Совиетвейв — стиль музыки, родившийся по стопам ретровейва и использующий ностальгическую советскую эстетику. Чаще всего это что-то между синти-попом и группой Space, нагруженное характерным визуалом. То есть восьмидесятнически звучащие синтезаторы и обложки с отсылками к СССР 1960–1980‑х годов. Плюс названия групп: наукообразные, технократические — «Электроника 302», «Уран — 08», «Импульс — 80», или взывающие к советским утопиям детства («Артек Электроника»). Названия треков, отсылающие к тем же темам — что-нибудь вроде «В космос!» или «Последние школьные каникулы». Конечно, ностальгия по СССР, причём именно по этим деиделогизированным и обезвреженным его образам страны вечной юности и прогресса не изобретение совиетвейв-сообщества. Но, кажется, когда стал популярен ретровейв, наши музыканты поняли — ага, вот так и должна звучать ностальгия, положенная на музыку. Даже если к реальному прошлому она отношения не имеет.
Отобрал несколько важных альбомов, которые, как кажется, демонстрируют и находки жанра, и его тупики, и пути, куда ему можно двигаться.
«Маяк» — «Река», 2014 год
Безусловный номер один во всём жанре. Харьковский проект, который просуществовал всего год, но при этом успел стать ролевой моделью для многочисленных подражателей.
Советского в музыке «Маяка» на самом деле не так и много, она ближе к ретровейву, синти-попу и группе Space, чем к Зацепину или Мещерину. Зато эксплуатация детских и космических утопий СССР произведена безукоризненно: отсылки к прошлому, которое не случилось, считываются на ура. На обложке «Реки» — фотография Валентина Полякова, сделанная в начале 1980‑х годов на Удальцовских прудах в Москве. Оригинал карточки был чёрно-белым, на обложке же мы видим инстаграмно-винтажную гамму: прошлое в совиетвейве должно быть «более прошлым», чем в реальности.
«Артек Электроника» — «Последний день в СССР», 2015 год
«Артек Электроника» в последние годы играет какую-то форму русского рока — с эстрадным вокалом, синтезаторами и максимально размытыми текстами. Но многие их релизы вошли в канон совиетвейва. И здесь как раз хорошо видно, как работает ностальгическая машина жанра: в нём нет хонтологического исследования, как у британцев с лейбла Ghost box, а есть упрощение и работа «в лоб». Совиетвейв не любит копаться в архивах и искать редкий материал для семплирования, ему достаточно речи Горбачёва, радиопозывных «Маяка» или гагаринского «Поехали!».
«Научно-Электронное Музыкальное Объединение» — «Механизация», 2013 год
Тут, конечно, по логике должны быть более ранние релизы этой формации, благо она на десяток с лишним лет предвосхитила совиетвейв. Но я подумал, что будет интересно показать как раз место стыка, где «старая» и «новая» волна постсоветской ностальгии сошлись. «НЭМО» делали сырую и лоуфайную электронику с советскими семплами и научно-технической тематикой ещё в нулевые — а тут их догнало время.
Kim&Buran — «Kosmos For Children», 2004 год
Если бы этот альбом вышел на десять лет позже, его бы наверняка назвали совиетвейвом, но тогда-то и слова такого не было. На самом деле, попытки Kim&Buran понять, как может выглядеть музыкальная ностальгия по советской утопическо-детской культуре «Тайны третьей планеты» оказываются даже тоньше, чем у «Маяка» или «Артек Электроники»: в их музыке вправду есть элементы советского изи-листнинга и вообще оглядка на Зацепина и прочих.
ППВК — «Ракеты снятся», 2013 год
Одни из зачинателей всего стиля, сделавшие практически то же, что через год выведет на орбиту проект «Маяк», а за ним и другие группы. Семплы из советских передач, романтизм, космическая эстетика. Но не так лощёно, не так концентрированно, не так проработано, как «Маяк».
«Электроника 302» — «Искусство принадлежит народу», 2015 год
Один из многих проектов «маяковской» волны — сюда можно вписать, например, «Протон — 4» или «Удары синтезаторов». И тоже, кстати, украинский; феномен обилия украинских совиетвейв-групп ещё надо бы изучить. Аранжировки тут вполне «маяковские», а вот названия композиций с отсылками на советский официоз интересны: «Наукой опыт умножая», «Внедряйте культуру», «Главная сила в человеке» и так далее.
«Бежевая Луна» — «Утро», 2016 год
А вот и сознательные попытки выйти за границы жанра, но, как мне кажется, не очень успешные. «Я стремлюсь к продолжению традиций Ансамбля электромузыкальных инструментов п/у Мещерина и нескольких других коллективов», — говорит основатель проекта, но на деле похоже на «Маяк» плюс гитара и барабаны. Вплоть до цитирования набившего уже оскомину сообщения ТАСС о запуске человека в космос: его использует, кажется, каждая вторая группа совиетвейва.
«Импульс — 80» — «Хрономираж», 2018 год
Ну или любой другой их релиз. Тоже осторожная попытка отойти от заданных «Маяком» жанровых канонов. Концептуально по звучанию это всё равно порой довольно «маяковская» музыка, но тембры тут скорее вправду «советские», а не абстрактно-ностальгические.
«Со мною вот что» — «Летний ветер», 2019 год
Ещё одна попытка наделить совиетвейв каким-либо содержанием, отличным от бесконечных гагариных и пустых широких проспектов. Формально «Со мною вот что» не причисляют себя к жанру, но в общей тусовке совиетвейва чувствуют себя, кажется, вполне комфортно. И здесь временами заметна какая-то осмысленная стилизаторская работа: «Летний ветер» это такая помесь ВИА, русского рока восьмидесятых и какого-нибудь — ну, скажем, лоуфая или тви-попа.
«Творожное озеро» — «Акварель», 2011 год
И ещё один проект, который показывал, как можно было пустить постсоветскую ностальгию в русло, отличное от ретровейв-эстетики и бесконечных синтезаторных восьмидесятых. «Акварель» и последующие релизы звучат как смесь гипнагогической музыки в духе Ариэля Пинка с советской бардовской песней, ранним «Кино» и бедрум-попом. Формально это, конечно, никакой не совиетвейв, а противоположность ему: интимность и хрупкость в противовес трескучести, индивидуальные образы против коллективных клише. Но очень тонко схваченные ностальгическое интонации советской культуры (а советская культура времён позднего застоя трагически, навзрыд ностальгична), похоже, позволяют совиетвейв-сообществу думать о «Творожном озере» как о «своих».
Сейчас, когда отечественное «независимое» книгоиздание находится на грани, самое время рассказать вам о малотиражных книжных издательствах. Сразу оговорюсь, что это не топ и не рейтинг, а просто подборка, поэтому не надо искать в расстановке мест какой-то скрытый смысл; речь пойдёт исключительно про отечественный феномен книгоиздания.
Полагаем, что многие из вас слышали такое словосочетание, как «small press», но повторим ещё раз: small press — это малотиражное книгоиздание. Да, оно может быть симпатичнее остального, может экспериментировать, благодаря скромным размерам. Но всё равно это книгоиздание, а не «уникальное культурное явление», как его хотели бы многие представить.
Для полного понимания контекста необходимо оговориться, что большой рынок отечественной литературы окончательно умер к началу 2010‑х. Именно тогда на сцене в юной трепетной красе появляется такой кровожадный аллигатор, как «Эксмо», чьими сетями сейчас являются «Буквоед» и «Читай-Город». Этот крокодил скупил или съел все прочие издательства и торговые сети. Последнее независимое издательство «Дрофа», которое многие помнят по школьным учебникам, монополия съела в 2014 году. На ту же пору приходится закрытие большинства культовых книжных серий и проектов, бурным цветом цветущих в 1990-ые и 2000‑е. Сейчас, по сути, большинство крупных издательств так или иначе входят в холдинг «Эксмо-АСТ».
На фоне монополизации рынка и развития технического прогресса у многих команд энтузиастов появилась возможность печатать книги небольшими тиражами, выпуская изделия для ограниченного круга читателей — 100, 200, 300. Такая практика наследовала традиции советского самиздата, только уже на новых, технологичных рельсах — у издателя появился доступ к цифровой печати, а также появился Macbook и InDesign на нём для вёрстки макета.
Юридические границы же самого понятия «small press» в России весьма размыты. Например, в Канаде все книжные издания меньше 300 экземпляров могут претендовать на гранты Совета по искусствам. В России такого нет, а некоторые издательства даже не указывают количество экземпляров — например, так иногда делают издательства «Ил-music» и «Все свободны».
Современный мир малотиражной литературы также поделен на разные сферы, в том числе в нём есть свой «мейнстрим» и «андеграунд». Первые — это сообщества настоящих культуртреггеров, этаких хипстеров от литературы, философии и искусств, обитающих в основном в Москве, Петербурге или за границей. К таким тяжеловесам у нас относят Ad Marginem (в данном случае спорно называть его малым, так как издательство очень крупное), Common Place, «Носорог» и прочие проекты, про которые вы слышите в пабликах или читаете интервью на модных ресурсах. Но рынок малотиражных издательств разношёрстен и объёмен, поэтому мы расскажем только о тех из них, кто находится вне света софитов.
Первая остановка: «Найди лесоруба»
Сначала был журнал. Журнал, который перерос в издательство. Этот проект делает небольшой коллектив энтузиастов, «которые переводят глянцевую бумагу», как они сами заявляли о себе. Сначала журнал выходил и правда в глянце, представляя из себя разношёрстный компендиум текстов от литературных обзоров до статей. Разные части журнала были также свёрстаны разными дизайнерами.
Постепенно выпуски стали концентрироваться на осмыслении и концептуальном понимании деятельности тех или иных деятелей культуры или литературы, перемежаясь с обычными. В «авторской» серии вышли номера, посвящённые таким деятелям, как Станислав Лем, Джефф Нун, Кинг Грант, Роанхорс Вандермеер, Говард Лавкрафт.
Первой полноценной книгой коллектива можно считать литературный выпуск русской постмодернистской прозы «Синекдоха», который представлял из себя полноценную книгу с восхитительным дизайном: вручную оформленная составная обложка, прорези в страницах, эффектные иллюстрации. Тексты в журнале также были представлены разными авторами, но дизайном на этот раз занимался один человек. Поэтому такой формат книги прижился и перекочевал в выпуск о канадском режиссёре Дэвиде Кроненберге, который стал весьма популярен у читателей не только благодаря своему наполнению, но и приятным типографским решениям.
После этого, журнал превратился в полноценное издательство, выдав в свет такие полноценные книги, как:
Денис Захаров. Комментарий к роману Трумена Капоте «Услышанные молитвы».
Спецвыпуск Weird Fiction (собравший на своих страницах русскоязычных авторов).
Л. А. Кафель. Периоды пустоты.
Джефф Вандермеер. Странная Птица. Рассказы.
За долгие годы трудов вокруг издательства сформировался целый круг почитателей, которые трепетно относятся к книгам и приветливо встречают новые проекты. А уж переоценить вклад «Лесоруба» в помощь начинающим авторам, которым журнал дал площадку, невозможно.
Остановка по-Кхорну: CHAOSS PRESS
Неизвестно откуда взявшееся и неизвестно как живущее до сих пор, странное, непонятное, ужасающее и удивляющее — всё это издательство CHAOSS PRESS, основанное небезызвестным петербургским деятелем воронежского происхождения Феликсом Кульпой.
Первой книгой издательства стала книга Пимена Карпова «Светильник любви», в которую вошли стихотворные, прозаические и драматические произведения Карпова. В издание также были включены некоторые ранее не собранные материалы о Карпове и первая попытка библиографии поэта.
Сейчас трудно сказать, на чём точно специализируется издательство, скорее всего оно до сих пор ищет себя. Так, в его «портфеле» есть книги отечественных современных прозаиков, переводы зарубежной литературы, философии, французские и немецкие сказки. В общем, крайне много и интересно. Можно точно сказать, что объединяет всё это — кровь, боль, насилие, оккультизм, контркультура и отрешённость от мира земного.
Остановка с привкусом колбасы по 2.20: «Красный матрос»
Самое, повторюсь, самое старое независимое издательство в современной России, которое было основано поэтом Михаилом Сапего. Издательство выросло из арт-группы «Митьки». Для тех, кто младше тридцати — это такие советские хиппи-художники, которые когда-то творили культуру вместе с Цоем, Гребенщиковым, Сокуровым и иже с ними. Издательство является по-настоящему культовым, ибо в нём публиковались Етоев, Шинкарёв, Гребенщиков, Городницкий, Родионов, Емелин.
Вообще, «Красный матрос» смог создать свой уникальный, самобытный и ни на что не похожий стиль. Кроме прозы и стихов, издательство выпускает также уникальные арт-проекты, например, «Честное слово, красная звезда. Ленина и Сталина обманывать нельзя» — альбом, который является уникальным сборником стихов, сказок, графики, фотографии, плакатов, рисунков, дневников, связанных с Лениным и Сталиным, и с людьми, которые застали их эпохи. Или же, например, книга «Про Московские Триумфальные Ворота в Санкт-Петербурге. К 180-летию. 1838−2018», которая также является уникальным альбомом с уникальными же историческими фотоматериалами.
Недавно издательство обратило внимание на молодых авангардных писателей, выпустив несколько как прозаических, так и поэтических книг начинающих авангардистов.
Русская остановка: «Чёрная Сотня»
О да, дорогие мои, то самое! Этот коллектив начал победное шествие с издания в 2013 году одной книги Сергея Сергеевича Ольденбурга «Царствование Императора Николая II», которое, по заявлениям самого главного редактора «Чёрной Сотни», было невозможно найти нигде. И понеслось. Восстановление национального наследия, которое было утеряно и забыто где-то за рубежом, в зарубежной России, или не издавалось в советское время из-за цензуры. По сути, издательство занимается восстановлением утерянного культурного пласта.
После выходили такие хиты, как «Кодекс чести русского офицера», «Оборона крепости Осовец» и, венец творения, «Русский комикс», который представляет из себя большой и красивый сборник белогвардейских графических романов на исторические тематики — такие, как становление Империи, присоединение Кавказа и Гражданская война, не только блестяще визуализированная русская классика от Пушкина и Гоголя до Шолохова, и многие другие.
Сейчас издательство выпускает не только утраченные дореволюционные или эмигрантские книги, но и ведёт современные проекты, например, о войне на Донбассе.
Ещё одна остановочка: Editions Chat
Проект писателя Андрея Доронина, поэтому судьба самого проекта очень тесно переплетается с его собственной судьбой. Он поборол зависимость от наркотиков и запечатлел этот отрывок прошлого в книге «Transsiberian Back2Black». К слову, книга переведена на французский и успешно продаётся в Европе.
Из сольного проекта выросло издательство, занимающееся контркультурными книгами. У нас сложилось ощущение, что именно Editions Chat продолжает дело той самой «Ультра-культуры» в деле вытаскивания на свет маргинальной русской — и не только — литературы. Здесь вам и Владимир Козлов с его романтикой улиц, и психоделично-хулиганский Мариньяк, и непонятный, но огненный Касс-май-асс (что бы это ни значило). Собственно, вот они, слева направо:
Владимир Козлов. «Lithium».
Тьерри Мариньяк. «Morphine Monojet или блудные сыновья».
Kass_my_ass. «Преодолевая Гэнгсташит».
Безнадёжная остановка: «Издательство ча-ща»
Объединение, которое решило сделать своим стилем безнадёжность и до сих пор сживается с этим. С самого начала своей деятельности коллектив заявлял, что издаваться будут исключительно безнадёжные книги, поэтому первой была «Жить по-большому» — единственное сохранившееся произведение актёра и художника-акциониста Александра Маслаева. Второй вышла книга Фёдора Бобкова «Из записок бывшего крепостного человека». В целом, издательство концентрируется на поиске упущенных элементов русской литературы и старается бережно передать её современным читателям, восполнив тем самым разрыв в культурной преемственности. Посудите сами, именно «Ча-ща» переиздала первый раз с 1935 года воспоминания адъютанта самого барона фон Унгерна.
Однако у издательства также есть и современные вещи. Чего только стоит их журнал «Ишь», собирающий на своих страницах исторические очерки, прозу, культурологические эссе, прекрасные образцы графики и дизайна. Издаёт «Ча-ща» и современных авторов, так или иначе экспериментирующих сейчас с образами прошлого. Яркий пример — сборник стихотворений «Ботаника Аида» Александра Санькова, в которой поэзия является современным переосмыслением поэзии золотого века — вплоть до старорежимной орфографии.
Крайне интересный феномен.
Панк-остановка: «Пламень»
Настоящий отечественный маленький «пресс», созданный на коленке. Всё начиналось так, что вокруг одного книжного магазина в славном городе Петербурге формировалась тусовка панков-эзотериков. Из тусовки сформировалось издательство. И начало «Пламень» с выпуска «Путешествия на край ночи» Луи-Фердинанда Селина, включающего в себя собственно сам дебютный роман классика французской литературы ХХ века, а также статью Льва Троцкого «Селин и Пуанкаре» вместо предисловия и, впервые переведённое на русский язык, послесловие автора «Давайте разберёмся…».
Сейчас издательство переквалифицировалось на отечественную экспериментальную постмодернистскую прозу. В общем, «Пламень» ищет себя, и за этим интересно наблюдать.
Философская остановка: «Ноократия»
Книжный проект, чьей первой книгой стал труд её главного редактора — «Поиски разумной жизни на Земле и за её пределами».
Этот small press концентрирует внимание на философии и научно-популярных материалах. «Ноократия» не ставит перед собой концептуальных задач, но даёт жизнь интересным материалам. На бумажных страницах нашли пристанище труды таких деятелей, как Пётр Рябов, Василина Орлова, Марианна Сарвина, Светлана Семёнова. В книгах «Ноократии» вы найдёте темы русского космизма, антропоцена, истории философии от Бакунина до Кропоткина. И многое другое.
Цифровая остановка: «Чтиво»
Небольшое петербургское издательство, сделавшее своей фишкой форму, а не наполнение. Нематериальным концептом «Чтива» является публикация авторов, которые бы никогда не вышли в больших издательствах на рынке, что свойственно всему small press. Но «Чтиво» выступает за экологичный путь книгоиздания: сначала труды публикуются в цифровом варианте, а затем, только после проверки спросом на цифровую версию, обретают жизнь в бумаге.
Первой бумажной книгой стал… художественный роман про архив барона фон Унгерна (какой поразительный интерес у публики!). Если говорить об остальных книгах, то они весьма различны: тут и реализм от Георгия Панкратова, и маргинальщина от Эриха фон Неффа, и магический реализм, абсурдизм. Объединяет их исключительно хорошее качество и доступность в цифровой версии на любом носителе.
Посудите сами. В его портфеле есть не только множество прекрасных переводов, вроде Ханса Беллмера или Пьера Бетанкура, или совсем замечательного Яцека Денеля с его «Кривоклятом», но и много книг отечественных авторов. Именно в «ЯХ» вышла книга Ольги Седовой «Апология разума», состоящая из четырёх эссе о Данте, Пушкине, Пастернаке, Гёте и Сергее Аверинцеве, о полноте мыслей этих писателей, жизни и поэзии. Интересным примером также является «Соцреализм: от рассвета до заката» Екатерины Андреевой, состоящий из культурологических эссе. Вообще, издательство отличает аккуратный, цепляющий единый дизайн книг и тщательный отбор объектов для публикации, в которых прослеживается тонкое, трепетное отношение к культуре.
Как вы видите, несмотря на тяжёлые условия и диктат рынка, экспериментальное книгоиздание развивалось и искало новые формы для выражения. Однако сейчас, в условиях пандемии и кризиса, оно может исчезнуть. Если вы хотите поддержать экспериментальные издательства, то самым правильным будет не подписывание петиций, а покупка книжек и финансовая посильная помощь любимому магазину.
Публикацию подготовил Владимир Коваленко, писатель-постмодернист, автор романов «Ах-Куй» и «Из-под ногтей». О последнем произведении читайте в сообществе в VK.
Режим «коронавирусной самоизоляции» завершил первый сезон совместного видеоблога «Еженедельная история» знаменитого исторического журнала «Родина» и нашего онлайн-издания VATNIKSTAN. Стартовав в первой половине ноября 2019 года, мы с корреспондентом и редактором социальных сетей «Родины» Артёмом Локаловым под объективами оператора Елизаветы Совцовой еженедельно обсуждали новости, связанные с историей.
Всего вышло 17 программ. Среди затронутых тем были архив Колчака, творчество соцреалистов, освещение жизни рабочих в Российской империи, снос деревень в черте Москвы, дурацкие высказывания чиновников на исторические темы. VATNIKSTAN выбрал десять самых примечательных выпусков «Еженедельной истории».
Выпуск от 22 ноября 2019 года
Первая программа выработала формат дальнейших выпусков. В центре внимания — сообщения из новостной повестки в историческом контексте. Начали вещание с обсуждения фигуры Колчака, выставки классиков соцреализма Дейнеки и Самохвалова, а также образа Советского Союза в Европе.
Выпуск от 31 декабря
Накануне нового 2020 года поговорили о главных тенденциях 2010‑х. Подводя итоги десятилетия, затрагиваем возвращение истории в повседневность, криптовалюту, распространение социальных сетей и сословия в современной России.
Выпуск от 23 января 2020 года
Главной темой на той неделе стало предложение Владимира Путина изменить конституцию. В этой связи говорим про сталинскую конституцию 1936 года, а также нэп и «русский Париж» 1930‑х годов в очерке Ильфа и Петрова. С тех пор обсуждать конституцию в историческом преломлении будем регулярно.
Выпуск от 5 февраля
В центре внимания только вышедший фильм «1917». Обсуждаем значение Первой мировой войны для отечественной истории и культуры, а также рассказываем про снос деревни в черте Москвы и традиционные песни, исполняемые во время попоек.
Выпуск от 20 февраля
Вспоминаем любимых отечественных художников и рассказываем про проблемы частных музеев. Обсуждаем освещение жизни рабочего класса в Российской империи и Сергея Есенина, а также сопоставляем жизнь в деревне и городе с точки зрения детской книжки Елизаветы Полонской 1927 года.
Выпуск от 28 февраля
Программа вышла накануне презентации книги «1917 год. День за днём. Сборник документов, воспоминаний, дневниковых и газетных записей». Читаю отрывки из сборника. Также обсуждаем писателя-деревенщика Абрамова и фильм Парфёнова о русских грузинах.
Выпуск от 6 марта
Приуроченный к 8 марта выпуск. В гостях историк моды, автор VATNIKSTAN и редактор телеграм-канала OLD FASHION Анна Бородкина. Обсуждаем моду времён Великой русской революции и международный женский день, а также «Москву-сити» и Ельцина-сепаратиста.
Выпуск от 13 марта
Мир постепенно погружается в реальность коронавируса. Обсуждаем нездоровую реакцию на эпидемию, конституцию Лорис-Меликова и улицу Говенскую в Калуге.
Выпуск от 20 марта
Программа посвящена чиновникам из творчества Салтыкова-Щедрина, космонавту Леонову и документальному фильму о похоронах Сталина.
Выпуск от 26 марта
Заключительная серия первого сезона. Записали выпуск в условиях распространяющегося режима самоизоляции на Манежной и Красной площадях. Обсудили внезапно отправленный на реставрацию памятник Жукову, смерть Лимонова и болезнь «испанку».
Карантин — прекрасное время для сериальных просмотров, спешить никуда не надо, а выходить из дома вообще преступная халатность. Вопреки стереотипам, в 1990‑е годы сериалы снимали и весьма охотно. Причём, вы будете смеяться, но качество их было даже выше нынешних лент в ротации «Первого канала» и «России».
Ещё царил советский основательный подход, гнались за идеей и качеством, а не за рейтингами и заработком, форматом и эпатажем. Чтобы сериал смотрели сегодня, надо эксплуатировать темы секса и насилия. Анонс очередного сериала на «Первом» был нашпигован словами «переспать», «секс», «оргазм». Не важно даже, о чём это, главное — показать самое голое.
А после распада СССР на съёмки не жалели денег, на декорации, лучших актёров, сценаристов и консультантов. Мэтры сцены не сторонились телесериалов. Мы собрали для вас лучшие образцы тех лет — здесь не будет банального «Задова» или «Улиц разбитых фонарей». Нам хотелось найти то, о чём почти никто не знает, или помнят только ценители. А ведь посмотреть есть на что.
«Мы», 1989 год
Прекрасная повесть о перестройке, снятая лучшим документалистом СССР того времени. Латыш Юрис Подниекс — сын главного диктора Латвийской ССР, выпускник ВГИКа. В 1980‑е годы он главный режиссёр Рижской киностудии. Ему всегда была интересна бытовая сторона жизни, повседневность, Alltagsgeschichte. Когда западное было под запретом, в 1983–1986 годах он с Артемием Троицким на латышском ТВ вёл программу «Видеоритмы», где крутил западные клипы, которые прежде были недоступны советскому зрителю.
Пиком недолгой жизни мастера (он умер в 1992 году в 41 год), стал фильм «Мы». Эту ленту ему заказали англичане, которые хотели документальное исследование молодёжной перестроечной культуры. Но Подниекс предложил масштабный сериал о том, что происходит со страной, как перестройка уже не идёт по плану и что же будет с нами. Через три года изнурительного труда получился пятисерийный телефильм «Мы», названный в честь только что разрешенного романа-антиутопии Евгения Замятина. В Великобритании, которая оплачивала работу и где делали монтаж и озвучку, он вышел под именем «Hello, Do You Hear Us?», на американском, как «Soviets».
Наверное, эти пять серий — лучший ответ на вопрос, который задавал герой фильма «Солнечный удар»: «Как же это все случилось?», или «Как же могла развалиться наша Родина?». Наверное, и ответ ясен — в коммунизм и партию никто не верит, всё, что говорили предыдущие 70 лет, оказалось ложью. Ложью было уничтожать храмы, единый советский народ рассыпался на осколки национальной розни, партия больше не рулевой, а светлое будущее под вопросом. Перестройка разморозила проблемы, которые не решались десятилетиями, и они лавиной обрушились на нерушимый Союз.
«Графиня де Монсоро», 1997 год
Что может быть лучше классики, которой мы зачитывались в школе? Дюма подарил нам мир страстей и интриг, борьбы за любовь и власть. На мой взгляд, «Монсоро» — лучшая российская экранизация французской классики. Едва ли не равная аналогам, сделанным на родине Люмьеров.
В борьбе миньонов и анжуйцев, гугенотов и католиков, короля Анри и его брата Франсуа есть красота, изящество и пафос, честь и отвага, настоящее чувство и самопожертвование. То, чего так мало в нашем мире, где казаться важнее, чем быть на самом деле, где сторисы и лайки затмили истинные образы. Так почему бы не погрузиться в мир куртуазных дам и кавалеров, сыгранных лучшими актерами театра и кино? Тем более, что снята история Франции вполне достоверно, это не сериал «Троцкий».
«Белые одежды», 1992 год
Выбор человека в условиях репрессий и тоталитарного строя — тема вечная. Как сказал пастор Нимёллер:
«Когда нацисты хватали коммунистов, я молчал: я не был коммунистом.… Когда они пришли за мной — заступиться за меня было уже некому».
Так что же лучше: добиться вершин и покориться кровавым приказам или пойти против, потеряв всё и даже жизнь?
Действие сериала разворачивается в конце 1940‑х годов. Идёт борьба с безродными космополитами, агентами запада и за чистоту советской науки. Лысенко при поддержке Сталина победил на сессии ВАСХНИЛ 1948 года и обрушил гонения на учёных-генетиков. Помня ежовские годы, большая часть поддерживает академика Лысенко, хотя понимают, что он в корне неправ, так спокойнее и выгоднее. Они выбирают карьеру, а не честь и истину. Но самые смелые встали в оппозицию, продолжают тайно работать по методам генетики Вавилова. Они выбрали честь, а не регалии.
Герою фильма, выбравшему путь борьбы, чудом удаётся спасти жизнь, но он увидит, как уйдут его друзья и любимые. Как жить с тем, что ты спасся, а им сломали жизнь?
«Зал ожидания», 1998 год
Первый телефильм ОРТ и Константина Эрнста. История о том, как народ встретил богатых москвичей и подружился. Так случилось, что из-за «минирования» железной дороги поезд со столичными жителями застрял в забытом богом городке. Местные очень хотят в сказку и шикарную жизнь, им кажется, что это решит их проблемы.
Детдом хочет ремонта, милиционер — повышения, культурист — славы Арнольда Шварценеггера, девочка из драмкружка — сцены кино Мосфильма, мэр — поддержки на выборах. И только бродяга в исполнении Боярского не может забыть свою первую любовь, которая так же застряла в вагоне этого волшебного состава.
Москва и провинция — вроде мы такие разные. Люди из глубинки думают, что москвичи плещутся в роскоши и не знают бед, а столичные, что в регионах нет интернета и барбершопов. А ведь различий между нами гораздо меньше, мы одинаково любим и страдаем, миримся и ссоримся, хотим любви и злимся. И геолокация тут ни при чем.
«Досье детектива Дубровского», 1999 год
Русский комиссар Каттани, Роман Дубровский, один против всесильной мафии, поработившей страну. Он разведён, ест всякую дрянь и повёрнут на работе. Этакий Брюс Уиллис. Издательство «Пряник» и его глава нанимают Дубровского для того, чтобы защититься в суде против издательства «Папирус».
Герой 1990‑х годов, частный сыщик, на очередном расследовании неожиданно натыкается на сильнейшую преступную сеть, которая собирается захватить власть. За ней стоит всесильный магнат Иринархов, который жаждет забрать Кремль себе. С помощью друзей он заменил политиков России на двойников, «доппелей». В суперлаборатории их делает лучший хирург-пластик.
Спасаясь от погони, Дубровский побеждает зло, спасает шикарных женщин и Россию, невинно посаженных в тюрьму. Да уж, такой вот Джеймс Бонд, один против всех. Ведь в те годы на государство надежды не было, только сам, всё сам. Снято с юмором, пародиями на политиков. Смешно и задорно, забавно и абсурдно. Но, глядя на политиков в шоу Соловьёва или ещё где-то, вы не думаете, что это могут быть их теледвойники, иначе как они умудряются нести чушь по всем каналам одновременно?!
«Чехов и Ко», 1998 год
«Живой Чехов». Столетие МХАТа обязывало снять дифирамб основателю нашей драмы. Спектакль для зрителя, причём билет вам совершенно не нужен. Ну не праздник ли?
Тут никто не скажет: «Книга интереснее, да ну его, что там сняли». Как у Парфёнова в 1999 году Пушкин предстаёт в фильме живым, таким же как я или вы, человеком, так ожили герои тех рассказов, которые так смешили нас в школе.
Что может быть лучше классики, ещё когда она сделана с любовью и нескучно. Лучшие актеры России, звёзды подмосток Питера и Москвы собрались вместе, чтобы сыграть рассказы Чехова. Если Толстой только предложение одно писал на две-три страницы, то Антон Павлович мог в паре страниц отразить всю палитру русской жизни, довести до смеха или оставить лёгкую горечь напоследок.
«Аляска Кид», 1993 год
Когда Владимир Ленин был тяжело болен, прикован к постели и не мог сам уже читать, близкие читали ему вслух книги, которые он особенно любил. Одним из таких произведений, прочитанных по его просьбе, был рассказ американского писателя Джека Лондона, называвшийся «Любовь к жизни». Рассказ этот читали ему несколько вечеров, и, по воспоминаниям Надежды Крупской, он ему «понравился чрезвычайно».
Об этом русско-немецкий сериал. В этом европейском проекте сыграли самые яркие актёры двух стран. В суровых холодах Аляски раскрывается суть человека, ясно «кто друг, кто враг, кто так». Тщедушные с виду оказываются титанами, а громилы — трусами и лжецами.
Отважный журналист Белью в поисках приключений пройдёт сквозь метели, покорит горные отроги и найдёт золото и любовь. В конце — хеппи-энд. Это же Америка!
«Сентиментальное путешествие на мою Родину. Музыка русской живописи», 1995 год
Никита Сергеевич Михалков не всегда был «Бесогоном», борцом за мораль и правду «о Великой войне». Он автор великих фильмов советского и русского кино (я без сарказма): «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Родня», «Обломов», «Урга» — всё это он.
Кипучая натура мэтра кино не знает отдыха и сна, а в 1990‑е он был на пике карьеры — «Оскар» за «Утомлённых солнцем», признание всего мира. Его студия «ТРИ ТЭ» сделала очень много для популяризации русской культуры и истории. Начиная с 1990‑х гг. издаются книги и снимаются фильмы о нашей стране, её судьбе и изломах.
Никита Михалков «оживляет» известные картины русских художников, попутно рассказывая о их жизни, творчестве и судьбе. Вместе с ним вы отправитесь по всем тайным местам русской культуры, узнаете, что чувствовали Серов, Венецианов или Рокотов. «Сентиментальное путешествие» призвано рассказать о классике живописи, которую обычно забывают после школы, увлекательно и остроумно.
«Раскол», 1992 год
Сериал — попытка ответа на запрещённые прежде вопросы. Ленин в СССР был кем-то сродни Бога, у него была каноничная официальная биография, книжки для октябрят, пионеров и комсомольцев. Подобно Библии, тексты эти учились и не подвергались ревизии. Волны перестройки поначалу рушили мифы о его преемниках и учениках, но после добрались и до вождя пролетариата.
Главным ударом, пожалуй, стало предложение Марка Захарова похоронить Ильича в землю. КПСС не стала наказывать режиссёра и десакрализация образа Ленина пошла как лавина. Появились публикации о его жизни в эмиграции, интимных подробностях и осуждения пути, сделанного под его влиянием тогда, в 1917 году.
«Раскол» — это события 1903 года, когда Ленин расколол РСДРП. Он предстает человеком, который болен не идеей, но властью. Манипуляциями он получает то, что хочет, добивается целей любыми средствами.
«Воспоминания о Шерлоке Холмсе», 2000 год
Переделывать сериал, тем более если это «Шерлок Холмс и доктор Ватсон» с Ливановым — кажется верхом безумия. Но как ни странно, у автора советской версии Масленникова это получилось. Ему хотелось связать приключения любимых героев с повестью о жизни великого сэра Артура. Всегда кажется, что писатель — это инопланетянин: как у него рождаются идеи и образы, как облекает их в слова, от которых мы не отрываемся?
Как Конан Дойл придумал Шерлока, о его трудной жизни и муках творчества, зачем ему был нужен выпивоха мистер Вуд, как его заставили воскресить Шерлока? Ответы на вопросы узнаете в этом сериале.
Читайте также о лучших сериалах предыдущих десятилетий: 1970‑х и 1980‑х.
В 2020 году исполнится 150 лет со дня рождения Владимира Ильича Ульянова-Ленина — революционера, руководителя партии большевиков, создателя СССР. Его роль для отечественной истории трудно переоценить. Но в преддверии юбилея мы хотим поговорить не о политических достижениях Ленина, а о нём самом как личности — друге, соседе, муже, начальнике.
Эти образы Ленина воплотились в его различных портретах, написанных как при жизни «вождя мирового пролетариата», так и намного позже его смерти. Мы собрали десять не самых популярных и даже удивительных портретов Ленина и немного рассказываем о каждом из них.
Парижский портрет Ленина. Эмиль Бернар. 1910 год
Начнём с картины, где узнать Владимира Ильича с первого взгляда не так просто. Это чуть ли не единственный портрет, написанный до революции, когда Ленин скрывался на конспиративных квартирах, не афишировал лицо и вообще держался в тени.
Один такой портрет создал художник Эмиль Бернар. За один сеанс он запечатлел вождя большевиков в парижском кафе «Клозери де Лила» на бульваре Монпарнас. Политик и живописец были знакомы, так как жили неподалёку друг от друга. Ульяновы тогда квартировались на улице Мари-Роз, а Владимир Ильич коротал время, играя в шахматы с поэтом Полем Фором — родственником живописца Бернара. Он их и познакомил.
В 1970‑е годы портрет попал в фонды Центрального музея В. И. Ленина, но публике его не демонстрировали вплоть до перестройки — из-за несоответствия каноническому образу вождя.
Силуэт Ленина. Сергей Чехонин. 1920 год
Силуэтный портрет Ленина авторства Сергея Чехонина был исключительно популярен в советские годы. Художник тщательно наблюдал за выступлениями Владимира Ильича на конгрессе Коминтерна и сделал несколько набросков. Позже они и стали основой силуэтного портрета. Чехонин рассказывал:
«Внешность его производила впечатление огромной волевой сосредоточенности. Крайняя подвижность его позы и лицевой мускулатуры делали его весьма трудною моделью для художника. Рисовал я его в профиль, который всё время находился в движении».
Выступление В. И. Ленина на митинге рабочих Путиловского завода в мае 1917 года. Исаак Бродский. 1929 год
Исаак Израилевич Бродский — советский мастер живописи, создавший традицию изображать выдающую историческую личность в окружении «народных масс». Это марксистский подход к искусству — подчёркивать, что масштабные исторические события происходят на «активном народном фоне».
Данная картина следует этим принципам. Огромная толпа путиловцев сосредоточенно вглядывается в трибуну, на которой выступает Ленин. Бродский много внимания уделяет каждой фигуре: описывает их лица, простую одежду, взволнованные движения. На полотне Бродского создаётся новый образ трудящихся — дисциплинированных, думающих, свободных. Ленин, несмотря на скромный размер своей фигуры на картине, при этом является центром притяжения нашего внимания.
Портрет Ленина. Кузьма Петров-Водкин. 1934 год
Кузьма Петров-Водкин был в числе немногих художников, кого в январе 1924 года допустили сделать зарисовки с покойного Ленина. Он с задачей справился и создал строго документальную, нетипичную для своего авторского стиля картину «Ленин в гробу» (ниже).
А через десять лет живописца настигла мысль создать новый потрет вождя пролетариата — за рабочим столом над раскрытой книгой:
«…Мне хотелось дать Владимира Ильича живым — дать уютную обстановку, где он сам с собой. Он, конечно, читает Пушкина, а затем ляжет спать. Я даже придумал, что ему дать читать. Это „Песни западных славян“, так как мне казалось, что эти вещи должны действовать сильно и остро…»
Остановимся немного подробнее на художественной композиции картины. Портрет построен таким образом, что взгляд зрителя концентрируется на голове Ленина — крупной, скульптурно вылепленной, с очень широко расставленными глазами. Фигура Ленина, сидящего в белой рубашке за столом, почти касается головой верхнего края взятого в ширину полотна. Такая композиция позволяет сконцентрировать внимание зрителя на лице вождя.
Иллюстрация из книги «Жизнь Ленина». Пётр Староносов. 1934–1936 годы
Закрепление и консервация однопартийной системы в СССР после революции оказывали влияние на искусство. Изменились подходы к изображению не только «ныне живущих» большевиков, но и фигур из прошлого.
Яркий пример — серия иллюстраций из книги «Жизнь Ленина», над которой художник Пётр Староносов работал два года. Владимир Ильич впервые предстаёт здесь как стоящий над жизнью герой, статичный, пафосный, хрестоматийный оратор. Вслед за Староносовым этот образ повторяли другие советские живописцы.
Надежда Крупская критиковала их:
«Ленина они изображают статичным, спокойным, а не со свойственными ему жестами, в то время как у Владимира Ильича было очень живое, выразительное лицо».
Возможно, Надежда Константиновна была права, но в это десятилетие перед художниками стояла совсем другая задача. Они должны были изображать не «живого человека», а «близнеца партии», как в поэме Маяковского:
«Партия и Ленин —
близнецы-братья —
Кто более
матери-истории ценен?
Мы говорим Ленин,
подразумеваем — партия
Мы говорим
партия,
подразумеваем —
Ленин».
В. И. Ленин на экзамене в университете. Виктор Орешников. 1947 год
Пожалуй, единственное завершённое и художественно значимое изображение Ленина-юноши. Советский живописец Виктор Орешников создал его по заказу Ленинградского государственного университета за три года: с 1944 по 1947 год. Сложность задачи заключалась в том, что художнику не было на что опереться — образов Ульянова студенческих времён ранее никто не создавал, Орешникову предстояло самостоятельно создать канон.
Картина раскрывает эпизод из жизни Ленина-студента. Из Казанского университета его исключили за революционную деятельность. После возвращения из ссылки он пытался восстановиться и завершить образование, но ему отказали. Многие бы отчаялись, но Ленин добился возможности сдать экзамены экстерном — в 1891 году он выступал в Петербургском университете и получил диплом первой степени.
В советской историографии подчёркивается, что разносторонние знания молодого Ленина и его глубокое понимание сущности предмета впечатлили профессуру. Момент удивления преподавателей и запечатлел Орешников. Чтобы достичь документальной точности в изображении профессоров, художник использовал старые фотографии.
Дополнительная трудность заключалась в том, что Орешников должен был изобразить не просто студента, сдающего экзамен на отлично. Он должен быть написать страстного революционера, создателя большевистской партии и вождя Великой Октябрьской социалистической революции.
Чтобы добавить Ленину уверенности, живописец изобразил его не сидящим, а стоящим — он будто следует мыслям и хочет дополнительно подчеркнуть свою правоту. Он единственный персонаж картины, смотрящий на зрителя. Итоговая композиция передаёт энергичность, целеустремлённость и вдохновение Ленина, но без ложного пафоса — и такую ситуацию легко представить в действительности.
Портрет В. И. Ленина. Гурам Геловани. 1957 год
Грузинский художник Гурам Геловани создал портрет Ленина к XXII съезду КПСС. На полотне вождь изображён в классических традициях социалистического реализма. Фигура в полный рост, вождь не смотрит на зрителя, потому что что-то записывает в книжку на ходу, но уверенно движется вперёд.
Критики хвалили грузинского художника за отход от камерной трактовки изображении Ленина. Композиция подчеркивает монументальность образа и привлекает внимание динамичностью.
Ленин в Дрезденской галерее в 1914 году. Дмитрий Налбандян. 1970‑е годы
В творчестве Дмитрия Налбандяна ленинская тема была одной из самых значимых: он создал десятки рисунков и полотен с вождём мирового пролетариата. Налбандян сочетал документальное знание исторических событий с богатым воображением.
Мастер любил ставить Владимира Ильича в центр сложных многофигурных композиций. Например, на данном полотне Ленин соперничает с Мадонной Рафаэля. Кого вы увидели на этой картине первым?
Точность изображения такова, что мы узнаём Ленина с первых секунд, несмотря на то что он стоит к зрителю боком, а взгляд его направлен вглубь картины.
Свадьба Ленина и Крупской в Шушенском. Татьяна Горшунова. 1980‑е годы
Ленин и Крупская познакомились в 1894 году, ему было 24 года, ей — 25 лет. По воспоминаниям современников, выглядел Ленин значительно старше. Сначала они были просто знакомыми, а Ленин даже просил руки Аполлинарии Якубовой, подруги Крупской, но получил отказ.
В следующие годы Ленин и Крупская сблизились, регулярно встречаясь в революционных кружках. Когда Владимира Ильича приговорили к ссылке в Сибирь, в одной из записок он предложил Крупской стать его женой. Та согласилась:
«Ну что ж — женой так женой!»
22 июля 1898 года они венчались — этот момент и запечатлела художница Татьяна Горшунова. Дата свадьбы точно известна из церковной книги Петропавловского храма села Шушенского Енисейской губернии. Очевидцы вспоминали, что невеста была одета в скромную белую блузку и чёрную юбку, а жених — в потёртый коричневый костюм — на картине наряды другие. Молодожёны обменялись обручальными кольцами, выплавленными из медных пятаков.
Крупская позже вспоминала:
«Мы ведь молодожёнами были. И это скрашивало ссылку. То, что я не пишу об этом в воспоминаниях, вовсе не значит, что не было в нашей жизни ни поэзии, ни молодой страсти…»
Есть интересные гипотезы, не подтверждённые, впрочем, документами, что для обоих молодожёнов брак был вторым. Британская энциклопедия сообщает, что ранее Крупская была замужем за Борисом Германом — эсером и другом Фанни Каплан. А Ленин, возможно, тоже был ранее женат, но сведения об этом якобы засекречены и хранятся в жандармских архивах. Но это только предположения.
Красный Ленин. Энди Уорхол. 1987 год
Шелкография размером метр на 75 сантиметров с портретом вождя мирового пролетариата относится к числу поздних работ Уорхола. Он создал её по знаменитой фотографии молодого Ленина: на мрачном монохромном фоне выделяются бледное лицо, кисти и книга. Портрет лаконичен, а многие критики даже сравнивали его с иконами. Полотно «Красный Ленин» можно рассматривать как часть диптиха с «Чёрным Лениным».
Уорхол стремился к популярности, поэтому изображал только самых знаменитых людей мира: Элизабет Тейлор и Мэрилин Монро, Джона Леннона и Майкла Джексона, боксёра Мухаммеда Али и Мао Цзэдуна. Художник при этом был абсолютно аполитичен. Британский художественный критик Джулиан Сполдинг писал по этому поводу следующее:
«Политики входят в число наиболее узнаваемых и популярных личностей, поэтому Уорхол и обратил на них внимание и создал свои версии их личностей. Сам он отрицал, что является критиком современного ему общества и называл себя выразителем массового вкуса своего времени. Его знаменитые изображения Мао Цзэдуна и Ленина вовсе не говорят о его интересе к учению Мао или идеям Ленина. Это не более чем коммерческие продукты, предназначенные для художественного рынка».
Полотно долгое время принадлежало Борису Березовскому. Буквально за несколько дней до смерти олигарх продал его за 202 тысячи долларов, чтобы расплатиться с долгами. Имя покупателя неизвестно.
Первая мировая война и последовавшие за ней революционные события перемололи судьбы многих людей и даже целых этносов. Пример ингерманландских финнов показателен — не желая выходить из состава России и отстаивая идею национальной автономии в рамках федерации, они стали врагами большевиков и сражались против них в эстонских и русских белогвардейских частях.
VATNIKSTAN рассказывает историю ингерманландцев от возникновения народа до Гражданской войны в России.
Ингерманландцы: от кого пошли и как жили?
«От моря Балтийского до Ледовитого, от глубины европейского севера на восток до Сибири, до Урала и Волги, расселялись многочисленные племена финнов. Не знаем, когда они в России поселились. Сей народ, древний и многочисленный, не имел историка, ибо никогда не славился победами, не отнимал чужих земель».
Так описывал финно-угорские племена в «Истории Государства Российского» Николай Карамзин. Действительно, ингерманландцы не имели своих историков, не завоёвывали другие народы. Они всегда оказывались в гуще политических и военных событий северо-западного региона — от Древней Руси до Советского Союза.
Славяне, проникнув на просторы Восточно-Европейской равнины, постепенно вытесняли финно-угорские племена на Северо-Запад. С образованием централизованного древнерусского государства финно-угорские племена попали в подчинённое положение к новгородским и киевским князьям. Территория Ингрии, получившей своё название от жены Ярослава Мудрого Ингигерд, стала частью новгородской «Водской пятины», которую, в свою очередь, нарекли так по имени одного из многочисленных финских племён, проживавших на территории княжества — води.
Долгое время финские племена древнерусского, а затем и Московского, государства, жили бок о бок с русскими, пока на этих территориях не появились шведы в результате Смуты, разразившейся в начале XVII века. Вместе со скандинавами появились лютеранские миссионеры. Новая вера способствовала культурному подъёму местных финских племён, поскольку принесла с собой из шведской Финляндии единый язык, а способ распространения религии разительно отличался от католических походов «огнём и мечом». В годы шведского владычества православное население этой области сокращалось.
Ситуация поменялась после Великой Северной войны, по итогам которой территория Ингерманландии вернулась обратно в состав России, а в устье Невы была заложена новая столица государства. Начался обратный процесс — русификации. Центральные органы власти принимали меры к переселению православного русского населения в болотистые районы Северо-Запада, щедро раздавались земельные участки помещикам. Если к концу XVIII века численность русскоязычного и финноязычного населения была примерно равна, то уже через полвека стало заметно увеличение в пользу первых. Кроме того, после присоединения в 1809 году Финляндии, началась значительная миграция финского населения в Петербург в поисках лучшей доли.
К началу XX века численность финноязычного населения в Петербургской губернии составляла около 10% от общего количества подданных.
Этническая карта Петроградской губернии середины XIX века
На рубеже XIX — XX вв. свой расцвет переживают национальные движения в Эстонии и Финляндии. Ингерманландцы не стали исключением. В деревнях распространяются народные школы с преподаванием на родном языке. Большую роль в сохранении культуры коренного населения сыграли и духовные чины лютеранской церкви. Таким образом, к революции 1905 года ингерманландцы начали осознавать себя частью единой языковой и культурной общности.
Революционные события 1905 — 1907 годов не носили на территории Петербургской губернии яркого национального характера, однако в дальнейшем можно обнаружить сочувственное отношение ингерманландцев к попытке насильственной русификации Финляндского княжества. Царские чиновники отмечали, что панфинская пропаганда в некоторой степени повлияла на настроения родственного финнам населения в столичном регионе. Более того, центральные власти начали препятствовать реализации образовательных программ на родных для ингерманландцев языках.
Дом ингерманландца в деревне Вирки. 1911 год
Значительное количество ингерманландцев прошло окопы Первой мировой войны в составе царской армии. Вместе со своими боевыми товарищами они стали свидетелями тяжёлых поражений, разложения вооружённых сил и революции.
Революционный 1917 год и движение ингерманландцев
Февральская Революция 1917 года обнажила многие, казалось, отложенные на время войны в долгий ящик проблемы Российской империи. Одной из наиболее острых оказался национальный вопрос. Он не обошёл стороной и ингерманландских финнов. На страницах газеты «Нева» в феврале 1917 года появились первые идеи о возможной автономии для этой группы населения. Делались попытки возродить общественную жизнь и начальное образование на национальном языке.
Первая страница газеты «Инкери». Её авторы также выпускали и «Неву»
23 апреля в Петрограде состоялся съезд ингерманландских финнов, на котором присутствовало около 200 делегатов. Несмотря на то, что представители этнического меньшинства не смогли принять решение о возможной автономии, поскольку это затруднялось неоднородным расселением этноса в Ингерманландии, всё же удалось принять решение о расширении образовательных программ. Съезд также начал готовиться ко скорому Учредительному собранию, назначенному на октябрь 1917 года.
29 сентября состоялся второй съезд, на котором представители ингерманландцев предприняли конкретные шаги в сторону выборов своих представителей в орган, которому было суждено решить судьбу России.
Общественный раскол, преследовавший все общественные слои России, коснулся и ингерманландских финнов. Радикальные большевистские или около-большевистские идеи проводили в среде соплеменников выходцы из финских рабочих. Довольно быстро начали звучать нападки в сторону съезда ингерманландских финнов, где в основном были представлены трудовики и меньшевики. В июне радикальные элементы ингерманландцев и финнов решили основать «Петроградскую и Ингерманландскую финноязычную социал-демократическую окружную организацию», чья программа во многом повторяла основные пункты программы большевиков.
Октябрьская революция разделила ингерманландцев. Одна их часть, под влиянием соплеменников-финнов, рабочих из Петрограда, поддержала большевиков. Другая негативно относилась к радикалам. Тем не менее, на выборах в Учредительное собрание большая часть ингерманландцев всё же поддержала леворадикальные группировки — свою роль сыграла агитация дезертиров с фронта и рабочих из столицы.
Ингерманландцы и большевики
Провозглашение большевиками права наций на самоопределение подарило ингерманландским финнам надежду на автономию в составе государства. Конец 1917 — первая половина 1918 года прошли в попытках создать собственную администрацию, увеличить школы с преподаванием на родном языке. 10 марта 1918 года состоялся третий по счёту съезд ингерманландских финнов. На нём представители национального меньшинства обсудили вопрос о создании органов местного самоуправления.
Безусловно, такая инициатива, планировавшаяся в непосредственной близости от Петрограда, не могла понравится большевистским властям. Первый этап «нападок» на ингерманландцев совпал с созывом съезда, во время которого орган печати «красных финнов», газета «Тюё», фактически обвинил ингерманландскую интеллигенцию в контрреволюционной деятельности. Информационное давление на образовательную и муниципальную программы длилось до осени 1918 года. Ещё в начале года земские собрания и управы, существовавшие в ингермандандских деревнях, были ликвидированы, а осенью того же 1918 года им на смену пришли комитеты бедноты. Вся власть в деревнях окончательно перешла к большевикам.
Газета «Työ» — печатный орган «красных финнов»
На рубеже 1917 — 1918 годов большевики закрыли финские газеты «Инкери» и «Нева» — финны и ингерманландцы остались без официальных рупоров своего национального движения. Продовольственная политика правительства настроила против РСДРП (б) значительную часть крестьянства. Нередки были и случаи разбоя и грабежей красноармейцев — Петроградская губерния на протяжении всей Гражданской войны являлась прифронтовой полосой, сосредоточение красногвардейцев прямо влияло на количество таких инцидентов.
Ингерманландская проблема активно использовалась новоиспечёнными государствами — Финляндией и Эстоней — в решении внешнеполитических задач. Наиболее активную роль в этом играла Финляндия, которая по завершению внутренней гражданской войны стремилась за счёт слабой центральной власти в России реализовать программу «Суур-Суоми» («Великой Финляндии»). Финские добровольцы, активно поощряемые правительством (безусловно, неофициально), проникли в первой половине 1918 года на территорию Карелии и начали агитировать местное население в пользу присоединения к Финляндии.
Финские добровольцы в Восточной Карелии. 1918 год
Попытки проникнуть в ингерманландские деревни делались и на Карельском перешейке. Весной 1918 года красногвардейцы фиксировали проникновение небольших групп белых финнов в районах Лемболовского озера. Учащались столкновения между советскими пограничниками и финскими ирредентистами. Для большевиков ингерманландцы становились «пятой колонной» в условиях гражданской войны, в любой момент способной переметнуться к идеологическим врагам.
До окончательного поражения Германии в Первой мировой войне, даже учитывая уже подписанный и ратифицированный Брестский мир, сохранялась угроза немецкого продвижения к Петрограду. Ингерманландцы в конце марта 1918 года обратились к советскому руководству с просьбой предоставить им оружие и боеприпасы на случай наступления кайзеровских войск. Просьба была одобрена, однако позднее большевики пожалели об этом. Недовольные политикой продразвёрстки и мародёрством красногвардейцев крестьяне восстали. Эти выступления не носили яркого этнического характера. Однако, поскольку среди ингерманландцев было достаточно «кулаков» и зажиточных крестьян, волею судеб они оказывались по разные стороны баррикад с леворадикалами. По поводу одного из таких выступлений в Ямбургском уезде член Петроградского губкома РКП (б) А. А. Кузьмин писал:
«С укреплением советов по всему Ямбургскому уезду, с проявлением активности со стороны бедноты возрастал и нажим на кулаков в уезде, не только политического характера, но и в области конфискации продовольствия. Кулачество задумало оказать сопротивление, организовалось в поход против большевиков».
Политика военного коммунизма и нежелание считаться с желанием автономии способствовало появлению отдельных ингерманландцев в стане белых армий.
Ингерманландцы на северо-западном фронте Гражданской войны
Примерно в это же время на перифериях бывшей Российской империи начали формироваться центры антибольшевистского сопротивления. Северо-Запад не стал исключением — ещё при немецком присутствии в Пскове делались попытки организовать прятавшихся там от большевиков бывших царских офицеров в военное формирование. Эти начинания преодолели тернистый путь, пока в начале 1919 года на территории Эстонии не образовалась Северо-Западная армия, связанная, прежде всего, с именем генерала Николая Юденича.
Ингерманландские финны, бежавшие от ужасов военного коммунизма, приняли самое деятельное участие в военных действиях на стороне белых. В мае 1919 года в составе Северо-Западной армии воевало два батальона добровольцев, в которых были введены свои отличительные знаки. Весной того же года ингерманландские и ижорские «белые» приняли боевое крещение на Нарвском направлении, в районе крепости Копорье.
Однако командование армии, стоявшее за принцип «единой и неделимой», скептически относилось к присутствию в войсках элементов, ратовавших за нарушение этого принципа. Одним из камней преткновения вновь стало управление на местах отбитых у большевиков территорий — ингерманландцы не признавали комендантов, назначавшихся командованием Северо-Западной армии в посёлках, населённых соплеменниками. Безусловно, белые генералы подозревали в этом проделки независимой Эстонии — отношения между лимитрофом и белыми, как известно, были далеки от идеальных. В результате генерал А. П. Родзянко, командовавший Северо-Западной армией до Юденича, отказал ингерманландцам в их устремлениях.
Тем не менее добровольческий отряд постоянно пополнялся новыми силами. В его рядах сражалось много выходцев из Финляндии и Эстонии, офицерский корпус также был смешанным. Командование прибегало к вербовке пленных красноармейцев. Уже к июню 1919 года подразделение было переформировано в полк, в котором состояли 2258 человек, а командиром был назначен этнический финн А. Уймонен. Однако командование Северо-Западной армией не учитывало этническую составляющую этого формирования — при занятии территорий Петроградской губернии в условиях всеобщей мобилизации в полк попадали совершенно разные национальности, хотя официальным языком полка был всё же финский.
Летом 1919 года полк участвовал в боях за форт Красная Горка. В июне там началось антибольшевистское восстание, вызванное приближением к Петрограду Северо-Западной армии. Ингерманландцы стали активными участниками тех событий, пытаясь всеми силами помочь восставшим. Из-за плохой связи со штабом, форт удержать не удалось — через несколько дней мятеж был подавлен, а полк вернулся к своим ни с чем. Тогда в командовании Северо-Западной армией вновь возник вопрос о лояльности ингерманландцев: Родзянко показалось подозрительным, что те несколько дней, ведя бои с красными, не сообщали в штаб о том, что форт перешёл на сторону белых. Эти факты были использованы белогвардейцами для разоружения части полка и взятия под арест наиболее активных агитаторов. На время заложники были освобождены, когда ситуация на фронте потребовала привлечения всех наличных ресурсов, но отношения между сепаратистами и белыми окончательно испортились.
Линейные корабли «Андрей Первозванный» и «Петропавловск» ведут огонь по мятежному форту Красная Горка. Художник Н. Е. Бубликов
После этих событий в составе Северо-Западной армии осталось всего около 250 ингерманландцев. Остальные либо ушли в Эстонию и вступили в вооружённые силы этой страны, либо бежали в Финляндию. Многие вернулись в родные деревни. Однако на этом история ингерманландцев в Северо-Западной армии не кончилась. Новый этап в отношениях белых и финноязычного населения Петроградской губернии наступил с образованием так называемого Северо-Западного Правительства в Ревеле во главе с С. Г. Лиазновым. Оно провозгласило демократические свободы на подконтрольных территориях. Переход власти от военных к гражданским лицам возродил у ингерманландцев надежды на возможную автономию.
В августе 1919 года состоялся делегатский съезд ингерманландцев в деревне Большое Куземкино. По итогу этого форума было написано приветственное послание Северо-Западному правительству. 7 сентября делегаты съезда посетили министра торговли М. С. Маргулиеса и уверили его в поддержке ингерманландцами курса правительства.
Примерно в это время наметился разрыв между западными и северными ингерманландцами. Первые, под влиянием Северо-Западного правительства, постепенно отказались от идеи независимости и чаще стали говорить об автономии в составе России, тогда как вторые, поддерживаемые соседями из Финляндии, не отказались от радикальных идей.
Тем не менее Северо-Западное правительство провело ряд непопулярных мер, в особенности касавшихся земельного вопроса. Перераспределение земель, самовольно захваченных крестьянами после Февральской революции, в пользу бывших землевладельцев, серьёзно подрывало материальную базу белой армии.
Осенью 1919 года началось знаменитое наступление Северо-Западной армии Юденича на Петроград, в котором принял участие и Ингерманландский полк, состоявший из 1600 человек и подчинённый уже эстонской армии. С боями он достиг окрестностей Петергофа. Однако взять форт Красная горка вновь не удалось, а поражение основных сил белых в октябре поставили крест на успешном проведении операции. Эстонские части, в числе которых были и ингерманландцы, отступили к границам своего государства, где уже 14 ноября встретили наступавших с востока красноармейцев.
Бойцы Западно-Ингерманландского полка у деревни Саркюля, ноябрь 1919 года
Печальная судьба белогвардейцев, фактически оставленных на произвол судьбы эстонскими властями, хорошо известна. Разоружённые на территории Эстонии, они влачили жалкое существование в резервациях, скашиваемые жестокой эпидемией тифа. Ингерманландцев эта участь обошла стороной, поскольку они уже являлись составной частью армии молодой республики. Однако несмотря на заключённый между РСФСР и Эстонией мирный договор 2 февраля 1920 года, расформировывать Ингерманландский полк не спешили. Уставшие от боёв солдаты ещё некоторое время охраняли границу вдоль реки Наровы, пока правительство не убедилось в том, что в скором времени наступления большевиков не планируется.
Вместе с солдатами на территорию Эстонии ушло и около 2 тысяч мирных жителей из ингерманландских посёлков и деревень.
Литература:
Мусаев В. И. Политическая история Ингерманландии в конце XIX — XX веке. СПб., 2004.
Таргиайнен М. А. Ингерманландский излом. Борьба ингерманландских финнов в гражданской войне на Северо-Западе России. СПб., 2001.
Конькова О. И., Кокко В. А. Ингерманландские финны. Очерки истории и культуры. СПб., 2009.
Риехкалайнен Ю. Ингерманландские финны. История и судьба. Петрозаводск, 2009.
Подкасты как способ получения знаний стремительно набирают популярность, но пока среди них не так много посвящённых истории России. Один из них — «Закат империи», повествующий о нашей стране на пороге революции 1917 года. Исторические факты и эпизоды из жизни политиков и богемных персонажей той эпохи изложены современным разговорным языком и при помощи мемов — такая подача превращает подкаст в увлекательный сериал, а у кого-то, наоборот, может вызвать скептицизм.
Мы побеседовали с создателем подкаста «Закат империи» Андреем Аксёновым о том, как секс, наркотики и панк-рок проливают свет на российскую историю.
— Расскажите о себе, чем вы занимаетесь сейчас?
— Оу, много чем. Я музыкант, играю и пою в группе «Акваланг»; преподаю в Бауманке сетевые технологии; я один из организаторов детского интеграционного лагеря «Наш дом», был там руководителем последние два года; я хиппи, путешественник, программист и русский интеллигент. Я ещё много кто по мелочи, сейчас вот — автор подкаста «Закат империи» про последние десятилетия царской России. Так что, наверно, меня можно назвать если не историком, то популяризатором истории.
Андрей Аксёнов
— Как пришли к идее и воплощению в жизнь подкаста «Закат империи»? Кто помогает в создании и продвижении?
— Я давно и всерьёз влюблён в этот период истории нашей страны: он невероятно динамичный и непредсказуемый. С одной стороны, это наша страна, с другой — совершенно иная, но с родным русским языком, плюс, естественно, это самый задокументированный период имперской истории. Несколько лет просто читал книжки, мемуары, статьи и набрал хорошее знание контекста, не вылезая особо из того времени в соседние времена.
Идея сделать подкаст мне пришла в голову около полугода назад, она была довольно самоочевидной. Я хорошо знаю контекст; я преподаю и наловчился хорошо объяснять; у меня, как у музыканта, есть опыт выступлений на сцене и в студии; дома есть небольшая студия, совершенно достаточная для записи подкастов; в России вроде как бум подкастов — так что тут всё одно к одному сложилось. По большому счёту я всё делаю сам: собираю источники, записываюсь, монтирую, выкладываю, продвигаю, если не считать некоторой помощи в раскрутке: пара знакомых пабликов ВКонтакте — размещали мои подкасты, сайт опять же сделал сам.
— Вы рассказываете о том, чего нет в учебниках истории. Откуда берёте данные, где собираете информацию? Что-то приукрашиваете? Подкаст можно отнести скорее к жанру исторического нон-фикшна?
— Я, пока читал несколько лет книжки по этому периоду, накопил хорошее знание эпохи. При планировании сезона я просто выбрал 12 историй, которые меня в своё время впечатлили — а таких историй в том времени ещё очень много.
При подготовке к выпуску я сижу, нахожу нужные места в книжках, ищу статьи в интернете, но тут главное — знать, что именно искать и на что обращать внимание. Я, конечно, не помню всех дат или родственных связей, но, например, знаю, что Чехов был знатоком борделей — и ищу соответствующую цитату. Или, увидев, что гипнотизёра Филиппа Низье привела к царице черногорская принцесса — сразу понимаю, о чём тут рассказывать, потому что черногорские принцессы имели неоднозначную репутацию.
Но я щепетилен в источниках, и все факты проверяю перед тем, как рассказать. Хотя, конечно, случаются неточности — тогда пишу об этом в комментариях и в последнем эпизоде устрою пятиминутку фактчекинга.
Так что нет, я ничего не приукрашиваю — я просто позволяю себе эмоциональный рассказ, поэтому может казаться, что я немного жертвую историчностью в угоду сюжету. Я, безусловно, немного пристрастен: есть люди, которые мне симпатичны, а есть те, над кем я смеюсь. Но в конечном счёте я всех могу понять и оценить непредвзято. Если Гапон во время войны с Японией на японские деньги покупает пароход с винтовками и этот пароход садится на мель — то можно, не покривив душой, сказать что он эпически лоханулся. Но все сведения, которые излагаю — подтверждены. Да, иногда подтверждения очевидцев расходятся друг с другом, то тут нужно знание контекста или доверие тому или иному историку-исследователю, который разбирал это событие. Тут мне как раз пригождается скептический ум инженера.
Не уверен, что правильно понимаю определение «исторический нон-фикшн». Мой подкаст — это нормальное историческое исследование, просто озвученное в лёгкой форме, к тому же я целенаправленно стараюсь выбирать истории, в которых есть нарратив. Обычный исторический подкаст просто рассказывает как и что было устроено, к примеру, что послужило причиной наполеоновских войн, или как был устроен средневековый университет. Такие подкасты интересны ограниченному кругу интересующихся людей. Средний слушатель (да и я сам) любит нарратив, сюжет с неожиданными поворотами, нетривиальной развязкой или хотя бы такую историю, с помощью которой можно провести параллель с сегодняшним днём. Так как время тогда было насыщенное, то таких историй было много, надо просто знать, что и где искать. Получается, что из-за эмоционального рассказа и нарратива кажется, что это художественная или приукрашенная история, но нет — это просто концепция подкаста. Нарратив, историчность, эмоциональная подача.
— Как в целом относитесь к тому, как историю преподают в школах и вузах, трактуют политики и преподносят в СМИ?
— Очень плохо с этим знаком. В школах её дают скучно, в ВУЗах — не имею представления, я‑то сам не имею исторического образования.
Вот в публичном поле всё довольно плохо, особенно во времена предыдущего министра культуры, Мединского. Он себя считает историком, хотя им, безусловно, не является. Намеренно или нет, но у нас в стране выстроена позиция, что история, как наука, всегда пристрастна — и значит, нам, в нашей стране, надо развивать свою пристрастную историю, в которой именно мы — великая держава, желательно без пятен в биографии. Это, конечно, ошибка, историческая наука довольно точна и вполне может быть беспристрастной, если только сам историк этого хочет. Если же человек сначала вырабатывает точку зрения, а потом ищет подтверждения этому в истории, то он подтверждения, конечно, найдёт. Даже может книжку написать и выступить по телевизору, но историком он от этого не станет, это антинаучно. Это когнитивные искажение.
С другой стороны, есть прекрасные проекты — «Арзамас», «Проект1917», которыми можно только восхищаться и брать с них пример.
— Какое самое интересное открытие для себя сделали во время подготовки подкаста?
— Все истории были мне до этого в большей или меньшей степени знакомы, тут больших открытий не случалось, но была парочка интересных случаев.
Когда я готовился к гостевому подкасту про Распутина (он должен выйти в подкасте «Короче, история») я копал, как Распутин попал к царю. Я знал, что там была интрига среди высшего духовенства, они подсовывали царю юродивых одного за другим, чтобы получить на него какое-то влияние, и вот очередным персонажем был как раз Распутин. Продвигал его епископ Сергий Старгородский. Начал я читать про него и прямо восхитился. При царе был архиепископом и устраивал дебаты с творческой интеллигенцией, чем заслужил их симпатии; подсовывал царю юродивых, чтобы влиять на него; после Февральской революции стал митрополитом, участвовал в Поместном соборе, был избран в Учредительное собрание депутатом. При большевиках примкнул к обновленцам, у них был краткий роман с большевиками. После того как большевики от обновленцев отвернулись и наладили отношения с РПЦ, покаялся и вернулся в лоно церкви, стал заместителем патриаршего местоблюстителя, потом сам стал местоблюстителем, а потом и патриархом. Вот так проныра!
Про Иду Рубинштейн, например, я знал не очень много, и тоже восхитился, когда узнал что она была любовницей Габриэле д’Аннунцио, поразительного человека, безусловно. Много небольших интересных открытий.
— Жизнь богемы, мистика, криминал, алкоголь и наркотики — почему решили сконцентрироваться на «тёмной стороне» эпохи?
— Я, когда планировал подкаст, посчитал, что его нужно точно спозиционировать, не нужен просто ещё один исторический подкаст. У меня в качестве примеров — «Синий бархат» Егора Санникова, который раскапывает изумительные истории, и «Искусство для пацанчиков» Анастасии Четвериковой. Так и был выбран подзаголовок: «Революция, секс, наркотики и панк-рок в Российской империи» — для привлечения внимания на самом деле, это не самоцель. Несмотря на то что я рассказал и про секс, и про наркотики — это не основная цель, в конце концов, большинство эпизодов про что-то иное. Подзаголовок, скорее, обозначает, что в моём подкасте я не буду стесняться порочащих свидетельств. Если для конкретного эпизода важно, что генерал-губернатор Москвы был гомосексуалом, то вы про это узнаете, но важна история, которая происходит, а не гомосексуализм как таковой. Знаете, как в этом анекдоте про Чайковского:
— Правда ли, что Чайковский был ******* [геем]?
— Правда, но любим мы его не за это.
— Были люди более порочны, чем сейчас?
— Не думаю, просто система этики немного сдвинулась. Сейчас этично одно, тогда — другое, важно просто понимать, что этика подвижна. Тогда было можно снять 11-летнюю проститутку и на твоей репутации это бы не особенно сказалось, но если женишься на разведённой — то это скандал и чрезвычайно порочащее событие. Употреблять кокаин можно более-менее легально, но вот чиновничество и бюрократия были значительно, несравнимо менее коррупционны, чем сейчас.
— Следуя актуальным трендам, планируете ли сделать подкаст, посвящённый страшным болезням и эпидемиям?
— О, нет! Причём есть же очень подходящая тема — эпидемия испанки, которую, кстати, Россия того времени даже не заметила, потому что у нас от тифа тогда умирало гораздо больше людей. Там есть про что рассказать, но я не буду: в первую очередь, там нет нарратива, а я стараюсь дать слушателям нарратив. Во-вторых, сейчас из каждого утюга только об эпидемии и эпидемиях и говорят, все бросились хайповать, даже скулы сводит. Думаю, интересней будет послушать про тур футуристов и про ихтамнетов в Первую мировую, чем про болезни.
— Вы империалист/монархист?
— Нет, что вы. Невозможно быть монархистом, хорошо зная ту эпоху — монарх привёл Россию к катастрофе, возможно, самой большой в нашей истории. Вообще, если рассуждать о политиках и политических течениях того времени, то симпатичных людей там мало, все в большей или меньшей степени мудаки (у вас можно так выражаться?). Царская администрация, при всём профессионализме, порядочности и эффективности, оказалась неспособна к политической жизни XX века, проявила полную мягкотелость. Черносотенцы — фрики, социалисты — либо бесчеловечные маньяки, либо идеалисты, не способные ни к чему. Либералы просто идеалисты, ни к чему не способные, без маньяков. Царь — малодушен, а в условиях XX века политическая система в России оказалась не готова к критическим вызовам. В этой связи мне нравится цитата Щегловитова:
«Паралитики власти слабо, нерешительно, как-то нехотя, борются с эпилептиками революции».
Некому симпатизировать, к сожалению. Могу нескольких симпатичных политиков перечислить: конечно, Столыпин, Струве, Врангель — за их личные и деловые качества. Среди социалистов таких назвать не могу вообще, если Маяковского не считать, конечно.
— В комментариях к подкасту и в личном общении наверняка часто приходится участвовать в извечном споре красных и белых. Какую позицию здесь занимаете?
— В комментариях люди часто думают очень упрощённо: о, он сказал что Ленин отличался бешеной публицистической деятельностью и шельмовал всех направо и налево. Наверняка автор — монархист, и начинают со мной спорить, утверждая, что царь был плохой. Или, наоборот, я говорю, что царица была истеричка (так и было, это, кстати, сам император признавал) — и тогда мне начинают приписывать левые взгляды и спорить с ними. Меня уже обвиняли и в госпропаганде, и в пропаганде гомосексуализма, и в том, что я монархист, и в том, что авторитет царя принижаю. В комментариях я тогда на стороне здравого смысла, политически я никакую сторону стараюсь не занимать. Впрочем, на данном этапе количество комментариев повышает социальный рейтинг паблика ВКонтакте, так что я рад спорам.
Я потому и рассказываю много про богему, поэтов, танцовщиц, художников, потому что вот среди них как раз симпатичных, деятельных и толковых людей в своей области полно, к тому же в России реально взрыв культуры и искусства, просто небывалое время.
— Когда выйдет последняя серия подкаста (а мы этого очень не хотим), сколько будет серий, к какой эпохе обратитесь?
— В первом сезоне планирую 14 серий, причём две последние — необычные. 13‑я будет гостевой, рассказывать в основном буду не я, а Василий Чернов, кандидат богословия, будем говорить о месте православия в то время. Он один из самых знающих и трезвомыслящих людей, с которыми я знаком.
Ну а 14‑й эпизод будет прямой эфир, стрим с вопросами и ответами, фактчекингом и задушевными беседами, пройдет он 13 апреля, это, конечно, вызов для меня, надеюсь всё пройдёт хорошо. Потом надо немного отдохнуть, потому что всё-таки я довольно много времени посвящаю каждому выпуску. Я думал второй сезон запустить осенью, летом основательно подготовиться. Но вот в связи с карантином, может, и пораньше запущу. Тем более что аудитория растёт, мой подкаст попал в топ iTunes, возможно, бросать в такое время его не стоит.
— Кроме того, что ваш подкаст оказался в топе iTunes, он занял 26‑е место в рейтинге российских подкастов по версии «Подкаста про подкасты». Без ложной скромности, в чём его успех? Чем обусловлен интерес слушателей?
— Меня ещё «Яндекс.Музыка» на первое место поставила в разделе исторических подкастов.
Думаю, дело в том, что я точно представлял, что хочу сделать: это, во-первых, материал, в котором я ориентируюсь и люблю; во-вторых, нарратив; в‑третьих, стиль изложения. Люди привыкли к тому, что история скучная, так вот, она совсем не скучная, поэтому я рассказываю бодро и даже иногда лихо, вставляю мемчики, учитываю, что людям интересно сейчас. Конечно, для начального распространения нужен был максимально кликабельный эпизод — ну что может быть кликабельней эпизода «Секс в Российской империи»?
Плюс к этому дотошность к работе: я с конца января каждый понедельник железно выкладываю свежий эпизод, и готовился заранее, было время когда у меня было подготовлено три следующих эпизода на случай аврала на работе. Вот в раскрутке я не очень опытен, но тем не менее подкаст есть на всех площадках, есть телеграм-канал, я покупаю по чуть-чуть контекстную рекламу. Но тут ещё, думаю, мне помогает то, что я человек из интернета и понимаю, как интернет работает. Я имею в виду интернет-социум, а не техническую составляющую. Я не делаю подкаст как радиопередачу, я делаю подкаст как подкаст, для таких же, как я, интернет-жителей. Честно говоря, у меня не такие большие прослушивания, уверен, что у исторических подкастов, которые выходят давно, они в пять-десять раз больше.
— Почему подкасты в последнее время стали столь таким популярным медиа?
— Мы в интернете идём в русле США. То, что в интернете популярно в США, через некоторое время становится популярным и у нас. В некоторых вещах мы обгоняем, но в целом в США подкасты это огромная, многомиллионная индустрия — было бы удивительно, если бы у нас это было бы незаметно.
В России, насколько я понимаю, сейчас вторая, если не третья волна популярности подкастов. Думаю, это связано с тем, что на рынок вышли игроки, которые стараются развивать сам рынок и делают подкасты не просто для себя и интересующихся. Они стараются сделать так, чтоб на рынок приходили потребители, и делают подкасты под слушателей, запускаются подкастовые студии, которые пробуют один жанр, другой, пока не найдут слушателей. Рынок развивается, приходит больше слушателей — приходит больше подкастов. Это взаимовыгодная ситуация: если ты привлечёшь нового слушателя в подкастинг, то он, возможно, будет слушать не только твой подкаст.
— Что ещё порекомендуете послушать интересующимся историей Российской империи?
— Прямо по истории России послушать, увы, можно не так много. Это, кстати, тоже одна из причин того, что у меня растёт аудитория — конкуренции в моей области почти нет. Безусловно, надо слушать «Радио Арзамас», у «Электронекрасовки» неплохие лекции — но это именно лекции, не подкасты. Отличный небольшой подкаст от Яндекса «Я. Русский» про русский язык от «Гой еси» до «Лол кек». Слушайте «Синий Бархат», слушайте «Искусство для пацанчиков» — это, хоть и не всегда про Россию, но про историю и культуру.
«Россия 10 января уже не то, чем была Россия 8 января» — так писал Владимир Ленин о начале революции, продолжавшейся до 1907 года. Немалое значение в событиях тех имела и его партия РСДРП, и партия социалистов-революционеров, а также другие социалистические движения.
Несмотря на общую цель устранения царского режима, эти партии и фракции внутри них представляли будущее России по-разному. В дальнейшем социалисты также сыграют важную роль в событиях 1917 года, но именно в 1905–1907 годы проявятся цели, методы политической борьбы и идеологические разногласия их лидеров.
Совет рабочих депутатов Петербурга в 1905 году
Российская социал-демократическая партия: внутренний раскол, программа-минимум и программа-максимум
Развернувшаяся 9 января 1905 года драма возле Зимнего дворца стала катализатором массовых выступление людей недовольных царским режимом. Не исключением стала и деятельность социал-демократов, которые активно критиковали действия правящей элиты. Владимир Ленин писал:
«Бросая общий взгляд на события кровавого воскресенья, всего более поражаешься этим сочетанием наивной патриархальной веры в царя и ожесточённой уличной борьбы с оружием в руках против царской власти. Первый день русской революции с поразительной силой поставил лицом к лицу старую и новую Россию, показал агонию исконной крестьянской веры в царя-батюшку и рождение революционного народа в лице городского пролетариата. Недаром европейские буржуазные газеты говорят, что Россия 10 января уже не то, чем была Россия 8 января».
К моменту начала Первой русской революции социал-демократы уже организовали собственную партию на II съезде Российской социал-демократической рабочей партии в 1903 году. При этом в партии наметился разделение на две фракции: меньшевиков и большевиков.
Но в ходе революции социал-демократам удалось преодолеть внутренний раскол. Способствовала захватившая меньшевиков в 1905 году революционная эйфория, и стремление рабочего класса к единству собственных рядов. Этот факт повлиял на увеличение численности членов партии: весной 1907 года их количество превышало 150 тысяч человек.
Благодаря объединению, несмотря на усиливавшиеся разногласия между меньшевиками и большевиками, социал-демократы сыграли более активную роль в событиях Первой русской революции и повлияли на общественно-политическую жизни страны посредством выборов в Государственную думу и руководством профессиональными союзами. Однако различия между двумя группами партии имели большое значение.
Делегация II съезда РСДРП 1903 года
Если по социальному составу две группы были примерно одинаковы: рабочие, интеллигенты, студенты, служащие и малочисленная группа крестьян, то по воззрениям и методам борьбы они сильно отличались. Это прослеживается даже в психологии и ментальности социал-демократов.
Так, большевики были твёрже, последовательнее, смелее и дисциплинированнее, но в тоже время прямолинейнее, нетерпеливее, фанатичнее. Меньшевики же считали, что необходимо действовать осторожно и осмотрительно, готовы были прийти к компромиссу и отвергали любые авторитарные методы. Большевики придавали особое значение насилию, конспирации и часто руководствовались принципом «цель оправдывает средства». Меньшевики, наоборот, острее реагировали на аморальность, нарушения демократии, любые проявления односторонности и примитивизма в мышлении. О методах и психологии большевиков впоследствии написал один из лидеров меньшевиков Юлий Мартов в работе «Мировой большевизм»:
«Каковы основные черты пролетарского большевизма как мирового явления?
Это, во-первых, максимализм, стремление к непосредственным максимальным результатам в деле реализации социальных улучшений вне внимания к объективным условиям. Максимализм этот предполагает дозу наивного социального оптимизма, некритически верующего в то, что реализация таких максимальных результатов в любой момент, возможна, что ресурсы и богатства того общества, овладеть которым стремится пролетариат, неистощимы.
Это, во-вторых, отсутствие внимательного отношения к нуждам общественного производства, преобладание, как и у солдат, точки зрения потребителя над точкой зрения производителя.
Это, в‑третьих, склонность к решению всех вопросов политической борьбы, борьбы за власть, методами непосредственного применения вооружённой силы, — даже в отношениях между отдельными частями пролетариата. Эта склонность предполагает скептическое отношение к возможностям демократического решения социально-политических проблем. В литературе уже в достаточной мере выяснены объективные моменты, обусловливающие преобладание этих тенденций в нынешнем рабочем движении».
Юлий Мартов (1873–1923)
Большевикам синтезировали марксизм с русским радикализмом и бунтарством. Но они были готовы пожертвовать некоторыми догмами Маркса ради главной цели — захвата власти. Меньшевики же были более привержены букве марксизма, хотя не могли не понимать, что полностью применить его идеи к специфическим условиями Российской империи невозможно.
Бойня в Тифлисском совете 15 октября 1905 года, Акилле Бельтраме
В итоге мы видим две разные концепции российской революции и две разные стратегические и тактические линии. Большевики и меньшевики одинаково считали, что революция 1905 — 1907 годов является буржуазно-демократической и главную роль в ней отводили пролетариату. Но уже дальше начинались разногласия в оценке движущих сил, границ и перспектив революционного процесса.
Большевики считали, что движущей силой революции должны стать рабоче-крестьянские массы, причём с доминирующей ролью пролетариата, а РСДРП отводилась роль идеолога и организатора. Методом борьбы должно было стать революционное насилие, а результатом борьбы — установление революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства с участием социал-демократов во всех сферах управления нового государства. Импонировала большевикам и идея всеобщей, мировой революции посредством перерастания буржуазно-демократической в социалистическую.
Меньшевистская фракция считала, что сила начавшейся революции в её общенациональном размахе, в участии в ней не только демократических, но и либерально-оппозиционных сил, которые должны были в идеале возглавить борьбу с самодержавием. Скептически они относились к союзу крестьянства и рабочих, подразумевая, что в этой революции главную силу представляет буржуазия. После победы буржуазно-демократических сил они надеялись занять роль крайней левой оппозиции, категорически отрицая возможность участия РСДРП в новом правительстве. После неудачи декабрьских восстаний 1905 года меньшевики возлагали большие надежды на легальные методы политической борьбы, прежде всего на Государственную думу. Также, в отличие от большевиков, Павел Аксельрод, Юлий Мартов и другие поддерживали идею о том, что все оппозиционные силы, включая буржуазию, должны выступить общим фронтом против царской тирании.
Павел Аксельрод (1850–1928)
Ближайшей задачей РСДРП в революции 1905—1907 годов были свержение самодержавного строя, установление демократической республики и предоставление всем гражданам свободы слова, печати, собраний, союзов. Для социал-демократов имело также значение и изменение российского капитализма: ликвидация пережитков крепостнической эпохи и упорядочение отношений между трудом и капиталом.
Программа-минимум РСДРП включала в себя блок требований по рабочему вопросу, такие как введение восьмичасового рабочего дня и государственного страхования рабочих. РСДРП готова была поддержать борьбу крестьян за передачу им всех казённых, удельных, церковных и частновладельческих земель без какого-либо выкупа. Но в земельном вопросе среди двух фракций также сложилось разное мнение. Большевики считали, что необходима национализация всей земли. Меньшевики выступали за комбинированную систему, включавшую и национализацию, и муниципализацию, то есть передачу земли в распоряжение местных органов самоуправления. Тем не менее в 1906 году на VI съезде РСДРП была принята аграрная программа меньшевистской фракции. Что касается межэтнического вопроса, то социал-демократы выступали за предоставление всем нациям, населявшим Россию, права на самоопределение.
Несмотря на такие разные взгляды, социал-демократы смогли в период Первой русской революции усилить агитационно-пропагандистскую работу в демократической среде, руководить забастовочным движением, вести работу в вооружённых силах, выйти на парламентскую арену. Без РСДРП невозможно представить вооружённые восстания в России 1905— 1906 годов, работу первых Советов рабочих депутатов и профсоюзов.
Примером такого направления большевиков могут стать события Московского восстания 1905 года или восстание на броненосце «Князь Потёмкин Таврический» в том же году. Агитационные и политические методы, использованные РСДРП в годы Первой русской революции, способствовали усилению роли большевиков в 1917 году. И уже после 1907 года социал-демократы зарекомендовали себя одной из ведущих политических сил в России, без которой, пожалуй, революция бы имела несколько иные контуры.
Партия социалистов-революционеров: от террора до парламентской трибуны
Одной из самых неоднозначных партий в годы Первой русской революция стала партия социалистов-революционеров, которая парадоксальным образом была и главным соперником, и главным союзником социал-демократов. В глазах царского правительства она являлась самой опасной и агрессивной революционной организацией, от которой всегда ожидали террористических актов, подрывной агитации в армии и на флоте и организации «разбойничьих» крестьянских гнёзд в сельской глубинке. Понятно, почему 15 тысяч членов ПСР заключили в тюрьмы, отправили в ссылку и около 300 казнили.
За годы революции численность сторонников социалистов-революционеров значительно возросла и превысила отметку в 60 тысяч человек. В основном эсеры вербовали cторонников из среды радикально настроенной интеллигенции, студентов, учащейся молодежи, рабочих, крестьян, мещан, привлекая их романтикой революционного подвига, подвижничеством во имя народного блага и социально справедливости. По социальному составу, исходя из статистики по 21 губернской организации эсеров, движение состояло из 45% рабочих, 40% крестьян и солдат, более 10% интеллигенции — центральный комитет партии.
Наибольшим авторитетом в эсеровских кругах пользовался главный идеолог и теоретик партии, сын бывшего крепостного, выбившегося в дворяне, Виктор Чернов — талантливый публицист и оратор, не обладающий, правда, организаторскими способностями и личной харизмой. Помимо этого, лидерами партии были также и бывший народоволец Марк Натансон, Михаил Гоц, Григорий Гершуни, народница Екатерина Брешко-Брешковская, один из руководителей террористов Борис Савинков. Но, пожалуй, одной из самых одиозных личностей стал провокатор Евно Азеф, разоблачённый уже после Первой российской революции.
Ненависть правительства вызывал не столько революционный темперамент партии, сколько готовность бороться с царизмом напрямую, посредством террористических акций. Террор эсеры считали способом дезорганизовать войск, «возбудить» общество и привлечь радикально настроенную молодёжь.
Как правило, теракты организовала Боевая организация эсеров — законспирированная и немногочисленная группа внутри партии. Иногда террористические акты совершали местные эсеровские группы.
Список жертв эсеровского террора в период революции обширный: это великий князь Сергей Александрович, самарский губернатор Иван Блок, командующий Черноморским флотом адмирал Григорий Чухнин, лидер консервативной мысли и преемник на посту Дмитрий Сипягина, убитого в 1902 году, Вячеслав фон Плеве и другие. Убийство последнего вдохновило членов Боевой организации, после смерти Плеве лидер эсеров Борис Савинков написал:
«…Успех дела Плеве не оставлял в нас сомнений в успехе и предпринимаемых нами покушений. Мы не задумывались ни над тем, что петербургский отдел будет состоять из неопытных людей, ни над тем, что отдел Боришанского слишком малочислен. Мы были твёрдо уверены, что при отсутствии провокации предпринятые нами дела должны увенчаться успехом…»
Всего в 1905–1907 годах эсеры и эсеры-максималисты совершили более 250 террористических актов. При этом социалисты-революционеры смотрели на террор как на крайнюю, вынужденную и морально угнетавшую многих из них меру. Эту мысль доказывает тот факт, что на время работы I Государственной думы, чтобы не мешать наметившейся тогда известной разрядке политической напряжённости в стране, ЦК ПСР полностью распустило свою Боевую организацию в ноябре 1906 года. Идею роспуска поддержали большинство членов эсеров во главе с Черновым. Один из сторонников продолжения деятельности Боевой организации Борис Савинков о позиции Чернова писал:
«Сущность его речи заключалась в том, что террористические акты после 17 октября по принципиальным причинам недопустимы, но что, действительно, правительству верить нельзя, и единственной гарантией завоёванных прав является реальная сила революции, т. е. сила организованных масс и сила террора. Поэтому, по его мнению, боевую организацию распустить было невозможно, следовало, как он выражался, „держать её под ружьём“. В случае контрреволюции сохраненная под ружьём боевая организация имеет обязанность выступить с народом и на защиту народа».
Но стоит отметить, что не только манифест 17 октября повлиял на позицию Чернова. Так, в воспоминаниях он писал, что успех первых покушений был основан на двух факторах: развитии новой динамитной техники и тактики революционеров, которые посредством маскировки могли застать врасплох высших чинов Российской империи. Но роль провокаторов и агентов охранки позволила царскому правительству создать контрмеры террористическим актам. Поэтому, по мнению Чернова, данный факт только способствовал роспуску Боевой организации.
Основные направления революционной работы эсеров и социал-демократов совпадали, но при этом ПСР соперничала с РСДРП в области военно-боевой работы и явно опережала социал-демократов по масштабам работы в деревне. Помимо этого, эсеры смогли закрепиться во Всероссийском крестьянском союзе, Всероссийском железнодорожном союзе, Союзе учителей и в других подобных организациях. Успешно партия социалистов-революционеров проявила себя и на думской арене. Так, на выборах во II Государственную думу было избрано 37 представителей эсеров.
Социалисты-революционеры участвовали и в работе первых Советов рабочих депутатов, и в деятельности профсоюзов. В столичном Совете рабочих депутатов было 92 эсера, а в Московском — 21. Также их члены заседали в провинциальных Советах: Екатеринославском, Николаевском, Одесском, Саратовском, Севастопольском и других.
Основную программу преобразований эсеры приняли на I съезде на рубеже 1905 — 1906 годов. Социально-политическая программа эсеров была схожа с программой социал-демократов, но были и отличия. Например, социалисты-революционеры уделяли особое внимание человеческой личности, её правам и гарантиям развития заложенных в ней способностей.
Социал-демократы же, напротив, больше оперировали такими обобщёнными понятиями, как «класс» и «массы». Идеи социал-демократов основывались на том, что государство должно выступить важнейшим рычагом политических, социальных и культурных преобразований.
Эсеры видели будущее в развитии общественного самоуправления в рамках сельской общины, трудового индустриального коллектива, профессиональной или национальной группы. В решении аграрного вопроса социалисты-революционеры выступали за объявление всей земли общенародным достоянием, отмену её купли-продажи и уравнительный раздел между теми, кто желает её отрабатывать собственным трудом («социализация земли»). Данные идеи были очень популярны в крестьянской среде.
Идеальным государством, по мнению эсеров, являлось свободное федеративное содружество всех живущих в нём равноправных наций.
Поднятие красного флага возле дома генерал-губернатора Москвы в 1905 году
Роль революционных партий в событиях Первой русской революции действительно оказалась очень значительной. Конечно, в данной статье были рассмотрены только две основные силы социалистического движения, хотя не стоит забывать и о других течениях. Это касается и анархических организаций, и национальных социалистических партий.
События 1905 — 1907 годах дали социалистическим движениям важнейший урок политической борьбы, и они смогли заявить о себе, вызвав панику в правительственных кругах. Это подтверждают события третьеиюньского переворота, когда правительство Петра Столыпина вступило в конфронтацию с Думой, членами которой являлись в том числе представители крайне левых партий.
КВН — великое русское изобретение. Только в коллективистском советском социуме могла родиться такая игра — соревнование студентов, активистов комсомола и других весёлых команд заводов. Запад всегда был культурой индивидуальной. Зачем мне делить свою славу с кем-то, зачем подчиняться капитану-неумёхе или терпеть бездарей? Я выйду в бар и там буду один в микрофон шутить. Ведь у нас и капиталистов Европы и США публичный комедийный жанр зародился в одно время — 1950‑е годы. Но у нас как КВН, а у них как стендап-камеди. В Советском Союзе только коллективно, у них строго по одиночке.
Песня об исходе евреев на Землю Обетованную из СССР
КВН стал зеркалом Страны Советов. Его открыли в 1961 году на излёте оттепели, а закрыли с началом настоящего застоя в 1972 году за шутки над партией. Но играть в него продолжала вся страна за кадром. Возрождённый КВН 1986 года тоже стал символом гласности — столпа перестройки.
Просмотр эротики советским человеком
VATNIKSTAN собрал лучшие номера КВН перестройки и 1990‑х годов.
Говорили, что советский человек пуглив, но уже с 1986 года команды смело шутили над всем подряд: КПСС, хамством, пьянством, образованием, прогулами на работе и дефицитом товаров, бюрократией в обкомах. Сезон 1986 года выиграла Одесса — самый юморной город СССР.
Финал 1986 года целиком
КВН эпохи перестройки скорее был театром, это же ему свойственно в 1990‑е годы, но меньше. Но если сейчас команда старается вызвать максимум смеха, то тогда был советский основательный подход. Это скорее комедия в хорошем столичном театре, где не так много шуток и комедии, сколько драматургии и мистерии. Планка интеллектуальности была гораздо выше, ведь нужно было учить десятки страниц текста, репетировать до посинения и иметь актёрские задатки. Шутки «за 300» не прокатили бы.
Под песни Лаймы о сухом законе
Страна двигалась к свободе, с ней шёл и КВН. Ведь если сегодня у нас есть несколько развлекательных каналов, тогда была лишь одна передача, где и можно было посмеяться. Юмор становился острее, уже в 1988 году в полуфинале команда Новосибирска (в составе которой были будущие участники «ОСП-студии») произнесла дерзкую шутку «Партия, дай порулить!». За такое ещё при Андропове были бы проблемы.
«Партия, дай порулить!»
В 1991 году уже и первые лица страны не избежали острых языков кавээнщиков, сам Горбачёв был предметом насмешек. Вроде бы будущее все связывали с Ельциным и Россией, а ведь за эту шутку были жалобы от КПСС и прочих. При том что сама пародия незлобной, а Масляков всегда старался быть вне политики и избегать резких шуток.
Пародия на Горбачёва
Но юмор тогда не мог не быть вне политики — ведь ломалась эпоха, идеология и политика была основой всех разговоров. Поэтому доставалось всем, и Ельцину, и Клинтону. Все неспокойные 1990‑е гг. дерзкие пародии на первых лиц будут главным орудием кавээнщиков.
В 1990‑е годы КВН вошёл как лидер развлекательного эфира, ведь больше качественных программ на ТВ тогда просто не было. Труженики советских команд стали главами редакций телеканалов, продюсерами и создателями множества передач увеселительного характера. Они не боролись с капитализмом, а скорее возглавили шоу-бизнес. До начала нулевых КВН не было равных в юморе. Кто ещё тогда умел так шутить, ну не скучные политические обозреватели же?!
Возможно, Сташевский и сейчас поёт такие песни на платформе Берёзки-Дачные
В центре юмора 1990‑х годов певцы и певицы, реклама и бразильские мелодрамы, политика и бедность — всё, что волновало жителей уже бывшего Союза. Причем, если СССР распался, то КВН, наоборот, объединил под своей эгидой команды всех республик от Балтии до Азии. Юмор всё более дерзкий, а театральная выучка старого режима не пропала.
«Дети лейтенанта Шмидта» с пародией на хит группы «Белый орэл». Финал 1998 года
КВН был самой лёгкой дорогой в телекарьеру тех лет, не было стендап-клубов, интернета. После игр в Высшей лиге клуба были гарантированы корпоративы и свадьбы, а может, и работа в телепередаче или сериале. Стоит ли удивляться, что все главные юмористические программы выросли из команд КВН: «Камеди клаб», как и весь ТНТ, «Уральские пельмени», как и почти весь СТС, а также звёзды эфиров Армении, Украины и Беларуси. А сколько снято трудом экс-кавээнщиков, не сосчитать.
Гарик Мартиросян читает рэп в образе Билла Клинтона
Получался праздник, который был всегда по Первому каналу. Это была одна из немногих программ, которую тогда смотрели на первой кнопке стабильно. Чемпионами были команды России, Армении, Украины и Азербайджана и Беларуси, жили дружно и не тужили.
Шикарный стёб над региональным колхозным ТВ от Галыгина и товарищей из Минска
КВН был как СССР в юморе: там не было национальной вражды, в 1992 году Баку и Ереван поделили золотые медали, украинцы и русские подтрунивали над акцентами друг друга. Будто не было Беловежья, крови, вражды и бедности, обвинений и беженцев, расстрелов парламента и маршей легионеров СС. Юмор и правда лекарство от невзгод жизни, даже если это улыбка сквозь слёзы. Никому не уйти от боли и страданий, но шутка обезболит их.
«Хождение в народ». Художник Иван Соколов. Конец XIX - начало ХХ века
Отправляясь «в народ», революционеры 1870‑х годов брали с собой пропагандистскую литературу. Она могла быть легальной — произведения писателей Николая Наумова, Филиппа Нефёдова и других, и нелегальной — сочинённые самими народниками популярные брошюры, в которых социалистические и революционные идеи преподносились в доступной для крестьян форме — сказки, прокламации, стихи, исторические и псевдорелигиозные произведения.
Брошюры издавались за границей или нелегальными типографиями в России (прежде всего, типографией «чайковцев») под безобидными обложками и названиями с вымышленными выходными данными и пометкой «дозволено цензурою». Авторами их были Лев Тихомиров, Сергей Степняк-Кравчинский, Леонид Шишко, Василий Берви-Флеровский, Александр Иванчин-Писарев, Сергей Подолинский и другие революционеры. Всего в 1872–1877 годах таких брошюр было напечатано более двадцати.
«Хождение в народ». Художник Иван Соколов. Конец XIX — начало ХХ века
Ведя пропаганду в деревне, народники, как правило, сами читали брошюры крестьянам. Неслучайно многие из них написаны в форме беседы. Самостоятельно нелегальную литературу крестьяне почти не читали: неграмотные, как правило, отдавали книги детям или пускали их на хозяйственные нужды («на цыгарки»), грамотные же — либо не читали вовсе, либо, заподозрив «вредное» содержание, сообщали о книгах соответствующему начальству.
Нелегальные брошюры, написанные народниками для ведения пропаганды, представляют большую ценность для понимания идеологии и мировоззрения революционеров 1870‑х годов. В них причудливо переплелись теории Маркса, Лассаля, Чернышевского, Лаврова, Бакунина, фольклорные и христианские мотивы, отразились представления народников о самодержавии, капитализме, революции и прекрасном социалистическом будущем.
«Где лучше: Сказка о четырех братьях» (Лев Тихомиров, 1873 год)
Четыре брата — Иван, Степан, Демьян и Лука — с рождения жили в глухом лесу, в мире и согласии, не ведая ничего об окружающем мире. Случайно узнав о существовании других людей, они сталкиваются с совершенно новыми для них порядками и решают разделиться и отправиться на поиски лучшей жизни — на Север, Юг, Запад и Восток. Но везде они становятся свидетелями страшных несправедливостей по отношению к простому человеку — чудовищной бедности, насилия и обмана со стороны местного начальства, купцов, духовенства.
Встречные люди объясняют братьям основы сложившегося порядка, один из них даже получает исторический экскурс о формировании крепостного права и наглядное представление о марксистской теории прибавочной стоимости. Всюду братья изумляются бесправию крестьян и пытаются поднять их на бунт. В результате их арестовывают и приговаривают к каторге.
В первоначальном варианте Тихомирова сказка заканчивалась мрачно: братья встретились на этапе в Сибирь и заплакали. После прочтения «Сказки» «чайковцами» столь безнадёжный финал было решено заменить на концовку, предложенную Петром Кропоткиным: братья встречаются по дороге в Сибирь, но им удаётся бежать, и они отправляются обратно проповедовать бунт по всей России:
«С той поры они ходят по русской земле, они будят везде мужиков-крестьян, их зовут на кровавый пир. Они ходят на Юг, на Север, на Восток ходят, на Запад; их никто не знает, не ведает, но всяк слышит громкий голос их; и от голоса того мужик ободряется, подымает свою голову опущенную, закипает в нём кровь ключом, и готов он идти за волю свою, за землю и льготы крестьянские. И когда просветят они всех крестьян, загудит, зашумит Русь-матушка, словно море синее заколышется, и потопит волнами могучими она всех своих лютых недругов».
«Сказка о копейке» (Сергей Степняк-Кравчинский, 1874 год)
Главный герой сказки, простой мужик, выкапывает из-под земли медную копейку. Обрадованный, он идёт домой, но по пути встречает попа и отдает ему своё богатство. Далее разворачивается захватывающий рассказ о том, как эта копейка циркулирует между попом, помещиком и купцом, периодически возвращаясь в руки того же мужика. Копейка достается она ему тяжелейшим трудом, и каждый раз он вынужден вновь с ней расставаться. Мужик безропотно переносит свои страдания, с энтузиазмом выполняет работу, уважительно относится к своим мучителям. Но однажды, в очередной раз получив обратно свою медную копейку, понимает, что трудится даром, и отказывается платить попу и помещику. Становому не удаётся справиться с мужиком, и против него отправляют целую роту солдат, но и от них мужик убегает в лес.
Мужик видит сон — картину светлого будущего без помещиков, купцов и чиновников. Крестьяне совместно обрабатывают принадлежащую им землю, артели свободно обмениваются продуктами, все вопросы решаются через самоуправление. Увиденное не укладывается у мужика в голове. Ему кажется, что без помещичьего надзора работать крестьяне будут плохо, а при обмене товарами люди всё равно будут обманывать друг друга. Но сопровождающий мужика старец развеивает его сомнения при помощи притч. И когда мужик полностью уверяется в справедливости и разумности порядков прекрасного будущего, старец благословляет его идти проповедовать.
Проснувшись, мужик впадает в уныние: такое будущее кажется ему невозможным. Но тут он видит, как стая маленьких птичек спасается от ястреба, а табун лошадей побеждает волка. «Теперь я знаю, что нам нужно мужикам делать», — восклицает он и отправляется в странствие.
«Пойдём же, братцы, во все стороны великого царства русского и будем говорить народу, что настала пора подняться нам против злодеев наших. Пусть каждый, до кого дойдёт голос мой, поклянётся в сердце своём проповедовать братьям своим всю правду, как апостолы проповедовали. Пусть каждый поклянётся принять муку и смерть за братьев своих, как принимали апостолы!! И тогда всей землей, как один человек, поднимется вся Русь Матушка и никакая сила вражья не устоит против нас! Тогда-то настанет на земле царство Божие, царство правды и любви, и не будет на ней плача, ни болезней, ни скорби, ни страданий!»
«Хитрая механика: правдивый рассказ, откуда и куда идут деньги» (Василий Варзар, 1874 год)
Брошюра написана как диалог двух рабочих, один из которых, Степан, разъясняет другому, Андрею, «хитрую механику» — устройство бюджетно-налоговой системы в России. На примерах из обыденной жизни Степан рассказывает о таможенных пошлинах, косвенных и прямых налогах, подводя изумлённого собеседника к тому, что все налоги в государстве так или иначе берутся из крестьянского кармана. Это было популярное изложение работы Фердинанда Лассаля о косвенных налогах, опубликованной на русском языке в 1870 году.
Но крестьянину из собранных с него же налогов ничего не возвращается — только мизерная сумма на содержание народных школ. Все бюджетные средства тратятся на армию, дворян, чиновников и царя — живущего в роскоши «первого помещика и фабриканта». От всех этих рассказов Андрей приходит в уныние, но Степан его приободряет надеждами на предстоящую революцию.
Проходит некоторое время, за которое Андрей уже сам начинает лучше разбираться в «хитрой механике». Его разговор со Степаном продолжается, но посвящён он уже другой теме — свержению существующего порядка и образу будущего справедливого строя. Степан убеждает скептически настроенного Андрея, что власть слаба и лишена внутреннего единства, так как построена лишь на воровстве и мошенничестве:
«Вся-то их хитрая механика выросла из одного корня: никому не верь; тащи, что сможешь; а совесть — к чёрту».
Единственная реальная сила в государстве — крестьяне и из них же набранное войско. Кроме того, на помощь крестьянам идёт образованная молодёжь, которая вооружит их научным знанием.
Андрей продолжает сомневаться: а что, если и при новом порядке опять заведётся «хитрая механика»? Но Степан уверенно отвечает, что в борьбе с врагом крестьяне осознают себя братьями и, когда все мучители будут уничтожены, ничто не помешает им установить свой порядок — братство и правду:
«Надо, чтобы весь люд православный жил между собой, что братья родные; чтобы не было твоего али моего, а всё было бы общее — братское; чтобы и трудился-то всякий, не так как теперь, только для себя одного, а со всеми сообща, каждый по своей силушке, а брал бы сколько каждому нужно, ни больше, ни меньше. <…> Тогда нечего мне думать о том, как бы с барышом для себя свою силу продать… Когда все мы братья, то к чёрту барыш. А если нет барыша, так никто не накопит и богатства супротив другого. Никто у другого воровать не станет. А без воровства — ни барином не сделаешься, ни кулаком не будешь, и разлетится тогда, как дым, всё нынешнее зло. Одно слово, коли мы, мужики, установим промеж себя братство, то будет правда между нами и не будет той правде конца…»
«Сказка о Мудрице Наумовне», или «Сказка-говоруха» (Сергей Степняк-Кравчинский, 1875 год)
Главный герой сказки в поисках правды встречает Любушу (Любовь), которая приводит его к своему брату старцу Науму (Разуму). Тот отводит героя в волшебный лес с бабочками (книгами). Одна из них — Мудрица Наумовна («Капитал» Маркса) переносит героя на своих крыльях в Лондон. Там перед ним раскрываются жуткие сцены жизни английских рабочих. В ужасе герой понимает, что это страшное капиталистическое будущее ждёт и русский народ. Один из рабочих пропагандистов говорит главному герою:
«Ужасны муки народа нашего, а о том, до чего доведут они вас, даже и подумать страшно! Откройте же глаза и взгляните на пропасть, перед которой стоите! Вы избавились от кабалы помещичьей, а ждет вас ещё худшая кабала — купеческая! Всё отнимут у вас купцы, как у нас отняли. Будут они замаривать вас на своей проклятой работе, как нас замаривают. Потеряете вы силу и здоровье на ней, как мы потеряли. Поднимитесь же, пока не поздно, пока купцы не насосались вашей крови, пока не окрепли они как у нас, потому тогда трудно будет справиться с ними».
Рабочие собираются поднять восстание. Хотя события по-прежнему происходят в Англии, описаны они так, будто это крестьянский бунт в русской деревне. Однако ещё до начала восстание подавляют солдатами. Друг главного героя рабочий Николай погибает у него на руках и перед смертью завещает ему продолжать борьбу. Опустошённый герой бредёт по лесу, где снова встречает Мудрицу Наумовну, и она переносит его в Брюссель на собрание международного союза рабочих (имеется в виду III конгресс Интернационала 1868 года). Собравшиеся рассказывают о своих бедах и договариваются отправиться поднимать людей по всему свету против помещиков, купцов и властителей:
«Весь теперешний порядок это — ядовитое дерево. Ветки на нём — это купцы. Ствол — это помещики. А корень — это царь. <…> Только тогда истребишь ты его, когда с корнем вырвешь его из земли и сожжёшь его до последней веточки и развеешь пепел на все четыре стороны».
После собрания герой решает вернуться обратно в Россию, так как теперь он знает, что нужно делать.
В конце сказки автор разворачивает перед читателем образ прекрасного будущего — «работницкий порядок», при котором работники — сами себе господа, производством владеют всем миром, произведённое распределяют поровну, а использование машин повышает производительность труда, предостерегая от идеи всеобщего дележа, который приведёт лишь к возрождению нынешнего неравенства. Автор не останавливается на экономических выгодах будущего порядка, но идёт дальше и описывает небывалый взлёт искусства и науки и духовное перерождение человека:
«Когда ты поплывёшь по течению великой реки, то ты увидишь, что чем дальше плывёшь ты, тем она делается всё шире и шире, всё глубже и глубже, пока не впадет наконец в бесконечное море.
Таково же и будущее царство.
Велико счастье, которое оно даёт через богатство. Ещё больше то, которое дадут людям искусства, художества и науки. Но это только верховья великой реки. Глубоки они, но ничтожна их глубина перед глубиной того бесконечного моря, в которое впадает она.
Это море — то счастье, которое даёт человеку сам человек. Ибо истинно говорю тебе, что придет время, когда сами люди переродятся, когда очистятся они от всех пороков, которые оскверняют их теперь, и не будет уже на земле ни лжи, ни обмана, ни обиды, ни насилия, ни корысти, ни зависти, ни злобы, ни вражды! Любовь и правда воцарятся на ней и царствию их не будет ни предела, ни конца».
«Внушителя словили» (Александр Иванчин-Писарев, 1875 год)
В деревне староста ловит народника-пропагандиста («внушителя») и собирается отвести его к становому. Но крестьяне заинтересовываются новым человеком и уговаривают старосту его «допросить». «Внушитель» объясняет крестьянам, что он учит «правде». А правда заключается в том, что крестьянин всех кормит и всех одевает, а сам остаётся ни с чем, а виноваты в этом помещики, купцы и начальство (вплоть до царя), от которых нужно избавиться. Речи «внушителя» быстро находят отклик у крестьян. Только староста до конца пытается отстоять существующие порядки, надеясь на правительство и царя. В итоге крестьяне отбивают пропагандиста у старосты и помогают ему бежать.
Текст брошюры построен как диалог, имитирующий живую народную речь:
«— Значит, я так понимаю, ты себе линию взял внушать? — спросил Егор.
— Точно.
— То-то: я сам смекаю — покелева мужик-то себе в понятие не взял… вон староста-то наш — видел? Тоже нескоро сговоришь…
— Вестимо, так!.. Вот мы и раскинулись было по разным местам… Хотели…
— Осветить?
— Да, да!.. За то и ловят нас, на каторге гноят, в тюрьме мучат…
— Страх их берёт!
— Ещё бы: не равно как мужик всю правду разнюхает — что тогда? Много ль, мали ли поймёт ежели — за дело можно! А заартачится, добром не уступит и силком вправе… Вам что? Разе по правде господа чем владеют? Разе по правде купец в масле катается, а ты..? Разе хозяева да чиновники за труды свои… чьи денежки-то они прожигают? Всё у рабочего выбрано!.. А от царя вам ждать, чтоб он… не срамитесь лучше: царь завсегда есть и будет царь барский, купеческий… Самим вам надоть подняться! Сами отнимите: там всё ваше, награбленное!»
«Из огня да в полымя, или Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» (Сергей Степняк-Кравчинский, 1876 год)
В брошюре на основе «Капитала» Маркса в сочетании с народническими воззрениями разъясняется сущность грядущего в России капиталистического строя. В 1861 году на смену крепостничеству пришёл капитализм — «нанимательский порядок». Но долгожданная свобода оказалась обманом: из «кабалы палочной» мужик попал в «кабалу голодную». Излагая теорию прибавочной стоимости Маркса, Кравчинский показывал, что при добровольном наёмном труде помещик, как и раньше, обкрадывал крестьянина, забирая себе большую часть его труда. В чём-то новый порядок был даже страшнее старого. При крепостном праве степень эксплуатации крестьян зависела лично от помещика. Теперь же все помещики стали частью единой системы, которая вынуждает их грабить крестьян с каждым годом всё больше и больше:
«Не люди страшны теперь, а самый порядок. Вот потому-то он и ужаснее старого. У человека есть жалость, есть разум. У целого же порядка нет ни разума, ни жалости».
«Нанимательский порядок» грозит трудовому народу России всё увеличивающимися несчастьями и обнищанием. Машинное производство позволяет хозяевам увольнять рабочих и разорять ремесленников, образуя массу пролетариата, готового работать за предельно низкую плату. Кроме того, Россию ждут страшные «торговые погромы» — экономические кризисы. Описывая ужасы жизни рабочих Англии, где новый порядок уже полностью восторжествовал, автор предрекает русскому народу те же муки. Однако возможность сойти с гибельного пути капиталистического развития для России ещё остаётся:
«Затем-то и пишу я эту книгу, чтоб показать всем, имеющим очи: пусть увидят всю страшную глубину трясины, в которую уже ступил русский народ и в которой он уже завяз по пояс. Горе, горе тебе, русский народ, если ты не выскочишь из неё, а задумаешь перейти на другую сторону! Через неё нет перехода. Гибель, гибель неминучая ждёт тебя впереди!»
Но что же противопоставить «нанимательскому порядку»? Мелкие уступки, которых можно добиваться стачками, кардинально не изменят ситуацию. Единственный путь — бунт и разрушение всего нынешнего порядка и установление нового — «работницкого», при котором артели рабочих будут всем владеть и управлять.
