В издательстве «Новое литературное обозрение» выходит перевод известного исследования «Империя наций». Оно было написано Франсин Хирш, профессором истории Висконского университета в Мэдисоне (США), более 15 лет назад, но не теряет своей актуальности.
Монография посвящена складыванию советской национальной политики. Автор показывает, как эта политика формировалась на основе взаимодействия экспертного сообщества и власти. В книге раскрыто, как знания антропологов, этнографов, географов, имевших ещё дореволюционную подготовку и опиравшихся на европейские традиции в своих науках, становились опорой для тех или иных форм взаимодействия власти и национальных сообществ.
При этом автор делает оговорку о предмете исследования:
«Но было бы ошибкой идеализировать советский подход к населению. Партийное государство было преисполнено и благородных намерений, и жестокости одновременно. Оно сочетало политику „благодеяний“ с насилием и террором. Оно воевало с традиционной культурой и религией, разрушало местные общины и преследовало конкретных людей и группы за проявления „стихийного национализма“. Оно сажало в тюрьмы, депортировало и иногда убивало людей и целые общины за такое „преступление“, как „буржуазный национализм“. Кроме того, политика поддерживаемого государством развития сама по себе не означала, что все роды и племена могут развиться в отдельные нации. В 1920‑х годах, в разгар того, что некоторые историки называют периодом „этнофилии“ режима, советские лидеры и эксперты стремились ликвидировать языки, культуры и обособленные идентичности сотен родов и племен, что-бы „помочь“ им „развиться“ (и/или сплавиться) в новые официальные национальности».
4 февраля открылась выставка «Защитники Щербинского. Новые поступления в археологическую коллекцию Музея Москвы». Это совместный проект Музея Москвы и Института археологии РАН, посвящённый последним исследованиям почти полностью разрушенного Щербинского городища.
Щербинское городище, расположенное в Домодедове, было заселено с раннего железного века до VI–VII веков нашей эры. Оно исследовалось в 1960‑х годах и считалось образцовым поселением дьяковской археологической культуры. В октябре 2021 года на его месте началась стройка, и, несмотря на то, что удалось её остановить, большая часть культурного слоя была уничтожена.
Тем не менее археологи успели хотя бы начать раскопки в 2021 году, и часть предметов была спасена. Именно они и представлены в Музее Москвы:
«В экспозиции представлены женские украшения и детали костюма, наконечники стрел, фрагмент меча, глиняные грузики. Одна из уникальных находок — бронзовые серьги и подвески. Такие украшения встречались как на территории Римской империи, так и в городах Причерноморья. Население дьяковской культуры делало аналоги из бронзы, однако в древности начищенные до блеска серьги выглядели словно золотые».
Институт археологии РАН опубликовал виртуальный тур по выставке «Мир варваров Таврии и Херсонес, Рим, Византия». Выставка была проведена осенью 2021 года в музее-заповеднике «Херсонес Таврический».
В рамках виртуального тура можно рассмотреть многие находки, сделанные в Крыму за последние несколько лет. Значительная часть предметов происходит из некрополя Фронтовое‑3, в котором сохранилось более 20 тысяч предметов середины III века. На этом материале отчётливо видно греческое и римское влияние на местную общину.
Погребальная культура во многом представлена находками из другого некрополя:
«Также на выставке впервые были показаны каменные надгробные стелы из некрополя римского времени Киль-Дере 1. Памятник сильно пострадал от действий грабителей, из 232 захоронений, исследованных археологами, всего 14 оказалось не разграблены. Здесь было найдено 74 надгробия: антропоморфные стелы, рельефы, основания-базы для их установки, стелы-менгиры, плиты с изображениями сарматских знаков. На сегодняшний день это самая крупная коллекция каменных изваяний, полученная при раскопках могильников римского времени в Крыму».
Но мы не станем грустить — разве для того легендарный артист смешил нас столько лет? Если сейчас мы заплачем — значит, всё было напрасно.
Утешимся, а для этого вспомним одного из самых известных героев Куравлёва — обаятельного вора Жоржа Милославского. Не всем известно, что Жорж совершил не одно, а целых семь — как Синбад-мореход — путешествий по океану времени. Исследовал не только прошлое, но и будущее: был критиком власти в 30‑е, пел дуэтом с Пугачёвой в 90‑е. И в итоге нашёл способ перебраться в наши дни, чтобы, возможно, остаться с нами навсегда.
Первое путешествие
Задолго до того, как Шурик, он же инженер Тимофеев, в фильме Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» (1973) объявил: «Я пронзил время!», изучать пространственно-временной континуум начал Михаил Афанасьевич Булгаков. Конечно, художественными средствами.
Решившись отправить своих героев в будущее, драматург опирался на традицию первых лет советской научно-фантастической литературы, когда машина времени уносила большевиков непременно в будущее и обязательно в светлое. Из примеров можно вспомнить пьесу «Клоп» Маяковского, роман «Страна Гонгури» Вивиана Итина и многие другие тексты 1920‑х.
Булгаковский мир XXIII века, а точнее 2222 года, куда угодили инженер Евгений Рейн, секретарь домоуправления Бунша-Корецкий и некто Юрий Милославский по прозвищу Солист, назывался Блаженство. Такое же имя получила пьеса, рукопись которой была составлена в 1934 году.
Фрагмент рукописи пьесы «Блаженство»
Утопия по-булгаковски возникала на сцене из темноты, предлагая набор ассоциаций по принципу «у нас всё самое лучшее» — Москва, солнце, весна, Аврора, майские праздники:
«Темно. Та часть Москвы Великой, которая носит название Блаженство.
На чудовищной высоте над землёй громадная терраса с колоннадой. Мрамор. Сложная, но малозаметная и незнакомая нашему времени аппаратура. За столом, в домашнем костюме, сидит Народный Комиссар Изобретений Радаманов и читает. Над Блаженством необъятный воздух, весенний закат. <…>
Аврора (входя). <…> Ну, поздравляю тебя с наступающим Первым мая».
Милославскому в будущем было где разгуляться. Пока Буншу терзали смутные сомнения насчёт господствующего в Блаженстве строя — «Всё это довольно странно. Социализм совсем не для того, чтобы веселиться. А они бал устроили», — Юрий ухаживает за доверчивыми барышнями, упиваясь неисчерпаемыми запасами водопроводного спирта:
«Милославский. <…> Простите, мадемуазель, за нескромный вопрос, нельзя ли нам спиртику выпить в виде исключения?
Анна. Спирту? Вы пьёте спирт?
Милославский. Кто же откажется?
Анна. Ах, это интересно. У нас, к сожалению, его не подают. Но вот кран. По нему течёт чистый спирт.
Милославский. Ах, как у вас комнаты оборудованы? Бунша, бокальчик.
Анна. А неужели он не жжётся?
Милославский. А вы попробуйте. Бунша, бокальчик даме.
Анна (выпив). Ой!
Милославский. Закусывайте, закусывайте».
Чувствуется родство Юрия с Бегемотом из «Мастера и Маргариты», который тоже любил предлагать дамам чистый спирт.
К сожалению, пьеса осталась лишь на бумаге в личном архиве автора, её даже не публиковали. Театры с булгаковским сочинением ознакомились, но ставить отказались. Возможно, из опасений, что в 1930‑е желание смыться подальше в лучшее будущее могло быть расценено «компетентными органами» как крамольное, а «пропаганда» оного попахивала бы «вредительством». Всем ведь было известно, что в сталинском настоящем и так жить стало «лучше и веселей».
В статье «С юбилеем, „Иван Васильевич“! Пьеса М. А. Булгакова — литературный источник фильма Л. И. Гайдая», опубликованной в журнале «Новейшая история России» (№ 1, 2014) доктор исторических наук, профессор СПбГУ Ирина Михайлова пишет:
«Комедия о „светлом будущем“ была задумана М. А. Булгаковым в 1929 году, но завершена только весной 1934 года. Окончательная, третья редакция пьесы „Блаженство“, прочитанная автором 25 апреля труппе Театра сатиры, её не устроила. Е. С. Булгакова отметила в дневнике: „Чтение прошло вяло. Просят переделок. Картины „в будущем“ никому не понравились… Им грезится какая-то смешная пьеса с Иваном Грозным, с усечением будущего. Они считают, что это уже есть, как зерно, в пьесе, в первом появлении Ивана Грозного“».
Поначалу фигура царя не слишком интересовала Булгакова. В «Блаженстве» Иван IV возникает как эпизодический персонаж, а затем до самого конца прячется на чердаке. Но постепенно Михаил Афанасьевич увлёкся: гость из прошлого в нашем времени, а жители современности в прошлом — богатейший ресурс для комедии.
Много лет спустя первый ход появится в «Пришельцах» (1993) Жана-Мари Пуаре, а второй — в «Назад в будущее» (1985) Роберта Земекиса, и оба фильма очень полюбятся публике. У Булгакова же было всё и сразу, и к тому же — на полстолетия раньше.
Второе путешествие
Перерабатывая «Блаженство» в «Ивана Васильевича», Булгаков коснулся не только фабулы, но и персонажей. На второй план ушёл изобретатель машины, сменив фамилию с броской Рейн на нейтральную Тимофеев и лишившись возможности лично бороздить временной континуум.
Фрагмент рукописи пьесы «Иван Васильевич»
Зато заметно усложнился образ Милославского. Сравните его первое появление в изначальном варианте — «Парадная дверь беззвучно открывается, и в переднюю входит Юрий Милославский, хорошо одетый, похожий на артиста человек» — и в переработанной версии — «Парадная дверь тихонько открывается, и в ней появляется Милославский, дурно одетый, с артистическим бритым лицом человек в чёрных перчатках».
Уже в использованном на этот раз слове «тихонько», сменившем «беззвучно», проявляется характер персонажа, противоречивый и двойственный. Вместо абстрактного вора-франта в тексте возник живой человек, где-то разбитной, но где-то робкий, может быть, даже несчастный. Не случайно, потеряв кличку Солист и имя Юрий, он приобрёл неоднозначное — то ли «высокое», то ли бульварное — прозвище Жорж. И оно ему очень идёт.
Булгаков добавил Жоржу и биографии, причём не самой радужной. В первой редакции «Ивана Васильевича», понаблюдав за работой машины времени, Милославский удивляется:
«На двух каналах был, видел чудеса техники, но такого — никогда!»
Ирина Михайлова при помощи филолога Виктора Лосева так расшифровывает эти «каналы»:
«В. И. Лосев полагает, что „здесь речь идёт о Беломорско-Балтийском канале (открыт в 1933 году) и канале Москва — Волга (канал имени Москвы), открытом в 1937 году. Оба канала были построены заключёнными с применением в основном тяжёлого физического труда“».
Отсюда, вероятно, происходят изменения во внешности персонажа: если в «Блаженстве» перед нами щёголь, одевающийся по последней моде, то в новой пьесе побывавший в тюремной неволе Жорж уже «дурно одет», несмотря на весь «артистизм» своего образа.
По той же причине «лагерной» судьбы именно Милославский — а не Бунша, как в фильме, — с радостью отдаёт шведам Кемскую волость. Жорж прекрасно знает, что в XX веке Кемь станет пересыльным пунктом для знаменитого ИТЛ на Соловках, где содержали не только уголовных преступников, но и политических заключённых. Поэтому он предпринимает попытку изменить будущее:
«Милославский. Так что же ты молчал? Кемскую волость?
Посол. О, я… о, я…
Милославский. Да об чём разговор? Да пущай забирают на здоровье!.. Господи, я думал, что!..
Дьяк. Да как же так, кормилец?!
Милославский. Да кому это надо?»
Оппозиционность булгаковского вора проявится и более явно — когда он примется критиковать царских опричников, без обиняков называя тех бандитами:
«Дьяк. Услали же, батюшка-князь, опричников!
Милославский. И хорошо сделали, что услали, ну их в болото! Без отвращения вспомнить не могу. Манера у них сейчас рубить, крошить! Секиры эти… Бандиты они, Федя. Простите, ваше величество, за откровенность, но опричники ваши просто бандиты!»
Достаточно вспомнить, какой суровой критике Сталин подвергнет вторую серию фильма «Иван Грозный» (1945) Сергея Эйзенштейна за то, что опричнина показана там не «прогрессивным войском», а, по выражению вождя, «собранием дегенератов», чтобы подивиться смелости Жоржа — а точнее, Булгакова.
Однако в сталинские времена выступить против репрессий Милославскому на сцене так и не удалось. В 1935 году, как только «Ивана Васильевич» был закончен, под него сразу стала «копать» цензура, а в 1936 году пьесу запретили. О том, как это происходило, рассказывает Михайлова:
«Цензоры Главреперткома «интуитивно чувствовали имевшиеся в пьесе скрытые политические подвохи», поэтому «все искали, нет ли в ней чего подозрительного», «вредную идею», даже произнесли «замечательную фразу»: «А нельзя ли, чтобы Иван Грозный сказал, что теперь лучше, чем тогда?» <…>
9 марта 1936 года, после разгромной статьи в «Правде» и снятия с репертуара пьесы М. А. Булгакова «Мольер», драматург понял: «Конец „Мольеру“, конец „Ивану Васильевичу“. <…> 13 мая состоялась генеральная, без публики, репетиция. На ней присутствовали члены Московского комитета и ЦК ВКП(б). На зрителей постановка произвела „безотрадное“ впечатление. „Немедленно после спектакля пьеса была запрещена“».
Третье путешествие
Сконцентрированная вокруг Ивана IV булгаковская мультивселенная включает в себя не только ряд временных пластов, но и несколько «параллельных реальностей». Одна — «Блаженство», вторая — «Иван Васильевич», а дальше — многочисленные редакции, черновики сцен, изданные в собраниях сочинений.
Изучать «миры» в сравнении — отдельное удовольствие. Судя по всему, ранние варианты драматург создавал, почти ничем себя не ограничивая. Затем правил, но сегодня мы можем прочесть и то и другое. Вот хороший пример из статьи Михайловой:
«В раннем варианте комедии двусмысленно звучал диалог Ивана Грозного и Тимофеева. „Нервозный“ царь, перенёсшийся в сталинское время, вопрошал: „Но где я? Где я? В аду?“ Осторожный инженер отвечал: „Я категорически прошу вас удержаться от таких слов. Вы в Москве, а не в аду“. Недоверчивый самодержец, „затравленно оглядываясь“, произносил: „Ой, не лги!..“ Во второй редакции пьесы, представленной советским цензорам, драматург этот текст убрал».
В 1965 году «Ивана Васильевича» впервые опубликовали — в сборнике пьес Булгакова «Драмы и комедии», — и вселенная расширилась ещё сильнее. Последовали постановки в театрах — в том числе в московском Театре-студии киноактёра. Там пьесу и увидел Гайдай.
Разворот книги Михаила Булгакова «Драмы и комедии». 1965 год
Актриса Нина Гребешкова, вдова режиссёра, в интервью из документального фильма Виталия Павлова «Как снимали „Иван Васильевич меняет профессию“» (2005) вспоминает:
«Ему не очень понравилось. Хотя спектакль был неплохой. Я говорю — ну сделай так, как ты хочешь».
Леонид Иович послушался жену. Пригласил в соавторы поэта и драматурга Владлена Бахнова и вместе с ним углубился в создание сценария под рабочим названием «Иван Васильевич меняет профессию, или Совершенно новые приключения Шурика». Было решено переименовать советского «дока Брауна» из Николая Ивановича в Александра Сергеевича, чтобы продолжить линию студента из «Операции „Ы“…» (1965) и «Кавказской пленницы» (1966).
Работа предстояла непростая. Нужно было подготовить не только персонажей, но и каждый элемент исходного текста к путешествию во времени: из сталинских 30‑х в брежневские 70‑е. Конечно, что-то по дороге «отваливалось».
Пьеса предполагала, что важным элементом истории будет радио — гул эпохи, который то отвлекает от работы, то, напротив, вдохновляет. Во второй половине XX века раздражителей-вдохновителей в советских квартирах стало больше: у Шурика одновременно шумит телевизор, гудит пылесос, а магнитофон поёт шлягеры Высоцкого и Никулина.
Из-за стремительного развития техники, случившегося за 40 лет с момента создания булгаковского оригинала, поблёкла одна из шуток в диалоге Бунши с Милославским. Все помнят, как в фильме управдом подозрительно интересовался:
«Вы с магнитофоном пришли к Шпаку?»
Но в пьесе было так:
«Бунша. Вы с патефоном пришли к Шпаку?»
Понятно, что человек с компактным магнитофоном на улице в 1973 году — почти обычное дело. Не то что прогуляться с громоздким патефоном в 1936‑м.
«Опасные» булгаковские остроты, так или иначе сопоставляющие царские времена с советскими (не в пользу обоих), которые присутствовали в ранних вариантах пьесы, в фильм не попали. Более того, часть текста, дожившего до публикации 1965 года, пришлось убрать из сценария. В оригинале, переместившись в прошлое, Бунша сердится:
«Бунша. Это нам мерещится, этого ничего нету, Николай Иванович, вы ответите за ваш антисоветский опыт!»
В фильме управдом меняет формулировку на идеологически нейтральную: «антиобщественные опыты».
А вот эта сатирическая реплика Шпака исчезла без следа:
«Шпак. Воры, воры! Они же крадут, они же царями притворяются!»
Зато появилась сцена, в которой Иван Грозный любуется современной архитектурой, которая ему, гостю из XVI века, должна быть пугающе чуждой. Заглядываясь на Москву, преобразившуюся при Брежневе, царь констатирует: «Лепота!», тем самым почти «рекламно» одобряя градостроительную политику позднего СССР. Гайдай практически выполнил старый запрос чиновников 30‑х — чтобы царь сказал, что при советской власти живётся лучше.
Нина Маслова, Леонид Гайдай, Юрий Яковлев и Леонид Куравлёв на съёмках «Иван Васильевич меняет профессию»
Но, пожалуй, самое интересное ни сценаристы, ни цензоры из 70‑х, к счастью, так и не тронули. Реплики, ставшие после выхода фильма частью нового устного фольклора, были взяты у Булгакова и перенесены на экран почти без изменений. Ещё в 1935 году Милославский впервые объявил:
«Милославский. Я артист государственных больших и камерных театров. А на что вам моя фамилия? Она слишком известная, чтобы я вам её называл».
А то, что красть у Шпака теперь приходится замшевую куртку, а не «костюм в полоску» — так это всё изменчивая мода, за которой, как известно, не уследишь.
Четвёртое путешествие
Фильм у Гайдая получился, как сказали бы сегодня, мемный. Неудивительно, что даже в советское время для фанатов продавался «мерч» — 8‑миллиметровая плёнка с короткометражным немым фильмом «Чёрные перчатки». Главным героем этой комедии оказался сам Жорж Милославский, а составлена она была из сцен оригинала, среди которых — не вошедшие в итоговый монтаж.
Бунша и Жорж снова отправляются в XVI век. Вернувшись, Милославский предпринимает попытку скрыться от милиции. В «Иване Васильевиче…» мы так и не узнаём, чем завершилась погоня. Зато «Чёрные перчатки» доводят эту линию до конца.
Сменив врачебный халат на замшевую куртку, Жорж садится на речной трамвайчик. Уютно устроившись между двумя симпатичными барышнями, он надеется уплыть от правосудия. Но не тут-то было — трамвайчик заплывает под мост, какое-то время ни мы, ни Милославский ничего не видим. В следующий момент вместо барышень рядом с персонажем Куравлёва оказываются два милиционера.
Из фильма «Чёрные перчатки»
Милославский грустно улыбается и пожимает плечами. «Конец „чёрным перчаткам“» — торжествуют законопослушные титры. Но обрадовался бы такому, собранному кем-то из рабочих «обрезков» финалу, Гайдай? Вряд ли.
Коробка с фильмом «Чёрные перчатки»
Вспоминается рецензия на «Ивана Васильевича…» от киноведа Юрия Богомолова, опубликованная в журнале «Советский экран» (№ 14, 1973). В ней критик удачно сравнил Милославского с героем другой экранизации, воплощённой Гайдаем, — «Двенадцать стульев» (1971). А если Остап Бендер и Жорж побратимы — это значит, что сказанное об одном из них будет справедливо и в отношении второго:
«Люди его любят, разумеется, не как жулика и проходимца, но как артиста».
Из фильма «Чёрные перчатки»
К тому же роль досталась именно Леониду Куравлёву, который, хотел он того или нет, всюду вёл за собой тени самых светлых из сыгранных им персонажей — вроде Пашки Колокольникова из «Живёт такой парень» (1964) Василия Шукшина. Возможно, будь на его месте Андрей Миронов — сперва Гайдай видел в роли Жоржа именно его, а на роль царя хотел позвать Юрия Никулина, — всё обернулось бы совсем иначе. И нам вспоминался бы невротичный контрабандист-нарцисс Гена Козодоев из «Бриллиантовой руки» (1968).
Фотопробы Андрея Миронова на роль МилославскогоФотопробы Леонида Куравлёва на роль Милославского
Но Куравлёв совсем другое дело — и режиссёру, и зрителю хочется смеяться не над ним, а вместе с ним. Мы радуемся его проделкам, огорчаемся неудачам, которых, впрочем, почти не бывает — как и Остап, Милославский всегда на коне. Поэтому история кино-Жоржа не должна закончиться тюрьмой. Гораздо лучше будет финал в духе последней фразы из романа «Золотой телёнок»:
«[Князя Милославского] из меня не вышло. Придётся переквалифицироваться в управдомы».
Пятое путешествие
Шурик опять решил запустить машину времени. Но в самый ответственный момент в ней вновь перегорел важный транзистор. Взрыв в аппарате породил альтернативную реальность, в которой актёры фильмов Гайдая в крикливых зелёных костюмах по очереди исполняют популярные песни своих — и не только — персонажей.
Основной комический приём телефильма «Эти невероятные музыканты, или Новые сновидения Шурика» (1977), связанный с несовпадением мелодий и изображения, раскрывается зрителям сразу — во вступительных титрах. На это обращает внимание Е. М. Авербах в книге «Музыкальный ряд телеспектакля»:
«Несинхронность звукового и визуального рядов, традиционно считающаяся технической накладкой, осмысливается в „Этих невероятных музыкантах“ как художественная условность. Заставка-предупреждение: „Просим извинить за полное несовпадение музыки и изображения“ — оказывается ироничной формулировкой выразительного приёма, на обыгрывании которого строится вся передача».
Но рассинхрон — повод не только для смеха, но и для рефлексии. Часто в гайдаевских комедиях артистам приходилось «петь» чужими голосами. И вот, наконец, Куравлёву можно уже не скрывать, что «Разговор со счастьем» к «Ивану Васильевичу…» записал за него Валерий Золотухин. Для пущей пародийности Жорж меняет памятные по фильму «Мальборо» на пачку «Союз Аполлон», используя её вместо микрофона.
Из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»Киноконцерт «Эти невероятные музыканты»
В финале актёр окончательно вырывается за пределы персонажа и искусственной кинореальности: он поёт припев «Разговора…» сам. С новыми, автобиографическими словами.
Шестое путешествие
Отменив финал «Чёрных перчаток», Общественное Российское Телевидение устроило так, что Милославский снова попал в XVI век. В 70‑е зрители так и не узнали об этом, но в «Старых песнях о главном‑3» (1998) — телемузыкальном сиквеле «Ивана Васильевича…» — Жорж жалуется Тимофееву и Бунше, что правит вместо Грозного уже четверть века:
«…А я уже тут двадцать пять лет кукую. С тех пор, как вернулся на минутку — за орденом с камушками. А стеночка-то и задвинулась. Царь убежал, а я вот тут за него отдуваюсь. <…> Между прочим, я вор, а не царь. То же мне, нашли госслужащего».
Из мюзикла «Старые песни о главном‑3»
Чтобы восстановить естественный ход времени, герои возвращаются в 70‑е и идут искать Ивана IV на «Мосфильм». Оказывается, царь остался в XX веке, чтобы сниматься в кино у режиссёра Якина.
Прибыв на студию, Тимофеев с женой приступают к поискам. А постаревшего, но по-прежнему артистичного Жоржа атакует ассистентка режиссёра (Чулпан Хаматова), заставляя пробоваться во все популярные фильмы 70‑х. Приходится Куравлёву вернуться к образу оберштурмбанфюрера Айсмана из «Семнадцати мгновений весны» (1973), а затем в декорациях «Иронии судьбы, или С лёгким паром» (1975) спеть дуэтом с Аллой Пугачёвой.
Из мюзикла «Старые песни о главном‑3»
Несмотря на всю несерьёзность постановки и спекуляцию на ностальгии, «Старые песни» сумели передать мудрую, далёкую от конъюнктуры мысль: жизнь коротка, зато искусство вечно. Нам грустно видеть, что актёры из оригинала состарились, а многих уже нет в живых, и всё-таки Иван Грозный согласен вернуться в своё время и занять трон. Ведь иначе история пойдёт совсем по-другому пути, и, может быть, даже не изобретут кино. Риск оставить мир без полюбившихся зрителям фильмов для царя хуже, чем отказ от славы, поклонниц и статуса суперзвезды.
Такой вот диалектический гимн эстетике: уже для того Грозному стоило родиться и построить свой зловещий мир, полный смерти, чтобы позже явился карнавальный гимн жизни — лента «Иван Васильевич меняет профессию» из золотого фонда советского кино.
Седьмое путешествие
Технологии идут вперёд: сначала был патефон, затем магнитофон. И если бы запрет на Булгакова сняли не в 1965 году, а в наши дни, предъява Бунши вышла бы совсем невнятной и несмешной: «А вы со смартфоном пришли к Шпаку»? Ну а кто же теперь ходит по Шпакам без смартфона?
В 90‑е всесильный Эрнст уговорил пожилых артистов надеть старые костюмы и вернуться в ретродекорации — и те согласились, вряд ли от хорошей жизни.
А в 2020 году ещё более всесильный «Сбер» попросил у Куравлёва разрешения отправить Жоржа в очередное путешествие во времени — из брежневских 70‑х в путинские 20‑е. Куравлёв разрешил.
Источником вдохновения стала памятная реплика, сказанная Милославским на камеру в момент обворовывания Шпака:
«Граждане, храните деньги в сберегательной кассе! Если, конечно, они у вас есть».
Милославский в рекламе «Сбера»
Правда, окончание «если они у вас есть» банк обрубил. Ирония в мире акул капитала не в чести, да и финансы у них явно присутствуют. Искать замшевую куртку в закромах «Мосфильма» и наряжать в неё 84-летнего народного артиста РСФСР не пришлось: Жоржа хирургически извлекли из «Ивана Васильевича…» и переместили в будущее по всем законам цифровых хронотрюков.
Конечно, без юмора всё равно никуда. Многие справедливо посчитали забавным, что «символом» крупнейшего банка России стал квартирный вор. Вызывает недоумение и первый совет, который Милославский, стоя на полной народа улице в эпоху COVID-19, получил от смартфона: «Сделайте глубокий вдох». А как же респиратор и социальная дистанция?
Но за насмешками зрителей и коммерческими задачами авторов едва не потерялось гораздо более ценное: Жорж всё ещё здесь. Противоречивый, непутёвый, но такой живой парень родом одновременно из 30‑х и 70‑х — теперь наш современник. Да, Куравлёва больше нет, зато Милославский всегда где-то рядом. Светлый маргинал, органический анархист и потенциальный Бендер-управдом — таких в 2020‑е очень не хватает.
А может, седьмое путешествие не было последним? Вдруг теперь он даже нас всех возьмёт с собой и унесёт на машине времени подальше от «хроноса, космоса, эроса, расы и вируса»? Ведь мы же видели и читали — он и каналы строил, и князем был, и от царских стрелков с милицией себя и Буншу спасал. Милославскому всё по плечу — только на него нам и остаётся надеяться.
Вы же спасёте нас Жорж, правда? Пожалуйста. Ну кто, если не вы.
Александр II под Плевной 30 августа 1877 года. Василий Верещагин. 1878-1879
Александр II под Плевной 30 августа 1877 года. Василий Верещагин. 1878–1879
Петербургское издательстве «Нестор-История» выпустило книгу «Россия — Турция — Греция: возможности диалога на Балканах». Она представляет собой коллективную монографию, основной фокус которой сосредоточен на российско-турецко-греческих отношениях в истории и современности.
Формат коллективной монографии позволил объединить специалистов по истории и современности международных отношений на Балканах. Отдельные статьи раскрывают такие аспекты, как дипломатия и войны, историческая память, роль и место религии. Также представлены позиции России, Греции и Турции, по многим вопросам несовместимые и противоположные. Тем не менее отмечается, что эти разногласия преодолимы в рамках общего стремления к урегулированию международных конфликтов мирным путём.
Об особенностях этого издания говорится в самом начале:
«Книга, которую читатель держит в руках, возникла по результатам конференции, прошедшей в Институте славяноведения РАН. Балканистика для института — тема далеко не случайная, а самая что ни на есть центральная. Недаром институт тридцать лет официально назывался Институтом славяноведения и балканистики.
Конечно, обозначенная в заголовке пара балканских соседей — Турция и Греция — не совсем привычная. Они скорее антагонисты, нежели мирные сожители. Да и Россия вроде бы выбивается из этого балканского ряда, поскольку расположена достаточно далеко от Балкан. Но даже с Грецией и Турцией не все так просто».
Антиправительственная демонстрация на углу Невского и Литейного. 4 июля 1917 года
Середина лета 1917 года стала для России роковой. Правительство пыталось справиться с проблемами, которым не было конца. Народ, измученный и ослабленный, отрёкся от обещаний верхов и заявил о себе. В то же время политические партии, растерявшись в сложившейся ситуации, понимали одно: события развиваются слишком стремительно.
Беда пришла откуда не ждали. Когда правительство расправилось с бунтующими частями на фронте, солдаты в тылу вознегодовали и потребовали, чтобы министры освободили свои кабинеты. Вслед за возмущением в войсках поднялись заводы. Рабочие выдвинули политический ультиматум — передать власть Советам. Анархисты тоже не сидели без дела и воспользовались сумятицей: рассылали агитаторов и поднимали вооружённое восстание.
Страну объял новый политический кризис — Июльский. Проявился он в сильнейших демонстрациях и перестрелках. Волнения могли перерасти в революцию, если бы их не уняли военачальники, обрушившие на Петроград погромы и репрессии. Подробнее — читайте в новом материале VATNIKSTAN.
Шалость анархистов
Прошёл месяц с последних волнений. Коалиционное правительство и Петросовет понимали, что если не решить проблемы: достичь мира без аннексий и контрибуций, демократизировать и укрепить армию, одолеть хозяйственную разруху, улучшить условия труда, покончить с аграрным вопросом и созвать Учредительное собрание, — то нагрянет новый кризис и социальная катастрофа неминуема.
Но верхи не пошли на попятную: назначили на 1 июля наступление в Галиции, продолжили отвечать отказами на прошения рабочих и «разгружать» заводы, то есть вывозить предприятия из Петрограда — чтобы подкосить революционное движение безработицей и голодом.
Политическая демонстрация против Временного правительства. Июль 1917 года
Брожение в городе то утихало, то разгоралось с новой силой. Опыт апрельского и июньского кризисов показал большевикам, что нельзя принимать поспешных решений — иначе рабочие распылят свои силы, снова разочаруются в партии, а кабинетные министры, воспользовавшись сутолокой, закрутят гайки и подавят народное выступление. Поэтому Ленин предлагал ждать подходящего момента, когда созреет объективный фактор — люди окончательно разуверятся в правительстве.
«У нас было решено, — говорил Иосиф Сталин в отчётном докладе ЦК на VI съезде РСДРП(б), — переждать момент наступления на фронте, дать наступлению окончательно провалить себя в глазах масс, не поддаваться на провокацию и, пока идёт наступление, ни в коем случае не выступать и дать Временному правительству исчерпать себя».
1 июля на совещании районных правлений представителей ЦИК, Петроградского Совета и политических партий обсуждалось, стоит ли проводить всеобщую стачку металлистов — для того, чтобы добиться общего тарифного договора. Представители от всех партий высказались против стачки и предложили искать «мирные» способы, с помощью которых можно повлиять на власть.
Если эсеры, меньшевики, межрайонцы и остальные воспротивились стачке потому, что поддерживали политику Коалиционного правительства и были по сути соглашателями, то большевики — потому, что предлагали поберечь силы для решающего удара. Александр Шляпников, работавший в правлении Союза металлистов, вспоминал:
«Наши руководящие органы (ЦК и ПК) считали всеобщую стачку металлистов за экономические требования слишком сильным средством и предлагали готовить силы для общей борьбы за власть и направлять рабочее движение в эту сторону».
Митинг на фронте. Июль 1917 года
На Юго-Западном фронте расформировали и предали суду солдат Гренадёрского полка, а солдат Сурамского и Павловского полков подвергли силовой расправе. В этих подразделениях были популярны большевистские идеи, поэтому, по распоряжению «особоуполномоченного представителя военного министра» эсера Мазуренко, их должны были разоружить и расформировать. Тогда войска отказались переходить в наступление. «Чрезвычайная следственная комиссия», созданная для подавления революционных настроений в армии, арестовала 8012 солдат и 13 офицеров.
В ответ на эти события 1‑й пулемётный полк, один из запасных полков Петрограда, 2 июля начал антиправительственный митинг. На нём выступили большевик Александр Жилин и межрайонец Анатолий Луначарский, которые обрушились с критикой на эсеров, меньшевиков и кабинетных министров. Солдаты приняли резолюцию:
«Выступаем против политики грубейшего насилия Временного правительства и военного министра Керенского над революционными войсками, воскрешающей старые приёмы Николая Кровавого».
Анархисты, узнав о недовольстве в армии, собрались в «красной комнате» дачи Дурново. Поразмыслив, они решили поднять 3 июля вооружённое восстание и арестовать членов Временного правительства, прежде всего Александра Керенского. Агитаторы разъехались по баракам и казармам, и вскоре, несмотря на увещевания левых партий, отговорить рабочих от выступления было уже невозможно.
Пожар возмущения рабочих и солдат
В ночь на 3 июля, сразу после того как закрылось заседание анархистов, горожане узнали последние новости: кадеты вышли из Временного правительства — протестуя против автономизации Украины. Рабочие «Русского Рено», «Айваза» и Путиловского завода, а также солдаты петроградского гарнизона восприняли акцию кадетов как контрреволюционный заговор — и это стало последней каплей для трудящихся.
Демонстрация на Страстной площади. Июль 1917 года
Заводы остановили производство, начались митинги и манифестации. Рабочие «Русского Рено» предоставили солдатам автомобили с пулемётами, чтобы те смогли сагитировать больше предприятий в короткий срок. В результате выступление поддержали Трубочный, Балтийский, Патронный, Военно-подковный заводы, «Сименс-Гальске» и другие предприятия.
3 июля в 4 часа дня состоялся митинг у Путиловского завода, в котором участвовало 15 тысяч человек:
«Путиловцы должны выйти первыми, — призывал один из солдатских ораторов. — За путиловцами пойдут другие заводы, и мы, наконец, принудим Совет взять власть в свои руки, отобрать её у капиталистов».
В 6 часов вечера забурлила Выборгская сторона. Рабочие «Нового Лесснера», «Нового Парвиайнена», предприятий Нобеля и Эриксона, вооружившись и выстроившись в колонну, пошли на Сампсониевский проспект. Чуть позже к ним присоединились пять тысяч солдат с винтовками и ещё отряд из 25 человек с пулемётами — из 1‑го пулемётного полка. Пролетарские вереницы к 9 часам подошли к бывшему дому Кшесинской — штабу РСДРП(б).
«У особняка Кшесинской находилось в это время около 50 автомобилей, имевших на вооружении 200–250 пулемётов. Солдаты были сплошь все обмотаны пулемётными лентами. Тут же стояли броневики запасной автобронемастерской»*
* Знаменский О.Н., Ильина Г.И., Кручковская В.М. Питерские рабочие и Великий Октябрь. — Л. : Наука, 1987. — С. 238.
Дом Матильды Кшесинской, в котором размещался Петроградский комитет РСДРП и редакция газеты «Солдатская правда». Июль 1917 года
Перед протестующими выступили Яков Свердлов, Михаил Калинин, Николай Подвойский — они призывали не торопить события, сложить оружие и разойтись по домам. Правда, «отношение к ораторам было настолько враждебное, что многие пулемётчики для демонстрации этого настроения взяли свои винтовки на изготовку».
Большевики, невольно ставшие политическим центром, поняли, что народный гнев уже не умерить, и созвали совещание членов ЦК, ПК, а также представителей полков и заводов. После недолгих прений собрание поддержало «немедленное выступление рабочих и солдат на улицу в поддержку лозунга „Вся власть Советам!“ и решило взять руководство движением в свои руки».
Как было сказано в отчётном докладе ЦК на VI съезде РСДРП(б), «признаётся необходимым перерешить вопрос, вмешаться и овладеть уже начавшимся движением. Было бы преступлением со стороны партии умыть руки в этот момент».
Большевики направили колонны к Таврическому дворцу. В то же время в нём заседал Петросовет, обдумывая, как унять резко возникший народный протест. Близ архитектурного творения Ивана Старова собралось около 30 тысяч человек, которые призывали меньшевиков с эсерами передать власть Советам и перестать заискивать перед кадетами и капиталистами.
Перед митингующими выступил эсер Владимир Войтинский:
«Обещаем рассмотреть ваши требования на следующий день и призываем вас к преклонению перед волей всей демократии».
Большевики, пытаясь удержать ситуацию под контролем и выиграть время, чтобы продумать план действий, попросили пулемётчиков и рабочих отправиться домой — для того, чтобы набраться сил перед новым выступлением. Стало очевидно, что соглашатели уклоняются от ответа и не собираются менять свой политический курс.
В ночь с 3 на 4 июля совещание членов ЦК, ПК, Военной организации большевиков, Комитета межрайонцев и комиссии рабочей секции Петроградского Совета решило провести мирную демонстрацию на следующий день — под лозунгом «Вся власть Советам!».
Однако кровопролития избежать не удалось. Как сообщало Управление Петроградской городской милиции, в ночь на 4 июля была зафиксирована стрельба с автомобилей в 1‑м Александро-Невском подрайоне (8−10 жертв); на Невском проспекте от Николаевской улицы до Владимирского проспекта — сильная стрельба; около 100 выстрелов раздалось в районе магазина Гвардейского экономического общества (6 пострадавших).
На Невском также произошла стрельба в районе Казанского собора (число пострадавших не выяснено); в 1‑м Спасском подрайоне прогремели перестрелки от Садовой до Итальянской по Невскому (двое раненых); одиночные выстрелы были слышны и на Петроградской стороне (ранен один человек).
Демонстрация, испугавшая правительство
4 июля демонстрация началась с Выборгской стороны. Партийный комитет большевиков, возглавлявший колонну, направил её в сторону особняка Кшесинской. Постепенно подтягивались рабочие из соседних районов: Василеостровского, Нарвского и других. Стройные ряды, пересекая центральные кварталы, шли к Таврическому дворцу. В тот день около 400 тысяч человек наводнили улицы Петрограда.
Антиправительственная демонстрация на углу Невского и Литейного. 4 июля 1917 года
Рабочие настаивали на том, чтобы ЦИК ответил на их требование передать власть Советам. Один из них, потрясая мозолистым кулаком перед Виктором Черновым, сказал:
«Бери власть, коли дают».
Под натиском демонстрантов в 17:30 открылось совместное заседание ЦИК Советов и исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов. На него допустили 90 делегатов от крупнейших заводов и воинских частей столицы, но выступить с речью разрешили только пятерым из них. Ораторы, заявив, что отстаивают интересы всех трудящихся, огласили свой ультиматум:
«Пока соглашательская политика с буржуазией будет продолжаться, не может быть успокоения в стране. Довольно отогревать эту гадину за пазухой! Сейчас, когда кадеты отказались с вами работать, мы спрашиваем вас, с кем вы будете ещё сторговываться. Мы требуем, чтобы вся власть перешла в руки Всероссийского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов».
Ираклий Церетели предложил решить вопрос о власти через две недели в Москве — на чрезвычайном съезде Советов, а пока бразды правления оставить в руках Временного правительства. ЦИК, который состоял в основном из эсеров и меньшевиков, большинством голосов поддержал его предложение. Петросовет снова не оправдал ожиданий рабочих.
Весь день в городе кипели страсти, которые разразились с новой силой, после того как горожане узнали о резолюции ЦИК. Максим Горький вспоминал:
«На всю жизнь останутся в памяти отвратительные картины безумия, охватившего Петроград днём 4 июля. Вдруг где-то щёлкает выстрел, и сотни людей судорожно разлетаются во все стороны, гонимые страхом, как сухие листья вихрем, валятся на землю, сбивая с ног друг друга, визжат и кричат: „Буржуи стреляют!“ Стреляли, конечно, не „буржуи“, стрелял не страх перед революцией, стрелял страх за революцию».
Расстрел войсками Временного правительства мирной демонстрации на углу Невского проспекта и Садовой улицы. 4 июля 1917 года
Однако «буржуи» действительно стреляли. Выдающийся советский историк, исследователь кризисов 1917 года Олег Знаменский пришёл к выводу, что провокации чинили правоэкстремистские военные и полувоенные союзы, комитеты и организации. Они работали с согласия и при поддержке правительства, так как Пётр Половцов — главнокомандующий Петроградским военным округом — приказал «очистить» улицы от бунтовщиков.
Первая перестрелка завязалась на Невском со стороны Николаевского вокзала в 12 часов дня. Рабочие, оказавшись под огнём провокаторов, сидевших на крышах, бросились в подъезды и подворотни.
В 2 часа подверглась обстрелу колонна рабочих на Литейном проспекте, а чуть позже — демонстрация кронштадтских матросов на углу Невского и Садовой. В три часа дня солдаты, после того как заметили стрелков на верхних этажах, обыскали чердаки дома на Фурштадтской улице. Были найдены два пулемёта, бомбомёты, десятки винтовок: «Генерал и несколько офицеров, находившихся при оружии, подверглись заслуженной каре на месте».
В итоге, по сообщению ЦИК, 3 и 4 июля были убиты и ранены около 400 человек, а по сведениям Центрального пункта медицинской помощи пострадавшим, жертв оказалось ещё больше: было убито 16 человек, 40 погибли от ран, а 650 — получили ранения.
Наступление реакции
Вечером 4 июля большевики созвали срочное совещание ЦК, ПК и Военной организации, чтобы подвести итоги демонстрации. Партийцы, понимая, что правительство готовится к контратаке, а отразить её пока невозможно, выработали новую тактику. В воззвании, принятом на заседании, большевики призвали рабочих «организованно прекратить забастовку и демонстрации, копить силы для дальнейшей борьбы».
Тем временем сторонники правительства корпели в типографиях над искромётными памфлетами, а с Северного фронта маршировали войска, вызванные Половцовым.
Солдаты Самокатного полка, прибывшие с фронта для подавления мятежа. Июль 1917 года
5 июля в газете эсеров «Дело народа» вышла статья, авторы которой считали, что люди стремятся к власти Советов, потому что они «маниакально настойчивы и темны»:
«Секрет этой маниакальной настойчивости прост. Легковерие и темнота — родные сёстры. Тёмные низы лёгко поддаются вере в чудо. Советам рабочих и солдатских депутатов хотят силком вложить в руки власть, чтобы они сделали чудо: одолели разруху, дали хлеба, дали мир».
«Известия» Петросовета, находившиеся под влиянием меньшевиков, в статьях обрушились на большевиков. Они уверяли читателей, что «прихвостни Ленина», будучи провокаторами, кидают рабочих в горнило революции, чтобы расколоть единое социалистическое правительство:
«Нет, не победу, а поражение потерпела часть петроградского пролетариата и армии — поражение, нанесённое руками тех, кто сделал всё, чтобы бросить обманутые массы на улицу, под провокаторские выстрелы, на позорную гибель от братских рук своих товарищей».
5 июля городская администрация развела мосты через Неву, отключила телефоны предприятий, воинских частей и организаций, которые участвовали в волнениях. В типографию большевистской «Правды» ворвались неизвестные, которые не оставили от неё камня на камне. Журналист Иван Воинов, при вывозе отпечатанных номеров «Листка Правды» из типографии «Труд», был зверски избит толпой — вскоре он скончался от полученных ран в больнице.
Войска, прибывшие с Северного фронта, захватили Петропавловскую крепость, которой ранее овладели протестующие пулемётчики и кронштадтские матросы в ходе демонстрации. Ленина и других видных большевиков власти объявили в розыск.
Генерал Пётр Половцов с войсками, вызванными Александром Керенским с фронта. Июль 1917 года
Солдаты Половцова разоружали Красную гвардию, но они сталкивались с сопротивлением. Например, когда юнкера попытались отнять у рабочих завода Щетинина винтовки, те рассыпались вдоль заборов и открыли стрельбу — оружие удалось сохранить.
Репрессии этим не ограничивались: аресты, преследования и погромы целую неделю держали в страхе весь Петроград. Правительство даже разрешило проводить обыски без санкции суда. Однако кампания против большевиков, возбуждённая Церетели, Чхеидзе и Черновым, настолько осложнила положение в городе, что начала выходить из-под контроля верхов. Керенский, испугавшись роста влияния Половцова, отправил генерала на Кавказский фронт. С 12 июля волна насилия пошла на убыль.
Июльский кризис окончательно сформировал классовое сознание столичного пролетариата. Люди, воочию наблюдая за тем, как власти расправляются с несогласными, отреклись от обещаний, которым верили раньше. Министерская чехарда, каждый раз возникающая после кризисов, не меняла сути дела.
Например, 8 июля ушёл в отставку Георгий Львов — глава кабинета и министр внутренних дел — и его место занял Александр Керенский. Новые лица в высших эшелонах не изменили общего политического курса. Правительство продолжило называть себя социалистическим, но при этом отказывалось идти на уступки рабочим и «душило брата нашего», поэтому оно не могло быть по-настоящему народным.
Разоружение солдат 1‑го пулемётного полка. 9 июля 1917 года
Опыт трёх кризисов
Апрельский, Июньский и Июльский кризис — уникальны в российской истории. Они проявлялись с тем большей силой, чем ненавистней для рабочих становилось Временное правительство. Как мы отмечали в прошлых статьях, только на личном, политическом опыте люди могут убедиться, кто на самом деле отстаивает их интересы. С каждым новым потрясением политическая ширма, за которой таились интересы банкиров и фабрикантов, тускнела и блёкла.
В основе кризисов лежали объективные факторы. Постоянное ухудшение материальных условий, политическая несостоятельность «социалистического» правительства, нескончаемая война выводили людей на улицы. Искусственно создать волнения, вопреки заверениям проплаченной публики, было невозможно.
Апрельский кризис начался с ноты Милюкова — он был стихийным, неорганизованным и привёл к расстрелу демонстраций. Трудящиеся поработали над ошибками, сплотились и создали Красную гвардию.
Июньский кризис возник после того, как кабинетные министры попытались выселить анархистов с дачи Дурново, в которой располагались рабочие организации. Большевики назначили демонстрацию, подняли заводы, но ультиматуму правительства в то время ничего не смогли противопоставить. Тогда партийцы решили повременить с выступлением.
Вид Дворцовой площади, где были собраны и обезоружены воинские части, выступившие на стороне большевиков. Июль 1917 года
Июльский кризис вырос из акции кадетов и шалости анархистов. Труженики, изнурённые томительным ожиданием, потребовали передать власть Советам — без колебаний и с оружием. Уже в первые дни месяца министры могли лишиться всех мандатов. В город ввели войска, Половцов чинил погромы, а власть начала преследовать большевиков.
На примере трёх кризисов мы увидели, как социальные противоречия, зарождаясь и укрепляясь на определённой почве, закономерно вскрываются и усиливаются — даже от неаккуратного, но красного словца. Они принимали форму антиправительственных демонстраций, но по содержанию были чем-то большим, чем простые манифестации, и в то же время меньшим, чем революции. В ходе волнений вымывались «средние» элементы, и на арене продолжали бороться только две силы — пролетариат и крупная буржуазия.
Прошедшие события показали: в июле 1917 года требования рабочих, крестьян и солдат можно было удовлетворить только одним путём — революционным. Общественная практика неизбежно это доказывала. Народ, осознав свои классовые интересы, готовился к новому, неслыханному в истории выступлению.
Читайте также предыдущие материалы цикла об Апрельском и Июньском кризисах.
Петропавловская крепость. Максим Воробьёв, конец 1820-х — начало 1830-х годов
VATNIKSTAN традиционно подводит итоги месяца в отечественной музыке и кинематографе, чтобы держать наших читателей в курсе свежих новинок и творческих достижений.
Начиная с января мы вводим новую рубрику: обзор самых громких событий и публикаций по исторической и культурной тематике в сфере российских медиа. Подкасты, видео, онлайн-экспозиции, статьи, записи научных конференций — всё самое свежее, актуальное и интересное в мире информации ждёт вас в новом формате стриминга.
1. Русский телеграф: краткая история арестантского искусства перестукиваться. Медиазона*
«Тюрьма мне в честь, не в укоризну»: XIX и ХХ век были богаты на грамотных и образованных людей, оказавшихся в местах заключения по политическим мотивам. В этом списке числились и декабристы, и народовольцы, и даже журналисты.
Часть из них содержалась до судов или в качестве наказания в петербургских тюрьмах: Петропавловской крепости, Шлиссельбурге, Доме предварительного заключения на Шпалерной. Одиночество, продолжительность заключения, желание координировать выступления на следствии и суде заставляли осуждённых находить способы общаться.
Самым известным из методов взаимодействия в условиях физической изоляции стала тюремная азбука перестукиваний, изобретённая весной 1826 года декабристами братьями Бестужевыми. Об эволюции алфавитов и использовании самобытного языка звуков — который вполне достоин сопоставления со знаменитой «морзянкой» — в Российской империи и Советском Союзе читайте в материале «Медиазоны».*
Петропавловская крепость. Максим Воробьёв, конец 1820‑х — начало 1830‑х годов
2. Что хранит музей? Архитектор Иван Фомин. Музей архитектуры
Стык античной классики и советского, работа с модернистом Фёдором Шехтелем — у признанного мастера времён «сталинского ампира» Ивана Фомина сложился неповторимый стиль, примеры которого до сих пор можно увидеть на улицах.
Среди творческих достижений известного архитектора: несколько станций московского метро (среди них — «Красные ворота» и «Театральная»), Дом общества «Динамо», городок Академии наук СССР и большое количество других проектов по всему Союзу. Самобытный архитектурный стиль, тяготеющий к античной традиции и модерному классицизму, а в советское время — к циклопической мегаломании, как в случае с Курским вокзалом.
О пяти известных проектах специалиста, сотворившего «лицо» сталинской Москвы, рассказывает старшая научная сотрудница фонда советской графики Музея архитектуры Мария Лавренченко.
3. Средневековая Алания. Родина слонов
Кто такие аланы, как они создали уникальное государство на Северном Кавказе и какую роль играли в истории мировой ойкумены — тема третьего подкаста нового сезона историко-популяризаторского проекта «Родина слонов».
Новый выпуск состоялся в формате беседы с Андреем Виноградовым, кандидатом исторических наук, доктором филологии, ведущим научным сотрудником Факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ, ведущим научным сотрудником Центра византийско-кавказских исследований Института востоковедения РАН.
Подкаст раскрывает вопросы аланской археологии и истории, роль Алании в международной политике Средних веков, её связи с Византией, Хазарией и Русью. Присутствовал ли в убийстве Андрея Боголюбского «аланский след»? Ответ на этот вопрос вы сможете узнать в свежем выпуске.
4. Отвергнутые шедевры: вызов Павла Третьякова. Третьяковская галерея
Прежде мы уже сообщали об этой выставке, а точнее — о музейном маршруте в Третьяковской галерее. В его карте — эпохальные по значимости картины, которые знаменитый меценат Павел Третьяков специально приобрёл для коллекции, несмотря на их дискуссионность в обществе, неоднозначность и «проблемность» замысла, а также отвержение публики.
Среди полотен — «Всюду жизнь» Николая Ярошенко, «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» Ильи Репина, «Христос в пустыне» Ивана Крамского. Ныне признанные шедевры, в XIX веке они рисковали так и не найти пути к зрителю. Об истории и непростой судьбе картин в трёхсерийной видеоэкскурсии рассказывает куратор проекта Светлана Капырина.
5. Сергей Королёв. Российский государственный архив научно-технической документации
История советской космической программы немыслима без имени Королёва, а его заслуги перед страной преуменьшить просто невозможно. Но, помимо покорённых вершин авиации и космоса, у главного конструктора ОКБ‑1 складывалась обычная жизнь советского инженера — когда-то страшная, когда-то заполненная работой.
О неизвестных деталях быта, повседневного труда и личной судьбы учёного рассказывает онлайн-выставка РГАНТД, где собраны документы, фотографии, чертежи, записи воспоминаний.
Не обошли вниманием и коллег Сергея Королёва: отдельно рассказано о первых космонавтах и инженерах-конструкторах, с которыми Королёву приходилось работать. Посмотреть экспозицию, составленную из материалов архива, вы сможете на его официальном сайте.
6. Свидетели прошлого: искусство и ремесло в археологических находках. Институт археологии РАН
Каждый год экспедиции Института археологии Российской академии наук привозят тысячи свежих находок со всех концов страны, после чего они оседают в фондах архивов и музеев. 2020 год с его тотальным локдауном дал толчок развитию идеи онлайн-музея российской археологии: посещать его можно в любое время, вне зависимости от пандемии и любых других катаклизмов.
Инструментарий онлайн-выставок полезен не только для простых зрителей, но и для специалистов-исследователей: трёхмерные модели экспонатов позволяют подробно изучить находки со всех сторон и провести все необходимые измерения. Оцифровка предметов предельно детализирована.
Организаторы выставки решили отказаться от единообразных критериев выборки экспонатов. Вместо этого она была выстроена по более «демократичному» принципу: между собой соседствуют находки разного качества, предназначения и уникальности — от рядовых предметов до подлинных раритетов. Все они распределены по эпохам и снабжены кратким описанием, а также списком литературы по теме.
«Намедни» журналиста Леонида Парфёнова живут и меняются: в результате определённых событий у них сменилось название. Помимо этого, они вышли в новый формат, всё более расширяясь во временных рамках. Теперь проект дошёл, с одной стороны, до знаковых эпизодов 2021-го, а с другой — начал покорять 1920–1930‑е годы.
Пока что были представлены публике пять свежих выпусков и один бонусный — в формате концерта. Бонус оказался посвящён песням раннего СССР, появившимся вскоре после революции. Широко известные тексты 1920‑х, такие как «Цыплёнок жареный», «Дорогой длинною», «Там вдали, за рекой» и даже «Мурка», исполняют первые лица современной сцены: Noize MC, Монеточка, The Hatters, «Несчастный Cлучай», Дора и другие.
В перерывах между музыкальными номерами Парфёнов успевает дать краткий исторический комментарий. Середина бонусного выпуска несколько выбивается из общего хронотопа — она посвящена дореволюционным истокам раннесоветского быта, «порокам Серебряного века». Этот спецфрагмент оказался приурочен к выходу нашумевшего сериала «Карамора», о котором VATNIKSTAN недавно рассказывал.
8. Взлёт и падение Александра Витберга. Пешком по Вятке
Обрусевший швед Витберг — архитектор, который оставил после себя слишком мало зданий. До наших дней из них и вовсе не дожило ни одно. Зато остались его портреты от журналиста Александра Герцена и первый проект Храма Христа Спасителя, строительство которого трагически оборвалось с воцарением императора Николая I.
Выяснилось, что с затянувшейся постройкой храма оказался связан крупный коррупционный скандал: миллион казённых рублей, выделенных на необходимые работы, исчезли в неизвестном направлении. Новый император обвинил зодчего в растрате средств и злоупотреблении доверием и после долгого судебного разбирательства отправил его в ссылку в Вятку.
В вятской провинции архитектора тепло приняли: по его проектам здесь были построены храм и несколько домов, но все они так и не пережили XX века. Об удивительной, но печальной судьбе Александра Витберга и его творений читайте на сайте журнала «Пешком по Вятке».
Археология немыслима без связки с высокоточными исследованиями. Поэтому нередки ситуации, когда с течением времени, с появлением новых методов и технологий лабораторного анализа, меняются датировки и выясняются неизвестные детали истории старых находок.
Специалистка музея-заповедника «Старая Ладога» Алёна Залогина рассказала об одном из подобных случаев: об уточнении датировки и научной интерпретации фрагмента деревянного челна из коллекции музея. Прежде он считался «самым ранним сохранившимся судном в Восточной Европе» и относился учёными примерно к I веку до нашей эры.
Но благодаря новым высокотехнологичным методам радиоуглеродного анализа в 2021 году челн оказался передатирован на VII век нашей эры. Наблюдайте «в прямом эфире», как наука развивается здесь и сейчас.
10. Чтения памяти Вячеслава Иванова и Владимира Топорова. Институт славяноведения РАН
Иванов и Топоров — классики филологии, лингвистики и целой серии других близлежащих гуманитарных дисциплин. Они известны в научном мире как авторы концепции «основного мифа», представляющего из себя общий сюжет для всех индоевропейских культур.
Отражениям этой идеи, творческому наследию Вячеслава Иванова и Владимира Топорова, мифологиям и семиотике и оказались посвящены актуальные научные «Чтения», в этом году проведённые на месяц позже обыкновенного.
*Фирма-учредитель «Медиазоны» ООО «ЗП» была включёна Минюстом РФ в реестр СМИ-иноагентов. Само издание формально в этом списке не числится. Мы обязаны сопровождать текст подобными примечаниями по требованию закона.
Василий Кандинский. Эскиз композиции “Красное с черным”. 1915. Вятский художественный музей.
Василий Кандинский. Эскиз композиции «Красное с чёрным». 1915 год. Вятский художественный музей.
3 февраля в Музее русского импрессионизма открывается выставка «Авангард: на телеге в XX век». В её составе — полотна художников, волей случая оставшихся в музеях Вятской губернии (Кировской области) в 1922 году.
Для восстановления экспозиции кураторы провели большую работу по поиску картин. Среди авторов потерянных полотен такие художники, как Василий Кандинский, Александр Родченко, Вера Вильковская. Выставка имеет трёхчастную структуру: выделены авангардисты, реалисты и абстракционисты.
Кратко драматичная история коллекции состоит в следующем:
«В октябре 1921 года на 3‑ю передвижную художественную выставку в город Советск Вятской губернии (Кировской области) привезли более 300 произведений из Вятки, Москвы, Петрограда и Казани. Беспрецедентный по числу и составу работ смотр должен был продолжиться в других городах губернии. Через месяц шедевры на телегах отправили в соседний город Яранск, где из-за проблем с финансированием и начала осенней распутицы они были оставлены в местном музее и забыты почти на 100 лет».
В скульптуре с Драконова моста в Царском Селе была найдена романтическая записка 1989 года. Она была заложена при прошлой реставрации дракона.
Чугунный дракон пострадал во время Великой Отечественной войны, как и весь комплекс Царского Села, и был отреставрирован только в восьмидесятые года XX века. Тогда и была заложена записка, где один из реставраторов посвящает труд по реставрации дракона Ольге Фурмаковой.
VATNIKSTAN продолжает регулярную кинорубрику «Русский киностриминг». В конце каждого месяца мы знакомим вас с новинками отечественного кинематографа и сериалов, появившихся на онлайн-площадках.
Январь в наступившем году выдался очень ярким для стриминговых сервисов. Ещё в новогодние каникулы нас оглушили сериалом «Почка», который начинается как чёрная комедия, а по дороге заруливает во все важнейшие стороны современной российской жизни, затрагивая и такой редчайший для экрана вопрос, как трансплантация органов.
Фэнтези и фантастика в этом году — важнейший тренд среди сериалов во всём мире, и Россия пока не стала исключением. Экранизация цикла знаменитых романов Веры Камши «Отблески Этерны» порадовала поклонников книжного цикла, но смутила всех остальных. С нетипичным для российского сериального проекта огромным бюджетом стартовал первый сериал Данилы Козловского «Карамора». С бюджетом несравнимо более скромным, но не менее, а, пожалуй, даже более оригинальной идеей вышел новый мини-сериал «Сергий против нечисти». Этот проект ожидали ещё осенью минувшего года под другим названием — «Отец Сергий», которое, с одной стороны, отсылало к Толстому, а с другой — ироничнее относилось к религиозному вопросу. С осени увеличилось количество уголовных дел об «оскорблении чувств верующих», вероятно, поэтому авторы решили сменить название на более нейтральное, а заодно переделали запоминающуюся фразу из старого трейлера сериала: «Шалом, православные», сменив последнее слово на «люди добрые», когда главный герой приветствует прихожан у церкви.
Наконец, якутский кинематограф, громко заявивший о себе в прошлом году, продолжает выдвигать локальное кино на главные позиции по России. Новая драма «Ыт» настолько хороша, что заинтересует вас якутскими фильмами, если вы ещё не успели ими проникнуться по прошлогодним великолепным картинам «Иччи» и «Пугало».
«Почка», Kion
Прожжённая, как вокзальная секс-работница, Наташа Кустова (Любовь Аксёнова) работает в пожарной службе, выбивая взятки у всех: от церквей до ресторанов. Под её исполненным презрения к человечеству взглядом человечество быстро становится шёлковым и стелется под шпильки её лубутенов. Взятками Наташа делится с начальницей (Ирина Розанова, которая в своих коротких явлениях блистает, как взрыв сверхновой), по ночам гуляет в клубах и, напившись, храпит на мужа-пожарного — полнейшее ничтожество, как окажется очень скоро. На плановом медосмотре выясняется, что у хозяйки жизни отказали почки. У неё есть три месяца на поиски донора. Для этой цели лучше всего подходит родная кровь. Но семейство ненавидит Наташу, и её первые попытки разжалобить, развести и подкупить дражайших родственников ни к чему не приводят.
Чем сложнее становится российская жизнь, тем злее российская сатира. Про коррупцию, особенно низовую, местечковую и давно всем привычную, у нас не снимал только ленивый. В «Почке» же достаточно серьёзно достаётся РПЦ, причём со вступительных кадров. Наташа осматривает на предмет пожарной безопасности церковь своего брата-священника (как всегда, замечательный Дмитрий Лысенков), находит, к чему придраться, и спокойно уезжает в своей иномарке под его пожелание: «Что б тебя Бог наказал!» Авторы тут поднимаются до уровня сарказма Александра Дюма в «Графине де Монсоро»:
«„Сдохнет! Уже сдыхает!“ — радостно орал трактирщик в порыве христианского милосердия».
Хотя некоторые кинокритики нашли сериал хоть и очень смелым, но всё же не революционным, можно с уверенностью сказать, что даже они смотрели «Почку» не отрываясь, проглотив в один присест. Это смешной, страшный, действительно необычный сериал, дерзко сделавший всех главных героев мерзавцами в той или иной степени. Тут обходятся без заезженных сюжетных ходов, неожиданным станет даже финал. Если поначалу кажется, что это стереотипная история перевоспитания злодея, да ещё и со слезоточивым религиозным отливом, а цинизмом, как фиговым листком, прикрыты наши вечные надежды на чудеса, то постепенно наступает облегчение.
В «Почке» нет не только морализаторства, но даже морали, как и должно быть в чёрных комедиях. Разве что вывод по группе «Кровосток»: «Никого не жалко, жизнь — большая свалка». Вот тут-то, кстати, можно и слезу пролить, когда это осознаёшь.
В далёкой-далёкой от российских реалий вселенной Веры Камши, напоминающей Европу XVII века, происходит немыслимое количество событий с упоминанием немыслимого количества имён и названий, которые невозможно запомнить человеку, не знакомому с книжным циклом. До такой степени, что людей, которые не читали романы писательницы, можно практически сразу вычесть из аудитории.
Некоторые обозреватели сериала ударились в народную забаву: сравни это с «Игрой престолов». Действительно, если натянуть одно фэнтези на другое, сходство найти можно. Вот молодой принц в изгнании (Анар Халилов), который живёт в южном городе и мечтает сесть на трон своих предков в северном, — чем не Дейнерис? К тому же тоже блондин. Вот его верный, преданный и сдержанный наставник (Павел Крайнов) с благородным лицом, на котором буквально написано: «Разве вам не бросилась в глаза моя грусть?» Чем не Джорах Мормонт? А вот коварный, опасный, ледяной полководец, поставленный при королеве, с которой он спит, давить восстания. Чем не Джейме Ланнистер? А вот битва, а вот принцесса, а вот странный религиозный орден. Ну чем, чем не главное телевизионное фэнтези на свете?
На самом деле — всем.
От «Игры престолов» тут только политические интриги. Начало фэнтези-саги, снятое в формате полнометражного фильма, перегружает нас информацией, от которой не становятся понятнее законы местного мира. За отчаянно пафосными репликами персонажей с трудом читаются какие-то характеры. Главный злодей в исполнении Чурсина получился гротескным. Всё настолько бескровно, стерильно и плоско, что порадовать, наверное, действительно может только фанатов книжной серии.
И консервативных зрителей, которых возмущает в фэнтези и исторических сериалах дайверсити-каст (не одни белые актёры), а также представители ЛГБТ. В «Этерне» ни того, ни другого. Гетеронормативность, патриархальность и одна белая раса на всю вселенную. Если «Игра престолов» — яркое блюдо со специями, оставляющее долгое послевкусие, то «Этерна» — это манная каша. Сахара добавили, а посолить уже забыли.
Новая якутская драма выходит в стриминговом прокате только 1 февраля, но фильм настолько хорош, что мы решили рассказать о нём сейчас, чтобы вы его не пропустили. Картина успела завоевать два приза на Международном кинофестивале в Варшаве. На международных фестивалях независимых фильмов любят давать призы необычному локальному кинематографу, иногда только за то, что он — локальный. Но якутский фильм заслуживает своих наград.
Это семь не связанных между собой новелл о деревенской жизни, почти каждая из которых заканчивается кровавым убийством. Каким-то волшебным образом главные современные якутские постановщики Дмитрий Давыдов и Степан Бурнашёв обошлись в своей истории насилия без всего, что могло бы её испортить. Это не «чернуха» — фильм проникнут своеобразным юмором с каменным лицом, который чаще встречается в западном кино, чем в отечественном. Это не догматика с религиозным подтекстом, сквозящим почти в каждом российском фильме об ужасах нашего городка. Это послание из другой цивилизации, далёкой от Садового кольца, как Альфа Центавра: «Привет, россияне. У нас тоже есть водка, коррупция и зашкаливает бытовое насилие. Но мы на вас всё равно не похожи. Ыт, ыт, ыт».
«Карамора», Start
В России начала XX века пылкий идеалист, страстный влюблённый, идейный анархист и просто красавец с внешностью Данилы Козловского (Данила Козловский) по прозвищу Карамора хочет отдать земли крестьянам, а фабрики — рабочим. Но не тут-то было. Россией, а заодно всей Европой правят кровососы. В прямом смысле этого слова: правящие аристократы все поголовно оказываются вампирами. Хорошо, хоть живут не вечность, а всего по 600 лет, но им хватает для очередного обнуления. Карамора готов к самым решительным подрывным действиям против кровопийц, когда импозантный 111-летний вампир (Филипп Янковский), которого в своё время обратил другой, ещё более древний вампир (Андрей Смоляков с серьгой в ухе), обращает возлюбленную Караморы, Алину (Дарья Балабанова).
«Ты отнял единственное, чем я дорожил», — глаголит Карамора драматическим шёпотом Козловского, и всё, как говорится, завертелось.
Вертится, конечно, лихо. Смешались в хореографически стройную кучу кони, люди и вампиры (больше 100 человек актёрского состава). Кровь на экране брызжет, что у твоего Родригеса в «От заката до рассвета». Костюмы красивы, интерьеры изысканны, грим не подкачал; техническая сторона сериала получилась прямо-таки голливудского размаха, и художественный отдел поработал на совесть. С событийной насыщенностью всё вроде тоже в порядке — как-никак революционный террор, плюс вампиры, плюс любовь. На экране появляется то Маяковский (вокалист группы Shortparis Николай Комягин в дебютной роли), то Сталин, то Столыпин, то Шаляпин. Ну и сам Козловский в байроническом плаще что-то постоянно делает с приличествующей томностью.
Проблема в том, что всё вышеперечисленное, при всей визуальной красочности и отчасти даже смелости, которая требуется в 2022 году для упоминаний в России революции, не заполняет царящую в кадре большую пустоту. «Государством правят кровопийцы» — мысль настолько нафталиновая, что она требует самого нетривиального воплощения и самых жёстких драматургических решений, на которые был способен Сергей Винокуров, снявший за три копейки великий российский хоррор «Упырь» в 1997 году, и оказался не способен Козловский в своём режиссёрском дебюте 2022 года для канала Start.
Беспомощные диалоги, плоские персонажи, пережёвывание сто раз проглоченного ещё сильнее заметны из-за того, что задрапированы в красивые визуальные рюшечки. И если Янковский с артистами старшего поколения ещё как-то героически пробиваются сквозь сценарий, то молодые исполнители сделать этого не в состоянии. Они откровенно теряются каждый раз, когда их персонажам приходится открывать рот.
«Мы победим вампиров ради справедливости», — проникновенно шепчет Козловский. Не надо, Start. Лучше второй сезон «Вампиров средней полосы» покажите. Там диалоги, персонажи и подача кровососущей природы государственности — совсем другого уровня.
В Москве, в нашей с вами современности, отстранённый от служения, но сохранивший приличествующее священнику благообразное обличье, слегка подпорченное употреблением алкоголя, Сергий (Роман Маякин) охотится на нечисть. Нечисть наша, родная, знакомая с детства по фольклору: Баба-яга, Кощей Бессмертный, кот Баюн (вернее, Баюнша) и прочие реальные упыри. Для правоохранительных органов действия борца с нечистью, правда, выглядят банальными убийствами. Находят, допустим, мёртвую старушку всю в крови. И кто знает, что ночью эта бабушка разговаривала голосом демона из «Изгоняющего дьявола»? Знает некая торгующая в церковной лавке «тётушка» (Ирина Розанова), которая платит Сергию за истребление нечистой силы. Не знает молодая следовательница Катя Земцева (Лукерья Ильяшенко), подозревающая Сергия в убийствах. Ей предстоит открыть для себя тёмную сторону московской жизни.
Сериал влюбляет в себя примерно на второй минуте, когда Сергий, истребив старушку, божьего одуванчика, под забойный рок саундтрека говорит:
«Фаталити, мымра».
Влюбляет и больше не отпускает. Короткие, всего по 20 минут, динамичные серии проносятся метеором. Это весёлое, местами по делу жестокое, рок-н-ролльное зрелище с харизматичным главным героем (священник, пусть и бывший, с колом наперевес!), модным типажом «сильной следовательницы», в которой больше глубины, чем в иных феминистских героинях драматических сериалов, и оригинальным «переводом» на русскую народную речь «Ведьмака» с «Константином». По большому счёту это пока лучшее российское фэнтези после «Вампиров средней полосы».
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
