Фрагмент портрета Александра Пушкина. Художник Василий Шухаев. 1961 год
Фрагмент портрета Александра Пушкина. Художник Василий Шухаев. 1961 год
Сотрудники Пушкинского дома (Института русской литературы Российской академии наук) обнаружили в архивных фондах неизвестный ранее автограф Александра Пушкина, сообщает ТАСС. Он датирован январём 1837 года, и это означает, что он был одним из последних автографов Пушкина, умершего 29 января того же года (по старому стилю).
Речь идёт о пометках Пушкина — вставках и исправлениях — в рукописи отчётов историка Александра Тургенева князю Александру Голицыну об источниках по российской истории, найденных Тургеневым в парижских архивах. Пушкин собирался опубликовать часть собранных Тургеневым материалов в пятом томе журнала «Современник».
По словам старшего научного сотрудника Пушкинского дома Натальи Хохловой, правки Пушкина, скорее всего, относятся к началу 20‑х чисел января 1837 года. Кроме ценности самого автографа, данный источник представляет интерес для изучения истории «Современника» пушкинского периода, поскольку сохранилось крайне мало редакторских материалов этого времени — журнал был создан по инициативе Пушкина в 1836 году и под его контролем выпускался не дольше года.
В годы Первой русской революции Александр Серафимович жил в Москве, стал очевидцем бунтов и даже жертвой черносотенцев. Пережитые события легли в основу множества рассказов — «Зарева», «Мать», «Как вешали» и других. Все эти произведения наполнены настоящими эмоциями и глубоко раскрывают суть событий 1905 года.
VATNIKSTAN продолжает публиковать очерки Сергея Петрова о русском и советском писателе Александре Серафимовиче. Из первого материала мы узнали, с чего начался творческий путь Серафимовича, из второго — что коренным образом отличало его от большинства писателей-современников. Сегодня в центре внимания 1905 год — как Александр Серафимович и его семья пережили дни обстрелов, а также какие рассказы вдохновлены Первой русской революцией.
Внутренняя революция Серафимовича стала зреть ещё в раннем детстве, задолго до 1905 года. Местом такого созревания стала Польша, где служил его отец, есаул Серафим Попов.
… Саше — лет шесть-восемь, не больше. Он скорее тих, чем громок. Не хулиганит, не устраивает бунтов за обеденным столом, не балуется спичками у склада боеприпасов. Сидит дома, гуляет по гарнизону. А вдали, у кромки горизонта, виднеются смутные очертания гор и лесов. Казаки говорят, что там — Австрия.
Его тянет к этим людям, простым казакам. Папины друзья-офицеры их так и называют — «люди», будто у них нет имён, но они почему-то интереснее папиных друзей. Как только есть возможность, Саша убегает в казармы. Маме это не нравится.
Однажды к родителям заходит полковой адъютант. Сидя за столом и отхлёбывая чай из стакана, он, как бы между делом, сообщает, что днём на плацу будут наказывать какого-то казака. Этот служивый, говорит адъютант, совершил странный проступок: сбежал в Австрию, бродил там почти неделю, а на днях вот вернулся. Ты зачем это сделал, спросили его. Ответил, что нашло затмение. Ну, затмение, так затмение. Будем наказывать.
В назначенное время Саша тайком пробирается на плац. «Мероприятие» начинается. Провинившегося кладут на скамью лицом вниз. Сдирают одежду. Офицер отдаёт команду, и казаки принимаются сечь своего товарища розгами. Ребёнок не может себе объяснить происходящее. Первые мысли — совсем не о жестокости. Голый человек — вот что вызывает недоумение. Разве можно быть взрослому — голым? Почему это никого не смущает? Почему взрослые бьют взрослого?
И лишь когда у казака по-детски начинает дрожать подбородок, в душу мальчика врываются жалость и «крамола». Саша понимает, что происходящее неправильно, жестоко, и лучше бы было не возвращаться этому бедолаге из дальних горных лесов.
Десятилетия спустя его детские впечатления превратятся в рассказ «Наказание».
Баррикады во время Декабрьского восстания в Москве. 1905 год
… Когда грянула Первая русская революция, у Серафимовича не возникло вопроса: нужна она или нет? В отличие от многих коллег по цеху он успел повидать и казарменную жестокость, и ужасный быт крестьян, и тяжёлое положение рабочих. Он ясно осознавал, что власть намеренно слепа, улучшать жизнь простого народа она не собирается.
Осенью 1905 года писатель наведывается в Новочеркасск и сталкивается с пиром духа: в городе реют красные знамёна, всюду демонстрации, лозунги о равенстве и братстве, смелые выступления ораторов. Кажется, что пробудились все, даже дети.
«… В женской гимназии дура Вера Александровна (директор — С.П.), — напишет он жене в Москву, — позвала полицию и попрятала городовых по погребам, в кухни, в угольном складе … Но семи- и восьмиклассницы как-то пронюхали, полетели на кухню, пролезли в погреба и открыли … торжественно повели их к начальнице. Станишники неуклюже ступают по паркету со сконфуженными мордами и преглупо ухмыляются. Начальница, как увидала эту процессию, обомлела, а гимназистки наскакивают на неё: „Лгунья!.. лгунья!.. мы вас презираем!..“ Начальнице ничего не оставалось, как удариться в обморок…»
Вернувшись в белокаменную, супругу он отправит на лечение в Ялту, а сам с двумя сыновьями переедет из хорошей гостиницы на Пресню, где найдёт жильё подешевле.
… Декабрь. Вот-вот в Москве должно рвануть. Большевики и эсеры призывают рабочих к активизации стачечной борьбы. Манифест Николая II от 17 октября, декларирующий смягчение курса, воспринимается, как мелкая и лживая подачка. Рабочие вооружаются. Возводятся баррикады. Генерал-губернатор Фёдор Васильевич Дубасов объявляет чрезвычайное положение, и город наводняется войсками с тяжёлой артиллерией. Главным очагом вооружённого противостояния в Москве становится … Пресня.
Весна 1905 года. Художник Станислав Масловский. 1906 год
Серафимович может фиксировать происходящее, не выходя из комнаты. Масса интересного происходит чуть ли не под его окном: там баррикады, там бегают с винтовками рабочие. Но писатель хочет большего. Оставляя детей под присмотром няньки, он каждый день бродит по московским запруженным улицам, разговаривает с восставшими. У Патриарших писатель сталкивается с шайкой угрюмых типов, они отбирают у него кошелёк и подносят к лицу огромный нож. Его спасает появление дружины студентов. Налётчики вынуждены ретироваться.
«Кто это такие?» — спрашивает у студентов Серафимович.
«Черносотенцы», — объясняют молодые люди.
Оказывается, так называемые защитники государя и русского народа частенько промышляют здесь разбоями.
Всё увиденное Серафимович переносит на бумагу по ночам, при освещении керосиновой лампы и под аккомпанемент канонады.
Тем временем военные стреляют не только по баррикадам, но и по жилым домам, лавкам, аптекам. Неважно, есть ли в них огневые точки. Нет, значит, будут. Когда все эти «объекты» захватываются армией, их нередко предают огню.
Как-то ночью окно писательской комнаты разбивает пуля. В комнату этажом ниже падает граната. Серафимович хватает сонных сыновей, и они бегут в подвал, в котельную. Туда же устремляются другие жильцы. Лестничные пролёты простреливаются, по стенам «чокают» пули.
Утром, когда наступает временное затишье, Серафимович возвращается в квартиру и видит: стена его комнаты пробита артиллерийским снарядом.
Обстрелы продолжаются несколько дней, и он проводит большую часть времени с сыновьями в подвале. Без возможности наблюдать героев приходится наблюдать обывателей. Писателю интересно, что думают эти люди о революции.
Они пока отмечают только один её «плюс»: куда-то подевались уличные и квартирные воры. Ну, а в остальном? Переживают ли они за тех, кто отстаивает их права на баррикадах? Собираются ли помогать им?
Всё прояснится чуть позже, когда сопротивление рабочих сломят войска, и будет возможность вернуться в свои квартиры.
Последствия восстания в Москве. На Пресне, остатки здания фабрики Шмидта. 1905 год
Истинное отношение обывателей к революции Серафимович покажет в очерке «На Пресне»:
… с разных площадок лестницы понеслись отчаянные крики:
— Батюшки!.. Караул!.. Обокрали!.. Что же это?..
— Слава те, всё по-прежнему, всё, — крестится старичок, — слава богу, успокоился народ, даже воры вернулись…»
Не менее важен для понимания декабрьских событий 1905 года рассказ Серафимовича «Как вешали». Уже из названия понятно, что речь идёт о приведении в исполнение смертных приговоров.
Рассказ имеет реальную основу. Живым свидетелем описываемой казни был прозаик Голоушев, которого как врача власти привлекали к подобным процедурам. Но Серафимович «позволяет» рассказать об увидённом не врачу, вымышленному персонажу — городовому.
Итак, большой сарай, посреди него — стол с чёрным сукном, за ним — прокурор, поп и врач. В углу — двое в чёрных масках. Рядом с ними стоят табуреты. С потолка свисают верёвки.
Конвой вводит некоего Николюкина. В отличие от предыдущих смертников тот плачет и просит его не вешать: вышла ошибка! я — Николаев! Недоумённый прокурор звонит в тюрьму. Он требует объяснений, угрожает привезти заключённого обратно. В тюрьме бросают трубку. Прокурор перезванивает, и снова ничего выяснить не удаётся.
«Я не Николюкин, я — Николаев! — в отчаянии повторяет парень. — Спросите у матери!».
Но прокурор уже устал. Он возвращается за стол и заполняет бумагу. Врач отворачивается, поп дежурно предлагает смертнику поцеловать крест, и Николаева, вместо Николюкина, вешают.
Последствия восстания в Москве. На Пресне близ Зоологического Сада. Декабрь 1905
… Пресненским событиям писатель посвятит немало рассказов: «Похоронный марш», «Бомбы», «Мать», «Мёртвые на улицах», «Снег и кровь», однако именно этими событиями он не ограничится. Отношение к революции простого мужика, непосредственного участия в ней не принимавшего, его интересует не меньше.
Рассказ «Зарева». Афиногеныч — хмурый старик, живёт на берегу реки. Он зарабатывает на жизнь переправкой людей на другой берег. Там находится монастырь, и в лодку к нему зачастую садятся священнослужители и богомольцы. Общаясь с ними, Афиногеныч хамит.
«… — Привёл господь, сподобился отстоять утреню и обедню. Дюже хорошо отец Паисий ноне говорил, до слезы…: любите, грит, друг друга…
— Пели нынче уж хорошо.
— Чисто ангельскими голосами.
— Энто, как сделает чернявенький: о‑о-о… у‑у…
… А Афиногеныч:
— Это ангелы так поют?.. Вчерась вечером … пятерых бабёнок перевозил… для монахов… на святое дело… Ядрёные бабёнки…»
Случаются и другое. Пассажиры жалуются на тяжёлую жизнь. Снова хамство в ответ, ни тени сострадания.
Он называет жалобщиков стадом, которое всегда будут бить. И рассказывает им свою историю.
Выясняется, что в молодости Афиногеныч и его друзья уводили коней у богатых. Один их потерпевший как-то поймал молодых конокрадов, собрал народ и предложил избить всей деревней. Посулил денег и водки. Избили.
Ночью Афиногеныч деревню сжёг.
Неприятный, словом, человек. Каторжанин и жлоб. В лодку пускает только за деньги. И всё равно, кто перед ним — толстопузый дьяк или сухонькая старушка.
Но как только революционеры просят перевезти их на тот берег, он спускает лодку на воду.
Он и жандармов, что идут по следу беглецов, тоже сажает, но, как только лодка достигает середины реки, Афиногеныч её переворачивает.
Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава? Художник Валентин Серов. 1905 год
В рассказе «У обрыва» аудитория сочувствующих революции существенно расширяется.
Основные действующие лица — работники речной баржи. Они укрывают у себя объявленного в розыск революционера.
Ночью появляются два конных казака. Они узнают разыскиваемого сразу: уж очень сильно тот отличается своим городским видом от сидящей у костра компании. На шею революционера набрасывается уздечка.
Не тут-то было. Мужики стаскивают непрошенных гостей с лошадей, связывают и грозятся утопить. После недолгих препирательств казаки молят о пощаде. Над ними проявляют милость и отпускают.
Зачем же? — повисает над читателем вопрос.
Может, сначала нужно было дать революционеру уйти, а казаков отпустить позднее? Или действительно утопить? Сатрапы же, ответят неблагодарностью!
И правда, через час — топот копыт.
Но Серафимович не заканчивает рассказ поражением добра. Один из казаков возвращается и предупреждает героев об опасности: напарник намерен сообщить обо всём командиру, скоро здесь будет взвод, отправляйте на тот берег своего революционера.
Вывод — не только простой народ, но и те, кто призван быть опорой царизму, сочувствуют революции.
Последствия восстания в Москве. Сгоревшее и разрушенное здание на Кудринской улице. Декабрь 1905 года
… И, конечно, не мог обойти писатель стороной самих революционеров. Сказать, что они у него получились фактурными и харизматичными — ничего не сказать. Серафимовичу удалось показать совершенно разные психотипы борцов за народное счастье.
Герой рассказа «Стена», например, соцдек, идеалист, пытающийся докопаться до самой сути. Выступая перед народом, он говорит, что разрешённые митинги и демонстрации — не есть ещё победа, что всё это может быть подавлено. Готовы ли мы будем бороться, когда начнут разгонять, стрелять, вешать? Или отгородимся от происходящего стеной мнимой победы и фактического равнодушия? Либерально настроенные товарищи не могут слушать его речей и с негодованием покидают митинг. Но герой не остаётся в одиночестве. Растёт вокруг него толпа рабочих, они требуют говорить ещё.
Богун, главный персонаж рассказа «Оценённая голова», более противоречивая фигура.
«„… Из достоверных источников стало известно, что за поимку товарища Богуна правительство назначило две тысячи рублей …“
… — Дёшево… Я думаю, дороже стою…»
Богун собирается тайно навестить жену и дочь, живущих в другом городе. Его однопартиец, человек взвешенный и спокойный, пытается отговорить его, напоминает: его голова оценена и его ищут. Все революционеры принадлежат партии, поведение их не должно противоречить «партийной этике».
Ответ Богуна:
«…никому я никогда не принадлежал… этика… партийная этика!.. Я сам себе этика!..»
Когда однопартиец интересуется, неужто он так сильно скучает по жене и дочери, тот отвечает уклончиво, точно смущаясь: «— … не скучаю… Жена, как жена, хорошая женщина … Нашему брату насчёт семейной жизни… не до того… некогда, брат…».
Но последующие события показывают, что — «до того», и ещё как. Вопреки всем правилам конспирации он не раз приезжает к семье и подолгу остаётся с ними. В один из таких визитов его настигают пули жандармов.
Обложка одного из изданий рассказов Александра Серафимовича
И, наконец, третий типаж. Это неоднократно бывавшая в ссылках, стареющая, больная революционерка из рассказа «Мать». Её сын ненавидит царизм, умеет стрелять и должен быть среди своих товарищей на баррикадах. Однажды сын уходит. Мать остаётся в пустой квартире одна.
С этого момента рассказ превращается в стон и вопли. Несчастная женщина проклинает товарищей сына — революционеров.
«… — Зачем вы сожрали моего сына, вы, злые звери?!.. Вам нужно всеобщее счастье? Но какой свободой, каким мировым счастьем окупите вы жизнь моего сына, вы, проклятые, жестокие звери?!.. Что? Вы все — дети своих матерей? Да, но это тех, чужих матерей. Я — мать своего сына…»
Мать кричит в грохочущую за окном канонаду. Она обещает сама идти на улицу и стрелять, только пусть вернут ребёнка.
Но силы покидают её, и на смену им приходит страшная мысль: ведь это она, старая революционерка, воспитывала сына. Она, с колыбели учила верить в счастье, ненавидеть несправедливость и готовиться к борьбе.
«… И вдруг в красной темноте огненно вырезалось:
— Убийца!»
… Горький долго не хотел печатать этот рассказ. Ему почему-то казалось, что образы в нём проработаны недостаточно сильно, а сюжет усложнён. К тому же, у него была своя «Мать».
О чём это? — не понимал Горький. — Что хотел сказать автор?
Серафимовичу пришлось долго объяснять, что он попробовал продемонстрировать типичную психологию женщины-меньшевички, которая «ушла в собственную скорлупу», как только революция потребовала от неё настоящих жертв.
Получилось ли изобразить такую психологию? Несомненно.
Но в то же время у Серафимовича получилось и другое. И в «Матери», и в «Оценённой голове», вольно или невольно, он поставил перед читателем очевидный вопрос: только ли классовому врагу несёт революция беды и разрушение?
И ответ в обоих текстах — одинаковый.
Памятник писателю в городе Серафимовиче, Волгоградская область
Публикацию подготовил писатель Сергей Петров, автор книг «Бакунин. Первый панк Европы», «Хроника его развода» и «Менты и люди». Сотрудничает с издательством «Пятый Рим» и пишет для журнала «Русский пионер».
Руины Королевского замка (замка Кёнигсберг) в Калининграде включили в список объектов культурного наследия Калининградской области. Об этом сообщил ТАСС со ссылкой на Официальный интернет-портал правовой информации.
Королевский замок был заложен в 1255 году чешским королем Отакаром II Пржемыслом, и его дословное название закрепилось в итоге за городом Кёнигсбергом. В замковой кирхе несколько веков проводили церемонии коронации прусских королей, в замке находилось с визитом Великое посольство Петра I и во время Семилетней войны — резиденция российских губернаторов. В первой половине XX века в Королевском замке размещались исторические архивы и археологические экспозиции.
Замок серьёзно пострадал во время Второй мировой войны, однако его стены сохранились и после массированных бомбардировок англо-американской авиации, и после штурма Кёнигсберга советскими войсками в августе 1944 года — апреле 1945 года. Несмотря на это, замок был уничтожен в 1967 году по решению Калининградского обкома КПСС. До настоящего времени сохранились фундаменты и руины подвальных помещений сооружения. В современной России на месте Королевского замка несколько раз велись археологические работы и поднимался вопрос о его реконструкции.
Памятник Дзержинскому на Лубянской площади накануне демонтажа. 22 августа 1991 года
В декабре 2020 года руководство организации «Офицеры России» направило обращение генпрокурору РФ Игорю Краснову с просьбой дать оценку демонтажа памятника Дзержинскому с Лубянской площади в 1991 году.
Памятник Дзержинскому на Лубянской площади накануне демонтажа. 22 августа 1991 года
Офицеры акцентируют внимание на неправомерности решения первого мэра Москвы Гавриила Попова. Иными словами — он не имел права давать такое распоряжение, как и Московский горсовет народных депутатов. По законодательству СССР такое решение мог принять Совет министров СССР или Совет министров РСФСР, но уж точно не мэр.
Подобные инициативы выдвигались практически с момента сноса — сначала это были предложения Анпилова и «Трудовой России», затем ветеранов КГБ и ФСБ. Сейчас многие думают, что инициатива ближе всего к реализации, что творение Вучетича вернётся на прежнее место. И правда, пустота на Лубянке зияет.
Возможно, если бы власти решились поставить там монумент кому-либо другому, вопрос бы отпал. Потому что это гораздо труднее. Но этот холм так и просит памятника. Учитывая рост ностальгии по СССР, которая началась, как уже кажется, с распадом Союза, вполне вероятно, что монумент вернут. Ведь этот памятник — наше наследие, наше прошлое, от него глупо отрекаться, надо принять все эпохи — и царскую, и красную, и ельцинскую. Это показывает силу общества — мы принимаем и Колчака, и Феликса, и Бенкендорфа, и Троцкого. Осилим ли мы когда-то не воевать, как красные и белые, а принять этот поток целиком?
Хотя, с другой стороны, этот шаг будет манифестом реставрации советского наследия, окончательным возвратом к брежневской эпохе. Это точно взбесит людей либеральных взглядов, вызовет осуждение Запада, вызовет насмешки. Мы и так постоянно говорим о прошлом, будто будущего у нас нету, разве нет?
Что об этом думают сегодня? Мы поговорили с людьми разных поколений и политических взглядов.
Позиция первая. Дзержинский — символ возврата к советским традициям и социализму
Валерий Киселёв, основатель Фонда ветеранов и сотрудников подразделений специального назначения и спецслужб органов госбезопасности «Вымпел-Гарант»:
Возвращение памятника Дзержинского на его историческое место, как и переименование места в «Площадь Дзержинского» сегодня возможно только по решению единственного человека в нашей стране… Владимира Путина! Такой шаг — это главное стратегическое решение. Это ответ на вопрос: «Куда лидер ведёт нас?». В сторону какого общества мы движемся? К строю социальному, читай — «новому социализму», или будем дальше жить при российском, читай — «криминальном капитализме».
Памятник — лакмусовая бумажка, что происходит в нашей стране. Естественно, я отношусь положительно к инициативе наших братьев общественной организации «Офицеры России». И моё окружение, ветеранов-вымпеловцев, мечтают о мудром решении Путина. На самом деле давно стоит вопрос перед ним о том, «числит ли он себя офицером разведки или оказался там случайно».
Памятник в советские годы
В девяностые годы, когда памятник демонтировали (хорошо, не уничтожили)… я, волею судеб, оказался именно в этом месте, в здании КГБ СССР. Был не я один из сотрудников-чекистов, которые рвались защитить «Нашего Феликса». Но оказалось, ни я, ни другие — не были готовы к решительным и ярким поступкам. Об этом я жалею все эти годы… Но! Сегодня я уже знаю: «Снос памятника был запланированной акцией „подкрепления по уничтожению страны“». Сотрудники КГБ оказались не готовыми к борьбе и, даже, пониманию происходящего. Пелена на глазах окутала всех коммунистов вооружённого отряда партии большевиков. Нас почему-то мгновенно идеологически разоружили и… уничтожили! В этом случае мы все вдруг оказались «бывшими»! Но сегодня я понимаю, что, выйдя на площадь тогда — у нас вряд ли получилось защитить символ… Падение СССР было предопределено без нас. Общество застыло в ожидании перемен… И — пожалело потом.
Я лично знаком и дружу с внучатым племянником Феликса Дзержинского, Владимиром Михайловичем Дзержинским. Он не пошёл по стопам своего великого деда, а прослужил всю свою жизнь в морской авиации на Севере. Подполковник в отставке. Тяжёлая и почётная служба. Он человек достойный, верой и правдой служивший Родине. Мы с ним постоянно обсуждали планы возврата монумента.
Болит душа у многих сегодня… Но все мы понимаем, что силы иного (не родного) государства — теперь сильнее.
Но не всё так плохо! Потому что от движения и устремления общества зависит, как мы будем жить. И именно инициатива «Офицеров России» обязана изменить ситуацию в стране… и Путину будет проще принимать решение! Пусть он понимает: общество — за возвращение монумента.
Позиция вторая. «Какая бы она ни была, это наша история»
Игорь Находкин, председатель МОО «Вымпел»:
Памятник вообще не надо было сносить. Во-первых, какая бы она ни была, это наша история, вычёркивая нашу историю каждые 50–70 лет, мы лишаем себя исторического наследия. Кто бы что ни говорил, Дзержинский много тогда сделал для страны. Что касается памятника, его автор Евгений Вучетич — выдающийся скульптор ХХ столетия, работы которого известны и по достоинству оценены во всём мире. Сам монумент представляет ценность.
Я когда маленький был, смотрел французскую комедию, где герой говорил: «Давай встретимся у памятника Наполеону». Я тогда удивился, как это они могли поставить ему памятник, врагу России. Но он был правителем, исторической фигурой, да и бороться со своей историей нет смысла. Нация, которая не знает своей истории, не имеет будущего. Я поддерживаю его возвращение.
Позиция третья. Это просто попытка отвлечь от насущных проблем
Павел Гнилорыбов, москвовед, автор проекта «Архитектурные излишества»:
Если монумент поставят вновь, то это станет манифестом поворота. Старая история: хочешь отвлечь людей от насущных проблем, от реальности — начни кампанию по переименованию или перемещению памятников. Памятник Дзержинскому уже несколько раз пытались вернуть из «Музеона» на Лубянку, этим занимались самые разные организации в 2000‑е годы. Была кампания «Единой России» по попытке воссоздания фонтана на этом месте.
Памятник 1957 года давно ушёл, но место очень хаотичное, продолжает бурлить, порождать смыслы. Хочется отметить, что это не послание из сталинских времён. Феликса ставили в 1957 году, в разгар оттепели. В этом же году открывается «Детский мир», и вот эта связка работала. Дзержинский любил детей, боролся с беспризорниками, чумазыми детьми в транспорте. Эта линия выстраивается на Лубянской площади, хоть и об этом не говорят. Обсуждение закончится ничем, памятник Феликсу Эдмундовичу и так стоит на Петровке 38, его видно через забор. Это уже скорее символ. Если монумент поставят вновь, то это станет манифестом поворота в понятную сторону для всего остального мира. Так что я не думаю, что на такое решатся.
14 марта этого года, в воскресенье, в московском баре FRAKCIA состоится лекция «1917. Информационное пространство». На ней составители сборника «1917 год. День за днём» — основатель VATNIKSTAN, специалист по истории прессы Сергей Лунёв и кандидат исторических наук Артём Соколов — расскажут об источниках информации в революционном году в России — как на фронте, так и в тылу, принципах обмена и распространения новостей и их влиянии на политические настроения.
Это уже не первое лекционное мероприятие VATNIKSTAN, концептуально связанное с изданным ранее сборником документов. В прошлом году лекция аналогичного, «барного» формата, посвящённая презентации сборника «1917 год. День за днём», проходила в баре FRAKCIA 1 марта. В 2019 году Сергей Лунёв прочёл лекцию «Повседневность и информационное пространство революции. Главные слова 1917 года» в Музее современной истории России. В конце 2020 года в московской книжной лавке «Листва» Сергей Лунёв рассказывал об истории восхождения Ленина в 1917 году.
Лекция начнётся в 19:00. Вход бесплатный. Подробности о лекции, а также адрес бара FRAKCIA можно найти на страницах мероприятия в социальных сетях «ВКонтакте» и Facebook.
Судьба этого человека должна была сложиться точно уж не так. Он должен был стать врачом где-то в Екатеринбурге или в Америке, о нём бы знали только коллеги в хирургии. Или стал бы продюсером музыкального эфира на одном из главных каналов страны, как Аксюта. Но так уж получилось, что всё Михаил Натанович выбирает по-своему. Так и живёт.
«Наше радио», начало
Михаил Козырев родился в 1967 году в Свердловске в семье первой скрипки филармонии и режиссёра-документалиста. Может ли быть что-то более интеллигентное? Счастливое советское детство прошло в атмосфере творчества и искусства, музыка благодаря отцу окружала сына с первых часов жизни.
Согласие и понимание — это отличало их семью, поэтому и причин для подросткового бунта не было. Главный урок, который ему передали тогда, — это вера в себя и умение идти к своим целям. Закалился характер ещё в школьном классе, где ему доставалось за еврейскую национальность.
Золотая медаль школы сулила неплохие перспективы, но решиться поехать в Москву или Ленинград на учёбу Михаил не смог. С такой национальностью брали очень неохотно. В армию, конечно, мальчику из семьи музыкантов тоже не хотелось, поэтому родители решили: иди во врачи, там военная кафедра. Но и тут всё юноша сделал по-своему — подговорил санитаров пустить его в морг, чтобы понять, что это. В обморок не упал — а значит, дело это освоит.
Юный Миша даже написал письмо великому кардиохирургу Николаю Амосову с просьбой подсказать, как определиться, могу ли я быть врачом или нет. Легенда советской медицины предложил:
«Поработайте в приёмном отделении или на скорой».
Три года после лекций вместо тусовок Козырев трудился на машине с мигалкой. Но увы, армия настигла его.
С медиков сняли бронь и отсрочку. Вообще, конечно, можно было откосить, но Михаил решил по-своему. Его друга Петю забрали первым, даже не дали увидеть родившегося ребёнка. Чтоб поддержать товарища, он тоже решил пойти и отдать долг родине, хотя с товарищем они оказались в разных частях. Два года от звонка до звонка Козырев тянул лямку на границе с Казахской ССР в Шадринске. Слава Богу, не Афган или Чернобыль.
100 дней до приказа
Солдатские годы он и сейчас вспоминать не любит. Однажды его друга по ошибке застрелил часовой-узбек, снёс голову. Их построил полковник и начал жестоко шутить об умершем, Михаил не выдержал и поставил на место старшего по званию. За это семь дней он провёл на гауптвахте и потом ещё несколько месяцев в дальней части кочегаром. Под Новый год он узнал, что девушка, которая ждала его из армии, вышла замуж. В общем, два года были хуже некуда.
Козырев о службе в армии:
Но и плохое тоже проходит. Михаил демобилизовался и окончил мединститут с красным дипломом. Это как раз произошло в период распада СССР. Надо было думать, что же делать дальше. Тут возникла стажировка в США: в Нью-Йорке, в госпитале ветеранов, он ставил на ноги солдат Первой иракской войны. После советской армии погрузиться в военный быт далёкой страны, выучить английский — вряд ли он сам мог об этом мечтать.
Стажировка в Швеции. 1990 год
Но жизнь в Америке не сложилась, он не смог подтвердить диплом за океаном, после армии все уроки врачебного дела забылись. Но там же, в Лос-Анджелесе, он узнал, что на кафедру русского языка в местный колледж нужен лаборант, чтобы знакомить с культурой далёкой страны. Интерес к СССР был велик, страна открылась миру, в газетах только и писали, что про Red Wave, Perestroika и Gorbi. Михаил целый год знакомил юных культурологов с советским кино, книгами, ездили в Russian Market за икрой и докторской. С лекцией к ним однажды приехал сам Бродский! Именно тогда в его жизни появилось радио. На университетской радиостанции в пятницу вечером он вещал на весь Элэй с песнями Гребенщикова, «Браво» и других грандов рока.
Однако пришлось вернуться в Екатеринбург: отец Михаила умирал от рака, несмотря на то что сын прикладывал все мыслимые и немыслимые усилия для спасения. После трагической потери папы об Америке он уже и не мечтал, работал на местных радио, потом с подачи двоюродного брата узнал , что американцы в Москве будут делать рок-радио «Максимум». Как оказалось, его работа в США на студенческой радиостанции была в глазах начальства большим подспорьем, и он с ходу стал программным директором. Так делались карьеры в девяностых и точно не делаются сегодня.
Эфир
За четыре года работы на самом модном радио Москвы тех лет он стал истинным профи. Даже запустил собственную передачу о наркотиках на телеканале НТВ — «Сумерки», где звёзды рассказывали о своих отношениях с веществами. После ухода с «Максимума» Козырев должен был стать программным директором легендарного «MTV Россия», но неожиданно решил по-другому и выбрал предложение главного олигарха всея Руси Бориса Березовского. Бизнесмен мечтал об империи медиа и хотел прикупить пару радиостанций к своим газетам и каналам.
Борис Абрамович позвонил
Козырев сразу подружился с Борисом Абрамовичем, получил полный карт-бланш на радио и гарантии того, что его не будут использовать в политических играх. Надо отметить, что они и дружили после изгнания олигарха в Лондон, он привозил опальному Борису звёзд мировой музыки.
Было решено назвать радио «Нашим» и сделать упор на русский рок. Это было очень дерзко: в те годы только «Русское радио» крутило отечественного производителя, еле наскребая на приличные треки.
Максидром
На счастье Михаила, этот жанр переживал в нашей стране в те годы второе рождение. Ушли монстры перестройки: БГ, «Алиса», ДДТ, «Наутилус», ушёл пафос борьбы, но пришёл современный и модный рок-н-ролл британского формата. В авангарде шагали «Мумий Тролль» и Земфира — западные по саунду и подаче. Они покоряли Россию и стали первыми треками нового радио. Таким образом, новая радиостанция, получившая название «Наше радио», заработала 14 декабря 1998 года с песни «В наших глазах» группы «Кино».
Стало ясно, что слушать наше — как старого доброго Юру Шевчука, так и Лагутенко — это то, чего не хватало людям. Рейтинги росли геометрически, дети и их родители выбирали себе любимых ведущих. При Козыреве «Наше радио» само стало главным орудием раскрутки множества начинающих рок-н-рольщиков. Знали бы мы о королях дискотек «Зверях», Диане Арбениной и «Ночных снайперах», Сургановой, Хелависе и «Мельнице», Lumen, Чичерине, группе «Пилот» и Tequilajazzz или латышах из Brainstorm, если бы не решение Козырева ставить их в эфир? Многие бы вряд ли получили федеральный эфир, как презираемый тогда Лужковым «Ленинград».
Забытые группы «Браво» и «Мегаполис» получили федеральный эфир
Как настоящий врач, он реанимировал русский постперестроечный рок и сделал его новым — аполитичным, но тем, на котором мы выросли. За это потом и будут ругать Козырева, мол, почему не ставил в эфир «Сектор Газа» или Егора Летова, но в конце концов у каждого человека есть свои пристрастия или антипатии. Трудно отделить себя от решений по бизнесу.
Такой молодой:
Успех «Нашего радио» выплёскивался на телеэкраны, где показывали «Нашествие» и русский рок-н-ролл. Лидером рейтингов стала новогодняя программа «Неголубой огонёк» на РЕН-ТВ и «Первая ночь с Олегом Меньшиковым», где «Агата Кристи» демонически пела «Маленькую страну», Инна Чурикова исполняла хит Земфиры, а панки из «Наив» закаверили «Часики» Валерии. Это и сейчас лучше новогоднего эфира большинства каналов.
Собственно, при Козыреве только и можно было слушать «Наше радио». После его ухода это радио вступило в полосу деградации, и включать его нет никакого желания. После ухода Михаил занимался множеством дел, главными стали роли в театре и кино. В нашем любимом «Дне радио» он впервые предстаёт как настоящий актёр в образе директора Михаила Натановича. Трудно поверить, что этот человек никогда не учился сценическому мастерству, потому что играет он точно не хуже профи. Наверное, потому что тема радио — это вся его жизнь.
ТВ versus радио, и другие темы:
Сегодня Михаил — ведущий телеканала «Дождь», где рассказывает об искусстве, берёт интервью и обсуждает актуальные темы. Кроме того, Михаил в свои 53 освоил новую профессию: он гид «Клуба путешествий», сопровождает туристов на концерты звёзд и рассказывает об истории рока. Ну что ж, глядя на американского президента, понимаешь, что в 50 жизнь только начинается. Мы желаем Михаилу Натановичу новых побед, уверены, что во всём он и сейчас будет идти своей дорогой.
Фото: Археологический центр Псковской области
Псковские археологи смогли идентифицировать останки, найденные ранее при раскопках склепа XVII–XVIII веков у церкви Косьмы и Дамиана с Гремячей горы. «Российская газета» со ссылкой на Археологический центр Псковской области сообщает, что захороненные там люди были членами семьи монастырского подъячего Семёна Гаврилова сына Гремяцкого.
Семён Гаврилов, по историческим источникам, жил в XVII веке в Пскове, начинал карьеру в качестве площадного подьячего, составлял юридические документы, а в 1660‑е годы начал возить в Псков табак. Тогда это был запрещённый к ввозу товар, считавшийся контрабандой. Впоследствии Гаврилов попал в тюрьму за долги перед поставщиками и после освобождения стал вкладчиком Косьмодемьянского монастыря на Гремячей горе — в его обязанности входило ведение монастырского докуменооборота.
В склепе нашли останки самого Семёна Гаврилова и его снохи Анны Фадеевой. В ближайшее время археологи планируют установить пол и возраст остальных шестерых погребённых, также будет проведён сравнительный анализ генеалогического рода Гремяцких. Это даёт возможность в дальнейшем идентифицировать личности умерших.
Экранное искусство в первые годы после создания кинематографа мыслилось как развлечение для взрослой аудитории. Скрестив с ним живопись и кукольный театр, люди открыли для себя мультипликацию. Мало кто знает, но одним из первых таких энтузиастов был русский фотограф Владислав Старевич.
Сегодня VATNIKSTAN рассказывает о главных отечественных довоенных мультфильмах — истории полёта на Марс, жадного шамана и призыва соединяться к пролетариям всех стран.
«Месть кинематографического оператора» (1912)
Господин Жуков, приехавший на отдых, изменяет жене с танцовщицей кабаре «Весёлая стрекоза». Перед таким поступком он крепко разругался с одним из её ухажёров, подравшись с ним в баре. Но он не знает, что его соперник всё снимает на кинокамеру.
Зарубежный постер мультфильма
Занятная история про адюльтер, компромат и видеоконтроль — один из первых кукольных мультфильмов в мировой истории. Владислава Старевича, энтомолога-любителя и автора мультфильмов о жуках, очень часто донимали вопросами: как ему удалось так чётко надрессировать насекомых? Никто из его современников не мог поверить, что высушенные жуки на проволоке и правильный монтаж способны творить такие кинокартины.
Владислав Старевич
В 1919 году Старевич с семьёй эмигрировал в Италию, затем во Францию. Вместе с собой он увёз свои бесценные наработки. Уолт Дисней так говорил о творчестве Владислава Александровича:
«Этот человек обогнал всех аниматоров мира на несколько десятилетий».
«Межпланетная революция» (1924)
Один из первых советских мультипликационных фильмов встречает зрителей слоганом:
«Совершенно вероятное происшествие в 1929 году. Сказ о том, как красный воин Коминтернов за буржуями летал и на Марсе на планете всех буржуев разогнал».
Сытые и властные мировые буржуи, напуганные наступлением власти пролетариата на планете Земля, улетают в космос на калоше со свастикой на борту. На их преследование отряжают команду из верных борцов революции. Им предстоит отвоевать межзвёздное пространство, сразившись с прихвостнями империализма.
Мультфильм создавался как анимационная вставка для научно-фантастической ленты Якова Протазанова «Аэлита», но в итоге не вошёл в неё и был выпущен отдельно в виде пародии. В мультфильме ненадолго появляется Владимир Ленин, умерший за несколько месяцев до премьеры «Межпланетной революции».
«Каток» (1927)
Мальчик в будёновке, который через щель в заборе подсматривает за прекрасной фигуристкой, видит, как буржуйского вида толстяк в шубе грубо принуждает её кататься в паре. Мальчик просит прохожего мужчину помочь ему:
«Товарищ-дяденька, скорей! Подсади меня смелей!».
Успешно перебравшись через забор, юноша сквозь гуляющих летит на помощь молодой особе и сбивает толстяка с ног. Во время начавшейся погони юный герой оказывается в рядах конькобежцев и первым приходит к финишу.
Художником мультфильма впервые выступил Иван Иванов-Вано.
«Самоедский мальчик» (1928)
Ненецкий мальчик Чу раскрывает планы жадного шамана, обманывавшего людей, после чего, унесённый на льдине в открытое море и спасённый советскими моряками, попадает в Ленинград. Здесь он поступает на рабфак, учится и мечтает вернуться в родное стойбище строить новую жизнь.
В «Самоедском мальчике» использованы образы самобытного изобразительного искусства северных народов.
Это одна из первых совместных работ сестёр Брумберг и брата с сестрой Ходатаевых. Композитором выступил Л.А. Половинкин, один из лидеров раннего советского «урбанистического» модернизма, автор фортепианного цикла «Происшествия» и фокстрота «Электрификат».
«Блэк энд уайт» (1932)
Мультфильм рассказывает о социальном неравенстве, царящем в сахарной индустрии американского юга, о жестоком отношении к чернокожим рабочим. Люди работают в поле, ходят в цепях, сидят за решёткой, некоторых казнят на электрическом стуле. За любое, пускай самое малое неповиновение, трудящихся жестоко наказывают. За кадром голосом актёра Константина Эггерта, который из-за колоритной внешности играл преимущественно отрицательных персонажей, читаются строки:
Мультфильм завершается видом мавзолея Ленина и призывом:
«Пролетарии всех стран и угнетённые народы всего мира, соединяйтесь!».
Это один из первых звуковых советских мультфильмов. Сюжет и текст взяты из одноимённого стихотворения Владимира Маяковского.
«История одного города. Органчик» (1933)
Во время музыкальных упражнений царя на большой трубе к нему приходит сообщение о смерти градоначальника города Глупова. Прослушав многих, царь отбирает из придворных самого голосистого Перехват-Залихватского и приказывает вставить ему в пустую голову «Органчикъ» — хитроумный механизм, в совершенстве заменяющий человеку разум. «Органчикъ» кроме окриков «запорю» и «разорю» ещё и исполняет музыку на мотив «Славься, славься, наш русский царь». Затем киборг Перехват-Залихватский едет в Глупов устраивать жизнь.
Сюжетным вдохновением советской мультипликационной сатире послужила одноимённая глава из «Истории одного города» Михаила Салтыкова-Щедрина. В мультфильме оригинальный рассказ был снабжён предысторией, а сама гибель чиновника предстаёт в новом формате — ночью пьяный градоначальник, превышая скорость и нарушая правила, мчит через десятилетия в современный город. Сталкиваясь с новой явью, Перехват-Залихватский гибнет. «Органчик» же, выпавший из его головы, сохраняется в «Музее сатиры имени Щедрина».
«Ивашко и Баба-Яга» (1938)
Маленький мальчик Ивашко с усердием помогает своим бабушке с дедушкой. Как-то раз мальчик отправился ловить рыбу. Злая ведьма, разузнав распорядок дня юного рыбака, решает подловить его во время трапезы. Сквозь камыш она зовёт мальчика по имени, но он лишь отплывает подальше, пугаясь скрипучего голоса. Чтобы заполучить Ивашку себе на обед, Баба-Яга идёт на отчаянные меры — меняет голос и внешность.
В фольклорном указателе сказочных сюжетов, в котором каждая известная сказка отнесена к определённому типу, эта история указана под номером 327С, F «Мальчик (Ивась, Жихарко, Лутонюшка) и ведьма»:
«Ведьма заманивает мальчика к себе, подражая голосу матери; поручает своей дочке изжарить его или сама показывает, как надо садиться на лопату; мальчик засовывает в печь дочь ведьмы или ведьму; взбирается на дерево; гуси-лебеди приносят его домой. В сказке типа 327F мальчик-рыбак ловит рыбу, сидя в лодке; ведьма перековывает свои грубый голос на тонкий и выдаёт себя за мать, принёсшую еду».
В далёкой Бурятии живёт семья: старшие ходят на охоту, младшему Фёдору пока рано. Обиженный мальчик упражняется в стрельбе, а в охотничьей удали даже превосходит братьев, собрав непомерно больше шкур. В тот же день, отдыхая на привале, братья видят, как подлые «чужаки» в японской форме подрывают заставу красноармейцев и бегут через советскую границу с саблями наголо. Со словами «эка мразь» охотники прицеливаются в нарушителей суверенитета СССР и дают залп.
В основу сюжета положена бурятская советская сказка «Как охотник Фёдор японцев прогнал», напечатанная в номере «Правды» за 9 сентября 1937.
«Дед Иван» (1939)
«В стране известной, в стране чудесной» жил-был дед Иван. В один прекрасный день приходит к нему Смерть. Перед кончиной дед просит отсрочку — ему надо повидаться с сыновьями, а уже потом он готов ложиться в гроб. Смерть соглашается подождать, а дед Иван семимильными шагами двигается в Москву, где трудятся его отпрыски.
Мультфильм, выполненный в стилистике социалистического реализма, во всей полноте показывает достижения Советской России 1930‑х годов. Дед Иван серчает на сына за то, что тот взрывает ветхие дома, разрушает народное добро. Но его сын, ловким движением рук переключая рычаги, воздвигает на месте старых кварталов новые. Дом перевезли вместе с жителями внутри — опыт 1930‑х годов.
Мультфильм «Дед Иван», также известный под названием «Как Дед Иван смерть прогнал», — одно из самых ярких произведений советской довоенной мультипликации. На его примере чётко видно стремление художников к реалистичной картинке, которая меньше всего похожа на голливудскую сказочность. Здесь рожь колосится, люди стареют, а танки грохочут.
«Сказка о попе и его работнике Балде» (1940)
Скупой священнослужитель, прогуливаясь по базару и раздавая направо и налево милостыню в виде благословений, сталкивается с пешим странником Балдой. Юный бродяга не прочь поработать на хозяйстве попа, но в качестве платы просит дать ему возможность трижды щёлкнуть священника по лбу в конце рабочего года. Поп соглашается, но с самых первых минут начинает жалеть о данном обещании.
До 1940 года анимационное переложение Пушкина делали Александр Птушко с кукольной «Сказкой о рыбаке и рыбке» и Михаил Цехановский с рисованной «Сказкой о попе и его работнике Балде», где звуковая дорожка включает музыку Шостаковича с вокальными партиями на стихи поэта-обэриута Александра Введенского. Авангардистский фильм был почти полностью утрачен во время пожара на Ленфильме в самом начале войны, но в его стилистике угадывается будущий культовый «Потец», созданный по тексту того же Введенского.
В США аукционный дом «Julien’s Auctions» организует торги предметов из коллекции Музея шпионажа КГБ, который недолгое время существовал в Нью-Йорке. На аукцион выставлено более 400 лотов, среди которых реальные артефакты периода холодной войны: миникамеры и фотоаппараты, секретные микрофоны, устройства для поиска «жучков», радиопередатчики, радары.
Директор аукционного дома Коди Фредерик отметил, что создатели этих вещей были «пионерами миниатюризации» в ту эпоху, когда современных гаджетов ещё не существовало. Предметы, по его оценке, привлекут покупателей своей необычностью:
«Люди стремятся заполучить действительно уникальные вещи, не похожие на те, что были во времена, когда цифровых технологий не существовало».
«Российская газета» среди выставленных на торгах артефактов отметила искусственный зуб, наполненный цианидом. Зуб был разработан так, чтобы разрушаться при укусе. Предполагается, что его цена составит не менее 1200 долларов. Ряд предметов из коллекции Музея шпионажа КГБ не попал на торги из-за законов Калифорнии об оружии — некоторые ручки и губные помады могут и сегодня стрелять настоящими пулями.
Начальник Памирского отряда Г. А. Шпилько (сидит за столом) принимает обращения местного населения, Хорог, 1914 год
На рубеже XIX и XX веков военные Российской империи защищали жителей Памира от врагов и бандитов, помогали наладить кустарное производство и даже выращивать новые сельскохозяйственные культуры. Фактически они стали здесь властью, к которой местное население обращалось за поддержкой в минуты трудностей.
Данный материал подготовил Хуршед Худоерович Юсуфбеков — автор более 50 исторических статей в русскоязычной «Википедии». Специально для VATNIKSTAN он продолжает рассказ о вхождении Памира в состав России. Из первого материала мы узнали, когда и по какой причине на Памир отправилась первая русская экспедиция и какая судьба её ждала. В этой статье речь пойдёт о Памирском отряде и его значении для региона в последние десятилетия Российской империи.
Начальник Памирского отряда Г. А. Шпилько (сидит за столом) принимает обращения жителей, Хорог, 1914 год
На защите южных границ
Памирский отряд Туркестанского военного округа Русской императорской армии Вооружённых сил Российской империи выполнял те же функции, что и пограничные части Российской империи. Но при этом Памирский отряд подчинялся не Отдельному корпусу пограничной стражи, который был в ведении Министерства финансов Российской империи, а структурам Туркестанского военного округа.
Карта военных округов Российской империи
Начальник Памирского отряда исполнял особые обязанности по административному управлению коренным населением Памира — на правах уездного начальника Памирского района с правами уезда, находившегося в подчинении военного губернатора Ферганской области Туркестанского генерал-губернаторства.
События на Памире 130 лет назад разворачивались таким образом, что русские военные, выполняя охраняя южные рубежи от внешних врагов, стали защищать местных жителей от внутренних врагов, бандитов, чиновников, заменяя тем самым несуществующие местные органы власти.
Родоначальником первых погранпостов и отрядов на Памире был подполковник Михаил Ефремович Ионов. Под его командованием на Восточном Памире в пределах нынешней Горно-Бадахшанской автономной области в 1891–1892 гг. началось строительство поста и укрепления у реки Мургаб в Шаджане, получившего впоследствии название «Памирский пост». В нём разместилась штаб-квартира для зимовки отряда, ставшая приютом для путешественников, научных исследователей из разных стран и представителей населения Восточного и Западного Памира в период Афганской оккупации в 1883–1895 гг. В этом укреплении в юртах зимовал первый гарнизон отряда во главе с начальником Генерального штаба капитаном Поликарпом Алексеевичем Кузнецовым. Вопреки суровым условиям, сильным ветрам, морозам, отряд перенёс все лишения и, благополучно перезимовав, вернулся, сменённый отрядом под командованием Василия Николаевича Зайцева.
Ефрейтор Туркестанских линейных батальонов в гимнастёрке и красных шароварах. Художник Василий Верещагин. 1873 год
Отряд капитана Зайцева также благополучно перезимовав, был сменён отрядом капитана Генерального штаба Александра Генриховича Скерского. Также следует отметить, что 3 сентября 1892 года поставив 2‑е укрепление у озера Гон-Куль, а точнее Ранг-Куль, отряд выступил в Маргелан.
В 1897 году штаб-квартира по решению Эдуарда Карловича Кивекэса перебазировалась с Памирского Поста на Востоке в Хорог.
Уездные начальники и развитие Памира
Факты свидетельствуют о том, что местные жители в чрезвычайно сложных условиях обращались к главе Памирского отряда и военным постам с просьбами о разрешении возникших у них проблем, даже личных. Присутствие русских пограничников в таких делах преимущественно прослеживается после окончательного присоединения Западного Памира к России в 1905 году.
На специальном совещании, проходившем в Ташкенте в 1905 году, обсуждалась передача территории припамирских ханств Шугнан, Рушан и Вахан во владение России. Тогда же была разработана и утверждена «Инструкция начальника Памирского отряда». Согласно ей начальник Памирского отряда наделялся правами уездного начальника, а должность представителя Бухарского эмирата на Памире после уже носила формальный характер. Население получило возможность избрать аппарат местного управления.
Царская Россия в лице начальников отряда на Памире (М. Ионов, В. Зайцев, А. Скерский, А. Снесарев, и другие) прилагала большие усилия к улучшению жизни горных таджиков на Памире. По многочисленным ходатайствам отряда жители были освобождены от уплаты непосильных денежных и натуральных сборов в пользу бухарского и русского государства, что ещё больше объединяло памирцев с русскими вокруг вновь созданных постов и отрядов. Народы Памира приступили к расширению посевных площадей, приводили в порядок старые и создавали новые каналы, одновременно восстанавливая заброшенные арыки. После окончательного присоединения Памира к России по инициативе начальников постов и штабом в Хороге началось благоустройство Западного Памира.
Офицер Туркестанских линейных батальонов в кителе и красных шароварах. Художник Василий Верещагин. 1873 год
На средства Памирского отряда в Хороге построен канал 5,5 км (существует до сих пор), в Барушане построили канал протяжённостью в несколько километров, построены менее значительные арыки в Поршневе, Шох-Даре, Бартанге, Гунте и Вахане, получили развитие земледелие и животноводство, количество пахотных земель увеличилось за счёт возделывания новых. Постепенно увеличивалось и количество крупного и мелкого рогатого скота.
Особое внимание уделялось строительству дорог на Памире, при полковнике Муханове завершено строительство колёсной дороги от Памирского до Хорогского постов.
В рапорте от 16 апреля 1916 года начальник Памирского отряда полковник И. Д. Ягелло сообщал:
«Ввиду уже начавшегося капитального ремонта Главного Памирского пути, от Хорога через пост памирский до перевала Кизил-Арт, потребно было огромное количество пороха или пироксилина для взрыва скал. Но куда только отряд не обращался, всюду было отказано в высылке того или другого взрывчатого состава. <…> на Памирах полезные ископаемые, удалось найти <…> залежи, очевидно довольно солидные, серы и селитры, но также знатоков и принадлежности для производства пороха. Ввиду этого мной организована разработка и выверка серы и селитры, и производства кустарным способом с помощью таджикских мастеров своего охотничьего и подрывного пороха…».
Совместно с местным населением было налажено кустарное производство мыла из растительного масла, также в Хороге был открыт полукустарный кожевенный завод, было налажено строительство вьючных дорог из Хорога в Рушан, мостов, в том числе пешеходный вьючный мост в Хороге, который до сих пор служит в самой широкой части разлива реки Гунт и даже озеленение края — «удалось посадить 1000 деревьев, такие же посадки предприняты в Ишкашиме и Лангаре».
Открылась первая русско-туземная школа для коренных жителей, значительную помощь школе проявляли А. Муханов, Г. Шпилько и И. Ягелло, влияла на культурное значение, помогала теснейшему взаимопониманию русских пограничников с народами Памира. В будущем выпускники которой в результате приложили непомерных усилий в создание таджикской государственности — стали первыми основателями Таджикской АССР и впоследствии Таджикской ССР. До 1937–1938 гг. на ключевых постах в республике были выходцы с Памира, в числе которых краеугольными были выпускники Хорогской русско-туземной школы.
В рапорте от 2 января 1910 года подполковник А. В. Муханов писал:
«С минувшей осени на базарчике в Хороге в специально отстроенном помещении открыта школа для детей туземцев. Намеченная программа включает в себя: русский язык — чтение и письмо; география — сведения о земном шаре и сведения из географии России; история — краткие сведения из истории России; гигиена — краткие сведения анатомии человеческого тела, как сохранить своё здоровье, помощь в несчастных случаях… Последнее посещение классных занятий школы убедило меня в том, что это встало на твёрдые ноги. Дети уже начинают читать слова. Их всего 10 человек в возрасте от 12 до 15 лет. <…> причиной малого числа слушателей является невозможность (ввиду недостатка средств) устроить интернат, ходить из соседних кишлаков <…> затруднительно для мальчиков. <…> предполагаю, однако, отпускать детям в школе горячую пищу и чай… <…> Существование школы пока обеспечена добровольными пожертвованиями, которых набралось 168 рублей 52 копейки и к которым я добавляю 300 руб., из сумм на экстраординарные надобности, находящиеся в моем распоряжении… Лучшими учениками этой школы, были Шириншо Шотемуров, Азизбек Наврузбеков, Сайфулло Абдуллоев, Карамхудо Ельчибеков, Мародусейн Курбонусейнов».
Следует отметить, что начальник отряда неоднократно посещал занятия в школе как методист, совершенствовал процесс обучения детей, снабжал школу необходимыми предметами. В рапорте от 15 октября 1912 года капитан Шпилько писал:
«Обходительное обращение с детьми, хорошее питание и новизна школьной обстановки, очевидно, нравилось таджикам: школа стала пользоваться хорошей репутацией и желающих отправить своих детей в школу находилось достаточно».
В докладе от 14 сентября 1912 года заведующий школой восточных языков при штабе Туркестанского военного округа И. Ягелло писал, что во время его командировки на Памир 7 июля 1912 года был организован экзамен учеников Хорогской школы:
«…на должность заведующего Хорогским русско-туземным училищем с 2 октября сего года назначен учитель Янги-Базарского русско-туземного училища Мощенко, который должен немедленно отправится к месту своего нового назначения и явиться в город Ош к И. Д. Ягелло для совместного следования с ним в Хорог».
Выдержки из рапортов свидетельствуют, что первая светская школа на Памире создана Памирским отрядом со штаб-квартирой на Хорогском посту.
Позднее в Хороге появляется электрическая энергия. Начальник Памирского отряда подполковник Г. А. Шпилько в рапорте от 5 августа 1914 года писал, что с 1 июля 1914 года керосиновое освещение Памирского отряда заменена электричеством:
«Пост освещается двумя дуговыми фонарями по 900 свечей и 88‑ю лампочками», в рапорте также отмечено, что уже работает мельница с 15 умола в час…».
Первая гидроэлектростанция в Хороге на Памире, 1914 год
Русский учёный-генетик, ботаник, селекционер, химик и географ Николай Иванович Вавилов путешествовавший по Памиру в 1916 году так отзывался о Памирском отряде в Хороге:
«Офицерский состав Хорогского пограничного поста на редкость предприимчив и энергичен. В Хорогском посту использована энергия Гунта для электрического освещения. В офицерском собрании есть пианино, которое с величайшим трудом, почти на руках доставили из Оша. Есть здесь и библиотека, и под самым Памиром можно пробыть несколько дней в европейской обстановке».
С приходом русских военных на Памире открылись первые медицинские пункты, у местных жителей появилась возможность получить медицинскую помощь. Кстати, одним из выпускников Хорогской русско-туземной школы с 1910 по 1914 годы был Карамхудо Ельчибеков, в результате ставший санитаром военного поста, затем лекарским помощником (лекпом) старшего военврача Алексея Михайловича Дьякова военного поста Памирского отряда в Хороге. В 1926 году в Дюшамбе (так назывался город с 1924 по 1929 год) сменяет того самого А. Дьякова на посту народного комиссара здравоохранения Совнаркома Таджикской ССР.
Таким образом в начале XX века на Памире благодаря российским военным начали внедряться и проявляться первые отростки цивилизации. Начальники постов и отрядов действовали гуманно, принимали теснейшее участие в решении административных, политических, бытовых и культурно-просветительских проблем.
Поликарп Алексеевич Кузнецов
Поликарп Алексеевич Кузнецов — капитан Генерального штаба (1892–1893; 160 человек пехоты и 40 казаков) — исследователь Памира и припамирских ханств, в 1892–1893 совершил некоторые рекогносцировок по Памиру, отчёты о которых опубликовал как научные работы. В 1892 году посетил владение Дарваз в Восточной Бухаре:
«…от имени Язгулемского волостного управления письмо капитану Кузнецову: „Доношу, что нас требует Ибадулло-хан (афганский наместник в Бадахшане), если мы не приедем, то он разграбить наши дома. Просим Вас подумать о нас. Надеемся на Ваше благо устремление“».
Служил штаб-офицером особых поручений при Командующем войсками Туркестанского военного округа (1894–1900). В 1898 году исследовал пути, ведущие от Самарканда в Патта-Гиссар (Новый Термез), через перевал Тахту-Карачу, а также участок реки Амударьи между Айваджем и городом Сараем. Начальник штаба 13‑й пехотной дивизии (1900–1904), участник русско-японской войны 1904–1905, генерал-майор (1905). Начальник штаба 8‑го армейского корпуса (1910), участвовал в Первой мировой войне.
Поликарп Алексеевич Кузнецов
Василий Николаевич Зайцев
Василий Николаевич Зайцев — капитан (26.04.1893–18.10.1894; 8 офицеров, 217 солдат и джигитов) — начальник Ошского уезда Ферганской области (с 1895), службу начал в Туркестане при Скобелеве, участвовал в походах на Памир. Тонкий знаток Средней Азии, и в первую очередь знаток Памира, которому посвятил историко-географический очерк «Памирская страна — центр Туркестана».
Постоянно публиковал материалы о Памире в газете «Туркестанские ведомости» и в других изданиях. Как начальник Ошского уезда участвовал в подготовке экспедиций на Памир, в руководимом им военном собрании Оша выступали с докладами путешественники по Центральной Азии, действовал лекторий, велась просветительская работа.
Являлся действительным членом Русского географического общества востоковедов, членом общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. В чине генерал-майор вышел в отставку и занялся научно-общественной работой, был тестем А. Снесарева.
В мае 1896 года поручика Кивекэса направили младшим офицером в Памирский отряд под командованием капитана Эггерта. 18 мая 1897 года назначен по рекомендации капитана Эггерта начальником нового сменного Памирского отряда. Ещё в Ташкенте он решил вопрос о переносе штаба Памирского отряда с Поста Шаджань (который не только сохранил, но и расширил на Восточном Памире) в кишлак Хорог на Юго-Западе Памира вопреки возражениям, что Хорог капкан. Кивекэс парировал:
«Кому капкан, а кому крепость».
Кивекэс считал, что важно держать под наблюдением не только приграничную территорию, но и сопредельную, а также быть среди коренных жителей в дружеских отношениях. Он наметил контуры новой концепции защиты госграницы империи.
Кивекэс в октябре 1897 году перенёс штаб-квартиры Памирского отряда с Памирского поста «Шаджан» на Восточном Памире в Хорог (с 1932 года город, административный центр Автономной области Горного Бадахшана).
Эдуард Карлович Кивекэс
Истинный организатор воплотил в действительность жизненно важные устройства по ирригации, организовал медицинскую службу и закупку продовольствия и фуража по ценам в пользу населения. По его инициативе началось разведение новых сельскохозяйственных культур для этой труднодоступной местности, в том числе картофеля. Кивекэс организовывал посадку тополей по обеим стороны дороги и во дворах в Хороге (дешёвый, доступный лесоматериал для памирских домов из бревна, досок и древесного прикрытия).
Местные боготворили его за заступничество. Шугнанцы любя называли его по своему «Кавикас». Эдуард Карлович удочерил девочку сироту — Ольгу, урождённую Гульбегим. Она вышла замуж за Кустаа Лоиканнена, личного переводчика президента Финляндии Урхо Кекконена в 1950–1960‑е годы. На окраине Хельсинки есть архив в память о Памирском отряде.
Президент Финляндии Урхо Кекконен, переводчик Кустаа Лойкканен и Никита Хрущёв во время 60-летия со дня рождения Кекконена
Андрей Евгеньевич Снесарев
Андрей Евгеньевич Снесарев — капитан Генерального штаба (1902–1903), военный теоретик, публицист и педагог, военный географ и востоковед, действительный член Русского географического общества (с октября 1900 года). В августе 1908 года выступил с двумя докладами на немецком языке на XV Международном Конгрессе Ориенталистов в Копенгагене: «Религии и обычаи горцев Западного Памира», «Пробуждение национального самосознания в Азии».
Территория от Лянгарского поста и до Хорога по долине реки Пянджа была сплошь заселена малочисленными таджиками, проживавшим в небольших кишлаках и отдельных усадьбах. Здесь Снесарев впервые столкнулся с жизнью этого древнего народа, с его самобытной культурой, языком и традициями: В письме сестре он сообщал:
«Удовольствий дорогой получаю без конца, много записываю. В долине (реки) Пянджа знакомился с таджиками, [которые] являются наиболее чисто сохранившимися арийцами: некоторые их слова так напоминают некоторые наши, или немецкие, или французские слова, что просто поражаешься. <…> Словом, путешествие становится моей сферой, областью громадных и разнообразных для меня наслаждений. Тут такая масса неожиданностей, сказаний, легенд, оригинальных сближений, что при моей пытливости и фантазии — образов и картин (внешних и духовных) не оберёшься. Какой интересный народ, сколько поэзии, какие причудливые ландшафты! <…> Казармы нового отряда были построены военным инженером подполковником Николаем Никитичем Моисеевым под командованием начальника Памирского отряда Андрея Евгеньевича Снесарева (основатели Мургаба). 26 июля 1903 года священник Вячеслав Соколов в присутствии начальников Памирского отряда Снесарева и сменяющего его М. М. Арсеньева освятил здания нового Памирского поста. По сути, эта дата — 26 июля 1903 года — является датой основания п. Мургаб».
Ещё одна выдержка из письма от 5 октября 1902 года к сестре Клавдии Евгеньевне Снесаревой:
«Среди волнений и нервоза моим утешением является отношение ко мне народа: теперь он перестал меня дичится и, если я еду верхом или гуляю, он приветствует меня, улыбается и всеми действиями говорит о преданности. Иной даст 2–3 яблока, другой принесет цветы, один бедняк дал одну какую-то маленькую тыкву, а один дал недоеденную лепёшку … Ещё более трогают меня дети: они бегут мне на встречу, смеются, несут что-либо, чаще цветы, а ещё весёлый поклон. Я чую, что если я вылечу отсюда, то именно за этот забитый, несчастный народ, за которую я уже грызся с беком, ругал его чиновников и за который я буду стоять, что бы это мне это не стоило».
Андрей Евгеньевич Снесарев
Александр Владимирович Муханов
Александр Владимирович Муханов — подполковник Генерального штаба, старший адъютант штаба Туркестанского Военного округа (1912), начальник штаба 2‑й Туркестанской стр. бригады (1912—1915), состоял в распоряжении Командующего войсками Туркестанского военного округа, одновременно занимая должность начальника Памирского отряда. Осенью 1909 года организовал в Хороге через реку Гунт строительство моста, облегчившего путь из Хорога до Рошткалы, Ишкашима и Лангара.
В 1910 году под его руководством были завершены работы по открытию колёсного движения от Хорогского до Памирского постов. Он организовывал, разрабатывал план строительство пешеходной и вьючных дорог из Хорога в Рушан, мостов и озеленением в мае 1909 года путём посадки более 1000 деревьев на территории Хорогского и вокруг поста, Ишкашимского и Лангарского постов совместно с местными жителями.
Александр Владимирович Муханов
Григорий Андреевич Шпилько
Григорий Андреевич Шпилько — капитан Генерального Штаба, с 6 (19) декабря 1913 года подполковник (1912–1914), российский и советский военный и государственный деятель, известен также как исследователь Памира, знал немецкий, французский и фарси.
«Установка и запуск в 1914 г. на реке Гунт первой в Средней Азии электростанции произошли под командованием начальника Памирского отряда подполковника Григория Андреевича Шпилько. Он же первым исследовал и дал название появившемуся после 8‑балльного землетрясения в ночь (11 час. 15 мин.) с 5 на 6 февраля 1911 г. Сарезскому озеру. Отсутствие данных о завале и о той опасности для населения, которую может представлять прорыв озера, — побудил начальника Памирского отряда лично во главе экспедиции „из чинов отряда“ посетить завал и озеро» [Д. Карамшоев, И. Харковчук. «Пограничники и жители Памира», 1995 год].
Григорий Андреевич Шпилько
Валериан Викторович Фенин
Валериан Викторович Фенин — полковник, начальник Памирского отряда (август 1917 — ноябрь 1918), участник антисоветского заговора, организатор перехода Памирского отряда в Индию через Гиндукуш (при переходе потерял жену и новорождённого сына от сильной простуды).
В эмиграции в Иране (с 1928), в Багдаде с 1929 по 1930 год, возглавлял «Русский дом», член организации «Русский общевоинский союз», затем в организации «П.К.», умер в Ираке 7 апреля 1933 года.
Строительство храма на Хорогском посту
В 1905 году полковник Елагин, служивший на Памире, пожертвовал капитал в 10 000 рублей на постройку православного храма для погранпостов на Памире, на границе с Эмиратом Афганистана. Генерал-губернатор Туркестанского генерал-губернаторства А. В. Самсонов 2 декабря 1909 года распорядился обратить эти деньги на строительство храма в Хорогском посту. В состав комитета были включены начальник Памирского отряда, его помощник, начальник Хорогского поста и инженер из ферганской инженерной династии. Проект строительства храма в 1910 году составил инженер-полковник Александр Александрович Бурмейстр. Стройматериалы (за исключением рванного местного камня) везли из Ферганской области.
Строительство велось долгих пять лет и завершилось только в 1916 году. Особенно активное участие в строительстве принимал военный состав всего Памирского отряда. Стены возводили солдаты и местное население — шугнанцамы. Освящение Храма Архангела Михаила завершено в честь 25-летие создания Памирского отряда.
Храм Архангела Михаила в Хороге. В 1918 году после перехода Памирского отряда во главе с полковником В. В. Фениным в Индию через Гиндукуш купол храма исчез
Памирский отряд положил конец террору афганского эмирата на Памире, убедил Британскую империю, что Россия не намерена уходить с Памира. Итогом тому подписание соглашение в 1895 г. положивший конец конфронтации между Россией и Британии на тот период истории. Солдаты, офицеры и начальники Памирского отряда оставили после себя добрую память на Памире, в знак благодарности памирцы до сих пор им устанавливают памятники.
В 1920 году Советская Россия и Королевство Афганистан заключили Советско-афганский договор о дружбе. Он связал Красный Памирский отряд через дипломатическое представительство в Кабуле. По негласному соглашению частям Красной Армии для преследования отрядов басмачей и поимки их главарей дозволялось проникать в афганскую территорию, что серьёзно облегчило действия органов ВЧК при СНК РСФСР и Объединённое государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР.
В 1920–1930 гг. функции отряда восстановлены, однако того единого подразделения, которое было до Октябрьской революции, уже не было. С учётом новых обстоятельств отряд расформирован на Хорогский, Ишкашимский, Калаи-Хумбский и Мургабский. Однако советские, а затем Российские пограничники в течение 110 лет до 2005 года продолжали традиции, заложенные военными Российской империи. Помимо охраны границы они по-прежнему участвовали в общественных отношениях Памира. В Хороге на средства, отчисляемые красноармейцами, был открыт интернат. Беднейшим людям помогали семенами, готовили сельскохозяйственный инвентарь к посевной кампании, занимались уборкой урожая, строительством каналов. В годы войны свыше 500 пограничников Памира участвовали в сражениях на фронтах против фашистской Германии.
Цитаты приведены из писем и рапортов начальников Памирского отряда, хранящихся в Российском государственном военно-историческом архиве.
