Беляево — навсегда? Рецензия на книгу Кубы Снопека

От
Святослав Гриценко
-

Мос­ков­ское Беля­е­во не осо­бо выде­ля­ет­ся сре­ди мно­же­ства дру­гих спаль­ных рай­о­нов позд­ней совет­ской застрой­ки не толь­ко в сто­ли­це, но и во мно­гих дру­гих горо­дах Рос­сии. Одна­ко поль­ский архи­тек­тор Куба Сно­пек в кни­ге «Беля­е­во навсе­гда. Сохра­не­ние непри­ме­ча­тель­но­го» (М.: Стрел­ка, 2012) пред­ла­гал пре­вра­тить рай­он в музей со ста­ту­сом ЮНЕСКО.

Поче­му воз­ник­ла такая идея и мож­но ли вос­при­ни­мать её все­рьёз? Был ли поэт и худож­ник Дмит­рий При­гов «гени­ем места» для рай­о­на Беля­е­во? И сто­ит ли нам сохра­нять про­стран­ство Беля­е­во в том виде, в кото­ром оно пре­бы­ва­ет с совет­ско­го вре­ме­ни, или же пусть его сме­тёт ново­мод­ная рено­ва­ция? Об этих вопро­сах раз­мыш­лял мос­ков­ский исто­рик Свя­то­слав Гри­цен­ко, когда читал кни­гу Снопека.

В 2012 году уви­де­ла свет неболь­шая рабо­та поль­ско­го архи­тек­то­ра, выпуск­ни­ка мос­ков­ско­го архи­тек­тур­но­го инсти­ту­та «Стрел­ка» Кубы Сно­пе­ка о рай­оне Беля­е­во как архи­тек­тур­ном и, если угод­но, смыс­ло­вом, сим­во­ли­че­ском про­стран­стве. Выбор объ­ек­та иссле­до­ва­ния был про­из­ве­дён во мно­гом слу­чай­но: Беля­е­во пред­став­ля­лось Сно­пе­ку одним из мно­гих рай­о­нов совет­ской типо­вой позд­не­мо­дер­нист­ской застрой­ки, кото­рая инте­ре­со­ва­ла его ещё в годы учё­бы в архи­тек­тур­ном инсти­ту­те в Кра­ко­ве. Тем не менее автор сфор­му­ли­ро­вал сме­лую и ради­каль­ную идею о необ­хо­ди­мо­сти музе­е­фи­ка­ции дан­но­го жило­го мас­си­ва в нераз­рыв­ной целост­но­сти всех его эле­мен­тов. Он даже подал в ЮНЕСКО соот­вет­ству­ю­щую заяв­ку, рас­смот­ре­ние кото­рой, впро­чем, ни к чему не при­ве­ло, а жите­ли совре­мен­но­го Беля­е­во не на шут­ку пере­пу­га­лись и соби­ра­лись про­те­сто­вать про­тив инициативы.

С архи­тек­тур­ной точ­ки зре­ния Беля­е­во явля­ет­ся пре­крас­ным при­ме­ром совет­ско­го «тоталь­но­го», науч­но обос­но­ван­но­го под­хо­да к жилой застрой­ке спаль­ных рай­о­нов. В част­но­сти, на застрой­ку мест­но­сти серьёз­но повли­ял архи­тек­тор Яков Бело­поль­ский, кото­рый уме­ло соче­тал свои твор­че­ские идеи по исполь­зо­ва­нию при­род­но­го ланд­шаф­та и зда­ний соц­куль­тур­бы­та с жёст­ки­ми нор­ма­ти­ва­ми стро­и­тель­ной отрас­ли 1960–1970‑х годов. Жите­лям Моск­вы пре­крас­но зна­ко­мы такие тво­ре­ния архи­тек­то­ра, как Боль­шой цирк на про­спек­те Вер­над­ско­го, мно­го­функ­ци­о­наль­ный ком­плекс «Парк Плейс» на Ленин­ском про­спек­те и пре­сло­ву­тый «синий зуб» близ стан­ции мет­ро «Юго-Запад­ная» (офи­ци­аль­но — дело­вой центр «Зенит»). Бело­поль­ский был одним из авто­ров зда­ния ИНИОН (Инсти­ту­та науч­ной инфор­ма­ции по обще­ствен­ным нау­кам) РАН, раз­ру­шен­но­го в резуль­та­те пожа­ра в 2015 году.

Яков Бело­поль­ский

Ещё Сно­пек отме­тил, что Беля­е­во ока­за­лось цен­тром при­тя­же­ния худо­же­ствен­ной жиз­ни позд­не­со­вет­ской Моск­вы. Имен­но клю­че­вые харак­те­ри­сти­ки про­стран­ства рай­о­на — гото­вые архи­тек­тур­ные эле­мен­ты домов и хозяй­ствен­ных зда­ний, пустот­ность, одно­тип­ность, моно­тон­ность — при­ве­ли к худо­же­ствен­но­му пере­осмыс­ле­нию совет­ской реаль­но­сти в твор­че­стве мос­ков­ских кон­цеп­ту­а­ли­стов. Его сим­во­ли­че­ской вер­ши­ной, по мне­нию учё­но­го, ста­ла зна­ме­ни­тая «буль­до­зер­ная выстав­ка» 1974 года на одном из беля­ев­ских пустырей.

«Буль­до­зер­ная выстав­ка». Фото­граф Алек­сей Году­нов. 15 сен­тяб­ря 1974 года

Нако­нец, рай­он Беля­е­во име­ет сво­е­го «гения места» (от латин­ско­го genius loci; так­же «гений локу­са», «дух места»), в роли кото­ро­го Сно­пек не без осно­ва­ний видит зна­ме­ни­то­го поэта-кон­цеп­ту­а­ли­ста Дмит­рия При­го­ва, про­жи­вав­ше­го в этих кра­ях. Вполне зако­но­мер­но, что выше­упо­мя­ну­тые базо­вые свой­ства архи­тек­ту­ры и инфра­струк­ту­ры рай­о­на силь­но повли­я­ли на худо­же­ствен­ные мето­ды твор­че­ства При­го­ва, а оно, в свою оче­редь, осмыс­ли­ва­ло и пере­осмыс­ли­ва­ло вла­де­ния «гер­цо­га Беля­ев­ско­го», неиз­мен­но порож­дая новые кон­тек­сты, смыс­лы и осо­бую оптику.

Дмит­рий Пригов

При­мер­но так в крат­ком изло­же­нии выгля­дит любо­пыт­ная, пара­док­саль­ная, создан­ная в соот­вет­ствии с духом мос­ков­ской «Стрел­ки» кон­цеп­ция Кубы Сно­пе­ка. Но, при всём ува­же­нии к тру­ду поль­ско­го архи­тек­то­ра, нель­зя обой­ти вни­ма­ни­ем ряд суще­ствен­ных огре­хов в его труде.

Для нача­ла ска­жем, что оте­че­ствен­но­му чита­те­лю может откро­вен­но мозо­лить гла­за настой­чи­вое упо­треб­ле­ние эпи­те­та «тота­ли­тар­ный» (как вари­ант — «тоталь­ный») по отно­ше­нию к поли­ти­че­ско­му строю позд­не­го СССР, а так­же к его эко­но­ми­ке и к мас­со­во­му жилищ­но­му стро­и­тель­ству. Дан­ная рецен­зия — не место для дис­кус­сий об обсто­я­тель­ствах появ­ле­ния и поли­ти­че­ской заост­рён­но­сти тер­ми­на «тота­ли­та­ризм», поз­во­ляв­ше­го в усло­ви­ях холод­ной вой­ны ста­вить знак равен­ства меж­ду СССР и нацист­ским Рей­хом. И всё же при­чис­ле­ние позд­не­со­вет­ско­го поли­ти­че­ско­го режи­ма к тота­ли­тар­ным как мини­мум спор­но. Что же до «тота­ли­тар­ной» эко­но­ми­ки, то её сле­ду­ет име­но­вать команд­ной либо команд­но-адми­ни­стра­тив­ной, а под­ход к стро­и­тель­ству — допу­стим, цен­тра­ли­зо­ван­ным, базой кото­ро­го, в свою оче­редь, явля­лась кон­цен­тра­ция эко­но­ми­че­ских ресур­сов в руках совет­ско­го государства.

Из того же непол­но­го пони­ма­ния и зна­ния совет­ской исто­рии ино­стран­ным урба­ни­стом про­ис­те­ка­ет и оче­вид­но комич­ное наиме­но­ва­ние Хру­щё­ва «худож­ни­ком» и «архи­тек­то­ром», попыт­ка пред­ста­вить совет­ско­го лиде­ра нова­то­ром в вопро­сах архи­тек­ту­ры и стро­и­тель­ства. Широ­ко изве­стен раз­гром Хру­щё­вым выстав­ки худож­ни­ков и скуль­пто­ров модер­нист­ских тече­ний в Мане­же в 1962 году, когда Ники­та Сер­ге­е­вич поз­во­лил себе крайне гру­бые выра­же­ния в адрес про­слав­лен­ных в буду­щем масте­ров культуры.

В Беля­е­во летом. Худож­ни­ца Веро­ни­ка Суко­ян. 1985 год

Кро­ме того, обра­ща­ют на себя вни­ма­ние и настой­чи­вые ссыл­ки Сно­пе­ка на некое выступ­ле­ние Хру­щё­ва на Все­со­юз­ном сове­ща­нии стро­и­те­лей и архи­тек­то­ров в декаб­ре 1954 года. Без­услов­но, реше­ния совет­ских вла­стей 1950‑х годов откры­ли новую эру в жилищ­ном стро­и­тель­стве, пре­кра­тив ста­лин­ские «изли­ше­ства», вот толь­ко насколь­ко эта идея была соб­ствен­но хру­щёв­ской? Вви­ду выше­упо­мя­ну­той дре­му­че­сти пер­во­го сек­ре­та­ря ЦК в худо­же­ствен­ных вопро­сах и гос­под­ство­вав­ших в пер­вые после­ста­лин­ские годы эле­мен­тов «кол­лек­тив­но­го управ­ле­ния» стра­ной кажет­ся неоправ­дан­ным наиме­но­ва­ние дан­но­го доку­мен­та «мани­фе­стом». И уж тем более стран­ным выгля­дит педа­ли­ро­ва­ние идеи о лич­ном вкла­де Хру­щё­ва в рефор­ми­ро­ва­ние жилищ­но­го стро­и­тель­ства тех вре­мён, а осо­бен­но — в эсте­ти­ку буду­щих позд­не­мо­дер­нист­ских стро­е­ний в СССР.

Намно­го убе­ди­тель­нее пред­став­ле­на кон­цеп­ция Сно­пе­ка в «архи­тек­тур­ных» гла­вах. Так, он спра­вед­ли­во отме­ча­ет роль экс­пе­ри­мен­таль­но­го 9‑го квар­та­ла Черё­му­шек в про­ек­ти­ро­ва­нии ново­го совет­ско­го «ком­му­наль­но­го рая», а так­же боль­шо­го талан­та Бело­поль­ско­го, кото­рый сумел орга­нич­но впи­сать стан­дарт­ные квар­та­лы Беля­е­во в при­род­ную сре­ду, создав (увы, на прак­ти­ке лишь частич­но) обшир­ный «зелё­ный пояс» рай­о­на. Одна­ко и в этой боч­ке мёда не обо­шлось без сто­ло­вой лож­ки дёг­тя — и 9‑й квар­тал Черё­му­шек, и про­ек­ты Бело­поль­ско­го явля­ют­ся, по суще­ству, уни­каль­ны­ми объ­ек­та­ми, кото­рые могут и, ско­рее все­го, будут музе­е­фи­ци­ро­ва­ны тра­ди­ци­он­ны­ми мето­да­ми. Какое же отно­ше­ние они име­ют к кон­цеп­ции Беля­е­во как сим­во­ли­че­ски и в смыс­ло­вом плане «пусто­го», непри­ме­ча­тель­но­го локуса?

Ана­ло­гич­ным обра­зом обсто­ят дела и с твор­че­ским насле­ди­ем При­го­ва. Опять же хочет­ся спро­сить: если у неко­ей лока­ции есть «гений места», настоль­ко ли она непри­ме­ча­тель­на? Тем более что При­гов — лишь один из мно­гих мос­ков­ских кон­цеп­ту­а­ли­стов, про­жи­вав­ших в этом рай­оне. А ещё в Беля­е­во до сих пор суще­ству­ет одно­имён­ная гале­рея, уста­и­вав­шая сме­лые выстав­ки в послед­ние годы совет­ской вла­сти, и недав­но сне­сён­ный кино­те­атр «Витязь», в кото­ром ноча­ми пока­зы­ва­ли запад­ные и арт­ха­ус­ные филь­мы и даже, гово­рят, в кон­це 1970‑х годов тай­ком демон­стри­ро­ва­ли лен­ту «Эмма­ну­эль».

Кино­те­атр «Витязь». Фото­граф И. Авде­ев. 1975 год

Рас­суж­де­ния Сно­пе­ка о рабо­тах При­го­ва сомни­тель­ны. Учё­ный, похо­же, пря­мо выво­дит твор­че­ство Дмит­рия Алек­сан­дро­ви­ча из смыс­ло­во­го и сим­во­ли­че­ско­го про­стран­ства совет­ско­го Беля­е­во. Одна­ко эта тен­ден­ция оши­боч­на: типо­вая застрой­ка Беля­е­во — один из хре­сто­ма­тий­ных при­ме­ров позд­не­со­вет­ско­го модер­низ­ма, с его верой в про­гресс, инду­стри­аль­ные тех­но­ло­гии и воз­мож­ность достичь обще­го сча­стья для все­го чело­ве­че­ства и каж­до­го в отдель­но­сти. Отсю­да появи­лись идеи вро­де «улуч­шен­ных пла­ни­ро­вок», рас­ши­рен­но­го про­стран­ства кух­ни, появ­ле­ния гру­зо­во­го лиф­та и так далее.

Тво­ре­ния При­го­ва, как и дру­гих худож­ни­ков-кон­цеп­ту­а­ли­стов, — плоть от пло­ти пост­мо­дер­низ­ма на совет­ской поч­ве. Пост­мо­дер­ни­стов, упро­щён­но гово­ря, инте­ре­су­ет ско­рее внут­рен­нее, чем внеш­нее, боль­ше иллю­зия, чем реаль­ность, им любо­пыт­нее иро­ни­че­ское пере­осмыс­ле­ние стан­дарт­ных жиз­нен­ных кол­ли­зий, ситу­а­ций, атри­бу­тов, чем соб­ствен­но реа­лии. Имен­но по этой при­чине исход­ным мате­ри­а­лом для их твор­че­ства может стать бук­валь­но всё, что нахо­дит­ся под рукой. Для При­го­ва это были дома, квар­ти­ры, ули­цы и пустын­ные про­стран­ства Беля­е­во, а, ска­жем, для Вене­дик­та Еро­фе­е­ва — скорб­ный и алко­голь­ный путь из Моск­вы в услов­ные Петуш­ки. И точ­но так же, как рецеп­ты кок­тей­лей Венич­ки не име­ют отно­ше­ния к реаль­но­сти и попро­сту леталь­ны при попыт­ке их упо­треб­ле­ния, так иллю­зо­рен и вез­де­су­щий «мили­ца­нер» из сти­хов При­го­ва. И нико­му не при­дёт в голо­ву искать «дымя­щий­ся след льва» на ули­це ака­де­ми­ка Вол­ги­на из его же листовок.

Беля­е­во. Кол­лаж из фото­гра­фий 1983 года

Быть может, сим­во­ли­че­ской, неосо­знан­но пост­мо­дер­нист­кой по сво­ей сути явля­ет­ся и попыт­ка Сно­пе­ка вне­сти рай­он Беля­е­во в спи­сок Все­мир­но­го насле­дия ЮНЕСКО? По край­ней мере, её праг­ма­ти­че­ское, пара­диг­маль­но «модер­нист­ское» обос­но­ва­ние кажет­ся внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вым, отча­сти наив­ным и попро­сту уто­пи­че­ским, осо­бен­но отно­си­тель­но идеи музе­е­фи­ка­ции жилых мас­си­вов и парал­лель­ном сохра­не­нии живой тка­ни, инфра­струк­ту­ры микрорайонов.

Таким обра­зом, сме­лая кон­цеп­ция кни­ги Сно­пе­ка может быть под­верг­ну­та кри­ти­ке сра­зу по несколь­ким лини­ям: исто­ри­че­ской, искус­ство­вед­че­ской, кон­цеп­ту­аль­ной. Тем не менее дол­жен при­знать, что чте­ние неболь­шой рабо­ты поль­ско­го архи­тек­то­ра ста­ло под­лин­ным удо­воль­стви­ем. Есть что-то щемя­щее, род­ное в эсте­ти­ке совет­ских рай­о­нов типо­вой застрой­ки, раду­ю­щее глаз в хру­щёв­ках. Хочет­ся согла­сить­ся с авто­ром, что те же Чере­муш­ки за про­шед­шие деся­ти­ле­тия ста­ли живой тка­нью горо­да, логи­че­ским про­дол­же­ни­ем исто­ри­че­ско­го цен­тра Москвы.

Беля­е­во. 1974 год. Фото­гра­фия Сер­гея Субботина

Кро­ме того, откры­ти­ем для меня ста­ло, что совет­ская жилая застрой­ка — не толь­ко самая мас­со­вая в мире, но и не име­ет близ­ких ана­ло­гов по сво­ей мас­со­во­сти, про­ду­ман­но­сти, науч­ной обос­но­ван­но­сти. А зна­чит, науч­ное изу­че­ние это­го насле­дия оправ­да­но и обя­за­тель­но долж­но быть про­дол­же­но в меж­дис­ци­пли­нар­ном про­стран­стве. Нако­нец, пре­сло­ву­тая мос­ков­ская «рено­ва­ция», угро­жа­ю­щая сне­сти с лица зем­ли уют­ные мос­ков­ские мик­ро­рай­о­ны, долж­на стать вызо­вом для науч­но­го, искус­ство­вед­че­ско­го, архи­тек­тур­но­го сооб­ще­ства. Вме­сте мы долж­ны най­ти спо­со­бы сохра­не­ния это­го «непри­ме­ча­тель­но­го» насле­дия, его духа, сим­во­лов и смыс­лов. Разум­ный, взве­шен­ный под­ход в ито­ге дол­жен воз­об­ла­дать над рва­че­ски­ми инте­ре­са­ми деве­ло­пе­ров и нынеш­них вла­стей. Толь­ко тогда в кон­це фра­зы «Беля­е­во навсе­гда» мы смо­жем поста­вить не вопро­си­тель­ный знак, а точку.

Читай­те также:

— В гостях у моск­ви­чей: Мар­га­рет Тэт­чер в Кры­лат­ском;

— Под надёж­ной кры­шей. Крат­кая исто­рия совет­ско­го жилищ­но­го стро­и­тель­ства;

— Типо­вое жильё: от Пет­ра I до «ПИКа». Интер­вью с Дени­сом Ромо­ди­ным.

Русский рэп 1990‑х: десять главных альбомов

От
Иван Белецкий
-

Рэп при­шёл в нашу стра­ну ещё в 1980‑е годы, но насто­я­щий его рас­цвет начал­ся уже после рас­па­да СССР. Вот вам совер­шен­но субъ­ек­тив­ный спи­сок аль­бо­мов, по кото­рым мож­но про­сле­дить, как рус­ский рэп пре­вра­щал­ся из комич­но­го явле­ния в боль­шую культуру.

«Чёрное и белое». «Вася-хулиган», 1990 год

Курьёз­ный про­ект, что-то типа «при­мер­но так пред­став­ля­ют себе рэп на фести­ва­ле в Юрма­ле». На самом деле, несмот­ря на само­по­зи­ци­о­ни­ро­ва­ние, брейк-данс и про­чую атри­бу­ти­ку жан­ра, всё это боль­ше все­го похо­же на доволь­но крин­жо­вую и жиз­не­ра­дост­ную совет­скую эст­ра­ду кон­ца 1980‑х годов с инто­на­ци­я­ми КВН или ком­со­моль­ских мас­со­ви­ков-затей­ни­ков. «Мы соби­ра­ем­ся зате­ять наш весё­лый кон­церт, где будут шут­ки и весе­лье, улыб­ки и смех». Ну ок.

«Мальчишник». «Поговорим о сексе», 1992 год

Попыт­ка сде­лать про­дю­сер­скую бойз-груп­пу обер­ну­лась в самый скан­даль­ный музы­каль­ный про­ект ран­них нуле­вых. Роди­те­ли и жур­на­ли­сты, вос­пи­тан­ные в СССР, аха­ли и крас­не­ли, а под­рост­ки поку­па­ли кас­се­ты. Ну да, это пес­ни о сек­се. Впро­чем, ника­кой такой пор­но­гра­фии на аль­бо­ме нет. Если про­во­дить ана­ло­гии, то это не пор­но, а доволь­но хан­же­ская эро­ти­ка на «РЕН-ТВ», мак­си­мум откро­вен­но­сти в аль­бо­ме — это:

Грудь моей сест­ры какой-то парень ласкал

И что-то ниже живо­та рукой сво­бод­ной искал.

«Лика МС». «Рэп», 1993 год

Кунст­ка­мер­ный мейн­стрим­ный речи­та­тив эпо­хи пере­мен. Тогда этот про­ект назы­ва­ли «пер­вым жен­ским хип-хопом в Рос­сии», а по сути оно зву­чит — ну, как все вот эти роли­ки, где заву­чи и учил­ки в рэп-пода­че поздрав­ля­ют уче­ни­ков с окон­ча­ни­ем года. Тем не менее попа­да­ет в под­бор­ку: имен­но так рэп в нача­ле 1990‑х годов апро­при­и­ро­ва­ла мейнстрим-культура.

Чуть поз­же Лика сме­нит псев­до­ним на ещё более пре­тен­ци­оз­ный — Лика Стар, пере­ста­нет мимик­ри­ро­вать под хип-хоп и пока­жет грудь в бон­дар­чу­ков­ском клипе.

«Дубовый Гаайъ». «Stop Killing Dolphins», 1994 год

Поми­мо «Маль­чиш­ни­ка», Андрей Лыси­ков играл ещё и мрач­ный анде­гра­унд, пред­вос­хи­тив чуть ли не всю рус­скую аль­тер­на­ти­ву. «Дубо­вый Гаайъ» был осно­ван в кон­це 1980‑х годов, но пер­вый аль­бом с тру­дом вышел толь­ко к сере­дине 90‑х (хотя какие-то пес­ни были выпу­ще­ны на вто­рой сто­роне кас­се­ты «Маль­чиш­ни­ка»). Наив­ные уче­ни­че­ские песен­ки про суи­цид и нераз­де­лён­ную любовь, балан­си­ру­ю­щие меж­ду рэп­ко­ром, трип-хопом и бог весть ещё чем. «Под­поль­ное» каче­ство запи­си и све­де­ния, кажет­ся, тут толь­ко на пользу.

D. O. B. «Rushun Roolett», 1997 год

Department Of Bustas — одно из пер­вых вли­я­тель­ных хип-хоп-объ­еди­не­ний в Рос­сии, насто­я­щие пио­не­ры и куль­тур­тре­ге­ры анге­гра­унд­но­го хип-хопа. Rushun Roolett — это вполне каче­ствен­ный хард­кор-рэп, при­чём на англий­ском язы­ке — что­бы уж побли­же к кор­ням. И акцент не пор­тит, а даже наобо­рот, при­да­ет эда­кой нездеш­не­сти, как буд­то это какое-то аль­тер­на­тив­ное побе­ре­жье США.

Это потом уже Лига­лайз будет зачи­ты­вать рекла­му батон­чи­ка «Финт»: «Супер­лёг­кий, шоко­лад­ный, с раз­ны­ми вку­са­ми, воткнёшь сра­зу, что к чему — с пер­во­го уку­са». Потом будет про­дю­сер Тол­мац­кий, фести­ва­ли и ста­ди­о­ны. А пока вот так.


«Рабы лампы». «Это не больно», 1998 год

Груп­па, в 2000 году со смер­тью сво­е­го осно­ва­те­ля Грюн­ди­га, закрыв­шая эпо­ху 1990‑х годов. Алек­сей «Грюн­диг» Пер­ми­нов — один из самых замет­ных дея­те­лей анде­гра­унд­но­го мос­ков­ско­го хап­ха­па 90‑х, вхо­дил в уже упо­мя­ну­тое объ­еди­не­ние D. O. B. Community. Читал тек­сты про вред нар­ко­ти­ков, умер от пере­до­за геро­и­на — всё честно.

«Туши Свет». «Не Прислоняться», 1998 год

«Туши свет» — рэпе­ры из мос­ков­ско­го объ­еди­не­ния «Дре­му­чие», куда, поми­мо них, вхо­ди­ли такие про­ек­ты, как «Дымо­вая заве­са» и «ГРУЗ’КОСТЕЙ».

«Не при­сло­нять­ся» — это мрач­ные, почти макаб­ри­че­ские тек­сты и лоуфай­ная запись. Ну да, вполне под­поль­ное и дре­му­чее звучание.


«Объединённая Каста». «Трёхмерные рифмы», 1999 год

Рез­кий про­рыв южно­рос­сий­ско­го хип-хопа на обще­рос­сий­ские про­сто­ры: с этим мате­ри­а­лом «Каста» зара­бо­та­ла гран-при здо­ро­вен­но­го феста Rap Music 99. Здесь груп­па ищет себя. Наро­чи­то­го аутен­тич­но­го пацан­ства, на кото­ром они будут выез­жать даль­ше, на «Трёх­мер­ных риф­мах» мень­ше, абстракт­ных при­чи­та­ний за жизнь — боль­ше. Ну и плюс «Мы берём это на ули­цах» как мак­си­маль­но лако­нич­ное выра­же­ние того, чем хотел быть рос­сий­ский хип-хоп рубе­жа десятилетий.

Bad Balance. «Город джунглей», 1999 год

Шеф, LA и Михей — «Bad Balance» ещё игра­ют в клас­си­че­ском соста­ве, но уже под­пи­са­ли кон­тракт с Тол­мац­ким. На тот момент они без­ого­во­роч­ные лиде­ры рус­ско­го хип-хопа: серьёз­ный про­ект с широ­кой медиа­под­держ­кой, боль­ши­ми бюд­же­та­ми и вправ­ду талант­ли­вы­ми арти­ста­ми. Михей ско­ро уйдёт, а тусов­ка BB пре­вра­тит­ся в попыт­ку сде­лать свою «Фаб­ри­ку звёзд»: от Дец­ла и до «Бело­го шоколада».

«Дельфин». «Глубина резкости», 1999 год

Вто­рой аль­бом Дель­фи­на, кото­рый бла­го­да­ря актив­ной рота­ции кли­пов по MTV момен­таль­но при­нёс ему сла­ву глав­но­го рус­ско­го рэп-поэта. Ну, или, если чест­нее, куми­ра всех гра­фо­ма­ня­щих и груст­ных дево­чек и маль­чи­ков. Здесь, как и на любой дру­гой рабо­те Дель­фи­на, совер­шен­но рус­ско­роч­ное стрем­ле­ние к мора­ли­за­тор­ству, звер­ской серьёз­но­сти и гово­ре­нию баналь­но­стей ужи­ва­ет­ся с изоб­ре­та­тель­ной и акту­аль­ной музыкой.

Читай­те так­же «Сибир­ский панк. Десять глав­ных аль­бо­мов». 

«У нас какая-то повальная болезнь». Эпидемия «испанки» в России

От
Виктор Кириллов
-

В послед­ние неде­ли вни­ма­ние средств мас­со­вой инфор­ма­ции и обще­ствен­но­сти при­ко­ва­но к пан­де­мии коро­на­ви­рус­ной инфек­ции. Но ничто не ново под луной, и уже не в пер­вый раз наша стра­на и чело­ве­че­ство в целом стал­ки­ва­ют­ся с мас­штаб­ны­ми эпи­де­ми­я­ми. Сто­ле­тие назад по пла­не­те шагал зна­ме­ни­тый вирус «испан­ско­го грип­па», и о том, как с ним столк­ну­лась Рос­сия, мы хоте­ли бы рас­ска­зать сегодня.

Инфлюэнца, грипп, «испанка»

Про­сле­дить по древним источ­ни­кам, стра­да­ли ли люди от грип­па, слож­но — слиш­ком неопре­де­лён­ны опи­са­ния эпи­де­мий в лето­пи­сях и хро­ни­ках. Самым ста­рым слу­ча­ем, кото­рый, по мне­нию исто­ри­ков меди­ци­ны, мож­но интер­пре­ти­ро­вать как вспыш­ку грип­па, была болезнь 1173 года, охва­тив­шая Ита­лию, Гер­ма­нию и Англию. Грип­поз­ные эпи­де­мии мог­ли гулять по Евро­пе каж­дое деся­ти­ле­тие — ска­жем, в XVII сто­ле­тии опи­са­но 16 евро­пей­ских эпи­де­мий. В XVIII веке для болез­ни при­ду­ма­ли два тер­ми­на: инфлю­эн­ца (от ита­льян­ско­го сло­ва «influenza» — «воз­дей­ствие») и, соб­ствен­но, грипп (воз­мож­но, от фран­цуз­ско­го гла­го­ла «agripper» — «хва­тать», «схва­ты­вать»).

Впро­чем, стра­да­ла не толь­ко Евро­па. Все­мир­ная эпи­де­мия — пан­де­мия — 1780–1782 годов, как пред­по­ла­га­ют, нача­лась в Китае или Индии, осе­нью 1781 года были обна­ру­же­ны забо­лев­шие в Сиби­ри — в Иркут­ске и Кях­те, а летом 1782 года боль­ше поло­ви­ны насе­ле­ния Поль­ши, Гер­ма­нии, Фран­ции, Ита­лии и дру­гих стран были зара­же­ны. При­сут­ствен­ные места закры­ва­лись, в горо­дах уси­ли­ва­ли кара­ул. Пан­де­мия 1889–1892 годов, воз­мож­но, затро­ну­ла вооб­ще поло­ви­ну насе­ле­ния пла­не­ты — от Север­ной Аме­ри­ки до Австралии.

Сотруд­ни­ки аме­ри­кан­ско­го Крас­но­го Кре­ста уво­зят жерт­ву «испан­ско­го грип­па». США, Сент-Луис. 1918 год

Вспыш­ки грип­па были раз­ны­ми по мас­шта­бу, тяже­сти, смерт­но­сти и ком­плек­су симп­то­мов. Но, посколь­ку меди­ци­на про­шло­го была дале­ка от совре­мен­но­го уров­ня, выде­лить сре­ди эпи­де­мий грип­па отдель­ные виру­сы и раз­ло­жить их по полоч­кам в лабо­ра­то­рии тогда не мог­ли — да и нам сего­дня про­ве­сти такую клас­си­фи­ка­цию затруд­ни­тель­но. Поэто­му отдель­ное назва­ние «испан­ский грипп» полу­чил не бла­го­да­ря како­му-то уни­каль­но­му смер­то­нос­но­му виру­су, а в силу мас­шта­бов эпи­де­мии. Да и сам вирус «испан­ки», как выяс­ни­ли впо­след­ствии, не прин­ци­пи­аль­но отли­чал­ся от штам­мов, рас­про­стра­нён­ных сре­ди людей и сегодня.

Во вре­мя Пер­вой миро­вой вой­ны сол­да­ты ред­ко стра­да­ли грип­пом, несмот­ря на оче­вид­ные слож­но­сти сани­тар­ных усло­вий на фрон­те. И уже под конец «Вели­кой вой­ны», в 1918 году, сре­ди аме­ри­кан­ских сол­дат во Фран­ции были выяв­ле­ны пер­вые слу­чаи «испан­ки». По одной из вер­сий, они же эту болезнь и при­вез­ли из Фор­та Рай­ли в аме­ри­кан­ском шта­те Кан­зас. Дру­гие иссле­до­ва­те­ли винят в этом китай­ские тру­до­вые бата­льо­ны, при­е­хав­шие во Фран­цию, или вовсе рус­ский воин­ский кон­тин­гент из Владивостока.

Так или ина­че, Фран­ция пала пер­вой жерт­вой эпи­де­мии. Болезнь, напо­ми­нав­шая лёгоч­ную чуму с вне­зап­ным нача­лом, быст­рым тече­ни­ем и часты­ми смер­тя­ми, быст­ро дошла до Пари­жа в апре­ле, до Испа­нии, Пор­ту­га­лии, Ита­лии, Гре­ции и Север­ной Афри­ки в мае, до Англии, Гер­ма­нии и Индии в июне. В авгу­сте чис­ло забо­лев­ших ста­ло сни­жать­ся, но это была толь­ко пер­вая вол­на пандемии.

Гос­пи­таль в том самом Фор­те Рай­ли. США. 1918 год

Вто­рая вол­на нача­лась на запад­ном побе­ре­жье Афри­ки в кон­це авгу­ста 1918 года, пере­ки­ну­лась в США в октяб­ре — здесь, ско­рее все­го, вновь отме­ти­лись сол­да­ты, на этот раз вер­нув­ши­е­ся домой из Евро­пы. Болезнь пора­зи­ла все кон­ти­нен­ты, за исклю­че­ни­ем Австра­лии. При этом имен­но австра­лий­ский Мель­бурн дал старт тре­тьей волне «испан­ки» в янва­ре 1919 года, кото­рая про­дол­жа­лась боль­ше года.

Точ­ное чис­ло забо­лев­ших опре­де­лить труд­но, но счи­та­ет­ся, что их было не мень­ше 500 мил­ли­о­нов — насе­ле­ние Зем­ли при этом не дотя­ги­ва­ло до двух мил­ли­ар­дов. Погиб­ло в резуль­та­те пан­де­мии не мень­ше 20 мил­ли­о­нов, а неко­то­рые источ­ни­ки эту циф­ру дотя­ги­ва­ют и до 100 мил­ли­о­нов. Для срав­не­ния: люд­ские поте­ри всех вою­ю­щих армий Пер­вой миро­вой вой­ны оце­ни­ва­ют при­мер­но в 10 миллионов.

«Испан­кой» же болезнь ста­ла слу­чай­но — во вре­мя вой­ны цен­зу­ра не хоте­ла рас­про­стра­не­ния слу­хов об эпи­де­мии, в то вре­мя как в Испа­нии, не участ­во­вав­шей в Пер­вой миро­вой, воен­ной цен­зу­ры не было. Так пер­вые печат­ные изве­стия о мас­штаб­ном грип­пе появи­лись в мае — июне 1918 года в испан­ских газетах.

Кон­троль на вхо­де в обще­ствен­ный транс­порт — без мас­ки нель­зя! США, Сиэтл. 1918 год

На фоне других эпидемий

В Рос­сии после 1917 года хва­та­ло сво­их бед и без «испан­ки». Раз­вал ста­рых госу­дар­ствен­ных обра­зо­ва­ний, рево­лю­ция и Граж­дан­ская вой­на никак не спо­соб­ство­ва­ли улуч­ше­нию того, что при­ня­то назы­вать «эпи­де­мио­ло­ги­че­ской обстановкой».

С нача­ла 1918 года ста­ли посту­пать све­де­ния о вспыш­ках чумы вдоль побе­ре­жья Кас­пий­ско­го моря. Это была как бубон­ная чума, так и лёгоч­ная. В нача­ле 1920‑х годов вспыш­ки чумы были на Даль­нем Восто­ке, от Забай­ка­лья до Вла­ди­во­сто­ка. Более мас­штаб­ной была холе­ра, затро­нув­шая 40 губер­ний. Холер­ный виб­ри­он не любит холод, отче­го мы до сих пор слы­шим о холе­ре в жар­ких стра­нах, одна­ко в Рос­сии вре­мён Граж­дан­ской вой­ны эпи­де­мия холе­ры не пре­кра­ща­лась даже зимой 1920 года, а смерт­ность сре­ди забо­лев­ших дохо­ди­ла до 50 % и выше. Насто­я­щей ката­стро­фой стал тиф — оче­вид­цы отме­ча­ли, что чис­ло умер­ших от тифа было таким боль­шим, что мож­но было наблю­дать зале­жи тру­пов на неко­то­рых желез­но­до­рож­ных стан­ци­ях. И даже тро­пи­че­ская маля­рия про­дви­ну­лась силь­но север­нее сво­е­го при­выч­но­го аре­а­ла, смерт­ность от кото­рой ска­ка­ла от 10 до 80 % сре­ди раз­ных групп заболевших.

Про­све­ти­тель­ский совет­ский пла­кат. 1920‑е годы

Рас­про­стра­не­ние эпи­де­мий в усло­ви­ях воен­но­го вре­ме­ни не было сюр­при­зом. Вот что писа­ла сани­тар­ка Пер­вой кон­ной армии Будён­но­го по фами­лии Карская:

«Вспо­ми­на­ют­ся отдель­ные эпи­зо­ды 1919 года: тиф, бара­ки. Ране­ных и боль­ных крас­но­ар­мей­цев при­во­зят и при­во­зят без кон­ца. Не хва­та­ет ни белья, ни коек, ни меди­ка­мен­тов. Где-то близ­ко под Рыль­ском бой — насту­па­ет Дени­кин. Обслу­жи­ва­ю­щий пер­со­нал бара­ков в боль­шин­стве жен­щи­ны. Рабо­та­ем друж­но, забы­вая о сме­нах, об отды­хе. У всех одна мысль: побе­дить вошь (пере­нос­чик сып­но­го и воз­врат­но­го тифа. — Ред.), ибо она угро­жа­ет рево­лю­ции не менее чем Дени­кин. Она всю­ду, на каж­дой кеп­ке, пол­зёт по хала­ту, тре­щит под нога­ми. С ней труд­но бороть­ся, а надо: она еже­ми­нут­но выры­ва­ет бой­цов из рядов сра­жа­ю­щих­ся Крас­ной Армии. И мы рабо­та­ем и днём и ночью».

Орга­ни­зо­вать сани­тар­ные усло­вия на фрон­те — зада­ча непро­стая, о чём, напри­мер, чита­ем в при­ка­зе Саран­ско­го уезд­но­го воен­но­го комис­са­ри­а­та от 14 апре­ля 1919 года:

«В ротах запас­ных бата­льо­нов сре­ди казарм нахо­дят­ся по 2 кад­ки в каж­дой роте для помой, кото­рые сто­я­ли пере­пол­нен­ны­ми и через края уже тек­ло содер­жи­мое. Помои в кад­ки выли­ва­ют­ся небреж­но с верх­них нар остат­ки недо­еден­но­го бор­ща и недо­пи­то­го чая льют… <…> Отхо­жие места пере­пол­не­ны настоль­ко, что обра­зо­ва­лись сплош­ные кучи. Крас­но­ар­мей­цы оправ­ля­ют­ся пря­мо на полу отхо­жих мест и даже на дво­ре, так как сна­ру­жи око­ло казарм мас­са чело­ве­че­ских экскрементов».

В пала­те Кур­ган­ской город­ской боль­ни­цы. Нача­ло XX века

«Испан­ка» на таком фоне немно­го теря­лась. Тем не менее, в 1918 году, в основ­ном с лета, во вре­мя вто­рой вол­ны пан­де­мии, на местах ста­ли обра­щать вни­ма­ние на поваль­ную пнев­мо­нию с высо­ким про­цен­том смерт­но­сти. Про­ци­ти­ру­ем газе­ту «Кур­ская бед­но­та» от 10 октяб­ря 1918 года:

«В Ста­ро­ос­коль­ском уез­де сви­реп­ству­ет какая-то осо­бен­ная эпи­де­ми­че­ская болезнь, кото­рая не опре­де­ле­на вра­ча­ми. По сёлам мас­са забо­лев­ших, по убеж­де­нию вра­чей — это ост­рая инфлю­эн­ция пере­бро­сив­ша­я­ся из Воро­неж­ской губер­нии, осо­бен­но из Зем­лян­ско­го уез­да, где за послед­нее вре­мя мно­го умер­ло, не выне­ся эту болезнь».

Как мы видим, «испан­ку» не отде­ля­ли от инфлю­эн­цы (грип­па), посколь­ку болезнь про­те­ка­ла в похо­жей, но ослож­нён­ной фор­ме. Частой была пута­ни­ца и с лёгоч­ной чумой, на мысль о кото­рой наво­ди­ло кро­во­хар­ка­ние, и с кру­поз­ной пнев­мо­ни­ей, кото­рую вызы­ва­ют вооб­ще не виру­сы, а раз­лич­ные бак­те­рии. Гра­фи­ня Оль­га Сиверс, жив­шая в Пол­тав­ской губер­нии, опи­са­ла в днев­ни­ке слу­чай, когда на фоне мас­со­вой пани­ки из-за «испан­ки» она дума­ла, что её мать так же забо­ле­ла имен­но «испан­ским грип­пом» — врач после осмот­ра паци­ент­ки, одна­ко, поста­вил диа­гноз, что у неё не «испан­ка», а тифо­ид — лёг­кая фор­ма брюш­но­го тифа.

В Ижем­ских сёлах нача­лась «испан­ка». Похо­ро­ны жен­щи­ны и двух детей, погиб­ших от эпи­де­мии «испан­ки». 1918 год
Фото­гра­фия хра­нит­ся в Ижем­ском исто­ри­ко-кра­е­вед­че­ском музее Рес­пуб­ли­ки Коми

Статистика и масштабы

Ско­рее все­го, основ­ной удар «испан­ки» при­шёл с запад­ной гра­ни­цы, доволь­но рых­лой и неопре­де­лён­ной в 1918 году: мно­го све­де­ний о зара­жён­ных было из Кие­ва, в авгу­сте 1918 года про­шли сооб­ще­ния об эпи­де­мии в Моги­лёв­ской губер­нии. «Испан­ка» летом — осе­нью про­дви­га­лась с юго-запа­да на севе­ро-восток, пока не охва­ти­ла Москву.

В 1919 году Народ­ный комис­са­ри­ат здра­во­охра­не­ния под­вёл име­ю­щу­ю­ся у него на руках ста­ти­сти­ку зара­же­ния «испан­ской болез­нью» и опуб­ли­ко­вал их. «Лиде­ра­ми» сре­ди забо­лев­ших были Вла­ди­мир­ская (89710 чело­век), Вят­ская (82663), Смо­лен­ская (77324) и Там­бов­ская (76346) губер­нии. Спер­ва кажет­ся, что это не гигант­ские циф­ры, одна­ко, напри­мер, в той же Вла­ди­мир­ской губер­нии, по дан­ным пере­пи­си 1926 года, про­жи­ва­ло 1,3 мил­ли­о­на чело­век, и чис­ло забо­лев­ших «испан­кой» от это­го насе­ле­ния состав­ля­ет целых 7 %.

Гра­фик смерт­но­сти от пан­де­мии «испан­ки» 1918–1919 годов в круп­ных запад­ных столицах

Сред­няя смерт­ность от «испан­ки» была невы­со­кой, но в отдель­ных слу­ча­ях она запо­ми­на­лась, осо­бен­но когда с мест сооб­ща­ли, что люди «выми­ра­ют дома­ми». В отли­чие от пан­де­мии коро­на­ви­ру­са 2020 года, «испан­ка» дава­ла боль­шую забо­ле­ва­е­мость сре­ди людей моло­до­го воз­рас­та, что было осо­бен­но замет­но в усло­ви­ях вой­ны. Бело­гвар­дей­ский пол­ков­ник Фёдор Ему­ра­нов писал в сво­ём днев­ни­ке в декаб­ре 1919 года, нахо­дясь на Южном Урале:

«Преж­де все­го — сего­дня выбыл из строя Север­ный пар­ти­зан­ский полк. Целый полк. При­чи­на — болез­ни: тиф, какая-то испан­ка и проч. Болез­ни эти нача­лись, когда диви­зия ещё была в хох­лат­ских посёл­ках, с при­хо­дом в аулы посте­пен­но уси­ли­ва­лись, но до остав­ле­ния Джам­бей­ты, когда был ещё боль­шой про­цент здо­ро­вых, когда было кому уха­жи­вать за боль­ны­ми, поло­же­ние было снос­но, и части мог­ли даже бороть­ся с про­тив­ни­ком. Но когда оста­ви­ли Куспу и ото­шли в аулы, когда боль­ных при­шлось дер­жать око­ло себя, пото­му что обо­зы не мог­ли быть дол­го сгруп­пи­ро­ва­ны и нель­зя было боль­ных эва­ку­и­ро­вать, болез­ни так раз­ве­лись, что сла­дить с ними не ста­ло сил».

Даже когда до смер­тель­ных слу­ча­ев дело не дохо­ди­ло, «испан­ка» запо­ми­на­лась сво­ей вне­зап­но­стью. Обра­тим­ся к днев­ни­ку уже упо­мя­ну­той Оль­ги Сиверс, писав­шей в сен­тяб­ре 1918 года о ситу­а­ции в Пол­тав­ской губернии:

«У нас тут какая-то поваль­ная болезнь, веро­ят­но зане­сён­ная нем­ца­ми, они назы­ва­ют её испан­ским грип­пом. Тем­пе­ра­ту­ра повы­ша­ет­ся до 40 гра­ду­сов, чув­ству­ет­ся боль­шая сла­бость, голов­ная боль, кашель. Оба наши хуто­ра пере­бо­ле­ли этим грип­пом, но смер­тель­ных слу­ча­ев, сла­ва Богу, мало. Нас до сих пор Бог милу­ет, веро­ят­но же, пото­му, что я стро­го запре­ти­ла Марье Лео­поль­довне наве­щать боль­ных и не веле­ла нико­го пус­кать в кухню».

Палат­ки для изо­ля­ции боль­ных «испан­кой». США, Аркан­зас. 1918 год

«Испан­ку» лечи­ли в зави­си­мо­сти от симп­то­мов — так, при­ме­рять аспи­рин как жаро­по­ни­жа­ю­щее не все­гда было удоб­но, ведь «испан­ка» сама по себе мог­ла пора­жать сер­деч­но-сосу­ди­стую систе­му. Ино­гда при­хо­ди­лось обхо­дить­ся стан­дарт­ны­ми мето­да­ми: соблю­де­ни­ем постель­но­го режи­ма, пото­гон­ным лече­ни­ем. Были све­де­ния о вти­ра­нии в грудь серой ртут­ной мази с ихтио­лом и ком­прес­сом, «Изве­стия» писа­ли, что быв­ший зем­ский врач из Воро­неж­ской губер­нии лечил «испан­ку» «сали­ци­ло­вы­ми пре­па­ра­та­ми при непре­мен­ном упо­треб­ле­нии огром­но­го коли­че­ства: до 20 ста­ка­нов еже­днев­но». «Резуль­та­ты пора­зи­тель­ны», — заклю­ча­ла газе­та, но о подроб­но­стях умал­чи­ва­ла. Кре­стьяне люби­ли при­бе­гать к народ­ным сред­ствам — бане и водке.

Первое лицо государства

Совет­ская власть была вла­стью осо­бых пред­ста­ви­тель­ных орга­нов — Сове­тов. И за исклю­че­ни­ем съез­да Сове­тов, глав­ным орга­ном вла­сти в стране, с фор­маль­ной точ­ки зре­ния, был Все­рос­сий­ский цен­траль­ный испол­ни­тель­ный коми­тет. Его воз­глав­лял Яков Сверд­лов. В мар­те 1919 года он воз­вра­щал­ся в Моск­ву из Харь­ко­ва, и где-то по пути или же ещё в Харь­ко­ве забо­лел «испан­кой». 9 мар­та Сверд­лов уже был в тяжё­лом состо­я­нии, а 16 мар­та фор­маль­ный гла­ва госу­дар­ства умер.

И хотя его смерть окру­же­на слу­ха­ми, что на самом деле его отра­ви­ли по ука­зу Лени­на или что его изби­ли рабо­чие-анти­се­ми­ты, а уже от полу­чен­ных ран он скон­чал­ся, будем счи­тать, что офи­ци­аль­ная вер­сия спра­вед­ли­ва. Тем более, что ещё до это­го, осе­нью 1918 года, «испан­ка» уже про­ник­ла в Кремль, уне­ся жизнь супру­ги Вла­ди­ми­ра Бонч-Бру­е­ви­ча, вра­ча и пар­тий­но­го дея­те­ля Веры Велич­ки­ной. Вот как об этом писал её муж:

«Вера Михай­лов­на вече­ром 27 сен­тяб­ря, хотя и чув­ство­ва­ла себя не совсем хоро­шо, поеха­ла в Худо­же­ствен­ный театр. Вер­ну­лась она с недо­мо­га­ни­ем, жало­ва­лась, что её зно­бит. Тем­пе­ра­ту­ра была 37,5°. Вече­ром так­же забо­ле­ла наша няня, а доч­ка Лёля ночью мета­лась в жару. Наут­ро Вера Михай­лов­на вста­ла с тем­пе­ра­ту­рой в 38° и очень вол­но­ва­лась, что имен­но в этот день про­хо­дят ассиг­нов­ки в Нар­ком­про­се на горя­чие зав­тра­ки для школьников.

Она очень боя­лась, что без неё там зани­зят сум­мы, и она, несмот­ря на болезнь, в холод­ный вет­ре­ный день поеха­ла в про­лёт­ке в Нар­ком­прос. Отту­да она еле вер­ну­лась назад в сопро­вож­де­нии това­ри­ща. У неё была тем­пе­ра­ту­ра 40°. Сей­час же были вызва­ны вра­чи. Она бре­ди­ла и всё повто­ря­ла: „Теперь мож­но спо­кой­но уме­реть: дети будут накорм­ле­ны!“. Вра­чи опре­де­ли­ли вос­па­ле­ние лёг­ких на поч­ве „испан­ки“. Было уста­нов­ле­но дежурство.

При­е­хал извест­ный док­тор Мамо­нов, при­няв­ший энер­гич­ные меры, но заявив­ший, что это „испан­ка“ в очень тяжё­лой фор­ме и что он ни за что не руча­ет­ся. Оста­ток дня и ночь были кош­мар­ны. И Вера Михай­лов­на, и Лёля, моя дочь, и её няня были на краю гибе­ли. 29 сен­тяб­ря всем ста­ло луч­ше. Тем­пе­ра­ту­ра упа­ла, у Веры Михай­лов­ны было 37,7°, но Мамо­нов пока­чи­вал голо­вой: серд­це силь­но сдавало».

Вера Велич­ки­на (Бонч-Бру­е­вич)

Дочь Бонч-Бру­е­ви­ча и няня выжили.

А кон­спи­ро­ло­ги­че­ская вер­сия об убий­стве Сверд­ло­ва, кста­ти, свя­за­на с дру­ги­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми Бонч-Бру­е­ви­ча, упо­мя­нув­ше­го, что Ленин посе­тил уми­ра­ю­ще­го сорат­ни­ка, несмот­ря на опас­ность нахож­де­ния рядом с больным:

«Надо было видеть, как был оза­бо­чен Вла­ди­мир Ильич. <…> В это вре­мя он уже жил в Крем­ле… Несмот­ря на пре­ду­пре­жде­ния вра­чей о том, что испан­ка крайне зараз­на, Вла­ди­мир Ильич подо­шёл к посте­ли уми­ра­ю­ще­го… и посмот­рел в гла­за Яко­ва Михай­ло­ви­ча. Яков Михай­ло­вич затих, заду­мал­ся и шёпо­том про­го­во­рил: — Я умираю…»

Похо­ро­ны Яко­ва Сверд­ло­ва. 1919 год

Какие при­чи­ны побу­ди­ли Лени­на нару­шить каран­тин, да и вер­но ли изло­жил собы­тия Бонч-Бру­е­вич, мы не зна­ем, но о том, что тай­ные поли­ти­че­ские убий­ства внут­ри пар­тий­ной вер­хуш­ки в усло­ви­ях Граж­дан­ской вой­ны — сомни­тель­ная гипо­те­за, я уже писал при раз­бо­ре заблуж­де­ний о поку­ше­нии Фан­ни Кап­лан на Лени­на.

Долой рукопожатия!

С нача­ла 1920‑х годов воен­ное вре­мя ухо­ди­ло в про­шлое, граж­дан­ская жизнь вхо­ди­ла в мир­ное рус­ло, а с ней схо­ди­ли на нет и эпи­де­мии. Нель­зя ска­зать, что это про­ис­хо­ди­ло само по себе. Вос­ста­нав­ли­ва­лись и созда­ва­лись с нуля меди­цин­ские учре­жде­ния, а неко­то­рые явле­ния, кото­рые мы сего­дня вос­при­ни­ма­ем как нор­му, были тогда в новин­ку. Имен­но поэто­му адрес­ная и спра­воч­ная кни­га «Вся Москва» за 1925 год подроб­но объ­яс­ня­ла мас­сам, что такое диспансеризация:

«Здесь умест­но оста­но­вить­ся на сущ­но­сти этой систе­мы. Её нача­ло нуж­но соб­ствен­но отне­сти к момен­ту орга­ни­за­ции помо­щи на дому. Помощь на дому есть уже брешь в ста­рой китай­ской стене лечеб­но­го дела, когда послед­нее было замкну­то в себе, при­ни­ма­ло боль­ных, когда они явля­лись, но не иска­ло их само, регу­ли­руя их при­ток. Голод, эпи­де­мии, раз­ру­ха не дава­ли воз­мож­но­сти для корен­ных ломок и пере­устройств, но как толь­ко мину­ло лихо­ле­тье, МОЗ (Мос­ков­ский отдел здра­во­охра­не­ния. — Ред.) поста­вил себе зада­чей осу­ществ­ле­ние систе­мы дис­пан­се­ри­за­ции, выки­нув лозунг: от борь­бы с эпи­де­ми­я­ми — к оздо­ров­ле­нию тру­да и быта».

Бро­шю­ра 1927 года

Когда с про­сто­ров Рос­сии исчез­ла «испан­ка», ска­зать труд­но. Как уже гово­ри­лось ранее, её мож­но было спу­тать с дру­ги­ми болез­ня­ми, и осо­бен­но с грип­пом, вызвав­шим по тем или иным при­чи­нам ослож­не­ния. По ста­ти­сти­ке умер­ших в Москве, в 1922 году от «инфлю­эн­цы и испан­ки» умер­ло 148 чело­век, в 1923‑м — 215. При этом от кори и скар­ла­ти­ны за эти два года умер­ло 2,5 тыся­чи чело­век, а от чахот­ки — боль­ше 6 тысяч.

Но кро­ме раз­ви­тия здра­во­охра­не­ния, сре­ди мер по про­фи­лак­ти­ке эпи­де­мий мож­но най­ти и что-то, зна­ко­мое нам по собы­ти­ям 2020 года. В 1919 году свя­щен­ник Мос­ков­ской губер­нии Сте­фан Смир­нов запи­сал в днев­ни­ке, что вла­сти запре­ти­ли крест­ные ходы, «ссы­ла­ясь на эпи­де­мии болез­ней — тиф, испан­ка и оспа». А ещё рас­про­стра­не­ние полу­чи­ла идея отка­за от руко­по­жа­тий, о чём напо­ми­на­ют сохра­нив­ши­е­ся с тех пор пла­ка­ты и значки.

Десять главных акций НБП: от захвата «Авроры» до Болотной

От
Семён Извеков
-

17 мар­та не ста­ло Эду­ар­да Лимо­но­ва — извест­но­го рус­ско­го писа­те­ля и поли­ти­че­ско­го дея­те­ля. Он соче­тал в себе мно­го­чис­лен­ные талан­ты, и сего­дня мы хоте­ли бы обра­тить­ся к одно­му из них — талан­ту поли­ти­че­ско­му, кото­рый мож­но рас­смот­реть через исто­рию глав­но­го лимо­нов­ско­го дети­ща — Наци­о­нал-боль­ше­вист­ской пар­тии (НБП).

Смерть Эду­ар­да Лимо­но­ва ста­ла для меня неожи­дан­но­стью. Несмот­ря на то, что я нико­гда не был сто­рон­ни­ком «Дру­гой Рос­сии» и пред­ше­ство­вав­шей ей Наци­о­нал-боль­ше­вист­ской пар­тии (ныне запре­щён­ной на тер­ри­то­рии Рос­сии), не читал все­го Лимо­но­ва (а напи­са­но им очень и очень мно­го), не могу не при­знать — он стал леген­дой ещё при жиз­ни. При­чи­ной тому необы­чай­ная хариз­ма, энер­гия, абсо­лют­ная убеж­дён­ность в сво­ей право­те и избран­но­сти, пас­си­о­нар­ность. Про Лимо­но­ва вер­но ска­зать, что всё, что он бы ни делал — всё у него получалось.

Эду­ард добил­ся извест­но­сти ещё в юно­сти. В Москве был чле­ном поэ­ти­че­ско­го объ­еди­не­ния СМОГ («Самое моло­дое обще­ство гени­ев»), хотя начи­нал как поэт в Харь­ко­ве. Стал извест­ным жур­на­ли­стом в Нью-Йор­ке, и сра­зу на него уже тогда, в 1976 году, обру­ши­лись репрес­сии: ему «зару­би­ли» ста­тью «Разо­ча­ро­ва­ние» о жиз­ни в США вооб­ще и жиз­ни эми­гри­ро­вав­ших сюда людей в част­но­сти. Лимо­нов, недол­го думая, ушёл из дис­си­дент­ско­го «Ново­го рус­ско­го сло­ва», ибо не хотел поно­сить свою Роди­ну, хотя и сам постра­дал от КГБ. Как мы зна­ем, он был изгнан из Совет­ско­го Сою­за с 200 дол­ла­ра­ми, чемо­да­ном и моло­дой женой Еле­ной, но чув­ство сопри­част­но­сти к общей рус­ской судь­бе нико­гда не поки­да­ло Лимо­но­ва, что он и дока­зал впо­след­ствии, вер­нув­шись уже в стра­да­ю­щую РФ в 1991 году.

Тогда же, в США в 1976 году, Эду­ард не упал духом и, навер­ное, вспом­нив своё про­ле­тар­ское про­ис­хож­де­ние, сра­зу стал раз­но­ра­бо­чим, груз­чи­ком, озе­ле­ни­те­лем горо­да и даже рабо­тал у мил­ли­ар­де­ра Пите­ра Спре­га «хауз­кип­пе­ром». Имен­но тогда Лимо­нов обра­ща­ет­ся к про­зе, пишет пер­вый роман «Это я — Эдич­ка», кото­рый впо­след­ствии ста­нет как бы визит­ной кар­точ­кой само­го Лимо­но­ва и кото­рый при­не­сёт, с одной сто­ро­ны, мно­го непри­ят­но­стей само­му авто­ру, а с дру­гой, даст ему путь в лите­ра­ту­ру и сде­ла­ет бессмертным.

Затем, уже во Фран­ции, после­до­ва­ли дру­гие про­из­ве­де­ния: под­лин­ный шедевр, неве­ро­ят­ное про­ник­но­вен­ное поэ­ти­че­ское про­из­ве­де­ние «Днев­ник неудач­ни­ка», жёст­кий и, как часто у Лимо­но­ва, пре­дель­но откро­вен­ный роман «Палач», цинич­ный «Исто­рия его слу­ги», харь­ков­ская три­ло­гия «У нас была Вели­кая Эпо­ха», «Под­ро­сток Савен­ко», «Моло­дой него­дяй» и дру­гие. Фран­ция дала Лимо­но­ву имя. Лимо­нов полю­бил эту стра­ну и стал фран­цуз­ским граж­да­ни­ном в 1987 году. Сле­ду­ет отме­тить, что он очень любил Париж. Имен­но здесь Эду­ард женил­ся в тре­тий раз на Ната­лии Мед­ве­де­вой. Брак был вполне счаст­ли­вым, и есть роман о слож­ных вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях меж­ду супру­га­ми «Укро­ще­ние тиг­ра в Пари­же» — вели­ко­леп­ный роман о люб­ви и страсти.

Эду­ард Лимо­нов и Ната­лия Медведева

Тогда Эду­ард стал самым попу­ляр­ным левым лите­ра­то­ром Фран­ции. Лимо­но­ва нача­ли срав­ни­вать с Жаном Жене. Сего­дня мож­но кон­ста­ти­ро­вать тот факт, что в какой-то сте­пе­ни и Фран­ция может гор­дить­ся нашим рус­ским писа­те­лем, ведь он про­жил там более деся­ти лет и даже писал на фран­цуз­ском. Никто не ста­но­вил­ся настоль­ко извест­ным рус­ским писа­те­лем в тре­тьей волне эми­гра­ции, как Лимо­нов — более ран­ние Набо­ков и Бунин тут не в счёт. Конеч­но, наши сооте­че­ствен­ни­ки ста­но­ви­лись извест­ны­ми пер­со­на­ми на Запа­де, это факт, тот же Брод­ский и Довла­тов ста­ли клас­си­ка­ми ещё при жиз­ни. Но такой непо­лит­кор­рект­но­сти, с кото­рой Лимо­нов бук­валь­но ворвал­ся в лите­ра­ту­ру, они не мог­ли себе позволить.

После лите­ра­тур­но­го успе­ха за гра­ни­цей Лимо­но­ва в Рос­сии жда­ла акту­аль­ная поли­ти­ка — яркие и запом­нив­ши­е­ся акции НБП и «Дру­гой Рос­сии». Наци­о­нал-боль­ше­вист­ская пар­тия была в аван­гар­де левых идей все 1990‑е и 2000‑е годы, дала миру не толь­ко свое­об­раз­ные собы­тия, но и пас­си­о­нар­ных уче­ни­ков — один Захар При­ле­пин чего стоит!

Лимо­нов и Дугин. Нача­ло НБП

НБП была обра­зо­ва­на в уже далё­ком 1994 году. Хотя дви­же­ние наци­о­нал-боль­ше­ви­ков появи­лось в 1993 году, но по тра­ди­ции «лимо­нов­цы» счи­та­ют датой рож­де­ния пар­тии 28 нояб­ря 1994 года: имен­но в этот день был выпу­щен пер­вый номер зна­ме­ни­той газе­ты «Лимон­ка».

«Лимон­ку» напе­ча­та­ли в Твер­ской типо­гра­фии в нояб­ре 1994 года, и Эду­ард вме­сте с Его­ром Лето­вым, Алек­сан­дром Дуги­ным и Тара­сом Раб­ко поеха­ли из Моск­вы в Тверь заби­рать тираж газе­ты. На обрат­ном пути в Моск­ву ста­рый жигу­лё­нок несколь­ко раз ломал­ся, но вновь заво­дил­ся, и ком­па­ния отцов-осно­ва­те­лей НБП с таки­ми мытар­ства­ми добра­лась до Моск­вы, при­вез­ли газе­ту. Отца­ми-осно­ва­те­ля­ми дви­же­ния нац­бо­лов и счи­та­ют­ся эти лица: Эду­ард Вени­а­ми­но­вич Лимо­нов (Савен­ко) (парт­би­лет №1), Алек­сандр Гелье­вич Дугин (парт­би­лет №2), Тарас Ада­мо­вич Раб­ко (парт­би­лет №3), Игорь «Егор» Фёдо­ро­вич Летов (парт­би­лет №4).

Лимо­нов и Летов

К НБП сра­зу же при­мкну­ло мно­же­ство попу­ляр­ных лиц. Сер­гей «Паук» Тро­иц­кий был чле­ном пар­тии прак­ти­че­ски с момен­та её обра­зо­ва­ния, с пер­вых номе­ров вёл в «Лимон­ке» руб­ри­ку «Желез­ный марш» и под­дер­жи­вал дру­же­ские отно­ше­ния с Лимо­но­вым. Так­же зна­ме­ни­тый музы­кант и лидер груп­пы «Поп-меха­ни­ка» Сер­гей Курё­хин был чле­ном пар­тии и нико­гда не стес­нял­ся афи­ши­ро­вать, что явля­ет­ся сто­рон­ни­ком наци­о­нал-боль­ше­вист­ских идей. Сто­рон­ни­ка­ми НБП были Вадим Сте­пан­цов («Бахыт-Ком­пот»), Дмит­рий Ревя­кин («Кали­нов мост»), Алек­сандр Аро­нов («День доно­ра»), Сан­тим («Бан­да четырёх»).

Не толь­ко музы­кан­тов зано­си­ло к нац­бо­лам. Извест­ный дерз­кий лите­ра­тор Яро­слав Могу­тин до сво­е­го отъ­ез­да в США был в НБП. Конеч­но же, рядом с Лимо­но­вым, до их рас­ста­ва­ния, была его жена — певи­ца и писа­тель­ни­ца Ната­лья Мед­ве­де­ва, извест­ная как «Мар­го Фюрер».

Через НБП про­шли поко­ле­ния моло­дых и юных, а под час и совсем детей: 13–14-летние при­хо­ди­ли в «Бун­кер» всту­пать в пар­тию. Бро­шен­ные в роко­вом 1991 году на про­из­вол судь­бы ель­цин­ской вла­стью, кото­рая не дума­ла тогда о буду­щем моло­дё­жи — уже не было октяб­рят, ком­со­моль­ско­го дви­же­ния, нача­лось «сво­бод­ное» время.

Нац­бо­лы рядом со зна­ме­ни­тым «Бун­ке­ром» на 2‑й Фрун­зен­ской улице

В мани­фе­сте НБП Лимо­нов заявил о рез­ком несо­гла­сии с уста­но­вив­шей­ся в 1991 году вла­стью. Корот­ко это мож­но оха­рак­те­ри­зо­вать так: власть в Рос­сии захва­че­на бур­жу­я­ми, жули­ка­ми и вра­га­ми Рос­сии, такая власть ниче­го хоро­ше­го Рос­сии не при­не­сёт, стране необ­хо­ди­ма соци­аль­ная и наци­о­наль­ная рево­лю­ция. Соци­аль­ная — озна­ча­ет уста­нов­ле­ние соци­аль­ной спра­вед­ли­во­сти, а наци­о­наль­ная — при­зна­ние «рус­ско­го мира», ука­за­ние в кон­сти­ту­ции ста­ту­са рус­ских как нации и экс­пан­сия, а имен­но — Рос­сия там, где гово­рят по-русски.

НБП сра­зу нача­ли обви­нять в нациз­ме, фашиз­ме, шови­низ­ме и про­чих пре­ступ­ле­ни­ях, что не было дей­стви­тель­но­стью. Сле­ду­ет при­знать тот факт, что в НБП состо­я­ли люди самых раз­ных наци­о­наль­но­стей, назо­вём для при­ме­ра зна­ме­ни­то­го Бене­са Айо — «Чёр­но­го Лени­на» родом из Риги. Отец Айо — афри­ка­нец, а мать — рус­ская. Айо назы­ва­ет себя левым наци­о­на­ли­стом, сра­жал­ся на Дон­бас­се, име­ет пас­порт ДНР, за что на родине в Лат­вии на него заве­де­но уго­лов­ное дело. Вла­ди­мир Лин­дер­ман — еврей, сей­час — извест­ный защит­ник рус­ско­языч­ных и рус­ских в Лат­вии, одно вре­мя был заме­сти­те­лем Лимо­но­ва в НБП. Назир Маго­ме­дов — уро­же­нец Даге­ста­на, про­хо­дил по делу о напа­де­нии у Таган­ско­го суда. НБП име­ла отде­ле­ния и на Укра­ине, и в Бело­рус­сии, и в При­бал­ти­ке, и даже в Израиле.

Бенес Айо, он же «Чёр­ный Ленин»

Воз­мож­но — и так ско­рее есть — Лимо­нов пред­ви­дел очень мно­гое, а воз­мож­но, ещё что-то нам откро­ет­ся. До Кры­ма и Ново­рос­сии Эду­ард и его пар­тия при­зы­ва­ли вер­нуть рус­ские зем­ли в «род­ную гавань», защи­ща­ли рус­ских Лат­вии. Лимо­нов не при­зы­вал к вос­ста­нов­ле­нию СССР, не жил про­шлым, а, наобо­рот, смот­рел в буду­щее, не пере­ста­вал повто­рять, что вся его дея­тель­ность и дея­тель­ность пар­тии направ­ле­на на «бла­го вели­кой Рос­сии». Тогда на Лимо­но­ва смот­ре­ли как на экс­тре­ми­ста в луч­шем слу­чае или про­сто как на чуда­ка. Он же не боял­ся гово­рить то, что счи­тал нуж­ным, не боял­ся созда­вать свою «банду»-партию таких же непре­клон­ных, дерз­ких, сме­лых людей. В пар­тию, как гово­рят, при­ни­ма­ли всех — даже инва­ли­дам, людям с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми, был все­гда открыт вход в зна­ме­ни­тый «Бун­кер» на 2‑й Фрун­зен­ской в Москве, ведь глав­ное — это любить Рос­сию и быть вер­ным обще­му делу.

Делу Дугина–Курёхина верны

Наци­о­нал-боль­ше­вист­ская пар­тия не была похо­жа на клас­си­че­скую пар­тию ста­рой фор­ма­ции — на КПСС, напри­мер, или на «Еди­ную Рос­сию» — со съез­да­ми, дис­кус­си­я­ми, борь­бой на деба­тах и за порт­фе­ли в пра­ви­тель­стве. Это был поли­ти­ко-куль­тур­ный про­ект, объ­еди­няв­ший самых раз­ных людей. «Боль­ше дела, мень­ше фраз» — свое­об­раз­ное кре­до нац­боль­ской деятельности.

Сплав совре­мен­но­го акци­о­низ­ма и поли­ти­ки наци­о­на­лиз­ма-боль­ше­виз­ма был абсо­лют­но в духе вели­ко­го музы­кан­та Сер­гея Курё­хи­на, обла­да­те­ля парт­би­ле­та №314. Инте­рес­на исто­рия, свя­зан­ная с парт­би­ле­том: Курё­хин не знал, что от ред­кой болез­ни (сар­ко­мы серд­ца), он так рано поки­нет этот мир, и зара­нее не оза­бо­тил­ся, что­бы Лимо­нов выдал ему пар­тий­ный билет. Неза­дол­го до смер­ти он попро­сил выпи­сать ему парт­би­лет и имен­но под номе­ром 314, так как счи­тал это чис­ло маги­че­ским. Дугин вру­чил его уми­ра­ю­ще­му Курё­хи­ну уже в больнице.

«Поли­ти­ка — глав­ный вид искус­ства сего­дня», — учил маэст­ро Курё­хин, поки­нув­ший пла­не­ту в 1996 году. Вспом­ним же десять самых выда­ю­щих­ся акций НБП и её после­до­ва­те­лей, через кото­рые лег­че все­го про­сле­дить поли­ти­че­скую био­гра­фию само­го Лимонова.

1. На «Аврору»!

В 1996 году в Пите­ре в пар­тию при­шли два бра­та — Андрей и Сер­гей Греб­не­вы. Андрей был стар­ше на 3 года. Тогда пар­тий­ным «гау­ляй­те­ром» (так нац­бо­лы назы­ва­ли сво­их руко­во­ди­те­лей на местах) был Дмит­рий Жва­ния. Левак, интел­лек­ту­ал, впо­след­ствии напи­сав­ший кни­гу «Путь хун­вей­би­на» (2006) о сво­ей поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти, талант­ли­вый руко­во­ди­тель. Но уже тогда ста­но­ви­лось ясно, что пар­тии нуж­но выхо­дить на новый уро­вень, ста­но­вить­ся чем-то боль­шим, чем сек­той интел­лек­ту­а­лов. Жва­ния мог руко­во­дить пар­ти­ей «меч­та­те­лей», пар­ти­ей «идео­ло­гов». Имен­но тогда воз­ник­ло так назы­ва­е­мое «пря­мое дей­ствие», и НБП навсе­гда нарек­ли «пар­ти­ей пря­мо­го действия».

Вели­ко­леп­ный, дерз­кий, моло­дой Андрей Греб­нев, что назы­ва­ет­ся, под­мял под себя питер­ское отде­ле­ние, нац­бо­лы ста­ли слу­шать­ся Греб­не­ва, а не Жва­нию. Назрел рас­кол. Тогда в Питер лич­но при­е­хал Лимо­нов, дабы «раз­ру­лить» ситу­а­цию, а она была пато­вая. Жва­ния наот­рез отка­зы­вал­ся рабо­тать с Греб­не­вым, а Греб­нев обви­нял Жва­нию в стаг­на­ции дви­же­ния, дема­го­гии и фило­соф­ство­ва­нии в под­ва­ле и на кух­нях. Лимо­нов вече­ром на собра­нии пар­тии объ­явил, что нуж­ны кон­крет­ные дей­ствия, и пред­ло­жил ребя­там совер­шить акцию на «Авро­ре».

По пла­ну нуж­но было раз­бить­ся на две груп­пы: одна про­ник­нет внутрь крей­се­ра и забар­ри­ка­ди­ру­ет­ся в поме­ще­ни­ях, дру­гая — забе­рёт­ся на мач­ту, выве­сит фла­ги и транс­па­ран­ты, раз­бро­са­ет листов­ки. Осталь­ные устро­ят митинг на палу­бе. Сто­ит напом­нить, что это был 1997 год, и Жва­ния зара­нее дого­во­рил­ся с жур­на­ли­ста­ми НТВ, что те будут сни­мать и фото­гра­фи­ро­вать про­ис­хо­дя­щее. Тогда жур­на­ли­стам и в голо­ву бы не при­шло доло­жить мен­там о наме­ча­ю­щей­ся акции. В целом никто и не думал о послед­стви­ях, и все были уве­ре­ны, что уго­лов­ных дел никто фаб­ри­ко­вать не будет.

В захва­те «Авро­ры» участ­во­ва­ли бра­тья Греб­не­вы. Сер­гей Греб­нев залез вме­сте с ещё одним това­ри­щем на самую вер­хуш­ку мач­ты, а Андрей вме­сте с осталь­ны­ми устро­ил вни­зу митинг, раз­бро­сав листов­ки и раз­ма­хи­вая фла­гом с сер­пом и моло­том. Внут­ри забар­ри­ка­ди­ро­вать­ся не уда­лось, так как на две­рях не было зам­ков, поэто­му ребя­та раз­бре­лись по палу­бе, где сму­щён­ные мат­ро­сы нелов­ко сто­я­ли в сто­роне и жда­ли при­ез­да наря­да мили­ции. При­мер­но через пол­ча­са при­е­хал ОМОН, и все без сопро­тив­ле­ния сда­лись пра­во­охра­ни­те­лям. Акция была завер­ше­на, её пока­за­ли по всем кана­лам, напе­ча­та­ли о ней в газетах.

Захват «Авро­ры» акти­ви­ста­ми НБП в мае 1997 года

Андрей Греб­нев высту­пил с наци­о­на­ли­сти­че­ской тема­ти­кой: он и его сто­рон­ни­ки выкри­ки­ва­ли анти­тер­ро­ри­сти­че­ские лозун­ги, «Смерть чечен­ским тер­ро­ри­стам!», «Долой бур­жу­ев — пре­да­те­лей рус­ско­го мира!». Сто­рон­ни­ки Жва­нии, кото­рые были в мень­шин­стве, сосре­до­то­чи­лись на лозун­гах соци­аль­ной направ­лен­но­сти: «Капи­та­лизм — дерь­мо!» и «Отобрать и поделить!».

Одна­ко акция полу­чи­лась цель­ная, ника­ко­го рас­ко­ла внут­ри не было. Так нача­лась исто­рия питер­ско­го отде­ле­ния НБП под пред­во­ди­тель­ством Греб­не­ва. Жва­ния не участ­во­вал в акции, а нахо­дил­ся в это вре­мя с жур­на­ли­ста­ми НТВ. После акции он посте­пен­но при­знал лидер­ство Андрея и в после­ду­ю­щий пери­од ото­шёл от дел организации.

Как уже гово­ри­лось есть кни­га, напи­сан­ная Жва­ни­ей — «Путь хун­вей­би­на». Там очень хоро­шо пока­за­на мар­ги­наль­ная поли­ти­ка послед­них лет СССР и дея­тель­ность НБП на началь­ном пери­о­де. Но совсем недав­но вышла кни­га Сер­гея Греб­не­ва «Бес­ти­а­рий». Это свое­об­раз­ный сбор­ник рас­ска­зов, объ­еди­нён­ных общей темой поста­по­ка­лип­си­са. На стра­ни­цах вы смо­же­те узнать подроб­нее о той самой акции на «Авро­ре» и о жиз­ни моло­дё­жи в ель­цин­ской стране 1990‑х годов.

В 2004 году Андрей был убит неиз­вест­ны­ми на ули­це. Впо­след­ствии в «Кни­ге мёрт­вых» Эду­ард Лимо­нов ана­ли­зи­ро­вал судь­бу это­го отча­ян­но­го пар­ня. По его мне­нию, Греб­нев зара­нее видел свою судь­бу и выра­зил её в таких стихах:

Тру­що­бы…
Помойки…
Хрущёвки…
Попро­шай­ни­ча­ю­щие опойки…
Спирт!
Спирт!
Спирт!
Моло­дые бан­ди­ты и ста­рые воры
Мор­до­бой, кого-то сно­ва увозят
Спирт, спирт. По поня­ти­ям разговоры
В кар­ма­нах заточ­ки, здесь все так ходят
Чёр­ное солнце!
Чёр­ное солнце!
Мусор и мусора…
Сбор пустой стек­ло­та­ры — игра!
Лоте­рея, блядь!
(Шило,
Настой­ка боярышника,
Порт­вейн «777»!)
Чёр­ное солн­це, ёб твою мать!
Кровь на асфальте,
Похо­же, моя.
Отби­ты руки. Раз­дав­ле­ны пальцы
Конец рабо­че­го дня!

2. Захват клуба моряков в Севастополе

Пер­вая круп­ная посад­ка нац­бо­лов про­изо­шла в Кры­му 24 авгу­ста 1999 года, в День неза­ви­си­мо­сти Укра­и­ны. Это про­изо­шло в резуль­та­те того, что 20 нац­бо­лов захва­ти­ли баш­ню Клу­ба моря­ков в самом цен­тре Сева­сто­по­ля, тогда ещё укра­ин­ско­го горо­да. Око­ло 10 утра на вто­ром эта­же баш­ни с куран­та­ми, кото­рые испол­ня­ют гимн «Сла­ва Сева­сто­по­лю», укре­пи­ли транс­па­рант «Сева­сто­поль — рус­ский город!» и затем выве­си­ли флаг НБП.

Акти­ви­сты зава­ри­ли люки, что­бы их было не достать. Несколь­ко часов нац­бо­лов не мог­ли выку­рить отту­да, город был в шоке от про­ис­хо­дя­ще­го. Но Служ­ба Без­пе­ки взло­ма­ла две­ри и аре­сто­ва­ла ребят. В акции участ­во­ва­ли око­ло 30 чело­век, все они про­то­ми­лись в укра­ин­ских тюрь­мах почти пол­го­да, пока их не эта­пи­ро­ва­ли обрат­но в Рос­сию, где их, осво­бож­дав­ших­ся из Прес­нен­ской тюрь­мы, встре­тил Лимо­нов вме­сте с дру­ги­ми пар­тий­ца­ми. Лимо­нов вспо­ми­на­ет, что сам началь­ник Прес­нен­ско­го цен­тра­ла выхо­дил пожать руки ребя­там и Лимо­но­ву и ска­зать доб­рые сло­ва под­держ­ки и одобрения.

Когда в 2014 году слу­чи­лось вос­со­еди­не­ние Кры­ма, Лимо­нов непре­стан­но повто­рял жур­на­ли­стам: «Мы пер­вые гово­ри­ли о Сева­сто­по­ле и Крыме!»

3. Захват собора святого Петра в Риге

Рус­ские Лат­вии — это моя лич­ная боль. Ещё в дет­стве я пере­жи­вал за вете­ра­нов, над кото­ры­ми ново­ис­пе­чён­ная власть реши­ла поиз­де­вать­ся, но это изде­ва­тель­ство было и над нами все­ми — Рос­си­ей и рус­ски­ми людь­ми. По сути, это боль всех патриотов.

После раз­ва­ла СССР каж­дый мог поз­во­лить себе выти­рать ноги о Рос­сию и кон­крет­но о рус­ских людей. Все мы зна­ем, как там было и есть до сих пор, в этой «евро­пей­ской» При­бал­ти­ке. Рус­ским не дава­ли нор­маль­ной рабо­ты и надеж­ды на достой­ное буду­щее, дис­кри­ми­ни­ро­ва­ли по наци­о­наль­но­му при­зна­ку. Об этой про­бле­ме Евро­па, так оза­бо­чен­ная пра­ва­ми соба­чек, мусор­ка­ми и про­чей бели­бер­дой, совер­шен­но не говорила.

Ска­жу чест­но, беси­ло всё — агрес­сия латы­шей, их сим­па­тии к вете­ра­нам СС, и что «наших бьют», а пья­ни­ца Ель­цин про­дол­жал «при­ва­ти­зи­ро­вать» Рос­сию. Пик недо­воль­ства при­шёл­ся на 1998 год, когда ОМОН Риги избил наших пен­си­о­не­ров дуби­на­ми, хотя они все­го лишь гово­ри­ли о низ­ких пен­си­ях. Лимо­нов и НБП не мог­ли не отве­тить на это нацист­ское пове­де­ние. Нац­бо­лы были пер­вы­ми, кто под­дер­жал наших вете­ра­нов там.

В попу­лист­ском клю­че за рус­ских неред­ко высту­пал Вольфыч:

17 нояб­ря 2000 года наци­о­нал-боль­ше­вист­ский флаг взвил­ся над смот­ро­вой баш­ней собо­ра свя­то­го Пет­ра в цен­тре Риги. Зна­мя выве­си­ли трое рос­сий­ских нац­бо­лов: Сер­гей Соло­вей, Мак­сим Жур­кин и Дмит­рий Гафа­ров. Пред­ва­ри­тель­но, угро­жая муля­жом гра­на­ты, они попро­си­ли пер­со­нал очи­стить смот­ро­вую. В сбро­шен­ных вниз двух тыся­чах про­кла­ма­ций содер­жа­лись при­зы­вы к лат­вий­ско­му пра­ви­тель­ству — осво­бо­дить из тюрем вете­ра­нов Вели­кой Оте­че­ствен­ной, пре­кра­тить дис­кри­ми­на­цию рус­ских жите­лей Лат­вии, не всту­пать в НАТО.

30 апре­ля 2001 года Соло­вей и Жур­кин полу­чи­ли от лат­вий­ско­го пра­во­су­дия по 15 лет, а несо­вер­шен­но­лет­ний Гафа­ров — 6 лет лише­ния сво­бо­ды. Жесто­ко и бес­че­ло­веч­но при­бал­ты рас­пра­ви­лись с без­обид­ны­ми митингующими.

Соло­вей, Жур­кин и Гафа­ров после акции в Риге

Лимо­нов затем опи­сы­вал эту акцию и как его вызы­ва­ли в ФСБ, что­бы он дал разъ­яс­не­ния дей­стви­ям сво­их сорат­ни­ков. Эду­ард тогда про­сил ФСБ защи­тить рус­ско­языч­ных людей за рубе­жом, что­бы были про­пи­са­ны пра­ва мил­ли­о­нов рус­ских, что­бы они не счи­та­ли себя бро­шен­ны­ми на про­из­вол судь­бы, не добив­шись ника­ко­го отве­та. Лидер НБП попро­сил у ФСБ про­сто не мешать сво­ей пар­тии защи­щать рус­ских. Он даже ска­зал откро­вен­но пол­ков­ни­ку ФСБ, что­бы спец­служ­бы задей­ство­ва­ли их в такой работе:

«Мы гото­вы занять­ся этой про­бле­мой, мы хотим защи­щать наших людей!»

4. Акция против Никиты Михалкова

Во вре­мя мастер-клас­са режис­сё­ры Михал­ко­ва в Доме кино в Москве, 10 мар­та 1999 года, нац­бо­лы Дмит­рий Бах­ур и Егор Горш­ков бро­си­ли в него по одно­му све­же­му сыро­му яйцу. При­чи­ной тому была под­держ­ка режис­сё­ром Назар­ба­е­ва на выбо­рах пре­зи­ден­та Казах­ста­на. Ники­та Сер­ге­ич даже устро­ил йол­ба­сы показ сво­е­го ново­го филь­ма «Сибир­ский цирюль­ник». А Лимо­нов после­до­ва­тель­но высту­пал про­тив русо­фоб­ской поли­ти­ки Казах­ста­на и тре­бо­вал оттор­же­ния север­ных тер­ри­то­рий и при­со­еди­не­ния их к России.

Дмит­рий Бахур

В резуль­та­те нац­бо­лов изби­ли охран­ни­ки Михал­ко­ва, а сам режис­сёр дал с раз­ма­ха ногой по лицу Дмит­рию Бах­у­ру, кото­ро­го охран­ни­ки дер­жа­ли с залом­лен­ны­ми рука­ми. Очень по-муж­ски, конеч­но. Обще­ствен­ное мне­ние одно­знач­но вста­ло на сто­ро­ну нац­бо­лов. А «Новая газе­та» во всю нача­ла анти­ми­хал­ков­скую пропаганду.

28 июня Прес­нен­ский суд Моск­вы при­го­во­рил Его­ра Горш­ко­ва и Дмит­рия Бах­у­ра к 2,5 годам услов­но по ста­тье 213 УК РФ («Хули­ган­ство») и амни­сти­ро­вал. Сле­ду­ет отме­тить, что это было пер­вое уго­лов­ное дело с посад­кой в отно­ше­нии чле­нов НБП в Рос­сии. Сам Лимо­нов даже пору­гал Бах­у­ра и Горш­ко­ва за такую само­воль­ность, так как акция слу­чи­лась спон­тан­но и эмоционально.

5. Захват кабинета Минздрава

Жесто­кая для наших пен­си­о­не­ров и инва­ли­дов моне­ти­за­ция льгот, обре­кав­шая их на нище­ту, шла в 2004–2005 году. 2 авгу­ста 2004 года были послед­ние чте­ния по при­ня­тию это­го дра­ко­нов­ско­го зако­на. Уже после ново­го года, в нача­ле янва­ря, пен­си­о­не­ры пере­кры­ва­ли Ленин­град­ское и дру­гие шос­се Моск­вы. Нац­бо­лы же реши­ли нака­зать авто­ра людо­ед­ских реформ — гла­ву Мин­здра­ва Зурабова.

2 авгу­ста 2004 года в Москве око­ло трид­ца­ти нац­бо­лов ворва­лись в зда­ние ведом­ства и захва­ти­ли каби­не­ты, в том чис­ле и каби­нет мини­стра Миха­и­ла Зура­бо­ва, забар­ри­ка­ди­ро­ва­лись и выбро­си­ли из окна порт­рет пре­зи­ден­та Вла­ди­ми­ра Пути­на. Через несколь­ко дней нача­лись аре­сты и обыс­ки. В бун­ке­ре пар­тии на ули­це Марии Улья­но­вой задер­жа­ли несколь­ко чело­век, кого-то взя­ли на квар­ти­ре. В резуль­та­те на ска­мье под­су­ди­мых ока­за­лось 7 человек:

  1. Мак­сим Гро­мов — это он выки­ды­вал порт­рет Пути­на из каби­не­та Зурабова.
  2. Гри­го­рий Тишин — сын Ана­то­лия Тиши­на, вто­ро­го чело­ве­ка в НБП на тот момент, и имен­но Тишин руко­во­дил пар­ти­ей, пока Лимо­нов отбы­вал свой срок в Саратове.
  3. Сер­гей Ежов из Рязани.
  4. Кирилл Клё­нов из Брянска.
  5. Олег Бес­па­лов из Петер­бур­га, один из ста­рей­ших нац­бо­лов, сто­ял у исто­ков движения.
  6. Ана­то­лий Гло­ба-Михай­лен­ко — «Борщ» из Москвы.
  7. Ана­то­лий Кор­шун­ский — «Чемо­дан» из Санкт-Петербурга.

Гри­го­рий Тишин, кста­ти, стал про­то­ти­пом героя рома­на Заха­ра При­ле­пи­на «Сань­кя», а Ана­то­лий Тишин — про­то­ти­пом героя Мат­вея в этом же про­из­ве­де­нии. В поста­нов­ке спек­так­ля «Отмо­роз­ки» от Кирил­ла Сереб­рен­ни­ко­ва Сань­ку Тиши­на изме­ни­ли на Гри­го­рия Жили­на, тем самым делая аллю­зию ещё более очевидной.

6. Захват Администрации президента

Самая мас­штаб­ная и тра­ги­че­ская акция слу­чи­лась сра­зу после V съез­да НБП. 14 декаб­ря 2004 года око­ло 50 лимо­нов­цев, при­быв­ших со всей стра­ны на акцию, в рай­оне 12:00 заня­ли один из каби­не­тов в при­ём­ной Адми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та, фак­ти­че­ской цита­де­ли вла­сти, на Ильин­ке. Забар­ри­ка­ди­ро­ва­лись в зда­нии, выве­си­ли свои фла­ги, рас­тяж­ку, скан­ди­ро­ва­ли лозун­ги. Одно­вре­мен­но в зда­нии и на ули­це рас­про­стра­ня­лась листов­ка-обра­ще­ние к пре­зи­ден­ту России.

Акция была направ­ле­на в защи­ту дей­ству­ю­щей кон­сти­ту­ции и име­ла исклю­чи­тель­но мир­ный харак­тер. Нац­бо­лы, про­ник­нув в поме­ще­ние, нача­ли тре­бо­вать встре­чи с совет­ни­ком Пути­на Илла­ри­о­но­вым. Но так слу­чи­лось, что Илла­ри­о­но­ва не ока­за­лось на рабо­чем месте, а работ­ни­ки ФСО в рез­кой фор­ме потре­бо­ва­ли пре­кра­тить «заба­стов­ку», на что лимо­нов­цы отве­ти­ли отка­зом и заяви­ли, что пока Илла­ри­о­нов или Путин лич­но не при­дут к ним, никто отсю­да сам не выйдет.

В одном из каби­не­тов ока­зал­ся боль­шой метал­ли­че­ский сейф. Когда туда зашли ребя­та, они при­кры­ли дверь сей­фом, на ули­цу выве­си­ли флаг и нача­ли скан­ди­ро­вать анти­пу­тин­ские лозун­ги: «Путин — уйди сам!», «Путин, лыжи, Мага­дан», «Мы научим вас Кон­сти­ту­цию любить!» и прочее.

Когда при­е­хал наряд ОМО­На и стал ломать дверь, нац­бо­лы дер­жа­ли её все вме­сте, не пус­кая пра­во­охра­ни­те­лей, и запе­ли хором пес­ню «Вра­гу не сда­ёт­ся наш гор­дый Варяг!». В ход пошли мон­таж­ки и топо­ры, дверь сло­ма­ли, омо­нов­цы в бро­не­жи­ле­тах вло­ми­лись, нача­ли изби­вать всех под­ряд (сре­ди ребят было девять деву­шек), несколь­ко чело­век попа­ли в больницу.

Общее чис­ло задер­жан­ных — 40 чело­век. Всем предъ­яви­ли обви­не­ния по 278 ста­тье УК — насиль­ствен­ный захват вла­сти, от 12 до 20 лет лише­ния сво­бо­ды. Никто из задер­жан­ных вины не при­знал, почти все не дава­ли ника­ких показаний.

Суд над нац­бо­ла­ми, кото­рые захва­ти­ли Адми­ни­стра­цию пре­зи­ден­та 14 декаб­ря 2004 года

Всех рас­фа­со­ва­ли по мос­ков­ским тюрь­мам. Деву­шек — на жен­ский цен­трал в Печат­ни­ки, паца­нов — в Бутыр­ку, Мат­рос­скую тиши­ну и Прес­ню, ребят млад­ше 18 лет (таких было пять чело­век) — в коло­нию для несо­вер­шен­но­лет­них. Через несколь­ко меся­цев, а всё это вре­мя все задер­жан­ные сиде­ли в СИЗО, обви­не­ние пере­ква­ли­фи­ци­ро­ва­ло дело со ста­тьи 278 на ста­тью 212, мас­со­вые бес­по­ряд­ки. Одно­го несо­вер­шен­но­лет­не­го, нац­бо­ла Ваню Пет­ро­ва, осво­бо­ди­ли от нака­за­ния — ему было 15, а субъ­ек­том пре­ступ­ле­ния по ста­тье 212 может быть толь­ко лицо, достиг­шее 16 лет. Спу­стя почти год, 8 декаб­ря, вынес­ли при­го­вор. 39 чело­век при­зна­ли винов­ны­ми в мас­со­вых бес­по­ряд­ках — хотя вся эта мас­со­вость про­ис­хо­ди­ла в одном кабинете.

Об этом про­цес­се очень хоро­шо писа­ла жур­на­лист­ка «Новой газе­ты» Анна Полит­ков­ская в ста­тьях «Поко­ле­ние некста­ти», «Суд боле­ет. У него 39» и других.

7. «Марши несогласных»

Митин­ги про­тив Пути­на — это уже нор­ма для мос­ков­ской либе­раль­ной жиз­ни. Но мало кто зна­ет, что лиде­ром анти­пу­тин­ско­го дви­же­ния был имен­но Эду­ард Вени­а­ми­но­вич. Как и лозунг «Рос­сия без Пути­на» — тоже изоб­ре­те­ние НБП, хотя, каза­лось, что его мог при­ду­мать ско­рее покой­ный Немцов.

С 2005 года по 2008 год, когда боль­шин­ство даже не мыс­ли­ло про­те­сто­вать про­тив вла­сти Пути­на, Лимо­нов и либе­ра­лы во гла­ве с Кас­па­ро­вым и Касья­но­вым устра­и­ва­ли шествия в защи­ту кон­сти­ту­ции. Пиком про­те­стов стал 2008 год, глав­ной мише­нью — пре­зи­дент Дмит­рий Мед­ве­дев. Речь Лимо­но­ва была самой яркой: «Без нас нам выве­ли тре­тье­сорт­но­го чинов­ни­ка и сде­ла­ли нашим пре­зи­ден­том», «Рос­сия — это мы, а не Путин».

В июле 2006 года сила­ми объ­еди­нён­ной оппо­зи­ции была созда­на широ­кая коа­ли­ция. В неё вошли самые раз­ные поли­ти­че­ские силы. Аван­гар­дом ста­ли НБП Лимо­но­ва, «Рос­сий­ский народ­но-демо­кра­ти­че­ский союз» Касья­но­ва и «Объ­еди­нён­ный граж­дан­ский фронт» Кас­па­ро­ва. Поми­мо них были и Хака­ма­да, и Рыж­ков, и Анпи­лов, и Гла­зьев, и ещё орга­ни­за­ции помель­че. Пер­вый митинг и шествие состо­я­лись 16 декаб­ря 2006 года на Три­ум­фаль­ной площади.

Касья­нов, Лимо­нов, Кас­па­ров на пер­вом Мар­ше несо­глас­ных. 16 декаб­ря 2006 года

Мар­ши несо­глас­ных про­во­ди­лись в несколь­ких горо­дах Рос­сии. Но в Пите­ре и в Москве они были наи­бо­лее оже­сто­чён­ны­ми, с про­ти­во­сто­я­ни­ем ОМО­Ну и мили­ции. В резуль­та­те нача­лись убий­ства акти­ви­стов НБП: уби­ты нац­бол из Сер­пу­хо­ва Юрий Чер­воч­кин и мос­ков­ский акти­вист-лимо­но­вец Антон Стра­ды­мов. ОМОН тогда был крайне жесток, не жалел ни юных бун­та­рей, ни пре­ста­ре­лых вете­ра­нов, кад­ры руко­при­клад­ства воз­му­ща­ли тогда всех москвичей.

Подроб­нее о вре­ме­нах мар­шей читай­те в кни­ге Андрея Бал­кан­ско­го «Эду­ард Лимонов».

8. «Стратегия 31»

В 2009 году Лимо­нов созда­ёт «Стра­те­гию-31» — самый попу­ляр­ный поли­ти­че­ский оппо­зи­ци­он­ный про­ект 2009–2011 годов. Ини­ци­а­ти­ва шла от оппо­зи­ци­он­ной коа­ли­ции «Дру­гая Рос­сия» (не сле­ду­ет путать с пар­ти­ей Лимо­но­ва, создан­ной в 2010 году вза­мен запре­щён­ной НБП и взяв­шей ана­ло­гич­ное назва­ние «Дру­гая Россия»).

Сей­час акции часто ассо­ци­и­ру­ют­ся с либе­раль­ны­ми поли­ти­ка­ми — Нем­цо­вым, Кас­па­ро­вым, Поно­ма­рё­вым. Но это неспра­вед­ли­во, ведь при­ду­мал их имен­но Эду­ард Вениаминович.

Каж­дое 31‑е чис­ло каж­до­го меся­ца сто­рон­ни­ки 31‑й ста­тьи кон­сти­ту­ции выхо­ди­ли на Три­ум­фаль­ную пло­щадь, что­бы потре­бо­вать соблю­де­ния этой самой ста­тьи, кото­рая гласит:

«Граж­дане Рос­сий­ской Феде­ра­ции име­ют пра­во соби­рать­ся мир­но, без ору­жия, про­во­дить собра­ния, митин­ги и демон­стра­ции, шествия и пикетирование».

Эти акции, длив­ши­е­ся без пере­ры­ва девять лет, пока­за­ли, как пло­хо у нас рабо­та­ет сие пра­во жите­лей Рос­сии. Лома­ли руки, били по голо­ве и дер­жа­ли на холо­де в КПЗ.

9. Национальная ассамблея

В 2008 году Лимо­нов вновь пыта­ет­ся создать вме­сте с Гар­ри Кас­па­ро­вым широ­кую коа­ли­цию неси­стем­ной оппо­зи­ции — Наци­о­наль­ную ассам­блею. Сюда выби­ра­ли кан­ди­да­тов по прай­ме­риз и соби­рал­ся аль­тер­на­тив­ный пар­ла­мент, свои сове­ты на местах и президент.

17 мая 2008 года свы­ше 450 деле­га­тов из 66 реги­о­нов стра­ны, пред­став­ля­ю­щие 85 орга­ни­за­ций, собра­лись в биз­нес-цен­тре непо­да­лё­ку от мет­ро «Ново­сло­бод­ская». Но на этом всё и кон­чи­лось, слиш­ком уж раз­ные силы хоте­ли быть вме­сте, скре­стить их было труд­но. Либе­ра­лы и левые, конеч­но же, не смог­ли дого­во­рить­ся. Как ссо­рят­ся либе­ра­лы, вы и сами зна­е­те, да и сре­ди левых согла­сия не было.

Нац­бо­лы тогда пред­ло­жи­ли объ­явить Наци­о­наль­ную ассам­блею парал­лель­ным пра­ви­тель­ством, но деле­га­ты отверг­ли это столь ради­каль­ное пред­ло­же­ние. Нац­бо­лы вышли из соста­ва ассам­блеи, хотя она ещё несколь­ко лет суще­ство­ва­ла. Пожа­луй, мож­но вполне счи­тать Наци­о­наль­ную ассам­блею пред­те­чей Стратегии-31.

10. Протесты 2011–2012 годов

Самые мас­со­вые про­те­сты в исто­рии Рос­сии XXI века. Собы­тия, заста­вив­шие Пути­на боять­ся народ­ных про­те­стов по-насто­я­ще­му и повер­нув­шие век­тор поли­ти­ки вла­сти в сто­ро­ну уже­сто­че­ния сво­бод, цен­зу­ры и точеч­ных репрес­сий, подав­ле­ния оппо­зи­ции и замо­ра­жи­ва­ния реформ. Эти про­те­сты заста­ви­ли понять, что, несмот­ря на дутые рей­тин­ги и Соло­вьёв-ТВ, народ может встать на защи­ту сво­их инте­ре­сов, может ока­зы­вать дав­ле­ние на власть. Как гово­рят, имен­но тогда пре­зи­дент при­нял реше­ние не ухо­дить из вла­сти нико­гда — кто знает?..

4 декаб­ря 2011 года власть фаль­си­фи­ци­ро­ва­ла выбо­ры в Думу, нару­ше­ний было очень мно­го, на местах чинов­ни­ки наг­ле­ли и не стес­ня­лись нико­го, делая вбро­сы. Народ в горо­дах выхо­дит на митин­ги про­те­ста. Эти мас­со­вые про­те­сты ста­ли тако­вы­ми имен­но бла­го­да­ря Лимо­но­ву. 6 декаб­ря он выво­дит сто­рон­ни­ков на Три­ум­фаль­ную пло­щадь, к ним при­со­еди­ни­лись все недо­воль­ные. Имен­но в этот день был достиг­нут рекорд по задер­жан­ным в новей­шей исто­рии — более 500 чело­век. 7 декаб­ря вновь про­хо­дят митин­ги в несколь­ко тысяч чело­век, поли­ция вновь задер­жи­ва­ет людей. Мест не хва­та­ет во всех отде­ле­ни­ях поли­ции Москвы.

Сер­гей Удаль­цов, лидер «Лево­го Фрон­та», был тогда под аре­стом и дер­жал голо­дов­ку. Имен­но он подал бума­гу в мэрию раз­ре­ше­ние на митинг 10 декаб­ря. Сде­лал он это за несколь­ко недель до 4 декаб­ря, зара­нее. Он, конеч­но же, не пред­по­ла­гал, что про­изой­дут такие собы­тия. Но оппо­зи­ци­о­не­ры схва­ти­лись за этот митинг. Митинг был раз­ре­шён и санк­ци­о­ни­ро­ван мэри­ей на 300 человек.

Лимо­нов одним из немно­гих наста­и­вал на том, что­бы не согла­шать­ся идти на Болот­ную пло­щадь, кото­рую власть бук­валь­но навя­за­ла оппо­зи­ции. Нем­цов решил подо­гнуть про­тест под себя и стал одним из глав­ных вдох­но­ви­те­лей идеи митин­га на Болот­ной, а не на пло­ща­ди Рево­лю­ции. В ито­ге 10 декаб­ря 2011 года Путин выиг­рал бла­го­да­ря оппор­ту­ни­стам — Нем­цо­ву, Пар­хо­мен­ко, Венедиктову.

Все, кому не лень, ломи­лись на Болот­ную. Всю зиму и всю вес­ну до новых выбо­ров они води­ли народ по пло­ща­дям Моск­вы. Был потом про­спект Саха­ро­ва, окку­пай-Абай, окку­пай-Бар­ри­кад­ная и опять 6 мая Болот­ная, где про­изо­шли стыч­ки с поли­ци­ей. Удаль­цо­ва и Раз­воз­жа­е­ва тогда вме­сте с дру­ги­ми участ­ни­ка­ми объ­яви­ли винов­ни­ка­ми в бес­по­ряд­ках, поса­ди­ли за решёт­ку и судили.

Нем­цо­ва уби­ли на мосту в 2015 году, Наваль­но­го так засу­ди­ли, что он теперь на пожиз­нен­ном крюч­ке у вла­сти, Удаль­цов под над­зо­ром. А Дед, Лимо­нов, тогда всем гово­рил, что нель­зя ухо­дить с пло­ща­ди Революции…

17 мар­та 2020 года Лимо­но­ва не ста­ло. Имен­но 17 мар­та 2014 года совер­ши­лось вос­со­еди­не­ние Кры­ма с Рос­си­ей. Шесть лет про Лимо­но­ва гово­ри­ли, как же он был прав в 1990‑е. Шесть лет за Лимо­но­вым нача­ли при­зна­вать насто­я­щий поли­ти­че­ский талант. Что ещё нам пока­жет буду­щее, откро­ет из того, о чём гово­рил и писал Эду­ард Вениаминович?

17 мар­та днём в боль­ни­це, уми­рая, Лимо­нов попро­сил близ­ких сорат­ни­ков увез­ти его домой на квар­ти­ру неда­ле­ко от мет­ро Ново­сло­бод­ская. Он не хотел уми­рать в боль­ни­це. Его, изне­мо­га­ю­ще­го от онко­ло­ги­че­ско­го забо­ле­ва­ния, довез­ли до дома, где он до само­го послед­не­го момен­та был в созна­нии и про­сил пере­дать заве­ща­ние и то, что он умер у себя дома. Это было его послед­нее жела­ние. Это озву­чи­ли ребя­та на похоронах.

Напро­тив РГГУ, там же близ мет­ро Ново­сло­бод­ская, есть мага­зин «Маг­но­лия». У Лимо­но­ва в 2017 году вышла кни­га «Мон­го­лия». Кни­га назва­на так не из-за стра­ны Чин­гис­ха­на, а пото­му, что рядом с «Магнолией»/«Монголией» жил Эду­ард и частень­ко захо­дил туда вме­сте с охран­ни­ка­ми за про­дук­та­ми. Буде­те там рядом, вспом­ни­те, что в этом мага­зине, напро­тив РГГУ, был Эду­ард Лимонов.

Когда-нибудь не ста­нет этой «Маг­но­лии», но «Мон­го­лия» Лимо­но­ва несо­мнен­но останется.

Казаки, бандиты, плагиат: Россия на «Евровидении» в 1990‑е годы

От
Семён Извеков
-

В 2020 году от нашей стра­ны на «Евро­ви­де­нии» долж­на была высту­пать груп­па Little Big, но из-за каран­ти­на меж­ду­на­род­ный кон­курс пес­ни отме­ни­ли. Мы жела­ем рей­ве­рам успе­хов и раз­ры­ва танц­по­лов, а сей­час давай­те вспом­ним, как этот кон­курс при­шёл в Россию.

Вы узна­е­те, как в 1994 году каза­ки и нем­цы боро­лись с пан­ка­ми, но побе­ди­ли евреи и Сер­гей «Дево-девоч­ка моя» Кры­лов. В 1995 году вы узри­те Филип­па Бед­ро­со­ви­ча в розо­вой коф­точ­ке и узна­е­те, как про­во­ди­ли «дого­вор­ня­ки» на кон­курс евро­пей­ской пес­ни и пляс­ки. Оце­ни­те безу­мие отбо­ра в 1996 году, а так­же пой­мё­те, поче­му Алле Пуга­чё­вой ниче­го не све­ти­ло годом позже.

Рос­сия не участ­во­ва­ла в евро­кон­кур­се в 1992–1993 годах из-за бюро­кра­тии и без­де­не­жья. Да и пар­ла­мент горел — какое там «Евро», в Москве бы при­брать­ся. Новые стра­ны демо­кра­тии надо было под­го­то­вить к уча­стию по стан­дар­там Евро­со­ю­за, что тоже было непро­сто. Поэто­му Рос­сию допу­сти­ли лишь в 1994 году, пер­вый раз в бой пошли и быв­шие рес­пуб­ли­ки Сою­за, а так­же стра­ны Восточ­но­го бло­ка. Поля­ки, сло­ва­ки, литов­цы и рус­ские лома­ну­лись на Запад.

1994. Цыганова, «Ногу свело!» и Крылов

Вес­ной 1994 года реши­ли не про­сто назна­чить того, кто поедет, воле­вым реше­ни­ем пар­тии и пра­ви­тель­ства, а ещё и выбрать в пря­мом эфи­ре гос­ка­на­ла РТР. А где было выби­рать? Пер­вый канал был крайне слаб, НТВ ещё не стал на ноги, а «2×2» был слиш­ком дет­ским и шутей­ным. За отбор долж­на была отве­чать леген­дар­ная «Про­грам­ма А». Но насчёт чест­но­сти гон­ки были боль­шие сомнения.

У РТР не ока­за­лось денег на кон­курс в Дуб­лине, со спон­со­ра­ми был пол­ный бар­дак. Поэто­му жюри ско­рее иска­ло того, кто был бы готов не толь­ко сде­лать пес­ню по стан­дар­там, но и опла­тить уча­стие. Не важ­но уже, кто пла­тит — Солн­цев­ская или Оре­хов­ская ОПГ, Бере­зов­ский или Жеч­ков, — лишь бы сде­ла­ли всё сами. А уж коль всё будет «под ключ», то и побе­ду «обес­пе­чим» в «чест­ной» битве.

Неглас­но лиде­ром отбо­ра зна­чи­лась Вика Цыга­но­ва. Всё при ней: пат­ри­о­ти­че­ские пес­ни, ста­тус звез­ды и день­ги, рус­ская кра­са и сила. Про­дю­се­ры Цыга­но­вой нашли под­держ­ку в лице каза­чьих ата­ма­нов Дона и Куба­ни и немец­ких про­дю­се­ров, кото­рые обе­ща­ли 50 тысяч дол­ла­ров на рас­хо­ды. Зву­чит безум­но: нем­цы и каза­ки со вре­мён ата­ма­на Крас­но­ва не быва­ли вме­сте, но РТР это устра­и­ва­ло. Пес­ня есть, день­ги тоже, про­мо­ушн из Берлина.

Но тут то ли сама певи­ца, то ли её коман­да нача­ли метать­ся — дали на отбор пес­ню «Я вер­нусь в Рос­сию», а потом ото­зва­ли кас­се­ту и захо­те­ли заме­нить на что-то пат­ри­о­тич­нее. Это было про­тив пра­вил «Евро­ви­де­ния», начал­ся скан­дал, наез­ды ата­ма­нов на РТР и про­чее. В резуль­та­те Цыга­но­ву за хам­ство про­сто сня­ли c забе­га. Види­мо, пред­ста­ви­те­ли из Рос­сии ещё не пони­ма­ли, что на «Евро­ви­де­нии» по-пацан­ски решать нель­зя, закон есть закон. Цыга­но­ва потом уве­ря­ла, что виной все­му евреи, Коб­зон, Маша Кац, и про­чие сио­ни­сты, кото­рые не дали доро­гу рус­ской песне. Даже на отбо­ре она заяви­ла со сце­ны, мол, я всё рав­но победила.

Пес­ня, кото­рая бы точ­но побе­ди­ла на конкурсе

Тогда реши­ли поста­вить на груп­пу «Ногу све­ло!». Всё при них — сла­ва бес­смыс­лен­но­го, но весё­ло­го хита «Хару мам­бу­ру», гре­мев­ше­го из каж­до­го тап­ка стра­ны, хариз­ма Мак­си­ма Покров­ско­го (объ­яв­лен Миню­стом РФ ино­аген­том), пан­ков­ский раз­бит­ной фор­мат, кото­рый бы понра­вил­ся в Евро­пе. Ребя­та запи­са­ли «Сибир­скую любовь», таёж­ный панк, и «Про­грам­ма А» реши­тель­но гово­ри­ла о победе.

Но моло­дость и сла­ва уда­ри­ли в голо­ву. Неза­дол­го до офи­ци­аль­но­го отбо­ра «Ногу све­ло!» поссо­ри­лись с про­дю­се­ра­ми и лей­б­лом «Тау-про­дукт». Музы­кан­там пока­за­лось, что им уре­за­ют гоно­рар. Груп­па устро­и­ла раз­бор­ку со сво­ей «кры­шей» из бан­ди­тов и бан­ка «Мет­ро­поль», разо­рва­ли кон­тракт на мил­ли­о­ны с теми, кто вывел их в люди.

На момент отбо­ра «Ногу све­ло!» не было нуж­ной финан­со­вой под­держ­ки, а в жюри, как назло, сиде­ли оби­жен­ные пред­ста­ви­те­ли «Тау». Они не поста­ви­ли нуж­ные бал­лы, и «Нога» заня­ла лишь вто­рое место. Если бы не было раз­бо­рок с ОПГ, Покров­ский высту­пил бы в Дуб­лине и мог бы победить.

Рас­сказ от пер­во­го лица

Ещё в 1994 году на поезд­ку в Дуб­лин пре­тен­до­вал паноптикум:

  • Груп­па «Мега­по­лис» с пес­ней «Пуш­кин» — стран­но, как и всё твор­че­ство это­го кол­лек­ти­ва. Не полу­чи­ли ни одно­го балла.
  • Весь такой бли­ста­тель­ный Пен­кин с пес­ней «Вспом­ни». Его грим и блёст­ки види­мо спуг­ну­ли совет­ское жюри. Один балл.
  • Достой­ная и стиль­ная груп­па «Квар­тал», пода­рив­шая нам пес­ню о «Пара­ма­ри­бо» и мно­го все­го хоро­ше­го. Види­мо, их блю­зо­вые свин­ги ока­за­лись не у дел. Один балл.
  • Али­са Мон в обра­зе стрип­ти­зёр­ши, Татья­на Мар­цин­ков­ская с бап­тист­ским госпе­лом, Андрей Мисин с роман­сом тоже оста­лись за бор­том. Слиш­ком тре­шо­во и мимо ворот.

При­лич­нее всех сре­ди каза­че­ства и про­че­го неистов­ства выгля­де­ла юная блю­зо­вая певи­ца Юдифь с бал­ла­дой «Веч­ный стран­ник». Юная Мария Кац (насто­я­щее имя Юди­фи) пора­жа­ла ско­рее чисто­той взя­тых нот, чем костю­мом. Кон­сер­ва­тив­ное жюри, разу­ме­ет­ся, отда­ло пред­по­чте­ние роман­ти­че­ско­му пес­но­пе­нию под гита­ру без эпа­та­жа и луб­ка, гей-лос­ка и тре­ша. Но не забы­вай­те — опла­чи­вать всё нуж­но было сво­и­ми сила­ми. У Кац и её коман­ды дол­ла­ров пач­ка­ми не было.

Жюри не зна­ло, что делать, уже хоте­ли про­сить вер­нуть­ся ата­ма­нов и Цыга­но­ву. Но тут воз­ник автор хита «Девоч­ка моя» Сер­гей Кры­лов. Этот солид­ный гос­по­дин заявил, что даёт Юди­фи 100 тысяч дол­ла­ров как спон­сор. Отку­да они у Кры­ло­ва были? Сер­гей зара­бо­тал их на шоу «Ангел-421», где высту­пил про­дю­се­ром. Более того, за раз­ви­тие музы­ки ему отпла­ти­ли биз­не­сме­ны-спон­со­ры пре­мии «Ова­ция».

Про­сто секс

То, что эту пре­мию финан­си­ро­ва­ли тогда те же самые пред­ста­ви­те­ли ОПГ, не было сек­ре­том для боге­мы сто­ли­цы. Ины­ми сло­ва­ми, Кры­лов отдал 100 тысяч от раз­ных музы­каль­ных банд­фор­ми­ро­ва­ний, но на «Евро­ви­де­нии» и Кац не зара­бо­тал почти ниче­го. Ско­рее про­сто помог, не полу­чив диви­ден­ды ни в пиа­ре, ни в чём.

К чести Юди­фи на кон­кур­се надо отме­тить и высо­кое каче­ство вока­ла, и костюм в сти­ле кар­ти­ны Клим­та с тем же назва­ни­ем. Вид­ны дол­гие репе­ти­ции и труд коман­ды. Не забы­вай­те, что никто не знал, как и куда петь. Да и место она заня­ла девя­тое — непло­хо для пер­во­го опы­та, когда нет ни тех­но­ло­гий, ни пони­ма­ния, как выступать.

1995. Филипп Бедросович

Гораз­до безум­нее про­шёл отбор в 1995 году. О кон­кур­се вспом­ни­ли где-то за три неде­ли до нача­ла, в сере­дине апре­ля. Воз­мож­но, из-за пере­де­ла рын­ка, гибе­ли Вла­ди­сла­ва Листье­ва и про­чих тра­ге­дий. Под дав­ле­ни­ем Бере­зов­ско­го реши­ли, что отбо­ром будет зани­мать­ся его све­же­ис­пе­чён­ный канал ОРТ. В пер­вые неде­ли веща­ния коман­да при­ня­лась за поиск конкурсанта.

Сроч­но реши­ли делать наци­о­наль­ный отбор, но на него не было вре­ме­ни. То есть опять нужен был лишь чело­век, кото­рый опла­тит уча­стие. Уго­во­ри­ли на это Филип­па Бед­ро­со­ви­ча Кир­ко­ро­ва, у него финан­сы были. Парал­лель­но в режи­ме пани­ки отсня­ли буд­то бы «Отбор от Рос­сии на „Евро­ви­де­ние-95“», где высту­пи­ли пев­цы «для галочки».

Вот что пове­да­ла VATNIKSTAN участ­ни­ца отбо­ра, певи­ца Оль­га Дзусова:

«Нас, как при­дур­ков, позва­ли, мы отпе­ли, нас сня­ли, потом пока­за­ли по Пер­во­му кана­лу, и всё дей­ство вен­чал клип Кир­ко­ро­ва. Потом, ока­зы­ва­ет­ся, от орга­ни­за­то­ров „Евро­ви­де­ния“ при­шла бумаж­ка, где было реко­мен­до­ва­но послать одно­го из трёх кан­ди­да­тов — Окса­ну Пав­лов­скую, Вик­то­рию Виту или Оль­гу Дзу­со­ву. Бумаж­ку спря­та­ли в стол. Поехал Филипп».

Кир­ко­ров не был бы собою, если бы не при­слал ремейк, что про­тив пра­вил кон­кур­са. Пес­ня «Колы­бель­ная для вул­ка­на» — это воль­ный пере­вод мол­дав­ско­го хита Ана­ста­сии Лаза­рюк Buna seara stelelor («Доб­рый вечер, звёз­ды») 1985 года.

В кли­пе Филипп вра­ща­ет­ся вокруг оси, дела­ет пас­сы и поёт о вул­кане, кото­рый бомбит.

Филипп Кир­ко­ров в розо­вой кофточке

Кир­ко­ров высту­пил, полу­чил 17‑е место. Поз­же жюри в Дуб­лине узна­ло, что это ремейк, и анну­ли­ро­ва­ло резуль­та­ты. Все спра­ши­ва­ли, поче­му король эст­ра­ды не ездит сам на кон­курс петь во вто­рой или тре­тий раз, а возит про­те­же. Может, дело в этом?

Жал­кая румын­ская паро­дия на Кир­ко­ро­ва, запи­сан­ная за десять лет до его песни

1996—1999. Пугачёва, Меладзе и дисквалификация

В 1996 году отбор реши­ли про­ве­сти сно­ва. ОРТ за глу­пость лиши­ли это­го пра­ва. РТР назвал это «Пес­ня для Евро­пы». Да и отбор реши­ли делать честно.

«Ногу све­ло!» пред­ста­ви­ли свой зна­ме­ни­тый «Мос­ков­ский романс» — пес­ню нищих, на кото­рую потом сня­ли шикар­ный клип. Есть пре­да­ние, что жюри выбра­ло «Ногу», но Алла Бори­сов­на попро­си­ла их не отправ­лять. Побе­ди­ла пес­ня «Я это я» Андрея Косин­ско­го. В целом всё про­шло уны­ло и серо, Косин­ский про­ва­лил­ся в полуфинале.

Отбор 1997 года же был похож на нынеш­ние: реши­ли что ни к чему выби­рать на гла­зах у стра­ны, мож­но собрать­ся кулу­ар­но. Всё про­хо­ди­ло непуб­лич­но, ОРТ про­слу­ши­вал кас­се­ты и после вынес вер­дикт. В закры­том жюри было мно­го извест­ных имен: Юрий Сауль­ский, Мак­сим Дуна­ев­ский, Иван Деми­дов, Юрий Аксюта.

По ито­гам гла­ва ОРТ Кон­стан­тин Эрнст заявил, что побе­ди­ла пес­ня «При­ма­дон­на» Мелад­зе, а чуть лишь отста­ла пес­ня «Ангел» в испол­не­нии дуэ­та «Чай вдвоём».

Мелад­зе забо­лел, и жюри реши­ло, что от Рос­сии надо ехать Пуга­чё­вой. При­ма­дон­на полу­чи­ла лишь 15‑е место, кучу едких уко­лов от прес­сы и ТВ. Алла Бори­сов­на, дама зака­лён­ная совет­ской эст­ра­дой, не боя­лась трав­ли. Пуга­чё­ва устро­и­ла себе летом 1997 года супер­га­стро­ли по Евро­пе с мужем и дочкой.

Алла в Амстердаме

В 1998 году от стра­ны хоте­ли отпра­вить Татья­ну Овси­ен­ко, но евро­пей­ские чинов­ни­ки про­сто не допу­сти­ли стра­ну до кон­кур­са из-за пло­хих резуль­та­тов про­шлых лет. ОРТ от оби­ды даже не пока­зы­ва­ло «Евро­ви­де­ние». В 1999 году Рос­сию не пусти­ли сно­ва — за то, что не транс­ли­ро­ва­ли кон­курс. Такие правила.

Если в 2000‑е и 2010‑е годы Рос­сия на «Евро­ви­де­нии» — это фор­мат­но, луч­шие ком­по­зи­то­ры и про­дю­се­ры, огром­ные день­ги, то в 1990‑е это кое-как, по наи­тию, без денег, но зато с бан­ди­та­ми, каза­ка­ми, пла­ги­а­том и в режи­ме хао­са. Это было непре­стиж­но, непо­нят­но, ненуж­но и даже в тягость.

Хотя в недав­нем про­шлом тоже хва­та­ло тре­ша. Напри­мер, вот эфир «Рос­сии 1» после фина­ла «Евро­ви­де­ния» 2014 года. Пред­ста­ви­тель­ни­цы Рос­сии сёст­ры Тол­ма­чё­вы заня­ли седь­мое место.

Читай­те также:

— «Cамый луч­ший день для побе­га на Запад. Экс­пан­сия рус­ской музы­ки в 1990‑е»;

— «Десять глав­ных аль­бо­мов рус­ско­го шан­со­на 1990‑х»;

— «Рус­ский рэп 1990‑х: десять глав­ных аль­бо­мов».

Что­бы читать все наши новые ста­тьи без рекла­мы, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

Рабочий класс на пороге XX века: облик, численность, уровень жизни

От
Валерия Лукашина
-

Поло­же­ние рабо­чих в Рос­сий­ской импе­рии на рубе­же XIX и XX веков было тяжё­лым: стес­нен­ные усло­вия жиз­ни, скуд­ное пита­ние, изну­ри­тель­ный труд за копей­ки. Госу­дар­ство и вла­дель­цы пред­при­я­тий, конеч­но, зна­ли об этом, но не спе­ши­ли что-либо исправ­лять. Цар­ское пра­ви­тель­ство опа­са­лось поли­ти­че­ско­го ущер­ба и недо­воль­ства при­ви­ле­ги­ро­ван­ных сло­ёв обще­ства, а про­мыш­лен­ни­ки не жела­ли тер­петь убытки. 

Рас­ска­зы­ва­ем, в каких усло­ви­ях жили рабо­чие и к каким послед­стви­ям это привело.

К кон­цу XIX века рабо­чий класс стал одной из основ­ных про­из­во­ди­тель­ных сил стра­ны: его чис­лен­ность соста­ви­ла око­ло 14 мил­ли­о­нов чело­век. Чет­верть от обще­го коли­че­ства — жен­щи­ны. Воз­раст боль­ше­го чис­ла работ­ни­ков состав­лял от 17 до 40 лет, а самой рас­про­стра­нён­ной наци­о­наль­но­стью были рус­ские. Про­мыш­лен­ные цен­тры, а вме­сте с ними и основ­ные мас­сы рабо­чих, рас­по­ла­га­лись в рай­о­нах двух сто­лиц, на Ура­ле и отда­лён­ных окру­гах — в Бело­рус­сии, Укра­ине, При­бал­ти­ке и на Север­ном Кавказе.

Бур­ный рост про­мыш­лен­но­сти и уве­ли­че­ние про­тя­жён­но­сти желез­ных дорог, рост тех­ни­че­ско­го осна­ще­ния пред­при­я­тий и после­до­вав­шее за этим услож­не­ние про­из­вод­ства изме­ни­ло внут­рен­ний состав рабо­че­го клас­са и спрос на труд. Теперь на про­из­вод­стве тре­бо­ва­лись не про­сто рабо­чие руки, а ква­ли­фи­ци­ро­ван­ные кад­ры. Сре­ди рабо­чих муж­ско­го пола уро­вень гра­мот­но­сти дости­гал 60%, тогда как сре­ди жен­щин — толь­ко 35%. Фаб­рич­ные инспек­то­ры докла­ды­ва­ли, что рабо­чие про­си­ли устро­ить на пред­при­я­тии читаль­ню, а ино­гда, не дождав­шись отве­та, в склад­чи­ну выпи­сы­ва­ли жур­на­лы, газе­ты, кни­ги оте­че­ствен­ных писа­те­лей, а то и тех­ни­че­ские труды.

Две тре­ти рабо­чих были потом­ствен­ны­ми, а пото­му осо­зна­ва­ли своё поло­же­ние и зача­стую ост­ро реа­ги­ро­ва­ли на нега­тив­ные пере­ме­ны, касав­ши­е­ся зара­бот­ка, про­дол­жи­тель­но­сти рабо­че­го дня, усло­вий рабо­ты и жиз­ни. Самой низ­кой зара­бот­ная пла­та была на тек­стиль­ных пред­при­я­ти­ях, а высо­кой — на метал­лур­ги­че­ских и химических.

Боль­шая часть денег ухо­ди­ла на пита­ние и про­жи­ва­ние — до 70%, ещё часть — свы­ше 10% — на штра­фы, кото­рые всё ещё были высо­ки, несмот­ря на ряд огра­ни­чи­ва­ю­щих зако­нов. Зара­бот­ная пла­та выда­ва­лась с пере­бо­я­ми — через месяц или вооб­ще по боль­шим цер­ков­ным празд­ни­кам, то есть один-два раза в год.

Дли­тель­ность рабо­че­го дня была мак­си­маль­ной по всем воз­мож­ным план­кам, так­же уста­нов­лен­ны­ми зако­ном — из 11,5 воз­мож­ных часов фаб­ри­кан­ты «исполь­зо­ва­ли» 11,2.

Несмот­ря на про­из­вод­ствен­ные тяже­сти и опас­ную рабо­ту, зара­бот­ки не дости­га­ли про­жи­точ­но­го мини­му­ма. Нехват­ка денег мог­ла быть ком­пен­си­ро­ва­на сверх­уроч­ной рабо­той, при­вле­че­ни­ем осталь­ных чле­нов семьи на рабо­ту (в том чис­ле и мало­лет­них), а самым попу­ляр­ным мето­дом было «сокра­ще­ние нор­мы потреб­ле­ния». Бюд­жет сред­не­го мос­ков­ско­го сту­ден­та обык­но­вен­но был выше бюд­же­та бес­се­мей­но­го рабочего.

Боль­шая часть рабо­чих не име­ла воз­мож­но­сти полу­чить недо­ро­гую горя­чую пищу.

Пётр Андре­евич Зало­мов, член РСДРП и участ­ник про­те­ста 1902 года в Сор­мо­ве, писал:

«А потреб­но­сти эти всё уве­ли­чи­ва­ют­ся, так как про­све­ще­ние, хотя и мед­лен­но, но всё же про­ни­ка­ет в народ­ные мас­сы. Народ­ные биб­лио­те­ки могут дока­зать, насколь­ко силь­на жаж­да зна­ний сре­ди рабо­чих… насколь­ко силь­но жела­ние у рабо­чих при­лич­но оде­вать­ся, вид­но из того, что мно­гие отка­зы­ва­ют себе даже в пище ради при­лич­но­го пла­тья… Несо­от­вет­ствие усло­вий, в кото­рых при­хо­дит­ся жить рабо­чим, с запро­са­ми, предъ­яв­ля­е­мы­ми к жиз­ни, застав­ля­ет их силь­но стра­дать и искать выхо­да из ненор­маль­но­го поло­же­ния, в кото­ром они нахо­дят­ся бла­го­да­ря несо­вер­шен­ству суще­ству­ю­ще­го порядка».

Самы­ми под­вер­жен­ны­ми вли­я­нию оппо­зи­ции ока­за­лись моло­дые рабо­чие. За вни­ма­ние и под­держ­ку рабо­че­го дви­же­ния боро­лись две круп­ных пар­тии — соци­ал-демо­кра­ти­че­ская (боль­ше­ви­ки, мень­ше­ви­ки) и соци­ал-рево­лю­ци­о­нер­ская (эсе­ры).

Не сто­ит думать, что бур­ный рост про­мыш­лен­но­сти был толь­ко в 1930‑е годы. Осно­ву для мощ­ной про­мыш­лен­ной базы зало­жил ещё Пётр I, а с новой силой про­из­вод­ство нача­ло раз­ви­вать­ся в сере­дине XIX века Так, Пути­лов­ский чугу­но­ли­тей­ный завод, осно­ван­ный ещё в 1801 году и попав­ший под модер­ни­за­цию в 1868 году, за 12 лет пре­вра­тил­ся из сред­не­го пред­при­я­тия в мощ­ное про­из­вод­ство — он про­из­во­дил сталь высо­ко­го каче­ства, артил­ле­рий­ские сна­ря­ды, стан­ки, ваго­ны, дро­биль­ные маши­ны и мно­гое дру­гое. К нача­лу XX века Пути­лов­ский завод был круп­ней­шим сре­ди рос­сий­ских метал­ли­че­ских и метал­лур­ги­че­ских заво­дов и тре­тьим в Евро­пе, усту­пая немец­ко­му заво­ду Круп­па и бри­тан­ско­му заво­ду Армстронга.

Сле­ду­ю­щим круп­ным пред­при­я­ти­ем ста­ла Сор­мов­ская машин­ная фаб­ри­ка — завод уни­вер­саль­но­го про­фи­ля, основ­ной про­дук­ци­ей кото­ро­го были паро­хо­ды, бук­си­ры, сухо­гру­зы, ваго­ны, паро­во­зы, паро­вые маши­ны и кот­лы, и на базе кото­ро­го в 1870 году была постро­е­на пер­вая в Рос­сий­ской импе­рии мар­те­нов­ская печь для выплав­ки стали.

Условия работы

Пер­вые систе­ма­ти­зи­ро­ван­ные све­де­ния об усло­ви­ях тру­да рабо­чих отно­сят­ся к нача­лу 1880‑х годов — изда­ние «Тру­ды Мос­ков­ско­го ста­ти­сти­че­ско­го отде­ла» гла­си­ло, что годо­вой зара­бо­ток рабо­че­го бело­ка­мен­ной был равен при­мер­но 190 руб­лям, а за месяц выхо­ди­ло око­ло 16 рублей.

Если пере­во­дить эти зна­че­ния на совре­мен­ный лад в соот­но­ше­нии 1 рубль Рос­сий­ской импе­рии = 600 руб­лей Рос­сий­ской Феде­ра­ции (исполь­зу­ет­ся мето­ди­ка пере­во­да Иго­ря Еро­хо­ва с учтён­ной авто­ром дан­ной ста­тьи погреш­но­стью из-за инфля­ции 2016–2019 годов):

  • годо­вой зара­бо­ток — 114 тысяч рублей;
  • месяч­ный зара­бо­ток — 9,6 тысяч рублей.

В преды­ду­щие и сле­ду­ю­щие годы как зна­че­ние валю­ты, так и раз­ме­ры зар­плат коле­ба­лись в раз­ные сто­ро­ны. Напри­мер, после отме­ны кре­пост­но­го пра­ва зар­пла­та сни­зи­лась из-за наплы­ва в горо­да рабо­чей силы, и её рост начал­ся толь­ко бли­же к кон­цу 1890‑х годов.

В Петер­бург­ской губер­нии зара­бо­ток был зна­чи­тель­но выше, чем в Мос­ков­ской — 252 руб­ля (21 в месяц), в евро­пей­ской части Рос­сии — 204 руб­ля (17 в месяц).

Совре­мен­ные значения:

  • годо­вой — 151 тысяч руб­лей (петер­бург­ская), 122 тыся­чи руб­лей (Рос­сия);
  • месяч­ный — 12,6 тысяч руб­лей (петер­бург­ская), 10,2 тысяч руб­лей (Рос­сия).

Верх­няя гра­ни­ца зара­бот­ка мог­ла под­ни­мать­ся до 600 руб­лей и 50 руб­лей в месяц соот­вет­ствен­но (360 ÷ 30 тысяч), а затем опус­ка­лась до ниж­ней в 88 и 7,3 руб­лей в месяц (52 ÷ 4,3 тысячи).

Вслед за стаг­на­ци­ей, насту­пив­шей после рево­лю­ции 1905 года, при­шёл и подъ­ём — в 1910 году зара­бо­ток тка­чей под­нял­ся на 74%, а кра­силь­щи­ков на 133%. Несмот­ря на высо­кое про­цент­ное зна­че­ние, реаль­ная зар­пла­та рабо­чих лёг­кой про­мыш­лен­но­сти была низ­кой — в 1913 году тка­чи полу­ча­ли 27,7 руб­ля, а в 1880 году зар­пла­та была и вовсе рав­на 16 руб­лям (16,6 ÷ 9,6 тыся­чи совре­мен­ных руб­лей), в 1880 году кра­силь­щи­ки полу­ча­ли 12 руб­лей, а в 1913 году — 28 руб­лей (7,2 ÷ 16,8 тыся­чи совре­мен­ных руб­лей). Луч­ше дела обсто­я­ли в тяжё­лой про­мыш­лен­но­сти и у рабо­чих ред­ких про­фес­сий: маши­ни­стам и элек­три­кам пла­ти­ли по 97 руб­лей в месяц (58 тысяч по-совре­мен­но­му), выс­шим масте­ро­вым — 63 руб­ля (37,8 тыся­чи), куз­не­цам — 61 рубль (36,6 тыся­чи), сле­са­рям — 56 руб­лей (33,6 тыся­чи), тока­рям — 49 руб­лей (29 тысяч).

Огром­ное коли­че­ство людей тру­ди­лось на опас­ных и вред­ных про­из­вод­ствах — рабо­чие меха­ни­че­ских, хими­че­ских, пря­диль­ных заво­дов. В резуль­та­те тако­го тру­да до 40 лет дожи­ва­ло толь­ко 10% пря­диль­щи­ков — в основ­ном они уми­ра­ли от чахотки.

Питание и проживание

На про­жи­ва­ние тра­ти­лось око­ло 1⁄5 зара­бот­ной пла­ты — так, на одно­го рабо­че­го кварт­пла­та состав­ля­ла 3,5 руб­ля (2,1 тыся­чи совре­мен­ных руб­лей) в Санкт-Петер­бур­ге, в Баку — 2,2 руб­ля (1,3 тыся­чи), а в про­вин­ци­аль­ном город­ке где-нибудь в Костром­ской губер­нии — 1,8 руб­ля (одна тыся­ча) — в сред­нем по Рос­сий­ском импе­рии сто­и­мость про­жи­ва­ния была рав­на двум руб­лям. Съём доро­гих апар­та­мен­тов сто­ил око­ло 30 руб­лей в Санкт-Петер­бур­ге, в Москве — чуть более 20 руб­лей, по осталь­ной Рос­сии — немно­гим мень­ше этой же суммы.

На одно­го жиль­ца рабо­че­го при­хо­ди­лось 16 квад­рат­ных аршин жилой пло­ща­ди — это восемь квад­рат­ных мет­ров. Сто­и­мость квад­рат­но­го арши­на вез­де была оди­на­ко­вой — хоть в элит­ном жилье, хоть в бед­ном она состав­ля­ла 20–25 копе­ек за месяц.

До кон­ца XIX века каче­ство и пла­ни­ров­ка жилья для рабо­чих остав­ля­ла желать луч­ше­го, но потом в моду вошло стро­и­тель­ство жилищ с более высо­ким уров­нем ком­фор­та. Так, для рабо­чих в посёл­ке Вель­гия Нов­го­род­ской губер­нии был выстро­ен целый рай­он одно­этаж­ных дере­вян­ных домов с отдель­ной при­до­мо­вой тер­ри­то­ри­ей. Рабо­чий поку­пал такое жильё в кре­дит, пер­вый взнос состав­лял 10 рублей.

Такой посё­лок был дале­ко не един­ствен­ным в импе­рии. Одним из пер­вых рабо­чих город­ков стал Гаван­ский, постро­ен­ный в Санкт-Петер­бур­ге. Гаван­ский стал экс­пе­ри­мен­том — и стро­и­тель­ным, и социальным.

Про­ект, пред­ло­жен­ный орга­ни­за­ци­ей «Това­ри­ще­ство борь­бы с жилищ­ной нуж­дой», начал реа­ли­зо­вать­ся в кон­це апре­ля 1904 года — пер­вые три дома были зало­же­ны рядом с Малым про­спек­том. Сле­ду­ю­щие два дома — вдоль Гаван­ской ули­цы, кото­рая и дала позд­нее назва­ние городку.

Гото­вый жилой ком­плекс вме­стил в себя квар­ти­ры для тыся­чи жите­лей. Семей­ные рабо­чие рас­по­ла­га­ли дву­мя сот­ня­ми мало­га­ба­рит­ных квар­тир — от одной до трёх ком­нат. Свы­ше сот­ни ком­нат, выхо­див­ших в общие кух­ни, ван­ные и туа­ле­ты, пред­на­зна­ча­лось для оди­но­ких рабочих.

В домах со сто­ро­ны про­спек­та рас­по­ла­га­лись мага­зи­ны и ясли, а в цен­тре посёл­ка функ­ци­о­ни­ро­ва­ло четы­рёх­класс­ное учи­ли­ще. Дру­гой кор­пус вме­щал чай­ную, сов­ме­щён­ную со сто­ло­вой, биб­лио­те­ку и даже зал с киноаппаратурой.

В про­ек­те город­ка были новые мага­зи­ны, пра­чеч­ная, мед­пункт, ещё одна сто­ло­вая, часов­ня и отдель­ный клуб. К нача­лу Пер­вой миро­вой вой­ны толь­ко треть рабо­чих оби­та­ла на съём­ном жилище.

Что­бы прий­ти к таким резуль­та­там, потре­бо­ва­лось нема­ло уси­лий и вре­ме­ни. Так, ещё в том же 1897 году тру­же­ни­ки, заня­тые руч­ным тру­дом, изго­тов­ля­ли про­дук­цию на тех же местах, где и сами обитали.

Один из осно­во­по­лож­ни­ков сани­тар­ной ста­ти­сти­ки в Рос­сий­ской импе­рии Евста­фий Михай­ло­вич Демен­тьев писал:

«Спе­ци­аль­ные жилые поме­ще­ния суще­ству­ют, как мы виде­ли, дале­ко не на всех фаб­ри­ках: все рабо­чие, почти по всем про­из­вод­ствам, где при­ме­ня­ет­ся толь­ко или пре­иму­ще­ствен­но руч­ной труд, живут непо­сред­ствен­но в тех же поме­ще­ни­ях, где рабо­та­ют, нисколь­ко, как буд­то бы, не стес­ня­ясь под­час совер­шен­но невоз­мож­ны­ми усло­ви­я­ми их и для рабо­ты и для отды­ха. Так, напри­мер, на овчи­но­ду­биль­ных заве­де­ни­ях они сплошь и рядом спят в ква­силь­нях, все­гда жар­ко натоп­лен­ных и пол­ных удуш­ли­вых испа­ре­ний из ква­силь­ных чанов и т. п. Раз­ни­цы меж­ду мел­ки­ми фаб­ри­ка­ми и круп­ны­ми ману­фак­ту­ра­ми в этом отно­ше­нии почти ника­кой и, напр., и на мел­ких, и на круп­ных сит­це­на­бив­ных фаб­ри­ках набой­щи­ки спят на вер­ста­ках сво­их, про­пи­тан­ных пара­ми уксус­ной кис­ло­ты мастерских».

Рабо­чие из близ­ле­жа­щих дере­вень и город­ков, на выход­ные отправ­ляв­ши­е­ся к себе домой, не име­ли при себе даже сме­ны белья и мини­маль­но­го нуж­но­го имущества.

Наи­бо­лее пока­за­тель­ны­ми для тако­го обра­за жиз­ни явля­ют­ся рогож­ные фаб­ри­ки — слу­чай­ный посе­ти­тель увя­зал нога­ми в слое гря­зи с пер­во­го шага, сле­ду­ю­щим гро­зил­ся насту­пить на малень­ко­го ребён­ка, пол­зав­ше­го там же, где рабо­та­ли его роди­те­ли, а тре­тьим мог спо­ткнуть­ся о кад­ку с водой, запу­тав­шись в раз­ве­шен­ных по все­му поме­ще­нию мочалах.

Жить и рабо­тать в таких «цехах» было очень тяже­ло. Если туда забре­да­ла зара­за, то всем жиль­цам, кото­рые не мог­ли пере­не­сти болезнь, уми­ра­ли. Затх­лость поме­ще­ния, отсут­ствие лекарств и нор­маль­но­го пита­ния не остав­ля­ли шан­сов на выжи­ва­ние сла­бым оби­та­те­лям про­из­вод­ствен­но-жило­го поме­ще­ния, в основ­ном ста­ри­кам и детям.

В таких поме­ще­ни­ях круг­лые сут­ки напро­лёт было душ­но — немно­го­чис­лен­ные фор­точ­ки нико­гда не откры­ва­лись, а об искус­ствен­ной вен­ти­ля­ции никто и пред­став­ле­ния не имел.

Демен­тьев описывал:

«Вся грязь, какая отмы­ва­ет­ся от моча­лы, попа­да­ет на пол, все­гда мок­рый и про­гнив­ший, а так как он нико­гда не моет­ся, то за восемь меся­цев рабо­ты рогож­ни­ков на нём обра­зу­ет­ся тол­стый слой лип­кой гря­зи, в виде сво­е­го рода поч­вы, кото­рая отскаб­ли­ва­ет­ся толь­ко раз в год, в июле, по ухо­ду рогож­ни­ков. Вез­де, — поме­ща­ют­ся ли мастер­ские в дере­вян­ных или камен­ных зда­ни­ях, — гряз­ные, нико­гда не обме­та­ю­щи­е­ся и нико­гда не беля­щи­е­ся сте­ны их отсы­ре­лые и покры­ты пле­се­нью; с зако­пте­лых и заплес­не­ве­лых потол­ков обык­но­вен­но капа­ет как в бане, с наруж­ных же две­рей, оброс­ших тол­стым сло­ем ослиз­не­лой пле­се­ни, текут бук­валь­но пото­ки воды».

На тех фаб­ри­ках, где спе­ци­аль­ные жилые поме­ще­ния всё же отво­ди­лись, усло­вия были нена­мно­го луч­ше — рабо­чим иной раз при­хо­ди­лось ютить­ся в сырых под­валь­ных эта­жах. Чаще же жили в огром­ных мно­го­этаж­ных казар­мах, едва раз­де­лен­ных доща­ты­ми пере­го­род­ка­ми либо же раз­би­ты­ми на камор­ки для семей­ных и одиноких.

Не сто­ит так­же счи­тать, что в одной камор­ке раз­ме­ща­лась толь­ко одна семья — в стрем­ле­нии хоть как-нибудь обосо­бить­ся от боль­шо­го коли­че­ства людей семьи были гото­вы делить тер­ри­то­рию с мень­шим. В камор­ках мог­ло поме­щать­ся не то, что по две или три семьи, а сра­зу по семь.

При рас­се­ле­нии и рас­пре­де­ле­нии жиль­цов не было ника­ких огра­ни­чи­ва­ю­щих норм и пра­вил, и часто рабо­чие ока­зы­ва­лись в поло­же­нии сар­ди­ны в бан­ке. Ино­гда адми­ни­стра­ция фаб­ри­ки учи­ты­ва­ла то, в какие сме­ны рабо­та­ют тру­же­ни­ки и ста­ра­лась селить вме­сте или рядом тех, кто рабо­та­ет в одно вре­мя, что­бы дать воз­мож­ность нор­маль­но­го отдыха.

Евста­фий Демен­тьев вспоминал:

«Кар­ти­на, пред­став­ля­е­мая общи­ми спаль­ня­ми, почти ничем не отли­ча­ет­ся от камо­рок. Ино­гда они пред­став­ля­ют совер­шен­но отдель­ные поме­ще­ния… ино­гда же срав­ни­тель­но неболь­шие ком­на­ты в общем ряде камо­рок, отли­ча­ю­щи­е­ся от послед­них лишь вдвое или вто­рое боль­шей вели­чи­ной. Они насе­ле­ны нисколь­ко не менее тес­но, чем камор­ки, и куби­че­ское про­стран­ство, при­хо­дя­ще­е­ся на каж­до­го живу­ще­го в них, в сред­них вели­чи­нах вооб­ще совер­шен­но то же, что и в каморках».

Что­бы про­кор­мить себя и свою семью, рабо­чий был вынуж­ден тра­тить до поло­ви­ны зара­бот­ка на про­пи­та­ние — 10—15 рублей.

Раци­он рабо­че­го кон­ца XIX века мало чем отли­чал­ся от раци­о­на кре­стья­ни­на: чёр­ный хлеб, щи из кис­лой капу­сты, говя­жье сало, греч­не­вая или пшен­ная кру­па, соло­ни­на и огур­цы. Мяс­ная про­дук­ция, и так упо­треб­ляв­ша­я­ся в малом коли­че­стве, в пост­ные дни заме­ня­лась рас­ти­тель­ной пищей — а их было почти 200 в году. На наём­ных квар­ти­рах пища была ещё скуд­нее — чёр­ный хлеб и щи. Мясо упо­треб­ля­лось в смеш­ном коли­че­стве — 10 золот­ни­ков на муж­чи­ну (42 грам­ма). Для жен­щин и детей даже греч­не­вая кру­па была праздником.

Как власть помогала рабочим

Пер­вая попыт­ка рабо­че­го зако­но­да­тель­ства, кос­нув­ша­я­ся улуч­ше­ния усло­вий рабо­ты, была пред­при­ня­та в 1882 году — это закон, запре­тив­ший труд детей до 12 лет, и воз­ло­жив­ший на адми­ни­стра­цию обя­зан­ность состав­лять спис­ки работ, вред­ных и опас­ных для здо­ро­вья. Через два года закон был свое­об­раз­но рас­ши­рен — мало­лет­ние, заня­тые на про­мыш­лен­ных пред­при­я­ти­ях, обя­за­ны были посе­щать школу.

Через год был выпу­щен нор­ма­тив­ный акт, запре­тив­ший ноч­ной труд жен­щин и под­рост­ков на тек­стиль­ных фаб­ри­ках. Это про­ект был при­нят с неболь­шой поправ­кой — его дей­ствие дли­лось толь­ко три года. Хит­рые вла­дель­цы фаб­рик, несмот­ря на огра­ни­чен­ный и доста­точ­но малый срок дей­ствия зако­на, попы­та­лись его обой­ти, пере­ме­стив работ­ниц ноч­ной сме­ны в днев­ную, а осво­бо­див­ши­е­ся места заня­ли муж­чи­на­ми из днев­ных смен. Впро­чем, такой про­из­вол рабо­чие не смог­ли стер­петь, и неза­мед­ли­тель­но отве­ти­ли на неугод­ный закон стачками.

Вре­мя шло, при­ни­ма­лись зако­ны, часто носив­шие декла­ра­тив­ный харак­тер, а рабо­чие бун­то­ва­ли всё сильнее.

Пер­вым за дол­гое вре­мя зна­чи­мым стал закон «О про­дол­жи­тель­но­сти и рас­пре­де­ле­нии рабо­че­го вре­ме­ни в заве­де­ни­ях фаб­рич­но-завод­ской про­мыш­лен­но­сти». Он уста­но­вил порог про­дол­жи­тель­но­сти обыч­но­го рабо­че­го дня до 11,5 часа, а пред­празд­нич­но­го — в пять часов. Ноч­ная рабо­та огра­ни­чи­лась 10 часа­ми, вос­кре­се­нья и празд­нич­ные дни ста­ли дня­ми нера­бо­чи­ми, но одно­вре­мен­но с при­ня­ти­ем это­го зако­на на всех пред­при­я­ти­ях чис­лен­но­стью более 200 чело­век была уси­ле­на фаб­рич­но-завод­ская полиция.

Испу­ган­ная широ­ко раз­вер­нув­шим­ся ста­чеч­ным дви­же­ни­ем цар­ская власть в июне 1903 года при­ня­ла сра­зу два зако­на — «Об учре­жде­нии ста­рост в фаб­рич­ных пред­при­я­ти­ях» и «Об ответ­ствен­но­сти пред­при­ни­ма­те­лей за уве­чья и смерть рабо­чих». Пер­вый поз­во­лил рабо­чим изби­рать ста­рост из сво­ей сре­ды, кото­рые мог­ли бы выра­жать их волю адми­ни­стра­ции завода.

Вто­рой закон ока­зал­ся более зна­чи­мым. Вла­дель­цы фаб­рик обя­зы­ва­лись выпла­чи­вать постра­дав­ше­му рабо­че­му ком­пен­са­цию за полу­чен­ные трав­мы и лече­ние, а в слу­чае его смер­ти ком­пен­са­ция ухо­ди­ла его семье.

Ста­тья 1 зако­на «Об ответ­ствен­но­сти» гласила:

«При несчаст­ных слу­ча­ях в пред­при­я­ти­ях фаб­рич­но-завод­ской, 600 гор­ной и гор­но­за­вод­ской про­мыш­лен­но­сти <…> вла­дель­цы пред­при­я­тий обя­за­ны воз­на­граж­дать, на осно­ва­нии насто­я­щих пра­вил, рабо­чих, без раз­ли­чия их пола и воз­рас­та, за утра­ту долее, чем на три дня, тру­до­спо­соб­но­сти от телес­но­го повре­жде­ния, при­чи­нен­но­го им рабо­та­ми по про­из­вод­ству пред­при­я­тия или про­ис­шед­ше­го вслед­ствие тако­вых работ. Если послед­стви­ем несчаст­но­го, при тех же усло­ви­ях, слу­чая была смерть рабо­че­го, то воз­на­граж­де­ни­ем поль­зу­ют­ся чле­ны его семейства».

Финаль­ным зако­ном Рос­сий­ской импе­рии, под­дер­жи­ва­ю­щим рабо­чих, стал закон «Об обес­пе­че­нии рабо­чих на слу­чай болез­ни» — он преду­смат­ри­вал выпла­ты рабо­чим в слу­чае вре­мен­ной нетру­до­спо­соб­но­сти, обя­зы­вая фаб­ри­кан­тов орга­ни­зо­вы­вать так­же бес­плат­ную меди­цин­скую помощь рабо­чим. Для таких целей учре­жда­лись боль­нич­ные кас­сы, попол­няв­ши­е­ся как за счёт взно­сов рабо­чих, так и сбо­ров с пред­при­ни­ма­те­лей. Но одно­вре­мен­но с этим закон охва­тил толь­ко фаб­рич­но-завод­скую про­мыш­лен­ность (око­ло 2,5 мил­ли­о­на чело­век), игно­ри­руя осталь­ные кате­го­рии рабо­чих (то есть сель­ско­хо­зяй­ствен­ных, гор­ных и желез­но­до­рож­ных, а так­же неква­ли­фи­ци­ро­ван­ных рабо­чих), а это было боль­ше 10 мил­ли­о­на чело­век. На этом и оста­но­ви­лось фор­ми­ро­ва­ние рабо­че­го зако­но­да­тель­ства в Рос­сий­ской империи.

Перед нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны оно носи­ло хао­тич­ный харак­тер — тол­ком не было выде­ле­но поня­тие «фаб­рич­но-завод­ская про­мыш­лен­ность», а рабо­чие дру­гих кате­го­рий и вовсе управ­ля­лись дру­ги­ми ведомствами.

Кро­ме посо­бий по поте­ре тру­до­спо­соб­но­сти не суще­ство­ва­ло боль­ше ника­ких — в том чис­ле по бере­мен­но­сти и родам, болез­ням, без­ра­бо­ти­це, пен­сий по инва­лид­но­сти (кро­ме ком­пен­са­ций за уве­чье) и ста­ро­сти. Соци­аль­ное обес­пе­че­ние шло толь­ко чинов­ни­кам и выс­шим ран­гам. Исклю­че­ние остав­ля­ли гор­ные рабо­чие из-за опас­но­сти и вред­но­сти про­из­вод­ства — они име­ли пра­во на посо­бие по болезни.

Самой обез­до­лен­ной частью рабо­че­го клас­са были жен­щи­ны. Неуди­ви­тель­но, что они одни­ми из пер­вых под­дер­жа­ли Вели­кую рос­сий­скую рево­лю­цию и ста­ли в ско­ром вре­ме­ни одной из её дви­жу­щих сил.

Осво­бож­де­ние рабо­чим при­нес­ла рево­лю­ция, ведь в её резуль­та­те в мире появи­лось пер­вое соци­а­ли­сти­че­ское госу­дар­ство, в кото­ром имен­но они име­ли реша­ю­щее слово.

Читай­те так­же наш мате­ри­ал «Рус­ская рево­лю­ция: созда­вая „ново­го чело­ве­ка“».

Что­бы читать все наши новые ста­тьи без рекла­мы, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

На чём играть в ВИА. Топ-10 советских инструментов

От
Иван Белецкий
-

Музы­каль­ная про­мыш­лен­ность в СССР оче­вид­но не поспе­ва­ла за тре­бо­ва­ни­я­ми музы­кан­тов. Хочешь играть биг-бит — ну, потер­пи десять лет, пока про­мыш­лен­ность оси­лит элек­тро­ги­та­ру. Но со вре­ме­нем заво­ды рас­ка­чи­ва­лись — и в резуль­та­те в стране выпус­ка­лись десят­ки моде­лей элек­тро­ор­га­нов, син­те­за­то­ров и гитар. Ото­бра­ли для вас десят­ку самых важ­ных или про­сто инте­рес­ных — если вдруг захо­ти­те поиг­рать в каком-нибудь совет­ском вокаль­но-инстру­мен­таль­ном ансамбле.

Терменвокс

Вопре­ки мифу, тер­мен­вокс — это дале­ко не пер­вый элек­трон­ный музы­каль­ный инстру­мент, да и фор­маль­но создан­ный ещё и до СССР. Но точ­но пер­вый, вошед­ший в канон попу­ляр­ной куль­ту­ры, поэто­му его обя­за­тель­но упо­мя­нем. Изоб­ре­тён­ный Львом Тер­ме­ном чуть ли не слу­чай­но в нача­ле 1920‑х годов, он опре­де­лил зву­ча­ние всей ран­ней элек­тро­аку­сти­че­ской музыки.

По сути, тер­мен­вокс без обра­бот­ки спо­со­бен все­го на пару трю­ков: кра­си­вые завы­ва­ния, похо­жие на жен­ский вокал или хре­сто­ма­тий­ных при­зра­ков, и вся­кие ато­наль­ные посви­сты­ва­ния. Плюс на нём очень слож­но играть, что поро­ди­ло целую вол­ну инстру­мен­тов, постро­ен­ных по тому же прин­ци­пу, но более при­спо­соб­лен­ных для живой игры. Поэто­му чаще все­го его исполь­зу­ют или в ака­де­ми­че­ской музы­ке, или для созда­ния спе­ц­эф­фек­тов (да-да, те самые завы­ва­ния лета­ю­щих таре­лок из филь­мов 1950‑х). Зато чело­век с тер­мен­вок­сом, извле­ка­ю­щий зву­ки пря­мо из воз­ду­ха, все­гда выгля­дит неве­ро­ят­но эффектно.

АНС

А вот АНС, назван­ный сво­им созда­те­лем Евге­ни­ем Мур­зи­ным в честь Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча Скря­би­на, мас­со­вым так и не стал — да и не мог стать. Кон­струк­ция его была слож­ной, а тре­бо­ва­ния к ком­по­зи­то­ру — крайне спе­ци­фи­че­ски­ми. Это опти­че­ский син­те­за­тор: для того, что­бы полу­чить из АНС звук, нуж­но скор­мить ему пла­сти­ну с нари­со­ван­ной спек­тро­грам­мой. То есть нуж­но очень хоро­шо пони­мать, что имен­но ты хочешь полу­чить. Чаще все­го на АНС дела­ет­ся то, что про­ще: все­воз­мож­ные шумы и сонор­ная музы­ка, но, если про­ка­чать­ся, мож­но делать очень слож­ные композиции.

Шиховская акустика

Вооб­ще, в Совет­ском Сою­зе аку­сти­че­ские гита­ры дела­ли во мно­гих горо­дах — Ижев­ске, Кун­гу­ре, Сама­ре, Ленин­гра­де и так далее. Но поче­му-то сим­во­лом ста­ла имен­но про­дук­ция Шихов­ско­го заво­да под Зве­ни­го­ро­дом — дубо­ва­тые гита­ры, попу­ляр­ные у бар­дов. Шихов­ская аку­сти­ка — это соби­ра­тель­ный образ, на самом деле их несколь­ко моде­лей, и шести- и семиструнных.

Впро­чем, мож­но заме­нить этот пункт спис­ка любым, кото­рый кажет­ся вам более под­хо­дя­щим — напри­мер, не менее зна­ме­ни­ты­ми боб­ров­ски­ми аку­сти­ка­ми или «луна­чар­ка­ми».

Электрогитара «Тоника»

Счи­та­ет­ся, что «Тони­ка» — это пер­вая мас­со­вая цель­но­кор­пус­ная гита­ра в СССР. Ну и плюс такой же бас. Выпус­ка­лись они с кон­ца 1960‑х годов, было доволь­но мно­го раз­но­вид­но­стей, отли­ча­ю­щих­ся от заво­да к заводу.

Фор­ма кажет­ся доволь­но дикой, но вооб­ще в 1960‑е в мире выпус­ка­ли мно­го подоб­но­го — посмот­ри­те на неко­то­рые моде­ли Meazzi, Welson или на дизай­нер­ские экс­пе­ри­мен­ты Wandre. В «Тони­ке» к дизай­ну при­кла­ды­ва­лась ещё и топор­ная сбор­ка с «про­мыш­лен­ны­ми» реше­ни­я­ми вро­де деки, набран­ной из брус­ков или нере­гу­ли­ру­е­мо­го анке­ра. Тем не менее не так дав­но копию этой гита­ры хоте­ла издать извест­ная сво­и­ми репли­ка­ми исто­ри­че­ских инстру­мен­тов ком­па­ния Eastwood, а на моди­фи­ци­ро­ван­ном басу «Тони­ка» (или его клоне) игра­ет басист груп­пы Algiers Рай­ан Мэхэн.

«Эстрадин-8Б»

Пер­вый совет­ский элек­тро­ба­ян, про­из­во­ди­мый в про­мыш­лен­ных мас­шта­бах! Что вооб­ще такое элек­тро­ба­ян? По сути, это элек­тро­ор­ган с кон­трол­ле­ром, при­выч­ным для бая­ни­ста. Учи­ты­вая коли­че­ство таких музы­кан­тов в совет­ских ансам­блях самой раз­ной направ­лен­но­сти, вопрос созда­ния элек­тро­ба­я­нов вправ­ду был актуальным.

«Эст­ра­дин-8Б» — это сам баян, нож­ная педаль и два гро­би­ка с дина­ми­ка­ми и орга­ном. Про­из­вод­ство нача­лось к кон­цу 1970‑х годов. Доволь­но дико, конеч­но, гор­дить­ся таким аппа­ра­том во вре­ме­на «Поли­му­га» с циф­ро­вым управ­ле­ни­ем, но вот такая у нас локаль­ная специфика.

Электрогитара «Урал 650»

Тот самый леген­дар­ный «Урал», про кото­рый сло­же­но так мно­го анек­до­тов. Одна из самых мас­со­вых элек­тро­ги­тар СССР — и, несмот­ря на все недо­стат­ки, она не так и ужасна.

Боль­ше все­го «Урал» похож на япон­ские гита­ры 1960‑х, кото­рые сей­час так любят все­воз­мож­ные гараж­ные музы­кан­ты. Сла­бые яркие зву­ко­сни­ма­те­ли, не луч­шая эрго­но­ми­ка, пло­хое каче­ство сбор­ки, ран­дом­ные мате­ри­а­лы, куча вся­ких пере­клю­ча­те­лей: типич­ная элек­тро­ги­та­ра из стра­ны, у кото­рой ещё нет доста­точ­но­го опы­та в их созда­нии. Визу­аль­но «Урал» — ревер­сив­ная копия Yamaha SG5, кото­рая вышла почти на десять лет рань­ше. Впро­чем, на волне инте­ре­са к ретро «Урал», как и «Тони­ка», смот­рит­ся вполне себе и регу­ляр­но све­тит­ся даже у извест­ных музыкантов.

«Поливокс»

Magnum opus про­из­вод­ствен­но­го объ­еди­не­ния «Век­тор», инже­не­ра Вла­ди­ми­ра Кузь­ми­на и всей совет­ской син­те­за­тор­ной про­мыш­лен­но­сти. Хоро­шо зву­ча­щий, не похо­жий на зару­беж­ные ана­ло­ги, да ещё и кру­то (в отли­чие от боль­шей части совет­ских элек­тро­му­зы­каль­ных инстру­мен­тов) выгля­дя­щий инстру­мент. Ещё 15 лет назад «Поли­вокс» в хоро­шем состо­я­нии мож­но было забрать из како­го-нибудь ДК. Десять лет назад он сто­ил — ну, пять-семь тысяч руб­лей. А сей­час и два­дцат­ка счи­та­ет­ся нор­маль­ной ценой.

Ещё это, пожа­луй, един­ствен­ный совет­ский син­те­за­тор, кото­рый был неод­но­крат­но ско­пи­ро­ван дру­ги­ми про­из­во­ди­те­ля­ми. А ещё он есть в игре Doom 2016 года. А ещё… В общем, вы и сами всё знаете.

«Электроника ЭМ-25» и «Том-1501»

Пожа­луй, луч­шие совет­ские син­те­за­тор­ные струн­ные. Вооб­ще син­те­за­тор­ные струн­ные — осо­бый класс инстру­мен­тов, изна­чаль­но при­зван­ный ими­ти­ро­вать струн­ную сек­цию оркест­ра, но быст­ро став­ший визит­ной кар­точ­кой мно­гих сти­лей музы­ки. Если слы­ша­ли Жан-Мише­ля Жар­ра или груп­пу Zodiac, то у них мно­го таких звуков.

Рас­цвет это­го типа син­те­за­то­ров при­шёл­ся на 1970‑е годы. В СССР, как все­гда, чуть запоз­да­ли — и ЭМ-25, и Том-1501 про­из­во­ди­лись уже в 1980‑е. «Элек­тро­ни­ка» — с явной огляд­кой на япон­ский Roland, а «Том» — на ита­льян­ский Crumar Performer.

«Каданс С‑12»

Совет­ский ответ гибрид­ным син­те­за­то­рам 1980‑х годов — таким, как Roland Juno, Oberheim Matrix 1000 или Crumar Bit One. Это тоже инстру­мент с циф­ро­вы­ми осцил­ля­то­ра­ми, и он даёт харак­тер­ный «вось­ми­де­сят­ни­че­ский» звук — мож­но играть Depeche Mode. Мик­ро­про­цес­сор, память, пре­се­ты, ана­ло­го­вый фильтр, неудоб­ное управ­ле­ние на кноп­ках — прак­ти­че­ски клас­си­че­ский син­те­за­тор этой эпохи.

«Артон ИК-51»

Еще одно дети­ще Кузь­ми­на — и печаль­ный закат совет­ских син­те­за­то­ров вооб­ще, зариф­мо­вав­ший­ся с зака­том всей стра­ны. Это циф­ро­вая само­иг­рай­ка на манер Yamaha PSR, с содран­ны­ми с «Яма­хи» же сем­пла­ми удар­ных. И при этом — чуть ли не инже­нер­ный подвиг, так как про­мыш­лен­ность СССР не мог­ла обес­пе­чить инже­не­ров нуж­ной эле­мент­ной базой (в ито­ге там сто­ит клон про­цес­со­ра Texas Instruments).

С само­иг­рай­ка­ми вооб­ще инте­рес­ная тема: позд­не­со­вет­ские музы­кан­ты реши­ли, что это венец раз­ви­тия тех­ни­ки, и с удо­воль­стви­ем меня­ли свои ста­рые ана­ло­го­вые син­те­за­то­ры на пла­сти­ко­вые PSR, кото­рые сей­час выгля­дят при­год­ны­ми ну раз­ве что для обу­че­ния детей или игры ретро­шан­сон­чи­ка. Но ИК-51 так и остал­ся нико­му осо­бо не нуж­ным бес­слав­ным дети­щем эпо­хи упадка.

Всенародное обсуждение Конституции: широкомасштабная пиар-акция от Сталина

От
Виктор Пепел
-

В 1930‑е годы Иосиф Ста­лин устро­ил одну из самых широ­ко­мас­штаб­ных пиар-акций в исто­рии: все­на­род­ное обсуж­де­ние про­ек­та Кон­сти­ту­ции. Более 40 мил­ли­о­нов чело­век дис­ку­ти­ро­ва­ли об основ­ном законе стра­ны, пред­ла­га­ли поправ­ки и выска­зы­ва­ли мне­ния. Доволь­но зна­чи­тель­ную часть пред­ло­же­ний — более 43 тысяч — даже учли при под­го­тов­ке ито­го­во­го тек­ста. Зачем Ста­ли­ну это было нуж­но и насколь­ко чест­ным было обсуж­де­ние, рас­ска­зы­ва­ет Вик­тор Пепел.

За 69 лет СССР менял Кон­сти­ту­цию три­жды: в 1924, в 1936 и 1977 году. Пер­вая была созда­на вско­ре после обра­зо­ва­ния Совет­ско­го Сою­за, вто­рая была напря­мую свя­за­на со Ста­ли­ным, тре­тья счи­та­ет­ся Брежневской.

Ста­лин изме­нил основ­ной закон по несколь­ким при­чи­нам. СССР в 1930‑х годах после нача­ла инду­стри­а­ли­за­ции, кол­лек­ти­ви­за­ции и пере­хо­да от НЭПа к пла­ну стал по срав­не­нию с «нэп­ма­нов­ским» пери­о­дом дру­гой стра­ной и тре­бо­вал, соот­вет­ствен­но, новых зако­нов. По мне­нию иссле­до­ва­те­ля Жуко­ва, глав­ным фак­то­ром ста­ла сме­на поли­ти­че­ско­го курса:

«Реши­тель­ный отказ от ори­ен­та­ции на миро­вую рево­лю­цию, про­воз­гла­ше­ние при­о­ри­тет­ной защи­ты наци­о­наль­ных инте­ре­сов СССР и тре­бо­ва­ние закре­пить всё это в Конституции».

Олег Хлев­нюк в кни­ге «Хозя­ин. Ста­лин и утвер­жде­ние ста­лин­ской дик­та­ту­ры», напро­тив, видит в ста­лин­ском зако­но­твор­че­стве попыт­ку создать бла­го­при­ят­ной образ СССР для запад­но­ев­ро­пей­ских стран. А исто­рик и пра­во­вед Андрей Меду­шев­ский пишет, что Кон­сти­ту­ция 1936 года, точ­нее её все­на­род­ное обсуж­де­ние, была «неви­дан­ной по мас­шта­бам, фор­мам и интен­сив­но­сти акции направ­лен­но­го внеш­не­го и внут­рен­не­го инфор­ма­ци­он­но­го мани­пу­ли­ро­ва­ния». Меду­шев­ский при­во­дит вос­тор­жен­ные сло­ва газе­ты «Инку­вай­рер» (Цин­цин­на­ти, штат Огайо):

«В пери­од, когда в ряде стран уни­что­жа­ет­ся само­управ­ле­ние, при­ят­но кон­ста­ти­ро­вать, что вожди Совет­ско­го Сою­за… наме­ре­ны уста­но­вить демо­кра­ти­че­скую систе­му вза­мен дик­та­ту­ры, осу­ществ­ляв­шей­ся в нача­ле крас­ной рево­лю­ции. Новая рус­ская кон­сти­ту­ция, ныне закон­чен­ная раз­ра­бот­кой, сви­де­тель­ству­ет об искрен­но­сти это­го намерения».

Гря­ду­щие годы потом пока­жут, насколь­ко оши­ба­лись запад­ные кор­ре­спон­ден­ты. Вре­мя раз­ра­бот­ки и при­ня­тия зако­на были не толь­ко пред­став­ле­ни­ем для Запа­да, но и не име­ю­щей ана­ло­гов (без сар­каз­ма) поли­ти­че­ской акци­ей на тер­ри­то­рии СССР.

Аги­та­ци­он­ный плакат

Когда у Ста­ли­на заро­ди­лась мысль об изме­не­нии основ­но­го зако­на, допод­лин­но неиз­вест­но. 25 янва­ря кан­ди­да­ты и чле­ны Полит­бю­ро полу­чи­ли пись­мо, в кото­ром «был опре­де­лён меха­низм реа­ли­за­ции право­твор­че­ской ини­ци­а­ти­вы». VII съезд Сове­тов в фев­ра­ле того же года при­нял поста­нов­ле­ние «О вне­се­нии неко­то­рых изме­не­ний в Кон­сти­ту­цию Сою­за ССР». Для созда­ния новой Кон­сти­ту­ции была созда­на спе­ци­аль­ная комис­сия, вклю­чав­шая 12 под­ко­мис­сий. Ими руко­во­ди­ли Вяче­слав Моло­тов (отве­чал за под­ко­мис­сию по эко­но­ми­ке), Влас Чубарь (финан­сы), Карл Радек (изби­ра­тель­ная систе­ма), Нико­лай Буха­рин (пра­во), Андрей Жда­нов (народ­ное обра­зо­ва­ние), Мак­сим Лит­ви­нов (внеш­ние дела), Лазарь Кага­но­вич (труд), Андрей Вышин­ский (суд), Иван Аку­лов (мест­ные орга­ны вла­сти), Клим Воро­ши­лов (обо­ро­на).

Оль­га Мак­си­мо­ва в кни­ге «Зако­но­твор­че­ство в СССР в 1922 — 1936 годах» пишет о раз­но­гла­си­ях меж­ду Ста­ли­ным и груп­пой Бухарина:

«… прин­ци­пи­аль­ные раз­но­гла­сия меж­ду груп­пой Ста­ли­на и вид­ны­ми в про­шлом пар­тий­ны­ми дея­те­ля­ми, таки­ми как Радек и Буха­рин, уже дав­но обна­ру­жи­ва­лись, ещё в 1920‑е годы. Одна­ко их всё же при­влек­ли к рабо­те над про­ек­том новой Кон­сти­ту­ции. Это факт мож­но ско­рее все­го объ­яс­нить тем, что для рабо­ты над Кон­сти­ту­ци­ей СССР были при­вле­че­ны луч­шие силы боль­ше­вист­ской пар­тии, несмот­ря на име­ю­щи­е­ся меж­ду ними разногласия».

С 20 по 26 фев­ра­ля 2020 года «Лева­да-Центр» (ныне при­знан ино­аген­том) опро­сил граж­дан о гря­ду­щем кон­сти­ту­ци­он­ном голо­со­ва­нии. Выяс­ни­лось, что треть не име­ет ясно­го пред­став­ле­ния о «сути пред­ло­жен­ных попра­вок в Кон­сти­ту­цию». В 1930‑х годах «созна­тель­ных» граж­дан было ещё мень­ше. Не так дав­но про­шла куль­тур­ная рево­лю­ция с целью научить насе­ле­ние пись­му и чтению.

Пиар-агентств и социо­ло­ги­че­ских служб не суще­ство­ва­ло, рав­но как и теле­ви­де­ния. Радио­ве­ща­ние непло­хо пере­да­ва­ло речи вождей, но всё же его не хва­та­ло. Объ­яс­не­ние основ­ных све­де­ний и озна­ком­ле­ние с гря­ду­щим зако­ном лег­ло на пле­чи агитаторов.

Исто­рик Алек­сандр Иса­ев в ста­тье «Обсуж­де­ние про­ек­та „Ста­лин­ской кон­сти­ту­ции“ насе­ле­ни­ем Даль­не­го Восто­ка СССР» подроб­но опи­сы­ва­ет меха­низм все­на­род­ной дис­кус­сии. В газе­тах и жур­на­лах пуб­ли­ко­ва­лись ста­тьи о запад­ных зако­нах. Вско­ре широ­кие мас­сы уви­де­ли и раз­ра­бо­тан­ные пере­до­ви­ка­ми рабо­че­го клас­са про­ек­ты новых скри­жа­лей. Аги­та­то­ры ходи­ли по квар­ти­рам, чита­ли лек­ции, но чаще все­го устра­и­ва­ли собра­ния для озна­ком­ле­ния и обсуж­де­ния. На них выби­ра­лись комис­сии. Пред­ло­же­ния и заме­ча­ния пере­да­ва­лись в рай­он­ный и кра­е­вой съезд сове­тов. А за невы­пол­не­ние пла­на обсуж­де­ния мог­ли и объ­явить выго­вор мест­ным начальникам.

Демон­стра­ция, посвя­щён­ная при­ня­тию Ста­лин­ской кон­сти­ту­ции. Декабрь 1936 года

Как под­чёр­ки­ва­ет Алек­сей Тюрин в ста­тье «Ста­лин­ская забо­та о людях, или Пустая бол­тов­ня: обсуж­де­ние Кон­сти­ту­ции 1936 г.», такие собра­ния окан­чи­ва­лись сла­во­сло­ви­я­ми в адрес пар­тии и пра­ви­тель­ства. Выгля­де­ло это обыч­но так:

«Деталь­но обсу­див каж­дый пункт Кон­сти­ту­ции, работ­ни­ки Гос­цир­ка с вели­кой радо­стью и гор­до­стью отме­ча­ют вели­кую побе­ду соци­а­лиз­ма в нашей стране, одер­жан­ную пар­ти­ей под руко­вод­ством Вели­ко­го вождя тру­дя­щих­ся СССР това­ри­ща Сталина…».

Затем выска­зы­ва­лись раз­лич­ные мыс­ли в духе:

«Если миро­вой фашизм и его вер­ные псы из II-го Интер­на­ци­о­на­ла, а так­же остат­ки контр­ре­во­лю­ци­он­но­го троц­кист­ско-зино­вьев­ско­го бло­ка зате­ют вто­рую бой­ню, угро­за кото­рой всё бли­же и бли­же надви­га­ет­ся на нас — мы все как один вста­нем на защи­ту нашей пре­крас­ной Родины…»

Ста­ли­на пред­ла­га­ли вне­сти в Кон­сти­ту­цию как «выс­ше­го выра­зи­те­ля воли тру­дя­щих­ся» или пер­во­го почёт­но­го граж­да­ни­на. Выска­зы­ва­лись и пред­ло­же­ния пере­име­но­вать Моск­ву в город Ста­ли­на. Поз­же эта идея всплы­вёт во вре­мя рекон­струк­ции сто­ли­цы. Одна­ко гене­раль­ный сек­ре­тарь отка­зал­ся. По мне­нию Меду­шев­ско­го, Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич «счи­тал опас­ным юри­ди­че­ское оформ­ле­ние куль­та лич­но­сти, пред­по­чи­тая „мета­кон­сти­ту­ци­он­ный“ ста­тус вер­хов­но­го жре­ца марк­сист­ско­го куль­та».

Облож­ка жур­на­ла «Кро­ко­дил». Ноябрь 1936 года

Инте­рес­но, что в тот же самый момент за гра­ни­цей культ лич­но­сти Ста­ли­на про­грес­си­сты виде­ли как нечто либе­раль­ное. В ста­тье Меду­шев­ско­го есть очень при­ме­ча­тель­ная вырезка:

«Мысль о том, что Рос­сия неожи­дан­но ста­но­вит­ся пол­но­цен­ной демо­кра­ти­че­ской стра­ной, кажет­ся нам сей­час оше­лом­ля­ю­щей, хотя, быть может, Рос­сия уже шла к это­му в тече­ние послед­них двух деся­ти­ле­тий. При­мер­но столь­ко же вре­ме­ни про­шло меж­ду Фран­ци­ей пери­о­да гильо­ти­ны и теми дня­ми, когда импе­рия Напо­лео­на достиг­ла сво­е­го зени­та. Рос­сия как стра­на дей­стви­тель­но кон­сти­ту­ци­он­ная — это, воз­мож­но, толь­ко меч­та. Но всё-таки, про­ис­хо­дя­щая пере­ме­на не менее оше­лом­ля­ет, чем раз­ни­ца меж­ду нынеш­ним режи­мом в стране и цар­ским режимом».

Во вре­мя обсуж­де­ния раз­да­ва­лась и кри­ти­ка. Боль­ше все­го воз­му­ща­лись кре­стьяне: «В про­ек­те кон­сти­ту­ции запи­са­но, кто не рабо­та­ет, тот не ест, а в горо­де у раз­ных там спе­ци­а­ли­стов, инже­не­ров и тому подоб­ных жёны сидят, ниче­го не дела­ют и поль­зы госу­дар­ству ника­кой не дают, а кре­стьян­ки-кол­хоз­ни­цы рабо­та­ют день и ночь без отды­ха» — так отре­а­ги­ро­вал на вопрос о Кон­сти­ту­ции кол­хоз­ник из При­мор­ско­го края.

Ино­гда это при­во­ди­ло к рас­суж­де­ни­ям вроде:

«Кон­сти­ту­ция — это толь­ко сло­ва — на деле ника­кой сво­бо­ды сло­ва нет, чуть что ска­жешь, сра­зу попа­дёшь в НКВД. Вот во Фран­ции, там дей­стви­тель­но суще­ству­ет сво­бо­да сло­ва и дей­ствий, — там откры­то рабо­та­ют и фашист­ская, и ком­му­ни­сти­че­ская пар­тии, а у нас толь­ко одна партия».

Но такие све­де­ния не вно­си­лись, а соби­ра­лись ком­пе­тент­ны­ми органами.

Нема­ло пред­ло­же­ний посту­па­ло насчёт фор­му­ли­ро­вок. Пред­ла­га­ли упо­мя­нуть не толь­ко рабо­чих и кре­стьян, но и тру­дя­щу­ю­ся интел­ли­ген­цию или же, наобо­рот, счесть СССР госу­дар­ством толь­ко «тру­дя­щих­ся». Очень часто собра­ния окан­чи­ва­лись тре­бо­ва­ни­я­ми не допус­кать к уча­стию в выбо­рах слу­жи­те­лей куль­та: это был резуль­тат рабо­ты мест­ных ате­и­сти­че­ских аги­та­то­ров. Но всё же боль­ше все­го жите­лей Совет­ско­го Сою­за вол­но­ва­ли пра­ва на обес­пе­че­ние в ста­ро­сти и отдых.

Циф­ры по Все­на­род­но­му обсуж­де­нию впе­чат­ля­ют. Более 40 мил­ли­о­нов чело­век участ­во­ва­ли в нём и внес­ли око­ло 170 тысяч пред­ло­же­ний. Отдел Пре­зи­ди­у­ма ЦИК учёл 43 427 попра­вок, но они мало повли­я­ли на изна­чаль­ный замысел.

Зато в умы граж­дан внед­рил­ся образ «побе­див­ше­го соци­а­лиз­ма». Вплоть до при­ня­тия новой Кон­сти­ту­ции 1977 года 5 декаб­ря счи­та­лось обще­со­юз­ным празд­ни­ком. На Запа­де же этот дол­гий про­цесс поро­дил у одних «свет­лый» образ СССР, а у дру­гих — надеж­ду на его даль­ней­шую демократизацию.

Читай­те так­же «Пер­вый англий­ский министр в совет­ской Москве: Иден в гостях у Ста­ли­на в 1935 году».

Цвета суфражисток. Как одежда объединяла феминисток

От
Анна Бородкина
-

Внеш­ний вид неот­де­лим от ста­ту­са. Тыся­че­ле­ти­я­ми одеж­да, обувь, при­чёс­ка, аксес­су­а­ры гово­ри­ли о людях боль­ше, чем они сами. В том чис­ле, об их поли­ти­че­ских взгля­дах. В этом мате­ри­а­ле речь пой­дёт о суф­ра­жист­ках, феми­нист­ках и «рав­но­прав­ках» сере­ди­ны XIX — нача­ла ХХ веков, в мире и в Рос­сии, и том, как их объ­еди­ня­ла мода и стиль.

Нача­ло орга­ни­зо­ван­но­го дви­же­ния жен­щин за рав­но­пра­вие при­ня­то отсчи­ты­вать с XIX века. Осо­бен­но ярко оно про­яви­лось в Вели­ко­бри­та­нии, стране с жёст­кой клас­со­вой систе­мой. Здесь суф­ра­жизм (от англ. suffrage — «пра­во голо­са») стал ещё одним ответв­ле­ни­ем борь­бы за демо­кра­ти­за­цию прав.

В 1865 году извест­ный бри­тан­ский поли­тик и эко­но­мист Джон Стю­арт Милль опуб­ли­ко­вал своё эссе «Под­чи­нён­ность жен­щи­ны» («The Subjection of Women»). На рус­ском кни­га вышла в 1869 году. В ней Милль раз­ви­ва­ет свои идеи о том, как жен­щи­на может быть осво­бож­де­на от соци­аль­но­го и поли­ти­че­ско­го угне­те­ния. Этот труд был создан под силь­ным вли­я­ни­ем жены Мил­ля — Хэр­ри­ет Тей­лор Милль, апо­ло­ге­та жен­ских прав. Выход «Под­чи­нён­но­сти жен­щи­ны» сов­пал с обра­зо­ва­ни­ем пер­вой суф­ра­жист­ской орга­ни­за­ции, Коми­те­та жен­ских изби­ра­тель­ных прав.

К нача­лу ХХ века суф­ра­жизм рас­ко­лол­ся на два направ­ле­ния — «ради­каль­ное» и «уме­рен­ное». Самы­ми замет­ны­ми дея­те­ля­ми «ради­каль­но­го» тол­ка ста­ла семья Панк­хёрст: Эмме­лин и две её доче­ри — Кри­ста­бель и Силь­вия. В 1905 году они осно­ва­ли Жен­ский соци­аль­но-поли­ти­че­ский союз (WSPU).

Кри­ста­бель и Эмме­лин Панк­хёрст. 1908 год

Чле­ны сою­за вери­ли, что доби­вать­ся сво­е­го нуж­но с помо­щью граж­дан­ско­го непо­ви­но­ве­ния — демон­стра­ци­я­ми, заба­стов­ка­ми, голо­дов­ка­ми, битьём сте­кол. Кста­ти, имен­но после того, как WSPU начал свою актив­ную дея­тель­ность, газе­ты ста­ли назы­вать жен­щин, борю­щих­ся за изби­ра­тель­ные пра­ва, уни­чи­жи­тель­ным тер­ми­ном «суф­ра­жист­ки» (suffragette). В свою оче­редь, акти­вист­ки при­ня­ли это сло­во на вооружение.

Анти-суф­ра­жист­ская открыт­ка «Дикая роза тре­бу­ет береж­но­го обращения»

В жур­на­лах и газе­тах суф­ра­жист­ка изоб­ра­жа­лась как непри­вле­ка­тель­ная дама, с мор­щи­на­ми, непра­виль­ны­ми чер­та­ми лица или пол­ная, оде­тая либо неряш­ли­во, либо в костюм с эле­мен­та­ми муж­ско­го гар­де­роба. Очень часто кари­ка­тур­ные суф­ра­жист­ки носи­ли очки — как, напри­мер, на рисун­ке извест­но­го худож­ни­ка Джо­на Тен­ни­е­ла, создав­ше­го куль­то­вые иллю­стра­ции к «Али­се в Стране чудес».

Джон Булль, пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ный образ Вели­ко­бри­та­нии, не даёт суф­ра­жист­кам голосовать

Инте­рес­но, что сами суф­ра­жист­ки, в том чис­ле чле­ны WSPU, счи­та­ли сво­им дол­гом на акци­ях и пара­дах выгля­деть осо­бен­но эле­гант­но для того, что­бы при­вле­кать боль­ше вни­ма­ния к сво­им тре­бо­ва­ни­ям. Газе­та «Votes For Women» в 1910 году заяв­ля­ла, что «совре­мен­ная суф­ра­жист­ка выби­ра­ет изящ­ные и акку­рат­ные наря­ды», а про­дав­щи­цы суф­ра­жист­кой газе­ты «The Suffragette» обя­за­ны были «оде­вать­ся в самое лучшее».

Более того, суф­ра­жист­ки сде­ла­ли сво­и­ми основ­ны­ми цве­та­ми фио­ле­то­вый — обо­зна­чал пре­дан­ность и досто­ин­ство, белый — чисто­ту, и зелё­ный — надеж­ду. Цве­та актив­но исполь­зо­ва­лись во всей суф­ра­жист­кой «про­дук­ции»: лен­тах, сум­ках, укра­ше­ни­ях, знач­ках всех видов, шля­пах, одеж­де, обу­ви и даже ниж­нем белье. Опрят­ный внеш­ний вид акти­ви­сток и про­стая ком­би­на­ция цве­тов помог­ли шире рас­про­стра­нять идеи суф­ра­жи­сток — любая жен­щи­на мог­ла про­де­мон­стри­ро­вать сим­па­тию дви­же­нию, надев трёх­цвет­ную брошь или ленту.

При­ме­ры суф­ра­жист­ских сувениров

Итак, в Вели­ко­бри­та­нии, цен­тре суф­ра­жист­ско­го дви­же­ния жен­щи­ны счи­та­ли, что внеш­ний вид — одно из важ­ней­ших состав­ля­ю­щих дви­же­ния. Что об этом дума­ли в Рос­сий­ской импе­рии? Мож­но ли было вычис­лить рос­сий­скую суф­ра­жист­ку в толпе?

Что­бы отве­тить на этот вопрос, необ­хо­ди­мо ска­зать о том, каким был суф­ра­жизм в Рос­сии и был ли он таким же, как в Вели­ко­бри­та­нии. В Рос­сии «жен­ский вопрос» идёт от шести­де­сят­ни­ков. Об эман­си­па­ции жен­щин в то вре­мя гово­ри­ли врач Нико­лай Пиро­гов, фило­соф Нико­лай Чер­ны­шев­ский, поли­ти­че­ский дея­тель Миха­ил Михай­лов, эко­но­мист Мария Вер­над­ская, акти­вист­ка Мария Труб­ни­ко­ва — с помо­щью послед­ней, кста­ти, был выпу­щен в печать труд Джо­на Мил­ля, и мно­гие другие.

Мария Вер­над­ская

В жур­на­лах тогда ста­ли актив­но писать о поло­же­нии жен­щин, а с 1866 по 1868 годы выхо­дил «Жен­ский вест­ник», кото­рый, несмот­ря на свою недол­гую жизнь в шести­де­ся­тых, успеш­но реин­кар­ни­ро­вал­ся в 1905 году. В те годы оте­че­ствен­ные «суф­ра­жи­сты» — сре­ди них было нема­ло муж­чин — боль­ше все­го были обес­по­ко­е­ны жен­ским обра­зо­ва­ни­ем и про­фес­си­о­наль­ным ста­ту­сом, поэто­му в основ­ном дела­ли упор на этих темах.

Идея о том, что жен­щи­ны долж­ны иметь те же граж­дан­ские пра­ва, что и муж­чи­ны, при­шла несколь­ко поз­же, к кон­цу XIX века. Дви­же­ние повер­ну­лось в сто­ро­ну феми­низ­ма. Кро­ме пра­ва голо­са, «рав­но­прав­ки» в Рос­сии нача­ли актив­но отста­и­ва­ли свою сек­су­аль­ную и мат­ри­мо­ни­аль­ную сво­бо­ду. Они боль­ше не хоте­ли выхо­дить замуж по реше­нию отцов и тре­бо­ва­ли воз­мож­но­сти легаль­но раз­ве­стись или сде­лать аборт.

Но несмот­ря на то, что суф­ра­жизм и феми­низм в Рос­сии стре­мил­ся охва­тить все сто­ро­ны жен­ско­го быта, очень дол­го он оста­вал­ся эли­тар­ным дви­же­ни­ем для горо­жа­нок. Боль­шин­ство тогдаш­них суф­ра­жи­сток и феми­ни­сток про­ис­хо­ди­ли из извест­ных фами­лий и про­жи­ва­ли в Петер­бур­ге. Они, как и бри­тан­ки, орга­ни­зо­вы­ва­ли жен­ские общества.

Чле­ны Рус­ско­го жен­ско­го вза­им­но-бла­го­тво­ри­тель­но­го обще­ства. 1911 год. Фото из лич­но­го архи­ва иссле­до­ва­тель­ни­цы Ири­ны Юкиной

Одним из пер­вых было Рус­ское жен­ское вза­им­но-бла­го­тво­ри­тель­ное обще­ство, создан­ное в 1895 году. Любо­пыт­но, что на пер­вом съез­де раз­да­ва­лись анке­ты и, соглас­но резуль­та­там опро­са, боль­шин­ство акти­ви­сток были вдо­ва­ми или неза­муж­ни­ми, стар­ше 30 лет, с выс­шим или сред­ним обра­зо­ва­ни­ем. Это под­твер­жда­ет фото­гра­фия, сде­лан­ная на съез­де в 1911 году. Мы видим мно­го раз­ных жен­щин явно стар­ше 30; все они оде­ты оди­на­ко­во хоро­шо и в духе сво­е­го вре­ме­ни — пожа­луй, это всё, что их объединяет.

Рус­ская суф­ра­жист­ка. Худож­ник Вла­ди­мир Каду­лин. Открыт­ка из серии «Типы кур­си­сток». 1910‑е годы

Инте­рес­но отме­тить, что на извест­ной открыт­ке того же вре­ме­ни «Рус­ская суф­ра­жист­ка» худож­ни­ка Вла­ди­ми­ра Каду­ли­на пока­зан совсем иной образ. Юная осо­ба с корот­кой стриж­кой в стран­ной одеж­де — то ли помя­той, то ли тря­су­щей­ся от рез­кой поход­ки, то ли про­сто неак­ку­рат­ной. На ней малень­кая про­стая шляп­ка с огром­ной булав­кой, она курит на ходу и «по-муж­ски» поло­жи­ла руку в кар­ман. Этот образ — пол­ная про­ти­во­по­лож­ность сте­пен­ных дам-бла­го­тво­ри­тель­ниц из преды­ду­ще­го поко­ле­ния активисток.

Одна­ко Каду­лин не смог бы нари­со­вать свою кари­ка­ту­ру, не наблю­дая дей­стви­тель­ность. С нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны, с новым вит­ком обостре­ния поли­ти­че­ско­го поло­же­ния в стране к «рав­но­прав­кам» ста­ло при­мы­кать всё боль­ше жен­щин из всех сло­ев насе­ле­ния, в том чис­ле девуш­ки из сре­ды раз­но­чин­цев. Новые суф­ра­жист­ки — моло­дые девуш­ки, наблю­дав­шие тоталь­ную неспра­вед­ли­вость и тяго­ты воен­но­го поло­же­ния — не захо­те­ли мирить­ся с поло­же­ни­ем дел.

К 1917 году рос­сий­ские жен­щи­ны уже актив­но участ­во­ва­ли в поли­ти­че­ской жиз­ни Рос­сии. Они выхо­ди­ли на мно­го­ты­сяч­ные мани­фе­ста­ции и митин­ги, пыта­лись избрать­ся в Учре­ди­тель­ное собра­ние. Жен­щи­ны настой­чи­во тре­бо­ва­ли всех граж­дан­ских прав. И имен­но тогда они все объ­еди­ни­лись под одним цве­том — крас­ным. Крас­ный был в гости­ных, в церк­вях, на ули­цах, в теат­рах, на работ­ни­цах, на депутатах.

«Дева Рево­лю­ция. 27 фев­ра­ля». Рису­нок М. Бобы­шо­ва. Жур­нал «Бич». Июль 1917 года

Крас­ный цвет поза­им­ство­ва­ли у Вели­кой фран­цуз­ской рево­лю­ции, а та, в свою оче­редь, у древ­них рим­лян. Во вре­ме­на Цеза­ря и Бру­та осво­бож­дён­ные рабы носи­ли «пилеи» — крас­ные кол­па­ки, кото­рые поз­же ста­ли назы­вать­ся фри­гий­ски­ми. В Рос­сии 1917 года крас­ный цвет был насто­я­щим хитом сезона.

Исто­рик моды Юлия Деми­ден­ко в сво­ей ста­тье «Пет­ро­град. Мода. 1917» при­во­дит инте­рес­ный отры­вок из фелье­то­на, в кото­ром сто­лич­ная дама бесе­ду­ет с подругой:

«…Что? Зака­зать вме­сто пла­тья vieux rose ярко-крас­ное?.. Как зна­мя вос­ста­ния? Это будет мод­но? Послу­шай, а ведь это идея! Ярко-крас­ное пла­тье, чёр­ная шля­па, чёр­ные чул­ки и крас­ные туфли… Послу­шай, ведь это вели­ко­леп­но! Это будет стиль — рес­пуб­ли­ки, а?..»

О взлё­тах и паде­ни­ях жен­ско­го дви­же­ния в Рос­сии читай­те в нашей ста­тье «Музей­ные замет­ки. У рево­лю­ции жен­ское лицо».

Кокаинум: как в СССР боролись с наркотиками

От
Иван Белецкий
-

Почти всё вре­мя суще­ство­ва­ния Совет­ско­го Сою­за тема нар­ко­ма­нии ста­ра­тель­но замал­чи­ва­лась. Не пото­му, что не было веществ и потре­би­те­лей: их-то хва­та­ло в избыт­ке. Но по цело­му ряду дру­гих при­чин. Попро­бу­ем разо­брать­ся с тем, как госу­дар­ство рабо­чих и кре­стьян пыта­лось реа­ги­ро­вать на пси­хо­ак­тив­ную культуру.

Ранние годы

Нар­ко­ти­ки и нар­ко­ма­ния доста­лись крас­ной Рос­сии по наслед­ству. Как пишет Ната­лия Леби­на, в нача­ле XX века в Рос­сии пси­хо­ак­тив­ные веще­ства ста­ли пока­за­те­ля­ми при­над­леж­но­сти к новым эсте­ти­че­ским суб­куль­ту­рам, эле­мен­том куль­ту­ры дека­дан­са. В богем­ной сре­де осо­бен­но элит­ны­ми нар­ко­ти­ка­ми счи­та­лись гашиш и про­чие про­из­вод­ные коноп­ли и, конеч­но, кока­ин, появив­ший­ся в стране перед Пер­вой миро­вой вой­ной. Плюс эфир с мор­фи­ем, ещё в XIX веке вошед­шие в оте­че­ствен­ную пси­хо­навтскую традицию.

«В этом кафе моло­дые люди муже­ско­го пола ухо­ди­ли в муж­скую убор­ную не затем, зачем ходят в подоб­ные места. Там, огля­нув­шись, они выни­ма­ли, сыпа­ли на руку, вды­ха­ли и в тече­ние неко­то­ро­го вре­ме­ни быст­ро взма­хи­ва­ли голо­вой, затем, слег­ка поблед­нев, воз­вра­ща­лись в зало. Тогда зало пере­ме­ня­лось. Для неиз­вест­но­го поэта оно пре­вра­ща­лось чуть ли не в Аверн­ское озе­ро, окру­жен­ное обры­ви­сты­ми, порос­ши­ми дре­му­чи­ми леса­ми бере­га­ми, и здесь ему как-то яви­лась тень Аполлония».

Кон­стан­тин Ваги­нов «Коз­ли­ная песнь»

Всё это тща­тель­но роман­ти­зи­ро­ва­лось в богем­ных кру­гах. Порой по опи­са­нию нель­зя и понять, о каком веще­стве идёт речь; что мор­фий, что гашиш вос­при­ни­ма­ют­ся дея­те­ля­ми Сереб­ря­но­го века как какое-то вол­шеб­ство, дару­ю­щее ази­ат­ские «грё­зы» и «виде­ния». С дру­гой сто­ро­ны, нар­ко­ти­ки потреб­ля­лись и в рам­ках локаль­ных, «низо­вых» тра­ди­ций — напри­мер, в Сред­ней Азии мас­со­во кури­ли опий и гашиш.

После рево­лю­ции упо­треб­ле­ние нар­ко­ти­ков демо­кра­ти­зи­ро­ва­лось и в горо­дах. Во-пер­вых, мно­же­ство новых мор­фи­ни­стов появи­лось в резуль­та­те вой­ны — это были, в основ­ном, ране­ные сол­да­ты. Во-вто­рых, кон­троль за обо­ро­том нар­ко­ти­ков дра­ма­ти­че­ски ослаб, что выве­ло тот же кока­ин из сало­нов в чай­ные и на ули­цы. Кро­ме того, с 1914 года в стране дей­ство­вал сухой закон: толь­ко в самом кон­це 1919 года раз­ре­ши­ли делать и про­да­вать вино кре­по­стью до 12%. Это тоже вли­я­ло на при­об­ще­ние насе­ле­ния к дру­гим пси­хо­ак­тив­ным веществам.

В ито­ге кока­ин, полу­чив­ший в наро­де назва­ние «мара­фет», и дру­гие пси­хо­ак­тив­ные веще­ства мож­но было купить в самых неожи­дан­ных местах — на рын­ках сре­ди кар­тош­ки и капу­сты или в мага­зине калош. Стран­но сей­час пред­ста­вить, но кока­ин стал мас­со­вым нар­ко­ти­ком сре­ди бес­при­зор­ни­ков: как дети 90‑х нюха­ли клей, так дети нача­ла 20‑х нюха­ли белый поро­шок (впро­чем, поря­доч­но раз­ве­дён­ный мелом и хини­ном) из бумаж­ных паке­ти­ков. В ито­ге в 1921 году нар­ко­ма­ни­ей стра­да­ли до 800 тысяч беспризорников.

Уже в 1918 году вышло поста­нов­ле­ние Сове­та народ­ных комис­са­ров «О борь­бе со спе­ку­ля­ци­ей кока­и­ном». Но в любом слу­чае борь­ба с нар­ко­ти­за­ци­ей не вос­при­ни­ма­лась как пер­во­оче­ред­ная зада­ча: в Уго­лов­ном кодек­се 1922 года вооб­ще нет ста­тей, посвя­щён­ных имен­но нар­ко­ти­кам. Но нако­нец-то нашлось вре­мя и ресур­сы для рабо­ты с сами­ми потре­би­те­ля­ми — от сек­ции по про­фи­лак­ти­ке дет­ской нар­ко­ма­нии и до при­ну­ди­тель­ных тру­до­вых работ. Гай­ки посте­пен­но закручивались.

Бес­при­зор­ни­ки. Фото­граф Геор­гий Сошаль­ский. Москва. 1920‑е годы

В 1924 году неза­кон­ный обо­рот нар­ко­ти­ков был кри­ми­на­ли­зи­ро­ван, а в 1926 году лече­ние зави­си­мых ста­ло при­ну­ди­тель­ным. А ещё через два года появил­ся и пер­вый офи­ци­аль­ный пере­чень того, что госу­дар­ство счи­та­ло нар­ко­ти­ка­ми. В него вошли кока­ин, гашиш, опий, геро­ин, дио­нин (этил­мор­фин) и пан­то­пон. Впро­чем, при­ме­ня­лись не толь­ко репрес­сив­ные меры. Отме­че­ны даже весь­ма про­грес­сив­ные попыт­ки «отвя­зать» потре­би­те­лей от чёр­но­го рын­ка. Напри­мер, в 1929 году в Сверд­лов­ске нар­ко­за­ви­си­мых ста­ли при­креп­лять к апте­кам, где по рецеп­там нар­ко­дис­пан­се­ров они мог­ли полу­чить необ­хо­ди­мые для дозы вещества.

В ста­лин­ское вре­мя нар­ко­по­ли­ти­ка ста­ла несколь­ко шизо­фре­нич­ной. С одной сто­ро­ны, было жела­тель­но делать вид, что ниче­го не про­ис­хо­дит, ника­ких нар­ко­ма­нов у нас нет. Понят­но поче­му: нар­ко­ма­ния — это побег от реаль­но­сти, а тут бежать не от чего и неку­да. Кро­ме того, любой нар­ко­ман с точ­ки зре­ния тота­ли­тар­но­го госу­дар­ства ока­зы­ва­ет­ся немно­го дис­си­ден­том — у него есть при­вя­зан­ность, кото­рая уж точ­но силь­нее при­вя­зан­но­сти к Родине. Пове­де­ние потре­би­те­ля нар­ко­ти­ков — это пове­де­ние откло­ня­ю­ще­го­ся от все­о­хват­ной люб­ви и опе­ки Боль­шо­го брата.

Ста­лин­ский СССР вооб­ще не очень хоро­шо пони­мал, что же это за люди такие — нар­ко­ма­ны, как про­ис­хо­дит нар­ко­ти­за­ция обще­ства и что с этим всем делать. Веро­ят­но, поэто­му санк­ции за нар­ко­ти­че­ские пре­ступ­ле­ния были весь­ма мяг­кие. Ста­тья 104 УК РФСФР «Изго­тов­ле­ние и хра­не­ние с целью сбы­та и самый сбыт кока­и­на, опия, мор­фия, эфи­ра и дру­гих одур­ма­ни­ва­ю­щих веществ без над­ле­жа­ще­го раз­ре­ше­ния» пред­по­ла­га­ла до года лише­ния свободы.

Из совет­ско­го диа­филь­ма «В сетях нар­ко­ма­нии» (1989)

В резуль­та­те зако­но­да­тель­ство о нар­ко­ти­ках не меня­лось 20 лет — с сере­ди­ны 30‑х и до отте­пе­ли, а вся начав­ша­я­ся скла­ды­вать­ся систе­ма госу­дар­ствен­ной помо­щи нар­ко­за­ви­си­мым была уничтожена.

Но при этом как-то реа­ги­ро­вать на нар­ко­ти­за­цию насе­ле­ния всё же при­хо­ди­лось. Ведь объ­ё­мы легаль­но­го про­из­вод­ства нар­ко­ти­че­ских средств вырос­ли в разы: в 1936 году посе­вы опи­ум­но­го мака уве­ли­чи­лись почти в 40 раз по срав­не­нию с 1913 годом. Кро­ме того, появ­ля­лись новые пре­па­ра­ты: про­ме­дол, теко­дин, амфе­та­ми­ны и так далее. На всё это, вклю­чая выра­щи­ва­ние коноп­ли, была вве­де­на гос­мо­но­по­лия, но на чёр­ный рынок теми или ины­ми спо­со­ба­ми попа­да­ло доволь­но мно­гое. Напри­мер, после окон­ча­ния Вто­рой миро­вой вой­ны за маро­дёр­ство был на четы­ре года осуж­дён адъ­ютант мар­ша­ла авиа­ции Худя­ко­ва Миха­ил Гар­бу­зен­ко. Поми­мо про­чих цен­но­стей, он вывез из Ман­чжу­рии 15 кг опия для про­да­жи и обме­на на золото.

В ито­ге госу­дар­ству порой было удоб­нее видеть в нар­ко­за­ви­си­мых и тор­гов­цах нар­ко­ти­ка­ми «поли­ти­че­ских» вре­ди­те­лей, нахо­дя их вину не толь­ко в неза­кон­ном обо­ро­те запре­щен­ных веществ, но и в чём-то боль­шем. Напри­мер, в Ленин­гра­де в 1935 году после кра­жи из апте­ки мор­фия и геро­и­на похи­ти­те­лям вме­ни­ли ещё и жела­ние отра­вить воду в городе.

В куль­ту­ре ста­лин­ско­го вре­ме­ни пси­хо­ак­тив­ным веще­ствам осо­бо­го места по понят­ным при­чи­нам не нашлось. Впро­чем, отдель­ные упо­ми­на­ния о них най­ти мож­но. Напри­мер, «ста­ро­ре­жим­ный» эфир доволь­но часто встре­ча­ет­ся в текстах Введенского.

«Я нюхал эфир в ван­ной ком­на­те. Вдруг всё изме­ни­лось. На том месте, где была дверь, где был выход, ста­ла чет­вёр­тая сте­на, и на ней висе­ла пове­шен­ная моя мать. Я вспом­нил, что мне имен­но так была пред­ска­за­на моя смерть. Нико­гда никто мне моей смер­ти не пред­ска­зы­вал. Чудо воз­мож­но в момент смер­ти. Оно воз­мож­но пото­му, что смерть есть оста­нов­ка времени».

Алек­сандр Вве­ден­ский «Серая тетрадь»

«Фенамин. Бодрит!»

Фак­ти­че­ское отсут­ствие внят­ной нар­ко­по­ли­ти­ки пере­жи­ло Ста­ли­на. Изме­не­ния здесь ста­ли про­ис­хо­дить толь­ко во вто­рой поло­вине 1950‑х годов. В 1956 году для меди­цин­ско­го исполь­зо­ва­ния был запре­щён геро­ин, а фена­мин и перви­тин теперь отпус­ка­лись из аптек толь­ко по блан­кам, под­ле­жа­щим осо­бо­му учёту.

При­мер­но в те же годы фена­мин (кажет­ся, впер­вые) про­ник и на теле­экра­ны. В филь­ме «Голу­бая стре­ла» совет­ский лёт­чик попа­да­ет на борт под­вод­ной лод­ки, где бор­то­вой врач пред­ла­га­ет ему отве­дать сти­му­ля­то­ров: «Фена­мин. Бод­рит!». Эки­паж кораб­ля — анти­со­вет­чи­ки, замас­ки­ро­ван­ные под совет­ских моря­ков. Види­мо, в исто­ках этой сце­ны лежит тра­ди­ци­он­ный нар­ра­тив о том, что нацист­ские под­вод­ни­ки, лёт­чи­ки и тан­ки­сты исправ­но при­ни­ма­ли амфе­та­ми­ны (кото­рые дей­стви­тель­но были в немец­ких воен­ных аптечках).

Меж­ду тем про­из­вод­ство и потреб­ле­ние нар­ко­ти­че­ских средств нача­ло рас­ти — и рос­ло все 1960‑е и 1970‑е годы. Воз­мож­но, одним из толч­ков к это­му ста­ло при­ня­тие в 1958 году поста­нов­ле­ния «Об уси­ле­нии борь­бы с пьян­ством и наве­де­нии поряд­ка в тор­гов­ле креп­ки­ми спирт­ны­ми напит­ка­ми». Кро­ме того, госу­дар­ство ста­ло вести хоть какой-то учёт потре­би­те­лей. Парал­лель­но уже­сто­ча­лось зако­но­да­тель­ство: ста­тья 224 УК РСФСР, при­ня­то­го в 1960 году, за сбыт нар­ко­ти­ков преду­смат­ри­ва­ла уже от 6 до 15 лет. Дру­гие анти­нар­ко­ти­че­ские ста­тьи были посвя­ще­ны неза­кон­но­му выра­щи­ва­нию мака и коноп­ли и содер­жа­нию наркопритонов.

В ито­ге в 1965 году на учё­те орга­нов здра­во­охра­не­ния состо­я­ло более 23 тысяч потре­би­те­лей, а к кон­цу 1971 года их насчи­ты­ва­лось уже более 50 тысяч человек.

Хотя офи­ци­аль­ные циф­ры, похо­же, име­ли мало отно­ше­ния к реаль­но­сти. В 1963–1964 годах в Москве по 224‑й ста­тье были при­вле­че­ны 53 чело­ве­ка — на почти шести­мил­ли­он­ный город. Неэф­фек­тив­ность пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов была вид­на и в дру­гих реги­о­нах: с каж­до­го гек­та­ра посе­вов опий­но­го мака в кон­це 60‑х похи­ща­лось до 10 кило­грам­мов опия-сыр­ца, вер­нуть уда­ва­лось толь­ко око­ло про­цен­та от этой циф­ры.

Мас­со­вые хище­ния шли и на про­из­вод­ствах и базах хра­не­ния. В этом смыс­ле фарм­пред­при­я­тия мало отли­ча­лись от любых дру­гих заво­дов Совет­ско­го Сою­за, свои «несу­ны» появи­лись и здесь. Объ­ё­мы чёр­но­го рын­ка впе­чат­ля­ют, а ведь это толь­ко вер­хуш­ка айс­бер­га. Мож­но сде­лать и выво­ды о цене нар­ко­ти­ков на совет­ском чёр­ном рын­ке — для срав­не­ния, новый «Моск­вич» сто­ил в нача­ле 1970‑х годов чуть боль­ше пяти тысяч рублей.

Вынос нар­ко­ти­ков с тер­ри­то­рий пред­при­я­тий чаще все­го про­ис­хо­дит путём их сокры­тия в одеж­де, при­чёс­ке, интим­ных частях тела, выво­за с отхо­да­ми на свал­ку, через кана­ли­за­ци­он­ные люки. В одном из источ­ни­ков читаем:

«…Работ­ни­ки скла­да облздрав­от­де­ла г. Воро­ши­лов­град (Бон­да­рен­ко и Мар­ты­нен­ко) путём состав­ле­ния фик­тив­ной доку­мен­та­ции для полу­че­ния на скла­де лекарств, похи­ти­ли 75 220 ампул мор­фи­на, 835 г про­ме­до­ла и мор­фи­на в порош­ке. Из них 15 000 ампул, 205 г мор­фи­на в порош­ке и 360 г про­ме­до­ла они про­да­ли пере­куп­щи­кам на сум­му 35 000 руб. Так­же, состоя в комис­сии по уни­что­же­нию про­ме­до­ла из апте­чек АИ‑2 на скла­дах Граж­дан­ской обо­ро­ны, ими было похи­ще­но 2 лит­ра про­ме­до­ла, кото­рые они про­да­ли за 1 600 руб».

До нача­ла 80‑х, похо­же, боль­шую долю нар­ко­рын­ка зани­ма­ли как раз завод­ские пре­па­ра­ты (если не счи­тать коноп­лю). Конеч­но, кустар­ные нар­ко­ти­ки из мака тоже были рас­про­стра­не­ны — осо­бен­но на зонах и в реги­о­нах, где этот мак и рос. Были извест­ны и рецеп­ты при­го­тов­ле­ния сти­му­ля­то­ров из лекарств, содер­жа­щих эфед­рин. Но вооб­ще город­ским нар­ко­за­ви­си­мым было про­ще достать аптеч­ный мор­фин или фена­мин, чем моро­чить­ся с само­сто­я­тель­ным изготовлением.

А вот в филь­ме «Гон­щи­ки» (1972) герой Лео­но­ва фена­ми­ну — «от сна» — пред­по­чи­та­ет хоро­вое пение песен.

К кон­цу 70‑х под сто­про­цент­ным запре­том (пере­чень 1) в СССР было 14 веществ, а так­же их раз­но­вид­но­сти: геро­ин, кан­на­бис и тет­ра­гид­ро­кан­на­би­но­лы со все­ми про­из­вод­ны­ми, опио­и­ды аце­тор­фин и этор­фин, пре­па­ра­ты лизер­ги­но­вой кис­ло­ты, син­те­ти­че­ские кан­на­би­но­и­ды пара­гек­сил и DMHT, мес­ка­лин, пси­ло­цин и пси­ло­ци­бин, DOM, DET и DMT. Плюс доволь­но обшир­ные спис­ки раз­ре­шён­ных нар­ко­ти­че­ских лекарств и запре­щён­ных рас­те­ний. Плюс спи­сок, утвер­ждён­ный Еди­ной кон­вен­ци­ей о нар­ко­ти­че­ских средствах.

В эти спис­ки одно­знач­но попа­да­ли пси­хо­де­ли­ки. Но вот имен­но они име­ли очень узкое хож­де­ние в СССР. Хип­пи-куль­ту­ра в 70‑е уже была доволь­но актив­ной — а эзо­те­ри­че­ские поис­ки совет­ских инже­не­ров хоро­шо опи­са­ны в лите­ра­ту­ре. Но, несмот­ря на это, ЛСД или кета­мин и даже гри­бы оста­ва­лись очень нише­вы­ми веща­ми, а в общей мас­се в «систе­ме» пред­по­чи­та­ли дру­гие пре­па­ра­ты, о кото­рых — ниже.

Я сяду на колёса, ты сядешь на иглу

В 80‑е в стране начал­ся насто­я­щий нар­ко­бум. При­чём аптеч­ные чистые пре­па­ра­ты — осо­бен­но если речь шла не о без­де­луш­ках вро­де рела­ни­у­ма или (свят-свят) таре­на, а об опио­и­дах или серьёз­ных сти­му­ля­то­рах — достать было всё слож­нее. Поэто­му на пер­вый план вышли неле­галь­ный геро­ин, «чер­няш­ка» из мака и само­дель­ные стимуляторы.

Из совет­ско­го диа­филь­ма «В сетях нар­ко­ма­нии» (1989)

Изго­тов­ле­ние эфед­ро­на или перви­ти­на из эфед­ри­на осо­бым сек­ре­том не было. Навер­ня­ка такие мето­ди­ки раз­ра­ба­ты­ва­лись совет­ски­ми хими­ка­ми-люби­те­ля­ми само­сто­я­тель­но десят­ки или сот­ни раз неза­ви­си­мо друг от дру­га — уж очень они про­сты. Так что на зонах это прак­ти­ко­ва­ли уже дав­но. Но рецеп­ты пошли в народ, и при­вя­зан­ность к сти­му­ля­то­рам нача­ла рас­про­стра­нять­ся по стране сре­ди сту­ден­тов, хип­пи и про­стых работяг.

«В 80‑е нар­ко­ти­ки име­ли хож­де­ние, что было свя­за­но с эсте­ти­кой Систе­мы и хип­пиз­ма. Это не был, как в нынеш­ние вре­ме­на, чистый биз­нес. Народ курил трав­ку, были и тяжё­лые нар­ко­ти­ки — в основ­ном само­дель­ные, насколь­ко я это себе представляю».

Из интер­вью соста­ви­те­ля сбор­ни­ка «Сумер­ки „Сай­го­на“» Юлии Валиевой

При­го­тов­ле­ние эфед­ро­на не тре­бо­ва­ло вооб­ще ниче­го, выхо­дя­ще­го за рам­ки домаш­ней аптеч­ки и кух­ни совет­ско­го жите­ля: эфед­рин до поры до вре­ме­ни про­да­вал­ся даже без рецеп­та как лекар­ство от насмор­ка, без про­блем мож­но было купить мар­ган­цов­ку и уксус. Что­бы «набол­тать муль­ку», не надо и осо­бых хими­че­ских позна­ний, веще­ства сме­ши­ва­ют­ся на глаз. Эфед­рон — доволь­но сла­бый сти­му­ля­тор, но с непри­ят­ным отло­жен­ным послед­стви­ем в виде мар­ган­це­во­го паркинсонизма.

«Вете­рок доно­сит до меня рез­кий уксус­ный аро­мат. Я реша­юсь и спра­ши­ваю у соседа:

— Чего они там творят?

— Эти-то… — Лени­во зева­ет сосед, не забы­вая, ско­сив гла­за, оце­нить меня на сте­пень стрём­но­сти. Тест мною прой­ден успеш­но: фенеч­ки, хай­ер, тусов­ка с паци­фи­ком, ксив­ник. Сосед ещё раз позе­вы­ва­ет и продолжает:

— Муль­ку варят. Сей­час ширять­ся будут.

— Муль­ку? Ширять­ся? — Несмот­ря на двух­ме­сяч­ный стаж в систе­ме, эти сло­ва мне пока что извест­ны не были.

— Колоть­ся, — Пояс­ня­ет сосед. И вне­зап­но добав­ля­ет со звер­ской ухмылкой:

— В вену!..

Мы пару секунд тара­щим­ся друг на друга».

Баян Ширя­нов «Низ­ший пилотаж»

Из совет­ско­го диа­филь­ма «В сетях нар­ко­ма­нии» (1989)

Кустар­но изго­тов­лен­ный метам­фе­та­мин — винт — был более слож­ным в изго­тов­ле­нии пре­па­ра­том, но и более мощ­ным. Эфед­рин и лекар­ства, из кото­рых его нетруд­но извлечь (куль­то­вым пре­па­ра­том стал сироп от каш­ля «Солу­тан»), к сере­дине 80‑х про­да­ва­лись уже по рецеп­ту. Под­ки­ды­вать­ся с полу­че­ни­ем и под­дел­кой рецеп­тов ради сла­бень­кой «муль­ки» ста­ло баналь­но невы­год­но: «вин­та» тре­бу­ет­ся гораз­до мень­ше. Тем более что лавоч­ка с пре­кур­со­ра­ми была откры­ла ещё дол­го, да и при необ­хо­ди­мо­сти они добы­ва­лись само­сто­я­тель­но, из аптеч­но­го йода и спи­чеч­ных коробков.

Геро­и­но­вый всплеск зача­стую свя­зы­ва­ет­ся с вой­ной в Афга­ни­стане. В этом смыс­ле СССР повто­рил путь США во Вьет­на­ме. Афга­ни­стан тра­ди­ци­он­но был одним из цен­тров про­из­вод­ства опи­а­тов, а потреб­ле­ние опия к момен­ту вво­да Огра­ни­чен­но­го кон­тин­ген­та оста­ва­лось нор­мой для мест­но­го насе­ле­ния. Нар­ко­ти­за­ция, похо­же, явля­ет­ся логич­ным отве­том на пост­трав­ма­ти­че­ский стресс — осо­бен­но если сами нар­ко­ти­ки нахо­дят­ся пря­мо под рукой. Сре­ди всех пси­хи­че­ских откло­не­ний у рядовых-«афганцев» треть слу­ча­ев при­хо­ди­лась имен­но на зло­упо­треб­ле­ние нар­ко­ти­ка­ми. И более поло­ви­ны зави­си­мо­стей тут — имен­но геро­ин.

Про­чтём фраг­мент из кли­ни­че­ско­го наблю­де­ния за участ­ни­ком Афган­ской войны:

«В 1986 году полу­чил оско­лоч­ное ране­ние левой верх­ней конеч­но­сти, ране­ние груд­ной клет­ки, кон­ту­зию взрыв­ной вол­ной. Конеч­ность была ампу­ти­ро­ва­на в верх­ней тре­ти предплечья.

Нар­ко­ти­зи­ро­вать­ся опи­а­та­ми начал в пери­од служ­бы в Афга­ни­стане. Сооб­щил, что нар­ко­ти­за­ции пред­ше­ство­вал посто­ян­ный страх „остать­ся инва­ли­дом, …нико­гда отсю­да не вер­нуть­ся, …неиз­беж­ной смер­ти“. Свои пере­жи­ва­ния свя­зы­вал с реак­ци­ей на гибель сво­их това­ри­щей. Опи­а­ты (мест­ный геро­ин) сра­зу стал упо­треб­лять регу­ляр­но в боль­ших дозах».

Не заме­чать про­ис­хо­дя­щее ста­ло невоз­мож­но, осо­бен­но на фоне начав­шей­ся пере­строй­ки. Сюже­ты о нар­ко­ти­ках и их вре­де начи­на­ют транс­ли­ро­вать­ся по теле­ви­де­нию, в том чис­ле с подоб­ны­ми цита­та­ми: «в орга­низ­ме чело­ве­ка рож­да­ет­ся малень­кий кро­ко­диль­чик, кото­рый с каж­дым при­ё­мом нар­ко­ти­че­ско­го веще­ства креп­нет». К кон­цу деся­ти­ле­тия выхо­дит целая пле­я­да филь­мов, более или менее (чаще — менее) прав­до­по­доб­но пока­зы­ва­ю­щих нар­ко­ти­че­ские суб­куль­ту­ры и нар­ко­ти­че­ский чёр­ный рынок: «Тра­ге­дия в филь­ме рок», «Доро­га в ад», «Игла» и так далее.

80‑е — вре­мя, когда закла­ды­ва­лись осно­вы более позд­ней кри­ми­наль­ной нар­ко­куль­ту­ры. Опто­вая тор­гов­ля запре­щён­ны­ми веще­ства­ми пере­хо­дит под кон­троль начи­на­ю­щих своё шествие зна­ме­ни­тых ОПГ. Появ­ля­ет­ся пуга­ю­щее сло­во «нар­ко­ма­фия». Реак­ция госу­дар­ства пред­ска­зу­е­ма — оче­ред­ное уже­сто­че­ние ответ­ствен­но­сти. Конец 1980‑х годов — един­ствен­ное за всё вре­мя суще­ство­ва­ния СССР и Рос­сии вре­мя, когда «уго­лов­ку» (до двух лет — ст. 224.3) мож­но было полу­чить не толь­ко за сбыт или хра­не­ние, но и за потреб­ле­ние. Эту нор­му отме­ни­ли в 1991 году, мень­ше чем за месяц до рас­па­да страны.

1...182183184...219Страница 183 из 219

Новости

Археологи выяснили, как выглядело здание Старых Приказов Московского Кремля, построенное в XVI веке

Редакция VATNIKSTAN - 0
Это удалось сделать с помощью вещественных остатков, найденных во время раскопок в Большом Кремлевском сквере.

23 апреля выйдет фильм «Ангелы Ладоги» про спортсменов, которые доставляли помощь в блокадный Ленинград

Редакция VATNIKSTAN - 0
В главных ролях снялись Тихон Жизневский, Роман Евдокимов, Ксения Трейстер и Виктор Добронравов.

25 апреля в «Пивотеке 465» состоится лекция «Калмык, еврей, любовник Арманд. Семейные тайны Владимира Ленина»

Редакция VATNIKSTAN - 0
Лекцию проведёт автор VATNIKSTAN Виктор Кириллов.
Telegram VKontakte Yandex Youtube
© 2024, VATNIKSTAN
Познавательный журнал о русскоязычной цивилизации