7 июня 2022 года вышел альбом «An Ode To Transhumanism» проекта Escaped Trees при поддержке лейбла Acid Art Pictures.
Помимо мистики и тёмной энергии, альбом своим звучанием отсылает к 1990‑м годам. Это результат использования приёмов работы со звуком, принятых тогда среди создателей индастриал-музыки. Почти половина треков записана в коллаборации с чилийским витч-хаус проектом Humanfobia. Сам проект Escaped Trees, единственным участником которого является Николай Макаревич, долгое время работал с лейблами от Норвегии до Чили. Он обращается к дарквейву, глитчу и другим родственным стилям.
Сам Николай говорит о Humanfobia следующее:
«На сегодня они являются мощнейшим темным экспериментальным ресурсом в Латинской Америке и наиболее известной витч-хаусной группой».
Слушайте альбом на любой удобной вам площадке.
Лишь вечер опустится над столицей, рекламами синея и алея, среди толпы, тупой и краснолицей, бредём мы тихо в логово Мамлея. Владимир Ковенацкий
Что связывает поэта Леонида Губанова, погибшего в психиатрической больнице в 37 лет, писателя и политика Эдуарда Лимонова, философа Юрия Мамлеева, оппозиционера-либертарианца Буковского, автора поэмы «Москва — Петушки» Ерофеева и художника-авангардиста Оскара Рабина?
Катакомбная культура. Она простиралась под богемным обществом, словно сеть тоннелей под Москвой. Прогрессивные советские интеллектуалы «выкапывали» информацию из государственных библиотек и самиздата, обменивались знаниями, объединялись в неофициальные группы по интересам. Позже многие из участников таких кружков были признаны как на родине, так и за рубежом.
VATNIKSTAN рассказывает об известных «катакомбных» сообществах СССР и их самых ярких участниках.
Кружок Эрнста Неизвестного
Советский Союз включал в себя немало культур — как официальных, так и параллельных «генеральной линии». Далеко не все из них укладывались в дихотомию «Власть и диссиденты». Немало интеллигентов занимались творчеством и самообразованием вне структур системы, но не вступали с теми в жёсткую конфронтацию.
Эрнст Неизвестный назвал это явление «катакомбной культурой». Позже скульптор подробно описал его, опираясь на собственный опыт:
«Понятием „катакомбная культура“ воспользовались я и мои друзья в 1949 году для того, чтобы определить, чем мы хотим заниматься. Я в то время учился в Академии художеств и одновременно на философском факультете МГУ и обнаружил, что при существующей системе образования, мы, после огромных трудов и нагрузки, выйдем из университета безграмотными людьми. О Ленине мы узнавали от Сталина, о Марксе мы узнавали от Ленина и Сталина, о Дюринге мы узнавали из „Анти-Дюринга“. […]
Я и трое моих друзей создали кружок, чтобы это преодолеть. Мы решили заниматься самообразованием. Никаких политических задач мы перед собой не ставили, да и политических концепций у нас не было. Я не был даже комсомольцем, а один из моих друзей уже был членом партии. Однако все мы понимали, что самообразовываться надо широко и что чтение, скажем, Троцкого, или святого Августина, или Оруэлла, или Бердяева — наказуемо. Потому и нужна конспирация. Была создана структура по принципу любого катакомбного общества — в какой-то мере по принципу Лойолы. Только четыре человека знали, что делают. Остальные принимали косвенное участие. […]
Если бы нас власти спросили — занимаемся ли мы политикой, мы вынуждены были бы ответить искренне, что нет. Но в стране, подобной теперешнему СССР, и знание является политикой».
Эрнст Неизвестный (в центре) и Юрий Мамлеев
Чтение книг, общение, обсуждение — вот чем занимался кружок Неизвестного. Они перевели Оруэлла и копировали мыслителей Серебряного века: Шестова, Лосского, Соловьёва, проводили — для себя в узком кругу — доклады, писали песни. Некоторые из них становились хитами, такие как «Венецианский мавр Отелло» и «Входит Гамлет с пистолетом». «Батальонный разведчик» (другое название — «Я бил его в белые груди») стала подлинно народной — её пели даже советские люмпены по электричкам.
Кружок Эрнста Неизвестного пережил и сталинскую, и хрущёвскую эпоху. Он так и не был раскрыт, и с оттепели притягивал к себе самых разных людей из столичной интеллигенции. Некоторые участники кружка встроились в систему и сделали карьеру в партии. Это ещё больше расширило возможности для саморазвития членов сообщества — например, дало доступ к редким архивам.
Эрнст Неизвестный
Южинцы. Эзотерика, Серебряный век, водка, библиотека
Кружок Эрнста Неизвестного был далеко не единственным местом «неофициальных» собраний столичной интеллигенции. Распространённым явлением стали салоны. Писатель и журналист, свидетель советской «катакомбной культуры» Игорь Дудинский выделяет несколько признаков. Во-первых, салоны собирались всегда на квартире или в мастерской. Во-вторых, в них царили интеллектуальная атмосфера и ощущение элитарности.
Южинский кружок получил название по московскому переулку. Там находилась квартира писателя Юрия Мамлеева. По словам Дудинского, объединение выросло из курилки Библиотеки имени Ленина. Наверное, перебрасываясь короткими фразами, завсегдатаи читальных залов смогли узнать друг в друге отрешённых от жизни шатунов.
Южинцы считали себя наследниками Серебряного века: от тех чёрно-белых и немых времён они взяли любовь к эзотерике и философии жизни. Но одной теософией участники кружка не ограничились, их интересы также включали алхимию и традиционализм. Вот как описывает южинцев Андрей Степанов в предисловии к роману «Московский гамбит»:
«Многие искания шли по линии мировых духовных традиций, в подоснове которых нам виделась единая мудрость, которая в значительной степени объединяет основные истины аутентичных традиций. Искали самые глубинные основы — то, что содержалось в писаниях Майстера Экхарта, Климента Александрийского, в Веданте и Адвайта-Веданте. Это исключало профанические рериховские и блаватские интерпретации Востока. Каждый из нас занимался своей специальной духовной доктриной, но вместе с тем у всех было нечто общее, часто даже неосознанное».
Поиск южинцами необходимых работ напоминал долгий и запутанный квест. А иногда, наоборот, в библиотеке внезапно давали доступ к трудам по эзотерике. Советская система порой вела себя очень рассеяно. И хотя участники кружка не сосредоточивались исключительно на образовании, они несли в себе характерные интеллектуальные черты.
С южинцами ассоциируются четыре фигуры: Юрий Мамлеев, Евгений Головин, Александр Дугин и Гейдар Джемаль. Но сам кружок в Южинском переулке существовал до 1968 года — когда снесли барак, где проходили беседы и сходки. И Александр Гельевич появился не просто после разрушения дома, но после отъезда самого Мамлеева. Имён же, связанных с кружком, гораздо больше: салон не являлся партией или тайным обществом и, несмотря на всю специфичность, оставался открытым. Программы или цели не существовало. Согласно интервью Дудинского, политика рассматривалась южинцами просто как часть культуры, хотя настрой был антисоветский.
Главный шатун всея Руси Головин
С единомышленниками Мамлеева были связаны такие художники, как основатель магического символизма Алексей Смирнов (фон Раух), Александр Харитонов и Николай Мануйлов. Собрания посещали члены Самого Молодого Общества Гениев, участники Лиазоновского кружка, а также трагические одиночки, такие как гениальный Венедикт Ерофеев. Кого-то привлекала таинственность, кого-то интеллектуальная атмосфера, а кого-то личность самого Мамлеева.
Под влияние автора «Шатунов» попал и писатель Александр Проханов. И хотя Юрий Витальевич называл Ленина красной обезьяной, главный редактор газеты «Завтра» восхищается личностью основателя южинского сообщества и поныне:
«В 60‑х годах вокруг Мамлеева сложился кружок эзотериков, мистиков, сумасшедших, кликуш. Мамлеев источал такую таинственную энергию, которая питает ночные болотные грибы, и они светятся голубоватым светом. <…> Мамлеев вынимал из-за пазухи потёртую замызганную тетрадку, исписанную от руки, и читал свои рассказы. А ватага рассаживалась вокруг, иные прямо на полу, и внимала учителю, боготворя его и выцеживая из него каждый для себя свою капельку яда. <…> Я кружился в этом вихре диссидентствующего русского подполья, находил ему место в своей душе, уже тогда осознавая невозможность понять Россию и русского без русской тьмы».
Юрий Мамлеев
Он же приводит свидетельство практик:
«Помню один эпизод. Однажды мы сошлись у меня дома: Мамлеев, его безумные поклонники, дщерь, а также несколько замечательных художников, среди них Василий Полевой и Николай Мануйлов по прозвищу Кук. Мы целый день из мокрой газеты, из папье-маше лепили маски, и когда они высохли, раскрасили их. Среди этих масок была деревенская дура с большими губами и мочалкой вместо косы. Разгульная девка с бесстыдной улыбкой и рыжими волосами из металлической проволоки. Там была ослиная башка и козлиная рожа. А также была смертушка: белый неровный короб с пустым ртом и провалами глаз, смертушка, покрытая лазоревыми цветами. Мы напялили на себя эти маски, стали танцевать. И забылись: кто мы и где мы. Мы превратились в русских скоморохов, в русских ведунов, в русских чертей».
Изучая Южинский кружок, сложно выделить в нём главного авторитета. По мнению Сергея Жигалкина, каждый южинец являлся лидером, «провозвестником, именно своей философии, своего, как тогда говорили, „личного мифа“». Нельзя не упомянуть о влиянии на всю русскую культуру таких деятелей, как Юрий Мамлеев и Евгений Головин. Про Дугина говорить пока рано, а на Джемаля повлиял ещё и ислам.
После эмиграции Мамлеев издал книги во Франции — в США, как и в СССР, публиковать не решились. Они получили признание как публики, так и литературоведов: по ним создавались научные труды. Известность заслужил и Евгений Головин — как поэт, литературовед и культрегер.
Лианозовская группа. Окраины и бытовуха
В доме Мамлеева была самая разная публика. Посещали его и такие поэты, как Лев Кропивницкий и Генрих Сапгир. Но два этих имени у исследователей ассоциируются не с Южинским переулком, а с иным объединивших поэтов и живописцев кружком. Назван он тоже по месту сбора участников — в подмосковном посёлке у железнодорожной станции Лианозово.
Термин «Лианозовская группа» появился благодаря интересу со стороны советской власти. Евгения Кропивницкого исключили из Союза художников за «формализм», включавший в себя организацию той самой злополучной группы. И хотя сами участники не любили, когда их «объединяли» под какой-либо вывеской, но «лианозовская школа — факт истории нашей послевоенной культуры».
До сих пор идёт спор как о группе, так и о её границах. Одни включают туда Холина, Сапгира, Некрасова, Сатуновского и Кропивницкого. Иные добавляют Лимонова. Вне сомнения, на молодого поэта из Харькова они оказали влияние: «К „ядру“ творческого объединения московских поставангардистов, именуемом Лианозовской школой, Эдуард Лимонов не относился, но в свой доэмигрантский период был к ней очень близок». Важной фигурой также был Оскар Рабин — организатор известной «Бульдозерной выставки» 1974 года.
Бесспорно, что центральной фигурой был Кропивницкий, которого Сапгир именовал духовным учителем. «Начав в поэзии вместе с поздними символистами, и живописи — с „Бубновым валетом“, он с конца 50‑х становится одним из лидеров нового московского неофициального искусства», — пишет про него Владислав Кулаков. Холин и Сапгир были его учениками, Некрасов и Сатуновский пришли уже сформировавшимися. Объединяло их творчество содержание — бараки, быт, неустроенность, конфликты — и форма, интерес к бытовой речи.
Картина Оскара Рабина
Если мы заглянем в сборник статей про Лианозовскую группу, то увидим сравнения и с конкретной поэзией, и с обэриутами, и с Хлебниковым. Живопись лианозовцев наводит искусствоведов на параллели с поп-артом и экспрессионизмом, абстракцией и даже ташизмом. Но, как замечают авторы сборника, «эстетика разная», а мотивы схожи. При этом произведения изобразительного искусства лианозовцев очень рано приобрели популярность.
СМОГ. Самое молодое общество гениев с перебитыми ногами
Лианозовская группа объединила разные поколения. Кропивницкий застал Серебряный век. Его сын прошёл войну и лагеря, подобно Солженицыну. Сапгир был молодым. Вокруг Мамлеева также собирались люди разного возраста. Но были в Москве сообщества и поколенческие.
В 1965 году четыре юных — им нет ещё двадцати пяти — поэта Леонид Губанов, Владимир Алейников, Владимир Батшев и Юрий Кублановский создали одно из первых неофициальных литературных объединений — СМОГ. Вскоре к ним присоединились Слава Лён, Саша Соколов и другие захваченные страстью к творчеству люди.
СМОГ
Расшифровок у аббревиатуры было немало: «Самое молодое общество гениев», «Смелость, Мысль, Образ, Глубина», «Сила Мыслей Оргия Гипербол». Сам же кружок состоял из абсолютно разных людей. Но в итоге они стали, по выражению Лимонова, «самой „крутой“, как сейчас сказали бы, бандой молодых поэтов и литераторов».
Точной даты основания у сообщества нет. Исследовательница Ольга Сурикова указывает, что, по воспоминаниям Алейникова и Батшева, оно образовалось в 1965 году, когда участники составили манифест СМОГа. А со слов Алёны Басиловой, организация появилась ещё раньше — чуть ли не в те времена, когда Губанов ходил в школу.
СМОГ являлся именно литературным объединением. Лианозовцы, например, себя такими не считали. Но при этом сложно выделить общее в творчестве смогистов. Как выразил это Юрий Крохин:
«Вкусовые пристрастия смогистов были неоднородны; Губанов равно поклонялся таким несхожим Есенину и Цветаевой, восхищался „антицветаевцем“ Мандельштамом и небожителем Пастернаком. Алейников замечал, что в его сознании давно и преспокойно умещаются самые разные поэты, и влияния их он не испытывает. Словом, эстетическая эклектика налицо. В историко-литературном смысле значение СМОГа состоит лишь в том, что объединение стало первым после длительного перерыва независимым содружеством, отвергавшим метод опостылевшего социалистического реализма. Недаром одним из известных лозунгов СМОГа было „Лишим соцреализм девственности!“».
Объединяла организацию страсть к поэзии. Ольга Сурикова акцентирует внимание на воспоминаниях Кублановского: «Помнится наэлектризованная атмосфера забитого людьми зала и страстное восприятие стихотворного текста окружающими».
К авторам СМОГа питали интерес и официальные литературные круги. За год до создания общества 17-летний Леонид Губанов опубликовал отрывки из поэмы «Полина» в журнале «Юность».
Исследователь Андрей Журбин пишет, что Губанов произвёл сильное впечатление на Евтушенко. Евгений Александрович пригрозил выйти из редколлегии «Юности», если там не напечатают начинающего поэта. Но после публикации на Губанова всё равно обрушился вал критики.
В советский мир ни Губанов, ни остальные смогисты не вмешивались. Они предпочли самиздат. И неизвестно, как долго продолжалось бы их существование, если бы весной 1965 года молодые гении не провели демонстрацию с вручением шуточной петиции Союзу писателей. Что-то вроде современных молодёжных флешмобов. После этого на кружок начались гонения.
По мнению Ольги Суриковой, в истории СМОГа можно выделить два периода: поэтический и диссидентский. После подачи петиции начался второй этап. Смогисты участвуют в подготовке к митингу гласности, становятся связующим звеном между творческим подпольем и интеллигентской оппозицией. С сообществом был связан будущий известный диссидент Буковский, ставший, по выражению Батшева, «советником» СМОГа. Но группа вскоре распадается. 14 апреля 1966 года состоялось последнее публичное чтение стихов.
Но и после СМОГ притягивал разных людей. Вот как описывает их приехавший в Москву Эдуард Лимонов:
«Нравы в Москве богемной и разбойничьи тоже. Признание моё, например, началось с того, что я дал по голове бутылкой поэту Леониду Губанову, бывшему главарю бывшего СМОГа. Губанов был и есть чрезвычайно неприятный человек, из тех отвратительных мальчиков, которых посылает задираться со взрослыми блатная компания. Присутствовал тот же Ворошилов и что-то с Губановым ругался. При этом оба употребляли такой изощрённый сленг-жаргон, что я только диву давался. Губанов, не затрудняясь, перешёл вдруг на меня и стал говорить мне гадости.
Я сказал ему, чтоб он извинился, а не то пожалеет. Губанов не извинился — тогда я взял бутылку и дал ему по голове. Вреда ему причинять я не хотел, хотел проучить его, дабы слов на ветер не бросал. Что тут сделалось… вопли „мама!“, крики „убивают!“. Происходило всё это в квартире поэта Владислава Льна, который и сейчас, по прошествии многих лет, хранит осколки этой бутылки и вообще собирает всяческие раритеты подобного рода… А поэт Губанов хороший, интересный. Как ни странно, после этого в Москве меня стали уважать и обратили внимание на мои стихи».
СМОГ оставил заметный след в русской литературе. Кублановский, Лён, Алейников получили признание как поэты. Леонид Губанов умер в психиатрической больнице, но его творчество ныне изучается специалистами. Саша Соколов прославился как прозаик, хотя его «Школу для дураков» сложно назвать прозой.
«Катакомбная культура» широко известна в узких кругах. В своё время она связала Губанова и Лимонова, Мамлеева и Ерофеева. Ныне среди её почитателей можно встретить самых разных людей, почти все они интересные собеседники. Займёт ли «катакомбная культура» подобающее место в каноне или нет — вопрос к филологам. Но уже сейчас мы можем изучать её и восхищаться.
В XIX — начале XX века русская живопись пережила расцвет баталистики. Сегодня наследие жанра почти забыто: мы знаем и помним Василия Верещагина, а другие художники затерялись в его тени. Виктор Мазуровский (1859–1944) — один из самых талантливых мастеров-баталистов, который ныне незаслуженно забыт.
Несмотря на польское происхождение, Мазуровский принадлежит и к русской культуре. В 1879–1888 годах он учился батальной живописи в Петербургской Академии художеств, где работал над сюжетами недавней Русско-турецкой войны. Этими картинами Мазуровский заслужил специальную стипендию российской армии. Позже он станет штатным художником Генерального штаба.
Мазуровский известен полотнами по истории польских восстаний и наполеоновских войн. Но писал он картины не только по старым источникам — некоторые сюжеты художник наблюдал своими глазами. В 1904–1905 годах Мазуровский работал на фронте корреспондентом армейского журнала «Летопись войны с Японией», а в 1914–1917 годах увековечил сражения Первой мировой. Путешествуя вместе с армией, художник изображал лихие кавалерийские атаки, жаркие бои и походной быт.
На большинстве картин Мазуровский показывал героизм военных, бесстрашные атаки и яростные схватки. Художник старался ярко показать динамизм боя: зритель будто сам слышит звон клинков, топот копыт, крики солдат и ржание лошадей. При этом ужасы войны отходили на второй план.
По злой иронии судьбы эти ужасы Мазуровский пережил и в жизни. В пожилом возрасте художник, в 1924 году покинувший СССР, оказался в оккупированной нацистами Варшаве. В августе 1944-го 85-летний старик погиб вместе с женой при подавлении Варшавского восстания, когда нацисты убили больше 100 тысяч мирных жителей польской столицы. Возможно, в огне мятежа сгорели последние из картин Мазуровского: большинство сохранившихся работ художника относятся к периоду, когда он жил в России. VATNIKSTAN вспоминает самые значимые из них.
Атака лейб-гвардии Гусарского полка при селе Телиш, 1888 год. Государственный Русский музей в Санкт-Петербурге
Мазуровский написал картину ещё студентом Академии художеств. За эту работу Виктора наградили большой золотой медалью.
Картина посвящена Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Атака при Телише была частью битвы за Горный Дубняк, развернувшейся в октябре 1877-го недалеко от Плевны (Болгария). Победа в сражении была достигнута большой ценой: русская армия потеряла больше 800 солдат убитыми и две с половиной тысячи ранеными.
Бой за знамя (битва при Аустерлице). 1910–1912 год. Музей-панорама «Бородинская битва», Москва
Картина подготовлена Мазуровским к 100-летнему юбилею Отечественной войны, широко отмечавшемуся в 1912 году.
Проиграв Наполеону сражение под Аустерлицем, русская армия унесла с поля боя единственный трофей. На картине рядовые лейб-гвардии Конного полка Гаврилов и Омельченко захватывают стяг 4‑го французского линейного полка. В память об этом событии Александр I пожаловал Конному полку особый штандарт «За взятие при Аустерлице неприятельского знамени». Сам Гаврилов, сражаясь за французское знамя, погиб.
Кавалерийский бой на Макотовом поле, 1888 год. Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге
На картине — эпизод польского восстания 1830–1831 годов. Битва случилась 26 августа 1831 года на подступах к Варшаве: русский Лейб-гвардии Драгунский полк генерал-майора Корнелия фон Засса больше часа противостоял четырём полкам повстанцев. Русские отбили все атаки неприятеля, но понесли тяжёлые потери. В решающий момент на помощь Зассу подошёл гусарский полк, заставивший поляков отступить.
Кто кого? Эпизод из войны 1812 года. Дата и место хранения неизвестны
Одна из работ, посвящённая 100-летию войны 1812 года. Мазуровский изобразил схватку донского казака с французским кавалеристом. В московском музее «Садовое кольцо» сохранилась почтовая открытка с репродукцией картины, изданная в 1917 году компанией «Зингер».
Полотно повторяет более раннюю работу художника. В 1891 году он представил сюжет по мотивам Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, где русский казак сражался с османским башибузуком.
Патруль гвардейских улан в Польше в 1830 году. 1892 год. Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге
Окончив Академию художеств, Мазуровский продолжил занятия живописью. Стипендия российской армии позволила ему совершить большое путешествие по Европе. В XIX веке русские живописцы отправлялись в подобные туры, чтобы отточить мастерство и ближе познакомиться с западной эстетикой.
Находясь за границей, Мазуровский пишет цикл работ на исторические сюжеты. На данной картине — рядовой эпизод Польского восстания 1830–1831 годов.
Батальная сцена. 1890‑е годы. Место хранения неизвестно
Эпизод наполеоновских войн. На полотне — оборона укреплённой деревни.
Атака 1‑го Гвардейского польского уланского полка на испанскую батарею в битве при Сомо-Сьерре 30 ноября 1808 года. 1900 год. Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге
Эпизод Пиренейской войны 1808–1814 годов. На стороне Наполеона в Испании сражались польские войска: французский император обещал Польше независимость в обмен на их верность и отвагу. Не желая терять французских солдат, Наполеон использовал польских легионеров на самых трудных участках фронта. Так произошло и при Сомо-Сьерре. Бонапарт первыми отправил в атаку польских улан, и большая часть их погибла в бою. Оставшиеся в живых захватили испанскую батарею.
Дело казаков Платова под Миром 9 июля 1812 года. 1912 год. Музей-панорама «Бородинская битва», Москва
Летом 1812 года российская армия отступала под натиском Наполеона. Отход прикрывали русские казаки. Они совершали летучие рейды, известные как «дело казаков Платова». Близ местечка Мир корпус Платова устроил засаду. В ходе ожесточённого боя казаки одолели польскую кавалерийскую дивизию генерала Рожнецкого, сражавшуюся на стороне Наполеона. Это помогло задержать продвижение Бонапарта вглубь России.
Бивуак отступающей армии Наполеона (война 1812 года). Место хранения и дата неизвестны. Вероятно, написана около 1912 года
Мазуровский показал быт французских военных в условиях тяжёлого осеннего отступления. Один из солдат разделывает лошадь, что свидетельствует о начавшемся голоде.
Атака лейб-гвардии Конного полка на французских кирасир в сражении под Фридландом 2 июня 1807 года. 1912 год. Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге
Под Фридландом русская армия генерала Беннигсена, выступив на стороне Пруссии, потерпела тяжёлое поражение от Наполеона. Это событие вынудило Александра I заключить Тильзитский мирный договор с Францией.
Возвращение Наполеона на Ошмянском тракте. 1812 год. Дата и место хранения неизвестны
Город Ошмяны находится в современной Белоруссии. Мазуровский изобразил зимнее отступление Бонапарта из России, в ходе которого французы погибали от голода или обморожения. Тяжёлое состояние армии подчёркивает изображённый труп лошади.
Схватка казаков с прусскими кавалеристами. Дата и место хранения неизвестны
Эпизод летних сражений 1812 года. «Великая армия» Наполеона включала солдат из покорённых французами стран Европы. На стороне Бонапарта были вынуждены сражаться и прусские войска.
Из набега генерала Мищенко. Атака 2‑го Дагестанского полка под командой Хана Нахичеванского у деревни Ландунгоу на японскую пехоту и артиллерию. 14 января 1905 года. 1900‑е годы, место хранения неизвестно
За успешную атаку Хана Нахичеванского удостоили ордена Святого Георгия 4‑й степени. В наградном документе об обстоятельствах подвига сказано:
«В бою 14 января 1905 года, будучи командиром 2‑го Дагестанского конного полка, когда расстрелявшая все патроны 1‑я Забайкальская казачья батарея была атакована японской пехотой, он, получив от генерал-адъютанта Мищенко приказание атаковать противника, зашёл с полком во фланг японцам и с двух вёрст бросился в атаку, чем заставил японскую пехоту прекратить атаку и бежать за закрытия, а затем, хотя японская батарея повернула орудия и сосредоточила весь огонь против дагестанцев, а японская пехота, заняв глинобитные стенки деревни, открыла тоже огонь против полка, он продолжал атаку, и, только дойдя до непроходимого оврага в 300–400 шагах от батареи, вынужден был остановиться и отойти назад, причём полк отступил в порядке, вынеся убитых и раненых».
Российские уланы в разведке, Маньчжурия. 1930‑е годы, место хранения неизвестно
Эпизод Русско-японской войны 1904–1905 годов. В основу сюжета лёг фронтовой опыт Мазуровского, который он получил как корреспондент иллюстрированного журнала «Летопись войны с Японией».
Наполеон покидает горящую Москву. Дата и место хранения неизвестны
Во время сентябрьского пожара Наполеон оставался в Петровском замке на окраине города. Мазуровский несколько погрешил против действительности: Бонапарт покинет Москву лишь месяц спустя, в октябре 1812 года.
Наполеон под Москвой. Около 1912 года, место хранения неизвестно
Спустя несколько дней после Бородинской битвы французские войска вступили в Москву и оставались в ней 36 дней. Одна из работ, написанных к 100-летию Отечественной войны.
Атака Текинского конного полка, сформированного в Туркмении, в ходе Первой мировой войны. 1916–1917 годы, место хранения неизвестно
Туркмены-теке стали единственным народом Средней Азии, кому позволили добровольно вступать в российскую армию. С 1914 года текинцы участвовали в Первой мировой войне. В 1916‑м был создан отдельный Текинский конный полк, многие бойцы которого были награждены. В Гражданской войне текинцы сражались на стороне генерала Корнилова. Полк был расформирован в январе 1918 года в Киеве.
Иногда изображённых Мазуровским всадников по ошибке относят к кавказской «Дикой дивизии».
Переход армии Наполеона через Неман. Около 1912 года, место хранения неизвестно
Репродукция картины сохранилась на открытке компании «Зингер». Мазуровский изобразил начало Отечественной войны: река Неман тогда была западной границей Российской империи.
Атака русских кирасир на французскую батарею. Около 1912 года, место хранения неизвестно
Картина из серии работ, написанных к 100-летию войны 1812 года.
В поход. Около 1915 года
Эпизод Первой мировой войны. Мрачный вид солдат предвещает, что бои будут нелёгкими. Мазуровский писал картину по личным наблюдениям — работая фронтовым корреспондентом в армии.
В атаку! Казаки в годы Первой Мировой войны. 1915 год, место хранения неизвестно
Многие картины, посвящённые Первой мировой, были выполнены Мазуровским в духе мрачного реализма. Лихие кавалерийские атаки приводили к большим потерям, когда армии вооружились пулемётами и миномётами. В противостоянии пулемёта с шашкой победитель был очевиден. Германский шлем под ногами коней намекает на гибель врага, но картина лишена победного торжества: артиллерийский огонь беспощаден к кавалерии.
После битвы. 1920‑е годы, место хранения неизвестно
Эпизод наполеоновских войн. Командующий русской армией принимает французское знамя, изрешечённое пулями. Действие происходит после ожесточённого боя. Как многие из поздних работ Мазуровского, картина выдержана в мрачном настроении. Несмотря на видимую торжественность обстановки, она показывает трагическое лицо войны.
Революцию 1905–1907 годов в России не все приветствовали — монархисты и чиновники видели в ней кризис законности и порядка. Выразителем этой позиции в полной мере стал Пётр Столыпин. Сделав головокружительную карьеру в МВД и правительстве, он взял ношу ответственности за жёсткие и непопулярные решения.
В историю Пётр Аркадьевич войдёт как архитектор репрессий, вместе с выражением «столыпинский галстук». В то же время он оставался образованным технократом, творцом реформ и радетелем крестьянских хозяйств. Столыпин ввёл военно-полевые суды, но стремился ограничить их работу чёткими рамками, не давая места произволу.
VATNIKSTAN рассказывает о борьбе знаменитого министра с революцией и о том, где он видел границы закона и порядка.
Пётр Столыпин на Елагином острове. Фотоателье Карла Буллы. 1906 год. Источник: russianphoto.ru
Министерская карьера
Пётр Столыпин принадлежал к древнему роду дворян-землевладельцев. Он легко заводил связи в высшем свете. В 1884 году, ещё в студенчестве, Столыпин женился на фрейлине Ольге Нейдгардт, дочери обер-гофмейстера Императорского двора. В том же году молодого студента Петербургского университета зачислили в Министерство внутренних дел по собственному прошению.
Выбор Столыпина не был типичным для представителя его круга — служба в МВД не считалась престижной. Но молодой аристократ быстро двигался по карьерной лестнице. Несколько раз он менял место службы. Так, в 1886 году Столыпин перевёлся в Министерство государственных имуществ, устроившись в Департамент земледелия и сельской промышленности. Однако потом он неизменно возвращался в МВД. Годы службы превратили его в убеждённого защитника государственного порядка. В то же время Столыпин проявлял живой интерес к экономике — в отличие от многих других чиновников.
После продолжительной службы в Ковно в 1889–1902 годах Пётр Аркадьевич стал быстро расти в должности. В 1901 году он получил чин статского советника, а спустя год был назначен губернатором Гродно. На новом посту Столыпин преследовал повстанческие общества, состоявшие из польских дворян.
В то же время губернатор внедрял передовые методы земледелия, уделял внимание образованию крестьян. Когда один из местных помещиков заявил, что образование должно оставаться привилегией обеспеченных классов, Столыпин ответил:
«Бояться грамоты и просвещения, бояться света нельзя. Образование народа, правильно и разумно поставленное, никогда не приведёт к анархии».
В 1903 году министр внутренних дел Плеве, довольный успехами гродненского губернатора, перевёл его в Саратов, где находились родовые имения Столыпиных. Плеве считал, что к управлению регионами нужно привлекать местных землевладельцев, хорошо знакомых со своим краем. Здесь Столыпин впервые столкнулся с бунтами — ещё в мае 1904 года по губернии прокатились волнения крестьян.
Саратов. Фото Максима Дмитриева. 1900‑е годы. Источник: russianphoto.ru
Беспорядки в Саратовской губернии
Вскоре после Кровавого воскресенья в стране начались протесты — не только в Петербурге, но и на местах. Демонстрации, митинги и забастовки были и в Саратовской губернии. Поначалу Столыпин не хотел привлекать войска для борьбы с бунтовщиками, а опирался на монархистов из местного населения.
Губернатор разделил Саратов на три части и учредил в них «народные клубы» — опорные пункты черносотенных дружин. В ряды черносотенцев вступали помещики, мещане, купцы и часть духовенства. Среди них были даже крестьяне, приезжавшие в город на заработки, — они трудились мелкими торговцами, дворниками или извозчиками. С началом протестов монархисты также выходили на улицы, принося корзины с камнями. Во главе колонн шли сильные и рослые дружинники, которые брали камни и бросали в протестующих.
Летом 1905 года Саратовская губерния стала одним из эпицентров крестьянских выступлений. Теперь губернатор направлял в мятежные районы войска. Столыпин вместе с казацкими отрядами лично посещал охваченные волнениями деревни и сёла. На сельских сходах Пётр Аркадьевич не стеснялся крепких выражений, угрожал каторгой, Сибирью, казаками. С его согласия органы проводили массовые обыски и аресты, разгоняли все самовольно созданные крестьянские артели и сельскохозяйственные общества. На одном из объездов Столыпина впервые пытались убить — неизвестный несколько раз выстрелил в него и скрылся.
О подавлении бунта в селе Ивановка Столыпин докладывал новому министру внутренних дел Святополк-Мирскому:
«Всё село почти сидело в тюрьме по моим постановлениям. Я занял дома наиболее виновных войсками, оставил там отряд оренбуржцев [вероятно, казаков] и учредил в этой среде особый режим».
Летом 1905 года в письме жене губернатор сообщал:
«Крестьяне хотят идти жечь и грабить дальше, но посланные мною драгуны остановили движение своим появлением. Помещики в панике отправляли в город имущество, жён и детей. В других уездах тоже вспыхивает то тут, то там».
В городе губернатор преследовал земских интеллигентов. 24 мая 1905 года Столыпин запретил Санитарное общество, а 21 июля в Балашове был разогнан съезд врачей, готовивших забастовку. Толпа черносотенцев была готова расправиться с медиками, так что губернатор отправил казаков для их защиты. 3 сентября Столыпин наложил на бастовавших врачей штрафы и административный арест.
Осенью, когда крестьянские восстания вспыхнули с небывалой силой, Столыпин вновь использовал войска. 3 ноября в город с подкреплением прибыл генерал-адъютант Виктор Сахаров, бывший военный министр. Губернатор Саратова разместил его в собственном доме. Именно там 22 ноября эсерка Анастасия Биценко застрелила Сахарова.
Столыпин восстановил порядок не только в Саратовской, но и в соседней Самарской губернии — за что получил личную благодарность от императора. 16 декабря власти разогнали митинг в Саратове, при этом военные убили восемь человек. Через два дня полиция арестовала членов Саратовского совета рабочих депутатов. После этого беспорядки пошли на убыль.
В эти годы сформировалось политическое кредо Столыпина и общие черты будущих реформ. Губернатор считал: нужно не только усмирять народную стихию, но и заботиться о благополучии горожан. По приказу Столыпина в Саратове заасфальтировали улицы, установили газовые фонари, наладили телефонную сеть. Были построены водопровод, новые больницы и учебные заведения. Также Столыпин уволил местных чиновников, уличённых в коррупции.
Второй после императора
В апреле 1906 года неожиданно для петербургского двора Николай II назначил Столыпина министром внутренних дел. Накануне вступления в должность между императором и Столыпиным состоялся конфиденциальный разговор. Будущий министр сомневался в правильности этого назначения. Он считал, что не имел нужного опыта, но Николай настоял на своём. В дальнейшем у Столыпина сложились доверительные отношения с императором. Николай II, как правило, поддерживал начинания своего ставленника.
К тому времени пост министра внутренних дел стал ключевым в правительстве. В его ведении были земства, тюрьмы, суды, почта и телеграф, пожарная служба. МВД подчинялись полиция и жандармерия, а сам министр отвечал только перед императором. В то же время должность была, пожалуй, самой опасной в империи. Двоих предшественников Столыпина, Плеве и Сипягина, убили террористы. Министр Дурново сам подал в отставку.
В июне 1906 года император назначил Столыпина председателем Совета министров, сохранив за ним пост министра внутренних дел. Во главе правительства сравнительно молодой и энергичный Столыпин сменил пожилого и нерешительного Горемыкина.
Под руководством Петра Аркадьевича началась активная и планомерная борьба с революцией. Как глава МВД, Столыпин видел в волнениях преступление против порядка и государства. Сам чиновник оставался сторонником сильного самодержавия. В ноябре 1906 года министр скажет британскому послу Артуру Николсону:
«Было важно показать людям, которые имеют подрывные цели, что правительство готово и способно противостоять им».
Созванный в апреле парламент не принял нового министра. Столыпин выступал в I Думе трижды. Все его выступления прерывались криками: «Долой!» и «Отставка!». Депутаты стали в открытую оппозицию и к императору, проводили расследования и критиковали аграрную политику. Летом 1906 года по деревням прокатилась волна восстаний, и 8 июля 1906 года Николай II распустил I Думу. Царь считал, что думские обращения к народу толкали крестьян на бунты и грабежи.
На следующий день 180 депутатов издали в Выборге воззвание, призывая к неповиновению: «Ни одного дня Россия не должна оставаться без народного представительства. У вас есть способ добиться этого: правительство не имеет права без согласия народного представительства ни собирать налоги с народа, ни призывать народ на военную службу. А потому теперь, когда правительство распустило Государственную думу, вы вправе не давать ему ни солдат, ни денег». Подписантов воззвания арестовали и отправили в Петропавловскую крепость.
Столыпин оставался уверен, что ради порядка можно и даже необходимо нарушить закон. В знаменитой речи перед II Думой, прочитанной 13 марта 1907 года, глава правительства скажет:
«Когда дом горит, господа, вы вламываетесь в чужие квартиры, ломаете двери, ломаете окна. Когда человек болен, его организм лечат, отравляя его ядом. Когда на вас нападает убийца, вы его убиваете. […] Нет законодательства, которое не давало бы права правительству приостанавливать течение закона, когда государственный организм потрясен до корней; которое не давало бы ему полномочия приостанавливать все нормы права. Это, господа, состояние необходимой обороны […] Бывают, господа, роковые моменты в жизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права».
Военно-полевые суды
В июле 1906 года начались новые волнения в армии и на флоте. Восстали Кронштадт и Свеаборг, готовился большой мятеж Балтийского флота. Обе крепости собирались выступить одновременно, но в итоге всё началось со стихийного бунта 18 июля в Свеаборге. На следующий день восстал Кронштадт. За выступлением стояли эсеры, а также Финляндская и Кронштадтская военные организации большевиков.
Столыпин подавил мятеж солдат и матросов так же жёстко, как ранее — мятежи крестьян. Правительственные войска окружили обе крепости, началась бомбардировка. 20 июля форты сдались на милость победителя. Зачинщиков выступления расстреляли, остальных мятежников отправили на каторгу, в тюрьмы и арестантские роты.
После этих событий эсеры приговорили Столыпина к смертной казни. 12 августа 1906 на даче министра прогремел взрыв. Погибли 24 человека, было много раненых, в том числе сын и дочь Столыпина. Сам он не пострадал.
Дача Петра Столыпина после взрыва. Фотоателье Карла Буллы. 12 августа 1906 года. Источник: russianphoto.ru
Покушение подтолкнуло главу правительства к чрезвычайным действиям. Ещё Александре II в России впервые появились военно-полевые суды, которые могли выносить смертный приговор. Позже Александр III дал право губернаторам устанавливать в регионах особое положение, передав широкие полномочия армии. В 1906 году эти меры вновь были актуальны. Правая пресса требовала пресечь «партизанскую войну революционеров с правительством».
17 августа в Совете министров по инициативе его председателя рассмотрели вопрос о военно-полевых судах. Перед этим Столыпин запросил статистику МВД о размахе революционного террора в стране. Так, с 27 апреля по 9 июля 1906 года террористы убили 194 человека, среди них 90 были частными лицами, а не чиновниками.
19 августа правительство приняло положение о военно-полевых судах. Решение провели в чрезвычайном порядке, ведь Дума оставалась распущенной. Столыпин воспользовался статьёй 87 Основных государственных законов, которая давала императору право принимать указы без согласия парламента. Позднее думские депутаты критиковали главу правительства за этот ход, считая его неправомерным. Столыпин же отвечал:
«Конечно, статья 87 — средство крайнее, средство совершенно исключительное. Но, господа, она даёт по закону возможность монарху создать выход из безвыходного положения».
Дела в военно-полевых судах рассматривались за 48 часов. Приговоры выполнялись за сутки, обжаловать их было нельзя. Сам суд состоял из четырёх кадровых офицеров, назначаемых начальником гарнизона. Адвокат обвиняемому не полагался — он оправдывался самостоятельно.
Военно-полевым судам подлежали те, кого обвиняли в тяжких и особо тяжких преступлениях: разбое, грабеже, убийствах и поджогах. Забастовки, к примеру, под их действие не подпадали. Кроме того, судить подобным образом могли только тех, кого ловили с поличным на месте преступления.
Сам Столыпин рассматривал военно-полевые суды как временную необходимость:
«Чрезвычайные меры, если они становятся длительными, теряют свою силу и неблагоприятно могут отразиться на народе, нравы которого должны воспитываться законом».
Тем не менее он последовательно применял эту процедуру. В декабре 1906 года эсеры пытались убить бывшего генерал-губернатора Москвы Фёдора Дубасова, подавлявшего Декабрьское восстание в городе. Дубасов просил Николая II помиловать террористов, но Столыпин отговорил императора от этого шага.
«Россия сумеет отличить кровь на руках палачей от крови на руках добросовестных врачей», — говорил он. К апрелю 1907 года, по одним данным, было казнено 683 человека, по другим — 1100. Не избежал наказания и организатор взрыва столыпинский дачи Соколов.
9 февраля 1907 года, перед созывом II Думы, Совет министров вновь обсуждал вопрос о судах. Революционные выступления пошли на спад, и в правительстве сократили их применение. Столыпин направил письма главам городов и губерний, где указывал:
«Сплошные аграрные беспорядки и вооруженные возмущения прекратились. Указанные обстоятельства приводят к убеждению, что в дальнейшем широком применении военно-полевых судов не состоит более надобности».
Тем не менее на полную их отмену глава правительства не соглашался.
Столыпин и Дума
Во II Думе кадеты потребовали отменить закон о военно-полевых судах. Они считали, что террор революции вызвало насилие власти, считали введение таких судов признаком несостоятельности правительства. Депутат Маклаков отмечал: из-за действий Столыпина в сфере права наступил хаос. За одно и то же преступление разные суды назначали различное наказание: «Когда нет одного общего закона, когда есть три закона, тогда закона нет вовсе».
Выступая перед Думой, Столыпин обещал ограничить военно-полевые суды, а взамен потребовал от парламента осудить революционный террор. Но большинство депутатов не доверяли правительству. Кадет Арон Ланде, печатаясь под псевдонимом Александра Изгоева в «Русской мысли», называл столыпинскую политику «теорией просвещённого абсолютизма, соглашающегося терпеть около себя представительные учреждения, если они согласны одобрять правительственные мероприятия».
В пику правительству кадеты внесли в Думу законопроект о полной отмене военно-полевых судов. 17 апреля Дума единогласно его приняла, но 2 мая Госсовет отклонил закон. К тому времени сами суды не действовали, но парламент всё равно оставался к правительству в оппозиции.
Ещё в декабре 1906 года Столыпин признавался британскому послу Николсону, что распустит Думу, если большинство в ней составят левые партии. В парламенте II созыва социал-демократы, эсеры и трудовики получили ⅓ депутатских мандатов. Вскоре конфликт парламента и правительства пришёл к развязке. 3 июня 1907 года Николай II распустил Думу. Был принят новый избирательный закон, сохранявший за помещиками и крупной буржуазией преимущество при голосовании.
Кнут и пряник
«На штыки можно опираться, но на них нельзя сидеть» — гласит испанская пословица. Столыпин понимал, что одними карательными мерами революцию не победить. Он писал:
«Реформы во время революции необходимы, так как революцию породили в большей мере недостатки внутреннего уклада. Если заняться исключительно борьбой с революцией, то в лучшем случае устраним последствия, а не причину, залечим язву, но поражённая кровь породит новые изъязвления. Это было бы роковою ошибкою — там, где правительство побеждало революцию (Пруссия, Австрия), оно успевало не исключительно физической силою, а тем, что, опираясь на силу, само становилось во главе реформ».
Знаменитая аграрная реформа 1906 года давала крестьянам право стать полноправными собственниками наделов. Теперь у них было больше возможностей устроиться на государственную службу, сменить место жительства. По замыслу Петра Аркадьевича, будущий класс мелких собственников должен был получить личные права и свободы. Он планировал широкие реформы суда, силовых ведомств и армии.
Не всем планам суждено было сбыться. Ещё 19 марта 1907 года Столыпин выступил в Думе с проектом, которого никто не ожидал от премьера, считавшегося правым политиком. Он предложил сделать всеобщим и обязательным начальное образование, ввести неприкосновенность личности и жилища, учредить систему социального страхования. В последней особенно нуждались рабочие. Проект приняли в штыки как умеренные депутаты, так и монархисты.
Также Столыпин планировал открыть Академию Государственной службы для подготовки высших чиновников. Она должна была воспитать независимых и грамотных управленцев. Взгляд Столыпина на будущие реформы выразила газета «Россия», созданная в 1905 году при его поддержке:
«Населению надо учиться гражданской свободе, ибо почти каждый у нас признаёт свободу только для себя».
Пётр Столыпин. Портерт работы Ильи Репина. 1910 год
Что можно почитать:
Борис Фёдоров. Пётр Столыпин: «Я верю в Россию». Биография П.А. Столыпина в 2 томах. СПб, 2002.
Мария Бок. Воспоминания о моём отце П.А. Столыпине.
В январе 1979 года Леонид Ильич принял в Кремле делегацию американских журналистов. Репортёры говорили с генсеком о неспокойной ситуации в мире: Европа чувствует угрозу с востока, а Китай недоволен позицией Москвы по массовым убийствам в Камбодже.
Но Брежнев был настроен оптимистично. Генсек заявил, что стремится к разрядке и прекращению гонки вооружений, к добрососедству и сотрудничеству. Он говорил, что мировые лидеры не должны допустить ядерной войны, и оспаривал предположения об угрозе от СССР. Леонид Ильич верил: лишь сообща две сверхдержавы победят в борьбе за мир на Земле.
VATNIKSTAN представляет архивную статью журнала Time с уникальным интервью советского лидера. Материал перевёл Иван Толмачёв, а наша редакция внесла в текст необходимые стилистические правки.
За 15 выдающихся лет у руля Советского Союза Леонид Брежнев собрал внушительную коллекцию медалей, орденов и титулов. Генеральный секретарь Коммунистической партии, Председатель Президиума Верховного Совета, Маршал Советского Союза — вот лишь некоторые из множества его должностей. Однако Брежневу уже 72 года. То, что он пропадает и подолгу отсутствует — как говорят, из-за некой загадочной болезни, — заставило советских граждан, а вместе с ними и зарубежных аналитиков задаться вопросом, действительно ли он ещё в седле и не утратил ли хватку. На прошлой неделе генсек дал персональное интервью американским журналистам, на котором пятерым представителям Time выпал шанс самим разобраться, что к чему. Среди них был и главный редактор московского офиса Брюс Нилан. Вот его репортаж.
Лучше всего ситуацию выразил один высокопоставленный исследователь Кремля, живущий в Москве. Он сказал прямо: «Брежнев правит бал». Действительно, раньше блестящий чёрный лимузин «ЗИЛ» генсека каждый день в восемь утра с рёвом проносился по Кутузовскому проспекту в сторону Кремля. Сейчас же он, как правило, приезжает только около десяти. Брежнев гораздо чаще, чем раньше, делает перерывы на отдых и берёт выходные. Он сосредоточен на меньшем количестве вещей. Вместо импульсивных политических решений, которыми Леонид Ильич славился, он принимает у себя важных гостей и чествует их тостами, которые читает с заранее подготовленных бумажек. Большая часть былого запала исчезла без следа.
Правда и в том, что Брежнев правит, опираясь на поддержку соратников в Политбюро, в согласии с премьером Алексеем Косыгиным и партийным идеологом Михаилом Сусловым. Но главный в этой компании именно он. Если в этом и были сомнения, все они испарились месяц назад. Тогда Брежнев привёл в высшее руководство страны двух близких друзей — Константина Черненко как полноправного члена Политбюро и Николая Тихонова как кандидата в члены.
В своё время Брежнев был протеже Никиты Хрущёва, но сам он так и не вырастил достойного преемника. Прогнозисты из западных столиц признают, что не понимают, как в действительности работает Политбюро. Они не могут указать на логичного продолжателя дела (не говоря уже о сопернике) Леонида Ильича. Здесь, в Москве, всё ещё брежневская эпоха, и сам генеральный секретарь ясно даёт понять, что хочет сохранить всё как есть.
У Брежнева всё ещё есть воля и энергия на изнуряющие вещи, которыми обязаны заниматься национальные лидеры. Почти каждый день он встречается с зарубежными гостями: американскими сенаторами, коммунистическими делегациями, министрами из стран Азии и Африки, банкирами и промышленниками. Леонид Ильич участвует в бесчисленных партийных и государственных конференциях. Возможно, утомительней всего в его работе то, что он не только сам произносит длинные публичные доклады, но и выслушивает бесконечные речи других.
В хорошие дни Брежнев может делать всё вышеописанное и даже больше. Но в Москве говорят, что у него бывают и плохие дни — как у всех пожилых людей. Ходят слухи о том, почему он не уходит в почётную добровольную отставку или почему его не заменили на молодого и здорового руководителя. Одна из причин в том, что Леонид Ильич сохранил популярность внутри бюрократической машины Коммунистической партии. Он великолепный политик, умелый управленец и уважаемый лидер сверхдержавы. В самой партии Брежнев снискал репутацию справедливого начальника. Он лоялен политическим соратникам, ответственен и осторожен в начинаниях и неохотно устраивает чистки среди коллег. По меркам КПСС, Леонид Ильич — центрист, поэтому он пользуется поддержкой всех слоёв партийной бюрократии.
Генеральный секретарь симпатичен и обычным людям. Старый имперский режим в России давно почил, но русские всё ещё считают, что править должна твёрдая рука, которая к тому же способна устраивать шоу. Когда Брежнев только пришёл к власти, его сильно недооценивали и считали обычным безликим бюрократом. Позднее стало ясно, что это было большим заблуждением. Леонид Ильич доказал, что может быть выдающимся политиком, сильным лидером и даже ценителем помпезности и дорогих вещей — несмотря на декларативную проповедь скромности. Людям хорошо известна страсть генсека к дорогим иномаркам, яхтам и люксовой мебели. А его идеально скроенные чёрные костюмы и рубашки делают Брежнева, наверное, одним из самых стильно одетых мужчин в России.
Леонид Брежнев и Ричард Никсон. Фото Владимира Мусаэльяна. 1973 год. Источник: russianphoto.ru
Вот и сейчас на Леониде Ильиче надет один из элегантных тёмных костюмов, в котором он встречает в Кремле гостей из Time: корпоративного редактора Генри Грюнвальда, выпускающего редактора Рея Кейва, главы корреспондентского отдела Ричарда Дункана, главреда московского офиса Брюса Нилана и московского репортёра Феликса Розенталя. Брежнев встал в центре комнаты и поприветствовал каждого из гостей торжественным рукопожатием, глядя прямо в глаза. Его голубые глаза ярко блестели, а медали — Орден Ленина, Орден Героя Советского Союза и Орден Героя Социалистического Труда — сверкали в свете вспышек советских телекамер.
Генеральный секретарь медленно подошёл к длинному, покрытому зелёным сукном конференц-столу, сопровождаемый начальником информационного отдела ЦК Леонидом Замятиным. Делегация Time села напротив них. Несмотря на то что комната сама по себе была большой, она оставалась пустой. На не совсем белых шёлковых стенах висели два портрета: Карла Маркса и Владимира Ленина. В одном углу стоял рабочий стол Брежнева с тремя белыми телефонами и большим кнопочным пультом с прямыми линиями к высокопоставленным чиновникам. В дальнем конце зашторенные двойные двери вели в кабинет-спальню, где он обедает и отдыхает. Леонид Ильич известен как чистоплотный и аккуратный человек, поэтому на рабочем столе вы не увидите почти ничего, кроме календаря и часов.
Брежнев действительно выглядит не очень. Его лицо раскраснелось, веки воспалились, а рот и челюсть немного скривились. Он двигался медленно и с усилием водил ручкой, когда ставил подпись на автобиографических книгах, что преподнёс нам в подарок. Казалось, прошло очень много времени, прежде чем Леонид Ильич посмотрел сквозь знаменитые брови, нависающие над очками без оправы, и сказал: «Вот с этим я разобрался». В его левом ухе был слуховой аппарат, и переводчику приходилось обращаться к нему слегка повышенным голосом.
Брежнев отвечал как на письменные, так и на устные вопросы. Сколько бы вы ни слышали голос генсека по советскому телевидению, вблизи почти больно слышать, какой затруднённой и невнятной может быть его речь. Однако беседа продолжалась, и со временем Леонид Ильич будто немного оттаял. Теперь он произносил слова быстро и чётко, его жесты стали отточенными, а глаза сверкали энтузиазмом. В его мыслях не было совершенно никакой заторможенности. Казалось, что властная аура вокруг него стала практически осязаемой.
Настроение, которое Брежнев задал на интервью, было серьёзным и искренним. Излагая нам жёсткую позицию Советского Союза, он всё же искал понимания, пристально вглядываясь в окружающие лица. За весь разговор он только дважды спонтанно оживился. В какой-то момент Леонид Ильич взял согнутую канцелярскую скрепку, деликатно покрутил её в огромной руке, дождавшись, когда взгляды будут прикованы к ней. Затем с силой ударил по столу со словами: «Мир, мир и ещё раз мир». Позднее, когда Рей Кейв сказал, что надеется на следующую встречу во время московской Олимпиады в 1980 году, Брежнев высоко поднял обе руки. И, подобно человеку, что предвкушает ещё много лет власти и удовольствия от жизни, воодушевлённо ответил: «Конечно же!»
Перед началом разговора советский лидер обратился к журналистам:
— Господа, я рад вас всех видеть и приветствовать здесь, в Москве. Честно говоря, давать интервью — не в моём характере. Но, учитывая важность отношений между нашими странами и солидную репутацию вашего журнала, я воспользовался возможностью ответить на вопросы Time.
Политика — штука тонкая, и мне бы хотелось, чтобы вы точно донесли мою точку зрения. Поэтому на ваши письменные вопросы я тоже ответил в письменной форме.
К сожалению, наша встреча будет недолгой. Надеюсь, вы понимаете, что моё время очень ограничено. Сегодня мне ещё предстоит провести несколько конференций и переговоров.
Я рад познакомиться со всеми вами. Благодарю за то, что вы приехали в Москву из Соединённых Штатов, чтобы встретиться со мной, и желаю вам всего наилучшего.
Леонид Брежнев на трибуне во время выступления на ЗИЛе. Фото Юрия Садовникова. 1976 год. Источник: russianphoto.ru
— Как вы оцениваете состояние американо-советских отношений с учётом прогресса в переговорах об ОСВ‑2 и возможной встречи на высшем уровне?
— Для начала я хотел бы передать через ваш журнал добрые пожелания американскому народу в новом году. То, насколько этот и последующие годы будут хорошими и, прежде всего, мирными, во многом зависит от наших стран. Со своей стороны могу сказать, что Советский Союз и впредь будет действовать в духе сотрудничества и честного партнёрства.
Мы с вами вошли в 1979 год с, так сказать, небольшой форой. Работа над новым соглашением об ограничении наступательных стратегических вооружений близится к завершению. Хотя для окончательного согласования потребуется ещё некоторое время. Мы верим, что принцип равенства и равной безопасности, который СССР и США вместе признают как отправную точку, подскажет нам правильные решения. Что президент Картер и я сможем в ближайшем будущем подписаться под этим соглашением. Сама жизнь поставила нам задачу — положить конец безудержной гонке вооружений, обеспечить безопасность наших народов и снизить уровень военного противостояния. Эта цель стоит всех усилий.
За последние пару лет позитивных моментов в советско-американских отношениях было совсем немного. Откровенно скажу вам, что зачастую нам трудно понять настойчивость, с которой Вашингтон ищет выгоду для себя в том, что будет явно невыгодно другим. В период холодной войны американские политики не раз прибегали к подобным методам. Однако объективная реальность привела США к выводу о сотрудничестве с Советским Союзом. В частности, это необходимо для предотвращения ядерной войны и урегулирования конфликтов в различных уголках мира. Наша обоюдная воля действовать в этом направлении была тогда зафиксирована в документах. Наша страна эти договоры высоко ценит. И всё ещё видит в них хорошую основу для прочного и долговечного поворота к лучшему в отношениях между СССР и США.
Но если смотреть на другую сторону исключительно как на противника — а это нередко обсуждается в Вашингтоне, — то, конечно, сложно работать над планомерным сотрудничеством. Такой подход не только делает мучительно долгим и сложным достижение новых договоренностей. Отношения в целом топчутся на месте, а иногда даже поворачивают вспять, как это и происходило в последние два года. Между тем от уважения суверенных прав и интересов друг друга нашим странам не станет хуже, а, наоборот, будет только лучше. Весь мир выиграет, если мы достигнем согласия.
Лично я по жизненному опыту знаю, что добрососедство — независимо от различий в политических системах и взглядах — это наилучшая линия в международных отношениях. И я глубоко убеждён, что советско-американские отношения могут быть не просто нормальными, а по-настоящему хорошими. Это не утопия. Когда-то была заложена крепкая основа для достижения этой цели, но затем на её пути возникли искусственные препятствия, которые можно и нужно устранить.
— Многие американцы, в том числе те, кто выступает за улучшение отношений с Советским Союзом, обеспокоены сосредоточением вооружённых сил Организации Варшавского договора вдоль его западных границ. Часто звучит фраза «советская угроза». Что вы думаете об этих опасениях и о разрядке в Европе?
— Все эти спекуляции о «советской угрозе» не новы. На Западе много трубили об этом, когда после октября 1917 года в Советскую Россию вторглись около 15 стран, включая Соединённые Штаты, чтобы задушить революцию и восстановить старый порядок. Об этом говорил и премьер-министр Великобритании Чемберлен, заключая в Мюнхене сделку с Гитлером, нацеленную на то, чтобы направить его агрессию против Советского Союза. Грабительское нападение на СССР гитлеровцы прикрывали криками о «советской угрозе». К нему же призывали и те, кто создавал военный блок НАТО против Советского Союза, потерявшего в борьбе с германским агрессором 20 миллионов человек. Тот же предлог использовался, когда Вашингтон вёл против нас политику «балансирования на грани войны».
И сегодня, когда разрядка на европейском континенте стала достаточно ощутимой, когда европейская конференция в Хельсинки наметила пути к широкому мирному сотрудничеству и в Вене ведутся переговоры о снижении военной конфронтации, поднимается шум вокруг некой «советской военной угрозы Западной Европе». По-видимому, кое-кому на Западе очень трудно переварить как саму политическую разрядку, так и намерение продолжить её, сократить вооружённые силы в центре Европы.
Леонид Брежнев и Федеральный канцлер ФРГ Гельмут Шмидт во время официального визита в ФРГ. Фото Виктора Темина. 1978 год. Источник: russianphoto.ru
Так уж сложилось исторически, что здесь лицом к лицу сосредоточено множество войск и вооружений двух военно-политических блоков. Различные по строению силы сторон в сумме примерно равны друг другу. Такой военный баланс существует в Европе уже несколько десятилетий.
Но огромная концентрация армий и вооружений опасна сама по себе. Мирные связи будет строить гораздо легче, если эту концентрацию уменьшить с обеих сторон, не нарушая при этом существующего баланса сил. Это именно то, чего мы стремимся достичь в Вене.
Однако в ответ нам говорят, что уменьшить военное присутствие возможно лишь в том случае, если СССР и другие участники Варшавского договора сократят свои силы в значительно большей степени, чем страны НАТО. Иначе якобы и возникнет та самая «советская военная угроза». И всё это происходит под беспрестанные утверждения, что военные бюджеты бешено растут, а силы НАТО в Европе наращиваются.
Что же произошло? Почему баланс, существовавший много лет, вдруг стал «угрозой»? Только задумайтесь об этом: кому мы «угрожаем»? Неужели мы претендуем хоть на один квадратный километр территории какого-либо государства? Разве СССР не имеет нормальных, даже хороших, мирных отношений практически со всеми странами Западной Европы? Разве Советский Союз не является крупным спонсором и активным участником всех мероприятий по укреплению мира и развитию сотрудничества в Европе?
К чему тогда вводить людей в заблуждение, пугая их мифической «советской военной угрозой»?
Я хотел бы ещё раз подчеркнуть всё то, что неоднократно говорил в последнее время: мы не ищем военного превосходства над Западом, оно нам не нужно. Всё, что нам нужно, — это надёжная безопасность. И безопасность всех сторон будет выше, если обуздать гонку вооружений, свернуть подготовку к войне и оздоровить политический климат в международных отношениях.
— После нормализации отношений между Вашингтоном и Пекином в США было много разговоров о «разыгрывании китайской карты». И, по-видимому, некоторые представители Китая надеются разыграть карту американскую. Что вы думаете о таких концепциях и каково вероятное будущее советско-китайских отношений?
— В США и других западных странах есть люди, которым настолько нравится враждебный по отношению к Советскому Союзу курс нынешнего китайского руководства, что они испытывают искушение превратить Пекин в инструмент давления на социалистические страны. Такая политика представляется мне авантюрной и весьма опасной для всеобщего мира.
Дело вовсе не в установлении дипломатических отношений. Дело в том, что предпринимаются попытки всячески поощрять и стимулировать экономическими приманками, а теперь постепенно, ещё и поставками современного вооружения, технологий и военной техники, тех, кто, возглавляя одну из крупнейших стран мира, открыто заявил о враждебности делу разрядки, разоружения и стабильности в мире. Тех, кто претендует на территории многих стран и устраивает против них провокации. Тех, кто провозгласил войну неизбежной и активно готовится к ней.
Неужели так сложно понять, что это игра с огнём?
Что касается планов использовать пекинский режим как инструмент натовской политики, чтобы направить воинственные устремления в угодное Западу русло. Эти планы, извините меня, просто наивны и полны ложной самонадеянности. Достаточно вспомнить, что принесла западным державам мюнхенская политика. Неужели уроки истории так быстро забываются?
Что касается отношений между Советским Союзом и Китайской Народной Республикой, мы не имеем к этой стране ни территориальных, ни иных претензий. СССР не видит препятствий для восстановления не только добрых, но и дружественных отношений — при условии, конечно, что позиция КНР станет более разумной и миролюбивой.
Из Пекина то и дело заявляют о том, что заключённый в 1950 году китайско-советский договор о дружбе, союзе и взаимной помощи «утратил всякое значение», стал «простым листом бумаги» и так далее. Очевидно, китайские руководители провоцируют нас на расторжение этого договора. Могу вас заверить, что мы не собираемся поддаваться на эту провокацию. Мы никогда по своей воле не разорвём документ, олицетворяющий дружбу между народами СССР и Китая. Но если пекинские руководители решат пойти на такой шаг, то им придётся нести весь груз ответственности перед своим народом. А также перед силами, выступающими за мир и прогресс во всём мире.
Леонид Брежнев на охоте. Фото Владимира Мусаэльяна. 1978 год. Источник: russianphoto.ru
— С тех пор, как мы уехали из Нью-Йорка, в Камбодже произошли по-настоящему драматические события. Как вы думаете, они повлияют на отношения с Китаем?
— Народ Кампучии поднялся на борьбу с ненавистным режимом, на борьбу с тиранией, навязанной ему извне. Это их право, и советская общественность всецело поддерживает справедливую борьбу Кампучии, возглавляемую Фронтом национального спасения. Советский Союз также поддерживает Народно-революционный совет Кампучии — правительство, поддерживаемое самыми широкими слоями населения.
Что касается Китая, я полагаю, вы не хуже меня знаете, какова политика их нынешнего руководства. По правде говоря, мне уже надоело рассуждать о Китае. Могу только сказать, что в Кампучии существовал пропекинский режим, так называемая китайская модель политического устройства. Массовые убийства людей в Кампучии были не чем иным, как китайской «культурной революцией», разворачивавшейся на чужой территории. Китайская пропаганда поднимает много шума о вмешательстве Вьетнама в дела Кампучии. Это грубое искажение реального положения дел. Это ещё один пример антивьетнамской, шовинистической политики нынешнего китайского руководства, организующего и другие антивьетнамские провокации.
— Многих американцев по-прежнему смущает слово «разрядка» — у нас даже называют её the razraydka на русский манер. Как вы понимаете её значение в конкретных политических терминах и её применимость к региональным проблемам, например, в Африке и на Ближнем Востоке?
— Когда мы говорим «разрядка напряжённости» или просто «разрядка», мы имеем в виду состояние международных отношений, прямо противоположное состоянию, которое принято называть холодной войной. И которое связано с перманентной напряжённостью, грозившей в любой момент перерасти в открытый конфликт. Иными словами, разрядка означает преодоление холодной войны и переход к нормальным, ровным отношениям между государствами. Разрядка означает готовность разрешать разногласия и споры не силой, угрозами или бряцанием оружием, а мирными средствами, за столом переговоров. Разрядка означает доверие и умение считаться с законными интересами друг друга. Если вкратце, так мы и понимаем слово «разрядка».
Мы активно работаем над тем, чтобы укреплять разрядку и распространять её на все регионы мира. Включая, естественно, Африку и Ближний Восток. Но ожидать, что народы тех или иных районов откажутся от борьбы за законные права во имя ложно толкуемой концепции разрядки было бы несправедливо и означало бы отрыв от реальности.
Возьмём, например, Ближний Восток. Интересам разрядки нисколько не противоречит борьба арабских народов за возвращение принадлежащих им земель, захваченных Израилем, и за право палестинцев создать собственное государство. Не противоречат ей и действия тех, кто поддерживает эти законные требования арабских наций. Но вот те, кто поддерживает агрессора, поощряя его экспансионистские устремления, действуют вопреки интересам разрядки на Ближнем Востоке.
То же самое можно сказать о ситуации на юге Африки. Разрядке напряжённости угрожает политика, направленная против народов, борющихся за освобождение от колониального и расистского господства. Против неоколониализма, за независимость и социальный прогресс. А вовсе не борьба народов за свои права.
— Администрация президента Картера ссылается на Хельсинкский акт как на отправную точку для критики советской внутренней политики. Как вы оцениваете применимость этого документа к внутренней политике СССР?
— Наше отношение к документу, подписанному в Хельсинки, можно выразить кратко и категорично: Советский Союз выступает за полное выполнение Хельсинского акта. Между прочим, Советский Союз — единственная в мире страна, конституция которой соблюдает все десять принципов международных отношений, зафиксированных в этом акте.
Не следует, однако, забывать, что Хельсинкский акт — документ, регулирующий именно международные отношения. Ни одно из его положений не даёт государствам права вмешиваться в чужую жизнь, в чужие дела. Более того, государства, подписавшие акт, взяли на себя обязательство «уважать право друг друга на свободный выбор и развитие своих политических, социальных, экономических и культурных систем, а также право определять свои законы и внутренние правила».
Я не хотел бы сейчас вступать в полемику о линии американской администрации в этом вопросе. Хотя поверьте, здесь можно было бы многое сказать и задать множество вопросов. Принимая во внимание, в частности, вмешательство Соединённых Штатов во внутренние делах других стран на виду у всего мира.
— Последний вопрос. Не могли бы вы рассказать нам о своих надеждах и стремлениях относительно будущего вашей страны?
— На этот вопрос трудно ответить коротко. Страна у нас огромная, и планы у неё тоже немалые. У нас есть хорошо организованная и сильная партия, которая мобилизует народ на задачи, поставленные XXV съездом. Мы работаем и всегда работали на благо советского народа.
В международной сфере мы считаем, самое главное — борьба за прочный мир на Земле. Мир, мир и ещё раз мир — вот наша главная задача. Потому что если хотя бы одна ядерная бомба упала где-нибудь в мире, плохо стало бы всем: и редакторам, и мне, да и вообще всем на планете.
Журнал для детей «Соняшник» («Подсолнух»), издававшийся с 1991 по 2007 год, почти неизвестен русскоговорящему читателю, так как материалы в нём публиковались исключительно на украинском языке. Но познакомиться с ним всё равно стоит: те немногие выпуски, которые доступны в Сети, удивляют яркими диковинками — от комикса про космокрыс до рассказов о выдающихся котах и козле Президенте.
Ко Дню защиты детей VATNIKSTAN попросил филолога и исследовательницу славянской культуры Анастасию Ионикову перевести на русский несколько разных страниц из подборки (под)солнечных номеров начала 90‑х.
Я ещё не был дежурным. Но завтра меня повесят
Рубрика «Смеёмся!» в самом первом «Соняшнике» (№ 1, 1991) предлагает подборку анекдотов и просто забавных историй из жизни ребят. У некоторых шуток, даже по меркам 1991 года, длинноватые бороды, но это не мешает радоваться им, как старым знакомым. Потому что, во-первых, мы против эйджизма в отношении анекдотов. А во-вторых, то, что нам уже встречались эти или подобные истории, говорит о том, что все мы, люди разных стран и народов, улыбаемся одному и тому же. Значит, смех — универсальный и важный язык, который способен делать землян ближе друг другу.
Рубрика «Смеёмся!» в журнале «Соняшник». № 1, 1991 год
Санки
— Павлик, а почему ты не даёшь санки брату? — спрашивает мама. — Как это не даю? Всегда, как только я съеду на санках с горы, даю ему затащить их на гору! — отвечает Павлик.
Хороший мастер
Маришка: Гриша, твой молоток забивает гвозди, как молния! Гриша: Ты думаешь, так же быстро? Маришка: Нет, ты никогда не попадаешь дважды в одно и то же место!
Милосердный
— Мама, дайте 25 центов для того мужчины, что кричит на улице. — А что он такое кричит? — Большая порция мороженого, 25 центов!
Странная школа
— Знаете, мама, с этой нашей школой какие-то странные дела творятся: учителя ничего не знают, потому что всегда нас о чём-то спрашивают, а мы ведь тоже ничего не знаем!..
Кто как спит
Хлебороб: В деревне мы ложимся спать вместе с курицами. Маленький мальчик: Ой, а мы обычно спим в собственной кровати.
Почему опоздал
Маришка: Василь, почему ты опоздал на лекцию? Василь: Потому что лекция началась ещё до того, как я пришёл.
Лучшая работа
— Какую работу по дому любишь больше всего? — Больше всего люблю варить. — Почему? — Потому что мама запрещает мне заниматься готовкой.
Последний анекдот, больше похожий на записанную кем-то быль, обладает, как кажется, страшноватым подтекстом. Что ж, 90‑е — время, когда даже в детских изданиях не боялись чёрного юмора, иронически осмысляя непростые темы.
Письмо из летнего лагеря
… В середине лагерной площади есть таблица, на ней команда вешает каждый день дежурных. Я ещё не был дежурным и ещё не висел. Но завтра уже и меня повесят. Ваш Юра.
Примечание переводчицы: в оригинале игра слов держится за счёт слова «черговий» — это и «очередной», и «дежурный». Если вместо «дежурный» перевести «очередной», получится совсем страшно.
Рубрика «Смеёмся!» в журнале «Соняшник». № 1, 1991 год
Следом за анекдотами — комикс о снеговике, напоминающий читателям январского номера, что морозы пройдут и не за горами оттепель. Редакция предлагает детям проявить фантазию: «Напишите произведение про снеговика и его посох из вербы».
Светлая благородная сказка со счастливым концом
Во втором журнале 1991 года «Соняшник» делится с читателями радостью: работать с редакцией согласился художник Олесь (Александр Фёдорович) Семерня. Для начала он передал читателям трогательный автопортрет с птичкой и автограф с пожеланием счастья.
«Господин Олесь» — автопортрет Олеся Семерни для «Соняшника». № 2, 1991 год
«У „Соняшника“ — радость. Один из лучших украинских художников Олесь Семерня дал согласие на сотрудничество с нами. Это действительно чудесно, ведь картины господина Олеся хранятся и в Америке, и в Германии, и в Аргентине… Будет здорово, если и мы с вами полюбуемся некоторыми из них. Всмотритесь в эти яркие и насыщенные цвета — в них сразу же узнаете наш страстный украинский юг, к вам обратится вечное украинское солнце, которое светило всем, кто жил на этой земле: казакам, скифам, киммерийцам… Каждая картина Олеся Семерни — это своеобразная сказка — непременно светлая, благородная — и всегда со счастливым концом. А картины — это же душа самого художника… Вот, знакомьтесь: здесь Олесь Семерня изобразил самого себя. Картина так и называется: „Господин Олесь“. А вот и его автограф. Специально для вас. Интересно, прилетит ли эта симпатичная птичка, которая сидит на плече художника, в следующий выпуск „Подсолнуха“?..»
«Тем деточкам, которые читают „Соняшник“, господин Олесь желает счастья! Первого февраля 1991 года. (подпись)». № 2, 1991 год
В следующем году сфотографируете моего козла Президента
В рубрике «Прилетiла листiвка» (игра слов: «ластовка» — ласточка, «листiвка» — открытка) из № 4 1991 года публикуются истории, которые прислал по почте читатель, семилетний Арсен Ветер из Киева. Рассказы проиллюстрировал Игорь Гончаренко.
Рубрика «Прилетiла листiвка» в журнале «Соняшник». № 4, 1991 год
Как мы потеряли ключи
Как-то дед поехал на дачу. Я с бабушкой досыпал. Бабушка меня разбудила, и мы тоже поехали на дачу. Приехали туда. Видим: дед стоит растерянный. Он говорит мне: «Видишь, Арсенчик, я потерял ключи от дверей». Искали мы их. Думали, какая-то ворона или сорока украла. Потому что они прекрасно крадут. Мы поставили к окну лестницу, открыли окно и лазили через него. Варили еду через окно. Я лазил больше всех, потому что деду тяжело. Он мне говорил, что подавать, а я подавал. Под вечер пришёл сосед и показал, где ключи. Они лежали под кирпичом.
Серко — «Чёрная гусеница»
Я был у бабушки. И нам подарили щенка. А мы его назвали Серко. Мы дали ему суп. Когда настал вечер, мы положили его в будку. Он из будки два раза вылезал и выл. Утром Серко ложился на бабушкины и мои тапочки. Он был мохнатый и чёрный. Поэтому я часто называл его «Чёрная Гусеница».
Президент
Мама говорила с женщиной. А у той женщины было две козы, маленький козлёнок и роскошный козёл. Козёл был мохнатый, с бородой и длинными рогами. Женщина сказала, что козлу тяжело их носить. Однажды она зашла к нам, чтобы поговорить. Говорила она, говорила. А когда наговорилась, сказала: «Придёте в следующем году — сфотографируете моего козла Президента».
Есть ли у землян сало?
В 1991 году у «Соняшника», как и у многих изданий в канун распада СССР, возникли трудности с печатью. Вместо двух выпусков зачастую выходил один, сразу под двумя номерами. К счастью, на качестве материалов это не отразилось. В № 7–8 вышел залихватский комикс «Гриша Бублик против космокрыс». Вот его краткое содержание:
«Утром, когда все ещё спят, Гриша Бублик играет со своим псом и хочет научить его кататься на скейтборде. Он обнаруживает странную дыру, которой раньше не было. В ней находится летающая тарелка. Гриша очень хочет увидеть инопланетян, поэтому забирается в неё.
Он встречает главную космокрысу, которая общается с земными крысами, предлагая захватить планету и избавиться от людей. Гришу замечают, и он вступает с главной космокрысой в контакт. Главная космокрыса сообщает, что уже сегодня вечером планета Земля будет порабощена, и предлагает мальчику стать их посредником. Гриша благодарит за честь, которую оказали ему космокрысы, и признаётся, что всегда их любил. Космокрысе это по нраву. Она рассказывает Грише, что крысиная цивилизация достигла больших технических успехов, но так вышло, что всё оказалось сгрызено.
Крысам надоело питаться нефтепродуктами, поэтому они спрашивают у мальчика, есть ли у землян сало, о котором они слышали в народных легендах и сказаниях. Гриша отвечает, что сало есть и он может принести большой кусок для космокрыс, вот только сбегает за ним домой. Космокрысы соглашаются и летят к дому мальчика. Высаживая его из своей тарелки, крысы предупреждают, что у него есть на всё 10 минут и 99 секунд. Мальчик с собакой бежит в аптеку и скупает всю валерьянку, чем вызывает сочувствие: там подумали, что он молодой сердечник.
Коты собираются на запах валерьянки и попадают на тарелку космокрыс, тем самым срывая операцию по захвату планеты. Никто так и не узнает, что Гриша и его пёс спасли людей от гибели».
Фрагмент комикса «Гриша Бублик против космокрыс» в журнале «Соняшник». № 7–8, 1991 год
Ниже перевод реплик из представленной страницы комикса, где коты мира, одурев от блаженства, вызванного валерьянкой, спасают человечество от крысиной экспансии:
— О, какой сказочный запах!!! Я схожу с ума от счастья!!! — Мур-р‑р!!!! Мя-ууу! — Последняя секунда. Ну, где ваше сало? Ну, что ж! Мальчика мы сожрём первым! — Мяу‑у! — Спасите-е‑е!!! — Я лечу-у‑у!!! — Были бы у меня орлиные крылья! — И никто так и не узнает, как мы с Тюбиком спасли человечество от гибели. — Тьфу, снова трубы прокладывают!
Кот Месси неплохо разговаривает по-азербайджански
Для № 9–10 (1991) «Соняшника» 13-летняя Наталья Котигоренко из Киева написала обширный материал «Крылатые коты, или Кошачьи курьёзы». В нём молодая журналистка рассказала о «выдающихся» котах, которые попали в Книгу рекордов Гиннесса. Котиков-героев для текста нарисовала Виктория Хайдурова.
«Крылатые коты, или Кошачьи курьёзы» в журнале «Соняшник» (фрагмент). № 7–8, 1991 год
«А вот в Британском музее котов держат на государственной службе, ведь они ловят мышей, которые могут испортить экспонаты. Все коты поставлены на учёт и обеспечены питанием, они даже получают жалованье, а на шее, как униформу, носят жёлтый бант.
Ещё немного курьёзов. В Баку живёт кот по кличке Месси. А знаменит он тем, что неплохо разговаривает по-азербайджански!
Кота-спортсмена из Швейцарии зовут Филипп. Он виртуозно умеет крутить обруч. А один четырёхмесячный котёнок вместе с отрядом альпинистов поднялся в 1950 году на вершину Маттерхорн в Альпах, которая находится на высоте 4478 метров над уровнем моря.
Другая же кошка совершила 48-дневное морское путешествие по маршруту Европа — Австралия в тёмном металлическом ящике вместе с автомобилем, находясь там без воды и еды. Как она туда попала — неизвестно. Еле живую путешественницу получилось вылечить, и теперь она — ходячий рекорд кошачьей выносливости.
А вот в танзанийском селе Макорора произошло просто неслыханное событие: кошка родила… щенка!
А недавно в горах Польши нашли кошку, которая полностью противоречит всем законам природы. Дело в том, что у этой чёрно-белой кошки на спине были найдены… крылья! Длина крыльев достигает 30 сантиметров. Правда, судя по ёе поведению, кошка даже и не подозревает о своей феноменальности. По крайней мере, прошлой осенью она даже не попробовала улететь на юг».
И вдруг Черепашке захотелось выйти замуж
1992 год. «Соняшник» продолжает выходить, но теперь уже в независимой Украине. В № 3–4 печатается рассказ Анатолия Тарана о Черепашке, которая всю жизнь лежала и ничего не делала, а потом решила выйти замуж за Медведика. Сразу после свадьбы Медведик положил Черепашку под голову и тоже залёг. Такая вот токсичная идиллия, проиллюстрированная Владимиром Харченко. И хороший пример того, что и в годы политического лихолетья для детей нужно продолжать писать нетривиальные истории, развивая свободу мышления.
Рассказ «Кто кого перележит» в журнале «Соняшник» (фрагмент). № 3–4, 1992 год
«Жила-была на тёплом песке возле синей речки молоденькая Черепашка. Она изо дня в день лежала на жёлтом берегу и даже на мир не смотрела — так ей было хорошо.
— Ужина ещё нет? — покрикивала она аккуратненьким ящерицам, которые гуляли недалеко в жёлтых косыночках, коротеньких юбочках и вертели хвостиками. — Нет, — отвечали ящерицы. — Тогда я буду лежать дальше…»
Или:
— Подайте мне чаю, — просила она их.
И те подавали ей чай с мёдом или земляникой.
И вдруг Черепашке захотелось выйти замуж.
— А что это такое? — спросили ящерицы. — Это когда ты спишь, а муж ходит на работу, — объяснила Черепашка.
Быстренько нашёлся для Черепашки и муж. Это был мохнатый Медведик. И только они поженились, как Медведик сразу же положил Черепашку себе под голову и заснул.
— Муженёк, — говорит Черепашка, — почему ты не идёшь на работу? — А зачем мне идти на работу, если я женился, — отвечает ее муж. — Теперь пусть моя жена работает.
Да так и до сих пор лежит несчастный Медведик на бедной черепашке, будто они соревнуются — кто кого перележит?
Ничего ему не нравится. Похоже, что это оборотень
В № 7–8 за 1992 год «Соняшник» в рамках рубрики «Забобони панi Магii» («Суеверия госпожи Магии») погрузил читателя в мрачный отсек украинского фольклора. Поговорили, в частности, о вовкулаке, известном в русскоязычной среде в качестве волкодлака, оборотня или человека-волка. Несмотря на всю зловещность, которую обещает рассказ, на рисунке Анатолия Твёрдого главный герой выглядит довольно симпатично. А может, и правда не так страшен вовкулак, как его обычно малюют?
Рубрика «Забобони панi Магii» в журнале «Соняшник» (фрагмент). № 7–8, 1992 год
«Если человек всегда ходит мрачный, ничего ему не нравится, с людьми не здоровается и обычаев не придерживается, то, похоже, что это обычный оборотень. Но ведь таких людей, мрачных и нелюдимых, очень много, их, может, немало найдётся и среди ваших знакомых. Неужели все они оборотни? Конечно же, нет.
Настоящий оборотень умеет превращаться в волка. Днём оборотень — обычный человек, живёт себе среди людей, а вот ночью он становится серым волком и скорее бежит в лес к настоящим волкам. Целую ночь оборотень бегает с ними и только перед рассветом возвращается домой. Перед деревней превращается снова в человека и идёт к себе домой.
Откуда же берутся эти оборотни?
Из обычных себе людей. В оборотней превращают их коварные злые колдуны-ведьмаки. Вот что когда-то рассказывали».
Какой большой чёрный кот, какой кот, какой кот
«Соняшник» заботился о том, чтобы его читатели росли всесторонне развитыми людьми, гражданами мира, а потому периодически предлагал ребятам поучить английский язык. В № 5–6 1993 года большой чёрный кот похитил маленького Вау-Вау. Надпись в нижней части страницы сообщает: «Если вы хотите спасти Вау, произнесите как можно скорее, ни разу не запнувшись, эти скороговорки». Произносить, вероятно, надо на английском, хотя предлагаются и украинские варианты.
Английские скороговорки в журнале «Соняшник». № 5–6, 1993 год
Вау-вау
Я вижу большого чёрного кота, Большого чёрного кота, Большого чёрного кота, Какой большой чёрный кот, Какой кот, Какой кот.
И ещё одна, коротенькая:
Коб — собака Доба, Тоб — собака Моба.
Справились? Ура! Маленький Вау спасён. Прекрасен мир обучающих игр: в нём, чтобы помогать другим, нужны в первую очередь усердие и желание учиться. Впрочем, если подумать, в жизни тоже так, просто это менее очевидно.
Оставьте жука — пусть идёт сам
Какой детский журнал без поделок и полезных советов? В № 7–9 1993 года «Соняшник» взялся научить детишек мастерить своими руками ярких передвижных жуков. Всего то и нужно: катушка для ниток, картон, ножницы, клей — то, что отыщется почти в каждом доме. В результате у вас появится прекрасный подвижный товарищ — такой же, как на рисунке Виктории Хайдуровой. Ну, или почти такой же.
Рекомендации по изготовлению подвижного жука в журнале «Соняшник». № 7–9, 1993 год
«Поставьте катушку на толстый картон и обведите её так, чтобы получился круг. Таким же образом нарисуйте второй круг.
Вырежьте два круга, немного побольше за очерченные контуры. Нарежьте зубчиками картон до границы очерченного круга так, чтобы края получились с зазубринами, как показано на рисунке.
Приклейте круги с двух сторон к катушке. Прежде чем продолжать работу над жуком, подождите, пока клей хорошо высохнет.
Отрежьте длинную полоску гофрированного картона шириной около пяти сантиметров. Сделайте уклон, подложив что-нибудь под полоску. Поставьте жука на полоску и оставьте его — пусть идёт сам.
Заведите двигатель-катушку, покрутив прутиком несколько раз. После этого катушку оставьте на земле и проставьте картонный конус над ней так, чтобы один конец прутика выглядывал из-под колпачка, который свободно поднимается».
Мы увидели большую любовь
Незаметно «Соняшнику» исполнилось несколько лет. Раз и журнал, и его читатели стали старше, пришла пора поговорить о любви. В № 4 за 1994 год публикуется рассказ 12-летнего Ромы Бондаря, в котором эксперименты над природой нежных чувств чередуются с размышлениями о сущности любви и о единстве всего живого.
Рассказ «На острове» из журнала «Соняшник». № 4, 1994 год
«Как-то мы с моим другом Славиком поехали на остров посреди Днепра. Когда мы вдоволь накупались, Славик предложил сходить на разведку по острову. Остров был большой: по краям насыпан песочек, а в глубине росли деревья и кусты, водились разные птицы и звери.
Мы зашли в лес и увидели небольшой зоопарк. Там в клетке сидели две макаки. Они весело кривлялись, показывали языки, прыгали и хватали всё, что им давали посетители.
Славик кинул макакам абрикос. Макака-жена взяла абрикос и бросила его в макаку-мужа. Тот поймал абрикос и съел его. Я достал из кармана огурец и кинул его в клетку. Огурец словил макака-муж. Обнюхав огурец, он бросил его своей жене. Она съела. Мы увидели большую любовь.
Когда мы возвращались через лес, то увидели много парочек, которые лежали в траве и целовались. Мы долго думали, кто кого больше любит: парочки, которые лежат в траве и целуются, или обезьяны, которые делятся едой?»
Комментарий переводчицы: «жінка» — женщина, жена, самка; «чоловік» — мужчина, муж, самец. При выборе значения отталкивалась от иллюстрации.
В рубрике «Музыкальные релизы» VATNIKSTAN каждый месяц рассказывает о новых интересных синглах и альбомах отечественных исполнителей самых разных жанров, которые могут украсить ваш плейлист.
В этот раз: сольный диск от лидера Rape Tape, акустический номер самого перспективного новичка русской сцены, обычный шугейз и дежурный постпанк от старичков. Исполнители всё чаще бегут в эскапизм, предлагая нам образы утраченного прошлого. Но нужна ли сейчас русской музыке ностальгия?
Фея нервных окончаний — Четыре
«ФНО» — сольный рэп-проект Александра Янчука, лидера хабаровских шумовиков Rape Tape. Янчук определяет свою музыку как «биполярная электроника». Но пока его творчество остаётся таким, слушать «ФНО» невозможно. Так, в треке «Чума» слушателя ждёт малоубедительная «экзистенциальная», манерная лирика про таблетки и другие клише. Герой готовится принять вещества или, что хуже, скормить их публике.
К счастью, единственный трек, который соответствует этому безобразию, — первый. В остальном на альбоме много сюрпризов. Здесь и семплы с эфиров Первого канала (редкий для Янчука след реальности), и джазовые ритмы, и распевки в «Голоде», аки Джон Фрушанте, — да и общий вайб песни напомнил о временах Bad Balance. В общем, любопытно. Жаль, что мало. Если Rape Tape шли короткие релизы, то «ФНО» успевает поймать на крючок только к третьему треку.
Есть, правда, одна проблема, характерная для всего рэпа Янчука, — полное отсутствие панчей. Музыка здесь всегда интересней текстов.
Май Искариот — Гербарий
Глэм-гот команда выпустила новый сингл в преддверии альбома. На этот раз никакой электроники, а только акустика и боуивский голос фронтмена Саши Верёвки. В «Гербарии» нет магнетической цепкости «Цветика» — предыдущего и самого заметного сингла «Мая Искариота». Впрочем, и не должно: новую песню явно выложили как разминку для слушателей.
А вот от альбома ожидания высоки: «Май Искариот» — одна их самых многообещающих групп России. Она может предложить нечто новое в закостенелой отечественной инди-музыке. Получится ли — вопрос. Но именно поэтому альбом будем судить строго. А пока ждём.
Акульи слёзы — Ссадины
Вгоняющий в оцепенение саунд шугейза часто служит одеялом, куда слушатель прячется от угрожающего мира. Тем и велик. Новый альбом «Акульих слёз» — ещё одно упражнение в жанре. Мило, уютно, атмосферно — и ненужно. Как и любой десятитысячный альбом из давно устоявшегося жанра. Нынешние времена подсказывают, что эскапистской музыки будет всё больше. Но оттого раздражает пассивность у музыкантов, готовых максимум к рефлексии, а не к реформации.
Впрочем, свою работу «Акульи Слёзы» выполняют хорошо. В наши дни к шугейзу с дримпопом относят даже анемичные коллективы по типу «Увулы», что не умеют и не хотят работать со звуком. На их фоне хочется написать про «слезинок» как про Шугейз с большой буквы.
АНДЕГРАУНД — «Зеркало»
Всё в этой музыке хорошо: продакшен, инструментал, грув, не самые тривиальные референсы. Разве что подкачали тексты. Хотя голос тут выполняет в первую очередь инструментальную функцию, но выведен он вперёд. Каждое слово слышно, а потому избавиться от замечаний к тексту не получится. Лирика у «АНДЕГРАУНДА» в разы слабее остальных компонентов. Но сдаётся, что коллектив это наверстает.
Есть проблема более глубокая, связанная не столько с музыкой, сколько с самой группой. Это пришельцы из прошлого — появившиеся где-то между модой на брит-поп у московских хипстеров и новой волной а‑ля Pompeya и Tesla Boy. Разве что «АНДЕГРАУНД» поют на русском — но в отсутствие запоминающихся треков так и не дотянули до частых ротаций. Рафинированная, радийно-дружелюбная и полностью отрезанная от реальности группа. Россия больше так не звучит. Поп-музыку, что делает вид, будто ничего не изменилось, — в утиль.
Это не значит, что группам нужно писать политические песни. Важно искать язык, адекватный новой реальности. А не оставаться запоздалым аттракционом меланхоличных прогулок по Санкт-Петербургу нулевых, из которого старались сделать «русский Париж». Это — совсем не то, чем будет новым андеграундом.
Motorama — Tomorrow
«Мотораму» дежурно называют главной постпанк-группой России. Когда-то ростовская команда вернула популярность жанру, пребывавшему то ли в анабиозе, то ли во временной перезагрузке. Но постпанк двинулся дальше, сполна наплодив собственных вариаций: Shortparis, Glintshake, ПФКБ, PLOHO, Mirrored Lips — можно перечислять бесконечно.
На их фоне «Моторама» кажется анахроничной. Да и Паршин подливает масла в огонь совсем старческими причитаниями о современных коллективах. Так что ничего нового ждать не стоит. Но и ругаться на группу-аттракцион будет глупо. Нормально, что старики ещё есть. Однако сингл было б лучше назвать Yesterday.
VATNIKSTAN продолжает регулярную рубрику «Русский киностриминг». В конце каждого месяца мы рассказываем читателям о фильмах и сериалах, вышедших на онлайн-площадках.
К маю этого года российские зрители успели немного привыкнуть к новым реалиям. Кинопрокат лишился голливудских блокбастеров, и мы переключили внимание на менее громкие проекты, включая отечественные. Месяц оказался очень богат на примечательные премьеры в онлайн-кинотеатрах, почти заменивших нам обычные. Некоторые сериалы даже позиционировались как «первые российские…» (нужное вставить).
Главный хит — «Нулевой пациент» о начале эпидемии СПИДа в СССР. Картина больше похожа на лютейший «Чернобыль» от HBO, чем на традиционное российское сериальное ретро, тоскующее по стране, которую отечественный кинематограф сам себе и придумал. Получились хроники рушащейся империи: жёстко, динамично и круто.
Гораздо менее хитовый проект «Домашнее поле» со Светланой Устиновой мы берём на себя смелость назвать первым российским феминистским сериалом. После стольких провальных попыток наконец свершилось. Особенно приятно, что фильм вышел сразу после антифеминистской комедийной антиутопии «Два холма», которую в качестве кликбейта позиционировали как «первый российский сериал про матриархат».
Другой «первый» сериал, драмеди AMORE MORE, худо-бедно пытается поднять тему полиамории действительно впервые на нашем экране. Впрочем, обычного ромкома там больше, чем полиамории. Лёгкое эскапистское зрелище о благополучных людях. Чёрное комедийное роуд-муви «Оторви и выбрось» с Анной Михалковой вызывает противоречивые впечатления. Фильм яркий и злой, но людей, пострадавших от домашнего насилия, выражаясь современным языком, может триггернуть.
Наконец, сериал «Смычок» с обилием свежих молодых лиц, который не позиционирует себя как что-то «первое», возможно, станет первой российской «Эйфорией». Неоновый нуар аккуратно вписан в питерские реалии, в которых юный талантливый скрипач внезапно попадает в водоворот наркотической жизни.
«Нулевой пациент», Кинопоиск
1988 год, Элиста. Молодой врач лучшей областной больницы Кирсан Аюшев (Аскар Ильясов) обнаруживает у маленьких пациентов странные симптомы. В Москве сын известного врача Дмитрий Гончаров (Никита Ефремов) ведёт разгульную номенклатурную жизнь, но не очень ей радуется. В рабочее время Гончаров заведует одной из немногих в СССР лабораторий, исследующих болезнь, которой в Союзе номинально не существует, но его лично она очень пугает. В обход начальства Кирсан отправляет Дмитрию анализы подопечных детей. Областной педиатр и московский эпидемиолог понимают, что они столкнулись со вспышкой СПИДа.
За первую неделю и два эпизода сериал установил рекорд просмотров среди всех проектов «Кинопоиска». Насколько это оправдано, если не считать страстного интереса отечественного зрителя ко всему советскому? Оправдано, несмотря на сцены московской жизни, которые во всех российских ретросериалах похожи на косплей. Девушки одеты как в журнале «Бурда», один из нарядов передаёт привет «Маленькой Вере». Ретровейв в саундтреке мешается с культовой композицией «На заре» группы «Альянс». Если пить воду, то не из графина или из-под крана, а из автомата с газировкой. Это не советская жизнь, а компиляция воспоминаний о ней, вымещенная из коллективного бессознательного населения, которое мечтает о «вкусном пломбире».
Но в отличие от какой-нибудь «Оттепели», где огламуривание советского быта тонко сочетается с государственными ужасами, «Нулевой пациент» намного больше ретроклише и даже больше своей темы. Это кино не совсем про СПИД — оно про развал СССР.
Гомосексуальный персонаж, служивший переводчиком в военной части, рассказывает о своих 24 (!) любовниках среди солдат. Гончаров приезжает проверять.
— Этого не может быть! — восклицает старый военный.
Ну конечно, не может, нам же это телевизор сказал. Разве телевизор соврёт? В СССР секса нет, геев нет, проституток нет. Любовь только одна — к Родине. Государство отрицает ваше существование, хотя уголовную статью на всякий случай держит.
А где-то, не совсем на заднем плане, идут политические события. Афганистан. Митинги в Армении и Карабахе. А параллельно — немножко в другом времени, но всё в той же реальности — будет сериал «Чернобыль» канала HBO. С него «Нулевой пациент» списал главные точки опоры: катастрофа, которую не признаёт завравшееся государство, даже когда специалисты кричат, что она уже почти свершилась.
Журналист (создатель сериала Евгений Стычкин) резюмирует:
«Мы к беде не готовы. Строили развитой социализм. „Солнечный круг, небо вокруг“ и так далее. Земля гудит под ногами, сейчас треснет. И разнесет всё».
Ни в коем случае. Страна будет здравствовать вечно. Что её сломит, когда ни СПИДа, ни Чернобыля, ни Армении? Только вкусный пломбир и мёртвые с косами вдоль дорог стоят.
Провинциальный футбольный клуб, ничем особенно не блиставший, кроме слегка задающейся звезды Фила (Иван Янковский), остаётся без тренера. Спонсор (Игорь Верник) считает, что тренером должен стать Фил. Но внимание генерального директора (Максим Матвеев) привлекает тренерша женской сборной Елена (Светлана Устинова), успевшая вывести свою команду в Лигу чемпионов. Елена становится первой в России (или даже в Европе) женщиной-тренером в мужском спорте. Спонсор колеблется, Фил в ярости. Команда встречает наставницу в раздевалке без трусов, чтобы шокировать. Но шокировать её не так просто — она пришла, чтобы выиграть в Премьер-лиге.
Трудно поверить, но перед нами первый настоящий российский феминистский сериал, а не то, что прикидывается таковым. Отечественные киноделы пытались оседлать феминистский тренд, действуя на проверенном Западом детективном поле: крутая следовательница ищет маньяка. Это пробовали в сериалах «Коса», адаптации французского «Богомола», в «Хорошем человеке» Константина Богомолова и отчасти с персонажем Аннушки в «Вампирах средней полосы». Получалось плохо, даже в полюбившихся всем «Вампирах».
Российская «сильная независимая женщина» — это токсичный мужик: самодовольный, лишённый эмпатии, агрессивный до рукоприкладства и трагически одинокий, потому что козёл. Этим грешат и в западных сериалах вроде «Агент Картер». Героини настолько неприятны, что это кажется скрытым сексизмом авторов, а единственный способ для них показать женскую «силу» — ослабить мужских персонажей, выставив их идиотами.
С первого же эпизода «Домашнего поля» очевидно, что это совсем не тот случай. Сериал является адаптацией норвежского «На своём поле», и есть лишь один повод придраться к отечественной ленте. Как в любом российском сериале, который не про ужасы жизни на родине, это никакая не Россия, а всё та же Европа. «Скандинавская» холодная гамма, роскошные квартиры в глубинке, Устинова с модельным лицом.
Но этим самым лицом артистка правильно распоряжается: у неё интересная и какая-то очень достоверная мимика. Героиня увлечена делом, а не пришла доказывать, что она «не хуже мужчин». Мужчин не принижают — у персонажей есть особенности. Матвеев обаятелен в необычной роли, Янковский сочится ядом. Если авторы продержатся так все восемь эпизодов, это станет действительно чем-то новым для российского экрана.
После глобальной катастрофы (намёк на коронавирус) на планете почти перестали рождаться мужчины. И женщины построили собственное общество, где занимаются политикой, заботятся об экологии, пользуются вибраторами, практикуют вегетарианство и живут без мужчин. Живут очень долго и хорошо, пользуясь продвинутой медициной и высокими технологиями. Душевности в прозападном обществе, конечно, нет: все фальшиво улыбаются, показывая хорошие зубы.
Этот образ жизни не устраивает учительницу Раду (Полина Невзорова), которая чувствует сердцем, что женское счастье — это не зубы, а «был бы милый рядом». Счастье ей принесёт Гера (Никита Кологривый) — выходец из мужского города, где на фоне советских ковров не пожелавшие жить по законам матриархата мужчины пьют, дерутся, живут без технологий и зубов, зато не в хюгге-хорроре. К тому же во главе у них стоит харизматичный Епифанцев.
Рада и Гера встретятся. Она его слегка облагородит, он же подарит женщине радость прикосновения к члену, а не бездушному вибратору.
Сериал можно воспринимать как набор пошлых скетчей, размазанных по облегчённому сюжету очаровательного постапокалипсиса «Тепло наших тел». Высмеивание феминисток подаётся под издевательским тэглайном «сильный и независимый сериал». Идея проста: женщины глупее и хуже, мужчины умнее и лучше, а спасёт всех любовь. Но единственной причиной, почему мужчины лучше, у авторов оказывается член. Про пенис тут больше, чем в гей-порно. Им трясут, его друг другу показывают, им угрожают, на весь экран демонстрируют вибратор. Хотели посмеяться над феминизмом, а вышло наоборот. Даже трудно представить, каким надо быть фанатом патриархального образа жизни, чтобы остаться им после сериала «Два холма».
Успешный бизнесмен и полиамор Георгий (Андрей Бурковский) стесняется сообщить своей новой девушке Алисе (режиссёр сериала Яна Гладких) о романтических и сексуальных предпочтениях. Услышав о чём-то подобном, Алиса ужасается, как будто Георгий сказал, что ест на завтрак детей. Некоторые подозрения всё же закрадываются в её чистую душу, когда Алиса понимает, что Георгий спит с матерью своего ребёнка Дашей (Виктория Корлякова).
Бухгалтерша Лена (Александра Урсуляк) пытается вытащить из депрессии мужа, шеф-повара Сергея (Юрий Чурсин). Потеряв во время пандемии ресторан, он неубедительно пытается покончить с собой, но передумывает, когда встречает Алису. Алиса ревнует к Даше, Даша ревнует к Алисе, Лена ревнует мужа, наивный Георгий пытается убедить всех в прелестях свободной любви.
Российский сериал о полиаморных отношениях предсказуемо оказался историей о борьбе женщин за бесценных мужчин. Полиамория кончается на вступительной сцене, где в баре для свингеров Сергей хочет утопиться в бассейне, в котором плавают три женщины с обнажённой грудью. Так обычно и выглядит на российском экране разнузданный секс — фрагментом мужских фантазий, подогретых алкоголем в стрип-клубе.
Зато сериал довольно весёлый, нескучный и, хоть и робко, пытается показать нечто нетрадиционное. Секса у нас по-прежнему нет: российский кинематограф не смог одолеть родовую травму, оставшуюся от советского. От комедии можно было ожидать очередного грубого фарса с шутками про члены, как в «Два холма», но, к чести Гладких, многочисленные эротические сцены сняты чувственно. Секс-просвета про полиаморию, может, не вышло, но это забавное и симпатичное зрелище.
Вера Павловна (Анна Михалкова) не хочет отдавать внучку Машу (Софья Кругова) дочери Оле (Виктория Короткова), которая недавно откинулась с зоны и преисполнена желанием компенсировать ребёнку годы отсутствия. Для охоты на сбежавших родственниц Вера Павловна нанимает одноглазого мента (Александр Яценко), который когда-то Олю страстно любил, поэтому по российской традиции бил. Оля в ответ выколола полицейскому глаз, но его чувства от этого не уменьшились. Кипение страстей отправляется в дорогу.
Режиссёр «Папа, сдохни» Кирилл Соколов закрепил новой чёрной комедией репутацию «русского Тарантино». Действительно, всё тут очень по-тарантиновски: кровавый трэш, одноглазые люди, дорога ярости. Но больше всё же по-русски: домашнее насилие, домашнее насилие и домашнее насилие. А также зона, колония и пытки, над которыми после слитых архивов ФСИН посмеяться как-то совсем не получается.
Над пытками, в общем, Соколов смеяться и не предлагает. Наверное, логика у режиссёра такая: раз уж круг насилия, взаимной ненависти, агрессии и беспредела замкнулся, нужно довести происходящее до апофеоза и абсурда. Может, какой-нибудь зритель увидит на экране собственные любящие глаза и не станет, например, избивать беременную жену.
Скрипач из Пятигорска Сеня (Марк Эйдельштейн) едет покорять Северную столицу. В поезде он знакомится с разбитной красоткой Лерой (Кристина Кучеренко), которая после флирта и страстного секса наутро пускает слезу и просит помочь. Почти силой Лера втюхивает музыканту пакет с наркотиками. На вокзале уже ждёт полиция.
Едва успев смыть «груз» в унитаз, Сеня думает, что легко отделался. Но не тут-то было. Лера вместе с драгдилером подкарауливает его в подворотне и «ставят на счётчик». Альтернативы простые: или вернуть полмиллиона, или стать «закладчиком». Сеня выбирает второй вариант, но не всё ещё мечтает о музыкальной карьере. Утром — в консерваторию, вечером — на «закладки». Сеня живёт в квартире с начинающим рэпером Максом (Рузиль Минекаев), у которого недавно из-за наркотиков девушка впала в кому.
С одной стороны, мы всё это уже где-то видели, причём примерно раз пятьсот. С другой — смотреть на «русского Тимоти Шаламе» Эйдельштейна с его романтическими кудрями, очень приятно, как и на множество других молодых звёзд. Примелькавшиеся лица, кочующие из сериала в сериал, успели надоесть. Тут есть история, саспенс, пульс времени, тема почти мифологической в России «культуры закладок», запоминающийся саундтрек и сексуальный вайб. Словом, всё то, что и сделало «Эйфорию» феноменом.
Во второй половине 1930‑х годов в советском искусстве началась новая эра. Социалистический реализм вменял в обязанность художнику и писателю изображать только то, что хочет видеть государство, которое рассматривало культуру как средство агитации и пропаганды. Искусство должно было демонстрировать жизнь простого советского человека, который уверенно преобразовывал старый быт и строил светлое социалистическое будущее.
Новые каноны повлияли и на детскую книгу. Изменилось не только её содержание, но и оформление — творческие эксперименты 20‑х остались в прошлом. VATNIKSTAN рассказывает о том, как выглядела детская книжная иллюстрация в эпоху «большого стиля» и как хрущёвская оттепель подарила ей вторую жизнь.
1 марта 1936 года в газете «Правда» вышла статья-пасквиль «О художниках-пачкунах». Видных мастеров книжной иллюстрации 20‑х — первой половины 30‑х годов Владимира Конашевича и Владимира Лебедева обвинили в том, что их иллюстрации «пачкают книги» и морально «уродуют детей». Художникам предъявили страшное для того времени обвинение в формализме:
«Формализм свысока и презрительно относится к реальному миру. <…> Формалист… не только не хочет быть понятным — он усматривает в понятности оскорбление для себя. Поможет ли ребёнку рисунок подхватить и усвоить текст сказки — это дело десятое, это и вообще не входит-де в задачи искусства. Основное — в поисках линии, которая ласкает взор самого художника. По существу, это рисунки для небольшой группы эстетов, пристроенные в книге для детей».
Членов Ленинградского ДЕТГИЗа, где Лебедев служил главным художественным редактором, арестовывали одного за другим. Вскоре издательство разогнали. Время абсолютной артистической свободы и обэриутского весёлого абсурда, которые до сих пор царили в детской книге, закончилось.
Милитаризм и светлое будущее
Ещё в 20‑е годы в задачи детской книги входило воспитание работника, готового усердно трудиться на благо родины. Однако если труженик 20‑х — это, скорее, изобретатель с живым воображением, то идеальный работник следующего десятилетия стал лишь послушной единицей, шестерёнкой в огромном механизме строительства новой страны.
Особенно пострадали в эти годы издания для малышей. Причиной тому стала станковая (выполняется на «станке» — мольберте — и является самостоятельным произведением. — Прим.), реалистическая живопись, которая порой слишком прямолинейно переносилась в книгу. В большинстве таких иллюстраций отсутствовал индивидуальный почерк автора — работы многих художников отличались друг от друга только сюжетом, расстановкой предметов и действующих лиц. Сложные многофигурные композиции, где форма и объём каждого объекта изображались с помощью плавных цветовых переходов, было сложно воспринимать детям.
Книжка-картинка второй половины 30‑х — это художественный альбом, который понравится, скорее, подростку или взрослому. Такова, например, книга «Наш Красный флот» (1939) с иллюстрациями Георгия Нисского. Юный читатель видел перед собой чёрное небо, чёрный дым, чёрное море и такие же чёрные боевые корабли. Яркими пятнами на картинках выделялись красные звёзды и огненные выстрелы. Иллюстрации дополняли соответствующие стихи, ритм которых напоминал военный марш:
В торпедных аппаратах
Заложен гнев страны.
Мы встанем брат за брата
В суровый час войны.
Другой пример похожей книжки-картинки — «Воздушный парад» (1937) с иллюстрациями Павла Кирпичёва. Сложная композиция, объёмные фигуры и тщательно прорисованный задний фон — всё это так непохоже на книги предыдущего десятилетия с условными плоскими формами и контрастными цветами. С пугающим реализмом художник изобразил сцену бомбардировки железнодорожной станции.
Пример удачной книжки-картинки того времени — «Книжка эта про четыре цвета» (1936). Издание проиллюстрировал Андрей Брей. Ребёнок заучивал цвета, рассматривая красочные картинки, на каждой из которых был изображён румяный малыш с подсолнухом, веточкой рябины или цветком. Рядом — бабочки, стрекозы, гусеницы и жуки. Увы, такие книги для дошкольников в то время были очень редки. На первый план в детской литературе для всех возрастов вышла производственная тематика и милитаризм под видом патриотизма.
Иллюстрации в детских книгах далеко не всегда походили на работы Нисского и Кирпичёва — часто художники ограничивались простым карандашным или перьевым рисунком. Такова, например, книга «Жив Чапаев!» (1938), которая почему-то обозначена как «русская сказка». Автор иллюстраций неизвестен. Судя по тексту книги, она предназначалась для детей восьми—десяти лет. Из картинок — кроваво-красная с синим обложка, на которой изображены силуэты Чапаева с солдатами и монохромный рисунок скачущего на коне комдива. В «сказке» он действительно не умирает — Петька переправляет его на себе через Урал. Чапаев начинает новую жизнь под другим именем, «чтобы стыда не было на людях» — видимо, опасается, что его обвинят в слабости.
В книгах для детей всё чаще появляется образ врага. Стихотворение Самуила Маршака «Акула, гиена и волк» (1938) имеет явный политический подтекст — речь идёт об антикоминтерновском пакте (соглашение по обороне от коммунизма, заключённое в 1936 году) между Японией и Германией, а позже к ним присоединилась Италия. Издание проиллюстрировали Кукрыниксы, которые часто использовали образы животных во «взрослой» карикатуре. Герои детской книги мало отличались от собратьев со страниц «Крокодила». Уродливые оскаленные пасти, вздыбленная шерсть и длинные костлявые конечности вызывали отвращение. Детей призывали вооружиться винтовками и сражаться с безобразными существами наравне со взрослыми.
Помимо патриотической литературы, существовала так называемая «производственная книга». Этот жанр появился в 20‑е и служил для того, чтобы познакомить маленьких читателей с техникой, транспортом и видами рабочего инструмента. В 30‑е яркие конструктивистские рисунки-чертежи сменились строгими иллюстрациями в духе соцреализма. Эти картинки напоминали выставочные полотна, уменьшенные до размеров книжной страницы. Таковы работы Григория Шевякова, выполненные к стихотворению Самуила Маршака «Война с Днепром» (1939). Без устали трудятся на стройке рабочие, все как один высокие, крепкие, с застывшими лицами. Тянутся к небу башни строительных кранов, из паровозных труб вырывается чёрный дым. Днепрогэс напоминает раскрашенный чертёж, на фоне которого люди кажутся крошечными.
У нового стиля оформления детской литературы были плюсы — так, со второй половины 30‑х вышло много хороших изданий для детей старшего возраста. Произведения русских, советских и зарубежных классиков сопровождались чёрно-белыми иллюстрациями, которые были выполнены тушью, карандашом или в технике гравюры. С классикой работали Дементий Шмаринов, Борис Дехтерёв и другие художники. Их замечательная графика до сих пор украшает книги Пушкина, Некрасова, Аксакова, Толстого, Горького. Станковые иллюстрации в этом случае выглядят уместно и прекрасно дополняют текст.
Фёдор Достоевский «Преступление и наказание» (1936). Иллюстрации Дементия ШмариноваИлья Груздев «Жизнь и приключения Максима Горького» (1939). Иллюстрации Бориса Дехтерёва
Редкий пример удачного использования монохромной графики в книге для малышей — иллюстрации Елены Сафоновой к рассказу Тамары Габбе и Зои Задунайской «Повар на весь город» (1934). Картинка, изображающая кухню коммунальной квартиры, — почти рисунок для современного виммельбуха (книга-головоломка со сложными детализированными иллюстрациями. — Прим.). Его интересно разглядывать как маленькому, так и взрослому читателю.
Тамара Габбе и Зоя Задунайская «Повар на весь город» (1934). Иллюстрации Елены Сафоновой
Приятно рассматривать и сценки с насекомыми, нарисованные Петром Островским для сказки Андрея Шатуна «Муха-Кусуха» (1939). Умилительны крошечные жучки, которые устроили застолье в уголке одной из страниц, комичен образ мухи, проливающей слёзы раскаяния за своё поведение. Неудивительно: Островский был замечательным художником-карикатуристом, чьи работы часто появлялись в «Крокодиле» и других изданиях.
Многие знают и любят трогательные рисунки животных Евгения Чарушина. Впрочем, в книге Александра Введенского «Щенок и котёнок» (1937) художник сумел создать такой страшный образ разъярённого пса, что слова «кривоногий урод», адресованные злодею автором стихотворения, не кажутся преувеличением.
Александр Введенский «Щенок и котёнок» (1937). Иллюстрации Евгения Чарушина
Самая известная работа Чарушина второй половины 30‑х — иллюстрации к книге Самуила Маршака «Детки в клетке» (1937). Задорные, ритмичные стихотворения поэта прекрасно дополняют образы детёнышей животных — таких же озорных и игривых, как сами дети. Чарушин не очеловечивает персонажей, но при этом умудряется показать характер каждого из них, будь то увлечённый охотой львёнок, дружелюбная эскимосская собака, глуповатый пингвин или маленькие испуганные совы. Художник мастерски изображает текстуру шерсти, кожи и перьев, рисует глаза-бусинки и острые клыки. Иллюстрации к этой, как и ко многим другим книгам, будут неоднократно значительно меняться — Чарушин переделывал их для каждого переиздания.
Здесь же стоит упомянуть необычные изображения живой природы Сергея Петровича к первой публикации повести Яна Ларри «Необыкновенные приключения Карика и Вали» в журнале «Костёр» (1937). Художник создал замечательные фотоколлажи в духе 20‑х, которые практически не встречались в детских книгах следующего десятилетия. Выполнены они не так размашисто и смело, как работы авангардистов Густава Клуциса и Сергея Сенькина, но загадочному миру природы такой максимализм ни к чему. Петрович аккуратно вырезал огромных насекомых и крошечных детей по контуру и наложил на фотографии зарослей травы, листьев и цветочных стеблей. Качество макросъёмки 30‑х годов удивит даже современного читателя.
В 1936 году на видного мастера детской книги Владимира Конашевича обрушилась волна обвинений в формализме. Тогда художник отказался от ярких изобразительных приёмов 20‑х. В книге Агнии Барто «Стихи» (1936) его стиль становится очень сдержанным — сложно поверить, что эти работы создал автор иллюстраций к «Путанице» Корнея Чуковского и «Пожару» Самуила Маршака. В цвете выполнены обложка и несколько страниц внутри книги. В них узнаётся прежний Конашевич, его «кудрявая» линия, гармоничная цветовая гамма, но всё это выглядит очень бледно по сравнению с его рисунками прошлого десятилетия. Остальные изображения — простые карандашные картинки, мало отличающиеся от работ менее известных художников того времени.
Русские народные сказки стали всё чаще появляться на страницах детских книг. В 20‑е таких изданий практически не было: главный идеолог советского образования Надежда Крупская считала, что волшебные истории не годились для воспитания будущих строителей социализма, так как не давали никаких практических знаний. Теперь сказки выходили в большом количестве. Многие из них иллюстрировал Константин Кузнецов. Благодаря его красочным работам, дети познакомились с «Курочкой Рябой» (1936), «Лисичкой-сестричкой» (1937) и другими сказками. Несмотря на кажущуюся простоту, герои Кузнецова выглядят тепло, живо и трогательно. Художник прекрасно передал образы с помощью мягких мазков кисти или мелких карандашных штрихов, повторяющих текстуру бумаги.
В годы войны было сложно наладить книжное дело, достать необходимые материалы, найти авторов и художников. Жестокая реальность оторвала людей от привычных занятий. Кроме того, не все дети могли тратить время и силы на чтение: наравне со взрослыми они несли на себе тяготы военных лет, становились тимуровцами и сборщиками лома, работали на полях. Книга не могла заменить учителей и родителей, но она отвлекала, смешила, поддерживала юного читателя, рассказывала ему о текущих событиях. Многие издания оформляли довольно просто — тексты сопровождали незамысловатые одноцветные иллюстрации или картинки с минимальным количеством цветов. Однако встречались и исключения.
В 1944 году Адриан Ермолаев замечательно иллюстрировал «Почту военную» Самуила Маршака. Стихотворение с рисунками художника опубликовали в журнале «Мурзилка» (№ 10–11, 1944). «Почта военная» — переосмысление знаменитой «Почты», вышедшей почти на 20 лет раньше. Почтальон Ермолаева совсем не похож на франтоватых собратьев, созданных Цехановским для первой версии произведения в 1927 году.
Теперь это уже не раскрашенные яркими красками бравые молодцы, пружинистой походкой шагающие по улицам Берлина и Лондона. «Письмоносец Ленинграда» превратился в скромного старичка в очках с раскрасневшимися от мороза щеками. Сжимая в замёрзшей руке письмо, он пробирается сквозь снежные сугробы. На фоне — пейзажи измученного блокадой города. Другой почтальон — фронтовой — бесстрашный молодой боец, сопровождающий товарищей в сражениях, походах и на отдыхе. Чтобы показать, насколько опасна его работа, художник изображает тревожные сцены боевых действий. Из выжженной травы растёт одинокий подсолнух, позади которого на фоне белых хат-мазанок чернеет танк. Кроваво-красным цветом обозначены выстрелы, всполохи взрывов, горящие двигатели падающих самолётов.
В 1943 году вышла книга Сергея Михалкова «Моя улица» (1943), посвящённая военным будням простых москвичей. Карандашные рисунки для неё выполнили Юрий Пименов и Владимир Васильев. Благодаря работе художников столица стала не просто местом действия, а полноценной героиней книги. Как и его жители, город тих, серьёзен и полон решимости. Мальчик, гуляющий по улицам с отцом-фронтовиком, вместо шумных толп прохожих видел немногие сосредоточенные фигуры москвичей, вместо сверкающих верениц автомобилей — боевую технику, вместо слона в зоопарке — огромный баллон воздушного заграждения. Но жизнь в городе, заставленном противотанковыми ежами, продолжалась. Работали аптеки и парикмахерские, на улице торговала цветами улыбчивая женщина, в парке сидел молодой отец с детской коляской. Одноцветные иллюстрации, мрачноватые на первый взгляд, на самом деле проникнуты надеждой и оптимизмом.
Встречались среди произведений о войне и забавные примеры. Для книги Александра Стоврацкого «Зеркало» (1941) художник Пётр Репкин нарисовал бойкого мальчугана, который, несмотря на юный возраст, собирается стать красноармейцем. Одна беда — бедняга слишком хрупок для военной службы. Он изо всех сил старается потолстеть, уплетая за обе щёки «всё, что кисло, всё, что сладко». План удался: мальчик окреп и готов взять в руки винтовку. Репкин изобразил небольшие сценки с множеством деталей — аккуратно разложенные игрушки, уставленный всевозможными блюдами стол, кошка, озадаченно разглядывающая бутафорское ружьё. В конце книги готовность мальчика к армии демонстрируют его плюшевые товарищи — мишка сидит за пулемётом, обезьяна едет на танке. Одетый в военную форму главный герой шагает рядом.
Даже в годы войны не прекращался выпуск цветных книг для малышей со сказками, потешками и песенками. Небольшая книжечка «Бабушкины песенки» (1944), ставшая библиографической редкостью, — пример того, как дефицит материалов и обстоятельства военного времени повлияли на оформление. Для создания иллюстраций художник Редлик, вероятно, обратился к линогравюре. Он использовал только четыре цвета: чёрный, красный, зелёный и жёлтый. Кое-где заметно, что печатные формы, с которых рисунок переносился на бумагу, были наложены неровно — краска выходила за границы контуров. Отпечатки мелких деталей на некоторых картинках похожи, скорее, на хаотично разбросанные бесформенные пятна. Несмотря на небольшие огрехи, а возможно, и благодаря им, эти нехитрые иллюстрации выглядят очень живо и трогательно.
Ещё одна небольшая и довольно редкая цветная книга, вышедшая в военные годы, — «Мальчик Вова» (1944) Михаила Волжанина. Проиллюстрировал это небольшое издание Арий Вентцель. Во время прогулки главный герой встречает насекомых, которые выглядят у художника как живые. Вентцель мастерски изобразил их сетчатые крылья, мохнатые лапки и блестящие панцири. Рассматривать эту маленькую, размером с ладонь, книжечку — большое удовольствие.
Продолжал работу над книгами мастер сказочных рисунков Константин Кузнецов. В 1944 году вышла проиллюстрированная им «Царевна-лягушка». На страницах книги ребёнок встречал всевозможные чудеса: неслась ему навстречу тройка лошадей в богатой упряжке, расстилался расшитый необычными узорами ковёр, вырастал на странице волшебный терем, похожий на аппетитный кремовый торт.
Иначе на знакомую с детства историю предлагает посмотреть книга «Театр теней» (1945). Мрачные силуэты, нарисованные художницей Верой Тарасовой, делают сказку Ганса Христиана Андерсена «Дюймовочка» таинственной и тревожной. Эти картинки всего лишь демонстрируют, как будет выглядеть история, разыгранная детьми при помощи фигурок из картона. Но на страницах книги тёмные призраки жуков, крысы, жабы и крота выглядят зловеще.
В послевоенные годы в издательском деле и искусстве книжной иллюстрации наступило новое оживление. Увеличивались тиражи и количество названий выпускаемых книг, улучшалось их полиграфическое качество, возвращались к работе мастера, оторванные от неё войной, приходили новые художники. Многие иллюстраторы сосредоточились на создании литографий, рисунков акварелью, карандашом и тушью к произведениям классической и советской литературы для юношества.
Работы художников сначала демонстрировали на выставках, и только потом они попадали в красиво оформленные издания. Одобрение критиков и широкой публики получили рисунки Кукрыниксов к «Даме с собачкой» Антона Чехова, работы Сергея Герасимова к «Делу Артамоновых» Максима Горького, серия иллюстраций Евгения Кибрика к «Тарасу Бульбе» Николая Гоголя (1946). В советской книге для детей и подростков продолжала господствовать строгая станковая графика.
В 1946 году вышла книга «В те дни» Николая Тихонова с литографиями Алексея Пахомова. Издание посвятили будням блокадного Ленинграда. Пахомов создавал эти иллюстрации ещё в годы войны, так как не покидал осаждённого города. С натуры делал наброски редко — люди, увидев рисующего на улице художника, набрасывались на него с обвинениями в шпионаже. Обычно Алексей просто запоминал увиденное, а затем переносил наблюдения на бумагу. Работы Пахомова честно и эмоционально рассказывали о буднях простых ленинградцев. Каждый день в блокадном городе был настоящим подвигом: дети и взрослые раскидывали лопатами снег, медсёстры выносили из разрушенного дома раненого ребёнка, измождённого голодом мужчину на санях везли в стационар через занесённый снегом мост. Лица героев Пахомова выражают одновременно решительность и тихую скорбь. Несмотря на голод, холод и сотни тысяч смертей, полуразрушенный город продолжал жить и бороться.
Новый, цветущий Ленинград появился на страницах книги со стихотворением Владимира Лифшица «Встреча» (1946). Иллюстрации к этому красочному изданию выполнили Сергей Мочалов и Наталья Петрова. Освобождённый город встречал бойцов, вернувшихся с победой. На картинках не было разрушенных зданий: сверкала позолотой Адмиралтейская игла, Ростральные колонны и Нарвские ворота были украшены флажками, на залитых солнцем улицах толпились счастливые люди. На одной из иллюстраций художники изобразили забавную сценку: весь строй солдат загляделся на появившуюся в окне девушку. Всё вокруг смеялось и ликовало. Город начинал новую жизнь.
Постепенно полки библиотек и магазинов пополнялись яркими детскими изданиями. Небольшая книжка «Храбрец» (1946) с весёлым стихотворением Натальи Кончаловской и иллюстрациями Виктора Григорьева рассказывала о приключениях кота в магазине игрушек. Мимика и движения непоседливого зверя напоминают кадры из мультфильмов Уолта Диснея и Макса Флейшера 20–30‑х годов. Неизвестно, чем вдохновлялся Григорьев, но кот ему явно удался — его забавные ужимки и сейчас вызывают улыбку.
Продолжая «кошачью» тему, стоит упомянуть замечательную книгу «Кот-воркот» (1948) с иллюстрациями Юрия Васнецова. Здесь собраны песенки, потешки и сказки об «усатых-полосатых». Кошки удавались ему особенно хорошо. Так и хочется почесать за ушком пушистых созданий, у которых «ушки чутки, усы длинны, шубка шелкова». Не забыл художник про обстановку комнат и костюмы героев: воздушные занавеси, одеяла, одежду и даже валенки он украсил причудливыми вышивками, бантами и кружевами.
Трогательные акварельные иллюстрации можно увидеть в книге Николая Асеева «Тёшка» (1947), которую оформил Вадим Трофимов. Здесь тоже есть кот, но уже не сказочный, не мультяшный, а настоящий. Мягкая текстура пушистой шубки, выражения мордочки и изящная кошачья грация очень точно переданы художником. Особенно хороша картинка с потягивающимся Тёшкой, который выгнул спину перед тем, как приняться за «котячий мелкий труд».
В послевоенные годы возобновил работу один из титанов советской детской иллюстрации Владимир Лебедев. Теперь рисунки художника выглядели очень сдержанно и несмело по сравнению с «Цирком» (1925), «Мороженым» (1925) и другими книгами 20‑х — начала 30‑х годов. «Двенадцать месяцев» (1948) и «Чего боялся Петя» (1955) Самуила Маршака сопровождают выполненные в реалистической манере рисунки со сдержанным колоритом. Тщательно прорисован фон — а ведь Лебедев считал, что изображения предметов и персонажей всегда нужно размещать на чистой странице без заднего плана. Увы, время диктовало свои правила. Эстетике социалистического реализма были чужды художественные эксперименты, образность и условность.
Продолжал иллюстрировать детские книги ближайший соратник Лебедева Владимир Конашевич. Стараясь избежать новых обвинений в формализме, он по-прежнему отказывался от праздничности и декоративности. Художник считал занятия портретом, пейзажем и натюрмортом необходимой частью творчества, но не видел смысла в том, чтобы переносить станковую живопись в детскую литературу. Тем не менее ему приходилось это делать. В книге Юлиана Тувима «Детям» (1949) мы видим чёрно-белые рисунки, многие из которых просты и невыразительны.
Многообещающе выглядит яркая обложка «Загадок» (1951) Корнея Чуковского — в цветущих веточках, красочных рамках картинок, где едут на колёсиках крошечные домики и плывут по морю поезда, ещё чувствуется прежний Конашевич. Увы, читатель открывает книгу и видит перед собой всё те же станковые рисунки, только цветные. Они по-своему интересны, но в них не чувствуется индивидуальный стиль художника, который так полюбился детям предыдущих поколений.
Хорошим примером переноса «выставочных» работ на страницы детской книги служат иллюстрации Давида Дубинского. Художник заявил о себе в послевоенные годы и, несмотря на свою молодость, быстро стал одним из ведущих мастеров графики. Множество положительных отзывов получили монохромные акварели к изданию небольшой повести Аркадия Гайдара «Чук и Гек» (1950).
Дубинский изобразил жизнь огромной страны, которая строит, дымит заводскими трубами, переговаривается телеграфными столбами и электромачтами. Эти рисунки просты, но невероятно жизненны. Читатель заглядывал в тихий уголок московского двора, окружённого контурами дальних строек, следил за детской дракой, разделял с Чуком и Геком тревожное ожидание на незнакомой железнодорожной станции. От иллюстрации к иллюстрации герои повести росли, менялись, становились серьёзнее. Вскоре художник выполнил замечательные работы к другим произведениям Гайдара — книгам «Р. В. С.» (1953) и «Дальние страны» (1955).
В послевоенные годы раскрылся талант нового оригинального иллюстратора-сказочника Евгения Рачёва. Помимо тонкого анималистического чутья, в работах художника ощущается способность к остроумным аналогиям, к шутливому «очеловечиванию» зверей и птиц. Также большое внимание Рачёв уделял национальному колориту в сказках разных народов, причём не только в костюмах, орнаменте, но и в самом облике животных.
Внимание к деталям, умение показать характер и эмоции героев художник демонстрирует в иллюстрациях к русской народной сказке «Петушок — золотой гребешок» (1953). На страницах книги улыбчивый и трудолюбивый кот в красной косоворотке ходит в лес по дрова и играет на гуслях, а глуповатый петух выглядывает из окна с расписными наличниками. Замечательные рисунки Рачёв выполнил в венгерской сказке «Два жадных медвежонка» (1956). Медвежата прелестны в своей наивной жадности и беспомощности, лиса обольстительно лукава, а красочные венгерские костюмы и яркий узор завершают облик этой книги, такой радостной для ребёнка. Кроме того, художник был блестящим истолкователем басен.
Комично выглядит медведь, пристрастившийся к табаку в сказе Сергея Михалкова «Как медведь трубку нашёл» (1955), смешно смотреть на его лесных товарищей, разинувших от удивления зубастые пасти.
Достижения детской книги к середине 50‑х годов были действительно велики, но недостаточны. Характерные для сталинской эпохи догматичные взгляды на книжную графику и искусство в целом пагубно сказывались на творчестве художников. Книги для детей младшего и среднего возраста больше походили на издания для юношества. Стараясь избежать зловещего ярлыка «формалиста», талантливые иллюстраторы часто прятали индивидуальный стиль и обращались к безликой реалистической манере. Школьные повести с однообразными карандашными и перовыми рисунками, дешёвые издания классиков с репродукциями станковой графики заполнили книжный рынок. При этом не только натурализм и ремесленничество, но даже высококачественные работы, выполненные без учёта особенностей возраста, могли показаться маленькому читателю скучными и однообразными.
Детская книга нуждалась в новых идеях, ей не хватало выдумки, игры, необычных образов. Наконец, во второй половине 50‑х годов вместе с оттепелью начали «оттаивать» прежде скованные рамками соцреализма художники. Появились новые мастера, которые в корне меняли подход к детской иллюстрации, ломая устаревшие каноны.
Сложно представить, что некоторые работы Алисы Порет появились более чем полвека назад — настолько современными они выглядят сейчас. Художница начала творческий путь ещё в 20‑е, когда работала в ДЕТГИЗе вместе с Лебедевым и другими видными мастерами. Многим Порет известна по книгам, вышедшим уже после войны. Так, в 1948 году в журнале «Мурзилка» вышло стихотворение Сергея Михалкова «Котёнок» с иллюстрациями художницы. В 1957 году из журнальной публикации выросла небольшая книжка-ширмочка для малышей, где трогательный пушистый персонаж регулярно получал нагоняи от домочадцев. Котёнок у художницы получился таким милым и беззащитным, что последняя фраза стихотворения «люди всегда обижают котят» расстроила бы и взрослого.
Чуть раньше, в 1952 году, была издана ещё одна «кошачья» книга с рисунками Порет — стихи польских поэтов в пересказе Бориса Заходера «Белый дом и чёрный кот» (1952). Одну и страниц почти полностью занимало изображение чёрного, как уголь, животного с янтарно-жёлтыми глазами. Кот будто смотрел на читателя с непониманием и возмущением: зачем, мол, меня потревожил? Замечательно удались художнице люди, похожие на персонажей кукольного театра, хитрым и пронырливым получился главный злодей истории — липкое пятно клея.
В книге обращал на себя внимание форзац, украшенный орнаментом с мухами. Казалось бы, причём здесь докучливые насекомые? Есть версия, что это отсылка к образу пчелы как символу верховной власти в наполеоновской Франции. Такой геральдический элемент использовался в то время и при оформлении книг, в том числе на форзацах. Второе мнение не менее интересно. По-английски форзац — fly-leaf, где fly — муха (или глагол «летать»), leaf — лист. Получается, на английский «форзац» дословно переводится как «лист с мухами» или «летающий лист». «Мушиная» загадка Алисы Порет не разгадана до сих пор. Зато умилительные кошки и котята надолго стали её визитной карточкой.
Во второй половине 50‑х годов начал работу в детской книге знаменитый художник, представитель московского концептуализма Илья Кабаков. Поначалу он не позволял себе смелых экспериментов, зато ему замечательно удавались иллюстрации к книгам, посвящённым истории и культуре России и Востока. Очень аутентично выглядят его рисунки к книге Ольги Гурьян «Повесть о Великой стене» (1959). Действие повести происходило в Китае III века до нашей эры. Иллюстрации художник создавал, вдохновляясь китайской средневековой живописью. Эти работы выполнены с большим мастерством и уважением к художественному наследию народа.
Ольга Гурьян «Повесть о великой стене» (1959). Иллюстрации Ильи Кабакова
В книге русских народных пословиц и поговорок «День работой весел» (1959) Кабаков обращается к лубку. Если добавить этим работам цвета, получатся настоящие «потешные листы», которые продавались в России два-три столетия назад. Так, картинка, где мыши тащат кадушку, — прямая отсылка к популярному лубочному сюжету «Как мыши кота хоронили» (1760).
Владимира Сутеева называют одним из зачинателей советской мультипликации. Действительно, в 30‑е годы он работал не только художником анимации, но и режиссёром. Сутеев поставил первый советский звуковой мультфильм «Улица поперёк» (1931), затем вышли «Колобок» (1936), «Шумное плавание» (1937), «Дядя Стёпа» (1939) и другие произведения. После войны художник ушёл из анимации и переключился на иллюстрацию детских книг. В 1950 году он снова нарисовал Дядю Стёпу, но теперь этот добродушный блюститель закона жил не на киноплёнке, а под обложкой очередного издания знаменитого стихотворения Сергея Михалкова. «Книжный» милиционер вышел очень похожим на подвижного собрата.
До сих пор дети с большим удовольствием разглядывают любимую многими поколениями книгу Сутеева «Кто сказал мяу?» (1955), смеются над незадачливым пернатым героем истории «Что это за птица?» (1956), следят за приключениями девочки и её питомца, читая рассказ «Умелые руки и капризная кошка» (1959). Художник сам написал эти сказки. Они отличаются живостью, остроумием, простотой и доступностью для самых маленьких читателей. Почти каждое предложение автор сопровождал ярким рисунком. В его работах чувствуется многолетний опыт в мультипликации: благодаря выразительной мимике персонажей, их ярким и подвижным образам иллюстрации Сутеева напоминают кадры из мультфильма.
Владимир Сутеев «Кто сказал мяу?» (1955)Владимир Сутеев «Что за птица?» (1956)Владимир Сутеев «Умелые руки и капризная кошка» (1959)
Ещё один художник, талант которого раскрылся в послевоенные годы, — Алексей Лаптев. Он знаменит по иллюстрациям к книге Николая Носова «Приключения Незнайки и его друзей» (1959). При создании рисунков художник обращался прежде всего к детскому воображению: вот летит на землю осколок от солнца, похожий на аппетитный кусок сыра, висят на верёвочках портреты коротышек, нарисованные не на бумаге, а на настоящих зелёных листьях, чинят причудливую, похожую на космический шаттл, машину Винтик и Шпунтик. Многие помнят мир коротышек именно таким, каким создал его Лаптев.
Есть у Лаптева ещё одна интересная работа — книга «Весёлые картинки» (1956), стихи к которой художник написал сам. Невероятные, жутковатые гибриды животных он создал к стихотворению «Карнавал». Эти существа — всего лишь переодетые в костюмы собратьев звери, но их нелепые образы и пугали, и смешили одновременно. На другой странице лисица в буквальном смысле разрывала плоскую поверхность листа, грозя непоседливым зайчатам. Следующий разворот — та же лиса, только вид сзади. Получился своего рода 3D-эффект — революционная по тем временам новинка.
Удивительные психоделичные иллюстрации создавали Борис Калаушин и Юрий Киселёв. В книге Ивана Демьянова «Скороговорка» (1959), которую оформил Калаушин, читатель встречал длинноносую злодейку-ночь, бегущую по улицам, антропоморфные грибы и крота, который превратился в трактор. В «Горошине» (1959) того же автора мы видим не менее интересные иллюстрации Киселёва: синий медведь, горошина, принимающая душ под цветком колокольчика и усеянный фигурками детей разворот книги, который сгодился бы для современного виммельбуха.
Необычные иллюстрации для русской народной прибаутки «Муха париться хотела» (1958) создала Татьяна Маврина. Ей удалось очеловечить образы насекомых, сохранив их природный внешний облик. У старушки-мухи в переднике и лаптях — колючие лапки и крошечный хоботок, модные сапожки блохи дополняли мохнатые усики и изогнутое брюшко, длинные задние ноги кузнечика с зазубринами были обуты в берестяные сапоги. Комично выглядели могучий таракан в валенках, размахивающий топором и закутанные в расшитые шали хомячихи, которые от удивления выпучили глаза и разинули рты.
Известная сеть быстрого питания объявила, что покидает российский рынок: вместе с «Макдоналдсом» уходит целая эпоха. Но «Мак» останется с нами в песнях — хоть артисты упоминали его не так часто. Что удивительно, ведь открытие ресторана когда-то стало феноменом в не знакомой с капитализмом стране.
VATNIKSTAN собрал небольшую подборку песен о «Макдоналдсе» из самых разных жанров. Эти композиции так и не стали народными — их сложно назвать важной вехой даже для дискографии артистов. И всё же они помогают увидеть главное: чем запомнился россиянам «Мак» — и какое значение приобрёл за последние 30 лет. Не только в культуре, но и в нашей жизни.
Лена Катина — Макдоналдс
Лена Катина — одна из легендарных «Тату». В её сольной песне 2018 года «Макдоналдс» не просто вынесен в название. Он стал знаком — повседневности, интимности и общественного пространства одновременно. История двух влюблённых подростков с рефреном: «Мы самые крутые в „Макдоналдсе“ / Твои „найки“ трут мои „конверсы“ / Мы из тех, кто не слушает новости / И не листает посты — нет, нет» звучит как песня Монеточки, лишённая постиронии.
«Мак» здесь, наряду с «найками»и «конверсами», представляет опознавательный знак капиталистического мира, приравненного к обыденному. Как будто другой реальности герои не могут представить вовсе. Атмосфера песни помещает их в эмоциональную утопию, сродни той, что можно встретить в любом фильме о тинейджерах. Вкупе с названием трека, это вряд ли случайно: сети быстрого питания похожи на приюты домашних животных, только для подростков. Здесь они «просто тусят», скрываясь от социальных ролей, что навешивает на них общество. И формируют собственный уютный микросоциум.
Марк Оже называет «Макдоналдсы» и другие сети фастфуда «не-местом». «Нездешние» и обособленные, они видятся как пространства, что не определяются через историю, идентичность и связи. Это не «общественные места» в прямом смысле — скорее коридоры, где бродят одиночки. Впрочем, тут вряд ли много противоречия: подростки, хоть и сбиваются в группки в фастфуд-ресторанах, всё же мыслят себя одинокими. И стремятся найти таких же заплутавших, как они.
Чего в песне нет, так это шокирующей откровенности, определившей «Тату». Подростковый бунт, флагманом которого когда-то был провокационный дуэт, сместился к романтической конформности. Лена Катина хорошо понимает: прицел на тинейджерскую аудиторию спустя 20 лет возможен лишь в одном случае. Если отдаёшь себе отчёт, что порода «до-двадцатилетних» изменилась. Теперь нет никаких «сошедших с ума». Только радость от привкуса «Кока-Колы» на языке.
Барто — Касса
«Макдоналдс» символизирует победивший капитализм, а потому не мог не стать предметом левой критики. Классический пример — песня «Касса» от электроклэш-группы «Барто». «Мак» здесь почти дистопическое пространство эксплуатации рабочего класса и ненависти к вышестоящим менеджерам.
Никаких подводных камней, всё предельно ясно: работа в сфере обслуживания убивает личность, а альтернативы не предвидится. Ваш заказ, держите чек, ожидайте и катитесь к чёрту.
Порнофильмы — Нас догонит любовь
Группу порой критикуют за либеральные трюизмы: многие песни коллектива похожи на сборник клише. Другая часть публики, наоборот, хвалит выходцев из Дубны. За то, что те — чуть ли не единственные, кто отдувается в мейнстриме за социальный и ангажированный панк. Песня «Нас догонит любовь» где-то между этими полюсами.
Это всё ещё внимание к российской повседневности: за последние 10 лет неотъемлемой её частью стали силовые структуры. Их присутствие стало заметно, как никогда. Песня рассказывает ироничную и едва ли тривиальную историю, как силовик встретил любовь на кассе «Макдоналдса». Ресторан здесь — просто случайное, хотя вполне ожидаемое, место знакомства влюблённых. Что снова напоминает о «Маке» как о пространстве вне истории и идентичности.
Кажется, что внимание на себя забирает другое место — женская тюрьма, куда попала возлюбленная героя — вероятно, по его же вине. Но это самый говорящий момент песни: никакого «маковского» уюта, как у Лены Катиной, тут нет. Цитадель гастрономического капитализма уходит на второй план: решётки автозаков и тюрем как интерьер привычнее для героев, чем рафинированные стенки «Макдоналдса».
Альбина Сексова — Макдак
Альбина Сексова — продюсерский проект одиозного Александра Ионова и в каком-то смысле живая версия его клуба «Ионотека». С тем исключением, что Сексова старше посетителей клуба раз в миллион. Её песни — всегда грязные, кэмповые истории, дискредитирующие саму реальность.
Песня про «Макдоналдс» не исключение. Цензурно пересказывать текст едва ли возможно, проще слушать самостоятельно. Альбина весьма ожидаемо разыгрывает сцену извращённого секса с Рональдом Макдональдом. Интерпретировать это можно по-разному, но одно ясно наверняка: клоун-извращенец встретил достойную пару. А увидим ли мы в их соитии критику капитализма — вопрос личного толкования и распущенности.
Дискотека Авария — К.У.К.Л.А.
Едва ли есть люди, что не слышали о «Дискотеке Аварии». Каждый помнит их хиты, звучавшие в новогоднюю ночь или по иным праздничным поводам. Гораздо меньше людей знает о «перезагрузке» группы.
К 2012 году образовался новый состав, а от прошлой формации «великолепной четвёрки» коллектив отказался. Группа перешла от танцевальных шлягеров на речитативный поп и ожидаемо пригласила вокалистку Анну Хохлову, чтобы задать динамику между рэп-куплетами и вокальными припевами. На мой взгляд, так «Дискотека Авария» утратила уникальность и превратилась в эрзац группы «Банд’Эрос».
В 2014 году у команды вышел альбом «Девушка за рулём», где в песне «К.У.К.Л.А.» встретилась знакомая нам сеть фастфуда. На этот раз — в предельно драматичном ключе. В песне рассказана история девушки — очевидно, трудного подростка. Она не понимает жестокий мир взаимоотношений и видит единственный выход: «Дом, балкон, проспект, внизу „Макдональдс“ / До него реальная невесомость / Секунды три — и ты уже внутри». Обычная история «навзрыд» — которая бьёт мимо возраста аудитории группы.
«Макдоналдс» здесь не маркирован иначе, как простое место «посадки». Это похоже на желание нащупать тот же цепкий образ, что в песне Лены Катиной. Но едва ли попытка успешна. Хороший продюсер художник понимает, что «Макдоналдс» — не случайное место. Как любое городское пространство, оно определено рядом коннотаций. Впрочем, число просмотров у клипа уверенно со мной спорит.
