. 1911 год
Осенью 1941 года в блокированном Ленинграде начал распространяться слух, что Сталин намеренно не стал защищать город из-за того, что с ним у вождя были связаны не самые лучшие воспоминания. Действительно, Петербург ознаменовался для Сталина чередой арестов, постоянной слежкой со стороны полиции и отправкой в самую длительную и тяжёлую сибирскую ссылку. Тем не менее у подобных слухов не было оснований: оборона города была организована, а советские войска с самого начала пытались прорвать кольцо блокады. При этом петербургский период (1911–1913) стал, вероятно, одним из наиболее плодотворных для Сталина-революционера. Именно в это время человек, известный в своей среде как Коба, Иванович и Васильев, окончательно принял имя, под которым он войдёт в историю.
Впервые Сталин попал в столицу империи в декабре 1905 года, когда был делегирован на конференцию большевиков (из-за разгона Петербургского совета она была перенесена в финский Таммерфорс). В следующие шесть лет он, очевидно, бывал здесь лишь проездом. Основным местом его деятельности оставался Кавказ, в 1910 году он был назначен ЦК большевистской партии ответственным по этому региону. К этому моменту Сталин уже имел немалый опыт организационной работы и участвовал в знаковых для большевиков партийных мероприятиях. Тем не менее ему всё ещё не доставало политического веса.
Биографы будущего вождя подробно не касаются вопроса, исходило ли решение продолжить свою карьеру в Петербурге от него самого. Вместе с тем известно, что, находясь под полицейским надзором в Вологде, Сталин 6 сентября 1911 года просто сел в вечерний поезд, чтобы около девяти утра следующего дня прибыть в столицу. Выйдя с Николаевского вокзала (ныне — Московского), беглец зарегистрировался по чужому паспорту в первой попавшейся гостинице. Ею оказалась «Россия», расположенная в доме № 3 на прилегающей к вокзалу Гончарной улице.
Здание бывшей гостиницы «Россия»
На беду Сталина буквально за несколько дней до этого в Киеве в результате покушения был убит премьер-министр Пётр Столыпин, и петербургские улицы были заполнены полицией и агентами в штатском. Не успел Коба вникнуть в дела питерских большевиков, как рано утром 9 сентября в его гостиничном номере появилась полиция. После трёх месяцев, проведённых в знаменитой петербургской тюрьме «Кресты», 14 декабря 1911 года он был водворен обратно в Вологду.
Сталин в 1911 году
Прошло чуть больше двух месяцев, прежде чем Сталин повторил этот трюк. 29 февраля 1912 года он вновь отправился в Петербург — на этот раз через Москву, чтобы запутать полицию. Для конспирации он по случаю приобрёл паспорт персидского подданного. Приехав в столицу 2 марта, уже через неделю Сталин выехал на Кавказ и вернулся только через месяц. С этого момента его жизнь была связана с Песками — частью города, расположенной в районе нынешних Советских (тогда Рождественских) улиц. Населённые в основном рабочими и небогатыми служащими, изрезанные переулками и проходными дворами, Пески идеально подходили для революционера-подпольщика. Кроме того, с близлежащего Московского вокзала Сталин постоянно выезжал в южном направлении.
Досье на Сталина из архивов петербургской охранки. 1911 год
Во время жизни в Петербурге Сталин находился под пристальным вниманием «наружки». Переодетый студентом-медиком, он постоянно менял явки, а порой до утра отсиживался в круглосуточных извозчичьих трактирах. Тем не менее каждый раз он возвращался на Пески — на 9‑ую Рождественскую, 39, где в 23‑й квартире проходили заседания думской фракции социал-демократов, откуда шёл в соседний дом на 8‑й Рождественской, 41, где в 17‑й квартире он остановился у бывшего депутата Думы Николая Полетаева.
Распорядительность Сталина, его умение налаживать связи и осуществлять неформальное руководство, быстро выделили его среди других партийных активистов. Находясь в Петербурге, он становится членом Русского бюро ЦК (главные политические лидеры большевиков по-прежнему находились в эмиграции). Роман Малиновский, депутат Думы и одновременно агент охранки, в одном из своих донесений той поры ставил его на третье место после Ленина и Зиновьева.
Уже во времена безраздельного правления Сталина в его официальных биографиях отмечалось, что с начала 1912 года он руководил чуть ли не всей партийной работой в Петербурге, способствуя «сплочению и укреплению большевистских организаций». Особо подчёркивалась его роль в организации первой легальной большевистской газеты «Правда» и руководстве предвыборной кампании социал-демократов в IV Государственную Думу. Как представляется, в обоих случаях присутствует некоторое преувеличение. Так, в период подготовки «Правды» Сталин по большей части был в разъездах, а в тот же день, когда вышел первый номер (22 апреля 1912 года), он был арестован и выслан в Нарымский край, откуда вернулся в Петербург только в середине сентября, когда выборы были уже в разгаре.
Хотя в столице ситуация по их результатам сложилась для большевиков благоприятно, в самой фракции они оказались в меньшинстве. По мысли Сталина, для усиления думского представительства следовало тактически объединиться с политическими противниками — меньшевиками. Это вызвало острую критику Ленина, который вызвал Сталина к себе в Краков, фактически удалив его от текущей работы в России.
Выехав из Петербурга кружным путём через Финляндию и Германию, большую часть зимы 1912–1913 годов Сталин провёл в Австро-Венгрии. В российской столице он вновь появился лишь в середине февраля 1913 года, поселившись в квартире депутата Думы Алексея Бадаева на Шпалерной улице. В честь старого большевика Бадаева позже будут названы ленинградские продовольственные склады. Их уничтожение германской авиацией в сентябре 1941 года станет одним из символов начала блокады.
Шпалерная, 44б
Подобная ситуация совершенно не входила в планы полиции, которая контролировала деятельность большевиков через Романа Малиновского, входившего в Русского бюро ЦК. Было решено арестовать Сталина 23 февраля на благотворительном вечере, организованном социал-демократической фракцией в здании Калашниковой хлебной биржи. Первоначально Сталин не хотел туда идти, однако Малиновский уговорил его и даже дал ему свой шёлковый галстук.
Во время бала Сталин попытался скрыться через чёрный ход, однако тот был уже перекрыт агентами в штатском. После нескольких месяцев предварительного заключения «крестьянин Тифлисской губернии Иосиф Джугашвили» был выслан на 4 года в Восточную Сибирь. Оттуда он в марте 1917 года вернулся уже в другой город — Петроград, охваченный революционной эйфорией.
С августа того же года Сталин постоянно жил по наиболее известному своему питерскому адресу — в квартире Аллилуевых на последнем этаже дома 17а по 10‑й Рождественской. Именно его он указал в анкете кандидата в депутаты Учредительного собрания. Новое жильё полностью устраивало квартиранта: дом на рабочей окраине был последним по улице, которая — единственная из Рождественских — не выходила на Суворовский бульвар. Это позволяло затеряться в переулках и давало больше шансов скрыться.
Гостиная в квартире Аллилуевых
Отсюда в марте 1918 года Сталин, уже в качестве члена правительства, уехал в Москву. 20 лет квартира оставалась жилой, а затем в ней открылся музей его имени (после XX съезда переименованный в Музей Ленина). С того времени значительная часть деятельности Сталина оказалась связана с новой столицей — в прежней он стал редким гостем.
Принято считать, что в выстроенной после Октябрьской революции политической системе отсутствовали даже намёки на дискуссии. Однако при ближайшем рассмотрении окажется, что в течение 1920‑х годов внутри правящей партии ВКП(б) происходила постоянная борьба.
Главный специалист по истории троцкизма и левой оппозиции 1920–1930‑х годов, доцент кафедры истории политических партий и общественных движений исторического факультета МГУ Алексей Гусев рассказал VATNIKSTAN, какие были ключевые этапы противостояния Сталина и оппозиции, на какие социальные слои опирались оппозиционеры, почему троцкисты действовали только в рамках партии, а также какую роль играл антисемитизм в борьбе с «уклонистами» от генеральной линии.
— Как возник сам термин «троцкизм»? Был ли он самоназванием?
— Коммунистическая оппозиция не использовала применительно к себе термин «троцкизм» или наименование «троцкисты». Их так называли противники. Словечко «троцкисты» было введено в оборот во время дискуссии об уроках Октября 1924 года. Троцкого за публикацию статьи с критикой поведения партийных лидеров в 1917 году обвинили в том, что он хочет подменить ленинизм некоей идеологией под названием «троцкизм». Соответственно, сторонников Троцкого начали называть троцкистами. Можно провести параллель с понятием «ленинизм». Первоначально понятие «ленинизм» возникло как негативная кличка сторонников Ленина. Затем термин стал позитивным. То же самое произошло и с троцкизмом. Начиная с 1930‑х годов, зарубежные последователи Троцкого начали с гордостью себя называть троцкистами.
— Коммунистическая оппозиция — закономерное явление для советской политической системы 1920‑х годов. Это, прежде всего, порождение однопартийного режима. Когда окончательно в самом начале 1920‑х годов была установлена однопартийная система, то возникает ситуация, при которой различные социальные, политические, идеологические концепции не могут найти адекватного институционального выражения. В обычной демократической плюралистической системе люди бы разошлись по разным партиям. В советской системе это было невозможно. Существовала только одна ВКП(б). Хочешь проявить себя политически — ты можешь сделать это в рамках этой партии. Но общество разнородно, интересы разные, поэтому внутри партии неизбежно возникает фрагментация. И до тех пор, пока партия не превратилась в бюрократизированную и управляемую из центра структуру, в рамках ВКП(б) было множество течений и группок.
Ленин (в центре) и Троцкий (справа от него) на праздновании годовщины Октябрьской революции. Москва. 7 ноября 1919 года
Оппозиция выражала те настроения недовольства и протеста, что накапливались в общественной среде СССР. Сами большевистские вожди понимали данную ситуацию. Ленин говорил: «На нас давит мелкобуржуазная стихия, если партия расколется, то весь наш режим рухнет». Очень болезненным для большевиков был Кронштадтский мятеж 1921 года. Большая часть кронштадтской ячейки РКП(б) поддержала восставших. Это был шок. Коммунисты с оружием в руках идут на коммунистов. Именно после этого принимается резолюция X съезда РКП(б) о запрете фракций и группировок внутри партии. Их формально можно было запретить, но в реальности они продолжали существовать.
— Резолюция X съезда носила постоянный характер?
— Да, но поначалу говорилось, что данная резолюция является ответом на чрезвычайную ситуацию. Но потом её никто отменять не стал. Наоборот, резолюцию только ужесточали. Секретный пункт придали гласности о том, что члена Центрального комитета можно исключить из партии за фракционное поведение решением других членов ЦК. Троцкий сам поддерживал эту резолюцию. Впоследствии Троцкий писал, что в дальнейшем он бы хотел отменить запрет X съезда и вернуться к полной внутрипартийной демократии, если политическая ситуация стабилизируется.
Это вообще была концепция Троцкого: ограничения демократии в период военного коммунизма и нэпа носили временный характер и подлежали отмене. А вот Сталин, по мнению Троцкого, возвёл данные ограничения в норму и отказался возвращаться к нормальному внутрипартийному демократическому режиму. Сталин выражал интересы господствующего класса в советском обществе — бюрократии. Бюрократия, как считал Троцкий, не была заинтересована в возвращении к демократическим нормам, она хотела увековечить своё господство. В этой связи и укрепились авторитарные институты.
Естественно, внутри партии были люди, которым это не нравилось, и которые выступали за то, чтобы партия жила полноценной идейной жизнью, рядовые коммунисты участвовали в разработке решений, а критика шла с низу. Это стремление части коммунистов не допустить, чтобы партия превратилась в бюрократический институт, и лежало в основе формирования оппозиции.
Троцкий в Крыму. 1921 год
— Когда начинается активная стадия противостояния коммунистической оппозиции и генеральной линии партии?
— Коммунистическая оппозиция оформляется в 1923 году. Но внутрипартийная борьба была всегда. Начиная с 1917 года и на протяжении всех последующих лет вплоть до 1929 года, каждый год наполнен внутрипартийной борьбой. Партия постоянно борется сама с собой. После того, как на рубеже 1920–1930‑х годов Сталин уничтожил элементы плюрализма, полностью превратил партию в бюрократический аппарат, оппозиция стала нелегальной.
Борьба, которая шла с 1918 года и даже раньше с демарша правых большевиков, — это было противостояние относительно равнозначных платформ, а не борьба руководства с оппозицией. Например, в дискуссии о профсоюзах нельзя было выделить главную линию, хоть была «платформа десяти» Ленина и Зиновьева. Но другие концепции не рассматривались как идеи каких-то отщепенцев. А с 1923 года чётко идёт разделение на власть и оппозицию. Оппозиция формируется во время дискуссии о внутрипартийном положении. Начинается с того, что вначале Троцкий пишет письмо в октябре 1923 года в ЦК и ЦКК, затем 46 видных коммунистов, ветеранов партии так же выступают с письмом, созвучным идеям Троцкого.
Начинается внутрипартийная дискуссия, в центре которой находится вопрос о демократизации партии. И в «Заявлении 46», и в письме Троцкого говорится о том, что партия бюрократизировалась и что порядки дальше от демократии, чем в самые жёсткие годы военного коммунизма, хотя ситуация стабилизировалась, что партия разделилась на верхушку и массу, дискутировать и критиковать запрещено, выборность де-факто исчезла. Забюрократизированность партии связывали с личностью Сталина, который в 1922 году стал генеральным секретарём ЦК РКП(б). Сталин начал менять руководящий состав партии на местах. Эта перетряска партийного аппарата тоже вызывает недовольство.
Оппозиция стремилась вернуться к внутрипартийным порядкам образца 1918 года, когда можно было свободно дискутировать и критиковать, а также покончить с бюрократическим диктатом и провести нормальные выборы ключевых партийных фигур. Оппозиция выступала и против сложившейся ситуации, когда члены партии, желающие обмениваться идеями и активно дискутировать, вынуждены неформальные подпольные группы, вроде «Рабочей правды» и «Рабочей группы». Одним из толчков к созданию оппозиции стал тот факт, что против этих неформальных групп стала использоваться политическая полиция, ГПУ. Вмешательство политической полиции в разборки между коммунистами стало последней каплей, переполнившей чашу терпения.
Троцкий. Портрет работы Сергея Пичугина. 1923 год
— Сразу ли Троцкий возглавил оппозиционеров? Какая у него была репутация на момент старта внутрипартийной борьбы?
— Нельзя сказать, что Троцкий стоял во главе движения. Он неформальный вдохновитель оппозиции. Лидерами оппозиции были Евгений Преображенский и Тимофей Сапронов. В документах 1923 года говорится про оппозицию как про сторонников Преображенского и Сапронова.
Троцкий имел неоднозначную репутацию в плане демократизма. Когда он выступил в качестве лидера демократической оппозиции, это многих удивило. Троцкий имел непростой политический путь. Начинал он как критик большевиков с демократических позиций, обличал гиперцентрализм и бюрократизм, но в 1917 году он вступает в большевистскую партию и в период Гражданской войны он был ярым сторонником военного коммунизма и централизма. Троцкий выступал за огосударствление профсоюзов, он боролся с рабочей оппозицией. Его оппоненты удивились, что Троцкий стал демократом. Троцкий говорил, что в данный момент времени ситуация хуже, чем при военном коммунизме. Всё-таки в самые тяжёлые годы Гражданской войны коммунисты могли спорить, никому рот не затыкали. Троцкий считал, что бюрократизация партии отражается на всей общественной жизни страны. Активность Советов затухает, следуют просчеты в экономике.
В 1923 году Троцкий почувствовал, что против него объединились другие лидеры партии, что он находится в изоляции. Троцкого боялись. Ленин и Троцкий — два вождя Октября. До 1923 года, наряду с портретами Ленина и Маркса, у партийцев висел ещё и портрет Троцкого. Ленин и Троцкий — два первых среди равных, выражаясь языком публицистики того времени.
Троцкий никогда не хотел взять единоличную власть. Ленин предлагал Троцкому возглавить Совнарком, а перед смертью стать первым замом по СНК. Но Троцкий считал себя политическим и идеологическим вождём мирового пролетариата. Государственную политику Троцкий недооценивал и считал, что это не вполне его.
— Почему оппозиция 1923 года проиграла?
— Причина заключалась в ошибке, которую оппозиционеры будут из раза в раз повторять. Они считали, что можно победить официальным путём в рамках партийного устава. Нужно идти на собрания, ставить те или иные вопросы на голосование, добиваться большинства на съездах и конференциях. Но на самом деле партийная машина уже работала по-другому. Секретариат во главе со Сталиным контролирует отбор руководящих кадров от губернского уровня и выше, а эти кадры, в свою очередь, выбирают делегатов съезда. Изначально все партийные форумы подбирались так, как было выгодно бюрократии.
Но в 1923 году исход борьбы ещё не был так предопределён, как в дальнейшем. Особенно острая дискуссия между оппозицией и сторонниками «генеральной линии» ЦК развернулась в Москве. Именно в столице концентрировались ключевые кадры и партийные интеллектуалы. В Москве голоса разделились 50 на 50. Коммунистические университеты, где учились не зелёные студенты, а ветераны Гражданской войны, бывшие комиссары и активисты, голосовали за оппозицию. В армии у Троцкого был огромный авторитет. Армейские партийные ячейки поддерживали оппозицию. Многие рабочие были за оппозицию. Но с рабочими существовала другая проблема. В 1923 году высокий уровень безработицы. Коммунистов исключают в последнюю очередь, поэтому за оппозицию не голосуют, чтобы не исключили из партии.
Оппозиция имела шансы на успех, но был включен механизм чёрных административных технологий. Проходили голосования за резолюции либо Преображенского — Сапронова, либо тройки Сталин — Зиновьев — Каменев. Поначалу, когда голосования начинаются, видно, что оппозиция преобладает. Если посмотрим «Правду» за ноябрь — начало декабря 1923 года, то мы увидим, что это во многом оппозиционная газета. Публикуются письма с мест, явно противоречащие генеральной линии партии. Потом происходит хитрый аппаратный манёвр. Снимают по инициативе Сталина главу отдела партийной жизни «Правды», туда отправляют помощника Сталина Назаретяна и тональность сразу меняется. Вдруг резко, судя по газетным публикациям, стала побеждать генеральная линия. Оппозиционеры были уверены в фальсификациях, им казалось, что цифры берут с потолка. Впоследствии Борис Бажанов, секретарь Политбюро, ставший невозвращенцем, написал, что в контексте партийных голосований 1923 года Сталин произнёс свою знаменитую фразу: «Неважно, кто как голосует, важно, кто как посчитает».
Назаретян, судя по мемуарам Бажанова, просто менял цифры: в реальности 40% за Сталина, а 60% за оппозицию, а он подавал, что 60% за генеральную линию и 40% за оппозицию. Доказать это сложно. Другие сведения, включая данные технического работника Политбюро Балашова, свидетельствуют о том, что Назаретян просто придерживал информацию о тех ячейках, в которых побеждала оппозиция. Таким образом создавалось впечатление, что оппозиция терпит поражение в Москве. Но на самом деле даже Бухарин написал Сталину, что в Москве оппозиция оказалась «очень мощной, если не сказать больше».
После поражения ключевых оппозиционеров, кроме Троцкого, снимают с постов — либо отправляют послами или в сферу экономики. Оппозиция получила негативную оценку на XIII партийной конференции в начале 1924 года. Было объявлено, что у оппозиции мелкобуржуазный уклон. Этот ярлык вызвал резкое негодование и протест оппозиции. Но в качестве обоснования такого ярлыка партийные идеологи увязывали демократичность с буржуазностью. Троцкий был глубоко оскорблён этим ярлыком, хотя на XIII съезде он произнёс фразу: «Права она или не права, но это моя партия». Впоследствии многие сторонники ставили эту фразу в вину Троцкому.
— Что происходило дальше?
— Следующий этап борьбы — 1924 год, ноябрь, так называемая «литературная дискуссия». Троцкий опубликовал статью «Уроки октября» в третьем томе работ об истории Великой Октябрьской революции. Троцкий был человеком, который реально организовал Октябрьский переворот, занимая на тот момент пост руководителя ВРК (Военно-революционного комитета) и Петроградского Совета. Ему было что сказать. В завуалированной форме Троцкий критиковал тех людей, кто в 1924‑м стояли у руля партии, а именно Каменева и Зиновьева. Каменев и Зиновьев в 1917 году в период от февраля к октябрю были оппонентами Ленина и склонялись к тому, что не нужно устанавливать диктатуру пролетариата в крестьянской стране, а следует двигаться стандартным социал-демократическим путём через участие в представительных органах. Троцкий это Каменеву и Зиновьеву припомнил.
Логика была такой: они сейчас говорят, что у нас, у левых, мелкобуржуазный уклон, а пускай они на себя посмотрят — именно они, Зиновьев и Каменев, чуть не погубили Октябрьскую революцию. Такое интересное использование исторического материала в политической борьбе. Но Троцкий получил мощный ответный удар в такой же форме. Ему припомнили конфликт с Лениным. Из архивов извлекли всё плохое, что Ленин писал о Троцком, а Троцкий — о Ленине до 1917 года. Они спорили. Это в 1917‑м Ленин скажет, что нет лучшего большевика, чем Троцкий. Каменев и Зиновьев пытались продемонстрировать, что они наследники Ленина, а их противоборство с Троцким — продолжение борьбы с Лениным. Тогда был запущен термин троцкизм.
Троцкий написал обширные ответы на обвинения, но ни один из них не был опубликован. Потом Троцкий напишет январскому пленуму ЦК 1925 года письмо, в котором подведёт итог литературной дискуссии. Троцкого смещают с должности наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета, при этом его оставляют членом Политбюро. Сталин, по определению Бухарина, была «гениальным дозировщиком», мастером политическом борьбы. Сталин считал, что если по Троцкому ударить слишком сильно, то это вызовет негативную реакцию. Сталину доносили, что в военных кругах считали, что нужно защищать Троцкого.
Впоследствии Троцкий признался в эмиграции, что ему предлагали взять власть. Глава московского гарнизона Муралов предлагал Троцкому сместить Сталина, Зиновьева и Каменева. Говорят, что это можно было сделать элементарно и бескровно. Троцкий отказался. Ныне современные сторонники Троцкого дискутируют, правильно ли сделал Троцкий, отказавшись от силового варианта захвата власти. Но Троцкий считал, что подобный путь — это бонапартизм. По его мнению, можно было действовать только через партийные структуры.
Выступление Льва Троцкого во время годовщины Октябрьской революции. 1923 год
— Как оппозиция реагировала на «литературную дискуссию»?
— Оппозиция на этом этапе не действует. Были люди, которые симпатизировали Троцкому, но какой-либо борьбы не было. «Литературная дискуссия» оказалась персональной историей Троцкого.
— На момент начала 1920‑х годов кого больше не любил Троцкий — Сталина или Каменева с Зиновьевым?
— Сталина он, конечно, не любил ещё со времени момента Гражданской войны. У них был конфликт в связи с Царицыном, не хотел Сталин подчиняться Троцкому, на тот момент руководителю Красной армии. Но Троцкий Сталина не воспринимал всерьёз. Каменев и Зиновьев, по мнению Троцкого, были реальными вождями, теоретиками, ораторами, людьми с политическим весом. А Сталин же помогал Каменеву и Зиновьеву в организационных вопросах. Очень многие так Сталина недооценили. Потом, когда Троцкий с Каменевым и Зиновьевым объединятся, Троцкий сделает заявление об этой ошибке.
— Почему к оппозиции присоединяются участники правящего триумвирата Каменев и Зиновьев?
— Каменев и Зиновьев также думали, что они будут политическими и идейными вождями, а Сталин будет у них в качестве орговика. Столкновение происходит на XIV съезде в 1925 году. Но Троцкий не участвует в этом противостоянии. Для него этого борьба двух бюрократических группировок. Зиновьев и Каменев получают большинство в Ленинграде, а в остальных парторганизациях у Сталина, блокирующегося теперь с Бухариным, была полная поддержка.
После этого происходит объединение оппозиции 1923 года с «новой оппозицией» Каменева и Зиновьева. Было сложно для Троцкого, Преображенского и других пойти на альянс с Зиновьевым и Каменевым, которые недавно их клеймили. Некоторые даже предлагали объединиться со Сталиным против Каменева и Зиновьева. Но в конце концов в качестве общих принципов объединения оппозиции была борьба за демократизм и за выполнение «ленинского завещания». Согласно «Письму к съезду», известному как завещание Ленина, Сталина необходимо было снимать с поста генерального секретаря партии.
В это же время разворачивается дискуссия о социализме в отдельно взятой стране. В 1924 году, уже после смерти Ленина, Сталин внезапно делает открытие, что у Ленина в работах была концепция «социализма в отдельно взятой стране». Троцкий же пишет, что такой концепции не было, большевики говорили о всемирной революции. С точки зрения Зиновьева, Каменева и Троцкого, идея социализма в отдельно взятой стране противоречила марксизму, ленинизму и была бессмыслицей. Начинается спор вокруг данного тезиса. С одной стороны, этот спор выглядит схоластическим. С другой стороны, эта проблема имела практическую сторону. Речь идёт о значимости международного коммунистического движения. Значение Коминтерна во главе с Зиновьевым снижается.
По мнению Сталина, идея «социализма в отдельно взятой стране» могла сплотить и воодушевить партийные кадры. Мировая революция явно не ожидалась. Международное рабочее движение развивалось, но коммунисты вовсе не стояли на пороге захвата власти. Поэтому нужно было дать массам простую и понятную социалистическую перспективу: мы можем построить социализм сами, без учёта того, что будет происходить где бы то ни было ещё.
Но одновременно отход от идеи мировой революции был и снятием теоретических ограничений для государственной политики. Если считать, что социализм может быть построен только при высокой производительности труда, развитии производительных сил и изменении социально-политической структуры общества, то нельзя было сгонять крестьян в колхозы, провозглашать бесклассовое общество на базе недоразвитой экономики. То, что вошло в историю как сталинский «великий перелом», было невозможно при сохранении концепции глобальности революционного процесса.
Социализм — продукт длительного исторического развития, создающего высокоразвитую промышленность, пролетарскую структуру общества. Маркс писал, что если строить социализм на нищей технической базе, то будут построены казармы. Собственно, что и произошло. У Троцкого была идея, что только на основе объединения индустриального Запада и аграрной России можно построить социализм в мировом масштабе. Но он отнюдь не думал, что крестьян в России будут загонять в коммуны.
Сталин, Рыков, Каменев, Зиновьев. 1925 год
— Какая была экономическая программа оппозиционеров?
— В экономике существует представление, что Троцкий и его сторонники были фанатами военного коммунизма, они хотели уничтожить нэп. Этот сформированный в советской историографии стереотип ничего общего с действительностью не имеет. Оппозиция не носила антинэповского характера.
Речь шла о том, как развивать советскую экономическую модель, которая сформировалась с помощью национализации большей части промышленности.
С 1925 года советская экономика переживала кризисы, обусловленные так называемыми «ножницами цен». Опять же термин Троцкого. На сельскохозяйственные продукты были низкие цены, на промышленные товары — высокие. Крестьяне недовольны. С чем это связано? В значительной степени это обусловлено тем, что Россия изолировалась от мирового рынка. Монополия внешней торговли мешала проникновению более дешёвых и более качественных продуктов зарубежной промышленности. Приходилось покупать свою продукцию, которая была похуже и подороже.
Соответственно, крестьяне начинают тормозить продажу хлеба. Возникает кризис хлебозаготовок. Им продавать хлеб невыгодно из-за этих ножниц и отсутствия промышленных товаров. Зачем продавать, если можно использовать этот хлеб как-то для себя? Деньги особо было тратить некуда. Оппозиция говорила: проблема заключается в том, что в России слабая промышленность. Либо давайте открывать СССР мировому рынку (что коммунистами исключалось), либо развивать свою промышленность. Упор был именно на развитии промышленности. Это было бы выгодно всем.
Сталин и Бухарин говорили о том, что ключевая проблема — это цены на промышленные товары. Они настаивали на снижении цен в административном порядке. Оппозиция называла это глупостью и призывала к индустриализации. Сталин и Бухарин, в свою очередь, обвиняли троцкистов в стремлении к сверхиндустриализации. Они утверждали, что троцкисты не любят крестьян и хотят за их счёт провести индустриализацию. В 1927 году наступает тяжелейший кризис, который приводит к тому, что Сталин просто отменяет нэп.
Оппозиция, кроме того, говорила о том, что нужно проводить более чёткую классовую линию. Накапливаются излишки у верхов крестьянства — кулачества. Нужно на это кулачество больше нажимать. Они призывали ввести рентное обложение кулаков, с учетом качества земли. Преображенский так формулировал: «Задача советского режима взять как можно больше с крестьянства для индустриализации, потому что никаких других источников нет, и при этом не порвать союз с крестьянством». Предполагалось, что крестьянству индустриализация тоже будет выгодна. В городе оппозиция призывала увеличивать зарплаты у рабочих в соответствии с производительностью труда. Те инвестиции в промышленность, за которую выступали оппозиционеры, предполагали увеличение заработной платы рабочих. Оппоненты их обвиняли в демагогии.
— Кто поддерживал оппозицию?
— Были партийные функционеры, которые с начала 1920‑х годов были против Сталина. Многих из них сместили с постов в 1922 году после того, как утвердилась власть Сталина в качестве генерального секретаря партии. Часть бюрократии была в оппозиции. Троцкий признавал, что в оппозиции были аппаратчики. Другая часть оппозиции — идеалистическая. Это ветераны Гражданской войны, для которых социализм и мировая революция не были пустым звуком. В ядре оппозиции было много тех, кто прошёл Гражданскую войну молодыми. Та система, что строил Сталин, противоречила их идеалам.
К оппозиции примыкали те, кто выражал протест по различным вопросам деятельности партии. Оппозиция воспринималась как люди, которые просто что-то говорят против властей. Порой в архивах встречаются интересные данные. Группа православных верующих выступила с поддержкой Троцкого, или же на партийном собрании пришла записка докладчику, где было написано: «да здравствует Троцкий, да здравствует Учредительное собрание». Эмиграция оценивала оппозицию в качестве расшатывающего систему фактора. Рабочие боролись за свои интересы и поэтому примыкали к оппозиции. Ведь все профсоюзы были огосударствлены. Доля молодёжи и рабочих в середине 1920‑х годов увеличивается.
Лидеры «Левой оппозиции» в 1927 году. Сидят слева направо: Л. Серебряков, К. Радек, Л. Троцкий, М. Богуславский и Е. Преображенский; стоят: Х. Раковский, Я. Дробнис, А. Белобородов и Л. Сосновский.
— А не воспринималась ли оппозиция как некое элитарное объединение людей, которое существует только в партии?
— Конечно, воспринималась. Долгое время оппозиция работала только в рамках партии и считала, что не стоит обращаться к беспартийным. Оппозиционеры выступали на партийных собраниях с критикой Сталина, вносили контрпредложения на голосование, которые обычно получали меньшинство.
Оппозиция работала в рамках партийных ячеек, но в конце 1920‑х годов стало понятно, что это бессмысленно. Партийные ячейки ничего не решали. И они пошли в массы. Сразу идёт приток активистов. Типичный пример — Варлам Шаламов. Он не был членом партии, но участвовал в подпольной троцкистской организации. Первый его срок — за подпольную типографию, причём его сразу же отправили в лагерь. К тем беспартийным, кто примыкал к троцкистам, применялись самые суровые наказания.
— Как пропагандировали свои идеи троцкисты в среде обычного населения?
— В преддверии XV съезда партии в 1927 году проводились так называемые «смычки». В лесу, парках или на частных квартирах приходили и члены партии, и беспартийные и проводили собрания с выступлением докладчиков. По оценкам оппозиции, через «смычки» прошло более 20 тысяч человек. Оппозиция, конечно, очень постепенно приходила к идее, что нужно выходить за рамки партии. У них была общебольшевистская концепция, что только партия большевиков — единственный выразитель интересов пролетариата. Однопартийная система — это основа диктатуры пролетариата. В конце концов они пришли к идеям многопартийности, но был долгий путь.
— «Бюллетень оппозиции» был главным журналом троцкистов. Что он из себя представлял?
— В 1929 году троцкисты наладили выпуск этого журнала за рубежом и издавался он за рубежом. Последний номер вышел после убийства Троцкого в 1941 году. Это очень интересный источник по истории 1930‑х годов не только СССР, но и мира. У журнала была широкая цепь корреспондентов по всему миру. Оппозиционеры снабжали редакцию журнала интересной информацией. «Бюллетень» попадал в Советский Союз разными путями. Первоначально на него просто подписывались — так же, как Центральный Комитет подписывался на другие эмигрантские издания. Привозили журнал советские моряки и дипломаты. Бюллетень специально печатался в микроформате. Но я не думаю, что бюллетень широко читался.
«Бюллетень оппозиции», напечатанный в микроформате
— Когда изгоняют троцкистов из партии?
— В 1927 году XV съезд исключает оппозицию из партии, не только вождей, но рядовых партийцев, если те не отрекаются от принадлежности к оппозиции. По стране проходят собрания партийных ячеек, где оппозиционеры должны сказать, продолжают ли они поддерживать оппозицию. Нет точных данных, сколько человек было исключено. Сталин оценивал число оппозиционеров в 30 тысяч. Официально было исключено 4 тысячи. На пленуме Сталин озвучил официальные цифры, но был выкрик из зала, что 10 тысяч человек голосовало за оппозицию. Сталин повторил цифру в 10 тысяч и добавил, что ещё 20 тысяч оппозиционеров не пришли на собрания ячеек. По моим подсчётам, из партии было исключено порядка 8 тысяч.
Затем многие из этих убеждённых оппозиционеров перед партией капитулируют. Они с энтузиазмом встретят сталинский «великий перелом», считая, что Сталин использует идеи оппозиционеров. На этом основании часть оппозиционеров вернулась в партию на рубеже 1920 и 1930‑х годов. Но самые рьяные оппозиционеры — порядка тысячи человек — называли сталинский «великий перелом» карикатурой на индустриализацию. В 1927 году оппозиционеры уходят в подполье. И что интересно, численность их групп растёт, потому что примыкают не только партийцы.
В 1928–1929 годах выходит на первый план рабочий вопрос. В это время идёт форсированное наступление на рабочих. Ухудшается положение рабочих. Многие рабочие начинают в разных формах протестовать, даже бастовать. Оппозиционеры активно участвуют в этой борьбе. Если крестьяне бунтуют и рабочие бастуют, и если возникнет политическая сила, которая возглавить протесты, то режим может пасть. Но у оппозиции нет чёткого понимания того, что она хочет. Рабочие спрашивают: «А что нам делать?». Оппозиционеры говорят: «Голосуйте за наши резолюции, добивайтесь хороших коллективных договоров и оказывайте давление на партию, чтобы та вернула нас в свои ряды».
Когда позднее оппозиционные группы радикализируются, уже становится поздно. К 1930 году уже никакого подполья нет. Троцкисты сидят в тюрьмах и в ссылках. В тюрьмах они издавали самодельные журналы, устраивали голодовки и демонстрации протеста. Они требовали, чтобы в ГУЛАГе существовал политический режим, чтобы политических держали отдельно от уголовных, чтобы их использовали по специальности. До убийства Кирова элементы «политического режима» в специальных тюрьмах – политизоляторах — ещё сохранялись. Но кончилось тем, что практически все «неразоружившиеся оппозиционеры» были уничтожены во время «большого террора». Именно эти тюремные активисты стали его первыми жертвами.
— Известна манифестация 7 ноября 1927 года по случаю десятилетия Октябрьской революции. Были ли ещё какие-то попытки массово провести уличные акции?
— Да, эта демонстрация больше всего известна. Считается, что следующая крупная протестная акция в Москве — это манифестация против суда над Синявским и Даниэлем в 1965 году. Крупная акция прошла также в Киеве осенью 1928 года, когда арестовали двух рабочих-оппозиционеров, которые пользовались большим авторитетом. Их толпа пыталась освободить. Больше мне не известны публичные массовые акции оппозиционеров.
Оппозиционная демонстрация 7 ноября 1927 в представлении художника 1990‑х годов
— Отсутствие протестных акций обусловлено концептуальным желанием решать все политические вопросы внутри партии?
— На рубеже 1920–1930‑х годов было сложно проводить демонстрации. Уже на стадии подготовки и организации участников акции бы арестовали. Но, безусловно, на концептуальном уровне оппозиционеры не были сторонниками уличных акций. Они подспудно думали о «третьей силе», потенциальной контрреволюции. Для троцкиста была дилемма: с одной стороны, нужно бороться против режима, а с другой — правые могут воспользоваться политической нестабильностью.
— То есть правые был большим врагом?
— До определённого момента да. Хотя отношение к правой оппозиции менялось. Поначалу, когда произошёл разрыв Сталина с Бухариным, которого обвинили в правом уклоне, симпатии троцкистов были на стороне Сталина. Бухарина они считали хуже. Но потом оппозиционеры стали выступать за то, чтобы всем течениям в партии были предоставлены равные права: пусть будет правое течение Бухарина, левое — Троцкого и центристское — Сталина. В начале 1930‑х годов троцкисты фактически пришли к выводу о необходимости объединения с «правыми» оппозиционерами. В центре внимания теперь ставится сталинский режим. В области экономики критика «сплошной» коллективизации и сталинского варианта индустриализации у правых и троцкистов была одинаковой. И те, и другие считали, что принудительная коллективизация — это ужас, это издевательство над социализмом, в ходе индустриализации идёт гонка за темпами, а не за качеством. Выступали против «призовых скачек» индустриализации, считали, что все шаги должны быть экономически обоснованы.
В 1930‑е годы происходит сближение всех антисталинских оппозиционных сил. Первоначально возникает группа Рютина. К этой группе присоединится несколько троцкистов. Затем возникает объединённый блок оппозиции 1932 года. Это попытка создать альянс всех антисталинских сил. В извращённом виде этот альянс фигурировал на процессе 1938 года как «правотроцкистский блок». Наряду с троцкистами, в этом блоке принимали участие в блоке сторонники Зиновьева и Каменьева, группа Сафарова — Тарханова, неизвестная группа, называемая в архиве Троцкого, «О» и «правые», сами рютинцы. Никакой деятельности этого блока не было, сразу же начались аресты, но договорённости были.
— Когда разгоняли демонстрацию 1927 года, по свидетельству Ивара Смилги, раздавались возгласы: «Бей жидов-оппозиционеров». Использовался ли антисемитский мотив в борьбе с оппозицией?
— Безусловно. Вожди оппозиции: Троцкий — Бронштейн, Каменев — Розенфельд, Зиновьев — Радомысльский. Очень просто было дать понять, что оппозиционеры — евреи, потому что они выступают за мировую революцию, космополиты, которые не любят русских крестьян. Конечно, не напрямую, антисемитизм в те годы карался как уголовное преступление. Хотя Троцкий цитировал постановление одной из местных ячеек, где призывалось «исключить оппозиционеров из партии, потому что сама их национальность предрасполагает к торгашеству, беспринципности и прочему».
Это, конечно, редкий случай, когда такое было написано на бумаге. Антисемитский аспект борьбы с оппозицией комментировал сам Сталин. Он заявлял: «Мы боремся против оппозиционеров, не потому что они евреи, а потому что они оппозиционеры». (Высказывание, которое, по сути, акцентировало национальность главных лидеров оппозиции.) Анекдот того времени: «В чём отличие Моисея от Сталина? Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин вывел евреев из Политбюро».
Во время разгона подобные возгласы могли быть. В разгоне демонстрации 1927 года участвовали, помимо, собственно, милиции и ГПУ, выражаясь современным языком, «титушки», вооружённые дубинками отряды заранее подготовленных людей гопнического типа. Интересно, что они подчинялись Мартемьяну Рютину, который сам впоследствии войдёт в ряды оппозиционеров.
Троцкий в кругу семьи. 1928 год
— Что случилось с троцкистами в 1930‑е? Они все были уничтожены?
— К 1936–1937 годам те люди, кто хоть один раз проголосовал за оппозицию, были репрессированы. Я видел в РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории. — Ред.) соответствующие документы. Хоть один раз колебнулся в сторону Троцкого — твоя судьба, как правило, предрешена. КРТД и КРТЗД — «контрреволюционная троцкистская деятельность», «контрреволюционная троцкистско-зиновьевская деятельность». Судьба этих людей сложилась очень печально. Либо расстрел, либо они получали огромные сроки. Лишь единицы выжили. А идейные троцкисты практически все были уничтожены. Для Сталина троцкисты были, как для Гитлера евреи. Если человек в 1936 году на вопрос «как Вы относитесь к Сталину» отвечал, что «Сталин — тиран», его бы однозначно уничтожили.
Хоть в конце 1930‑х годов в СССР уже не было реальной троцкистской оппозиционной организации, Троцкий стал мифом сопротивления. Вальтер Кривицкий, чекист-невозвращенец, в своих воспоминаниях удивлялся, что идущие на расстрел в 1930‑е годы молодые парни и девушки кричали «да здравствует Троцкий». Не потому, что они читали «Бюллетень оппозиции», а потому что Троцкий был для них символом протеста.
— Вопрос историософского характера. Как Вы считаете, борьба троцкистов и сталинистов — это эпизод вечного противоборства сторонников единого общемирового развития и особого пути, вроде славянофилов и западников, марксистов и народников, государственников и либералов, глобалистов и антиглобалистов?
— Троцкистское течение в гораздо большей степени, нежели сталинское течение, продолжало линию международной социал-демократии, марксизма как концепции общемирового исторического пути. У Сталина в его идеологии преобладали идеи автаркии, идеи сильной персонифицированной державной власти, что скорее ассоциируется с националистической традицией. В этом смысле можно сказать, что да. Борьба прогрессистов и реакционеров воплотилась в виде коммунистической форме в борьбе троцкистов и сталинистов.
— А в каких художественных произведениях ярче всего продемонстрирован образ оппозиционеров?
— Безусловно, следует читать Варлама Шаламова. На мой взгляд, он более сильный писатель, чем Солженицын. Шаламов, впервые репрессированный как троцкист, и впоследствии сохранил левое, но антисталинское и антитоталитарное мировоззрение. Интересна книга Василия Аксёнова «Московская сага». Аксёнов из троцкистской семьи. Его мать была активисткой оппозиции. Когда я читал книгу, я удивлялся, насколько точное описание событий 1920–1930‑х годов у Аксёнова. Скорее всего, он общался с людьми, которые были непосредственными свидетелями происходившего тогда. Что касается кино, то экранизации Шаламова и Аксёнова неудачны.
Портрет Алексея Викторовича Гусева
— Что бы Вы посоветовали почитать из исторической литературы? Порекомендуйте книжки Троцкого и книжки о Троцком или троцкизме.
— Из работ Троцкого — это «Итоги и перспективы», там изложена концепция перманентной революции. Вышла в 1907 году, а затем была переиздана в 1919 году и входила во все сборники. Также назову «Историю русской революции», «Преданную революцию» и незаконченную книгу «Сталин». Во время работы над этой книгой Троцкий был убит. Уникальная ситуация, когда автора убивает герой его книги. Это самая зрелая книга Троцкого.
О Троцком я бы посоветовал почитать трилогию Дойчера — «Вооружённый пророк», «Безоружный пророк», «Пророк в изгнании». Он был «критическим троцкистом», хотя, написал и биографию Сталина, которую троцкисты сочли апологетической. Именно Дойчеру принадлежит приписываемая Черчиллю фраза о том, что Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой. Он очень сильный писатель, он работал с закрытым архивным фондом Троцкого в США, однако с научной стороны используемый материал плохо им оформлен.
Последние работы — это трёхтомник Чернявского и Фельштинского о Троцком и книга Чернявского, вышедшая о Троцком в серии «Жизнь замечательных людей». С концептуальной точки зрения, есть много претензий к этим книгам. Авторы, на мой взгляд, чересчур прямолинейно проводят в текстах свои политические предпочтения либерально-консервативного толка — постулируют в духе того, что Троцкий, «как и все революционеры, не ценил человеческую жизнь». Но в названных работах достаточно полное изложение фактического материала со ссылками на источники, в том числе архивные. По истории оппозиции рекомендую семитомник Вадима Роговина. У Роговина другая крайность — он идеализирует Троцкого. Читая Чернявского и Фельштинского с одной стороны, а Роговина — с другой, можно составить комплексное представление о Троцком.
Во второй половине 1980‑х, в годы перестройки, советская киноидустрия достигла своего пика. Выходило множество фильмов — за 1990 и 1991 годы было выпущено 518 картин (с 1996 по 2000 год на экраны вышло 280). Цензура и прежнее начальство пали. Больше не нужно было восхвалять, наоборот, появилась потребность в формировании критического взгляда на общество в духе объявленной политики гласности. Основным киножанром становится социальная драма с попыткой зафиксировать текущий момент в духе репортажей программы «Взгляд». Часто сюжеты фильмов разворачиваются в школе и подростковой среде. Извечные проблемы отцов и детей сочетаются с ранее невиданными, вроде нарождавшихся субкультур. Из множества фильмов перестроечных лет (1985 — 1991 годы) я выделил наиболее интересные.
«Курьер» (1986)
Фильм, ставший вехой, сохранял настроение классического советского кино для «детско-юношеского возраста», но фиксировал самые актуальные для своего времени тенденции. Персонажи «Курьера» катаются на скейтборде, танцуют брейк-данс, ходят на вечеринки. Карен Шахназаров экранизировал собственную повесть, добавив сюжету драматизма. Главный герой не смог поступить в вуз, он вынужден подрабатывать курьером в научном журнале. У него завязывается роман с профессорской дочкой.
Показаны извечные истины: и взрослые хорошие, и подрастающее поколение не хуже, но только они разные, а жизнь — очень сложная штука. «Курьер» не просто стал кинохитом для 1980‑х, фильм любят уже новые поколения зрителей.
«Плюмбум, или Опасная игра» (1987)
15-летний вундеркинд помогает милиции искать преступников в качестве общественной нагрузки в школе. Он умеет втереться в доверие, обладает хорошей памятью и сверхспособностью не чувствовать боль. Юный сыщик оказывается среди бичей, в модных барах и на бэкстейдже среди манекенщиц. Герой столь удалой, что может броситься под машину. Но то добро, за которое он борется, не столь однозначно. Фильм Андрея Абдаршитова держит в напряжении, а главный герой то очаровывает, то раздражает.
«Команда 33» (1987)
Вчерашние школьники, не поступившие в вузы, отправлялись на два года в армию в 1980‑е. Некоторые из них пополняли ограниченный контингент в Афганистане. Но в фильме всё не так драматично, наоборот, «Команда 33» — самое жизнеутверждающее произведение подборки. Показаны проводы и совместная дорога призывников из самых разных слоёв советского общества до места службы. Панки и ботаники, хулиганы и мажоры должны между собой ужиться и превратиться в солдат.
«Шут» (1988)
Лишённый характерной для эпохи «чернухи» фильм рассказывает о незаурядном ученике, который умеет манипулировать людьми. Действия разворачиваются в одной из школ Кутузовского проспекта Москвы. Главный герой, самовлюблённый интеллектуал, спорящий с учителем математики о решении задач, издевается над одноклассниками и изощрённо мстит, пользуясь тем, что сейчас бы назвали НЛП. Но и на этого манипулятора найдётся управа. «Шут» — фильм о психологии, снятый в антураже хорошей советской школы.
«Меня зовут Арлекино» (1988)
Экранизация пьесы журналиста Юрия Щекочихина, который в 1990‑е станет депутатом-яблочником, а в начале 2000‑х будет убит. Щекочихин в начале карьеры писал про подростковую преступность. Арлекино — довольно обаятельный и не лишённый человеческих чувств вожак юных гопников из маленького белорусского городка. Он со своими друзьями бьёт неформалов и мажоров.
Фильм относится к числу самых кассовых в СССР, его посмотрело больше 40 миллионов человек.
«Дорогая Елена Сергеевна» (1988)
Фильм часто сравнивают с «Чучелом», предперестроечной драмой о травле школьниками одноклассницы. На этот раз жертва буллинга — учительница математики, к которой в день её рождения, совпавший с выпускным экзаменом, вваливается группа разномастных старшеклассников. Среди гостей — развязная девчонка, отличник, собирающейся поступать в МГИМО, хулиганистый герой Фёдора Дунаевского (он же играл «Курьера»), комсомолец. Их цель — добыть во что бы то ни стало ключ от сейфа, где хранятся экзаменационные работы выпускников.
«Куколка» (1988)
Юная звезда гимнастики на показательном соревновании в Лондоне получает серьёзную травму. Спортивная карьера закончена. Привыкшая к всеобщему вниманию девчонка уезжает в родную провинцию, где ей приходится учиться в обычном классе. За счёт былого лоска и упрямого характера она превращается в лидера класса. Бывшей спортсменке нравится мальчик, который, в свою очередь, находится на попечении у классной руководительницы, приятной и красивой женщины. Формируется любовный треугольник: гимнастка — учительница — хулиганистый мальчик. Главная героиня действует по принципу «все средства хороши». Естественно, ни к чему хорошему это не приводит.
«Авария — дочь мента» (1989)
Представители субкультур, в той или иной степени, задействованы практически во всех фильмах подборки. Но в «Аварии — дочери мента» неформалы находятся в центре внимания. Фильм стартует с концерта знаменитой группы «Чудо-Юдо». Главная героиня, безбашенная панкушка, всячески нарушает общественный порядок, а её отец этот порядок охраняет. Драма с лихо закрученным сюжетом, в которой неформалы оказываются далеко не самым главным злом.
«Трагедия в стиле рок» (1990)
Советский «Реквием по мечте» — самый чернушный фильм списка. Фильм рассказывает о том, как наркотики проникают в жизнь образцового парня после того, как его отец попадает в тюрьму, и что с ним происходит. В определённый момент в сюжете даже фигурирует тоталитарные секты. Хоть фильм и кажется откровенно нелепым, но он снят на прежде табуированную тему. Как минимум этим он заслуживает внимания. Ну а факт в качестве бонуса: в фильме участвовали Олег Гаркуша, Сергей Курёхин и Гарик Сукачёв.
«Шоу-бой» (1991)
Малахольная мелодрама о романе участника поп-группы а‑ля «Ласковый май», талантливого сочинителя музыки, и юной манекенщицы. Музыкант и модель работают в одной фирме. Только у одного цель попсовые песни писать, а у другой — сопровождать иностранных бизнесменов на отдыхе. История первой любви в условиях сурового отечественного шоу-бизнеса. Хозяин фирмы, чтобы отвадить музыканта от девчонки, демонстрирует одопечному откровенную фотосессию и рассказывает, что его возлюбленная весьма опытна (что, в общем, не совсем ложь). Одна из песен, вошедших в саундтрек фильма, очень хороша.
Во время «разрядки», этапа максимального потепления отношений между СССР брежневского периода и США, происходили разнообразные культурные обмены. В 1977 году в Новосибирск вместе с выставкой снимков Американского информационного агентства отправился хиппи-фотограф из Нью-Йорка Натан Фарб, которому было чуть за тридцать. Фарб много путешествовал по Европе, а в последние годы перед поездкой в Сибирь занимался тем, что фотографировал туристов в Нью-Йорке на полароид и продавал им снимки. В Новосибирске он занимался тем же самым — делал моментальные фото местных жителей.
После того, как Фарб вернулся в США, его фоторепортаж был опубликован в New York Times с заголовком «Советские люди мало отличаются от нас». А в следующем 1978 году на основе материала Фарба вышел фотоальбом Russians 1978, который несколько раз переиздавался. Уже в 2011 году снимки Фарба были хвалебно отрецензированы журналом Vice.
В этом году стало известно, что Натан Фарб по случаю юбилея фотоальбома готовит документальный фильм. В этой связи знакомый Фарба Илья Скачков выложил в социальной сети Facebook(принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещена в РФ) более 200 снимков того самого проекта с просьбой героев фотографий обратиться к нему для участия в съёмках. Представляем подборку наиболее примечательных, на наш взгляд, фотографий этого архива.
30 августа 1918 года в Москве террористка Фанни Каплан стреляла в лидера русской революции Владимира Ленина. Это покушение за последние сто лет обросло таким множеством домыслов и мифов, что может претендовать на звание одного из самых запутанных политических дел в советской истории.
Любители пикантных подробностей при рассказе о террористическом акте почему-то вспоминают о знакомстве Каплан с братом советского лидера Дмитрием Ульяновым, хотя даже если их отношения имели романтический подтекст, то никакого влияния на решение убить Ильича они не оказали. Фанаты конспирологии в духе Николая Старикова будут упорно искать масштабный заговор с потенциальным зарубежным следом. А журналисты и публицисты, довольные разнообразием теорий, с удовольствием подчеркнут, что покушение на Ленина до сих пор остаётся «тёмной и загадочной» страницей истории.
Но если разобраться в основных заблуждениях, которые чаще всего всплывают при обсуждении данного сюжета, то можно прийти к выводу, что на сегодняшний день никаких принципиальных тайн в истории покушения Каплан на Ленина и не осталось.
Заблуждение первое. Каплан не стреляла в Ленина
Эта альтернативная гипотеза является самой популярной в массовой публицистике. Она полностью переворачивает наш взгляд на покушение и заставляет посмотреть на Фанни Каплан как на случайную жертву обстоятельств. Версия была обоснована в эмигрантской литературе и затем получила распространение в перестроечной и современной прессе. Наиболее частым аргументом в ней является факт весьма плохого зрения террористки. Действительно, как может почти слепая женщина метко выстрелить в другого человека?
Фанни Каплан приобщилась к террору ещё в годы первой русской революции. Молодая еврейская девушка попала в поле зрения полиции в 1906 году из-за случайного взрыва самодельной бомбы, которую она вместе со своим товарищем Виктором Гарским хранила в гостиничном номере в Киеве. Паспорт на имя Каплан, кстати, был фальшивым, но именно с этим именем девушка была отправлена на Нерчинскую каторгу. Во время взрыва она получила травму и в итоге, уже в Сибири спустя три года, полностью ослепла.
Тюремный снимок Фанни Каплан в Чите. Фото 1907 года
Заезжавший на каторгу врач установил, что зрачки ослепшей всё-таки реагируют на свет и лечение возможно. Зрение вернулось к Каплан благодаря усилиям местных докторов, а после революции она прошла дополнительный курс лечения в харьковской глазной клинике. Согласно свидетельству эсера Петра Соколова, летом 1918 года Фанни Каплан весьма неплохо стреляла: во время упражнений она попала в цель 14 раз из 15 возможных. Таким образом, фактов о плохом зрении Каплан в последний год её жизни нет.
Амнистия в 1917 году освободила революционерку. Благодаря знакомству на каторге с Марией Спиридоновой и другими эсерами её взгляды окончательно определились в русле этой партии. Напомним, что партия социалистов-революционеров не единожды практиковала индивидуальный террор, идейные основы которого можно найти ещё в народническом движении. Резкое неприятие большевистской политики на фоне эсеровской традиции привели Каплан к очевидной идее — убить Ленина.
Ситуация осложнялась тем, что после 1917 года сторонники террора не составляли большинства в руководстве партии эсеров (здесь и далее речь идёт о правых эсерах.) Тем не менее партия могла разрешить индивидуальный акт, который при этом должен совершаться не от лица партии, да и вообще террористу нельзя было заявлять о своей партийной принадлежности. Именно такое разрешение Каплан получила от члена ЦК партии Дмитрия Донского в конце августа 1918 года.
Инсценировка покушения на Ленина. Следственное фото
30 августа у завода Михельсона Владимир Ленин, выходя после митинга в окружении толпы, был дважды ранен стрелявшей Фанни Каплан. Практически сразу же она была задержана и под следствием придерживалась принятой у эсеров позиции относительно индивидуального акта:
«Стреляла в Ленина я потому, что считала его предателем революции, и дальнейшее его существование подрывало веру в социализм. <…> Я считаю себя социалисткой, сейчас ни к какой партии себя не отношу. <…> К какой социалистической группе принадлежу сейчас, не считаю нужным сказать».
Быть может, находясь в толпе, стреляла в итоге не она? Когда сторонники подобного мнения ссылаются на допрошенных, которые непосредственно не видели стрелявшую, они забывают, что из 17 свидетельств мы имеем 7 показаний, где говорится о стрелявшей женщине. Некоторые из них и вовсе не оставляют сомнений, что стрелявшая и задержанная женщина — это одно лицо. Рабочий Семён Титов показывал:
«Когда тов. Ленин приехал на митинг, то женщина, которая стреляла в тов. Ленина, пришла на завод Михельсона минут на пять позже тов. Ленина и стала рядом со мной и приблизительно минут десять очень строго следила за тов. Лениным… <…> Но когда товарищ Ленин стал браться рукой за ручку автомобиля, в это время женщина, за которой я следил, присела и начала стрелять. Тогда публика рассыпалась во все стороны. Я тоже отбежал в сторону, начал следить за ней, куда она побежит. В это время какой-то господин подбежал к ней, вышиб у ней револьвер и начал поднимать тов. Ленина, и она отошла шагов на десять, и мы её сейчас же задержали и повели её в Замоскворецкий военный комиссариат».
Заблуждение второе. Для выстрела использовались отравленные пули
Летом 1922 года состоялся судебный процесс над лидерами правых эсеров. Среди множества обвинений им вменялась причастность к покушению на Ленина. По официальной версии советских властей, некоторые члены эсеровской партии непосредственно помогали Каплан организовать теракт. В этом признались Григорий Семёнов и Лидия Коноплёва, упомянув, в частности, пули, отравленные ядом кураре. По их словам, яд не подействовал, потому что при высокой температуре во время выстрела он теряет свойства.
Следствие 1918 года факта отравления не установило. Пули, правда, были надрезаны, но сделано это было в кустарных условиях, так что должного разрывного эффекта не последовало. Ленину вообще повезло: две раны не задели жизненно важных органов, и уже в середине сентября, встав на ноги, он попросил врачей не беспокоить его лишний раз звонками и вопросами.
Покушение на В. И. Ленина в 1918 г. Художник Владимир Пчёлин. 1920‑е годы
На судебном процессе спустя четыре года профессор Щербачёв дал заключение, что яд кураре не перестаёт действовать даже при температуре выше 100 градусов по Цельсию. Кроме этого, никаких осложнений состояния Ленина, которые могли бы говорить об отравлении, просто не обнаружилось. Впрочем, образ коварных эсеров, закладывающих в пули яд, был настолько красив, что мимо него не смогла пройти официальная советская пропаганда. Заблуждение об отравленных пулях попадается в публицистике и по сей день.
Заблуждение третье. Покушение было организовано партией эсеров
В мировой истории практически каждое покушение на политического деятеля сопровождалось версиями о том, что его осуществила какая-то политическая организация. Этот сюжет не стал исключением.
Свидетельства Семёнова и Коноплёвой идеально подходили к идеологической схеме, которая была заложена ещё в обращении ВЦИК, опубликованном на следующий день после покушения. В нём председатель ВЦИК Яков Свердлов утверждал: «Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы правых эсеров, следы наймитов англичан и французов». Очевидная выгода подобных признаний для разгромного процесса 1922 года заставляет обратить внимание на личности их авторов.
Фанни Каплан. Этюд к картине Владимира Пчёлина «Покушение на В. И. Ленина в 1918 г.»
Семёнов и Коноплёва осенью 1918 года были арестованы, но ни о какой причастности к покушению Каплан речи тогда не шло. Спустя несколько месяцев их освободили, и, как справедливо отмечают исследователи, с этого времени началось их сотрудничество с ВЧК. В 1921 году оба вступили в ряды РКП(б).
Вскоре Семёнов опубликовал отдельной брошюрой обличительные материалы о террористической деятельности эсеров после Октябрьской революции, а Коноплёва письменно их подтвердила. Их показания на процессе против эсеров содержали ряд нестыковок, не говоря уже об отравленных пулях и других явно выдуманных фактах. В связи с этим доверять их прямым утверждениям следует весьма осторожно — где в них правда, а где вымысел, разобраться нелегко.
Против версии об ответственности эсеров за покушение говорит множество случаев, когда ЦК партии после революции прямо высказывался против тактики террора, считая, что убийство Ленина или Троцкого обрушит на них ярость рабочего класса. Разрешение индивидуального акта, данное Каплан Донским, формально не противоречило политике партии, но даже это решение было принято им лично и вряд ли получило бы коллективное одобрение. Например, эсер Борис Бабин-Корень, по свидетельству жены, считал, что Донской должен был бы доложить ЦК о намерении Каплан, установить за ней слежку и по возможности изолировать.
Владимир Ленин. Этюд к картине Владимира Пчёлина «Покушение на В. И. Ленина в 1918 г.»
Даже если сам Донской с симпатией относился к террористическим идеям и решил на свой страх и риск подтолкнуть Каплан к реализации покушения, границы его ответственности за события 30 августа 1918 года остаются туманными. С одной стороны, имеются факты, что он приказал Семёнову оказать помощь Каплан, но каковы должны быть размеры этой помощи, Семёнов мог понимать по-своему. С другой — Донской на процессе против эсеров показывал, что даже сделал Семёнову выговор за выдачу Каплан револьвера.
В мелких подробностях предыстории покушения исследователям предстоит разбираться ещё очень долго. Но можно утверждать наверняка, что партия правых эсеров не планировала и не санкционировала убийство Ленина.
Заблуждение четвёртое. В покушении можно найти «кремлёвский след»
Предположение о том, что реальными организаторами покушения были ближайшие соратники Ленина, идёт бок о бок с заблуждением о непричастности Каплан. Если Фанни Каплан не стреляла и является невинной жертвой, то кто же мог желать смерти Ленина? Его возможные наследники — например, Яков Свердлов.
Формальный глава Советского государства в первые же часы после покушения обвинил в нём эсеров и заграницу, а сам через несколько дней санкционировал смертный приговор Каплан и предлагал кадровые перестановки в руководстве страны. Сотрудничество с ВЧК Семёнова и Коноплёвой вписывается в эту картину: становится ясно, почему сознавшихся участников покушения на Ленина не привели к ответственности — потому что они уже тогда работали на Дзержинского, который, в свою очередь, помогал Свердлову. Правда, нет данных о том, что эти двое эсеров стали сотрудничать с чекистами до своего ареста осенью 1918 года, но всегда можно додумать и обратное.
Браунинг № 50489. Этюд к картине Владимира Пчёлина «Покушение на В. И. Ленина в 1918 г.»
Складная концепция «кремлёвского заговора» против Ленина строится исключительно на домыслах. Заметим, что она появилась уже в поздней эмигрантской литературе, когда сменилось несколько поколений людей. Это не случайно, поскольку современникам революционной эпохи такая версия показалась бы неправдоподобной. После формирования сталинской системы управления и представления о том, что советский режим — режим единоличной власти вождя, нам сложно понять, что партия большевиков во время революции действовала как коллектив.
Передел власти в 1918 году был просто не нужен. Ленин не пытался выдавить из руководства ни Свердлова, ни Дзержинского, ни Троцкого, отчего им было бессмысленно устранять своего лидера. Потеря такой крупной политической фигуры в условиях Гражданской войны и вовсе была опасной. Кроме этого, в революционной среде продолжала работать психология восприятия «своих» как соратников. Даже спустя десять лет во время жёсткой внутрипартийной борьбы Сталин не стал физически устранять авторитетного Троцкого. А в первые месяцы после революции представить тайный заговор в большевистском руководстве с целью убийства весьма затруднительно.
Выстрел в народ. Художник Александр Герасимов. 1960 год
Резкие действия Свердлова безо всякой конспирологии объясняются неожиданностью самого покушения. Смерть Ленина неминуемо привела бы к вопросу о его заместителе, и потому какие-то перестановки могли обсуждаться заранее. А поиски «внутреннего врага» и быстрая казнь Фанни Каплан имели весьма очевидную цель — развязать волну «красного террора».
Заблуждение пятое. После 1918 года Каплан осталась в живых
«По моему приказу часовой вывел Каплан из помещения, в котором она находилась, и мы приказали ей сесть в заранее подготовленную машину.
Было 4 часа дня 3 сентября 1918 года. Возмездие свершилось. Приговор был исполнен. Исполнил его я, член партии большевиков, матрос Балтийского флота, комендант Московского Кремля Павел Дмитриевич Мальков, — собственноручно. И если бы история повторилась, если бы вновь перед дулом моего пистолета оказалась тварь, поднявшая руку на Ильича, моя рука не дрогнула бы, спуская курок, как не дрогнула она тогда…»
Так в воспоминаниях коменданта Малькова описана смерть Фанни Каплан. Несмотря на то что смертная казнь задокументирована во множестве источников, ещё в ранние советские годы то там, то тут появлялись слухи, что Каплан осталась в живых. Возможно, в этом проявилась давняя склонность публики к историям о несчастных, забытых и таинственных узниках.
Выступление В. И. Ленина на заводе Михельсона. Художник Борис Владимирский. 1925 год
Полноценный фактаж версия получила уже в нашем веке. В 2004 году в украинской газете «Факты и комментарии» было опубликовано интервью некоего Петра Вовчика под заголовком «Моя бабушка, Фанни Каплан, никогда не стреляла в Ленина!». Имелась в виду, разумеется, двоюродная бабушка:
«— В 1936 году Фанни прислала своей сестре, моей бабушке Ане… весточку, — продолжает свой рассказ Пётр Матвеевич. — К нам заехал житель села Червонное, которому во время раскулачивания пришлось с семьёй поскитаться по сибирским лагерям. Там он и встретил Фанни. Она передала нам малюсенький клочок бумаги, на котором было написано: „Я жива, здорова, не виновата. Молитесь за меня“.
<…>
А одна женщина рассказала мне, что сидела с Фанни в лагерях. Эта женщина утверждала, что Каплан умерла около 1955 года в одной из тюрем Москвы, куда её перевезли из… Улан-Удэ!»
К сожалению, установить источники этих семейных легенд не удаётся. Но и без серьёзных оснований они получили отражение в популярной прессе и даже в статье о Фанни Каплан в Википедии.
Орудие покушения на Ленина. Из альбома «ВЧК. Главные документы»
Обзор популярных заблуждений о покушении Фанни Каплан на Ленина показывает, что в истории всегда найдётся место для поиска сенсаций и неожиданных открытий. История этого неудавшегося убийства, конечно, имеет свои белые пятна и сегодня. В частности, мы до конца не знаем, кто и в какой мере знал о намерениях Каплан и мог ей помогать.
Но даже возможное наличие «группы поддержки» в лице сторонников, сообщников и соратников не отменяет общепринятой версии. Покушение на Ленина было индивидуальным террористическим актом Фанни Каплан. Опираясь на традиции народников и эсеров, оно гораздо больше походит на террор русских революционеров предшествующих лет, чем на политические заказные убийства современной эпохи.
Предлагаем нашим читателям ознакомиться с картой по мотивам поэмы Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки», написанной в 1969–1970 годах. Каждый пункт — цитата из поэмы и небольшой комментарий. Карту дополняют фрагменты обложек и иллюстраций из различных изданий культового произведения.
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
