Борис Соколов (1922−2003) уже в 16-летнем возрасте, до войны, увлёкся фотографией. В Великую Отечественную он успел как побывать в строевых частях, так и поработать с камерой в руках. После военных событий в Мурманске он заведовал фотолабораторией и фотоателье и более 30 лет был фотокорреспондентом в газете «Полярная правда».
Борис Соколов в Берлине в мае 1945 года
VATNIKSTAN представляет подборку снимков Бориса Соколова, сделанных им в Мурманске в советское время.
Будущие мореходыУлица Воровского. Снято от школы № 1 с видом на железнодорожный вокзалВстреча в портуНа огненной вахтеВыступление Юрия ГагаринаЮрий Гагарин даёт автографЭлектричкаУпряжка оленей и машины на дорогеКогда всё хорошо (мужчины обсуждают статью в журнале)Художник рисует пейзаж на причале мурманского рыбного портаВыступление Фиделя Кастро в МурманскеПервый ответ на первом уроке в школеБудет дегустацияИнтуристы оставляют интересный кадр на памятьХороший урожай ягодСовет тренера в перерыве соревнований по боксуВ пограничном дозореОленеводы на летнем пастбищеВстреча корабля в портуНа совещании директоровЭкзамен по геометрииАтомные ледоколы «Сибирь» и «Арктика» в портуЗалив в морозный день (минус 30 градусов)
P. S. На последней фотографии подборки запечатлён Евгений Халдей, работы которого VATNIKSTAN публиковал ранее.
Рассказ о фронтовом Мурманске Е. А. Халдея, фотокорреспондента газеты «Советская культура» (держит фотографию разрушенного Мурманска военных лет)
Эмиграция первой волны, вызванная революцией 1917 года, называется также сословной или белой. Аристократы, вынужденные бежать из страны, отличались более или менее едиными политическими взглядами. Многие из них мечтали о возвращении старой, имперской России.
Были среди них и те, кто проповедовал так называемый неомонархизм — самодержавие нового формата, симбиоз с советским строем. О партии молодых романтиков, история которой так драматична, что напоминает разыгрываемый на сцене спектакль — в нашем новом материале.
Глава первая, партийная. «Молодая Россия»
Младороссы в Берлине в 1932 году. Внизу в центре — глава движения Александр Казем-Бек. Крайний справа — «политический секретарь» движения князь Сергей Оболенский.
Движение младороссов или «Молодой России», как ясно из названия, опиралось на молодёжь. В первые годы существования эмиграции молодое поколение стало проявлять недовольство старой гвардией — теми, кто участвовал в Гражданской войне и общественно-политической жизни дореволюционной России. «Бизоны», по мнению молодых, проиграли страну, мечтали о возврате в прошлое и не могли предложить ничего нового. В 1923 году в Мюнхене «съезд представителей организаций национально-мыслящей русской молодёжи» заявил:
Дом наш сгорел дотла. Мы заново построим его свежими, юными силами.
Так 29 организаций численностью в четыре тысячи человек объединились в Союз «Молодая Россия». Его основной целью было «братское сплочение всех преданных России молодых сил». Вскоре движение стало называться Союзом младороссов, а с 1935 года — Младоросской партией. Местные подразделения младороссов постепенно появились, наверное, в каждой стране, где была русская эмиграция — от Финляндии и Греции до Бразилии и Ирана.
В его рядах можно найти лиц, неизвестных ранее в России в силу своего возраста, но часто родственных известным общественным деятелям: внук Льва Толстого, сын художника Ивана Билибина, сын царского министра земледелия Александра Кривошеина, сын основателя скаутского движения в России Олега Пантюхова и даже сын балерины Матильды Кшесинской. Славу отца — уездного предводителя дворянства и банкира Льва Казем-Бека — переплюнул разве что его сын, основной идеолог и глава движения младороссов.
Глава вторая, созвучная. Глава
Отряд скаутов при Царскосельском реальном училище. Фото 1917 года. Крайний слева стоит молодой Саша Казем-Бек.
Александр Львович Казем-Бек происходил из знатной семьи, генеалогия которой восходила к персидским шахам. В 1917 году, на момент революции, Казем-Беку было всего лишь 15 лет, но трагедию страны он воспринял как личную драму, о чём неоднократно высказывался позднее в полемике со Струве. Лидер младороссов со свойственным ему пафосом повествования писал о революции:
В ту памятную зиму мы ушли из запуганных семей, из закрывшихся школ, из распавшихся воинских частей и собрались на далёких окраинах в глухих степях. Кровь учащейся России смешалась тогда с кровью русского казачества, с кровью лучшей части русского офицерства. Потом мы рассеялись по земному шару, как пыль человеческая…
Мыслитель и оратор Казем-Бек всегда подчеркивал в своих публицистических текстах непрерывность борьбы за Россию — прошлую и будущую. Его биографию сложно отделить от судьбы Младоросской партии, несмотря на то, что она прекратила своё существование задолго до его собственной кончины. Казем-Бек лично редактировал почти все журналы движения, большинство младоросских идей принадлежит его перу.
Лозунги младороссов на первой полосе их газеты «Младоросская искра».
В отличие от эмигрантских объединений, главной целью которых было возвращение Отечества в его прежнем виде, сложившееся вокруг Казем-Бека общество превыше всего ставило интересы России. По-видимому, ни контакты с нацистами, ни советская агентура не смогли этого изменить. В романтизированном и упрощённом виде программа Казем-Бека звучит выдержкой из его статьи:
Мы русские патриоты, не сталинисты и не реакционеры, мы, просто желающие того, чтобы наша Родина была свободной и великой, мы знаем сегодня, где наше место.
Современники вспоминали, что публичные доклады Казем-Бека собирали тысячи слушателей. Об их формате писали:
…десятка два младороссов выстраивались на эстраде шеренгой и при его появлении, подняв правую руку римским приветствием, скандировали: «Глава! Глава! Глава!».
По этим воспоминаниям несложно оценить степень личной популярности Казем-Бека и его идей. Впрочем, у Главы, как это ни странно, партийный значок имел всего лишь второй номер. Значок №1 носил Владимир Кириллович, сын великого князя Кирилла Владимировича — «Императора Всероссийского».
Глава третья, специфическая. Монархизм
Великий князь Кирилл Владимирович (справа) со своей семьёй в конце 1920‑х годов.
Кирилл Владимирович — двоюродный брат Николая II, второй сын великого князя Владимира Александровича. Во время Февральской революции первым из императорской семьи заявил о поддержке Государственной Думы. Разумеется, это решение было негативно воспринято домом Романовых. Александра Фёдоровна писала:
…отвратительно себя ведёт, хотя и притворяется, что старается для монарха и родины.
Уже в эмиграции Кирилл Владимирович будет много и часто говорить о том, что думал тогда единственно о порядке в столице, о благе народа, о сохранении России ценой малых жертв. Представители Романовых этими оправданиями не удовлетворятся: когда Кирилл Владимирович объявит себя императором, часть Романовых во главе со вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной выступит против его манифеста, аргументируя свою позицию тем, что на российском престоле не место предателю.
В фильме «Государственная граница. Восточный рубеж» показано заседание харбинской организации младороссов (смотреть с 6:20). Здесь допущена ошибка — младороссы поддерживали Кирилла Владимировича, а не его оппонента в борьбе за престол Николая Николаевича.
Политический строй, о котором мечтали младороссы, уместнее всего укладывается в концепцию неомонархизма. По их мнению, монархия — единственно легитимная форма правления, которая при этом вполне гармонично может сочетаться с советским строем, давшим России импульс развития. Кирилл Владимирович после вступления в партию писал:
Не отвергая советской системы народного представительства, я обеспечу свободное избрание в Советы представителей всех хозяйственных и производственных слоёв населения.
Неизвестно, действительно ли Кирилл Владимирович вдохновился концепцией неомонархизма или ему в принципе нравилось всё, что могло привести к престолу. «Император» до самой смерти в 1938 году верил, что коммунизм изживёт себя, а народное ополчение подарит России великое будущее. В любом случае в лозунге младороссов «Царь и Советы» место Царя отводилось ему.
Глава четвёртая, советская. Царь и Советы
Слева — спортивный значок для кадровых членов Союза младороссов. Справа — значок кандидата в члены Партии младороссов.
Отдалённо идея сочетания монархии и Советов напоминало славянофильское «царю — власть, народу — мнение». Так что Советы могли казаться аналогом земского местного самоуправления, и искать здесь приверженности социализм не следует. Кроме этого, небольшое народовластие могло бы стать противоядием от «административного чудовища» бюрократии. Сам лозунг «Царь и Советы» не был создан младороссами, а в разных вариациях появлялся в среде русской интеллигенции ещё за несколько лет до появления движения.
Однако история наделила эту формулу и другим значением. Постепенно младороссы всё больше и больше проникались симпатией к советскому строю. Они не отказывались от своих монархических и националистических убеждений, но, глядя на успехи государственного и экономического строительства в СССР, делали предположение о «национальном», «имперском» перерождении советской России. В 1930‑е годы в прессе младороссов можно было встретить такие утверждения:
Наверх поднимаются всё в большем количестве люди народа. Они несут с собой большой — у одних ещё не осознанный, у других уже осознанный — национализм. Национализмом является окончательно победившая там идея «социализма в одной стране». Национализм — индустриализация, национализм — всё чаще звучащее утверждение: у нас есть отечество — и мы будем его защищать.
Видя в Советском Союзе движение к национализму, младороссы вольно и невольно сами двигались в сторону Советов. Их газета с характерным названием «Младоросская искра» публиковала утверждения, в которых с трудом можно увидеть что-то монархическое:
Союз младороссов после длительных и напряжённых усилий превращается во вторую советскую партию, занимающую положение революционной оппозиции в отношении партии правящей.
Глава пятая, противоречивая. Младороссы и фашизм
Великий князь Дмитрий Павлович — другой видный Романов-младоросс и при этом важный спонсор движения — на собрании Парижского очага Союза в 1927 году.
Сочетание традиционализма, национализма, антикоммунизма, а также стремления опереться на массы неизбежно толкало младороссов к изучению опыта фашистской Италии, — отсюда и подражание итальянским фашистам. Стоит понимать, что до прихода нацистов к власти «фашизм» ещё не ассоциировался с расизмом, войной и концлагерями. Для молодых националистов русской эмиграции фашизм казался достаточно прогрессивным явлением, и через интерес к нему прошли многие эмигранты. Иван Солоневич даже называл фашизм «новым евангелием».
Сходство отдельных элементов идеологии, правда, не привело к тому, что младороссы стали «русскими фашистами», хотя в их публикациях очень часто феномен итальянского фашизма преподносился в положительном ключе. Казем-Бек даже несколько раз встречался с Бенито Муссолини (по этому поводу впоследствии ходили слухи, будто «глава» младороссов — шпион советской разведки). Гораздо важнее для младороссов было само ощущение национального возрождения — возрождения, которое они так хотели увидеть в своей стране. Слово Казем-Беку:
Италия не захотела быть музеем. Не захотела быть кладбищем. Не захотела быть «страной прошлого». И она пошла в бой за будущее. Поэтому возник фашизм… У фашизма не было доктрины. Он взял у всех доктрин то, что могло быть полезно, пригодно возрождавшейся Италии. В фашизме отразились самые противоречивые философские системы, самые противоположные теории.
Замечание о противоречивости идей вполне справедливо относится и к движению младороссов. Возможно, в этой цитате Казем-Бек в большей степени характеризовал не фашистов, а самого себя?..
Глава шестая, нелицеприятная. Младороссы и нацизм
Участники трёхсторонней конференции в Берлине в 1933 году. В центре под двуглавым орлом сидят лидер Российского национал-социалистического движения Павел Бермондт-Авалов, справа от него — Казем-Бек.
В 1933 году Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии и НСДАП получила относительное большинство в парламенте. Тогда же в Берлине Казем-Бек от лица младороссов подписал акт о сотрудничестве со Всероссийской фашистской партией и Российским национал-социалистическим движением. Эти две организации не скрывали своих нацистских и антисемитских взглядов, но в тот момент младороссы ещё не придавали этому значения. Антикоммунизм казался более важной повесткой дня.
Уже скоро особая тенденция национал-социалистического курса Германии стала очевидной, и «Молодая Россия» поспешила откреститься от этого направления. Генеральный секретарь движения младороссов Кирилл Елита-Вильчковский в 1935 году характеризовал нацизм таким образом:
Он возвёл физический признак крови в высшую ценность, расовые свойства — в мерило этики, морали, даже религиозной жизни. Христианскому идеализму и всем исканиям социальной справедливости фашизма и коммунизма он противопоставляет расовый эгоизм. Итальянские фашисты не даром называют его «сатанинским фашизмом», «фашизмом наизнанку».
Принятие присяги младороссом. Слева — Александр Казем-Бек. Фото 1936 года.
С годами неприятие нацизма только росло, и в прессе движения даже появлялись заявления, что Муссолини, поддержавший политику Гитлера, уже не может считаться настоящим фашистом — последними фашистами остаются только сами младороссы. В мае 1939 года Казем-Бек пишет свой знаменитый «Ответ Адольфу Гитлеру»:
Русские могут сказать Германии и ее вождю… меча первые не обнажим, но на взмах вашего меча — уж не обессудьте — ответим не только крепостью щита, но и разящей мощью Русского меча.
Окончательная конфронтация младороссов с нацизмом произошла уже в годы Второй мировой войны. Летом 1940 года Казем-Бека ненадолго арестовали оккупационные власти Парижа, но ему удалось бежать в США. Там он выступал в качестве пламенного патриота-«оборонца». В это же время сотни младороссов, оставшихся во Франции, влились в движение Сопротивления. Упомянутый выше Елита-Вильчковский вместе с князем Сергеем Оболенским даже возглавлял пиренейский партизанский отряд.
Елита-Вильчковский и Оболенский со свежим номером «Младоросской искры». Мюнстер, 1932 год.
Глава седьмая, иерархическая. Разделяй и властвуй
Эклектикой отличалась не только идеология, но и весьма запутанная организационная структура движения младороссов. Их подразделения могли называться ячейками, бригадами, представительствами, звеньями, очагами, районами, подрайонами…
Отдельно формировались женские, спортивные и иные группы: Женский союз содействия младоросскому движению, Младоросский студенческий союз, Молодёжный спортивный союз, Казачий центр младороссов, и так далее. В Сирии и Ливане была создана особая Ассоциация русских ассирийцев. Вообще движение от самого лидера до рядовых членов отличалось пёстрым национальным составом — нам непросто это понять с современным понятием национализма.
В центре — Нина Кривошеина, основательница «женской секции» движения младороссов.Младоросская спортгруппа в летнем лагере.
Во Франции в 1937 году появилось «Объединение 1279», получившее название от номера циркулярного письма Казем-Бека. В письме декларировались принципы строгой партийной (орденской) дисциплины, и объединение старалось им следовать. Вообще орденская система выстраивалась внутри движения параллельно с партийной, и таким образом в 1930‑е годы одновременно существовало и Движение, и Партия, и Орден младороссов.
Кроме журнала «Младоросс», движение выпускало две газеты. Их названия — «Младоросская искра» и «Бодрость!» (именно так, с восклицательным знаком) — также добавляли оригинальности этому и без того немного эксцентричному эмигрантскому движению.
Глава восьмая, возвращенческая. Смерть движения и смерть Главы
Начало краха младоросской партии часто связывают с инцидентом 1937 года, когда противники движения выследили Казем-Бека во время встречи с советским дипломатом, генералом Алексеем Игнатьевым. Эти обвинения пали на благодатную почву упрёков в излишней лояльности к СССР. Доверие к партии, и без того неустойчивое, было подорвано окончательно. Младоросская партия самораспустилась в 1939 году в Париже после запрета французского правительства, но отдельные группы в других странах существовали немного дольше.
Казем-Бек после возвращения на Родину в московской гостинице «Националь». Фото 1957 года.
В 1956 году Глава, которого когда-то давно приветствовали вскинутой рукой, вернулся в Советский Союз. В 1957‑м в «Правде» вышла его статья с откровенным рассказом о долгом пути возвращения на Родину. Казем-Бек в ней писал:
Я рад, что вырвался из американского «рая», я счастлив, что народ и правительство мне верит, и я могу посвятить остаток дней своих служению своей стране, идущей по историческому пути и строящей светлое будущее для всего человечества.
Может быть, Александр Львович действительно был советским агентом. Может быть, эту протокольную вещь его написать заставили, как заставляли писать других «возвращенцев» — Шульгина или Устрялова. А может быть — и этот вариант в романтическом русле развития младороссов кажется куда более привлекательным — он всю жизнь стремился сердцем к России и нашел в себе силы принять её любой.
Александр Казем-Бек по возвращению на Родину работал старшим консультантом Отдела внешних церковных сношений Русской православной церкви, в действительности пытался добиться взаимодействия церквей, много писал о «единстве и вселенскости Церкви Христовой». До политически обоснованной самоизоляции РПЦ от всего остального христианского мира Казем-Бека много цитировали, изучали в семинариях, посвящали ему вечера. В современных политических реалиях его тяга к космополитизму, разумеется, не находит официальной поддержки.
Могила Казем-Бека в Переделкино под Москвой.
Лидер Младоросской партии, талантливый оратор и публицист, Александр Казем-Бек умер в 1977 году. Он на 60 лет пережил революцию, поставившую его на путь политической борьбы, и почти на 40 лет — распад движения, которое поддерживало его на этом пути.
Глава девятая, последняя. Занимательные флаги
За два года до смерти Казем-Беку удалось поехать во Францию с разрешения советского правительства, чтобы встретиться с детьми в Каннах. Во время этой поездки бывший Глава заехал к старому другу, владевшему особняком в Сан-Тропе. Встречая Казем-Бека, тот вывесил на крыше дома младоросский штандарт. Грифон из герба дома Романовых на трёхцветном фоне императорского флага: чёрный, жёлтый, белый.
Должно быть, публично, в качестве символа партии, этот штандарт видел мир в последний раз — младороссы не оставили после себя наследников. Но в том или ином виде их идеи живут до сих пор, потому что главная из них — любовь к своей стране вопреки обстоятельствам и цвету политических режимов — не имеет срока давности.
Журналистика требует от профессионала быть шустрым. Разговорить собеседника, сделать его интересным, добыть эксклюзив и открыть его неведомые стороны раньше других. Это, пожалуй, непросто и требует долгих лет труда. Но это особенно тяжело в условиях, когда интервью может стать последним для служителя пера.
Одно дело бульварные шелкопёришки, строчащие свои пасквили. Другое — полевые спецкоры, готовые пробиться через фронт к врагу даже ценой своей жизни, не зная, увидят ли этот материал. По пятам интервью Петрова и Боширова мы собрали вам самые яркие экстремальные беседы в сложных условиях.
Басаев в 1995 году
Канал НТВ в 1995 году был лидером новостного вещания. Вдохновлённые пылом свободы слова журналисты в девяностые пытались дарить зрителю объективную картину событий. Если дело касалось войны в Чечне, то к ужасу военных впервые федеральное ТВ давало слово и врагам. И в Первую Чеченскую изумленный россиянин слушал точку зрения сепаратистов.
Особенно интересным был случай, произошедший после теракта в Будённовске в июне 1995-го. После того, как Басаев, прикрываясь 150 заложниками, покинул захваченную больницу, он скрылся в неизвестном направлении. Силовики, потерпев поражение, всё же предприняли вялую попытку отыскать зверя и объявили Шамиля в розыск. Чтобы оправдать бездействие, правительство заявило о том, что Басаева нет в Чечне, он сбежал за границу.
Через несколько дней корреспондент НТВ Елена Масюк по своим каналам выходит на людей Басаева и им организуют встречу около Ножай-Юрта. После заявления о том, что «террорист номер один» сбежал, НТВ являет интервью, где преступник с бравадой доказывает, что и Кремль ему не помеха, да и если надо, пошатает он всю страну. За это канал получил, кстати, своё первое уголовное дело.
Вот и фрагмент:
Выпили двое, да закусил один
Александр Невзоров* обладал удивительным талантом репортёра, он будто чуял сенсацию и пролезал туда, куда не пускали, как Брюс Всемогущий. Его одаренность и недюжинное трудолюбие радовали зрителей. После поддержки журналистом врагов Ельцина легендарные «600 секунд» закрылись.
Гибкость и умение договориться позволили «стяжателю перестройки» вернуться на ОРТ уже в 1995 году. Возрожденная передача назвалась «Дикое поле», теперь в ней был один крупный репортаж на скандально-чернушную тему, так любимую главным борцом с РПЦ. Самым ярким из серии этих шедевров репортёрского искусства стал «Повар». Это абсолютный трэш, и «Зелёный слоник» вам покажется хорошей киноклассикой.
Представьте, что в России поймали с поличным Ганнибала Лектера, а он вам на камеру подробно поведал секреты своей кулинарии, а ещё вы с ним поугорали. Примерно это и случилось в Питере. Психопат Кузиков съел друга и собутыльника Эдика, дабы сварить супец и на зиму засушить, а то пособия на пропитание не хватало. Менты нашли голову Эдика просто в мусорном баке и догадались-таки, кто ж тут хулиганит в подъезде.
Ужас в натурализме съёмок останков жертв с лучком и специями, крупном плане отрезанной головы, наваристом супчике и цинизме шуток. «Ты аппетитный или нет?», «Выпили двое — а закусил один», «Эдик-то был тоненький? Наваристый какой!». Сегодня это не дали бы в эфир ни при каких обстоятельствах! Но в анналах телеистории не пропасть ничему.
Интервью с каннибалом (не рекомендуется к просмотру впечатлительным людям!):
Литвиненко в 1998 году
В апреле 1998 года к Сергею Доренко неожиданно обратились три оперативника ФСБ. Он записал с ними ночное интервью. Их имена — Александр Литвиненко, Александр Гусак и Андрей Понькин. Оно легло на полку, но в 2007 году журналист передал пленку западным СМИ.
Материал был записан по желанию чекистов, не уверенных в том, что они проживут ещё неделю. Это интервью предваряло скандальную пресс-конференцию во главе с опальным разведчиком, где он во всеуслышание заявил, что офицеры разведки как киллеры должны быть отправить Березовского в лучший мир, но не стали этого делать.
По словам офицеров, руководство использовало разведчиков для решения своих грязных дел и разборок, выбивания денег и затыкания ртов. То есть вместо ФСБ будто есть ещё одно ОПГ. Связи с бандитами, причастность силовиков к смерти Листьева, коррупция, захват бизнеса — вы услышите множество историй. Им приказали убить Березовского, но совесть их замучила. Откровения тех, кто не должен даже лишних намёков давать — это всегда интересно. А верить или нет, решайте сами.
Норд-Ост. Визит в логово дьявола
Теракт неслыханной дерзости и жестокости. В заложниках — зрители и сотрудники театра на Дубровке. Вместо хорошего мюзикла по мотивам «Двух капитанов» — ад и полное бессилие. Банда Мовсара Бараева «Смертники Ислама» (41 человек) по заданию из Ичкерии взяла в заложники более 900 человек. Подготовка была проведена, к сожалению, неплохо, и ДК нашпиговано взрывчаткой, в любой момент готовое взлететь на воздух.
Страна погружается в четыре дня ада. Штурмовать очень рискованно, не штурмовать — тоже. Погибнут люди, это неизбежно, это фатум. Достаточно вспомнить, как от бессильной злобы было трудно одному из создателей мюзикла, Александру Цекало, говорить об этом спустя долгие годы. Пожалуй, ощущение бессилия и беспомощности — одно из самых жутких, это коктейль из депрессии и агрессии в одном флаконе.
Там были такие же, как мы, люди, и, кажется, им ничто не могло помочь против зверей. Долгие переговоры будут идти тяжело, и ночью 25 октября 2002 года в здание заходят доктор Рошаль, корреспондент «НТВ» Сергей Дедух и оператор Антон Передельский. Уверенности, что они вернутся домой, не было.
Им удается снять чеченцев за день до гибели. Разговор был коротким, Бараев запинается — видимо, его русский не очень хорош или боится камер. Он хвалит президента и военных лидеров, говорит о целях, задачах. Другие захватчики так же спокойны, рассказывают о подготовке и выборе здания. У того, кто слева от Мовсара, улыбка с уст не сходит — это видно, несмотря на балаклаву. Хотя вряд ли они верили, что выживут после такого.
Октябрь 1993 года. В гуще восстания
3 октября 1993 года гражданская война началась в столице. Конфликт Ельцина и Верховного Совета достиг пика. Президент решил задавить советский парламент силой, ведь на его стороне были силовые структуры и мэр Лужков. Никаких компромиссов, никакого всепрощенчества, как он заявлял по ТВ. Телевизор не даёт слова противникам гаранта конституции, Руцкого и Хасбулатова можно только ругать и проклинать.
Парламент был в осаде с 21 сентября и был обречён. Но народ не желал пассивно покоряться, задор 1991 года ещё не угас, жить становилось труднее. Все надежды на мирный договор таяли, как снег в мае. Совет стал символом возврата к лучшим временам и тоски по былому, надежды на защиту от дикого царства капитала, борьбы с узурпатором Борисом.
Отряды сторонников Совета вместе с вооруженными боевиками от отчаяния начинают действовать 2 октября, но терпят неудачу. Днём 3 октября они берут реванш у милиции и оттесняют слуг порядка со Смоленской площади. Благодаря оперативности репортёров новой компании НТВ удалось явить миру уникальные кадры, запечатлевшие исторические события из гущи толпы.
Репортажная съёмка НТВ:
Последние солдаты Страны Советов
В ночь на 11 марта 1990 года Верховный Совет Литовской ССР провозгласил независимость Литвы. 7 января 1991 года правительство Литвы, возглавляемое Казимирой Прунскене, повысило цены на еду.
Конфронтация росла, Горбачёв решается на силу. В ночь с 12 на 13 января две колонны советской бронетехники направились в центр Вильнюса для занятия ключевых точек города, в первую очередь — телеузла. В 02:10 диктор литовского телевидения в прямом эфире сообщил, что здание захвачено войсками.
Прямой эфир в минуты захвата:
Вместе с солдатами, выполнявшими приказ, в здание вошёл герой демократов, а теперь последний защитник Советов Александр Глебович Невзоров*. Вокруг толпа, ненавидящая советскую армию, наверху начальство их уже предало и к утру даст приказ уйти. Могут литовцы и прорваться, могут и разорвать. Но тут уже из западни не уйти — на смерть так на смерть!
Преданные страной, они — осколок и наследники героев Революции, Великой Отечественной войны, Кубы и Анголы, острова Даманского, Афгана и Ферганы. Не спасти уже великую империю, не уберегли её партийные бонзы. Но во имя героев былых времён — стоять! Стоять!
Парадоксально, но Невзоров* — последний защитник СССР:
Свёртывание НЭПа, индустриализация и коллективизация, складывание культа личности неизбежно влияли не только на жизнь, но и на внешний вид советских граждан. В шумные 1920‑е допустимо было выделяться и заявлять о своём «освобождении» экстравагантным внешним видом. Но в 1930‑е годы тенденция меняется: гражданин должен быть добропорядочным, работящим и спортивным. Как это повлияло на фасоны одежды и чем советские 1930‑е отметились в истории мировой моды?
Работницы фабрики офсетной печати. Ленинград. 1934 год
Общие тенденции: костюм «винтика в системе»
Определяющим фактором во внешнем виде всё же стал не тоталитаризм. Гораздо больше на моду повлиял дефицит тканей и готовой одежды. Недостаток разнообразных и качественных материалов ощущался уже во время НЭПа, а к началу 1930‑х он вышел на пик. Упор в развитии экономики советские власти сделали на тяжёлую промышленность. Текстильные фабрики тоже активно работали и перевыполняли планы, но их производственного объёма катастрофически не хватало огромную страну.
В городах женщины носят ситцевые платья и юбки по колено и в пол. Вернулись приталенные силуэты, а стремление подражать мужчинам ушло вместе с революционными двадцатыми. Сохранились только пиджаки будто с «мужского плеча», но всё равно чуть приталенные. Женщины создают образ «благоразумных», «трудолюбивых» домохозяек и работниц.
Коммуна Смычка. Фото 1929 года
Популярные узоры: горошек, цветочек, полоски, геометрические фигуры. Символом женской моды 1930‑х можно назвать платье из крепдешина (разновидность шёлка) в мелкий цветочек. Одежду теперь не стеснялись украшать рюшами, воланами, а со второй половины десятилетия актуальной стала плиссировка. Многие продолжали шить самостоятельно. С обувью было сложнее: достать кожу получалось редко. Женщины носили туфли из прюнели (разновидность шерстяной ткани). Особой роскошью считалось приобрести духи «Красная Москва».
В мужской одежде доминирует милитаризм, схожесть с военной формой. Даже далёкие от армии мужчины носят галифе и кирзовые сапоги или ботинки на шнуровке. Чуть позже актуальны будут укороченные брюки «гольф». Наверху: косоворотки, трикотажные футболки, вязаные свитера. Почти все носили кепки. В конце десятилетия у наиболее состоятельных появилась возможность шить на заказ костюмы из твида и шерстяные пальто. Такая одежда очень ценилась, носилась годами и даже десятилетиями, передавалась между родственниками.
Москва в 1935 году
Хорошие шансы обновить гардероб новыми и качественными вещами были у стахановцев — ударных работников промышленных производств. Часто их награждали не только деньгами, но и комплектами еды и одежды. В магнитогорской газете читаем:
«Алексей Тищенко… приехал с женой Зоей в Магнитогорск в 1933 г., и все их пожитки умещались в одном самодельном чемоданчике. К 1936 г. супруги обзавелись мебелью, в том числе тахтой и гардеробом, и одеждой, включая два пальто, несколько платьев, костюмы, обувь… Его премировали охотничьим ружьём, патефоном, деньгами и мотоциклом».
Одежда в колхозах
Внешний вид людей очень зависел от места жительства. Если в городах ещё изредка была возможность купить отрез ткани или даже готовое изделие, в колхозах с одеждой было гораздо хуже. Крестьяне годами носили одну и ту же простую самошитую одежду, зачастую обходясь всего одним комплектом. Самодельные лапти оставались очень распространённой обувью, дети же преимущественно ходили босиком.
Колхоз 1930‑х годов
Колхозники не получали зарплату: они работали за трудодни. Трудодень оплачивался не деньгами, а продукцией (не каждый месяц, а по итогам года). Продавать продукцию было запрещено законом. В то же время ухитриться продать что-либо было равнозначно оставить семью без продуктов и обречь на голод.
Обед в колхозе. Фото 1930‑х годов
Пропаганда усиленно создавала образ счастливых дружных колхозов, где люди живут в достатке. Но дефицит одежды на селе был таким, что при раскулачивании «комсомольские активисты» часто забывали забрать средства производства для колхоза, но отбирали у хозяев одежду. Чтобы спасти её от грабежа, некоторые сворачивали хорошие вещи комками, оборачивали старыми тряпками, связывали в форме кукол и отдавали детям. Те играли с ними во время обысков, не привлекая лишнего внимания.
Впрочем, если в районе был магазин, большинству людей доступ туда всё равно был закрыт. Не из-за отсутствия денег, а по социальному статусу. Мог быть установлен запрет на продажу конкретного товара определённой группе населения. Например, с такими трудностями сталкивались даже работники сельсоветов. Один из них написал Калинину:
«Были в горт (городскую организацию розничной торговли. — Ред.) завезены хромовые сапоги по 40 руб. пара, я просил уступить мне одну пару, но нет, не дали, ведь они по 40 руб., это подходяще для партактива и что несмотря на то, что партактивисты имеют по паре, а некоторые и по 2 пары сапог, все же взяли себе ещё по паре, а мне, не имеющему никакой обуви, было отказано и предоставлено право брать ботинки на резиновом ходу за 45 руб.».
«Спереди — трактор, а сзади комбайн»
Тенденция размещать политическую агитацию не только на бумаге, но и на одежде появилась после Октябрьской революции. Но полную силу она набрала в начале 1930‑х годов. Так создали агиттекстиль — ткань, обычно ситец, с узорами на политическую тематику. Чаще всего текстиль «украшали» портреты вождей, серпы и молоты, лозунги и аббревиатуры (например, «Пятилетку за 4 года»), сельскохозяйственная и военная техника. Из такой ткани предполагалось шить верхнюю одежду и бельё.
Агитационный платок с ЛенинымПример узора агиттекстиля
Агиттекстиль пользовался огромным спросом. Но причина не в его красоте, а в дефиците любых других тканей. Власти, кстати, не оценили агитационный порыв текстильщиков и даже усмотрели в нём «вульгаризацию» и издевательство над идеями индустриализации. В 1933 году в газете «Правда» опубликовали ехидный фельетон Григория Рыклина, высмеивающий символику и технику на тканях:
«Вот свеженький весело окрашенный ситчик… На нём нарисованы большие трактора и большие комбайны. Идёшь по улице, и твои формы плотно облегает этакий колхозный сельскохозяйственный мотивчик. Встретишь на улице одетого в такое платье — спереди трактор, сзади комбайн — сразу мобилизуешь себя на уборку и борьбу с потерями.
А вот неплохой ситец для нижнего белья. Тоже не беспредметная раскраска. Не какая-нибудь идеалистическая чушь. А целая картина — Турксиб. По желтоватому песку идет караван верблюдов. Вдали чернеется стадо баранов. А в центре несётся паровоз.
Как приятно спать в таких подштанниках. Ты спишь, а по тебе несётся паровоз. Перевернешься на другой бок — пасутся бараны. Ляжешь на живот, а сверху шествуют верблюды. Лежишь и даром времени не теряешь — знакомишься с окраинами, некогда порабощёнными царизмом. Такой научно-популярный сон».
Вскоре выпуск агиттекстиля довольно быстро свернули.
Пример узора агиттекстиля
Где шили одежду: «Красный Манчестер», «Большевичка» и ателье
Большевики очень любили Иваново: это был революционный город с 59 фабриками и почти 30 тысячами рабочих. Уже в первую русскую революцию рабочие Иванова устроили огромную стачку с требованием 8‑часового рабочего дня и достойных условий труда. До революции его иногда называли «русским Манчестером», а большевики легко переименовали в «красный». Революционную историю города активно использовали в пропаганде, иногда называя Иваново «третьей пролетарской столицей».
В 1929 году вокруг Иванова создали новый промышленный округ, куда включили Владимирскую, Костромскую, Ярославскую и Иваново-Вознесенскую губернии. Здесь жили 5 миллионов человек, почти все они работали в текстильной отрасли. Промышленный округ производил 49 % хлопчатобумажных и 77 % льняных тканей. Именно здесь, кстати, появился недопонятый агиттекстиль.
Пример узора агиттекстиля
В эти годы в Москве открылось предприятие лёгкой промышленности, работающее и сейчас — швейная фабрика «Большевичка». Её основали в 1929 году и сначала предприятие насчитывало три цеха: брючный, пиджачный и по пошиву пальто. Здесь трудились всего 250 человек. В 1930‑е годы открылся дополнительный цех кроя.
Предприятие специализировалось исключительно на мужской одежде и униформе. Например, здесь по государственному заказу пошили униформу для сотрудников метрополитена. Другие товары предприятия были доступны исключительно состоятельным гражданам, связанным с государственной властью. Костюмы «Большевички» носили дипломаты, госслужащие и партийные деятели.
Отдельного внимания заслуживают две фабрики: Мосбельё и Ленбельё. Их задачей было производство мужского и женского нижнего белья. Справлялись они с ней не слишком хорошо: изделия чаще всего были некрасивыми и не слишком удобными. Покупатели печально называли их «уродцами».
Москва в 1938 году
Состоятельные члены номенклатуры предпочитали заказывать заграничное бельё или хотя бы шить его на заказ. Предприятия не справлялись с объёмами производства, необходимыми для всей страны. Даже после выступления Фурцевой, единственной женщины в Политбюро на тот момент, смело заявившей, что «каждая советская женщина имеет право на качественный бюстгальтер», ситуация с нижним бельём не улучшилась.
Во второй половине десятилетия восстановят работу ателье. Более состоятельные горожане снова будут заказывать одежду персонально. Такие костюмы стоили дороже, чем готовые изделия, зато отличались качеством, долговечностью и посадкой по фигуре. Особенно ценились мастера, умеющие шить нижнее бельё и обувь, так как эти товары были вдвойне дефицитными.
В таких ателье часто работали портнихи, учившиеся шить ещё до революции и чудом сохранившие запас хороших тканей и фурнитуры. Они перешивали старые платья или использовали кружево и фурнитуру от них в новых платьях. Иногда они принимали заказы по почте: им присылали мерки и даже отрезы тканей. Выбор фасона заказчицы доверяли мастеру.
Маленькие партии готовой хорошей одежды распространялись через универмаги. Такие были только в крупных городах, что дополнительно увеличивало разрыв в качестве жизни столичных, провинциальных и сельских жителей.
Как одевались Сталин и партийная номенклатура
О «скромности» и непритязательности Иосифа Сталина обязательно упоминают все его поклонники. Гардероб вождя действительно не отличался богатством и разнообразием. Он состоял преимущественно из френчей, кителей и брюк с лампасами и без них.
Личные вещи Иосифа Сталина
В историческом путеводителе «Ближняя дача Сталина» упоминается двустворчатый ореховый платяной шкаф с большим зеркалом. Там хранились два кителя, несколько пар брюк на подтяжках, два серых френча с накладными карманами, плащ светло-серого цвета и пальто покроя «реглан», батистовые кальсоны, рубашки, две шляпы — серая и коричневая. Это интересный факт, потому что найти фото Сталина в шляпе весьма проблематично. Зимой он носил меховую шапку-ушанку.
Китель Иосифа СталинаПальто Иосифа Сталина
Партийная номенклатура не разделяла аскетизм Сталина. Большинство чиновников и партийцев шили одежду на заказ или даже заказывали из-за границы. Официально это не поощрялось: не следовало в период массового дефицита одежды «раздражать» граждан дорогими нарядами. Внешне многие подражали Сталину, нося военную форму без знаков отличия. Но по факту партийцы и их семьи одевались роскошно (по советским меркам). Например, супруга Сталина Надежда Аллилуева, сноха Каменева Галина Кравченко одевались в подведомственной мастерской на Кузнецком мосту, где одежду для них шили исключительно на заказ. У наркома НКВД Генриха Ягоды было 21 пальто и 22 костюма, большая часть иностранного пошива.
Мода на физкультуру
Парад на Тверской улице в МосквеЗнаменосцы сводного отряда пловцов на физкультурном параде. Ленинград, площадь Урицкого. 6 июня 1933 года
1930‑е — время всеобщего интереса к физкультуре. Он не всегда был добровольным и часто инициировался местными партийными отделениями и профсоюзами по приказу сверху. Для каждой категории граждан в соответствии с полом и возрастом разработали нормы ГТО — список физических умений, которые требовалось выполнять на время или в определённом количестве. Сдача норм ГТО требовала регулярных тренировок, что и обусловило массовое распространение спортивного костюма.
На государственном уровне воспевались сильные спортивные фигуры и физическая выносливость, которые должны были помогать гражданам в труде. Идеалы внешнего вида советских граждан 1930‑х можно оценить на полотнах Александра Дейнеки.
Спортивную одежду шили преимущественно белого цвета. Она не отличалась разнообразием: мужчины и женщины носили почти одинаковые белые майки, шорты и тёмные трико. Ценилась функциональность, возможность двигаться без стеснения. В повседневной жизни женщины ещё не носили брюки, но находиться на стадионе в коротких шортах и даже купальниках считалось вполне уместным, даже красивым.
Звёзды кино
Любовь Орлова
Во второй половине десятилетия новый бум пережили модные журналы, и наряду с образом работницы и труженицы распространяется образ горожанки — модной, с множеством украшений, тонкими бровями, яркой помадой на губах и уложенными волнами волосами.
Так выглядели Эмма Цесарская, Валентина Серова, Людмила Целиковская, Нина Алисова, Любовь Орлова, Тамара Макарова, и Татьяна Окуневская. Большинству женщин, разумеется, такой наряд был недоступен, но им подражали по средствам: выщипывая брови и крася губы красной помадой. Актрисы же в свою очередь подражали западным кинозвёздам.
Валентина СероваНина АлисоваТамара Макарова
Опасность отличаться: были ли доносы за внешний вид и одежду?
В рассказе об эпохе тридцатых годов невозможно обойти тему репрессий. Мог ли внешний вид или какая-либо одежда стать причиной доноса? Источников, подтверждающих, чтобы когда-либо в обвинение вменялся внешний вид, нет. Но есть косвенные признаки того, что хорошая одежда становилась причиной обвинений в кулачестве.
Из записки начальника Секретно-оперативного управления ОГПУ Ефима Евдокимова Сталину о «перегибах» при коллективизации узнаём:
«Бригада, руководимая секретарем местной ячейки КП(б)У Бутенко, раздела дочь одного кулака и начала душить отца. У двух середняков имущество забиралось также без описи. Одного из них раздели, его же 12-ти летнюю дочь оставили в одной рубашке. У 17-ти летней дочери кулака бригадники, под руководством председателя КНС, сняли панталоны. Одного кулака выгнали босым на улицу, без шапки, в нижнем белье».
Праздник столичного студенчества
Десятилетие 1930‑х стало противоречивым в отношении моды. С одной стороны, дефицит тканей делал для большинства граждан хорошую одежду недоступной. Готовые изделия выпускали небольшими партиями, которые нужно было успеть купить. Шить на заказ было дорого и поэтому недоступно для большинства. Тяжелее всего было в колхозах, где годами носили один и тот же комплект самошитой одежды, а хорошая вещь могла стать поводом для обвинения в кулачестве.
С другой стороны, открывались новые предприятия лёгкой промышленности, а старые наращивали производственные обороты. Необходимость сдавать ГТО станет причиной моды на спортивную одежду. Со второй половины десятилетия ателье вернут популярность, а стремление выделяться и носить хорошую одежду станет массовым. Но возможность одеваться хорошо и разнообразно, к сожалению, была доступна только партийной номенклатуре и их семьям.
Слева направо: режиссёр Сергей Герасимов, сценарист Георгий Мдивани, оператор Евгений Андриканис, режиссёр Сергей Юткевич. Нью-Йорк, 1958 год
Цикл очерков о советских режиссёрах, получивших известность на европейских кинофестивалях, продолжает история Сергея Юткевича — автора ярких кинолент о Ленине, экранизации «Отелло» и анимационных фильмов по произведениям Маяковского.
Масштабы личности Сергея Юткевича даже сегодня определить крайне сложно. Его имя было известно как в Советском Союзе, так и за его пределами. Он — единственный советский кинорежиссёр, трижды удостоенный приза Каннского кинофестиваля за лучшую режиссуру.
Виктор Шкловский писал:
«Его творческий путь говорит о постоянных метаморфозах художника, оставшегося, тем не менее, абсолютно верным своей отправной точке; и вот этот постоянный разрыв в сочетании с полной верностью и создают цельность его тонкого и многогранного творчества, где Юткевич, возмужав, не предал ни одного из идеалов юности».
Началом творческой деятельности Сергея Юткевича можно считать годы Гражданской войны, когда он работал актёром и помощником режиссёра в театрах Киева и Севастополя. В это же время он знакомится с юным Григорием Козинцевым, начинающим, как и он, свой путь в искусстве. В 1921 году Юткевич переезжает в Москву, где вместе с Сергеем Эйзенштейном поступает в ГВЫРМ (Государственные высшие режиссёрские мастерские) к Всеволоду Мейерхольду.
В 1922 году совместно с Козинцевым и Траубергом Юткевич выпускает манифест «Эксцентризм», ставший теоретической платформой Фабрики эксцентрического актёра (ФЭКС). Через 4 года Юткевич становится руководителем собственного Экспериментального киноколлектива (ЭККЮ). При этом он параллельно продолжает свою работу художником и оформляет фильмы Абрама Роома «Предатель» (1926) и «Третья Мещанская» (1927). Эти события можно считать для будущего режиссёра определяющими, так как они ещё не раз найдут отголоски в его судьбе.
Постер фильма «Кружева»
Первой режиссёрской работой Юткевича станет кинокартина «Кружева» (1928). Острая игра актёров, смешение лирики и эксцентрики, а также мастерская работа оператора Евгения Шнейдера и авторский монтаж Юткевича позволят фильму стать одним из самых ярких дебютов 20‑х годов. Критики обвинят ленту в формализме, после чего молодой режиссёр покинет Москву и переедет в Ленинград, где формализм существовал во всей своей широте. Выражением царящего формализма служила знакомая Сергею Юткевичу ФЭКС, но вскоре и ей суждено было прекратить существование.
Постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций» утвердило в советском искусстве единый метод социалистического реализма. Таким образом, это означало конец формализма. В этом же году на «Ленфильме» выходит совместная работа Эрмлера и Юткевича «Встречный». Фильм почти сразу признают эталоном новопринятого жанра, а имя Юткевича станет главным на студии «Ленфильм». Леонид Трауберг в своих воспоминаниях позже напишет:
«С. И. Юткевич сделал не только „Встречный“. Он сделал „Ленфильм“. Он был одним из тех, с кем кино выступало с развёрнутыми знамёнами».
Кадр из фильма «Встречный» с исполнителем главной роли Владимиром Гардиным
Картина Эрмлера и Юткевича также интересна тем, что она станет первой для обоих режиссёров работой со звуком, приход которого они примут с радостью. Это событие ознаменует начало нового периода как в творчестве режиссёров, так и всего отечественного кино.
Через два года после появления на экранах «Встречного» на «Ленфильме» выходит «Чапаев» братьев Васильевых, а после него следуют «Юность Максима» Козинцева и Трауберга, «Семеро смелых» Герасимова и «Депутат Балтики» Зархи и Хейфица. Эти фильмы будут считаться главными примерами соцреализма в кино, а «Ленфильм» негласно признаётся лучшей киностудией страны.
Вскоре ленфильмовцы вступят в острую полемику с Сергеем Эйзенштейном и образуют антиэйзенштейновскую коалицию, роль лидера которой будет отведена Сергею Юткевичу. Будущее теперь будет отожествляться с социалистическим реализмом, а монтаж аттракционов Эйзенштейна отойдёт в прошлое. Однако, соцреализм — это совсем не то, к чему стремился Юткевич, который долго не мог вписаться в новый канон. Ведь не просто так Козинцев причислял его к поколению художников 1920‑х годов, да и после «Встречного» режиссёр долго не мог снять ничего значимого.
Сергей Юткевич на лекции во ВГИКе. 1930‑е годы
В конце 1934 года создаётся «Первая художественная мастерская под руководством С. Юткевича». К тому времени такие киномастерские, как ФЭКС, КЭМ и коллектив Кулешова, уже прекратили своё существование. 1930‑е будут тяготеть к классическим формам, а новаторства и эксперименты отойдут на второй план или просто исчезнут.
Но Юткевич старается идти своей дорогой, и его мастерская в 1937 году экранизирует «Женитьбу» Гоголя, а также выпускает фильм «Тайга золотая». Обе картины были сняты с экранов, а экранизация пьесы Маяковского «Клоп» закрыта ещё на подготовительном этапе. После постигнутых неудач мастерская распалась, а для Сергея Юткевича начинается новый период в творчестве.
Переломным моментом становится картина «Человек с ружьём» (1938). Начинается персональная лениниана Сергея Юткевича. До этого образ вождя революции использовался в картинах «Октябрь» Эйзенштейна, «Москва в Октябре» Барнета (фильм утерян), «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году» Ромма, а также в «Выборгской стороне» Козинцева и Трауберга.
Постер фильма «Человек с ружьём»
Новаторство Юткевича заключается в том, что он решает взять сакрально-монументальную личность Ленина, чтобы сделать рассказ о революции революционным языком. Через 9 лет после выхода фильма в статье «Разгадка поэзии» (1947) Сергей Юткевич напишет, что «дальнейшее развитие историко-революционной темы будет происходить на поэтической основе».
«Человек с ружьём» становится первой ступенью в этом деле. Режиссёр пытается создать сказку о Ленине, сохраняя при этом историческую конкретику. Вождь мирового пролетариата, которого сыграл Максим Штраух, предстаёт обыкновенным смертным, говорящим не лозунгами, а простым, человеческим языком. Фильм пользуется большим успехом, выглядит современным, а сцена с чайником в Смольном, где Ленин разговаривает с солдатом Шадриным о войне, становится канонической.
Однако в следующий раз Юткевич по определённым причинам возьмётся снимать фильм о Ленине лишь в 1947 году. Но рассказ об идее Ленина электрифицировать страну под названием «Свет над Россией» постигнет неудача. Картину объявят «ошибочной в идейно-политическом и слабой в художественном отношении». Вследствие чего прокатное удостоверение будет отозвано.
В 1946 году Сергей Юткевич в составе советской делегации попадает на Первый международный Каннский фестиваль со своей картиной «Здравствуй, Москва!». Приза режиссёр удостоен не был, но и само появление на международном фестивале уже говорит о многом.
В следующий раз советские кинематографисты окажутся на Западе только в 1954 году. В составе той делегации Сергей Юткевич окажется самой знаменитой фигурой. Он общается с такими представителями искусства как Жан Кокто, Жан-Поль Сартр, Анри Матисс и Пабло Пикассо. Таким образом, режиссёр чувствует себя в родной стихии. А выдвинутая на конкурс картина «Великий воин Албании Скандербег» приносит Юткевичу приз за лучшую режиссуру.
Пабло Пикассо и Сергей Юткевич (справа). Фото 1959 года
В 1956 году Юткевич в очередной раз едет на Каннский фестиваль. На этот раз он везёт с собой снятую в 1955 году экранизацию Шекспира «Отелло». Режиссёр переносит бессмертные диалоги классика на экран, экспериментируя с цветом и техникой съёмки. Фильм становится значимым событием в мировом кинематографе. Юткевич во второй раз получает золотую пальмовую ветвь в номинации «Лучший режиссёр».
Под влиянием фильма Калатозова и Урусевского «Летят журавли» Юткевич снимает «Рассказы о Ленине» (1957). Старая тема приобретает новые формы. Фильм выдвигается на Ленинскую премию, но после разгромной критики шансы получить эту премию сводятся к нулю. Юткевич вынужден на время отойти от ленинской темы и отдаёт свои силы театру и преподавательской деятельности.
С 1954 года и до конца 1960‑х Юткевич преподаёт во ВГИКе режиссёрское мастерство. А в середине 1950‑х совместно с Валентином Плучеком Сергей Юткевич ставит в театре сатиры «Клопа» и «Баню», что стало значительными событиями театральной «оттепели».
Кадр из фильма «Рассказы о Ленине»
Стоит отметить, что в 1958 году Сергей Юткевич во второй раз становится членом жюри Каннского фестиваля. Того самого, на котором главный приз единогласно достался советской картине «Летят журавли». Тесное общение с европейской творческой элитой делает режиссёра своим человеком на Западе. В 1961 году Юткевича снова приглашают в жюри, а через пять лет он приедет в Канны в качестве режиссёра со своим новым фильмом о Ленине.
В начале 1960‑х Сергей Юткевич продолжает свои эксперименты, результатом которых становится выход анимационной версии пьесы Владимира Маяковского «Баня» (1962). Странный синтез документальных кадров и мультипликации делает «Баню» новым словом в кино. В 1976 году подобным образом режиссёр экранизирует «Клопа». Фильм получит название «Маяковский смеётся».
Постер фильма «Маяковский смеётся»
На этом эксперименты режиссёра не заканчиваются, и в 1965 году на экраны выходит одна из самых значимых картин Сергея Юткевича «Ленин в Польше». В очередной раз объектом новаторских решений становится образ Владимира Ильича. Юткевич продолжает развивать образ Ленина, наполняя его глубиной.
Весь фильм мы слышим внутренний монолог Ленина, который читает играющий вождя актёр Максим Штраух. Герой как бы говорит со зрителем и таким образом Ленин предстаёт собеседником, рассказывающим свою историю. Кадры не иллюстрируют текст, а текст не объясняет кадры. С помощью этого приёма Юткевичу удаётся создать сложный контрапункт.
Режиссёр пытается максимально приблизить исторические события и помещённый внутри них образ вождя мирового пролетариата к зрителю. На экране частная жизнь героя взаимодействует с общественной жизнью и становится её частью, вплетаясь в ткань истории. Художественные открытия, сделанные Юткевичем в этом фильме, интересны и сегодня. В 1966 году режиссёр удостоится золотой пальмовой ветви Каннского кинофестиваля. «Ленин в Польше» станет одной из главных, если не главной картиной, снятой когда-либо о Ленине.
В 1969 году Сергей Юткевич снимает «Сюжет для небольшого рассказа» о жизни Антона Чехова. Очередная игра режиссёра с канонами кинематографа и выход за рамки жанра не оставляют равнодушными жюри Международного кинофестиваля в Венеции, и картина получила памятную медаль.
Последним фильмом Юткевича стал «Ленин в Париже» (1981), снятый наподобие предыдущего фильма о Ленине, только в других декорациях. Здесь мы опять слышим ленинский монолог, а главную роль исполняет уже не Максим Штраух, а Юрий Каюров.
В 1982 году на 39‑м Венецианском кинофестивале Сергей Юткевич становится обладателем Золотого льва за вклад в мировой кинематограф. Эту же награду в 1982 году получили вместе с ним такие режиссёры, как Луис Бунюэль, Жан-Люк Годар и Акира Куросава. Таким образом, Сергей Юткевич был поставлен на одну ступень с признанными грандами мирового кино.
Сергей Юткевич в пожилом возрасте
Помимо этого успеха в начале 1980‑х Юткевичу всё-таки удалось осуществить свою давнюю мечту, и он ставит в Московском музыкальном камерном театре «Незнакомку» и «Балаганчик» Блока. Примечательно, что до этого показать Блока на сцене удавалось лишь Всеволоду Мейерхольду, учеником которого был Сергей Юткевич.
Подводя итог, следует сказать, что Юткевич является одной из самых значимых фигур отечественного киноискусства. Его творчество охватывает буквально все стадии развития советского кино, начиная с 1920‑х и заканчивая 1980-ми. Всё это время он не переставал удивлять и, оставаясь в авангарде, шёл на эксперимент и находил новые пути решения поставленных задач. Имя Сергея Юткевича навсегда вплетено в историю мирового кинематографа.
Этикетки для спичек были настолько разнообразны, что с ними можно было устраивать выставки. Об этом факте, кстати, можно узнать из вот этой спичечной этикетки.
Сегодня можно столкнуться с предубеждением, будто в Советском Союзе все товары были однообразны и блёклы. Какие-то, безусловно, были однообразны — чего не скажешь о спичечных коробках, чей современный бедный дизайн не идёт ни в какое сравнение с советским. А раньше на них можно было увидеть произведения культуры, исторические события, напоминания о правилах безопасности жизнедеятельности и многое другое.
Этикетки для спичек были настолько разнообразны, что с ними можно было устраивать выставки. Об этом факте, кстати, можно узнать из вот этой спичечной этикетки.
Спичек много не бывает, поэтому мы постарались подобрать побольше фотографий спичечных этикеток и выделить в них определённые группы и темы.
Сегодня, когда многие советские ленинские музеи меняют свой профиль, избавляясь от старого идеологического содержания, вдвойне любопытно обратиться к самым старым музеям, связанным с жизнью и деятельностью Ленина. Тем более, что они имеют непосредственное отношение к истории революции 1917 года и революционным приключениям Ильича в подполье. Какой была история этих музеев и как они выглядят сейчас?
В середине 1917 года неудача так называемого июльского восстания поставила партию большевиков вне закона. После роскошного особняка Кшесинской, с балкона которого можно было общаться напрямую со столичной публикой, Владимиру Ильичу Ленину пришлось уйти в подполье. Был выписан ордер на его арест, и руководство партии не могло допустить потери своего лидера. Но уезжать далеко, теряя связь с актуальной политической обстановкой, Ленин не планировал.
Выбор пал на окрестности Сестрорецка, городка, расположенного в нескольких десятках вёрст от Петрограда. Укрыть Ильича поручили члену партии, рабочему Сестрорецкого оружейного завода Николаю Емельянову. Для обеспечения работы этого завода ещё при Петре I было создано искусственное озеро — Сестрорецкий Разлив, именем которого на рубеже XIX–XX веков назвали железнодорожную станцию и рабочий посёлок. Именно там, в Разливе, и жил Емельянов.
Портрет Николая Емельянова
Кроме заводской работы, Емельянов имел некоторый доход, сдавая свой дом дачникам. Приятный тихий пригород на берегу озера привлекал столичных жителей. Семья Емельяновых в течение дачного сезона переезжала из дома в просторный двухэтажный сарай. Просторным он был, однако, не для всех. Половину помещения занимал склад хозяйственного инвентаря, а чердак определяли под сеновал. Детей у четы Емельяновых было аж семеро. Владимира Ленина и примкнувшего к нему Григория Зиновьева вряд ли смущала теснота, но вот дети — пусть и из большевистской семьи — и близость дачников ставили под сомнение вопросы конспирации и безопасности. Да и домой к партийному рабочему могли запросто нагрянуть с обыском.
Поэтому на чердаке сарая Ленин и Зиновьев скрывались лишь несколько дней. Емельянов придумал легенду, будто он хочет купить корову (это было логично — чтобы кормить семерых детей), и один из приятелей рабочего предложил ему свой сенокосный участок на глухом берегу озера Разлив. Емельянов, арендовав эту поляну, перевёз туда «нанятых» им «чухонцев» (финнов) для сенокоса. Этими чухонцами, как вы догадались, были Ленин с Зиновьевым.
Ленин в Разливе. Художник Исаак Шифман. 1960‑е годы
Там лидеры большевиков жили около двух-трёх недель в шалаше. Это не было отдыхом на свежем воздухе: Ленин начал писать программную работу «Государство и революция», большевики читали свежие газеты и даже встречались с приезжавшими соратниками. Но пора сенокоса в этих местах сменялась охотничьим сезоном, и оставаться дольше середины августа было небезопасно. Революционеры-подпольщики уехали в Финляндию.
После этого незначительного эпизода в Разливе Ленина ожидали Октябрьская революция, строительство Советского государства, Гражданская война, политика нэпа… Если бы его политическая биография сложилась иначе, то о сарае Емельянова или каком-то шалаше мы бы, возможно, и не узнали. Но смерть первого советского вождя почти сразу вызвала стремление современников увековечить его память.
Так выглядел Сарай в 1958 году
Одной из первых инициатив по созданию музея Ленина было предложение Емельянова создать экспозицию в его сарае. Он передал здание местным сестрорецким властям и сам, вместе с семьёй, помогал принимать посетителей и водить экскурсии. Лёгкая деревянная конструкция не была предназначена для того, чтобы превратиться в памятник на века, да и само отношение к нему как к музею долгое время оставалось немного небрежным — противопожарных средств в нём не было, а у боковой стены сарая жители соседнего дома спокойно сваливали дрова и мусор. Лишь после войны, в конце 1960‑х годов, над сараем был возведён стеклянный купол.
Так выглядит Сарай сейчас
Территории, где располагался шалаш, повезло больше — там никто не жил, и на просторной поляне можно было реализовать почти любой проект. Перед архитектором Александром Гегелло в 1926 году поставили задачу создать комплекс таким образом, чтобы посетители могли повторить путь Ильича, прибыв на берег озера Разлив по воде и проследовав от пристани к гранитному памятнику в виде шалаша. Рядом с памятником поставили и соломенный макет, который за 90 лет, естественно, не один раз обновлялся.
Шалаш Ленина в Разливе. Художник В. Н. Дулов. 1980‑е годы
Идеи создать постоянный павильон с экспозицией и проложить хорошую автомобильную дорогу к территории шалаша обсуждались и в то время, но, опять же, лишь после войны их удалось реализовать полностью. В 1960‑е годы взамен деревянного павильона было построено современное каменное здание, дорога была заасфальтирована, а перед музейной территорией построена площадь с ротондой и парковкой для экскурсионных автобусов.
Леонид Брежнев у шалаша Ленина. 1965 год
Теперь времена изменились. Популярные туристические маршруты обходят ленинские места стороной. К Сараю направляются лишь целенаправленные граждане, а на узких улочках поселка Разлив можно встретить в основном дачников и местных жителей. Вдоль дороги к Шалашу по берегу озера в летнее время чаще можно заметить желающих позагорать на местных пляжах, владельцев байдарок и гидроциклов, а также любителей шашлыков на природе — но не тех, кто движется к музею.
Хранящиеся под куполом Сарая скульптурные изображения вождя
Практически сакральное значение ленинских мест ушло в прошлое. Это в годы войны у Шалаша, недалеко от Сестрорецкого рубежа обороны Ленинграда, приносили присягу, вручали гвардейские знамена частям, награждали солдат и офицеров. В постсоветское время трепетное отношение музейщиков к отжившей, казалось бы, теме вызывало столь резкий контраст с реальностью, что приводило даже к случаям вандализма: соломенный макет шалаша не единожды становился жертвой поджога.
Забор вокруг шалаша подумывают убрать — тема вандализма в последние годы перестала быть актуальной
Тем не менее, сестрорецкие музеи смогли посмотреть на ленинскую тему под новым углом зрения, интересным современному посетителю. Теперь их амбиции гораздо шире скромного мемориала о нескольких днях из жизни вождя мирового пролетариата.
Руководство Сарая, например, проводило архитектурный конкурс проектов по обновлению территории. Многие из них предполагают серьёзное расширение культурного пространства, строительство новых зданий и нового пирса, рекреационных зон и даже сцены. Жаль, что на реализацию подобных проектов пока не хватает средств и возможностей.
Бюст по дворике Сарая
У Шалаша получилось преобразиться быстрее. В экспозиции павильона акцент с личности Ленина сместили на историю самой революции, которая местами преподносится в игровом, театрализованном формате с драматическими «действиями». Картонные фигуры «героев», расставленные по всей территории, задают посетителям каверзные вопросы: «Фидель Кастро на экспозиции был. А ты?»; «Надежда Крупская была с Лениным и в Шушенском, и в Швейцарии… А здесь?»; «Ленин здесь скрывался, а где был Лев Троцкий?». Фигуры подсказывают: «Ответ в музее».
Мы не будем подсказывать, была ли Крупская в шалаше или нет. Ответ — в музее.
Сотрудники пытаются докопаться до истины, не пропагандируя старые советские мифы. Скажем, в живописи сталинского времени запечатлен визит в шалаш к Ленину Сталина. Теперь же в экспозиции посетители узнают, что этот факт не подтверждается источниками. А вот присутствие в Разливе Зиновьева долгое время замалчивалось. Экскурсоводы Сарая обратят ваше внимание на его фотографию и подчеркнут: немногие сразу ответят, кто на ней изображен.
«В. И. Ленин и И. В. Сталин в Разливе. 1917 год». Художник П. Розин. Это не экспонат Сарая или Шалаша, однако картина хорошо иллюстрирует сталинскую мифологию о близких отношениях Иосифа Виссарионовича с Лениным.
Образ Ильича теперь не икона. Но, возможно, без идейного трепета изучать историю этого образа стало только интереснее? В последние годы на территории Шалаша нашли приют две работы советского скульптора 1920‑х годов Матвея Харламова, ранее стоявшие в Ленинграде у промышленных предприятий: «Красного выборжца» и Завода точных электромеханических приборов. Вместе с большим белым бюстом из БКЗ «Октябрьский» они пока единственные новые экспонаты в будущем парке советского периода под открытым небом.
Скульптура Матвея Харламова из Завода точных электромеханических приборовБюст из БКЗ «Октябрьский»
Каждый находит в этих местах что-то для себя. Одни по-прежнему задают вопросы в стиле советского «символа веры», как, например, приехавшая в Сарай этим летом делегация из Китая. Другие с любопытством узнают об исторической реальности 1917 года. Третьи вспоминают советское детство — в таком стиле был выдержан отзыв посетившего Шалаш актёра Сергея Безрукова. А кому-то просто хочется насладиться прекрасным видом, открывающимся на озеро с пристани…
Фрагмент иллюстрации «Огонька»: слева - Гучков и Звегинцев беседуют, справа - Мясоедов защищает пистолеты от ветра, чтобы не просыпался порох.
В свете недавних дуэльных скандалов депутатов Государственной думы VATNIKSTAN решил вспомнить о самом известном дуэлянте дореволюционного парламента — лидере партии октябристов Александре Гучкове. Анна Лаврёнова рассказывает об обстоятельствах известного поединка Гучкова с подполковником Сергеем Мясоедовым.
Александр Гучков
В апреле 1912 года эпическое противостояние депутата Александра Гучкова с военным министром Владимиром Сухомлиновым достигло своего апофеоза, каковым стала дуэль Гучкова с Сергеем Мясоедовым, считавшимся протеже министра. Прямым поводом к конфронтации стал вопрос об организации политического сыска в армии и циркуляр Главного штаба № 982, одобрявший наблюдение за офицерами.
Гучкову и его товарищам была отвратительна мысль, что орган, который должен был возглавить Мясоедов, бывший жандарм, будет «держать в своих руках судьбы русского офицерства». Именно тогда, как Гучков впоследствии признался в эмиграции, он решил, что если добиться критики военного министра ему не удастся, то «можно на скандале свернуть ему шею». К этому делу он приступил, инспирировав травлю Мясоедова.
Сергей Мясоедов
Сначала Гучков продиктовал Борису Суворину, редактору «Вечернего времени», заметку, в которой имя Мясоедова хоть и не фигурировало, однако намёк на обвинение последнего в шпионаже в пользу Германии был более чем прозрачен. По крайней мере, сам Мясоедов себя опознал и, не получив от Суворина извинений, счёл возможным его ударить. Выпад уязвлённого самолюбия «Новое время» назвало «гнусным нападением». Естественно, таким образом Мясоедов рассчитывал на дуэль. Однако Суворин струсил и от дуэли уклонился.
Далее Гучков дал интервью газете «Новое время», где прямо указал на Мясоедова. Лидер октябристов прекрасно представлял, что далее последует вызов на дуэль.
Она достаточно подробно описана в литературе. По кодексу Дурасова, данная дуэль относилась к четвёртому виду, то есть с приближением. Стреляли из нарезных пистолетов со снятыми мушками, но с сохранёнными прицелами. Расстояние между барьерами было определено в 25 шагов. У каждого дуэлянта было право одного единственного выстрела, и оба они им воспользовались, однако кровь пролита не была.
Иллюстрация Сергея Животовского из журнала «Огонёк» о дуэли Гучкова и Мясоедова
Единственное, что можно подвергнуть сомнению, так это всеобщую убеждённость в том, что Гучков стрелял в воздух. Александр Звегинцев, его секундант, в интервью газете «Новое время» сказал, что у него «было ощущение», что Гучков стрелял в воздух. Неотредактированное описание поединка, сохранившееся в бумагах Звегинцева, выглядит следующим образом:
«В течение некоторого времени, показавшегося весьма продолжительным, противники смотрели друг на друга, затем у Мясоедова пистолет заколебался, быстро опустился, и он начал весьма продолжительно выцеливать, Гучков всё это время стоял с поднятым пистолетом. Как только Мясоедов выстрелил, Гучков не сходя с места тотчас же опустил пистолет и выстрелил почти не целясь».
Однако кадетская «Речь» уже сообщает, что Гучков «демонстративно выстрелил в воздух». Нуждался ли Гучков, известный бретёр, в продолжительном прицеливании при расстоянии в 25 шагов? Желал ли он промахнуться или просто выстрелил наудачу? Неизвестно. Но то, что он всё же выстрелил в сторону противника, а не вверх и не в сторону, бесспорно. Как и то, что пуля близорукого Мясоедова не причинила ему никакого вреда — а между тем, в следующий после поединка понедельник он явился в Думу с подвязанной рукой, чем вызвал всеобщее восхищение.
Фрагмент иллюстрации «Огонька»: слева — Гучков и Звегинцев беседуют, справа — Мясоедов защищает пистолеты от ветра, чтобы не просыпался порох.
Мясоедов был не единственным представителем жандармского ведомства, желавшим поквитаться с лидером октябристов посредством оружия. Сам начальник дворцовой агентуры полковник Александр Спиридович пытался добиться разрешения вызвать Гучкова на дуэль. Дело в том, что 16 ноября 1911 года на вечернем заседании Думы Гучков весьма нелестно охарактеризовал Спиридовича. По его словам, «клеврет Зубатова» Спиридович «был ненавидим полицией и всеми офицерами жандармского управления» и «исключен из офицерской среды».
Спиридович совершенно верно полагал, что Гучков из видов политиканства легко мог перенести сводимые с ним счёты из области личной в область жандармско-корпоративную, и потому дуэль должна была быть санкционирована министром внутренних дел или командиром корпуса жандармов. Разрешение на дуэль министром Александром Макаровым, впрочем, дано не было. Спустя много месяцев, в начале 1913 года Спиридович возобновил попытки добиться разрешения послать Гучкову вызов, но и на сей раз тщетно.
После развала Советского Союза режиссёр Станислав Говорухин выпустил документальный фильм, название которого знакомо даже тем, кто не видел саму киноленту. «Россия, которую мы потеряли» стала и фильмом, и иронической фразой, используемой в отношении слепых поклонников дореволюционного строя.
За пару лет до этого Ленинградская студия документальных фильмов произвела на свет гораздо более любопытное высказывание на данную историческую тему. В фильме Сергея Дебижева «Золотой сонъ» (1989) — именно так, с «ером» на конце — нашли отражение не только размышления перестроечной эпохи о революционном сломе начала века, но и андеграундная культура восьмидесятых. Незаслуженно забытый и оригинальный взгляд, к сожалению, оказался в тени громкого консервативного пафоса Говорухина…
Режиссёр Дебижев пришёл в кинематограф с началом перестройки и несколько лет работал художником в фильмах Александра Сокурова. Несколько документальных лент, снятых им в 1989–1991 годах, крепко сблизили его с неформальной художественной «тусовкой» Ленинграда. Некоторые её представители — например, Сергей Курёхин, Борис Гребенщиков, Сергей «Африка» Бугаев — потом появятся в первом игровом фильме Дебижева «Два капитана 2».
Сергей Дебижев
Но вернёмся к «Золотому сну». В нём без труда можно разглядеть некоторые истоки псевдоисторического фарса, которым наполнены «Два капитана 2». Тот же Борис Гребенщиков написал к «Золотому сну» композиции, где на неведомом языке напевал завораживающие мелодии. Эти треки были записаны не группой «Аквариум», а очередным «спецпроектом» БГ — «Русско-абиссинским оркестром», написавшем музыку к «Чёрной розе — эмблеме печали» Сергея Соловьёва и к «Двум капитанам».
«Золотой сон» — весьма необычная историческая документалистика. Мы привыкли к тому, что автор поделится своим мнением сам или же за него это сделают приглашённые эксперты со свидетелями прошлого. Здесь же во всём 40-минутном фильме непосредственными словами являются только титры и хрестоматийная цитата Ленина о революции, которая «свершилась». Но даже титры весьма лаконичны и не поясняют сюжетную структуру, а фраза Ленина заглушена эхом.
Отсутствие слов лишь на первый взгляд превращает фильм в мешанину хроники. Дебижев играет звуками, музыкой, кино- и фотоматериалами, рассказывая сюжет и вполне явно оценивая исторические события.
В ряде случаев мы видим вполне очевидное эмоциональное отношение автора. Например, хроника Первой мировой войны сопровождается драматической музыкой и некой анимацией в виде наступающих друг на друга белых пятен. Затем эта же музыка повторяется в следующей части при описании трагедии Февральской революции. Авангардистскую игру с анимацией, где белое пятно «старой» России преследуют красные острые треугольники России «новой», автор продолжит при описании Гражданской войны.
В такие минуты режиссёр серьёзен и понятен, но, однако, крайне предсказуем: подобранная для этих фрагментов кинохроника достаточно очевидна, представлена нам в чёрно-белых, монотонных тонах.
Гораздо интереснее фильм становится тогда, когда приобретает ироничный тон, играя с темпом и ритмом, цветами и красками. Фрагмент взятия Зимнего дворца, скажем, не лишён ироничной фоновой музыки, в которую вплетены звуки пения птиц — в то время как реальные звуки этой псевдохроники нам едва слышны. Наблюдатель словно очень отстранённо следит за ключевым историческим событием, которое раньше, до перестройки, никак нельзя было рассказать легко.
Ещё более иронично изображение суетливого быта дореволюционной России, с зацикленными мелодиями и бесконечным движением танцующих, катающихся на велосипедах и автомобилях, ходящих перед объективами камер людей. Казалось бы, эта жизнь и есть утраченная идиллия, золотой сон… Но почему-то именно тогда же, в этой идиллии мы сталкиваемся с очень напряжённым образом народной массы, которая в замедленном темпе течёт в двух диаметрально противоположных направлениях.
А с учётом того, что в конце фильма мы вновь слышим назойливую фортепьянную мелодию, сопровождающую долгое движение (только на этот раз не праздно проводящих своё время лиц, а рабочих на заводе и устремлённого куда-то вперёд поезда), невольно хочется задать вопрос: после великих потрясений войн и революций не вернулась ли жизнь на круги своя, в исходную точку?
В начальной и завершающей сценах фильма мы видим безымянного нагого стрелка. Возможно, он и есть наблюдатель этого золотого сна, пребывающий где-то вдалеке, вне исторического времени и пространства. С него повествование началось, им же и закончилось — чем не свидетельство зацикленности вечно повторяющейся истории и того, что она для нас всегда будет скорее сном и фантазией, чем чёткой и понятной реальностью?
Если всё это — лишь сон, мы имеем дело с очевидным постмодернистским взглядом на историю, постмодерном не только по форме, но и по содержанию. Конечно, это зрелище «не для всех», и потому оно не получило столь большой популярности, как размышления Говорухина и других прямолинейных публицистов. Тем не менее, этой рецензией хотелось бы отдать должное этому любопытному примеру перестроечного кино.
В последние годы рынок печатных изданий в России обогатился множеством новых названий исторических журналов. Чтобы в этом убедиться, достаточно заглянуть в любой ларёк прессы — и глаза будут разбегаться от обилия исторических названий и имён. Наверное, это хорошо: лучше читать про Сталина и Николая II, чем про инопланетян, построивших пирамиды, и предсказания Ванги.
Для тех, кто не знаком с журнальным рынком, мы подготовили этот обзор. В него вошли популярные, иллюстрированные и написанные доступным языком, а не научные журналы. Теперь, если вам понадобится скоротать долгий путь за лёгким историческим чтением, вы сможете подобрать себе издание со знанием дела.
«Дилетант»
Самым главным историческим журналом сегодня является «Дилетант». Это проект либеральных журналистов, связанных с радиостанцией «Эхо Москвы». Формально главным редактором выступает Виталий Дымарский, но есть подозрение, что фактически всем управляет Алексей Венедиктов, хотя он даже не значится в редакционной коллегии. По крайней мере, именно по его инициативе был свёрстан выпуск с темой номера об Александре III после того, как Владимир Путин одобрительно отозвался об этом императоре при открытии ему памятника осенью 2017 года.
Над «Дилетантом» работает большая команда авторов и дизайнеров. Кроме темы номера, вас будут развлекать постоянные рубрики и циклы на несколько выпусков. Иллюстрации, таблицы, схемы и приятная вёрстка прилагаются. Не обходится, конечно, без политической направленности — но на то они и дилетанты, не так ли? Как правило, напрямую декларирует свою либеральную позицию лишь тема номера, остальные же материалы вполне разнообразны по тематикам и умеренны по авторским оценкам.
Кроме журнала, «Дилетант» — это ещё и современный портал, на котором материалов гораздо больше, чем в журнале. Их может писать любой пользователь в формате блога. Журнал существует с 2012 года.
«Родина»
«Родина» — один из самых старых исторических журналов в России. Созданный ещё в перестройку, он непрерывно выходит с 1989 года по сей день. Как можно догадаться по названию, «Родина» всегда была изданием патриотической направленности. Это отражается и в его содержании.
На рубеже веков в журнале предприняли попытку создать «научный глянец», из-за чего в редакции возобладали профессиональные историки, а не журналисты и издатели. Статьи неизменно сопровождал библиографический аппарат и научное обоснование, хотя и в облегчённой форме. Но после того, как в 2013 году «Родина» была поглощена «Российской газетой», её главным редактором стал Владислав Фронин (он же — главный редактор «РГ»). Издание вновь сменило формат и состав редакции, примешав к истории современную культуру и общественную жизнь.
Кроме объёмной темы номера, в «Родине» теперь почти каждая рубрика так или иначе связана… с Родиной. «Судьбы Родины», «Загадки Родины», «Защитники Родины», «Дороги Родины». Исторические статьи разбавляются крупными иллюстрациями, а также чисто журналистскими жанрами очерков, интервью, фоторепортажей и письмами читателей. Истории стало, пожалуй, меньше, но красивой журналистики — больше. От старого формата остался раздел «Научная библиотека Родины» — ему отводят скромные 20–30 страниц в конце выпуска.
На сайте журнала публикуются все материалы выпусков по мере выхода.
«Историк»
Учредителем журнала в 2015 году стал «Институт социально-экономических и политических исследований». Это независимый фонд, созданный выходцами из Администрации президента. Одним из его проектов был, например, аналитический журнал «Однако».
«Историк», по сути, тоже аналитический журнал, и тоже консервативной направленности. Развлекаловки в нём немного, хотя иллюстрации и доступность слога присутствуют. Подзаголовок издания, собственно, намекает на то, что актуальность рассматриваемой в нём истории должна быть очевидна: «Журнал об актуальном прошлом». Темы номера и другие материалы подбираются соответствующим образом, часто перекликаясь с юбилейными датами или громкими политическими темами.
Среди авторов историков «в чистом виде» немного. Например, главный редактор Владимир Рудаков, получив историческое образование, после этого работал в журнале «Профиль» и на программе «Постскриптум» — одним словом, его скорее можно назвать политологом, чем историком. Так что своё название журнал не очень-то оправдывает. Читать его стоит тем, кто задумывается о политической подоплёке русской истории.
Сайт журнала выкладывает статьи выходящих номеров, а также ряд других аналогичных материалов, приуроченных к актуальным датам.
«Ваш тайный советник»
Успех «Дилетанта» вызвал попытки создать альтернативу в питерской журналистской среде. Под брендом «Ваш тайный советник» какое-то время выходила газета с криминальными расследованиями. Но сейчас такое чтиво уже не столь популярно у публики, теперь в моде история. С 2014 года в Санкт-Петербурге издаётся исторический журнал «Ваш тайный советник» с тем же главным редактором — директором Агентства журналистских расследований, в прошлом главой петербургского Союза журналистов Андреем Константиновым.
Этот журнал можно назвать облегчённым вариантом «Дилетанта». Столь же развлекательный формат, разделение на темы номера и часто повторяющиеся рубрики, но вместе с тем — чуть менее яркая вёрстка, более короткие и более простые тексты. Региональный питерский компонент не столь силён — журнал по мере развития стал распространяться и в других регионах. В отличие от «Дилетанта», «Ваш тайный советник» более консервативен, однако не столь прямолинейно патриотичен, как «Родина».
«Живая история»
К погоне за популяризацией истории стали присоединяться и музеи. Московский Музей современной истории России с 2015 года издаёт журнал «Живая история». Связь с музейной средой позволяет поддерживать профессиональный уровень авторов — авторский коллектив, как правило, составляют кандидаты и доктора наук. А область интересов музея отражается в итоге на тематике журнала — в основном в статьях рассказывается об общественной и политической жизни России последних полутора веков.
Чуть меньший в сравнении с предыдущими журналами объём и размер не позволяют развернуть на половину номера масштабную тему с 4–6 материалами, хотя ряд статей часто связан между собой. По своему жанру они достаточно однообразны — это популярные очерки на ту или иную тему, приправленные удобной вёрсткой и иллюстрациями. Тексты статей смотрите на сайте журнала.
«Загадки истории» и другие «таблоидные» форматы
Как грибы после дождя, растёт число маленьких карманных журнальчиков на историческую тему. Типичный пример — «Загадки истории» петербургского издательского дома «Пресс-Курьер». Объём в 40 страниц, простенькая бумага и новый номер — каждую неделю!
Не стоит ожидать от формата серьёзного аналитического подхода. Тот же «Пресс-Курьер» выпускает такие журналы, как детский «Ёжик», журнал судоку «Самурай Судоку», «Настоящую магию», «Космос. Загадки вселенной», «Мою прекрасную дачу» и много чего ещё. Кроме «Загадок истории», есть у издательства и другие исторические журналы: «Военная история», «Тайны XX века», «Тайны СССР». Всё это — классические таблоиды с краткими статьями, броскими заголовками и карманным форматом издания.
«Сенсационные» названия статей говорят сами за себя, а личности авторов, откровенно говоря, нам совсем неизвестны. Преимуществом этих журналов является большое разнообразие тем: от гибели американской подлодки «Трешер» нас могут неожиданно перенести в эпоху Древнего Египта. Чаще всего никакой программы журналы не заявляют, хотя нередко в них можно найти патриотические мотивы, ориентированные на массового читателя.
Интеллектуальные журналы с ограниченным тиражом
Крупные иллюстративные издания историко-культурного характера часто ориентированы на небольшую аудиторию. Их вряд ли найдёшь в придорожном ларьке, и потому учесть всё богатство этой группы весьма трудно. Возьмём для примера самый старый русский исторический журнал «Наше наследие», созданный ещё в 1988 году при посредничестве Дмитрия Лихачёва.
Его материалы по своему стилю и подаче ориентированы скорее на специалистов или очень просвещённых читателей. Тем не менее, научным журналом его не назовёшь — это именно популяризация, просветительство культуры для определённой аудитории. Ознакомиться с публикациями журнала можно на их сайте.
Краеведческая периодика
Ещё одной ограниченной группой исторических журналов являются журналы краеведческие. Пользуясь тем, что автор этих строк проживает ныне в Питере, порекомендую очень неплохое местное краеведческое издание «Адреса Петербурга».
Его формат очень похож на журналы из предыдущего пункта — это толстая, редко выходящая, почти что книжка, где специалисты по истории и культуре ведут диалог с читателем спокойным интеллектуальным языком. Красивые фотографии, авторские материалы, интервью с краеведами, сотрудниками музеев, коллекционерами — всё это добавляет изданию уникальность и ценность. Выпуски «Адресов Петербурга» известны любителям истории Питера, и старые журналы до сих пор продаются в книжных лавках. Ну а тем, кто не имеет возможности их купить, стоит посетить сайт журнала.
