Вертинский, Варфоломеевская ночь и кровавая Салтычиха: семь отечественных исторических сериалов

От
Елена Кушнир
-

Нео­и­сто­ри­че­ский стиль сери­а­лов «Бри­джер­то­ны» и «Кур­ти­зан­ки» (дай­вер­си­ти-кастинг, аван­гард­ные костю­мы, сего­дняш­ние горя­чие трен­ды в исто­ри­че­ских эпо­хах) в Рос­сии пока не при­жил­ся. Одна­ко с клас­си­че­ским исто­ри­че­ским жан­ром у оте­че­ствен­но­го кино очень дав­ние и пло­до­твор­ные отно­ше­ния. Ещё в СССР сни­ма­лось нема­ло мас­штаб­ных филь­мов о собы­ти­ях наше­го не все­гда слав­но­го про­шло­го. Сего­дняш­ний диа­па­зон ещё боль­ше — от бай­о­пи­ков зна­ме­ни­то­стей до пока роб­ких попы­ток что-нибудь пере­осмыс­лить в оте­че­ствен­ной исто­рии с исполь­зо­ва­ни­ем визу­аль­но­го богат­ства, кото­рое ста­ло доступ­ным даже для стри­мин­го­вых проектов.

Еле­на Куш­нир соста­ви­ла топ исто­ри­че­ских сери­а­лов, сни­мав­ших­ся в нашей стране в раз­ное вре­мя, в кото­рых доста­точ­но худо­же­ствен­но­го вымыс­ла, зато их не заме­нят ста­тьи из «Вики­пе­дии».

«Михайло Ломоносов» (1984)

Луч­шие филь­мы Алек­сандра Прош­ки­на отме­ча­ют одни из важ­ней­ших вех в новей­шей оте­че­ствен­ной исто­рии. Режис­сёр снял зна­ко­вый пере­стро­еч­ный фильм «Холод­ное лето пять­де­сят тре­тье­го» о бери­ев­ской амни­стии с вели­кой ролью Ана­то­лия Папа­но­ва, чей глу­бо­кий печаль­ный взгляд чело­ве­ка, про­шед­ше­го вой­ну, рас­ска­зал совре­мен­ни­ку о ста­лин­ских репрес­си­ях, веро­ят­но, боль­ше, чем что-либо дру­гое на экране. Сере­ди­ну 1990‑х, когда рус­ский кине­ма­то­граф впер­вые открыл для себя эсте­ти­ку вме­сто эти­ки, Прош­кин отме­тил дека­дент­ским детек­ти­вом с пош­лей­шим назва­ни­ем «Чёр­ная вуаль». В кар­тине тра­ги­че­ская femme fatale Ири­на Мет­лиц­кая в туа­ле­тах бло­ков­ской Незна­ком­ки сошлась в эро­ти­че­ском поедин­ке с роко­вым Алек­сан­дром Абду­ло­вым, а Татья­на Васи­лье­ва и Сер­гей Мако­вец­кий нюха­ли кока­ин, как буд­то всю свою филь­мо­гра­фию толь­ко этим и зани­ма­лись. На конец деся­ти­ле­тия при­шлась луч­шая экра­ни­за­ция Пуш­ки­на — «Рус­ский бунт» по «Капи­тан­ской доч­ке», по-евро­пей­ски холод­ная и стиль­ная кар­ти­на с Вла­ди­ми­ром Маш­ко­вым в роли Пуга­чё­ва, постав­лен­ная Прош­ки­ным по тогдаш­ней тра­ди­ции отвра­ще­ния к любым переменам.

Сре­ди оби­лия совет­ских жиз­не­опи­са­ний три­птих о Ломо­но­со­ве выде­ля­ет­ся под­лин­ным инте­ре­сом Прош­ки­на к сво­е­му герою как к лич­но­сти, а не толь­ко исто­ри­че­ской фигу­ре. Это­го почти нико­гда не слу­ча­лось, кро­ме, может быть, эпо­пеи Алек­сея Сал­ты­ко­ва «Еме­льян Пуга­чёв», сня­той на излё­те 1970‑х: в глав­ной роли снял­ся достой­но сыг­рав­ший Евге­ний Мат­ве­ев, но изна­чаль­но роль «народ­но­го царя» писа­лась под неутвер­ждён­но­го цен­зу­рой Высоц­ко­го, и его хри­пас­тая тень люби­мо­го наро­дом бун­та­ря где-то в кар­тине вита­ет. Таким же бун­та­рём, бро­са­ю­щим вызов миру, от при­ро­ды до началь­ства, Прош­кин пока­зы­ва­ет Ломо­но­со­ва, выве­ден­но­го за руч­ку с парад­но­го порт­ре­та, где он застрял с бай­о­пи­ка 1955 года.

Ломо­но­сов-отрок — анге­ло­по­доб­ный, зла­то­куд­рый и боль­шегла­зый Алек­сандр Михай­лов (роман­тич­ный бар­чук в «Фор­му­ле люб­ви») — слег­ка теря­ет­ся сре­ди вели­че­ствен­ной белой мглы Помо­рья, где он вда­ли от игры пре­сто­лов, на кото­рых сме­ня­ют­ся цари, спо­рит с отцом (Ана­то­лий Васи­льев), кото­рый, как любой роди­тель гения, уве­рен, что про­из­вёл на свет иди­о­та. Ломо­но­сов в зре­ло­сти — мощ­ный, но не ска­ты­ва­ю­щий­ся в мону­мен­таль­ность Вик­тор Сте­па­нов — про­хо­дит несколь­ко сте­рео­тип­ный путь чело­ве­ка, кото­рый уже при­над­ле­жит веч­но­сти, а думать вынуж­ден о зар­пла­те, завист­ли­вых без­да­рях и недоб­ром вни­ма­нии вла­сти к его пер­соне. Неда­ром позд­нее Прош­кин поста­вил теле­фильм о Нико­лае Вави­ло­ве — дру­гом гении, с кото­рым роди­на обо­шлась ещё кру­че, чем с Ломоносовым.

Одна­ко самый инте­рес­ный порт­рет учё­но­го ярки­ми маз­ка­ми рису­ет Игорь Вол­ков, игра­ю­щий Ломо­но­со­ва моло­до­го, на пике и пре­де­ле сил. Этот двух­мет­ро­вый кра­са­вец прёт через всю Рос­сию из глу­бин­ки сквозь сне­га и метель на сво­их дво­их, смот­рит огнен­ным взгля­дом в лицо Фео­фа­ну Про­ко­по­ви­чу (Сос Сар­ки­сян), спит в Гер­ма­нии с ари­сто­кра­тич­ной бале­ри­ной Илзе Лие­пой, сыг­рав­шей жену Ломо­но­со­ва, и сбе­га­ет из прус­ско­го пле­на, как в при­клю­чен­че­ском романе. Это не чело­век, а сила при­ро­ды, чьи аршин­ные пле­чи дви­га­ют мир с оси. Глав­ное досто­ин­ство филь­ма — оше­ло­ми­тель­ная виталь­ность его глав­но­го героя, а не то, что он открыл и основал.

«Петербургские тайны» (1994–1995)

Мно­гие режис­сё­ры, не успев похо­ро­нить СССР, нача­ли по нему актив­но ску­чать, заме­няя на экра­нах Совет­ский Союз доре­во­лю­ци­он­ной Рос­си­ей. В автор­ском кино ску­ча­ли с намё­ком, как Карен Шах­на­за­ров в филь­мах «Царе­убий­ца» и «Сны», про­кли­нав­ший рево­лю­цию и вос­пе­вав­ший импе­рию. Вот нам бы реста­ври­ро­вать силь­ную руку и сно­ва уда­рить­ся в госу­дар­ствен­ное вели­чие, меч­тал режиссёр.

По сча­стью, за дол­гие годы слав­ных дел, коло­ни­аль­ных заво­е­ва­ний и любо­ва­ний чугун­ны­ми идо­ла­ми ничто так силь­но не при­елось зри­те­лю, как исто­ри­ко-пат­ри­о­ти­че­ские филь­мы, поэто­му к экра­нам было бес­по­лез­но завле­кать эпи­ка­ми, бай­о­пи­ка­ми и дру­ги­ми суб­про­дук­та­ми импе­рии. В про­ка­те с трес­ком про­ва­ли­лась раз­ве­си­стая раз­люли-мали­на Ники­ты Михал­ко­ва «Сибир­ский цирюль­ник», впро­чем, зато­чен­ная Михал­ко­вым под Запад, а не под рос­сий­ские кинотеатры.

Кине­ма­то­граф, в кото­ром каж­дый вто­рой фильм был про Лени­на в Октяб­ре, не хотел боль­ше думать о судь­бах роди­ны и повер­нул­ся в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну — от обще­ствен­ной жиз­ни в част­ную, в самое обы­ва­тель­ское и мещан­ское, к сло­ни­кам на комо­де, за кото­рых совет­ских людей кори­ли 60 лет. По зако­нам рас­ка­чи­ва­ния исто­ри­че­ско­го маят­ни­ка это долж­но было обер­нуть­ся «Зелё­ным сло­ни­ком» с одной сто­ро­ны и салон­ным рома­ном — с другой.

Аван­тюр­ный роман «Петер­бург­ские тру­що­бы» Кре­стов­ско­го очи­сти­ли от налё­та соци­аль­ной про­бле­ма­ти­ки и оста­ви­ли толь­ко то, что нра­вит­ся широ­ко­му зри­те­лю. Неза­кон­ные дети, под­дель­ные век­се­ля, зало­жен­ные дра­го­цен­но­сти, тай­ные любов­ни­ки. Ах, папа, ах, маман, мон дьё, вы заме­ти­ли, как див­но была хоро­ша на послед­нем балу Ната­ли в лило­вом. В «Петер­бург­ских тай­нах» не было ни сло­ва прав­ды, ни еди­но­го реа­ли­стич­но­го пер­со­на­жа, ни одной сце­ны, хоть чем-то напо­ми­на­ю­щей жизнь. Толь­ко «шорох собо­лей, радуж­ных цве­тов шел­ка воз­душ­ные» и бла­го­род­ный, высо­кий кос­плей на пуш­кин­ские вре­ме­на, в кото­рые, ока­зы­ва­ет­ся, пили вод­ку, ходи­ли к дев­кам и игра­ли в азарт­ные игры, а не толь­ко свер­га­ли царя на Сенат­ской пло­ща­ди. Мель­ком упо­мя­ну­тое в завяз­ке вос­ста­ние декаб­ри­стов — толь­ко повод для авто­ров напом­нить, что чело­век чах­нет вда­ли от све­та и обще­ства, «как ни мод­но его презирать».

Исто­рия паде­ния двух кня­же­ских родов, погуб­лен­ных судь­бой-зло­дей­кой и хариз­ма­тич­ной Ири­ной Роза­но­вой, при­ко­вы­ва­ла домо­хо­зя­ек к экра­ну не хуже «Сан­та-Бар­ба­ры» и «Рабы­ни Иза­уры». Костю­мы были кра­си­вы­ми, арти­сты — от вете­ра­нов совет­ской шко­лы до пере­стро­еч­ных звёзд, саунд­трек не раз­дра­жал слух, а сюжет так интри­го­вал до фина­ла, что в 1998 году сня­ли менее попу­ляр­ную «Раз­вяз­ку „Петер­бург­ских тайн“», в кото­рой авто­ры, вопре­ки Кре­стов­ско­му, пода­ри­ли поклон­ни­кам хэп­пи-энд. Помя­ни­те моё сло­во — на оче­ред­ном вит­ке рос­сий­ской исто­рии по сери­а­лу обя­за­тель­но сни­мут ремейк, что­бы зри­тель, отды­хая от исто­ри­че­ских потря­се­ний, пил под него чай с плюшкой.

«Королева Марго» (1996) и «Графиня де Монсоро» (1997)

Сер­гей Жигу­нов — пер­вый успеш­ный рос­сий­ский кино­про­дю­сер, открыв­ший оте­че­ствен­ной инду­стрии эту про­фес­сию. Он про­дю­си­ро­вал весё­лую при­клю­чен­че­скую эпо­пею «Серд­ца трёх», в кото­рой сыг­рал сам и при­гла­сил двух дру­гих гар­де­ма­ри­нов. Сни­мав­ша­я­ся в Индии экра­ни­за­ция рома­на Дже­ка Лон­до­на, в кото­рой были сек­ре­ты майя, поис­ки сокро­вищ и экзо­ти­че­ские кра­са­ви­цы, отби­ла в про­ка­те бюд­жет в те вре­ме­на, когда день­ги на кино дава­ли толь­ко бан­ди­ты и ком­мер­сан­ты — боль­ше из люб­ви к искус­ству, чем из жела­ния уви­деть в тит­рах свой лого­тип. В 1994 году Пат­рис Шеро пока­зал в Кан­нах «Коро­ле­ву Мар­го», изме­нив­шую исто­ри­че­ский кине­ма­то­граф — кар­ти­на была чем угод­но, толь­ко не при­выч­ным исто­ри­че­ским филь­мом. Пока на Запа­де апло­ди­ро­ва­ли пан­ков­ской сти­ли­сти­ке, откро­вен­но­му сек­су и наси­лию, Жигу­нов про­дол­жил рабо­тать в заня­той им нише каче­ствен­ных костюм­ных при­клю­че­ний. За колос­саль­ную по тем вре­ме­нам сум­му в два мил­ли­о­на дол­ла­ров он про­дю­си­ро­вал сери­ал, кото­рый сни­мал­ся в Праге.

Из интер­вью для газе­ты «Ком­мер­сант» в год пре­мье­ры фильма:

— «Наши» пыш­ные костю­мы и деко­ра­ции, мед­лен­но раз­ви­ва­ю­ще­е­ся дей­ствие смот­рят­ся пол­ной про­ти­во­по­лож­но­стью «их» дина­мич­но­му, напря­жён­но­му, как бое­вик, фильму. <…>

— Шеро при­ез­жал к нам в нояб­ре меся­це, мы с ним пили шам­пан­ское, он был на ноч­ной съём­ке в Бар­ви­хе. Всех арти­стов, кто был на съё­моч­ной пло­щад­ке, «рас­ста­вил» по ролям. Ему пока­за­ли фото­про­бы, он уга­ды­вал, кто кого игра­ет, нигде не ошиб­ся. Посмот­рел часа три на дра­ку, кото­рую мы сни­ма­ли, и ска­зал: «Ну, вы, конеч­но… Дюма дела­е­те? Я бы вам Шекс­пи­ра сде­лал. У нас, во Фран­ции, Дюма не очень…» Я гово­рю: «Я знаю. А у нас Дюма любят». Он доба­вил: «Похо­же, вы боль­ше фран­цу­зы, чем мы».

Одно­вре­мен­но с «Коро­ле­вой Мар­го» сни­ма­лось про­дол­же­ние «гуге­нот­ской три­ло­гии» Дюма «Гра­фи­ня де Мон­со­ро», после кото­рой Жигу­нов пла­ни­ро­вал завер­ша­ю­щую часть «Сорок пять». Про­ект не состо­ял­ся из-за тра­ги­че­ской гибе­ли Евге­ния Двор­жец­ко­го, кото­рый сыг­рал коро­ля Ген­ри­ха III, став­ше­го на пару с шутом Шико (Алек­сей Гор­бу­нов) зри­тель­ски­ми любим­ца­ми. Быть может, недо­ста­точ­но совре­мен­ные и очень раз­ме­рен­ные, сери­а­лы Жигу­но­ва тем не менее инте­рес­но смот­реть, не толь­ко бла­го­да­ря костю­мам и отлич­ным актёр­ским рабо­там (для Миха­и­ла Ефре­мо­ва роль коро­ля Кар­ла в «Коро­ле­ве Мар­го», веро­ят­но, оста­лась луч­шей). Сери­а­лы заря­же­ны энер­ге­ти­кой 1990‑х, когда не всё мог­ло быть глад­ко, зато скуч­но нико­гда не было.

«Раскол» (2011)

Нико­лай Досталь — режис­сёр уни­каль­но­го, ни на что не похо­же­го филь­ма «Обла­ко — рай». Кар­ти­на сня­та в самом умном на све­те жан­ре сюр­ре­а­ли­сти­че­ской прит­чи, одно­вре­мен­но оста­ю­щей­ся про­стым и понят­ным быто­вым кино без дра­ма­ти­че­ско­го зала­мы­ва­ния рук и при­чи­та­ний о всё тех же судь­бах роди­ны. В этом жан­ре рабо­тал тан­дем Алек­сандра Мин­дад­зе и Вади­ма Абдра­ши­то­ва, кото­рые в филь­мах, выгля­дя­щих как экра­ни­за­ции замет­ки в завод­ской мало­ти­раж­ке, умуд­ря­лись высту­пать ора­ку­ла­ми, пред­ска­зы­ва­ю­щи­ми гря­ду­щую исто­рию госу­дар­ства. Толь­ко Мин­дад­зе с Абдра­ши­то­вым с бес­при­страст­но­стью доку­мен­та­ли­стов фик­си­ро­ва­ли бие­ние пуль­са вре­ме­ни, а Досталь, как ни неве­ро­ят­но для режис­сё­ра автор­ско­го кино, види­мо, любит народ. Народ, соот­вет­ствен­но, любит его в ответ. Назо­ви­те хоть один автор­ский фильм, кото­рый вызы­ва­ет у зри­те­ля такие же тёп­лые чув­ства, как при­клю­че­ния про­сто­душ­но­го Коли в «Обла­ко — рай». Это не сто­ит путать со зри­тель­ски­ми филь­ма­ми, в кото­рых надо, что­бы стре­ля­ли и люби­ли навзрыд. Про­сто люди чув­ству­ют доб­рое к себе отно­ше­ние и нра­вят­ся сами себе на порт­ре­тах, нари­со­ван­ных талант­ли­вым незло­би­вым авто­ром, кото­рый не льстит им, но и не очерняет.

«Рас­кол» — о ред­ком в исто­ри­че­ском кине­ма­то­гра­фе вре­ме­ни царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча Тишай­ше­го (сара­тов­ский дебю­тант Дмит­рий Тихо­нов, излу­ча­ю­щий непод­дель­ную душев­ную чисто­ту) — очень необыч­ный порт­рет Рос­сии: в кои-то веки жить тут не столь­ко страш­но, сколь­ко увле­ка­тель­но. Досталь хотел, что­бы в кар­тине сни­ма­лись мало­из­вест­ные арти­сты, не тащив­шие на экран шлейф ролей и глян­це­вые колон­ки со сво­им уча­сти­ем. Един­ствен­ное при­мель­кав­ше­е­ся лицо — Роман Мадя­нов в роли, есте­ствен­но, бояри­на Бори­са Моро­зо­ва, став­ше­го в десять раз про­тив­нее бла­го­да­ря всем кор­рум­пи­ро­ван­ным чинов­ни­кам и бюро­кра­там, сыг­ран­ным артистом.

Досталь сни­ма­ет в есте­ствен­ном осве­ще­нии, за четы­ре года до вели­чай­ше­го исто­ри­че­ско­го сери­а­ла наше­го вре­ме­ни — бри­тан­ско­го «Вол­чье­го зала» о Тома­се Кром­ве­ле по рома­ну два­жды Буке­ров­ской лау­ре­ат­ки Хила­ри Ман­тел. Вооб­ще, с шедев­ром Би-би-си у филь­ма Доста­ля, где в диа­ло­гах взве­ше­но каж­дое сло­во, намно­го боль­ше обще­го, чем с рос­сий­ски­ми про­ек­та­ми. Как в экра­ни­за­ции заме­ча­тель­ной англий­ской писа­тель­ни­цы, «Рас­кол» нахо­дит боль­шее про­стран­ство для жен­ских геро­инь, чем сек­сист­ский рос­сий­ский и псев­до­фе­ми­нист­ский гол­ли­вуд­ский кине­ма­то­граф. Досталь кро­пот­ли­во вос­со­зда­ёт исто­ри­че­ские деко­ра­ции, костю­мы и атмо­сфе­ру, но дела­ет это не ради того, что­бы спе­ци­а­ли­сты узко­го про­фи­ля потом спо­ри­ли на фору­мах, а пото­му что смот­рит на исто­рию, как и Ман­тел, с точ­ки зре­ния веч­но­сти: она нико­гда не кон­ча­лась, ниче­го нико­гда не кон­ча­ет­ся. Всё все­гда толь­ко начи­на­ет­ся — и Рефор­ма­ция в Англии, и рас­кол в России.

«Кровавая барыня» (2017)

Заво­ра­жи­ва­ю­щая исто­рия измы­ва­тельств чок­ну­той бабы в готи­че­ских наря­дах (глав­ная рос­сий­ская фам-фаталь­ная звез­да Юлия Сни­гирь) над бес­прав­ным наро­дом, кото­рый, может быть, спа­сёт доб­рый царь (глав­ная рос­сий­ская ледя­ная звез­да Севе­рия Яну­ша­ус­кай­те в роли Ека­те­ри­ны II), а, может быть, не спа­сёт. Шут­ка. Конеч­но, не спа­сёт. Никто не даст нам избав­ле­нья — ни бог, ни царь и ни герой. Кро­ме того, под­ко­ван­ный в исто­рии зри­тель, кото­рый читал хотя бы «Вики­пе­дию», заме­тит, что сума­сшед­шая Сни­гирь и вро­де бы вме­ня­е­мая Яну­ша­ус­кай­те — одно и то же лицо.

Серий­ная убий­ца Сал­ты­чи­ха — плоть от пло­ти 200 дру­гих серий­ных убийц её вре­ме­ни, изна­си­ло­вав­ших, запы­тав­ших и убив­ших сот­ни кре­пост­ных кре­стьян, сажав­ших на цепь детей и застав­ляв­ших жен­щин кор­мить гру­дью щен­ков. Все эти пси­хо­па­ты с титу­ла­ми мог­ли без­на­ка­зан­но изде­вать­ся над без­за­щит­ны­ми людь­ми, пото­му что матуш­ка-импе­ра­три­ца Ека­те­ри­на II, кото­рую так любят нахва­ли­вать в бай­о­пи­ках феде­раль­ных кана­лов, окон­ча­тель­но пре­вра­ти­ла рус­ский народ в рабов.

Не кажет­ся осо­бен­но неумест­ной мисти­че­ская часть сери­а­ла, пери­о­ди­че­ски уно­ся­щая кад­ры в блюр и рапид. Сам факт того, что сот­ни здо­ро­вых мужи­ков и жен­щин поз­во­ля­ют одной дуре удоб­рять их костя­ми рус­ские боло­та, выгля­дит не как нор­маль­ный тру-крайм, а как послед­ствия зло­го закля­тья или чья-то гал­лю­ци­на­ция. Сни­гирь с чёр­ны­ми smoky eyes, в баг­ро­вых пла­тьях гра­фи­ни Бато­ри из восточ­но­ев­ро­пей­ско­го кино про вам­пи­ров, упо­ён­но носит­ся по экра­ну, выры­ва­ет воло­сы слу­жан­кам, вра­ща­ет гла­за­ми и выгля­дит неле­пой, но страш­ной. Осо­бен­но когда авто­ры в пред­ска­за­тель­ском уга­ре вкла­ды­ва­ют в уста маньяч­ки оче­ред­ное злоб­ное изде­ва­тель­ство над без­ро­пот­ны­ми рабами:

«Я ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ!»

«Вертинский» (2021)

Мос­ков­ский раз­дол­бай и кока­и­нист Алек­сандр Вер­тин­ский (Алек­сей Фили­мо­нов в той роли, кото­рая быва­ет раз в жиз­ни, если вы не Ален Делон и Одри Хеп­бёрн) меч­та­ет о сла­ве, идёт на сце­ну и ста­но­вит­ся сви­де­те­лем пер­вой поло­ви­ны XX века — слиш­ком страш­но­го, что­бы о нём хоте­лось даже думать, а Вер­тин­ско­му при­хо­дит­ся его проживать.

Две рево­лю­ции, две миро­вые вой­ны, кру­ше­ние несколь­ких циви­ли­за­ций, голод (это пер­вый рос­сий­ский фильм, по-насто­я­ще­му уде­ля­ю­щий вни­ма­ние важ­ней­шей теме еды), слиш­ком мало денег, слиш­ком мно­го денег, слиш­ком страст­ная любовь, эми­гра­ция, тюрь­мы, воз­вра­ще­ние на роди­ну. Луч­ший друг Алек­сандра, выду­ман­ный поэт Костя Аге­ев (неве­ро­ят­ный Сер­гей Ума­нов, застав­ля­ю­щий думать о сво­ём пер­со­на­же даже боль­ше, чем о Вер­тин­ском), отси­дев­ший десять лет в ста­лин­ских лаге­рях, в клю­че­вой момент филь­ма зада­ёт вопрос:

«Саша, зачем ты вернулся?»

Созда­тель­ни­ца сери­а­ла, режис­сёр и сосце­на­рист Дуня Смир­но­ва (её отец, Андрей Смир­нов, режис­сёр «Бело­рус­ско­го вок­за­ла» и «Осе­ни», появ­ля­ет­ся здесь в корот­кой, оттал­ки­ва­ю­щей и яркой роли) на удив­ле­ние нахо­дит на этот вопрос ответ. Саша вер­нул­ся, что­бы спа­сти Костю. У чело­ве­ка нет ника­кой воз­мож­но­сти встать попе­рёк исто­ри­че­ско­го коле­са — коле­со обя­за­тель­но его пере­едет. Но есть воз­мож­ность доб­ро­той, нерав­но­ду­ши­ем и жела­ни­ем накор­мить голод­ных (Вер­тин­ский весь сери­ал кого-нибудь кор­мит) спа­сти това­ри­ща по исто­ри­че­ско­му вагону.

Мы при­вык­ли к бай­о­пи­кам неве­ро­ят­ных людей, про­ги­ба­ю­щих под себя измен­чи­вый мир, хотя даже им мир даёт пинок под зад, как Ломо­но­со­ву. Пер­вая в мире поп-звез­да Вер­тин­ский — обыч­ная лич­ность. Всю жизнь его окру­жа­ют более силь­ные и талант­ли­вые — от худож­ни­ка Ось­мёр­ки­на (Сте­пан Дево­нин) до Мар­лен Дит­рих (Вик­то­рия Иса­ко­ва) и его соб­ствен­но­го акком­па­ни­а­то­ра Поля­ко­ва (Ген­на­дий Смир­нов), совер­ша­ю­ще­го каминг-аут в Тре­тьем рей­хе, что­бы бро­сить вызов ни мно­го, ни мало миро­во­му злу, на что Вер­тин­ский не спо­со­бен. Но и мы — не Ось­мёр­кин, не Дит­рих, не Поля­ков. Мы такие же сви­де­те­ли века, раз­би­ва­ю­ще­го наши серд­ца. И мы в луч­шем слу­чае можем кого-нибудь накор­мить. В нож­ки хочет­ся покло­нить­ся Смир­но­вой, кото­рая пер­вая на све­те твёр­до заяви­ла, что это­го доста­точ­но для истории.

«— Послу­шай­те, Вер­тин­ский, это нечест­но, непорядочно!
— Три дня голо­да, и любую поря­доч­ность как рукой снимет».

Ода­рён­ные поэты, прин­ци­пи­аль­ные имми­гран­ты и гэби­сты рав­но уко­ря­ют Вер­тин­ско­го за чело­веч­ность. То он есть хочет, то коньяк после выступ­ле­ния, то цве­ток в пет­ли­цу, то мир во всём мире и про­чие милые глу­по­сти. Пони­ма­ет его толь­ко вопло­ще­ние судь­бы, агент любой вла­сти Бур­ков­ская (Анна Михал­ко­ва), кото­рая высту­па­ет в роли его феи-крёст­ной и даёт арти­сту полез­ные сове­ты. Осталь­ные либо слиш­ком заму­че­ны жиз­нью, либо счи­та­ют, что луч­ше её пони­ма­ют. Вер­тин­ский ниче­го не пони­ма­ет, поэто­му про­сто живёт и любит Рос­сию, как роко­вую жен­щи­ну. Кажет­ся, никто и нико­гда так её не любил — без еди­но­го сло­ва про­кля­тья в адрес слож­ной страны.

— А Рос­сия кра­си­вая? — спра­ши­ва­ет юная Лида, буду­щая жена Вер­тин­ско­го и мама его доче­рей (мно­го­обе­ща­ю­щая дебю­тант­ка Анна Мишина).

— Кра­си­вая? — пере­спра­ши­ва­ет он. — Не знаю. Рос­сия — единственная.

«Царская прививка» (2023)

В 1786 году в Рос­сии бушу­ет эпи­де­мия оспы, кото­рую забав­но обыг­ра­ли для эмпау­эр­мен­та геро­и­ни в сери­а­ле «Вели­кая» с Эль Фан­нинг. К сча­стью, режис­сёр «Кро­ва­вой бары­ни» Егор Анаш­кин успел к 2023 году при­ду­мать что-нибудь, кро­ме вос­хва­ле­ния вели­чия, кото­рое пора оста­вить в нуд­ной эпо­хе модерна.

Ека­те­ри­на II (Ири­на Пего­ва) укры­ва­ет­ся от пан­де­мии в Цар­ском Селе, где собы­тия пере­плав­ля­ют­ся в понят­ную зри­те­лю семей­ную мело­дра­му. Буду­щий юный импе­ра­тор Павел (Алек­сей Бата­нин), кото­ро­го совет­ская исто­ри­че­ская нау­ка, вто­ря­щая доре­во­лю­ци­он­ной про­па­ган­де, ста­биль­но пред­став­ля­ла в роли неадек­ват­но­го исте­ри­ка, ведёт себя как нор­маль­ный под­ро­сток, кото­ро­го раз­дра­жа­ет его шум­ная мама­ша. При­гля­ды­ва­ю­щий за наслед­ни­ком пре­сто­ла Ники­та Панин (Филипп Янков­ский) до поры до вре­ме­ни при­тво­ря­ет­ся без­обид­ным гувер­нё­ром. Нако­нец, сама импе­ра­три­ца, как поло­же­но жен­щине в клас­си­че­ской исто­рии (в сери­а­ле «Вели­кая» для неё при­ду­ма­ли и более инте­рес­ные заня­тия), устра­и­ва­ет лич­ную жизнь, пока в воро­та двор­ца сту­чит­ся небри­тое буду­щее. Цари­ца риск­нёт и сде­ла­ет себе при­вив­ку от оспы, спа­сая в этой бел­ле­три­сти­че­ской замет­ке не толь­ко себя.

Пока бли­жай­ший к мод­но­му нео­и­сто­ри­че­ско­му суб­жан­ру рос­сий­ский про­ект, в кото­ром кня­зья и гра­фы ходят с неак­ку­рат­ны­ми при­чёс­ка­ми вме­сто пуд­ре­ных домов на голо­ве, раз­го­ва­ри­ва­ют совре­мен­ным язы­ком и не пыта­ют­ся при­тво­рять­ся мра­мор­ны­ми фигу­ра­ми со стра­ниц учеб­ни­ков исто­рии, кото­ры­ми в любом слу­чае никто из совре­мен­ных актё­ров не может и не дол­жен быть.

Пер­вое скло­не­ние рос­сий­ско­го сери­а­ла к XXI веку, выгод­но отли­ча­ю­ще­е­ся от штам­по­ван­ных поде­лок, где ряже­ные в толь­ко что поши­тые кам­зо­лы и фижмы устра­и­ва­ют непри­ят­ный бала­ган, кото­рые про­да­ют нам как исто­рию Рос­сии. Оду­ра­чен­ный мно­го­лет­ней глу­по­стью зри­тель может покри­вить­ся, видя корот­кие стриж­ки муж­чин и про­стые, мяг­кие лица жен­щин. К сожа­ле­нию, тем хуже для зри­те­ля. На сего­дня это един­ствен­ный мани­фест о сла­ве Рос­сии, в кото­рой импе­ра­три­ца, какой бы она ни была само­дер­жав­ной дурой, пове­ри­ла в нау­ку и сде­ла­ла что-то для буду­ще­го страны.

Читай­те так­же «Рекон­струк­ция собы­тия: как рос­сий­ское кино ста­ло новым засто­ем». 

Как Станислав Говорухин снял «Десять негритят»

От
Максим Назаров
-

В моло­до­сти режис­сё­ру Ста­ни­сла­ву Гово­ру­хи­ну попа­лась кни­га «Десять негри­тят» Ага­ты Кри­сти. Жут­кая клау­стро­фоб­ная исто­рия со мно­же­ством убийств так силь­но пора­зи­ла Ста­ни­сла­ва Сер­ге­е­ви­ча, что он немед­лен­но захо­тел экра­ни­зи­ро­вать про­из­ве­де­ние. Одна­ко воз­мож­ность вопло­тить заду­ман­ное появи­лась дале­ко не сразу.

В 1986 году, после нача­ла пере­строй­ки, Гово­ру­хин испол­нил свою меч­ту. Кто бы мог поду­мать, что самую непо­лит­кор­рект­ную и вер­ную духу ори­ги­на­ла экра­ни­за­цию «Деся­ти негри­тят» выпу­стят не в Евро­пе, а в Совет­ском Союзе.

Рас­ска­зы­ва­ем, как сни­ма­ли пер­вый совет­ский детек­тив­ный трил­лер о «чисто англий­ском убий­стве», какие жут­кие ситу­а­ции про­ис­хо­ди­ли за кад­ром и чем кар­ти­на Гово­ру­хи­на отли­ча­ет­ся от дру­гих экранизаций.

Тайны Негритянского острова

«Десять негри­тят» Ага­ты Кри­сти — зна­ко­вое про­из­ве­де­ние. Роман рас­ска­зы­ва­ет о груп­пе незна­ко­мых друг с дру­гом гостей, кото­рые при­бы­ва­ют на ост­ров по при­гла­ше­нию неко­е­го мисте­ра А. Н. Они­ма (в ори­ги­на­ле — U. N. Owen, что созвуч­но с unknown — «неиз­вест­ный»). Хозя­и­на зам­ка нет, а за ужи­ном зло­ве­щий голос неожи­дан­но обви­ня­ет собрав­ших­ся в пре­ступ­ле­ни­ях. Вско­ре герои поги­ба­ют один за дру­гим. Ситу­а­цию ослож­ня­ет то, что ост­ров пуст и на нём негде спря­тать­ся, а зна­чит, убий­ца сре­ди при­сут­ству­ю­щих. Замкну­тое про­стран­ство и пред­чув­ствие неиз­беж­ной смер­ти, при­прав­лен­ные нота­ми мисти­циз­ма, при­да­ют про­ис­хо­дя­ще­му осо­бую зловещность.

Хотя в «Деся­ти негри­тя­тах» не появ­ля­ют­ся зна­ме­ни­тые сыщи­ки Эркюль Пуа­ро и мисс Марпл, роман сра­зу стал самым попу­ляр­ным, а в ито­ге — и самым про­да­ва­е­мым. Писа­тель­ни­ца счи­та­ла рабо­ту над кни­гой одной из самых слож­ных в карье­ре. Поз­же Кри­сти пере­де­ла­ла роман в пье­су, а так­же изме­ни­ла тра­гич­ный финал на более опти­ми­стич­ный. В США кни­га вышла под назва­ни­ем «И нико­го не стало».

Писа­тель­ни­ца так отзы­ва­лась о про­из­ве­де­нии в автобиографии:

«Я напи­са­ла „Десять негри­тят“, пото­му что меня увлек­ла идея: выстро­ить сюжет так, что­бы десять смер­тей не пока­за­лись неправ­до­по­доб­ны­ми и убий­цу было труд­но вычис­лить. Напи­са­нию кни­ги пред­ше­ство­вал дли­тель­ный пери­од мучи­тель­но­го обду­мы­ва­ния, но то, что в кон­це кон­цов вышло, мне понра­ви­лось. Исто­рия полу­чи­лась ясной, логич­ной и в то же вре­мя зага­доч­ной, при этом она име­ла абсо­лют­но разум­ную раз­вяз­ку: в эпи­ло­ге всё разъяснялось».

«Десять негри­тят» экра­ни­зи­ро­ва­ли восемь раз. Пер­вая вер­сия вышла в 1945 году под назва­ни­ем «И не оста­лось нико­го», её снял фран­цуз­ский режис­сёр Рене Клер. Затем было ещё несколь­ко экра­ни­за­ций, в том чис­ле с попу­ляр­ным в СССР шан­со­нье Шар­лем Азна­ву­ром. Одна­ко созда­те­ли этих филь­мов ори­ен­ти­ро­ва­лись на пье­су — никто не решал­ся пере­не­сти на экран ори­ги­наль­ную мрач­ную кон­цов­ку и непо­лит­кор­рект­ное назва­ние. За исклю­че­ни­ем Ста­ни­сла­ва Говорухина.

Презренный жанр

Уди­ви­тель­но, но Гово­ру­хин, сняв­ший одну из луч­ших экра­ни­за­ций Ага­ты Кри­сти, при­зна­вал­ся, что на дух не пере­но­сит её про­из­ве­де­ния. Един­ствен­ным исклю­че­ни­ем ста­ли «Десять негри­тят». Идея снять фильм по это­му рома­ну при­шла к Ста­ни­сла­ву Сер­ге­е­ви­чу ещё в моло­до­сти. Одна­ко совет­ские чинов­ни­ки в то вре­мя не жало­ва­ли запад­ные детек­ти­вы, и никто не соби­рал­ся давать доб­ро моло­до­му режиссёру.

В сере­дине 1980‑х годов к вла­сти при­шёл Миха­ил Гор­ба­чёв, нача­лась пере­строй­ка. Цен­зу­ра посте­пен­но ослаб­ла, и Гово­ру­хин смог снять кар­ти­ну по сво­е­му усмот­ре­нию. До это­го режис­сёр создал куль­то­вые «Место встре­чи изме­нить нель­зя» и «Пира­ты ХХ века», нагляд­но пока­зав­шие, что ему по пле­чу филь­мы на серьёз­ные темы.

Извест­но, что Ста­ни­слав Сер­ге­е­вич не про­во­дил про­бы — у него был гото­вый спи­сок, куда вошли звёз­ды совет­ско­го кино: Миха­ил Глуз­ский, Вла­ди­мир Зель­дин, Алек­сандр Абду­лов, Алек­сандр Кай­да­нов­ский и мно­гие дру­гие. Одна­ко не все хоте­ли сни­мать­ся в детек­ти­ве. Так, Кай­да­нов­ский не скры­вал, что согла­сил­ся толь­ко из-за денег — пря­мо как его герой Филипп Лом­бард, согла­сив­ший­ся на аван­тю­ру из-за финан­со­вых труд­но­стей. И напро­тив, Абду­лов, меч­тав­ший о круп­ной роли у Гово­ру­хи­на, в ито­ге сыг­рал Энто­ни Мар­сто­на, кото­рый поги­ба­ет в нача­ле филь­ма. Поз­же актёр инте­ре­со­вал­ся у кол­лег, кто убий­ца. Ока­зы­ва­ет­ся, Абду­лов про­чи­тал толь­ко ту часть сце­на­рия, где при­сут­ство­вал его персонаж.

Кадр из филь­ма. Источ­ник: kinopoisk.ru

Роль Веры Клей­сорн мог­ла испол­нить Вера Гла­го­ле­ва, но её заме­ни­ла Татья­на Дру­бич — жена режис­сё­ра Сер­гея Соло­вьё­ва, кото­рая парал­лель­но сни­ма­лась с Гово­ру­хи­ным в «Ассе». Ста­ни­сла­ву Сер­ге­е­ви­чу пока­за­лось, что Дру­бич боль­ше похо­жа на англичанку.

Пере­не­сти атмо­сфе­ру чопор­ной Англии в СССР 1980‑х годов было слож­ной зада­чей. Роль Негри­тян­ско­го ост­ро­ва «испол­нил» Крым. Сни­ма­ли в раз­лич­ных местах: инте­рьер­ные съём­ки про­хо­ди­ли в Ворон­цов­ском двор­це в Алуп­ке и частич­но в Ялте. Замок созда­ли на осно­ве Ласточ­ки­но­го гнез­да — псев­до­го­ти­че­ско­го зам­ка на отвес­ной 40-мет­ро­вой ска­ле мыса Ай-Тодор. Для съё­мок его внеш­ний вид пре­об­ра­зи­ли для наи­боль­ше­го соот­вет­ствия рома­ну. Про­фес­си­о­наль­ные аль­пи­ни­сты уста­но­ви­ли фанер­ные деко­ра­ции, ими­ти­ру­ю­щие англий­ский стиль. Из-за пло­хой пого­ды их посто­ян­но сры­вал ветер, но свою роль они выпол­ня­ли хорошо.

Кадр из филь­ма — пре­об­ра­жён­ное Ласточ­ки­но гнез­до. Источ­ник: kinopoisk.ru

В нача­ле филь­ма мож­но уви­деть общий план ост­ро­ва — на самом деле в кад­ре макет, поме­щён­ный в бассейн.

Кад­ры, где герои под­ни­ма­ют­ся по камен­ной лест­ни­це в особ­няк Оуэна, сня­ли на ска­ле Дива в Симеизе.

Над лен­той рабо­та­ли после тури­сти­че­ско­го сезо­на, в кон­це осе­ни и нача­ле зимы. Съём­ки на ули­це порой были непри­ят­ны­ми. Осо­бен­но это каса­лось сце­ны, где Вера уби­ва­ет Лом­бар­да: из-за низ­кой тем­пе­ра­ту­ры и штор­ма актри­са силь­но замерзла.

Самым тяжё­лым ока­за­лось дру­гое испы­та­ние. Во вре­мя эпи­зо­да само­убий­ства Клей­сорн, испол­ня­ю­щая её роль Татья­на Дру­бич едва не погиб­ла от уду­шья. Несчаст­ный слу­чай уда­лось предот­вра­тить лишь бла­го­да­ря вни­ма­тель­но­сти доче­ри Татья­ны, кото­рая заме­ти­ла неладное.

Татья­на Дру­бич. Источ­ник: kinopoisk.ru

Слу­ча­лись и тра­ги­ко­ми­че­ские ситу­а­ции. Алек­сей Золот­ниц­кий, испол­нив­ший роль дво­рец­ко­го Тома­са Род­жер­са, напу­гал тури­стов, когда те уви­де­ли актё­ра «мёрт­вым». Осо­бую пикант­ность ситу­а­ции при­дал топор, изма­зан­ный бута­фор­ской кро­вью. Поз­же съё­моч­ная груп­па дол­го обща­лась с милиционерами.

Гово­ру­хин не слиш­ком стро­го кон­тро­ли­ро­вал съём­ки: он мог раз­дать зада­чи актё­рам и опе­ра­то­рам, а потом уйти играть в шах­ма­ты с асси­стен­том. К тому же парал­лель­но Ста­ни­слав Сер­ге­е­вич сни­мал­ся в «Ассе». Одна­жды место режис­сё­ра заня­ла актри­са Люд­ми­ла Мак­са­ко­ва, кото­рая само­сто­я­тель­но сня­ла неболь­шой эпи­зод. Гово­ру­хин остал­ся дово­лен результатом.

На съём­ках «Деся­ти негри­тят». Источ­ник: kinopoisk.ru

Вооб­ще, созда­те­ли под­хо­ди­ли к филь­му кре­а­тив­но. Для эпи­зо­да из кош­мар­но­го сна Лом­бар­да, когда из воды на него напа­да­ет тем­но­ко­жий чело­век, при­ду­ма­ли спе­ци­аль­ную ката­пуль­ту, кото­рая раз­ме­ща­лась под водой. В нуж­ный момент устрой­ство сра­ба­ты­ва­ло, и кас­ка­дёр Вла­ди­мир Жари­ков взмы­вал перед Кайдановским.

Отно­ше­ния на пло­щад­ке не все­гда скла­ды­ва­лась глад­ко. Гово­ру­хин, напри­мер, не воз­ра­жал про­тив импро­ви­за­ции, но Миха­ил Глуз­ский был сто­рон­ни­ком ста­рой шко­лы и ему не нра­ви­лось отступ­ле­ние от сюже­та. Осо­бен­но силь­но от это­го стра­дал Вла­ди­мир Зель­дин, кото­рый из-за боль­шой заня­то­сти не все­гда успе­вал выучить реплики.

Гово­ру­хин о филь­ме говорил:

«Это пер­вый совет­ский трил­лер. В отли­чие от запад­ных (я их тер­петь не могу) здесь нет пото­ков кро­ви, никто ни за кем не гоня­ет­ся с топо­ром, нет изуро­до­ван­ных искус­ным гри­мом лиц, нет вам­пи­ров, чудо­вищ. Тем не менее напря­же­ние воз­рас­та­ет с каж­дой мину­той, страх, живот­ный страх, про­ни­ка­ет во все поры зри­те­ля… Для меня это было режис­сёр­ское упраж­не­ние: наг­не­сти атмо­сфе­ру жут­ко­го стра­ха мини­маль­ны­ми сред­ства­ми, без внеш­них эффек­тов… Мно­го лет я счи­тал „Десять негри­тят“ луч­шей сво­ей режис­сёр­ской работой».

Загадка

Оте­че­ствен­ные и запад­ные кри­ти­ки счи­та­ют «Десять негри­тят» одной из луч­ших кино­адап­та­ций рома­на Ага­ты Кри­сти. Чем уни­каль­на рабо­та Гово­ру­хи­на для совет­ско­го кинематографа?

«Десять негри­тят» — пер­вый насто­я­щий совет­ский трил­лер, сня­тый почти без цен­зу­ры. Его сек­рет не толь­ко в про­фес­си­о­наль­ном нагне­та­нии саспен­са, но и в доволь­но жесто­ких сце­нах смер­ти. В этом плане лен­та силь­но отли­ча­лась от при­выч­ных совет­ских детек­ти­вов. Отрав­ле­ние Энто­ни Мар­сто­на и само­убий­ство Веры Клей­сорн — одни из самых жут­ких эпи­зо­дов все­го совет­ско­го кино.

Часто кри­ти­ки отме­ча­ют, что рабо­ту Гово­ру­хи­на мож­но счи­тать при­ме­ром оте­че­ствен­но­го хор­ро­ра: эле­мен­тов ужа­са здесь не мень­ше, чем детек­тив­ных зага­док. Ско­рее все­го, они и дали тот самый эффект, кото­рый при­влёк неиз­ба­ло­ван­ных совет­ских зри­те­лей в кинотеатры.

Рево­лю­ци­он­ной для пури­тан­ско­го совет­ско­го кине­ма­то­гра­фа была эро­ти­че­ская сце­на меж­ду геро­я­ми Кай­да­нов­ско­го и Дру­бич. По сво­ей сути, она пред­став­ля­ла собой изна­си­ло­ва­ние пси­хи­че­ски сло­ман­ной девуш­ки. Пред­ста­вить подоб­ный эпи­зод в лен­тах более ран­них лет было невозможно.

Одна­ко глав­ным вопро­сом, свя­зан­ным с филь­мом, ста­ла слож­ная загад­ка: кто же этот таин­ствен­ный убий­ца, так лихо рас­прав­ля­ю­щий­ся с гостя­ми острова?

«Десять негри­тят» ждал фено­ме­наль­ный успех. Несмот­ря на то что чинов­ни­ки упре­ка­ли Гово­ру­хи­на в безы­дей­но­сти, кар­ти­ну за год посмот­ре­ли 33 мил­ли­о­на зри­те­лей, а наи­бо­лее впе­чат­ли­тель­ные ходи­ли на фильм несколь­ко раз.

Читай­те так­же «Народ­ный мсти­тель из девя­но­стых. Кто вдох­но­вил Гово­ру­хи­на на «Воро­ши­лов­ско­го стрелка»?

«Ультра.Культура» и Илья Кормильцев. Самое свободное издательство, которое сегодня невозможно представить

От
Виктория Мокина
-

Что обще­го у лево­го пуб­ли­ци­ста Бори­са Кагар­лиц­ко­го (счи­та­ет­ся ино­аген­том, вне­сён в пере­чень тер­ро­ри­стов и экс­тре­ми­стов и лишён сво­бо­ды), уже впи­сав­ше­го себя в веч­ность наци­о­нал-боль­ше­ви­ка Эду­ар­да Лимо­но­ва и импе­ри­а­ли­ста Алек­сандра Про­ха­но­ва? Их кни­ги выхо­ди­ли в изда­тель­стве «Ультра.Культура».

Неза­ви­си­мое изда­тель­ство спе­ци­а­ли­зи­ро­ва­лось на ради­каль­ной лите­ра­ту­ре, выжи­ва­ло под агрес­сив­ным дав­ле­ни­ем и, хотя по нынеш­ним мер­кам было совсем малень­ким, раз и навсе­гда пре­об­ра­зи­ло оте­че­ствен­ный книж­ный рынок. «Ультра.Культура» изда­ва­ла рома­ны, поли­ти­че­ские иссле­до­ва­ния, мему­а­ры и даже сти­хи. Запрет­ных тем не было: на стра­ни­цах сво­бод­но обсуж­да­лись нар­ко­ти­ки, секс, наси­лие, потреб­лят­ство потреб­ле­ние и мно­гое дру­гое, о чём в при­лич­ном обще­стве гово­рить не при­ня­то. Что уж там, имен­но «Ультра.Культура» откры­ла рус­ско­языч­ным биб­лио­фи­лам «Аме­ри­кан­ско­го пси­хо­па­та» Бре­та Исто­на Элли­са. Каж­дый чита­тель смог лич­но погру­зить­ся в жизнь уль­ти­ма­тив­но­го сиг­мы Пат­ри­ка Бейт­ма­на, где все эти темы пере­пле­лись в одну безум­ную историю.

Пока столь воль­ное обра­ще­ние с «неже­ла­тель­ным» счи­та­лось допу­сти­мым, изда­тель­ство интен­сив­но рабо­та­ло и наго­ня­ло упу­щен­ное за годы цен­зу­ры. «Ультра.Культура» про­су­ще­ство­ва­ла непол­ных пять лет, с 2002 по 2007 год, и пред­ста­ви­ла чита­те­лям десят­ки важ­ных книг. Пре­тен­зии пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов, впро­чем, после­до­ва­ли почти сра­зу. Воз­вра­ща­ю­ща­я­ся цен­зу­ра по отно­ше­нию к запре­щён­ным веще­ствам в ито­ге и погу­би­ла изда­тель­ство. Но об этом поз­же, а пока пред­ла­га­ем вер­нуть­ся на 20 с лиш­ним лет назад, когда всё толь­ко начиналось.

В ста­тье упо­ми­на­ют­ся ино­аген­ты и экс­тре­ми­сты, ради­каль­ные поли­ти­ки, кни­ги из феде­раль­но­го спис­ка экс­тре­мист­ских мате­ри­а­лов и про­чее, без чего рас­ска­зать о Рос­сии нуле­вых реши­тель­но невозможно.

Старт

Мил­ле­ни­ум сов­пал с новой эпо­хой в жиз­ни Ильи Кор­миль­це­ва. В нача­ле 2000‑х уже зна­ме­ни­тый на всю стра­ну поэт завер­шил заня­тия музы­кой и сосре­до­то­чил­ся на кни­гах, а точ­нее — на пере­во­дах. Он сотруд­ни­чал с жур­на­лом «Ино­стран­ная лите­ра­ту­ра», пере­во­дил Джо­на Тол­ки­на, Роаль­да Даля, Клай­ва Лью­и­са. Впро­чем, Кор­миль­цев рабо­тал не толь­ко со «ска­зоч­ны­ми» авто­ра­ми: в те же годы в его пере­во­дах вышли совсем не дет­ские «Бой­цов­ский клуб» Чака Пала­ни­ка, «Садов­ник» Ежи Косин­ски, «На игле» Ирви­на Уэл­ша. Пол­ный спи­сок его пере­во­дов вклю­ча­ет десят­ки куль­то­вых наименований.

Илья Кор­миль­цев опре­де­лён­но был ода­рён­ным и тру­до­лю­би­вым чело­ве­ком. Выпуск­ник англий­ской спец­шко­лы сво­бод­но гово­рил на 11 язы­ках: когда обсто­я­тель­ства вынуж­да­ли, он изу­чал новый язык на базо­вом уровне за неде­лю — напри­мер, имен­но так было с пор­ту­галь­ским. В то же вре­мя Кор­миль­цев не был, что назы­ва­ет­ся, гума­ни­та­ри­ем. Выс­шее обра­зо­ва­ние он полу­чил по спе­ци­аль­но­сти «химия», а после вуза неко­то­рое вре­мя рабо­тал тех­ни­че­ским пере­вод­чи­ком. Эти талан­ты соче­та­лись в нём с неве­ро­ят­ной энер­ги­ей и нон­кон­фор­миз­мом (про­явил­ся ещё в дет­стве, когда буду­щий поэт и изда­тель ярост­но спо­рил с бабушкой-коммунисткой).

Илья Кор­миль­цев за рабо­той. Вто­рая поло­ви­на 1990‑х годов

Пере­вод­че­ская рабо­та не была чем-то новым для Кор­миль­це­ва. Его пер­вый пере­вод вышел в 1977‑м — об этом в одном из интер­вью рас­ска­зы­вал Алек­сандр Куш­нир, автор кни­ги «Кор­миль­цев. Кос­мос как вос­по­ми­на­ние». Даже когда он зани­мал­ся музы­кой, тяга к лите­ра­ту­ре не осла­бе­ва­ла: напри­мер, в 1991 году в его пере­во­де опуб­ли­ко­ва­ли роман «Чёр­то­во дере­во» Косин­ски, а Тол­ки­на он пере­во­дил с 1993 года.

Одна­ко внут­ри одних толь­ко пере­во­дов Кор­миль­це­ву ста­ло тес­но, и он решил попро­бо­вать себя в роли изда­те­ля. Сна­ча­ла неко­то­рое вре­мя кури­ро­вал книж­ную серию мос­ков­ско­го изда­тель­ства «Ино­стран­ка», а затем воз­гла­вил «Ультра.Культуру». Да, «Ультра.Культуру» создал не Кор­миль­цев, хотя имен­но с его име­нем она ассо­ци­и­ру­ет­ся и сего­дня. Осно­вал изда­тель­ство Алек­сандр Бисе­ров — ураль­ский кни­го­из­да­тель и вла­де­лец изда­тель­ства «У‑Фактория».

Поми­мо Кор­миль­це­ва в «Ультра.Культуре» рабо­та­ли и дру­гие выда­ю­щи­е­ся люди. Напри­мер, одним из редак­то­ров был левый акти­вист и писа­тель Алек­сей Цвет­ков. Он рас­ска­зы­вал, что спер­ва Илья наме­ре­вал­ся изда­вать толь­ко зару­беж­ные кни­ги — то есть фак­ти­че­ски про­дол­жить нача­тое в «Ино­стран­ке». При­чи­на про­стая: он был уве­рен, что ана­ло­гич­ных авто­ров в Рос­сии попро­сту нет. Цвет­ков убе­дил его в обрат­ном, когда при­вёл в «Ультра.Культуру» Бори­са Кагар­лиц­ко­го (ино­агент), Гей­да­ра Дже­ма­ля и Гер­ма­на Саду­ла­е­ва. Как пока­за­ла прак­ти­ка, Кор­миль­це­ву была чуж­да какая-либо пред­взя­тость, поэто­му он лег­ко отка­зал­ся от идеи изда­вать толь­ко зару­беж­ное и вся­че­ски содей­ство­вал оте­че­ствен­ным авторам.

Фор­мат изда­тель­ства сло­жил­ся не сра­зу: у созда­те­лей не было какой-либо одной кон­цеп­ции, стиль ковал­ся в про­цес­се. Пер­вым изда­ни­ем стал тюрем­ный днев­ник Эду­ар­да Лимо­но­ва ​​«В пле­ну у мерт­ве­цов«, тираж кото­ро­го в ито­ге пре­вы­сил 20 тысяч экземпляров.

В интер­вью «Неза­ви­си­мой газе­те» (цит. по Собра­нию сочи­не­ний Ильи Кор­миль­це­ва, том 3) Кор­миль­цев объяснял:

«Мы будем изда­вать кни­ги, затра­ги­ва­ю­щие не те темы куль­ту­ры, кото­рые нахо­дят­ся в цен­тре вни­ма­ния обще­ствен­но­сти, а рис­ко­ван­ные, погра­нич­ные сфе­ры, леги­тим­ность суще­ство­ва­ния кото­рых вызы­ва­ет мно­го вопро­сов. Всё, что экс­тре­маль­но, мар­ги­наль­но, про­ти­во­ре­чи­во, по наше­му мне­нию, и пред­став­ля­ет антро­по­ло­ги­че­скую про­бле­му. К при­ме­ру, тор­гов­ля хле­бом кри­ти­че­ской про­бле­мой не явля­ет­ся, а тор­гов­ля геро­и­ном счи­та­ет­ся имен­но тако­вой. При этом тор­гов­ля геро­и­ном име­ет гораз­до более круп­ное зна­че­ние в миро­вой тор­гов­ле, чем тор­гов­ля хлебом».

Кор­миль­цев наме­ре­вал­ся сде­лать изда­тель­ство при­быль­ным и был уве­рен, что на подоб­ные кни­ги есть спрос. В то же вре­мя он не пла­ни­ро­вал при­вле­кать в изда­тель­ство уже извест­ных людей и пиа­рить­ся за их счёт (хотя с неко­то­ры­ми авто­ра­ми имен­но так и полу­ча­лось). Сре­ди про­че­го он соби­рал­ся сотруд­ни­чать с ана­ло­гич­ны­ми про­ек­та­ми — напри­мер, вза­им­но про­дви­гать друг друга.

Редак­ция изда­тель­ства. 2004 год

Кор­миль­цев и его кол­ле­ги высту­па­ли в сво­ём роде защит­ни­ка­ми сла­бых и мало­из­вест­ных. Так, они неред­ко отка­зы­ва­ли пер­спек­тив­ным авто­рам с абсурд­ной на пер­вый взгляд фор­му­ли­ров­кой: «Вы слиш­ком хоро­ши для нас». Мно­гие оби­жа­лись, но изда­те­ли не хоте­ли помо­гать тем, кто мог про­сла­вить­ся без них. Напро­тив, они хоте­ли пуб­ли­ко­вать тех, у кого не было дру­го­го шан­са. Лозун­гом изда­тель­ства ста­ла про­во­ка­ци­он­ная фра­за «Всё, что ты зна­ешь, — ложь».

Посте­пен­но направ­ле­ния изда­ний опре­де­ли­лись. Алек­сей Цвет­ков объ­яс­нял их так:

«Во-пер­вых, это левый и пра­вый ради­ка­лизм. Во-вто­рых, аль­тер­на­тив­ный мисти­цизм и эзо­те­ри­ка. В‑третьих, ради­каль­ный ислам. В‑четвёртых, кибер­панк и новые тех­но­ло­гии осво­бож­де­ния. В‑пятых, лега­лайз и иссле­до­ва­ния внут­рен­не­го космоса».

Из тако­го неод­но­знач­но­го набо­ра и вырос­ли книж­ные серии «Ультра.Культуры».

Книжные серии

Илья Кор­миль­цев посе­щал книж­ные выстав­ки по все­му миру и выби­рал кни­ги, на изда­ние кото­рых «Ультра.Культура» поку­па­ла пра­ва. Имен­но его лич­ные инте­ре­сы во мно­гом опре­де­ли­ли раз­но­об­ра­зие и сме­лость книг изда­тель­ства. Боль­шая часть лите­ра­ту­ры выпус­ка­лась в рам­ках серий.

ЖZЛ, Жизнь Zапре­щён­ных Людей (даже интел­лек­ту­а­лы из «Ультра.Культуры» не удер­жа­лись от пере­ме­ши­ва­ния кирил­ли­цы и лати­ни­цы в одном сло­ве — так это мод­но было в нуле­вые). Стар­то­вая серия, 11 био­гра­фий людей, по тем или иным при­чи­нам зна­чи­мых для кон­тр­куль­ту­ры и ХХ века в целом: Эду­ард Лимо­нов, Хьюи Нью­тон (осно­ва­тель «Чёр­ных пан­тер»), Джо­хар Дуда­ев, Антон Шан­дор Лавей (осно­ва­тель «Церк­ви Сата­ны»). Ответ­ствен­ным редак­то­ром серии высту­пал сам Илья Кормильцев.

overdrive. Ради­каль­ная худо­же­ствен­ная про­за: «Горо­да крас­ной ночи» Уилья­ма Бер­ро­уза, «Трах­ни меня» Вир­жи­ни Депант, «Ски­ны: Русь про­буж­да­ет­ся» Дмит­рия Несте­ро­ва (кни­га запре­ще­на реше­ни­я­ми сра­зу трёх судов и вклю­че­на в Феде­раль­ный спи­сок экс­тре­мист­ских мате­ри­а­лов — о ней мы пого­во­рим чуть поз­же). В эту же серию вошёл уже упо­мя­ну­тый «Аме­ри­кан­ский пси­хо­пат». Все­го overdrive вклю­ча­ет 15 книг рус­ских и зару­беж­ных авто­ров. Посто­ян­ны­ми офор­ми­те­ля­ми серии были худож­ни­ки Кирилл Про­ко­фьев, Кон­стан­тин Комар­дин и Алек­сандр Касьяненко.

Облож­ки книг серии overdrive

non-fiction. Самая вну­ши­тель­ная серия — 21 доку­мен­таль­ное иссле­до­ва­ние по наи­бо­лее ост­рым обще­ствен­но-поли­ти­че­ским вопро­сам: тер­ро­ризм, нар­ко­ма­ния, медиа, меди­ци­на, избы­точ­ное потреб­ле­ние. Внут­ри серии выхо­ди­ло и кри­ти­че­ское раз­об­ла­че­ние саен­то­ло­гии. Зна­чи­мая серия, кото­рая за почти 20 лет нисколь­ко не устарела.

Klassenkampf. Совре­мен­ная левая пуб­ли­ци­сти­ка, соста­ви­те­ля­ми серии высту­пи­ли Алек­сандр Тара­сов и Борис Кагар­лиц­кий (ино­агент). Вышло все­го четы­ре кни­ги: рабо­ты Тара­со­ва и Кагар­лиц­ко­го, пере­во­ды тек­стов Джи­на Шар­па и Сью­зан Джордж.

russkiy drive. Все­го четы­ре кни­ги моло­дых рос­сий­ских авто­ров: Алек­сандра Ува­ро­ва, Андрея Быч­ко­ва, Юрия Баркова.

ultra.fiction. Три рома­на совре­мен­ных зару­беж­ных писа­те­лей: Гила­да Ацмо­на, Бен­джа­ми­на Вай­сма­на и Хью­бер­та Сел­би-млад­ше­го. Имен­но в этой серии вышла послед­няя кни­га изда­тель­ства под руко­вод­ством Ильи Кор­миль­це­ва — «Рек­ви­ем по мечте» Сел­би-млад­ше­го, тот самый роман, став­ший осно­вой для куль­то­вой одно­имён­ной экра­ни­за­ции. В ори­ги­на­ле про­из­ве­де­ние о роко­вой роли зави­си­мо­сти в жиз­ни самых раз­ных людей вышел в 1978 году. В СССР его, разу­ме­ет­ся, не издавали.

энцик­ло­пе­дии. «Сто запре­щён­ных книг», «Запре­щён­ные при­ё­мы само­обо­ро­ны» и ещё четы­ре кни­ги на раз­ные темы для тех, кто хочет осво­ить базу. Акцент на «запре­щён­ном» — фир­мен­ный стиль издательства.

поэ­зия. Сбор­ни­ки сти­хов Эду­ар­да Лимо­но­ва, Все­во­ло­да Еме­ли­на и дру­гих рос­сий­ских и зару­беж­ных авторов.

cybertime. Шесть книг о том, как инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии меня­ют обще­ство, поли­ти­ку и мир. Напри­мер, «При­ми крас­ную таб­лет­ку» — сбор­ник ста­тей, посвя­щён­ных глу­бо­ко­му ана­ли­зу три­ло­гии «Мат­ри­ца».

Неко­то­рые кни­ги выхо­ди­ли вне серий. Часть из них тема­ти­че­ски не впи­сы­ва­лась в спи­сок выше, дру­гие не попа­ли в серию по каким-либо иным при­чи­нам. Так, вне серии вышло несколь­ко книг Эду­ар­да Лимо­но­ва, «Днев­ник мото­цик­ли­ста» Че Гева­ры, «Я — чече­нец» Гер­ма­на Саду­ла­е­ва (лич­ные вос­по­ми­на­ния авто­ра о войне в Чечне) и «Хро­ни­ка пики­ру­ю­ще­го вре­ме­ни» Алек­сандра Про­ха­но­ва (сбор­ник пере­до­виц, кото­рые автор напи­сал для газе­ты «Зав­тра» с 1996 по 2005 год). Кор­миль­цев «ско­вал одной цепью» самых раз­ных авто­ров и предо­ста­вил чита­те­лям воз­мож­ность самим выби­рать, чью кни­гу открыть и какие выво­ды из неё сделать.

Пол­ный спи­сок издан­ных и под­го­тов­лен­ных, но так и не опуб­ли­ко­ван­ных книг досту­пен на сай­те «Ультра.Культуры».

Бли­же к тра­ги­че­ско­му фина­лу «Ультра.Культура» ста­ла силь­нее кре­нить­ся в сто­ро­ну поли­ти­ки: не тео­ре­ти­че­ской, а вполне себе прак­ти­че­ской, суще­ству­ю­щей здесь и сей­час. Кор­миль­цев делился:

«Мой изда­тель­ский нюх чует, что наста­ло вре­мя поли­ти­че­ских проектов».

Летом 2006 года изда­тель­ство выпу­сти­ло кни­гу Ста­ни­сла­ва Бел­ков­ско­го (ино­агент) и Вла­ди­ми­ра Голы­ше­ва «Биз­нес Вла­ди­ми­ра Пути­на» — весь­ма неком­пле­мен­тар­ный сбор­ник ста­тей о рос­сий­ской поли­ти­ке и эко­но­ми­ке в нуле­вые. Кни­га долж­на была начать новую серию «Про­ект „Рос­сия“». Зна­ко­мые Кор­миль­це­ва так­же отме­ча­ли, что его неми­ну­е­мо тянет в поли­ти­ку. Судь­ба, одна­ко, сло­жи­лась иначе.

Непра­виль­но будет думать, что Кор­миль­цев пла­ни­ро­вал огра­ни­чить изда­тель­ство поли­ти­че­ской лите­ра­ту­рой. Напро­тив, мис­сию «Ультра.Культуры» он видел куда шире. В интер­вью газе­те «Объ­еди­нён­ный граж­дан­ский фронт» он пояс­нял (цит. по Собра­нию сочи­не­ний Ильи Кор­миль­це­ва, том 3):

«А „Уль­т­ра. Куль­ту­ра“ борет­ся не с вла­стью (чёрт с ней), а с куль­тур­ной ситу­а­ци­ей, в кото­рой пока есть какие-то зоны невоз­мож­но­го. Мы дела­ем невоз­мож­ное воз­мож­ным, рабо­та­ем с запре­щён­ны­ми тема­ми, вро­де нар­ко­ти­ков, тер­ро­ра, ради­каль­ных куль­тур­ных прак­тик, кото­рые не то что­бы запре­ще­ны, но о кото­рых не при­ня­то гово­рить пуб­лич­но. <…> А госу­дар­ствен­ные сек­ре­ты мы не про­да­ём — власть их сама про­даст, если най­дёт­ся поку­па­тель. Она слиш­ком оза­бо­че­на лич­ным гешеф­том. А вооб­ще-то у вла­стей не долж­но быть ниче­го лич­но­го. Так что наши вра­ги — не вла­сти, а общество».

«Скины» и подлинная свобода слова

«Ультра.Культуру» пом­нят и ува­жа­ют до сих пор не пото­му, что она пере­во­ди­ла и изда­ва­ла леген­дар­ные кни­ги кон­тр­куль­тур­щи­ков со все­го мира — в те годы это хоть и было ред­ко­стью, но всё же вре­мя от вре­ме­ни встре­ча­лось (вспом­нить, хотя бы, зна­ме­ни­тую «Оран­же­вую серию», к кото­рой Кор­миль­цев тоже при­ча­стен). Изда­тель­ство ста­ло при­ме­ром насто­я­щей сво­бо­ды сло­ва и анти­по­дом того, что сего­дня мы назы­ва­ем «инфор­ма­ци­он­ным пузы­рём». Чита­те­лям пред­ла­га­лись тек­сты авто­ров с про­ти­во­по­лож­ны­ми взгля­да­ми, кни­ги иссле­до­ва­ли самые ост­рые темы, а все усто­яв­ши­е­ся миро­воз­зрен­че­ские уста­нов­ки пред­ла­га­лось под­верг­нуть жесто­чай­шей реви­зии. Не все были к гото­вы к тако­му чте­нию, но мно­гие до сих пор бла­го­дар­ны «Ультра.Культуре» за эту возможность.

Кор­миль­цев и его кол­ле­ги при­дер­жи­ва­лись пре­иму­ще­ствен­но левых взгля­дов и уж точ­но не были наци­о­на­ли­ста­ми, что не поме­ша­ло им издать ныне запре­щён­ную и вклю­чён­ную в реестр экс­тре­мист­ских мате­ри­а­лов кни­гу «Ски­ны: Русь про­буж­да­ет­ся» Дмит­рия Несте­ро­ва. Это роман о скин­хе­дах-нео­на­ци­стах, кото­рые пред­ска­зу­е­мо заня­ты наси­ли­ем и уве­ре­ны в сво­ём пре­вос­ход­стве над окру­жа­ю­щи­ми исклю­чи­тель­но в силу про­ис­хож­де­ния. Повест­во­ва­ние состо­ит из опи­са­ния буд­ней скин­хе­да, кото­рые автор пред­под­но­сит с пафо­сом и сма­ко­ва­ни­ем осо­бо жесто­ких дета­лей. Впро­чем, неуди­ви­тель­но: сюжет осно­ван на лич­ном опы­те писа­те­ля, состо­яв­шем в подоб­ной груп­пи­ров­ке. Редак­тор Алек­сей Цвет­ков убрал из рома­на часть нацист­ской про­па­ган­ды, поре­ко­мен­до­вал авто­ру неко­то­рые изме­не­ния (напри­мер, доба­вить постель­ные сце­ны), но даже остав­ше­го­ся хва­ти­ло на то, что­бы кни­гу в ито­ге запре­ти­ли. Цити­ро­ва­ние и рас­про­стра­не­ние рома­на сей­час запрещено.

«Мне уда­лось сокра­тить роман на треть. Убрать из него самые огол­те­лые сце­ны, самую дикую про­па­ган­ду, бес­чис­лен­ные и бес­ко­неч­ные цита­ты из „Майн кампф“, иди­от­ские рас­суж­де­ния про вза­и­мо­от­но­ше­ния наций и т. п. Хотя всё рав­но оста­лось там это­го нема­ло. На облож­ке я напи­сал отзыв, где чест­но объ­яс­нял при­чи­ны появ­ле­ния ски­нов, как я их пони­маю. И всё рав­но чув­ство тош­но­твор­но­го ком­про­мис­са охва­ты­ва­ет при вос­по­ми­на­нии об этой рабо­те. <…> В каком-то смыс­ле, что­бы не попа­дать боль­ше в такие ситу­а­ции, я и ушёл из редак­то­ров… став скром­ным и ниже опла­чи­ва­е­мым „при­ни­ма­ю­щим руко­пи­си“. В этих самых руко­пи­сях таких рома­нов про ски­нов было ещё несколь­ко, но всех их уда­лось уто­пить. (Несте­ро­ва Илья при­нёс под мыш­кой, сам не знаю отку­да, и всё решил сам)».

Изда­ние «Ски­нов» было лич­ной ини­ци­а­ти­вой Ильи Кор­миль­це­ва. Он объ­яс­нял:

«Наша зада­ча — предо­ста­вить воз­мож­ность выска­зать­ся этим аль­тер­на­тив­ным взгля­дам на суще­ству­ю­щую реаль­ность: обще­ствен­но-поли­ти­че­скую, соци­аль­ную, фило­соф­скую, рели­ги­оз­ную. Дру­ги­ми сло­ва­ми, наша поли­ти­ка заклю­ча­ет­ся в том, что­бы раз­ви­вать тра­ди­ции под­лин­но­го либе­ра­лиз­ма, отста­и­вать сво­бо­ду сло­ва даже в том слу­чае, когда она не сов­па­да­ет с наши­ми соб­ствен­ны­ми убеждениями».

Роман выдер­жал несколь­ко изда­ний и собрал нема­ло поло­жи­тель­ных отзы­вов, в том чис­ле от Дмит­рия Быко­ва (ныне ино­агент). Спра­вед­ли­во­сти ради отме­тим и тот факт, что мно­гие чита­те­ли назва­ли кни­гу посред­ствен­ной и скуч­ной. Раз­но­го рода рецен­зии на «Ски­нов» по-преж­не­му лег­ко най­ти в интер­не­те, хотя фор­маль­но кни­га запре­ще­на 12 лет назад.

Для изда­ния «Ски­нов» суще­ство­ва­ла и дру­гая при­чи­на: Кор­миль­цев уви­дел в этом романе отлич­ный денеж­ный потен­ци­ал и не ошиб­ся. «Ультра.Культура» не была ком­мер­че­ски успеш­ной, хотя сего­дня отдель­ные кни­ги ста­ли пред­ме­том куль­та и про­да­ют­ся за нема­лые день­ги. По сло­вам Алек­сея Цвет­ко­ва, имен­но роман «Ски­ны» «тащил всё изда­тель­ство».

Судь­ба авто­ра «Ски­нов» сло­жи­лась пред­ска­зу­е­мо печаль­но. Дмит­рий Несте­ров, чьё насто­я­щее имя было Роман Нифон­тов, напи­сал толь­ко один роман. 31 мар­та 2009 года он застре­лил­ся из ружья у себя дома. По све­де­ни­ям сто­рон­ни­ков, в пред­смерт­ной запис­ке было напи­са­но: «Про­сти­те меня все. Так надо».

Противостояние с государством

Итак, «Ультра.Культура» изда­ва­ла кни­ги на самые ост­рые темы и не чура­лась кит­че­во­го оформ­ле­ния с обна­жён­кой, но вни­ма­ние госу­дар­ствен­ных орга­нов спер­ва при­влек­ла имен­но лите­ра­ту­ра о нар­ко­ти­ках. Изда­ние книг о запре­щён­ных веще­ствах не было про­во­ка­ци­ей или попыт­кой зара­бо­тать на хай­пе — это была в сво­ём роде миро­воз­зрен­че­ская мис­сия. Илья Кор­миль­цев объ­яс­нял свою пози­цию так:

«Я не согла­сен с при­да­ни­ем любо­му злу абсо­лют­но­го ста­ту­са. Пото­му что это меха­низм мани­пу­ли­ро­ва­ния людь­ми. Под борь­бу с абсо­лют­ным злом мож­но уре­зать сво­бо­ду, мож­но завин­чи­вать гай­ки, мож­но тре­бо­вать любые бюд­же­ты, мож­но под все­об­щий одоб­рямс делать то, что рань­ше счи­та­лось совер­шен­но недопустимым.

Про­бле­му тер­ро­риз­ма сде­ла­ли имен­но тако­вой, теперь она вышла за рам­ки реша­е­мой про­бле­мы, она ста­ла мета­фи­зи­че­ской, вне­че­ло­ве­че­ской. Теперь уже не дума­ют про то, что порож­да­ет тер­ро­ризм, пото­му что борют­ся ради самой борь­бы, а не ради победы.

Борь­ба с нар­ко­ма­ни­ей в госре­дак­ции име­ет точ­но такую же при­ро­ду. Госу­дар­ству выгод­но, что­бы суще­ство­ва­ла нар­ко­ма­ния и что­бы люди при сло­ве „нар­ко­ти­ки“ испы­ты­ва­ли свя­щен­ный ужас. Нам, с одной сто­ро­ны, гово­рят, что нар­ко­ман не заду­мы­ва­ясь пой­дёт на убий­ство, что­бы уко­лоть­ся, а с дру­гой — в любом отде­ле­нии мили­ции есть бога­тый выбор нар­ко­ты, кото­рую мож­но кому угод­но под­бро­сить, и обще­ство не возразит.

В Сред­ние века борь­бой с дья­во­лом мож­но было оправ­дать что угод­но. Теперь госу­дар­ство созда­ёт руко­твор­но­го дья­во­ла — наркоманию.

<…>

Мы же печа­та­ли кни­ги, где гово­ри­лось, что есть нар­ко­ти­ки на самом деле и что зло от них от сих и до сих, не боль­ше и не мень­ше. И чело­век, кото­рый начи­на­ет пони­мать это, вско­ре заду­мы­ва­ет­ся, соот­вет­ству­ют ли мас­шта­бы про­бле­мы жерт­вам, на кото­рые он уже пошёл или кото­рые от него вско­ре могут потребовать».

Уже в 2004 году Ленин­ский рай­он­ный суд Улья­нов­ска при­знал про­па­ган­дой нар­ко­ти­ков и запре­тил кни­гу пси­хи­ат­ров Лесте­ра Грин­спу­на и Джейм­са Бака­ла­ра «Мари­ху­а­на: запрет­ное лекар­ство», авто­ры кото­рой высту­па­ли за лега­ли­за­цию и меди­цин­ское исполь­зо­ва­ние кан­на­би­са. Тира­жи изъ­яли, хотя Кор­миль­цев отме­чал, что почти всё успе­ли рас­про­дать и на скла­де оста­ва­лось не так мно­го книг. Вме­сте с «Запрет­ным лекар­ством» тогда забра­ли ещё шесть книг — тоже за про­па­ган­ду нар­ко­ти­ков и тер­ро­риз­ма. В изъ­я­тии участ­во­ва­ли сотруд­ни­ки Феде­раль­ной служ­бы по кон­тро­лю за рас­про­стра­не­ни­ем пси­хо­троп­ных и нар­ко­ти­че­ских средств и ФСБ. Всё это меро­при­я­тие Кор­миль­цев обо­зна­чил как цен­зу­ру. В замет­ке Оле­га Каши­на (ещё один ино­агент) для «Ком­мер­сан­та» при­во­дит­ся ответ­ный ком­мен­та­рий Алек­сандра Михай­ло­ва, тогдаш­не­го заме­сти­те­ля дирек­то­ра ФСКН (поз­же его ста­ли назы­вать «пуб­лич­ным про­тив­ни­ком издательства»):

«Мы сле­дим за соблю­де­ни­ем зако­нов и ведём бес­ком­про­мисс­ную борь­бу с нар­ко­ти­ка­ми. Цен­зу­ра — это вме­ша­тель­ство на ста­дии под­го­тов­ки кни­ги к печа­ти, мы этим не занимаемся».

Судеб­ное раз­би­ра­тель­ство с кни­гой Грин­спу­на и Бака­ла­ра ока­за­лось не единственным.

В 2006 году про­ку­ра­ту­ра Моск­вы воз­бу­ди­ла уго­лов­ное дело о рас­про­стра­не­нии пор­но­гра­фии про­тив изда­тель­ства, речь шла сра­зу о шести кни­гах, в том чис­ле о «Запрет­ном днев­ни­ке» Юрия Бар­ко­ва и «Трах­ни меня!» Вир­жи­ни Депант. Раз­би­ра­тель­ство ини­ци­и­ро­ва­ли акти­ви­сты пра­во­за­щит­ной пра­во­слав­ной орга­ни­за­ции «Народ­ная защи­та», кото­рым не понра­ви­лось, что в любом книж­ном мож­но купить лите­ра­ту­ру «пол­ную бого­хуль­ства, ненор­ма­тив­ной лек­си­ки, непри­кры­то­го сата­низ­ма, пор­но­гра­фии и раз­лич­ных извра­ще­ний». Изда­тель­ству даже угро­жа­ли раз­гро­мом. Кор­миль­цев, в свою оче­редь, заявил, что: а) най­ти пор­но­гра­фию в лите­ра­тур­ном тек­сте «зада­ча непро­стая»; б) «Народ­ная защи­та» исполь­зу­ют острую тему и попу­ляр­ное изда­тель­ство для сво­ей раскрутки.

В 2007 году Киров­ский рай­он­ный суд Ека­те­рин­бур­га при­знал про­па­ган­дой нар­ко­ти­ков иссле­до­ва­ние Фила Джек­со­на «Клуб­ная куль­ту­ра» и анто­ло­гию «Куль­ту­ра вре­мён Апо­ка­лип­си­са» под редак­ци­ей Ада­ма Пар­фрея — тираж обе­их книг уничтожили.

Поми­мо судеб­ных про­цес­сов изда­тель­ство стра­да­ло и от раз­но­об­раз­ных неофи­ци­аль­ных огра­ни­че­ний. Редак­тор изда­ния Алек­сей Цвет­ков рас­ска­зы­вал, что почти сра­зу после нача­ла рабо­ты у госор­га­нов появи­лись спис­ки неже­ла­тель­ных книг, а сотруд­ни­ки ФСБ убеж­да­ли боль­шие книж­ные сети не сотруд­ни­чать с изда­тель­ством. У Кор­миль­це­ва в то же вре­мя была иная точ­ка зре­ния (цит. по Собра­нию сочи­не­ний Ильи Кор­миль­це­ва, том 3):

«…наши вра­ги — не вла­сти, а обще­ство. Когда неко­то­рые кни­го­про­дав­цы отка­зы­ва­ют­ся брать на рас­про­стра­не­ние наши книж­ки, им никто не при­сы­ла­ет инструк­ции свер­ху. Это про­стая совет­ская тру­сость и лич­ная кос­ность. Вот с этим-то мы и борем­ся. В каче­стве ору­жия исполь­зуя книги».

Впро­чем, воз­мож­но, они гово­ри­ли о раз­ном времени.

Бороть­ся с дав­ле­ни­ем вла­стей были вынуж­де­ны и дру­же­ствен­ные дис­три­бью­то­ры: и сто­лич­но­му «Фалан­сте­ру», и ека­те­рин­бурж­ским «100 000 книг» при­шлось пере­жить обыс­ки и изъ­я­тия. Кор­миль­це­ва вызы­ва­ли на допро­сы, редак­цию высе­ля­ли из офи­сов, к ним тоже регу­ляр­но при­хо­ди­ли с обыс­ка­ми, но най­ти ниче­го не уда­ва­лось — изда­тель­ство дей­стви­тель­но рабо­та­ло с лите­ра­ту­рой, не печа­та­ло инструк­ций по изго­тов­ле­нию бомб из быто­вой химии и не мас­ки­ро­ва­ло пре­ступ­ный синдикат.

Всеобщее непонимание

Про­бле­мы у «Ультра.Культуры» воз­ни­ка­ли не толь­ко с пра­во­охра­ни­тель­ны­ми орга­на­ми — кол­ле­ги из мира кни­го­из­да­ния и даже дру­зья не жаж­да­ли под­дер­жать кон­тр­куль­тур­щи­ков. У мно­гих дея­тель­ность изда­тель­ства и Кор­миль­це­ва лич­но вызы­ва­ла недо­уме­ние. Напри­мер, из-за изда­ния «Ски­нов» Кор­миль­це­ву при­шлось пре­кра­тить сотруд­ни­че­ство с «Ино­стран­кой». А Дмит­рий Умец­кий, один из осно­ва­те­лей «Нау­ти­лу­са Пом­пи­ли­уса», рас­ска­зы­вал, как одна­жды полу­чил кни­ги в пода­рок от Ильи:

«…когда я уви­дел назва­ние одной из них — „Отсос“, то даже откры­вать не стал, а поста­вил на пол­ку, где она до сих пор и пылится».

В целом, неуди­ви­тель­но: инте­ре­сы Кор­миль­це­ва были по-сво­е­му рево­лю­ци­он­ны­ми, а люди с года­ми ста­но­вят­ся кон­сер­ва­тив­нее — даже роке­ры. Умец­кий в те годы руко­во­дил отде­лом куль­ту­ры про­грам­мы «Вре­мя» на ОРТ, писал колон­ки о теле­ви­зи­он­ных пере­да­чах для «Новых изве­стий» и зани­мал ещё несколь­ко важ­ных долж­но­стей в СМИ. Читать «Отсос» в таком ста­ту­се дей­стви­тель­но вряд ли возможно.

Что за «Отсос»
Роман Стю­ар­та Хоума, эпа­таж­ная поли­ти­че­ская сати­ра на Англию 90‑х годов. Весё­лая и злая кни­га в ори­ги­на­ле вышла в 1997 году. Кор­миль­цев оха­рак­те­ри­зо­вал её так: «Для наше­го века эта кни­га то же самое, чем были „Бесы“ Досто­ев­ско­го для кон­ца XIX века». Для поряд­ка отме­тим, что «Отсос» выхо­дил не в «Ультра.Культуре», а в изда­тель­стве «АСТ» в пере­во­де Ильи Кор­миль­це­ва и Алек­сея Андреева.

 

Осе­нью 2003 года Мос­ков­ская меж­ду­на­род­ная книж­ная выстав­ка-ярмар­ка на ВДНХ отка­за­лась предо­ста­вить изда­тель­ству стенд. Одна­ко там, где осталь­ные виде­ли непре­одо­ли­мое пре­пят­ствие, Кор­миль­цев видел воз­мож­ность: он арен­до­вал само­лёт-музей Ту-154, кото­рый нахо­дил­ся рядом с пави­льо­ном, и раз­ме­стил свою выстав­ку там. Алек­сандр Куш­нир рас­ска­зы­вал:

«Лай­нер был взят в арен­ду у наглу­хо зашиф­ро­ван­но­го чело­ве­ка, не имев­ше­го отно­ше­ния ни к книж­ной выстав­ке, ни к адми­ни­стра­ции ВДНХ. Кото­рый, про­ник­нув­шись блес­ком нон­кон­фор­мист­ской идеи, оце­нил экс­плу­а­та­цию само­лё­та в шесть­сот дол­ла­ров за всё вре­мя — по цене, зна­чи­тель­но мень­шей арен­ды книж­но­го стен­да. В ито­ге мос­ков­ские биб­лио­фи­лы, уны­ло пере­ме­ща­ю­щи­е­ся из одно­го пави­льо­на в дру­гой, неожи­дан­но упи­ра­лись лба­ми в сталь­ную птицу».

Пави­льон-само­лёт посе­тил Эду­ард Лимо­нов с сопар­тий­ца­ми, музы­кан­ты и дру­гие извест­ные люди. Орга­ни­за­то­ры выстав­ки пыта­лись уре­зо­нить «Ультра.Культуру» с помо­щью мили­ции, но ниче­го не вышло. Кни­ги рас­ку­па­лись отлич­но, а мно­гие хиты, вклю­чая «Ски­нов», разо­шлись полностью.

В сле­ду­ю­щем 2004 году опыт повто­ри­ли с куда боль­шим раз­ма­хом: само­лёт укра­си­ли огром­ны­ми пла­ка­та­ми худож­ни­ков Кон­стан­ти­на Комар­ди­на и Кирил­ла Пет­ро­ва, сотруд­ни­ки изда­тель­ства пере­оде­лись в уни­фор­му спец­служб раз­ных госу­дарств, гостей уго­ща­ли кок­тей­лем из вод­ки и клюк­вен­но­го сока.

Пави­льон-само­лёт «Ультра.Культуры» на книж­ной ярмар­ке. 2004 год

Вдо­ва Кор­миль­це­ва Але­ся Мань­ков­ская вспо­ми­на­ла:

«Пора­зи­тель­но, как чело­век из состо­я­ния пол­но­го пора­же­ния мог при­ду­мать абсо­лют­ную побе­ду. Те, кто при­хо­дил в тот год на ВДНХ, кро­ме кор­миль­цев­ско­го само­лё­та, ниче­го не запомнили».

«Эта музыка будет вечной»

В янва­ре 2007 года 47-лет­не­му Илье Кор­миль­це­ву поста­ви­ли страш­ный диа­гноз: зло­ка­че­ствен­ная опу­холь позво­ноч­ни­ка в чет­вёр­той неопе­ра­бель­ной ста­дии. Вра­чи сооб­щи­ли, что ему оста­лось жить несколь­ко недель — и не ошиб­лись. До это­го Илья дол­гое вре­мя жало­вал­ся на боль в пояс­ни­це, но обра­щать­ся к вра­чам отка­зы­вал­ся и огра­ни­чи­вал­ся само­ле­че­ни­ем. За пол­го­да до поста­нов­ки диа­гно­за он пере­ехал в Вели­ко­бри­та­нию и был наме­рен очень мно­го тру­дить­ся, в том чис­ле изда­вать кни­ги и преподавать.

Дру­зья семьи быст­ро орга­ни­зо­ва­ли сбор средств на опе­ра­цию. 15 тысяч фун­тов дал Роман Абра­мо­вич — поклон­ник «Нау­ти­лу­са Пом­пи­ли­уса». Кор­миль­цев успел побы­вать в несколь­ких гос­пи­та­лях, в том чис­ле в Коро­лев­ской боль­ни­цей Мар­сден — пер­вой в мире боль­ни­це, посвя­щён­ной изу­че­нию и лече­нию рака. В послед­ние дни его хоте­ли пере­вез­ти в Хью­стон, день­ги на это обе­щал дать уже Борис Березовский.

4 фев­ра­ля 2007 года Ильи Кор­миль­це­ва не ста­ло. Немно­гим ранее мос­ков­ский офис изда­тель­ства закрыл­ся из-за про­блем с день­га­ми и сило­вы­ми струк­ту­ра­ми. Вес­ной изда­тель­ство фак­ти­че­ски пере­ста­ло суще­ство­вать в преж­нем каче­стве, его выку­пи­ла изда­тель­ская груп­па «АСТ». Одна­ко кни­ги оста­лись: неко­то­рые сего­дня поза­бы­ты, дру­гие оста­ют­ся ува­жа­е­мы­ми и вос­тре­бо­ван­ны­ми в нынеш­нюю эпоху.

Смерть Кор­миль­це­ва лишь нена­мно­го опе­ре­ди­ла кон­сер­ва­тив­ный пово­рот в госу­дар­ствен­ной поли­ти­ке и куль­ту­ре. И хотя энер­гию Кор­миль­це­ва и его коман­ды невоз­мож­но было унять запре­та­ми и изъ­я­ти­я­ми, а убеж­дён­ность в про­све­ти­тель­ской мис­сии — раз­ру­шить, в 2010‑е годы изда­тель­ству при­шлось бы ещё тяжелее.

Сме­лые изда­тель­ские экс­пе­ри­мен­ты Кор­миль­це­ва и его кол­лег ушли в про­шлое вме­сте с нуле­вы­ми. Кни­ги о нар­ко­ма­нии, тер­ро­риз­ме и дру­гих ост­рых темах каза­лись черес­чур сме­лы­ми даже в эпо­ху, кото­рая из сего­дняш­не­го дня вос­при­ни­ма­ет­ся не такой уж и кош­мар­ной. Одна­ко и в те «без­зу­бые» годы «Ультра.Культуру» запре­ща­ли и выдав­ли­ва­ли на пери­фе­рию. Точ­нее, пыта­лись выда­вить: изда­тель­ство собра­ло вокруг себя вер­ных заин­те­ре­со­ван­ных чита­те­лей, и ника­кие огра­ни­че­ния не мог­ли их оттолк­нуть. Кон­стан­тин Пре­об­ра­жен­ский, близ­кий друг Кор­миль­це­ва, рас­ска­зы­вал:

«Сей­час мы наблю­да­ем пло­ды того, что в своё вре­мя зало­жил Кор­миль­цев сото­ва­ри­щи, начав печа­тать акту­аль­ные тек­сты, кото­рые силь­но опе­ре­жа­ли своё вре­мя и были совер­шен­но непо­нят­ны. Ну пред­ставь­те, в стране „раз­ру­ха“, в голо­вах ещё боль­ше раз­ру­ха, и жела­ние читать фило­соф­скую лите­ра­ту­ру уже отби­ли с совет­ских вре­мён. А Кор­миль­цев сото­ва­ри­щи это жела­ние воз­ро­ди­ли — в этом их огром­ная заслуга».

«Ультра.Культура» раз­дви­га­ла гра­ни­цы допу­сти­мо­го: ещё недав­но невоз­мож­но было пред­ста­вить, что иссле­до­ва­ния о запре­щён­ных веще­ствах и тер­ро­риз­ме, рома­ны о скин­хе­дах или тюрем­ные запис­ки ради­каль­но­го поли­ти­ка ста­нут печа­тать на бума­ге мно­го­ты­сяч­ны­ми тира­жа­ми. Неве­ро­ят­ны­ми каза­лись и сме­лые облож­ки с обна­жён­кой, и брос­кие заго­лов­ки: чего сто­ят толь­ко «Потреб­лят­ство» и «Аме­ри­кан­ский ГУЛАГ». У «Ультра.Культуры» нико­гда не было зада­чи понра­вить­ся, кни­ги изда­тель­ства ста­ви­ли целью изме­нить миро­воз­зре­ние тех, кто к это­му готов, — а без боли это вряд ли возможно.

Изда­тель­ство меня­ло чита­тель­ские вку­сы и при­выч­ки, напри­мер при­выч­ку читать нон-фик­шен — в Совет­ском Сою­зе, да и в 90‑е тако­го сре­за лите­ра­ту­ры фак­ти­че­ски не суще­ство­ва­ло, мало кто за пре­де­ла­ми ака­де­ми­че­ско­го сооб­ще­ства читал что-то нехудожественное.

Бла­го­да­ря «Ультра.Культуре» всем, кто пре­зи­ра­ет фор­ма­лизм и все­воз­мож­ные запре­ты, до сих пор есть что читать, а в оте­че­ствен­ном книж­ном биз­не­се живёт при­мер по-насто­я­ще­му сво­бод­но­го изда­тель­ства, кото­рый пока никто не повторил.

Иллю­стра­ции: ultraculture.ru, vk.com/nautiluspompiliusvb, wikipedia.org, «Шедеврум», Вик­то­рия Мокина.

Автор ведёт теле­грам-канал о кни­гах «Зимо­гор».

Читай­те так­же «Восемь немейн­стрим­ных книг 2023 года, на кото­рые сто­ит обра­тить вни­ма­ние».

От эфиров из подъезда до «Дома с привидениями»: передачи, которые вёл Александр Масляков

От
Глеб Колондо
-

Сего­дня имя Алек­сандра Мас­ля­ко­ва ассо­ци­и­ру­ет­ся у зри­те­ля исклю­чи­тель­но с Клу­бом весё­лых и наход­чи­вых. Но в 70‑е и 80‑е годы про­шло­го века были десят­ки пере­дач, над кото­ры­ми он рабо­тал, вклю­чая репор­та­жи, пря­мые транс­ля­ции, кон­кур­сы кра­со­ты, песен­ные фести­ва­ли и так далее. Собра­ли субъ­ек­тив­ную пятёр­ку наи­бо­лее при­ме­ча­тель­ных шоу с уча­сти­ем пре­зи­ден­та Меж­ду­на­род­но­го сою­за КВН, вскользь упо­мя­нув неко­то­рые важ­ные камео: во «Взгля­де», «Что? Где? Когда?» и даже за бара­ба­ном «Поля чудес».

«Алло, мы ищем таланты!»

Вопре­ки сло­жив­ше­му­ся мифу, Алек­сандр Васи­лье­вич не толь­ко не был пер­вым веду­щим КВН, но даже не отно­сил­ся к чис­лу его «изоб­ре­та­те­лей». Попу­ляр­ная сту­ден­че­ская игра появи­лась на ТВ в 1961 году, а Мас­ля­ков стал вести её в 1964‑м, в одно­ча­сье пере­ква­ли­фи­ци­ро­вав­шись из рядо­во­го сту­ден­та-инже­не­ра в звез­ду чёр­но-бело­го экрана.

В авгу­сте 1972 года КВН закры­ли, но люби­мец пуб­ли­ки не остал­ся без дела. Нуж­но было вести «Алло, мы ищем талан­ты!» — совет­ский ана­лог совре­мен­ных шоу вро­де Britain’s Got Talent и «Мину­ты сла­вы», где само­род­ки из наро­да полу­ча­ли шанс стать при­знан­ны­ми артистами.

Афи­ша про­грам­мы «Алло, мы ищем талан­ты!». Источ­ник

В выпус­ке пере­да­чи «Абра­ка­даб­ра» от 24 нояб­ря 2019 года, посвя­щён­ной дню его рож­де­ния, Мас­ля­ков вспоминал:

«Я потом делал ещё мно­го пере­дач, но вот с этой про­грам­мой мы друг дру­гу как-то непло­хо под­хо­ди­ли. Я ведь тоже при­шёл на теле­ви­де­ние из само­де­я­тель­но­сти. И надо отдать долж­ное, „Алло, мы ищем талан­ты!“ откры­ла доро­гу на про­фес­си­о­наль­ную эст­ра­ду многим».

Сре­ди этих мно­гих мож­но выде­лить таш­кент­ский вокаль­но-инстру­мен­таль­ный ансамбль «Ялла», извест­ный по песне «Учку­дук» («Три колод­ца»). Груп­па не смог­ла при­е­хать на съём­ку, но их встре­ча со зри­те­лем всё же состо­я­лась «с помо­щью теле­ви­зи­он­ной техники».

В 1972 году «Алло, мы ищем талан­ты!» сни­ма­ли на выез­де — в горо­де Чер­нов­цы (Укра­ин­ская ССР). Мест­ные кол­лек­ти­вы не горе­ли жела­ни­ем сле­до­вать уста­нов­кам, соглас­но кото­рым пес­ни надо было петь на рус­ском и посвя­щать их глав­ным обра­зом вели­чию совет­ско­го государства.

Воз­мож­но, будь на месте веду­ще­го кто-то дру­гой, про­грам­ма пошла бы в эфир «как поло­же­но», а недо­воль­ных попро­си­ли бы уда­лить­ся. Но Алек­сандр Васи­лье­вич решил риск­нуть. О том, что из это­го вышло, рас­ска­зы­вал поэт Васи­лий Бабух:

«И буко­вин­цы, и льво­вяне убе­ди­ли Алек­сандра Мас­ля­ко­ва, что на рус­ском им петь тяже­ло, что они не жела­ют „ковер­кать“ сво­им „запа­ден­ским“ акцен­том „вели­кий, могу­чий язык“.

Впер­вые с Остан­ки­но на мно­го­мил­ли­он­ную ауди­то­рию про­зву­ча­ли заме­ча­тель­ные образ­цы новей­шей укра­ин­ской эст­ра­ды. „От Моск­вы до самых окра­ин“ поле­те­ли поко­рять серд­ца людей песен­ные шедев­ры Лев­ка Дут­ков­ско­го „Сне­жин­ки пада­ют“, „Жела­ние“, „В Кар­па­тах ходит осень“, „Чер­во­на рута“ Вла­ди­ми­ра Ивасюка.

С пода­чи львов­ской груп­пы „Арни­ка“ про­зву­ча­ла тогда на весь Совет­ский Союз и пре­ис­пол­нен­ная тра­гиз­ма пес­ня сече­вых стрель­цов „Чор­ная рил­ля изоранная…“».

Зри­те­лям в сту­дии так понра­вил­ся кон­церт, что они не хоте­ли отпус­кать арти­стов. Мас­ля­ко­ву при­шлось про­дол­жить пря­мой эфир, из-за чего сле­до­вав­шая за «Талан­та­ми» про­грам­ма «Вре­мя» вышла с задерж­кой на 20 минут.

В ито­ге Алек­сандр Васи­лье­вич полу­чил выго­вор — вос­тор­жен­ные пись­ма от теле­зри­те­лей со все­го СССР, кото­рые бла­го­да­ри­ли за эфир из Чер­нов­цов, началь­ство не смяг­чи­ли. А в нояб­ре 1972 года (впро­чем, воз­мож­но это все­го лишь слу­чай­ность) «Алло, мы ищем талан­ты!» ушли в бес­сроч­ный отпуск. В отли­чие от КВН — навсегда.

«А ну-ка, девушки!»

Кон­струк­ция «а ну-ка, девуш­ки», со вре­ме­нем став­шая чем-то вро­де фра­зео­ло­гиз­ма, появи­лась в 1930‑х — в каче­стве строч­ки из попу­ляр­ной пес­ни «Идём, идём весё­лые подру­ги!», про­зву­чав­шей в филь­ме «Бога­тая неве­ста» Ива­на Пырье­ва. А в 1970 году так назва­ли новую теле­ви­зи­он­ную игру, кото­рая про­дер­жа­лась в эфи­ре целых 17 лет.

Мож­но ска­зать, что это была совет­ская вари­а­ция на тему тра­ди­ци­он­но­го кон­кур­са кра­со­ты, куда доба­ви­лись эле­мен­ты в духе про­грамм «Зва­ный ужин» или «Послед­ний герой». Участ­ни­цы долж­ны были не толь­ко пока­зать себя, но и «пошуст­рить» по хозяй­ству, отве­тить на вопро­сы веду­ще­го, а то и раз­ли­чить птиц по голо­су или отли­чить съе­доб­ное рас­те­ние от несъедобного.

В «Абра­ка­даб­ре» один из выпус­ков пере­да­чи, сме­ясь, пере­ска­зы­ва­ет Лео­нид Якубович:

«Им выда­ли огром­ную гру­ду цып­лят жёл­тень­ких таких, и они долж­ны были быст­ро-быст­ро, кто быст­рей, обна­ру­жить, кто из них маль­чик, кто из них девоч­ка. Кому это при­шло в голо­ву, я не знаю, но выгля­де­ло это совер­шен­но потря­са­ю­ще. Хва­тал­ся цып­лё­нок, раз­дви­га­лись нож­ки: „Девоч­ка“. Сле­ду­ю­щий цып­лё­нок: „Маль­чик“. Смот­реть на это было невозможно».

Как и КВН, «А ну-ка, девуш­ки!» на какое-то вре­мя из сугу­бо теле­ви­зи­он­но­го явле­ния пре­вра­ти­лись в игро­вой фор­мат госу­дар­ствен­но­го мас­шта­ба. Сорев­но­ва­ния меж­ду девоч­ка­ми и девуш­ка­ми орга­ни­зо­вы­ва­лись в шко­лах, дет­ских лаге­рях, уни­вер­си­те­тах — где захочется.

После закры­тия пере­да­чи обы­чай забыл­ся, но в 2024 году, по сооб­ще­ни­ям средств мас­со­вой инфор­ма­ции, к нему заду­ма­ли вер­нуть­ся, пред­ва­ри­тель­но как сле­ду­ет «рас­кру­тив»:

«С соот­вет­ству­ю­щим пред­ло­же­ни­ем к гла­ве госу­дар­ства обра­ти­лась сотруд­ни­ца „Урал­ва­гон­за­во­да“ во вре­мя обще­ния Пути­на с кол­лек­ти­вом пред­при­я­тия. Она <…> рас­ска­за­ла пре­зи­ден­ту о про­хо­дя­щем на заво­де кор­по­ра­тив­ном кон­кур­се „А ну-ка, девуш­ки“, отме­тив, что в СССР такие меро­при­я­тия носи­ли более мас­штаб­ный харак­тер <…> и пред­ло­жи­ла воз­ро­дить этот кон­курс сей­час в мас­шта­бе стра­ны, с про­ве­де­ни­ем его в Ниж­нем Тагиле.

„Обя­за­тель­но“, — отве­тил Путин. „Я сей­час не могу ска­зать, как это мы быст­ро сде­ла­ем, в каком фор­ма­те будет, будет это регу­ляр­но или нет, но мы на ваше пред­ло­же­ние обя­за­тель­но отре­а­ги­ру­ем. Я гаран­ти­рую, здесь мы поду­ма­ем, как это подраскрутить“».

«А ну-ка, девуш­ки!». Источ­ник

Ком­мен­ти­руя архив­ные кад­ры из выпус­ков теле­пе­ре­да­чи, Мас­ля­ков замечал:

«То, что вы виде­ли, — это уже послед­ние пере­да­чи, дру­гих не сохра­ни­лось. Вот это, кста­ти, навер­ное, один из мину­сов моей про­фес­сии. Был бы арти­стом, сни­мал­ся бы в кино, и всё, и пло­хое, и хоро­шее было бы береж­но сохра­не­но. А теле­ви­де­ние — шту­ка силь­но сиюминутная.

В Госте­ле­ра­дио­фон­де сохра­ни­лись бук­валь­но кро­хи, даже не деся­тая часть того, что было сня­то. Впро­чем, и за это искрен­нее спа­си­бо. Но мно­гие пере­да­чи, как мне кажет­ся, были бы достой­ны того, что­бы их сохра­нить пол­но­стью. В том чис­ле и „А ну-ка, девушки!“».

Любо­пыт­но, что тема деву­шек не оста­ви­ла Алек­сандра Васи­лье­ви­ча и в даль­ней­шем. Так, в 1989 году на пару с Лео­ни­дом Яку­бо­ви­чем он про­вёл пер­вый все­со­юз­ный кон­курс кра­со­ты «Мисс СССР».

«12 этаж»

И КВН, и «А ну-ка, девуш­ки!», и мно­гие дру­гие зна­ко­вые про­грам­мы совет­ско­го теле­ви­де­ния созда­ва­лись в зна­ме­ни­той Глав­ной редак­ции про­грамм для моло­дё­жи. Ещё одним без­услов­ным шедев­ром кол­лек­ти­ва, кото­рый рас­по­ла­гал­ся на две­на­дца­том эта­же «Остан­ки­но», была пере­да­ча «12 этаж», выхо­див­шая в эфир во вто­рой поло­вине 80‑х годов.

Нача­ло «12 эта­жа»: веду­щий про­хо­дит сквозь лого­тип Моло­дёж­ной редак­ции. Источ­ник

К тому вре­ме­ни Алек­сандр Васи­лье­вич был уже сло­жив­шем­ся шоуме­ном и его образ для нова­тор­ско­го теле­ви­де­ния эпо­хи пере­строй­ки мог казать­ся немно­го «ретро». Тем не менее в 1985 году Мас­ля­ков при­со­еди­нил­ся к кол­лек­ти­ву ост­ро­со­ци­аль­но­го ток-шоу и, сидя за сто­лом в огром­ной сту­дии, лихо управ­лял теле­мо­ста­ми. На связь с Моск­вой попе­ре­мен­но выхо­ди­ли жите­ли раз­ных горо­дов Сою­за и зада­ва­ли ост­рые вопро­сы, отве­чать на кото­рые при­хо­ди­лось чинов­ни­кам, в том чис­ле доволь­но круп­ным — мини­страм, например.

Позд­нее о при­чи­нах сво­е­го уча­стия в «12 эта­же» и мно­гих дру­гих «экс­пе­ри­мен­таль­ных» совет­ских теле­про­ек­тах Алек­сандр Васи­лье­вич гово­рил так:

«На мне отра­ба­ты­ва­лись новые фор­ма­ты. Мало кто пом­нит теперь уже, но имен­но меня леген­дар­ный созда­тель „Что? Где? Когда?“ Вла­ди­мир Яко­вле­вич Воро­ши­лов при­гла­сил вести самую первую пере­да­чу. Я начи­нал ещё про­грам­мы „Весё­лые ребя­та“, „12 этаж“…»

К сожа­ле­нию, о «Весё­лых ребя­тах» того пери­о­да, когда их вёл Мас­ля­ков (с 1978 по 1981 год), мало что извест­но. Вро­де как сту­дия пред­став­ля­ла из себя гигант­скую шля­пу, в кото­рой нахо­ди­лись все участ­ни­ки это­го совет­ско­го ана­ло­га «Comedy батт­ла». Моло­дые коми­ки сорев­но­ва­лись в юмо­ре, и тот, кто высту­пил удач­но, полу­чал в пода­рок шля­пу и путёв­ку на Меж­ду­на­род­ный фести­валь сати­ры в Габро­во (Бол­га­рия). Про­иг­рав­ше­му дава­ли поло­вин­ку шля­пы и отправ­ля­ли домой.

Кадр из выпус­ка «Весё­лых ребят» (1982). Воз­мож­но, та самая студия-шляпа

Но вер­нём­ся к «12 эта­жу». Дру­гой его веду­щий, один из созда­те­лей про­грам­мы и тогдаш­ний глав­ный редак­тор про­грамм для моло­дё­жи Эду­ард Сага­ла­ев в интер­вью Свет­лане Соро­ки­ной при­во­дил при­мер бесе­ды, кото­рая мог­ла состо­ять­ся в рам­ках шоу и при­ве­сти к ощу­ти­мым послед­стви­ям для совет­ской действительности:

«Был теле­мост с Тольят­ти. А тогда толь­ко что Миха­ил Сер­ге­е­вич Гор­ба­чёв выдви­нул идею, что наши авто­мо­би­ли долж­ны быть самы­ми луч­ши­ми в мире. И вот сто­ит пер­вый сек­ре­тарь тольят­тин­ско­го гор­ко­ма. И я говорю:

— Ну вы сами вери­те в это?

Он гово­рит:

— Да, ведь есть поста­нов­ле­ние ЦК, и Миха­ил Сер­ге­е­вич ска­зал. Наши авто­мо­би­ли будут луч­ши­ми в мире.

А рядом сто­ит какой-то маль­чик. Я говорю:

— Маль­чик, ска­жи, пожа­луй­ста, а вот ты веришь в это?

Он гово­рит:

— Нет. Я в это не верю. Это­го не будет никогда.

Я гово­рю:

— Вот видишь, маль­чик, а вот этот дядень­ка, пер­вый сек­ре­тарь гор­ко­ма пар­тии, верит.

Маль­чик говорит:

— Да. Это мой папа.

И вот тут я задал вопрос, о кото­ром не жалею. Я сказал:

— Кто-то из вас лжёт. Кто?

Была пау­за. И папа сказал:

— Я».

По сло­вам Эду­ар­да Михай­ло­ви­ча, вско­ре после того, как этот эпи­зод ока­зал­ся в эфи­ре, папу-сек­ре­та­ря сня­ли с должности.

Наи­бо­лее извест­ной руб­ри­кой «12 эта­жа» был так назы­ва­е­мый «теле­мост с лест­ни­цей»: на экране воз­ни­ка­ли под­рост­ки, сидя­щие на сту­пень­ках в обык­но­вен­ном «пади­ке», гото­вые нефор­маль­но и даже дерз­ко «пере­те­реть» с пред­ста­ви­те­ля­ми стар­ше­го поколения.

Жур­на­лист Вла­ди­слав Фляр­ков­ский, ответ­ствен­ный за эфи­ры из подъ­ез­да, рассказывал:

«Для них ещё не было таких регу­ли­ру­ю­щих жизнь поня­тий, как иерар­хия и суб­ор­ди­на­ция. Это было вид­но в эфире. <…>

Я пом­ню, как Эду­ард Михай­ло­вич задал вопрос мальчику:

— Вы что-то пла­ни­ру­е­те вооб­ще сде­лать для того, что­бы постро­ить свою жизнь, постро­ить свой дом?

Маль­чик ответил:

— А зачем? В послед­нем поста­нов­ле­нии пар­тии ска­за­но, что к 2000 году каж­дая моло­дая семья будет иметь отдель­ную квартиру.

— А как ты себе это пред­став­ля­ешь, отку­да возь­мёт­ся эта квар­ти­ра? Её при­не­сут на таре­лоч­ке с голу­бой каёмочкой?

— Думаю, что на таре­лоч­ке с голу­бой каёмочкой».

В 1987 году «12 этаж» закры­ли по реше­нию полит­бю­ро с фор­му­ли­ров­кой «такой моло­дё­жи у нас нет». Одна­ко уже в 1989 году пере­да­ча вер­ну­лась. Прав­да, Алек­сандр Васи­лье­вич её боль­ше не вёл — с голо­вой ушёл, во-пер­вых, в воз­рож­дён­ный в 1986 году КВН, а во-вто­рых, в неко­то­рые дру­гие, пол­но­стью автор­ские проекты.

«Александр-шоу»

В 1990 году в рам­ках Моло­дёж­ной редак­ции Цен­траль­но­го теле­ви­де­ния воз­ник­ла орга­ни­за­ция под назва­ни­ем ТТО «АМиК» — твор­че­ское теле­ви­зи­он­ное объ­еди­не­ние «Алек­сандр Мас­ля­ков и ком­па­ния». Этот кол­лек­тив зани­мал­ся, глав­ным обра­зом, КВН, но оста­ва­лось вре­мя и для дру­гих пере­дач. Так, в 1991 году в про­из­вод­ство запу­сти­ли «Алек­сандр-шоу», кото­рое счи­та­ет­ся пер­вой про­бой фор­ма­та Late night show в СССР.

«Вряд ли [Мас­ля­ков] видел ана­ло­ги Джон­ни Кар­со­на и ран­не­го Дэви­да Лет­тер­ма­на, но точ­но остал­ся под оча­ро­ва­ни­ем нео­но­вых огней в застав­ке пере­да­чи. В пер­вом выпус­ке он ско­ман­до­вал „Дай­те пол­ный свет“ на сцене — ещё не в съё­моч­ном пави­льоне, а в каком-то кон­церт­ном зале. <…>

Шоу стар­то­ва­ло в вос­кре­се­нье, в 22:15 (сра­зу после леген­дар­ной „Люб­ви с пер­во­го взгля­да“), и зани­ма­ло в сет­ке почти два часа. Мас­ля­ков сидел за сто­лом, пока Люд­ми­ла Гур­чен­ко испол­ня­ла пес­ню вжи­вую и при­зна­ва­лась ему в люб­ви. В „Алек­сандр-шоу“ было обще­ние с детьми на каме­ру, как в руб­ри­ке „Взгляд сни­зу“ у Урган­та. Вот толь­ко в маль­чи­ке Саше, кото­ро­го веду­щий назвал роман­ти­ком, уга­ды­вал­ся его сын Сан Саныч».

Пол­но­цен­ные запи­си пере­да­чи разыс­кать не уда­лось, но отдель­ные фраг­мен­ты обна­ру­жи­лись в уже упо­ми­на­е­мой «Абра­ка­даб­ре». Кон­церт­ные номе­ра, в кото­рых Алек­сандр Васи­лье­вич про­бу­ет себя в роли режис­сё­ра, сни­мая «фильм» с Нико­ла­ем Кара­чен­цо­вым, тан­цу­ет с Любо­вью Поли­щук и слу­ша­ет «сере­на­ду» от Люд­ми­лы Гур­чен­ко, пере­ме­жа­ют­ся с репор­та­жа­ми, в кото­рых Мас­ля­ков высту­па­ет в роли доб­ро­го вол­шеб­ни­ка — напри­мер, дарит моло­до­жё­нам поезд­ку в Югославию.

Застав­ка «Алек­сандр-шоу». Источник

Увы, экран­ная жизнь «Алек­сандр-шоу» была корот­кой. Кон­цеп­цию с вопло­ще­ни­ем в жизнь завет­ных меч­та­ний граж­дан несколь­ко лет спу­стя попы­та­лись раз­вить в дру­гой пере­да­че ТТО «АМиК», кото­рую, разу­ме­ет­ся, тоже вёл Мас­ля­ков — «Трам­вай „Жела­ние“». Но и она вско­ре закры­лась. Годы спу­стя по это­му пово­ду Алек­сандр Васи­лье­вич груст­но заметил:

«Навер­ное, „Трам­вай „Жела­ние““ был чуть ли не послед­ней про­грам­мой, сде­лан­ной в ста­рых доб­рых совет­ских тра­ди­ци­ях. Поэто­му, думаю, про­грам­ма и не полу­чи­ла про­дол­же­ния. С доб­ро­той в стране ста­но­ви­лось всё сложнее».

«Дом с привидениями»

Несмот­ря на то что к кон­цу 90‑х КВН вновь стал одной из самых попу­ляр­ных пере­дач на ТВ и насто­я­щим моло­дёж­ным дви­же­ни­ем, в «АМиК» про­дол­жа­ли вре­мя от вре­ме­ни экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать. В янва­ре 1999 года газе­та «Аргу­мен­ты и фак­ты» в замет­ке с интри­гу­ю­щим под­за­го­лов­ком «Что зарыл Мас­ля­ков» оповестила:

«НОВЫЙ про­ект теле­ком­па­нии „АМиК“ и сети ТНТ — про­грам­ма „Дом с при­ви­де­ни­я­ми“. Эда­кая рус­ская импро­ви­за­ция на тему „Клю­чей от фор­та Боярд“, толь­ко без сну­ю­щих в рит­ме бро­унов­ско­го дви­же­ния кар­ли­ков и с тру­дом гово­ря­щих деду­шек. Глав­ный затей­ник (он же ста­рый граф, зарыв­ший сокро­ви­ща) — Алек­сандр Мас­ля­ков, его помощ­ни­ки по изде­ва­тель­ствам над участ­ни­ка­ми игры — кавэ­эн­щи­ки коман­ды Харь­ков­ско­го авиа­ци­он­но­го института».

Золо­тые бук­вы «Алек­сандр Мас­ля­ков и ком­па­ния» рядом с лого­ти­пом ТНТ 90‑х — пред­ста­вить это так же труд­но, как и Алек­сандра Васи­лье­ви­ча с накле­ен­ны­ми уса­ми и в костю­ме а‑ля XIX век в роли полу­про­зрач­но­го при­ви­де­ния. Хотя на сего­дняш­ний день в Сети досту­пен лишь неболь­шой фраг­мент одно­го из выпус­ков, даже он спо­со­бен про­из­ве­сти впечатление.

Рекон­стру­и­ро­вать содер­жа­ние теле­иг­ры помо­га­ют отзы­вы зри­те­лей. Обыч­ная рос­сий­ская семья при­ез­жа­ла в усадь­бу Суха­но­во, где оби­та­ли при­зрак гра­фа N и два его помощ­ни­ка в испол­не­нии участ­ни­ков коман­ды КВН ХАИ Иго­ря Диден­ко и Гле­ба Тимо­шен­ко. Игро­кам пред­ла­га­лись раз­лич­ные испы­та­ния, дей­стви­тель­но напо­ми­на­ю­щие о «задач­ках» из «Фор­та Боярд». В кон­це — поис­ки кла­да. Нашли — молод­цы, выиг­рыш ваш. Не нашли — при­дёт­ся уез­жать ни с чем.

Сто­ит заме­тить, что граф N — не пер­вое экран­ное пере­во­пло­ще­ние Алек­сандра Мас­ля­ко­ва. В его анке­те на сай­те «Кино­по­иск» ука­за­но семь актёр­ских работ. Прав­да, в основ­ном это роли раз­но­об­раз­ных теле­ви­зи­он­ных работ­ни­ков, кор­ре­спон­ден­тов — и тем не менее.

Кро­ме того, в 1967 году Мас­ля­ков участ­во­вал в теле­спек­так­ле «Сереб­ри­стый гриб­ной дождь», кото­рый режис­си­ро­вал буду­щий автор и веду­щий «Что? Где? Когда?» Вла­ди­мир Воро­ши­лов. По сло­вам вдо­вы Воро­ши­ло­ва, Ната­льи Сте­цен­ко, запи­си спек­так­ля не существует.

Зато доступ­на запись шуточ­но­го выпус­ка капи­тал-шоу «Поле чудес» от 4 апре­ля 1999 года, в кото­ром Алек­сандр Васи­лье­вич с блес­ком изоб­ра­зил соб­ствен­но­го двой­ни­ка — учё­но­го-антро­по­ло­га Ари­стар­ха Сте­па­но­ви­ча Семё­но­ва. Шоумен не толь­ко вошёл в пред­ло­жен­ный образ, но и про­явил себя в каче­стве отлич­но­го игро­ка — выиг­рал супери­г­ру и полу­чил за это двух­ка­мер­ный холодильник.

Алек­сандр Мас­ля­ков за бара­ба­ном «Поля чудес». Источ­ник

Вооб­ще, иссле­до­вать твор­че­ское насле­дие пре­зи­ден­та КВН — всё рав­но что изу­чать исто­рию оте­че­ствен­но­го теле­ви­де­ния. Кажет­ся, Мас­ля­ков охва­тил все воз­мож­ные жан­ры: зада­вал вопро­сы в вик­то­ри­нах и обо­зре­вал спор­тив­ные состя­за­ния, руко­во­дил песен­ны­ми кон­цер­та­ми и тро­га­тель­но пел сам, заме­нял веду­щих в леген­дар­ном «Взгля­де», вёл и судил твор­че­ские кон­кур­сы, иссле­до­вал, ана­ли­зи­ро­вал и попу­ля­ри­зи­ро­вал раз­вле­ка­тель­ные пере­да­чи — в осо­бен­но­сти, конеч­но, Клуб весё­лых и находчивых.

Про­грамм мно­го, про­грам­мы раз­ные, а Алек­сандр Васи­лье­вич один: оба­я­тель­ный, улыб­чи­вый и какой-то очень род­ной. Таким и будем его помнить.

Читай­те так­же «„Это шут­ка не смеш­ная, это шут­ка нуж­ная“: пред­вы­бор­ные визи­ты пер­вых лиц на КВН».

21 сентября в Школе современного историка пройдёт день открытых дверей

От
Редакция VATNIKSTAN
-

В эту суб­бо­ту, 21 сен­тяб­ря, в Шко­ле совре­мен­но­го исто­ри­ка Инсти­ту­та обще­ствен­ных наук РАН­ХиГС прой­дёт день откры­тых две­рей. На меро­при­я­тие при­гла­ша­ют уче­ни­ков 9–11 клас­сов. Участ­ни­ков ждут пуб­лич­ные лек­ции, лабо­ра­тор­ные заня­тия, дис­кус­сии, твор­че­ские задачи.

Заня­тия прой­дут по несколь­ким направлениям:

— исто­ри­ко-ана­ли­ти­че­ские исследования;
— город­ские исследования;
— совре­мен­ные музей­ные практики;
— искусство.

На встре­че кура­то­ры Шко­лы рас­ска­жут участ­ни­кам о спе­ци­фи­ке рабо­ты шко­лы и поде­лят­ся учеб­ны­ми пла­на­ми на 2024/25 учеб­ный год. На фору­ме прой­дут парт­нёр­ские меро­при­я­тия сов­мест­но с Еврей­ским музе­ем и Цен­тром толе­рант­но­сти, Музе­ем Моск­вы, Домом куль­ту­ры «ГЭС‑2».

Подроб­ная про­грам­ма на сай­те ИОН.

Когда: 21 сен­тяб­ря с 11:00
Где: Москва, пр‑т Вер­над­ско­го, дом 84, стр. 1

Уча­стие бес­плат­ное, но нуж­но заре­ги­стри­ро­вать­ся.

Шко­ла совре­мен­но­го исто­ри­ка — это откры­тые бес­плат­ные прак­ти­ко-ори­ен­ти­ро­ван­ные заня­тия и меро­при­я­тия для тех, кто инте­ре­су­ет­ся исто­ри­ей, хочет реа­ли­зо­вать соб­ствен­ные иссле­до­ва­тель­ские ини­ци­а­ти­вы в сфе­ре гума­ни­тар­но­го зна­ния, научить­ся ана­ли­зи­ро­вать инфор­ма­цию и позна­ко­мить­ся с раз­лич­ны­ми направ­ле­ни­я­ми совре­мен­ной исто­ри­че­ской науки.

 

Каких вампиров разбудила перестройка. Готические мотивы в позднесоветских хоррорах

От
Борис Сорокин
-

Пер­вые совет­ские хор­ро­ры вре­мён пере­строй­ки отча­ян­но иска­ли поч­ву под нога­ми. Если запад­ные филь­мы ужа­сов с само­го нача­ла созда­ва­лись на фун­да­мен­те непре­рыв­ной веко­вой готи­че­ской тра­ди­ции, то оте­че­ствен­ные кине­ма­то­гра­фи­сты были вынуж­де­ны искать её там, где она обо­рва­лась — в доре­во­лю­ци­он­ном прошлом.

VATNIKSTAN рас­ска­жет, как рус­ская готи­че­ская про­за и мисти­цизм Сереб­ря­но­го века пре­лом­ля­лись в пере­стро­еч­ном куль­тур­ном контексте.

Готическая традиция и страшное проклятие цензуры

Рож­де­ние хор­ро­ра как само­до­ста­точ­но­го кино­жан­ра обя­за­но сто­ле­ти­ям раз­ви­тия куль­ту­ры ужа­са в самых раз­ных меди­у­мах. Но, пожа­луй, наи­боль­шее вли­я­ние на него ока­за­ла так назы­ва­е­мая готи­че­ская лите­ра­ту­ра. Её воз­ник­но­ве­ние при­ня­то отно­сить ко вто­рой поло­вине XVIII века, когда обра­зо­ван­ная пуб­ли­ка ста­ла тяго­тить­ся раци­о­на­лиз­мом эпо­хи Про­све­ще­ния и нача­ла искать убе­жи­ще в таин­ствен­ном и мрач­ном насле­дии Сред­не­ве­ко­вья. Рас­цвет готи­че­ской лите­ра­ту­ры слу­чил­ся в нача­ле XIX века. В то вре­мя роман­тизм окон­ча­тель­но ввёл в моду непод­власт­ные чело­ве­ку сверхъ­есте­ствен­ные силы. Вто­рое его рож­де­ние про­изо­шло нака­нуне века ХХ века, с модой на спи­ри­тизм, тео­со­фию и про­чие тай­ные доктрины.

Кине­ма­то­граф, воз­ник­но­ве­ние кото­ро­го удач­но сов­па­ло с оче­ред­ной готи­че­ской вол­ной, быст­ро и охот­но осва­и­вал при­су­щие ей моти­вы и обра­зы. Собы­тия пер­вых трю­ко­вых лент неред­ко про­ис­хо­ди­ли в таин­ствен­ных зам­ках и закол­до­ван­ных домах при дея­тель­ном уча­стии при­ви­де­ний и само­го дья­во­ла, а узна­ва­е­мые сюже­ты «Фау­ста» или рас­ска­зов Эдга­ра Ала­на По запол­ня­ли раз­вле­ка­тель­ный корот­кий метр наи­бо­лее впе­чат­ля­ю­щи­ми эпизодами.

Похо­жей стра­те­гии часто при­дер­жи­ва­лись пер­вые кино­про­из­во­ди­те­ли в Рос­сий­ской импе­рии. Они не толь­ко созда­ва­ли ори­ги­наль­ные исто­рии с гово­ря­щи­ми назва­ни­я­ми вро­де «Загроб­ная ски­та­ли­ца» или «Вен­чал их Сата­на», но так­же обра­ща­лись к попу­ляр­ным образ­цам готи­че­ской про­зы Золо­то­го века рус­ской лите­ра­ту­ры. Экра­ни­за­ция «Вия» Васи­ли­ем Гон­ча­ро­вым в 1909 году счи­та­ет­ся пер­вым рос­сий­ским филь­мом ужа­сов, «Ночь перед Рож­де­ством» и «Порт­рет» послу­жи­ли осно­вой для нова­тор­ских экс­пе­ри­мен­тов Вла­ди­сла­ва Ста­ре­ви­ча с ани­ма­ци­ей и ком­би­ни­ро­ван­ны­ми съём­ка­ми, а «Пико­вая дама» Яко­ва Про­та­за­но­ва по сей день оста­ёт­ся одним из наи­бо­лее извест­ных филь­мов того пери­о­да в принципе.

Вий. 1909 год

Но нечи­стой силе недол­го оста­ва­лось бес­но­вать­ся на рос­сий­ских экра­нах. После Октябрь­ской рево­лю­ции и пере­во­да кино­про­мыш­лен­но­сти в веде­ние Нар­ком­про­са ни о мисти­ке, ни о попу­ляр­ном преж­де том­ном мело­дра­ма­тиз­ме на совет­ских экра­нах не мог­ло быть и речи. Сверхъ­есте­ствен­ное допус­ка­лось лишь в каче­стве мета­фо­ры в раз­го­во­ре о борь­бе и угне­те­нии. Хре­сто­ма­тий­ный тому при­мер — фильм «Мед­ве­жья сва­дьба» по пье­се Луна­чар­ско­го о вожде­ле­ю­щем кре­стьян­ских деву­шек графе-оборотне.

Дру­гим при­ста­ни­щем для гони­мых ото­всю­ду чер­тей ста­ло ска­зоч­ное гет­то. Фольк­лор и лите­ра­тур­ную клас­си­ку, в том чис­ле и Гого­ля, на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тий актив­но адап­ти­ро­ва­ли для детей. Пред­ста­ви­те­лем такой тен­ден­ции явля­ет­ся и зна­ме­ни­тый «Вий» (1967) Кон­стан­ти­на Ершо­ва, кото­рый часто назы­ва­ют пер­вым совет­ским хор­ро­ром. Утвер­жде­ние это не вполне оправ­да­но хотя бы пото­му, что коме­дий­ная состав­ля­ю­щая в филь­ме явно пре­ва­ли­ру­ет над саспенсом.

Вий. 1967 год

Пока черес­чур бук­валь­но пони­ма­е­мый мате­ри­а­лизм довлел над совет­ской куль­ту­рой, на Запа­де кине­ма­то­граф про­дол­жал под­пи­ты­вать­ся от готи­че­ской тра­ди­ции. Хор­рор бур­но раз­ви­вал­ся, осва­и­вал новые сюже­ты и раз­ра­ба­ты­вал ста­рые. Харак­тер­но, что два клю­че­вых мон­стра сту­дии Universal, опре­де­лив­шей жанр в 1930‑х годах, воз­ник­ли имен­но в эпо­ху роман­тиз­ма. Дра­ку­ла и Фран­кен­штейн смог­ли стать поп-куль­тур­ны­ми ико­на­ми и про­то­ти­па­ми десят­ков буду­щих чудо­вищ. Уже нель­зя ска­зать навер­ня­ка, смог­ли ли офор­мить­ся подоб­ные явле­ния в Рос­сии, пусть даже на локаль­ном уровне. Эта линия ока­за­лась пре­рва­на, и деся­ти­ле­тия спу­стя фаб­ри­ку кош­ма­ров при­шлось стро­ить с нуля.

После V съез­да кине­ма­то­гра­фи­стов СССР в 1986 году пар­тий­ная цен­зу­ра была фак­ти­че­ски отме­не­на, и запрет­ные темы нача­ли актив­но про­ни­кать в совет­ское кино. Не послед­нее место заня­ла в нём и мисти­ка, инте­рес к кото­рой в совет­ском обще­стве ста­но­вил­ся всё боль­ше на фоне кри­зи­са преж­ней систе­мы цен­но­стей. Сле­ду­ет при­знать, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство лент 1980–1990‑х годов, пре­тен­до­вав­ших на лей­бл «хор­рор», отда­ва­ли пред­по­чте­ние совре­мен­ным реа­ли­ям. Общая поли­ти­зи­ро­ван­ность пере­стро­еч­ной куль­ту­ры в соче­та­нии с попу­ляр­но­стью ино­ска­за­ния и жан­ра прит­чи рас­по­ла­га­ла к тому, что­бы ста­вить тём­ные силы на служ­бу глас­но­сти и гово­рить о дне сегодняшнем.

И всё же воз­ник­ло неко­то­рое коли­че­ство филь­мов, где зло пус­ка­ло кор­ни во вре­ме­на, дале­кие от зри­те­ля. Едва ли их мож­но обоб­щить при помо­щи одной кате­го­рии или выде­лить в еди­ное направ­ле­ние, но почти во всех позд­не­со­вет­ский цайт­гайст при­чуд­ли­вым обра­зом резо­ни­ру­ет с кош­ма­ра­ми из доре­во­лю­ци­он­но­го прошлого.

Упыри и вурдалаки

Из-за при­ев­ших­ся всем ска­зоч­ных интер­пре­та­ций ни Пуш­кин, ни Гоголь не инте­ре­со­ва­ли более кине­ма­то­гра­фи­стов, чего нель­зя ска­зать об их совре­мен­ни­ке Алек­сее Кон­стан­ти­но­ви­че Тол­стом. Экра­ни­за­ции удо­сто­и­лись два его ран­них фан­та­сти­че­ских рас­ска­за: «Семья вур­да­ла­ка» (1839) и «Упырь» (1841).

Собы­тия пер­во­го, «Семьи вур­да­ла­ков» (1990; имен­но так, во мно­же­ствен­ном чис­ле), режис­сё­ры Ген­на­дий Кли­мов и Игорь Шавлак пере­нес­ли из Евро­пы XVIII века в совре­мен­ную совет­скую дей­стви­тель­ность. Место мар­ки­за д’Юрфе, оста­но­вив­ше­го­ся про­ез­дом в серб­ской деревне, занял мос­ков­ский жур­на­лист Игорь (его сыг­рал сам Шавлак), кото­рый отпра­вил­ся в глухую дерев­ню по редак­ци­он­но­му зада­нию. Там на отре­зан­ном водой от осталь­но­го мира хуто­ре жила семья в трёх поко­ле­ни­ях. Пожи­лой гла­ва семей­ства имел несча­стье рас­ко­пать моги­лу вур­да­ла­ка, после чего умер, но, как водит­ся, не до кон­ца и тут же при­нял­ся тер­ро­ри­зи­ро­вать домо­чад­цев по ночам. Не вполне понят­но, в чём кон­крет­но состо­я­ло зло­по­луч­ное редак­ци­он­ное зада­ние, как неяс­но и то, о чём, соб­ствен­но, дол­жен был напи­сать жур­на­лист. Мест­ных он не рас­спра­ши­вал, общал­ся толь­ко с доче­рью уку­шен­но­го ста­ри­ка Мари­ей, и то лишь о сво­их к ней чувствах.

Семья вур­да­ла­ков. 1990 год

Впро­чем, несты­ков­ки, кото­рых почти лише­на исто­рия Тол­сто­го, сами по себе лишь уси­ли­ва­ют туман­ную атмо­сфе­ру филь­ма. Чем даль­ше, тем силь­нее жур­на­лист теря­ет­ся в про­стран­стве и вре­ме­ни. Посто­ян­ным оста­ёт­ся толь­ко его инте­рес к Марии, кото­рым рас­ту­щие чис­лом вур­да­ла­ки успеш­но пользуются.

Попу­ляр­ная сего­дня мак­си­ма «вышел бы сей­час, назва­ли бы пост­хор­рор», при­ме­ни­ма к «Семье вур­да­ла­ков» более чем пол­но­стью. Мед­лен­ный темп, акцент на настро­е­нии и фольк­лор­ные моти­вы пре­крас­но впи­сы­ва­ют­ся в пред­став­ле­ние об этом уто­мив­шем всех явле­нии. Но, как бы то ни было, совре­мен­ни­ки фильм вос­при­ня­ли холод­но, не оце­нив его мно­го­чис­лен­ные странности.

Семья вур­да­ла­ков. 1990 год

Важ­ное место зани­ма­ет в филь­ме и тема рели­гии. Если у Тол­сто­го ико­на, кре­стик или ладан­ка — это лишь необ­хо­ди­мые атри­бу­ты готи­че­ской про­зы, арте­фак­ты, спо­соб­ные убе­речь от нечи­стой силы или ука­зать на её при­сут­ствие, в позд­не­со­вет­ском кон­тек­сте они неиз­беж­но при­об­ре­та­ют поли­ти­че­ские кон­но­та­ции. Нель­зя ска­зать, что «Семья вур­да­ла­ков» зло­упо­треб­ля­ет рели­ги­оз­ным пафо­сом (в отли­чие, напри­мер, от «мисти­че­ской дра­мы» «Дина»). Но сам жанр ужа­сов, в кото­ром сверхъ­есте­ствен­ное нераз­де­ли­мо свя­за­но с эти­кой, вопро­са­ми вины и рас­пла­ты, рас­по­ла­га­ет к тому, что­бы отра­зить в себе идеи пока­ян­ной пере­стро­еч­ной духовности.

Семья вур­да­ла­ков. 1990 год

Совер­шен­но иной под­ход был реа­ли­зо­ван в филь­ме «Пью­щие кровь» (1991) по рас­ска­зу «Упырь» (сто­ит уточ­нить, что вам­пир­ский бое­вик кон­ца 90‑х с Сереб­ря­ко­вым отно­ше­ния к Алек­сею Кон­стан­ти­но­ви­чу не име­ет). Исто­рия дво­ря­ни­на Рунев­ско­го, влюб­лён­но­го в барыш­ню, чья бабуш­ка при­стра­сти­лась к кро­ви сво­их род­ствен­ни­ков, напрочь лише­на была пре­тен­зии на акту­аль­ность. Был сохра­нён сет­тинг XIX века, клю­че­вые сюжет­ные пово­ро­ты рас­ска­за и, глав­ное, его дву­смыс­лен­ность. При всём нагро­мож­де­нии собы­тий и род­ствен­ных свя­зей Тол­стой лов­ко раз­мы­вал гра­ни­цу меж­ду фан­та­зи­ей и реаль­но­стью, всё вре­мя ста­вя под вопрос досто­вер­ность тех или иных событий.

Пью­щие кровь. 1991 год

Режис­сё­ром филь­ма высту­пил Евге­ний Татар­ский. В отли­чие от боль­шин­ства созда­те­лей хор­ро­ров тех лет, он был чело­ве­ком с уже сло­жив­шей­ся кине­ма­то­гра­фи­че­ской карье­рой (напри­мер, он снял коме­дию «При­клю­че­ния прин­ца Фло­ри­зе­ля»). То же мож­но ска­зать о Марине Вла­ди и Дона­та­се Бани­о­ни­се, сыг­рав­ших бабуш­ку-вам­пир­шу и её чуда­ко­ва­то­го при­я­те­ля. Воз­мож­но, имен­но этим пер­со­на­ли­ям «Пью­щие кровь» обя­за­ны сво­им колоритом.
Фильм далёк от гуляв­ших тогда на VHS-кас­се­тах запад­ных образ­цов жан­ра. Созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что это про­сто оче­ред­ная совет­ская костю­ми­ро­ван­ная дра­ма, одна­ко кровь, клы­ки и кости в дыму и баг­ро­вом све­те от вит­раж­ных окон созда­ют оше­лом­ля­ю­щий дис­со­нанс. А клиф­фх­эн­гер, добав­лен­ный сце­на­ри­ста­ми в фина­ле, это впе­чат­ле­ние лишь усиливает.

Пью­щие кровь. 1991 год

Декаденты и морфинисты

Наи­бо­лее хро­но­ло­ги­че­ски близ­ким и в то же вре­мя хоро­шо зна­ко­мым по школь­ной про­грам­ме источ­ни­ком сюже­тов о сверхъ­есте­ствен­ном ока­за­лась лите­ра­ту­ра Сереб­ря­но­го века. В этой свя­зи невоз­мож­но не упо­мя­нуть фильм, кото­рый пер­вым при­хо­дит на ум при раз­го­во­ре о хор­ро­рах и пере­строй­ке. «Гос­по­дин офор­ми­тель» (1988) обрёл поис­ти­не куль­то­вый ста­тус. Лен­та ста­ла самой важ­ной рабо­той и для режис­сё­ра Оле­га Теп­цо­ва, и для испол­ни­те­ля глав­ной роли Вик­то­ра Ави­ло­ва, и для Сер­гея Курё­хи­на как кинокомпозитора.

В каче­стве лите­ра­тур­ной осно­вы был исполь­зо­ван рас­сказ Алек­сандра Гри­на «Серый авто­мо­биль». Но сам автор стре­мил­ся мак­си­маль­но дистан­ци­ро­вать­ся от пер­во­ис­точ­ни­ка и заяв­лял, что сход­ства в боль­шин­стве сво­ём фор­маль­ны. Ссыл­ка же на Гри­на была необ­хо­ди­ма, что­бы добить­ся рас­по­ло­же­ния худ­со­ве­та режис­сёр­ских кур­сов, для кото­рых фильм изна­чаль­но и созда­вал­ся. Сходств дей­стви­тель­но не так уж и много.

Гос­по­дин офор­ми­тель. 1988 год

Бес­спор­ной оста­ёт­ся та настой­чи­вость, с кото­рой авто­ры «Гос­по­ди­на офор­ми­те­ля» подо­шли к вос­со­зда­нию фак­ту­ры нача­ла XX века и, в част­но­сти, века Сереб­ря­но­го. Это и афи­ша с име­нем Брю­со­ва, и фото­гра­фия Бло­ка на сто­ле худож­ни­ка-офор­ми­те­ля Пла­то­на Андре­еви­ча, и фоно­грам­ма чте­ния бло­ков­ских «Шагов коман­до­ра», запи­сан­ная в 1920‑х годах. Хоть этот образ­ный ряд и может вызвать пре­тен­зии в оче­вид­но­сти, сра­ба­ты­ва­ет он без­от­каз­но. От кого, как не от пред­ста­ви­те­ля той твор­че­ской сре­ды, склон­но­го к пагуб­ным при­выч­кам, мрач­ным стра­стям и бес­плод­ным фан­та­зи­ям, сто­ит ожи­дать столк­но­ве­ния с поту­сто­рон­ним. Роман­ти­че­ское бого­бор­че­ство Пла­то­на Андре­еви­ча, за кото­рое он был нака­зан сво­им же ожив­шим мане­ке­ном, не мог­ло желать луч­ше­го вре­ме­ни для мани­фе­ста­ции. Собы­тия филь­ма про­ис­хо­дят акку­рат перед Пер­вой миро­вой, когда про­ти­во­сто­я­ние со все­выш­ним уже вошло в моду, но ещё не пере­шло от твор­че­ско­го сорев­но­ва­ния к тоталь­но­му отрицанию.

Гос­по­дин офор­ми­тель. 1988 год

Более пря­мо мисти­ку с доре­во­лю­ци­он­ным про­шлым Теп­цов увя­зы­ва­ет в филь­ме «Посвя­щён­ный» (1989). В нём моло­дой заи­ка­ю­щий­ся актёр из депрес­сив­но­го про­мыш­лен­но­го город­ка полу­чил издан­ную в Рос­сий­ской импе­рии кни­гу о маги­че­ских риту­а­лах наро­дов Афри­ки, и, разу­ме­ет­ся, они ока­за­лись рабо­чи­ми. Дати­ров­ка эта лег­ко уга­ды­ва­ет­ся по доре­фор­мен­ной орфо­гра­фии. Любо­пыт­но так­же, что сре­ди нере­а­ли­зо­ван­ных про­ек­тов Теп­цо­ва тех лет как раз встре­ча­лись сюже­ты по моти­вам «Вия» и «Пико­вой дамы».

Посвя­щён­ный. 1989 год

В похо­жем направ­ле­нии рас­суж­дал актёр Андрей Хари­то­нов. «Жаж­да стра­сти» (1991) ста­ла его режис­сёр­ским дебю­том, и лен­та отсы­ла­ла к про­зе Вале­рия Брю­со­ва. Под рас­плыв­ча­той фор­му­ли­ров­кой из тит­ров лег­ко уга­ды­ва­ет­ся рас­сказ «В зер­ка­ле» с под­за­го­лов­ком «Из архи­ва пси­хи­ат­ра». В нём мы встре­ча­ем исто­рию жен­щи­ны, с дет­ства погру­жён­ной в фан­та­зии о мире по ту сто­ро­ну зер­кал. Со вре­ме­нем они пере­рас­та­ют в манию, и вот уже геро­ине чудит­ся, что зло­ве­щее отра­же­ние пере­тя­ги­ва­ет её на свою сто­ро­ну и тут же под­ме­ня­ет в реаль­ном мире.

Фильм, в свою оче­редь, сфо­ку­си­ро­ван не столь­ко на внут­рен­них пере­жи­ва­ни­ях, сколь­ко на внеш­них эффек­тах. Стре­ми­тель­ный мон­таж, места­ми кажу­щий­ся рва­ным, радуж­ные бли­ки, мол­нии и пиро­тех­ни­ка разу­кра­ши­ва­ют жан­ро­вый сюжет о жен­щине, одер­жи­мой дья­во­лом в соб­ствен­ном обли­чии. Двой­ник, так­же явив­ший­ся из ста­ро­го зер­ка­ла, акку­му­ли­ру­ет в себе подав­лен­ное жела­ние геро­и­ни. Он навя­зы­ва­ет жен­щине свою злую волю, и сре­ди про­че­го интим­ную связь, то есть в каком-то смыс­ле интим­ную связь с самой собой.

Жаж­да стра­сти. 1991 год

В «Жаж­де стра­сти» эсте­ти­ка ита­льян­ских джал­ло, кото­рым в рав­ной мере свой­ствен­ны бру­таль­ность и эро­тизм, орга­нич­но встра­и­ва­ет­ся в доро­гие инте­рье­ры нача­ла века. Так что несу­щие смерть руки в чёр­ных пер­чат­ках (они при­над­ле­жат двум вам­пи­ро­по­доб­ным суще­ствам, добав­лен­ным, по всей види­мо­сти, ради экшен-сцен) сего­дня смот­рят­ся ско­рее как забав­ный арте­факт. Даже если в своё вре­мя их при­сут­ствие вос­при­ни­ма­лись не ина­че как бес­стыд­ное воров­ство у Марио Бавы и его мно­го­чис­лен­ных коллег.

При всех отли­чи­ях «Жаж­ды стра­сти» и «Гос­по­ди­на офор­ми­те­ля» в плане зре­лищ­но­сти и дина­миз­ма их в то же вре­мя мно­гое род­нит. Напри­мер, про­за, послу­жив­шая для них отправ­ной точ­кой, напи­са­на в жан­ре запи­сок сума­сшед­ше­го и при­зва­на осо­бым обра­зом пере­дать болез­нен­ную субъ­ек­тив­ность пер­со­на­жей, неуве­рен­ность в реаль­но­сти собы­тий, неот­ли­чи­мость сна от яви. Имен­но на этой поч­ве стра­ха поте­рять себя рас­цве­та­ет попу­ляр­ный в нача­ле века мотив двойничества.

Жаж­да стра­сти. 1991 год

Хро­ни­че­скую рас­син­хро­ни­за­цию с реаль­но­стью пре­крас­но допол­ня­ет мор­фий, кото­рым зло­упо­треб­ля­ют глав­ные герои двух филь­мов. При въед­ли­вом вчи­ты­ва­нии мож­но лег­ко усмот­реть парал­лель с кон­цом 1980‑х, когда из-за вой­ны в Афга­ни­стане опи­ат­ная зави­си­мость вновь ста­ла про­бле­мой на тер­ри­то­рии быв­шей Рос­сий­ской импе­рии. Сто­ит ли гово­рить, что дека­данс нача­ла века удач­но сре­зо­ни­ро­вал с настро­е­ни­ем упад­ка в его кон­це в пред­две­рии новой ката­стро­фи­че­ской сме­ны эпох.

Вооб­ще, Сереб­ря­ный век мог бы слу­жить отлич­ным мате­ри­а­лом для само­быт­но­го экс­плу­а­та­ци­он­но­го кине­ма­то­гра­фа со все­ми при­су­щи­ми ему вида­ми раз­вра­та и маги­че­ских прак­тик. Но, к сожа­ле­нию, тако­вым он не стал, как не стал и век Золо­той. Прав­да, в послед­нее вре­мя пико­вые дамы, Вии и даже пер­со­на­жи рус­ско­го фольк­ло­ра ста­ли вновь встре­чать­ся на боль­ших экра­нах. Одна­ко о пре­ем­ствен­но­сти и тем более об их при­над­леж­но­сти к тра­ди­ции сего­дня гово­рить не при­хо­дит­ся. Совре­мен­ные рос­сий­ские хор­ро­ры тяго­тит грех под­ра­жа­ния, неуто­ли­мое жела­ние копи­ро­вать гол­ли­вуд­ские под­хо­ды и техники.

Созда­те­ли пере­стро­еч­ных филь­мов ужа­сов так­же ничуть не брез­го­ва­ли пря­мы­ми заим­ство­ва­ни­я­ми, но вме­сте с тем сохра­ня­ли своё осо­бое оба­я­ние. Отра­бо­тан­ных фор­мул для съё­мок тако­го кино не суще­ство­ва­ло. Зача­стую режис­сё­ры сни­ма­ли «на ощупь», из-за чего полу­ча­ли упрё­ки в отсут­ствии «жан­ро­вой чисто­ты». Но имен­но в этом и состо­ит их при­тя­га­тель­ность сего­дня, когда хор­ро­ры в поис­ке новых идей как нико­гда дале­ко выхо­дят за очер­чен­ные мелом границы.

Читай­те так­же «Жизнь пре­крас­на и уди­ви­тель­на! Как созда­вал­ся куль­то­вый хор­рор “При­кос­но­ве­ние“».

Патронат в дореволюционной России и СССР. Семь попыток государства помочь сиротам

От
Алина Коршунова
-

В 1921 году в Рос­сии жили почти 4,5 мил­ли­о­на детей-сирот, в 1922‑м их чис­ло состав­ля­ло око­ло 7 мил­ли­о­нов. Дет­ские дома не мог­ли спра­вить­ся с таким коли­че­ством вос­пи­тан­ни­ков, и в каче­стве аль­тер­на­ти­вы госу­дар­ство пыта­лось рас­пре­де­лить детей по патро­нат­ным семьям. Так назы­ва­ют семьи, где детей содер­жат и вос­пи­ты­ва­ют, но при этом не усы­нов­ля­ют, то есть юри­ди­че­ски несо­вер­шен­но­лет­ний оста­ёт­ся сиро­той. Патро­нат­ные роди­те­ли заклю­ча­ют дого­вор с госу­дар­ством и полу­ча­ют еже­ме­сяч­ное посо­бие, кото­рое долж­ны тра­тить на ребён­ка. По задум­ке вла­стей патро­нат дол­жен был обес­пе­чить каж­до­му сиро­те кры­шу над голо­вой и помочь обре­сти любя­щих взрос­лых рядом, но на прак­ти­ке всё ока­за­лось несколь­ко сложнее.

И в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, и в Совет­ском Сою­зе было пред­при­ня­то несколь­ко попы­ток постро­ить систе­му патро­на­та, но каж­дая из них обер­ну­лась про­ва­лом — рас­ска­зы­ва­ем почему.

Попытка № 1, которая привела к росту детской смертности

Патро­ни­ро­ва­ние воз­ник­ло ещё в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии и назы­ва­лось «кор­ми­лич­но-питом­ни­че­ским про­мыс­лом». Напри­мер, в 1910 году в цар­ской Рос­сии насчи­ты­ва­лось при­бли­зи­тель­но 2,5 мил­ли­о­на сирот. В те годы в стране рос­ло чис­ло бес­при­зор­ни­ков — по раз­ным при­чи­нам. Так, после отме­ны кре­пост­но­го пра­ва мно­гие кре­стьяне не полу­чи­ли в соб­ствен­ность ника­кой зем­ли, поэто­му бед­не­ли и, соот­вет­ствен­но, не мог­ли рас­тить детей. Из-за боль­шо­го коли­че­ства семей­ных бед­ня­ков и неза­муж­них жен­щин рос­ло чис­ло под­ки­ды­шей, а из-за непри­год­но­сти искус­ствен­но­го моло­ка для мла­ден­цев — смерт­ность ново­рож­дён­ных. Это про­ис­хо­ди­ло из-за того, что орга­низм мла­ден­цев не справ­лял­ся с такой пищей, дети стра­да­ли от забо­ле­ва­ний желуд­ка, а впо­след­ствии — от истощения.

Что­бы решить эти про­бле­мы, пра­ви­тель­ство попы­та­лось орга­ни­зо­вы­вать систе­му патро­на­та и отправ­лять сирот на вос­пи­та­ние в кре­стьян­ские семьи. Вза­мен патро­нат­ные роди­те­ли каж­дый месяц полу­ча­ли денеж­ное вознаграждение.

Сум­ма посо­бия, выпла­чи­ва­е­мо­го в цар­ской Рос­сии, неиз­вест­на. После рево­лю­ции патро­нат­ным роди­те­лям выда­ва­ли при­мер­но 25–50 руб­лей. Так, в 1930 году патро­нат­ные семьи полу­ча­ли око­ло 25 руб­лей: на эти день­ги они мог­ли купить 7 буха­нок бело­го хле­ба, 4 кило­грам­ма говя­ди­ны, 2 кило­грам­ма сли­воч­но­го мас­ла и 3 кило­грам­ма сахар­но­го пес­ка. В 1943 году патро­нат­ные семьи полу­ча­ли еже­ме­сяч­но око­ло 50 руб­лей. Одна­ко на эти день­ги они мог­ли купить лишь 250 мил­ли­лит­ров моло­ка, 100 грамм муки и 100 грамм картофеля.
При­ют тру­до­лю­бия для детей в Рос­сий­ской империи

Одна­ко попыт­ка не увен­ча­лась успе­хом. В губер­ни­ях, где рас­про­стра­нил­ся питом­ни­че­ский про­мы­сел, смерт­ность была гораз­до выше, чем в дру­гих частях Рос­сии. При­чи­ной тому ста­ла не толь­ко высо­кая смерт­ность сирот, но и более высо­кая смерт­ность род­ных детей патро­нат­ных роди­те­лей: отправ­ля­е­мые в дерев­ни маль­чи­ки и девоч­ки чаще все­го ока­зы­ва­лись боль­ны и зара­жа­ли дру­гих. Не при­ду­мав ника­ко­го реше­ния, идею с патро­на­том отло­жи­ли на неопре­де­лён­ный срок.

Попытка № 2, из-за которой дети гибли от рук патронатных родителей

Пер­вый опыт патро­ни­ро­ва­ния после рево­лю­ции слу­чил­ся уже в 1918 году и казал­ся неиз­беж­ным. Тогда Мос­ков­ский губерн­ский отдел соци­аль­но­го обес­пе­че­ния при­нял в веде­ние дет­ские дома губер­нии. Воз­глав­ля­ла этот отдел Ася Кали­ни­на, акти­вист­ка по борь­бе с дет­ской бес­при­зор­но­стью. Кали­ни­на зани­ма­лась соци­аль­ным обес­пе­че­ни­ем сирот и реор­га­ни­за­ци­ей дет­ских приютов.

«Гряз­ные неуют­ные зда­ния с пусты­ми ком­на­та­ми и голы­ми сте­на­ми. В камен­ных зда­ни­ях — сквер­ные лест­ни­цы, боль­шие пере­хо­ды, силь­ней­шие сквоз­ня­ки. В малень­ких домах — тес­но­та, отсут­ствие сво­бод­но­го места для игр и заня­тий, холод­ные сени» — так Ася Кали­ни­на опи­сы­ва­ла дет­ские при­юты Мос­ков­ской губернии.

Госу­дар­ство реши­ло закрыть дет­ские дома, посколь­ку из-за эпи­де­мио­ло­ги­че­ских забо­ле­ва­ний, пло­хо­го меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния и отсут­ствия сани­тар­ных норм смерт­ность в них была крайне высо­ка. Напри­мер, в Мос­ков­ской губер­нии за 1918 год закры­ли око­ло 70 дет­ских домов.

На заме­ну ста­рым при­ю­там госу­дар­ство пла­ни­ро­ва­ло открыть новые, а самих вос­пи­тан­ни­ков на вре­мя пере­вез­ти в кре­стьян­ские семьи. Одна­ко тогда у пра­ви­тель­ства не было ни опы­та, ни средств, что­бы решить этот вопрос опе­ра­тив­но, и дети задер­жи­ва­лись в при­ём­ных семьях на неопре­де­лён­ное вре­мя. Навя­зан­ных госу­дар­ством маль­чи­ков и дево­чек тра­ви­ли «как мышей», пишет Ася Кали­ни­на. К кон­цу 1920 года дет­ская смерт­ность сно­ва вырос­ла. Как сооб­ща­ли зем­ские вра­чи, в Мос­ков­ском вос­пи­та­тель­ном доме в нача­ле про­шло­го сто­ле­тия смерт­ность дохо­ди­ла до 80%. Внед­ре­ние патро­на­та обер­ну­лось оче­ред­ным провалом.

Попытка № 3, закончившаяся массовым побегом детей

Вес­ной 1921 года Дет­ко­мис­сия ВЦИК реши­ла повто­рить опыт: из-за нехват­ки вос­пи­та­тель­ных домов раз­ме­стить детей-сирот «у част­ных лиц», как пишет исто­рик Татья­на Смир­но­ва. Идея вызва­ла недо­воль­ство сре­ди док­то­ров, вос­пи­та­те­лей и всех спе­ци­а­ли­стов, при­част­ных к соци­аль­ной защи­те детей. Напри­мер, врач Е. Н. Федо­то­ва пред­по­ло­жи­ла, что дети, раз­ме­щён­ные в патро­нат­ных семьях, не полу­чат ника­кой люб­ви и ста­нут раз­нос­чи­ка­ми тубер­ку­лё­за, сифи­ли­са, кож­ных и инфек­ци­он­ных заболеваний.

Вос­пи­тан­ни­ки дет­ско­го дома, чьи роди­те­ли умер­ли от голо­да, Став­ро­поль. 1925 год. Источ­ник: 4tololo.ru

Сотруд­ни­ки Нар­ком­про­са РСФСР и Дет­ко­мис­сии ВЦИК даже раз­ра­бо­та­ли «Пра­ви­ла о раз­ме­ще­нии детей голо­да­ю­щих губер­ний у част­ных лиц», но в реаль­но­сти не при­ме­ня­лось даже глав­ное пра­ви­ло — доб­ро­воль­ность. Сирот, как и годом ранее, навя­зы­ва­ли роди­те­лям неза­ви­си­мо от их жела­ния. Как пишет Татья­на Смир­но­ва, в Новор­жев­ском уез­де Псков­ской губер­нии лишь 10–15% про­цен­тов кре­стьян­ских семей согла­си­лись при­нять детей добровольно.

Раз­ме­ще­ние и эва­ку­а­ция сирот про­хо­ди­ли быст­ро и необ­ду­ман­но. Чаще все­го мест­ное пра­ви­тель­ство даже не вело под­счёт детей, отдан­ных в патро­нат­ные семьи. В нача­ле 1920‑х был слу­чай, когда из 750 баш­кир­ских детей, эва­ку­и­ро­ван­ных в Псков­скую губер­нию, 144 ребён­ка поте­ря­ли по доро­ге. Осталь­ных детей рас­се­ля­ли без како­го-либо учё­та: не было извест­но, куда и в каком коли­че­стве их посе­ли­ли. Всё, чем пра­ви­тель­ство мог­ло помочь сиро­там, так это 250 пара­ми новых сапог, роз­дан­ных на 750 чело­век. И то в при­ём­ни­ке Вели­ких Луков их заме­ни­ли на ста­рые чул­ки, а всё бельё поме­ня­ли на потрёпанное.

Усло­вия жиз­ни в патро­нат­ных семьях у детей тоже были труд­ны­ми. Как пишет Татья­на Смир­но­ва, дети были «раз­бро­са­ны и раз­де­ты» и не полу­ча­ли ни малей­ше­го вни­ма­ния. Их застав­ля­ли уха­жи­вать за род­ны­ми детьми патро­нат­ных роди­те­лей и домаш­ним ско­том, а мусуль­ман при­нуж­да­ли соблю­дать хри­сти­ан­скую рели­гию. В авгу­сте 1922 года, когда упол­но­мо­чен­ные Дет­ко­мис­сии ВЦИК осмат­ри­ва­ли патро­нат­ные семьи в Псков­ской губер­нии, они реши­ли еди­но­глас­но, что боль­шая часть бес­при­зор­ни­ков «под­вер­га­лись тяж­кой пыт­ке как с нрав­ствен­ной, так и с мате­ри­аль­ной точ­ки зрения».

Через пару меся­цев эва­ку­и­ро­ван­ные дети столк­ну­лись с ещё боль­ши­ми про­бле­ма­ми: из-за нехват­ки еды их выго­ня­ли из домов. Часто семьи избав­ля­лись от тех, кто не знал рус­ский язык: баш­кир и татар. Дет­ко­мис­сия, ВЦИК, ЦК Пом­гол (орган, веда­ю­щий помо­щью голо­да­ю­щим) и пра­ви­тель­ство Повол­жья нача­ли полу­чать сооб­ще­ния с жало­ба­ми об ужас­ном поло­же­нии сирот.

Напри­мер, 13-лет­ний Иван Андре­ев, пере­се­лён­ный из Казан­ской губер­нии, три­жды стал­ки­вал­ся с жесто­ко­стью со сто­ро­ны патро­нат­ных роди­те­лей. В семье Ф. Лит­ви­на, в селе Тимо­ниш­ки Подоль­ской губер­нии, куда маль­чи­ка посе­ли­ли в пер­вый раз, его при­нуж­да­ли тру­дить­ся наравне со стар­ши­ми. У Ива­на это не полу­ча­лось, и поэто­му под­ро­сток стал­ки­вал­ся с побо­я­ми, бра­нью, лише­ни­ем еды и одеж­ды. По реше­нию мест­но­го пра­ви­тель­ства в той же деревне сиро­ту пере­се­ля­ли к двум дру­гим семьям: к кре­стья­ни­ну Ф. Фудь­ко и кре­стьян­ке А. У. Паш­ко­вой. Но и там он не уви­дел счаст­ли­вой жиз­ни. Что с ним ста­ло даль­ше, неизвестно.

Как сооб­щал ЦК Пом­гол, боль­ше все­го слу­ча­ев мас­со­во­го пло­хо­го обра­ще­ния с бес­при­зор­ны­ми детьми вла­сти зафик­си­ро­ва­ли в Укра­ине, на Дону, в Сиби­ри и Твер­ской губер­нии. И лишь малое коли­че­ство детей встре­ти­ли на сво­ём пути не жесто­кость, а насто­я­щую заботу.

Бес­при­зор­ни­ки и голо­да­ю­щие дети на Нико­ла­ев­ском вок­за­ле. Москва. 1920 год. Источ­ник: 4tololo.ru

Сот­ни сирот бежа­ли в Моск­ву и моли­ли пра­ви­тель­ство спа­сти тех, кто остал­ся во вла­сти жесто­ких кре­стьян. В 1922 году один из чле­нов Пре­зи­ди­у­ма Пом­го­ла сооб­щил пред­се­да­те­лю ВЦИК Миха­и­лу Кали­ни­ну:

«…дети, бежав­шие из выше­ука­зан­ной губер­нии, со сле­за­ми про­сят защи­тить остав­ших­ся там от экс­плу­а­та­ции кре­стьян, по кото­рым они распределены».

Дет­ские жало­бы под­твер­ди­ли работ­ни­ки Дет­ко­мис­сии ВЦИК, Нар­ком­про­са и дру­гие совет­ские дея­те­ли, при­част­ные к эва­ку­а­ции сирот.

Попытка № 4, которая поспособствовала росту преступности

В янва­ре 1922 года из-за рез­ко­го сокра­ще­ния финан­си­ро­ва­ния дет­ских при­ютов вла­сти реши­ли сно­ва попы­тать­ся постро­ить систе­му патро­ни­ро­ва­ния. Эта попыт­ка в оче­ред­ной раз при­об­ре­ла харак­тер сроч­ной опе­ра­ции и ожи­да­е­мо провалилась.

Мест­ные вла­сти сорев­но­ва­лись в том, кто рас­пре­де­лит боль­ше сирот, но в ито­ге никто не сле­дил, что про­ис­хо­ди­ло после. Ситу­а­цию усу­губ­ля­ло то, что инструк­ции по пере­да­че несо­вер­шен­но­лет­них к кре­стья­нам и систе­ма после­ду­ю­ще­го за ними кон­тро­ля не рабо­та­ли на прак­ти­ке. Про­вер­ки не помо­га­ли детям обре­сти счаст­ли­вую жизнь: их пло­хо оде­ва­ли и кор­ми­ли, застав­ля­ли мно­го рабо­тать либо попро­сту выстав­ля­ли за порог.

К кон­цу 1924 года нище­та в кре­стьян­ских семьях при­ве­ла к росту дет­ской пре­ступ­но­сти и бес­при­зор­но­сти. Соглас­но дан­ным, посту­пив­шим из 43 авто­ном­ных окру­гов и обла­стей в центр, в РСФСР насчи­ты­ва­лось око­ло 235 тысяч беспризорников.

Попытка № 5, которая снова не переломила ситуацию

В 1925 году ВЦИК и СНК РСФСР раз­ра­бо­та­ли поста­нов­ле­ния, сти­му­ли­ру­ю­щие патро­нат­ное вос­пи­та­ние. В их чис­ле — дого­вор о патро­ни­ро­ва­нии, соглас­но кото­ро­му роди­те­ли были обя­за­ны отно­сить­ся к ребён­ку как к близ­ко­му чело­ве­ку, кор­мить и уха­жи­вать за ним наравне с дру­ги­ми детьми, а так­же не пере­гру­жать тру­дом. В свою оче­редь госу­дар­ство обе­ща­ло кре­стья­нам мате­ри­аль­ные льго­ты и допол­ни­тель­ные земель­ные участки.

Бес­при­зор­ни­ки. Москва. 1922 год. Источ­ник: 4tololo.ru

В оче­ред­ной раз тре­бо­ва­ния не пре­тво­ри­лись в жизнь: кре­стьян­ские семьи стре­ми­лись зара­бо­тать на сиро­тах и не соблю­да­ли ни одно из усло­вий дого­во­ра. Так, в 1920—1930‑х годах зафик­си­ро­ва­ны слу­чаи, когда взяв­шие ребён­ка семьи уез­жа­ли из села вме­сте с пособием.

Не в каж­дом реги­оне вла­сти чест­но выпол­ня­ли свою рабо­ту. Там, где мест­ное пра­ви­тель­ство вовре­мя и в более-менее пол­ном объ­ё­ме выпла­чи­ва­ло роди­те­лям еже­ме­сяч­ные посо­бия, сиро­ты рас­пре­де­ля­лись по обес­пе­чен­ным семьям. Там, где вла­сти рав­но­душ­но отно­си­лись к детям и их буду­ще­му, сиро­ты попа­да­ли в мало­обес­пе­чен­ные семьи, а их роди­те­лям не все­гда и не пол­но­стью предо­став­ля­ли льготы.

Яркой иллю­стра­ци­ей это­го слу­жит пере­да­ча 404 дет­до­мов­цев Иркут­ска в кре­стьян­ские семьи зимой 1926—1927 годов. Часть рас­се­ли­ли в Иркут­ском окру­ге, а дру­гую — в Бурят-Мон­голь­ской Авто­ном­ной Совет­ской Соци­а­ли­сти­че­ской Рес­пуб­ли­ке (БМАССР). До отправ­ки детей к новым роди­те­лям орга­ны народ­но­го обра­зо­ва­ния Иркут­ско­го окру­га через мест­ные сове­ты выяс­ни­ли, в каком семей­ном и иму­ще­ствен­ном поло­же­нии нахо­дят­ся роди­те­ли, какое у них состо­я­ние здо­ро­вья. После это­го семьи полу­ча­ли еди­но­вре­мен­ное посо­бие в раз­ме­ре 60 руб­лей. Спе­ци­аль­ные рай­он­ные комис­сии про­во­ди­ли регу­ляр­ные про­вер­ки, что­бы сде­лать жизнь сирот лучше.

В ином поло­же­нии нахо­ди­лись вос­пи­тан­ни­ки БМАССР. Руко­вод­ство рес­пуб­ли­ки пере­ло­жи­ло ответ­ствен­ность за кон­троль детей на орга­ны народ­но­го обра­зо­ва­ния Иркут­ско­го окру­га. К тому же, как отме­чал Иркут­ский област­ной отдел народ­но­го обра­зо­ва­ния, быто­вые усло­вия в бурят­ских и рус­ских семьях в БМАССР зна­чи­тель­но отли­ча­лись. Это при­во­ди­ло к росту бес­при­зор­но­сти и к воз­вра­ту детей в дет­ские дома.

Попытка № 6, когда все громкие обещания деткомиссий остались на бумаге

В 1930‑е годы пла­ны и поста­нов­ле­ния, пред­при­ня­тые Пре­зи­ди­у­мом Дет­ко­мис­сии ВЦИК и мест­ны­ми Дет­ко­мис­си­я­ми, еже­год­но сооб­ща­ли об улуч­ше­нии систе­мы патро­нат­но­го вос­пи­та­ния. Одно из таких — поста­нов­ле­ние СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31 мая 1935 года «О лик­ви­да­ции дет­ской бес­при­зор­но­сти и без­над­зор­но­сти». Один из пунк­тов поста­нов­ле­ния гро­зил уси­ле­ни­ем ответ­ствен­но­сти пред­се­да­те­лей мест­ных сель­со­ве­тов за несвое­вре­мен­ное рас­се­ле­ние сирот. Одна­ко на прак­ти­ке это ниче­го не меняло.

Халат­ность мест­но­го пра­ви­тель­ства вынуж­да­ла руко­вод­ство Дет­ко­мис­сии при ВЦИК и пар­тий­ных орга­нов про­во­дить выбо­роч­ные про­вер­ки, кото­рые пока­зы­ва­ли ужа­са­ю­щую общую кар­ти­ну. Так, печаль­ные дета­ли выяс­ни­лись во вре­мя про­вер­ки в семье кол­хоз­ни­ка Скрып­чен­ко, где на патро­нат­ном вос­пи­та­нии нахо­дил­ся Иван Пав­лов, эва­ку­и­ро­ван­ный из Алек­се­ев­ско­го дет­ско­го дома в 1934 году. За два года рай­он­ный отдел ни разу не выпла­тил посо­бие семье и не поин­те­ре­со­вал­ся, в каких усло­ви­ях живёт маль­чик. Содей­ство­ва­ли лишь сель­со­вет и кол­хоз­ная кас­са вза­и­мо­по­мо­щи, одна­ко они ниче­го не смог­ли сде­лать, когда опе­кун отка­зал­ся от вос­пи­тан­ни­ка из-за его воров­ства и при­стра­стия к алкоголю.

В 1936 году ком­со­моль­цы-акти­ви­сты по пору­че­нию город­ско­го коми­те­та ком­со­мо­ла про­ве­ри­ли, как живут 86 патро­ни­ру­е­мых детей. Город­ской отдел народ­но­го обра­зо­ва­ния обя­зы­вал­ся еже­ме­сяч­но выпла­чи­вать семьям по 25 руб­лей и обес­пе­чи­вать каж­до­го ребён­ка одеж­дой, обу­вью, мат­ра­са­ми и постель­ным бельём. На деле вла­сти не мог­ли предо­ста­вить сиро­там всё необ­хо­ди­мое и чаще все­го даже не зна­ли точ­но, по каким адре­сам жили дети.

Груп­па бес­при­зор­ных детей. 1930‑е годы. Москва. Источ­ник: 1001.ru

Ещё одна печаль­ная исто­рия. Один­на­дца­ти­лет­няя девоч­ка Агра­нат вос­пи­ты­ва­лась в семье Рух­ма­на. Ходи­ла в шко­лу «почти без паль­то» и в порван­ной шап­ке. Ниж­не­го белья у неё не было. Все обе­ща­ния город­ско­го отде­ла народ­но­го обра­зо­ва­ния обес­пе­чить девоч­ку нуж­ны­ми веща­ми оста­ва­лись неис­пол­нен­ны­ми — об рас­ска­зы­ва­ет­ся в отчёте.

В самом ужас­ном поло­же­нии нахо­ди­лись дети, патро­ни­ру­е­мые в Омской обла­сти. К нача­лу 1937 года на подоб­ном вос­пи­та­нии нахо­ди­лось око­ло 2500 сирот. На деле не было ни под­твер­жда­ю­щих доку­мен­тов, ни инфор­ма­ции о том, где они рас­се­ле­ны, в каких усло­ви­ях жили, в каком коли­че­стве и куда рас­хо­ду­ют­ся день­ги для выплат патро­нат­ным семьям.

Попытка № 7, когда многие детям всё уже удалось обрести семью

С нача­лом Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны мно­гие дети лиши­лись роди­те­лей. В те годы зачин­щи­цей патро­на­та ста­ла работ­ни­ца мос­ков­ско­го заво­да «Крас­ный бога­тырь» Еле­на Овчин­ни­ко­ва. Будучи мате­рью четы­рёх детей, она обра­ти­лась к дру­гим тру­же­ни­цам с моль­бой спа­сти сирот:

«Мате­ри, не могу я мол­чать, возь­му ребё­ноч­ка тако­го к себе, при­лас­каю, выращу».

Заяв­ле­ние вызва­ло огром­ный резо­нанс в стране, и к апре­лю 1942 года тру­дя­щи­е­ся Моск­вы и Мос­ков­ской обла­сти забра­ли на вос­пи­та­ние око­ло 15 тысяч детей.

Мно­гие жен­щи­ны стре­ми­лись помочь детям не остать­ся сиро­та­ми: крас­но­ар­мей­ки, пре­ста­ре­лые и юные дамы. В 1942 году Таня Кры­ло­ва, работ­ни­ца ЮУЖД горо­да Челя­бин­ска, взя­ла из дет­ско­го дома-при­ём­ни­ка боль­но­го полу­то­ра­го­до­ва­ло­го маль­чи­ка, объ­яс­нив это тем, что не каж­дый спо­со­бен решить­ся вос­пи­ты­вать тако­го ребёнка.

Заби­рая сиро­ту себе, каж­дый чело­век пре­сле­до­вал соб­ствен­ные цели: одним важ­но было спа­сти чью-то жизнь, дру­гим — полу­чить мате­ри­аль­ную помощь от госу­дар­ства. Одна­ко, как ска­за­ла глав­ный науч­ный сотруд­ник граж­дан­ско­го пра­ва А. М. Неча­е­ва, ста­вя­щая на пер­вое место гуман­ность и чело­веч­ность, основ­ная при­чи­на патро­на­та — стать новым роди­те­лем для ребёнка.

Дети вой­ны. Источ­ник: culture.ru

По радио пред­ста­ви­те­ли обще­ствен­но­сти обсуж­да­ли, как граж­дане могут помочь лик­ви­ди­ро­вать дет­скую бес­при­зор­ность, одна­ко основ­ным рупо­ром в те годы была пери­о­ди­че­ская печать. Один из выпус­ков совет­ско­го жур­на­ла «Работ­ни­ца» за 1941 год содер­жал ста­тью «Поза­бо­тим­ся о детях-сиро­тах» со сле­ду­ю­щим призывом:

«Фаши­сты сде­ла­ли сиро­та­ми сот­ни и тыся­чи детей. Кому же, как не нам, поза­бо­тить­ся об этих сиро­тах? Мы долж­ны сде­лать всё для того, что­бы дети, лишён­ные роди­те­лей и кро­ва, не бро­ди­ли бес­при­зор­ны­ми и голод­ны­ми, замер­зая от холода… »

В 1920—1930‑х годах про­шло­го сто­ле­тия патро­нат, хотя и не оправ­дал ожи­да­ний пра­ви­тель­ства, но всё же смог стать аль­тер­на­ти­вой дет­ским домам. Неко­то­рые девоч­ки и маль­чи­ки с его помо­щью обре­ли семью. В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны патро­нат помог спа­сти сот­ни детей. Одна­ко затем инте­рес к этой систе­ме стал уга­сать. В 1953 году все­го 28,4% пред­по­чло подоб­ную фор­му вос­пи­та­ния, а уже в 1968‑м, во вре­ме­на Бреж­не­ва, её и вовсе отменили.

Читай­те так­же «Дети Граж­дан­ской вой­ны. Бес­при­зор­ни­ки 1920‑х годов».

«Слушал Пса? Попса!» Московские панки 1990—2000‑х — о Егоре Летове

От
Глеб Колондо
-

Сего­дня Егор Летов — фигу­ра из мра­мо­ра, про кото­рую либо хоро­шо, либо очень хоро­шо. Его пес­ни игра­ют оркест­ры, его име­нем чуть не назва­ли аэропорт.

Меж тем мос­ков­ские пан­ки 1990‑х и 2000‑х не толь­ко цени­ли твор­че­ство Иго­ря Фёдо­ро­ви­ча и испы­ты­ва­ли его вли­я­ние, но и про­зва­ли Псом, руга­ли за поп­со­вость и меч­та­ли подёр­гать за боро­ду, что совре­мен­ным фана­там осно­ван­ной в 1984 году леген­дар­ной «Граж­дан­ской обо­ро­ны» навер­ня­ка пока­жет­ся чудо­вищ­ным кощун­ством. Одна­ко и это — часть рос­сий­ской исто­рии, в кото­рой Летов фигу­ри­ро­вал не как сим­вол и кумир, а как живой про­ти­во­ре­чи­вый человек.

Пере­ли­сты­ва­ем клас­си­че­ский труд Фелик­са Сан­да­ло­ва «Фор­мей­шен. Исто­рия одной сце­ны», оста­нав­ли­ва­ясь на самых ярких цита­тах, в кото­рых упо­ми­на­ет­ся Егор Летов.

Егор Летов в Москве. Источ­ник

Ска­чай­те книж­ку «Фор­мей­шен» на сай­те интер­нет-вест­ни­ка «Крот» — это легаль­но и бес­плат­но. Открой­те её, нажми­те Ctrl+F, вве­ди­те в окне поис­ка «Летов». Целых 120 упо­ми­на­ний — это мно­го, осо­бен­но для кни­ги, кото­рая фор­маль­но к Иго­рю Фёдо­ро­ви­чу отно­ше­ния не имеет.

Отбрось­те слу­чай­ные пере­се­че­ния типа сло­ва «звез­до­лё­ты» в роди­тель­ном паде­же (хотя хоро­шая была бы фами­лия — Звез­до­ле­тов — да?) Оста­нет­ся где-то плюс-минус 100 сов­па­де­ний на 550 стра­ниц тек­ста. Всё рав­но порядочно.

Итак, нача­ло кни­ги — ран­ние 1990‑е. Илья «Сан­тим» из групп «Бан­да четы­рёх» и «Резер­ва­ция здесь» меж­ду делом замечает:

«За пло­хие сло­ва о Высоц­ком мож­но было от Усо­ва полу­чить с намно­го боль­шей веро­ят­но­стью, чем за пло­хие сло­ва о Летове».

Борис Усов — лидер леген­дар­но­го панк-ансам­бля «Соло­мен­ные ено­ты» и, по суще­ству, глав­ный герой «Фор­мей­ше­на». При­ме­ча­тель­но, что в пред­став­лен­ной систе­ме куль­тур­ных цен­но­стей (если верить Сан­ти­му) Летов и Высоц­кий — фигу­ры одно­го поряд­ка, при­чём пред­по­чте­ние мос­ков­ский панк-гуру отда­ёт последнему.

Впро­чем, далее соос­но­ва­тель «Ено­тов» и друг дет­ства Усо­ва, Борис «Руд­кин» Гри­шин вспо­ми­на­ет, что, когда он про­хо­дил служ­бу в армии, Усов писал ему в пись­мах о сибир­ских, пре­иму­ще­ствен­но тюмен­ских рок-музы­кан­тах, отзы­ва­ясь о них с восторгом:

«Одна­жды, в армии, мне при­хо­дит от Усо­ва пись­мо — „я схо­дил на кон­церт и уви­дел там „Граж­дан­скую обо­ро­ну“, Янку Дяги­ле­ву и Ника Рок-н-рол­ла, это кру­че все­го на свете“». <…>

«Пер­вое, что Усов мне дал по воз­вра­ще­нии, — это кас­се­ты Ника Рок-н-рол­ла с „Лоли­той“, „Граж­дан­скую обо­ро­ну“ и „ИПВ“ („Инструк­ция по выжи­ва­нию“. — Г. К.) <…> Егор Летов в аку­сти­ке про­из­вёл на меня очень стран­ное впе­чат­ле­ние, но в прин­ци­пе заце­пил, а „ИПВ“ в испол­не­нии „ГО“ понра­ви­лось без­ого­во­роч­но, драй­ви­ще там уди­ви­тель­ный. В целом я был неве­ро­ят­но потря­сён. Это как если чело­век всю жизнь пил толь­ко воду, а потом сра­зу вод­ки попро­бо­вал — впе­чат­ле­ние такое».

В общем, как заме­ча­ет писа­тель и иссле­до­ва­тель панк-рока Вла­ди­мир Козлов:

«Я пом­ню фра­зу, услы­шан­ную в те годы: „Вся Сибирь под Лето­вым“. Но и не толь­ко Сибирь, я тогда жил в Моги­лё­ве, и там это тоже ощу­ща­лось силь­но: по всей стране была мас­са групп, заим­ству­ю­щих посыл у „Граж­дан­ской обо­ро­ны“ и „Инструк­ции“. Это было таким пока­за­те­лем, опре­де­ля­ю­щим „сво­их“: если ты это слу­шал, то вру­бал­ся в нефор­маль­ную куль­ту­ру и ста­но­вил­ся её частью».

Одна­ко, в отли­чие от тех, для кого панк-рок делил­ся на «Граж­дан­скую обо­ро­ну» и осталь­ных, мос­ков­ские пан­ки ста­ра­лись учи­ты­вать всех вид­ных дея­те­лей тюмен­ской кон­тр­куль­ту­ры, а от Лето­ва в какой-то момент и вовсе отрек­лись. Лидер груп­пы «Ожог», участ­ник «Бан­ды четы­рёх» и «Резер­ва­ции здесь» Кон­стан­тин Мишин вспоминает:

«Уста­нов­ка шла на всю кон­тр­куль­тур­ную обой­му — Ник, Янка, „Инструк­ция“, „ГО“, „Коми­тет“, да. Но тогда „Обо­ро­на“ не функ­ци­о­ни­ро­ва­ла, и народ начал хва­тать что-то его­ро­по­доб­ное, по типу све­че­ния. <…> А Усов с Руд­ки­ным счи­та­ли, что гене­ра­ция, кото­рая на Лето­ве дер­жит­ся, она искус­ствен­ная, а вот в Тюме­ни пол­но групп: „Коопе­ра­тив Ништяк“, „Сазо­нов­ская про­рва“, „Куль­тур­ная рево­лю­ция“, „Инструк­ция по выжи­ва­нию“. Потом уже от Его­ра они откре­сти­лись совсем».

Даль­ше — боль­ше: воз­ни­ка­ет и рас­про­стра­ня­ет­ся драз­нил­ка «Летов — пёс». Мно­гие уве­ре­ны, что её изоб­рёл Мишин. Тот автор­ство не при­зна­ёт, но саму мысль поддерживает:

«Попу­ляр­ное выра­же­ние „Летов — пёс“ при­ду­мал не я, а такая Гие­на, зна­ко­мая Лето­ва и Коле­со­ва. Она хоро­шо зна­ла всю эту сибир­скую тусов­ку и в состо­я­нии под­пи­тия как-то выда­ла: „Взять бы Лето­ва за жидень­кую боро­ден­ку и — у‑у-у, пёс!“ Мне пока­за­лось удач­ным это выра­же­ние и я его дви­нул в народ. Потом уже эту тему Боря под­нял актив­но на щит — у него была идея, что „Обо­ро­на“ уже попс, пото­му что Летов мог в 1989‑м высту­пить с „Сек­то­ром газа“: на одном ста­ди­оне в Воро­не­же. А вот эти тюмен­ские исто­рии — это настоящее».

Захар Мухин, участ­ник групп «Н.О.Ж.» и «Лисич­кин хлеб», соос­но­ва­тель дви­же­ния ДВу­РАК и участ­ник дви­же­ния «зАи­БИ», допол­ня­ет Мишина:

«Про Лето­ва в этой сре­де позд­нее ходил сти­шок: „Слу­шал Пса? Попса!“, а так­же шут­ка: „Осто­рож­но! Лает за бабки!“».

Из сам­из­да­тов­ско­го жур­на­ла «Шуме­лаъ Мышь». № 1, 1990 год. Источ­ник

На стра­ни­це 62 Вла­ди­мир Коз­лов пыта­ет­ся менее эмо­ци­о­наль­но объ­яс­нить, поче­му «Граж­дан­ская обо­ро­на», с точ­ки зре­ния тех, кто «шарит», в нача­ле 90‑х ото­шла на вто­рой план, усту­пив место «Инструк­ции по выживанию»:

«В 1990‑м Летов фак­ти­че­ски рас­пу­стил „Граж­дан­скую обо­ро­ну“ после кон­цер­та в Тал­лине, позд­нее ска­зав, что он не хочет быть частью все­го это­го попса. Летов тогда надол­го ушёл в под­по­лье, но поклон­ни­кам сибир­ской вол­ны, кото­рые на эту музы­ку уже плот­но под­се­ли, хоте­лось чего-то ново­го. И как раз-таки „Инструк­ция по выжи­ва­нию“ была в этот момент на пике: за два года они запи­са­ли три отлич­ных аль­бо­ма: „Вни­ма­ние“, „Память“ и „Смерт­ное“ — и для людей посвя­щён­ных заня­ли ту нишу, кото­рую осво­бо­ди­ла „Обо­ро­на“».

Инте­рес­ное сооб­ра­же­ние по пово­ду вли­я­ния сибир­ско­го пан­ка на моск­ви­чей выска­зы­ва­ет зву­ко­ре­жис­сёр Эве­ли­на Шме­лё­ва, кото­рая рабо­та­ла и с «Соло­мен­ны­ми ено­та­ми», и с «Инструк­ци­ей по выживанию»:

«Я не удив­ле­на ни кап­ли, что моск­ви­чи так отре­а­ги­ро­ва­ли на Тюмень, нор­маль­ная хими­че­ская реак­ция. Сидишь ты, весь в гла­же­ном, мамой накорм­лен­ный, кни­жеч­ку чита­ешь, а тут при­хо­дят такие чуди­ща из леса. Лето­ва послу­шай, там чудо­вищ­ная кон­цен­тра­ция оди­но­че­ства, непо­нят­но, как чело­век так жить мог. Конеч­но, это кры­шу лег­ко свер­нёт. Как буд­то ты всю жизнь про­си­дел в теп­ли­це под цел­ло­фа­но­вым кол­па­ком, а потом вдруг кто-то дыроч­ку про­ко­вы­рял, а отту­да струя све­жа­ка хлынула».

Одна из глав­ных мос­ков­ских панк-групп, «Брешь без­опас­но­сти», воз­ник­ла не в послед­нюю оче­редь бла­го­да­ря тому, что Борис Руд­кин похва­стал­ся перед Вик­то­ром Кугаль­не­ком, ска­зав, что зна­ком с Лето­вым, хотя на самом деле это было не так:

«Не пом­ню, поче­му я подо­шёл к нему, может быть, у него был зна­чок „Граж­дан­ской обо­ро­ны“. Я к нему под­хо­жу и гово­рю: „Ага, вот ты „Граж­дан­ку“ слу­ша­ешь, а я с Его­ром Лето­вым зна­ком“. Хотя я врал без­бож­но, тогда ещё я с Лето­вым не был зна­ком, но общих зна­ко­мых была куча, так что я не силь­но соврал. <…>

Для сем­на­дца­ти­лет­не­го пар­ня чувак, кото­рый гово­рит, что зна­ком с Его­ром Лето­вым и у кото­ро­го уже реаль­но два номе­ра жур­на­ла сам­из­да­тов­ско­го, — это авто­ри­тет страш­ный. И вот я ему гово­рю: давай делать груп­пу — ты будешь петь и играть на аку­сти­че­ской гита­ре три аккор­да, а я твой „Урал“ вклю­чу в „Элек­тро­ни­ку-302“, пере­дви­ну тембр и гром­кость на мак­си­мум, и так полу­чит­ся фуз­зя­ра, и вот это вот пра­виль­но, это самое кру­тое, насто­я­щий рус­ский панк-рок. И он на это согласился».

Кон­стан­тин Мишин добавляет:

«„Граж­дан­ская обо­ро­на“ шага­ла по стране, Летов во всех интер­вью сооб­щал, что уме­ние играть — гов­но, надо идею, посыл! Поэто­му, навер­ное, с панк-рока всё и нача­лось. Посколь­ку это было про­ще все­го и поз­во­ля­ло уве­рен­но себя чувствовать».

Далее на стра­ни­цах 130—254 в адрес Лето­ва зву­чит целый ком­плекс поле­мич­ных заме­ча­ний, в том чис­ле свя­зан­ных с его уча­сти­ем в ныне запре­щён­ной НБП Эду­ар­да Лимонова:

«Чудо­вищ­ный выброс, слу­чив­ший­ся в нача­ле девя­но­стых, испу­гал даже былых при­вер­жен­цев анар­хии: Егор Летов не нашёл ниче­го луч­ше, чем запеть „Интер­на­ци­о­нал“».

«У всех была адская каша в голо­вах — Летов, кото­рый все­гда про­те­сто­вал про­тив ком­му­ни­стов, вдруг рез­ко стал коммунистом».

«Летов и ком­па­ния — это же озве­рев­шие хип­пи, пре­сле­ду­е­мые иде­я­ми пси­хо­де­ли­че­ской рево­лю­ции и воз­вра­ще­ния к природе».

«Летов сме­нил свою суи­ци­даль­ность вось­ми­де­ся­тых на кар­тон­ный про­па­ган­дист­ский опти­мизм девяностых».

«Лето­ва под­дер­жи­ва­ет груп­па про­бив­ных еди­но­мыш­лен­ни­ков, луч­шие кон­цеп­ту­аль­ные умы оте­че­ствен­ной кон­тр­куль­тур­ной жур­на­ли­сти­ки дуют его на слона».

«Летов — гени­аль­ный поп-ком­по­зи­тор, а не поэт».

На стра­ни­це 274 сло­во неожи­дан­но полу­ча­ет сам Летов — при­во­дит­ся цита­та из его интер­вью газе­те «Лимон­ка» (№ 1, 1994):

«Наша ауди­то­рия все­гда дели­лась надвое — на невы­но­си­мо­пас­мур­ных эстет­ству­ю­щих интел­ли­ген­тов, зауныв­ных полу­по­этов, сверх­рассу­ди­тель­ных кухон­ных интел­лек­ту­а­лов с потух­ши­ми оча­ми, эта­ких недо­мор­ри­со­нов, недо­лен­но­нов и на людей пря­мо­го дей­ствия, длин­но­го ножа, крас­но­го сме­ха, кро­во­то­ча­ще­го серд­ца, раз­рыв­но­го и искро­мёт­но­го сло­ва, выби­ра­ю­щих СВОБОДУ — осле­пи­тель­ную сво­бо­ду от всех житей­ских, миро­вых и все­лен­ских зако­нов, сво­бо­ду от жиз­ни и смер­ти, сво­бо­ду от вре­ме­ни и про­стран­ства, сво­бо­ду от мира, сво­бо­ду от Бога, сво­бо­ду от САМОГО СЕБЯ».

И сра­зу же далее — лидер груп­пы «Огонь» Алек­сандр «Леший» Ионов вспо­ми­на­ет о сво­ём опы­те вза­и­мо­дей­ствия с ауди­то­ри­ей «Обо­ро­ны» (види­мо, теми самы­ми «людь­ми пря­мо­го действия»):

«Сна­ча­ла „Огонь“ позва­ли разо­греть „Граж­дан­скую обо­ро­ну“ в 1995‑м — мы игра­ли перед Лето­вым два дня. Ну а кто на него ходил тогда тол­пой — не то пан­ко­та, не то гопо­та, так что жёст­ко было. В пер­вый день нас заки­да­ли бутыл­ка­ми. В какой-то момент смот­рю — чувак на сце­ну всё лезет и лезет, не уни­ма­ет­ся. Я подо­ждал, пока он под­тя­нет­ся и побли­же под­пол­зёт, взял стой­ку и с раз­ма­ха в таб­ло ему заря­дил кре­сто­ви­ной. Подействовало. <…>

На вто­рой день я при­шёл с Настей Бело­ку­ро­вой, мы тогда встре­ча­лись, и она меня покреп­че за руку взя­ла — воз­ле ДК сто­я­ла тол­па тех людей, что в нас вче­ра бутыл­ка­ми швы­ря­лись. Поду­ма­ла, что меня сей­час лин­чу­ют. Но тол­па же трус­ли­вая по сво­ей при­ро­де — и когда мы напро­лом сквозь неё пошли, я не то что по голо­ве не схло­по­тал, а, наобо­рот, дал самое боль­шое коли­че­ство авто­гра­фов за раз. „Мужик, вы класс­но сыг­ра­ли — но сам пони­ма­ешь, мы же на „Гроб“ пришли“».

По сло­вам Кон­стан­ти­на Миши­на, после сотруд­ни­че­ства с Лето­вым у «Огня» нача­лись про­бле­мы с концертами:

«Летов тогда задви­гал: „Зюга­нов, КПРФ, Лимо­нов“. <…> тем самым „Огонь“ себе кон­цер­ты в мос­ков­ских клу­бах закрыл, пото­му что те сра­зу таких дел испугались».

Зато бла­го­да­ря попу­ляр­но­сти Лето­ва и дея­тель­но­сти неко­го «быв­ше­го ком­со­моль­ско­го кад­ра» Кон­стан­ти­на Мароч­ки­на в 1996 году уда­лось дого­во­рить­ся с КПРФ о серии панк-кон­цер­тов в под­держ­ку Ген­на­дия Зюга­но­ва на выбо­рах пре­зи­ден­та Рос­сии — по ана­ло­гии с «Голо­суй, или про­иг­ра­ешь». Мишин рассказывает:

«Вес­на 1996-го, выбо­ры, при­хо­дит Мароч­кин и гово­рит, что есть тема, что поп­со­ви­ки за Ель­ци­на <…> А мы, гово­рит, давай­те такую тему про­го­ним — мар­ги­наль­ный рок за Зюга­но­ва. Они нам дадут баб­ла, мы это дело все осво­им, кучу кас­сет толк­нём — ну что, ништяк, давай! Пошли к Вален­ти­ну Куп­цо­ву за день­га­ми — это вто­рая вели­чи­на в КПРФ, ведал все­ми финан­са­ми. У них офис был в гости­ни­це „Рос­сия“ на одном эта­же с НТВ. При­шли без запи­си, про­сто с ули­цы, и Мароч­кин запел там соло­вьём: мол, вы помо­же­те нам, а мы помо­жем вам.

Куп­цов вопрос про­сто поста­вил: „Летов будет?“ Мароч­кин замял­ся, де, мы ведём пере­го­во­ры. Куп­цов ска­зал: „Даю вам 60 тысяч дол­ла­ров, будет Летов — дам больше“».

В ито­ге в под­держ­ку ком­му­ни­стов на тех выбо­рах Летов не высту­пил — по сло­вам Миши­на, Игорь Фёдо­ро­вич как буд­то бы вновь пере­осмыс­лил поли­ти­че­скую пози­цию и спря­тал­ся от Ген­на­дия Андре­еви­ча под кровать:

«Лето­ва не уда­лось под­пи­сать, хотя все уже согла­си­лись: Неумо­ев, „Коопе­ра­тив Ништяк“, „Чёр­ный Лукич“, Мана­гер. А тут Летов некста­ти ушёл в запой, пря­тал­ся под кро­ва­тью, у него белая горяч­ка была, навер­ное. Аня Вол­ко­ва рас­ска­зы­ва­ла: „Он всё боял­ся, что за ним при­дут…“ А запой — это след­ствие того, что он пере­ко­нил — испу­гал­ся. У него насту­пи­ла пара­нойя, что его закро­ют и что-нибудь ему сде­ла­ют, под­ки­нут наркоту…»

Егор Летов и Эду­ард Лимо­нов. Источ­ник

Похо­ло­да­ние в отно­ше­ни­ях Лето­ва с ещё недав­но близ­ки­ми ему поли­ти­ка­ми про­дол­жа­лось. На стра­ни­це 292 Миха­ил Вер­биц­кий, свя­зан­ный одно­вре­мен­но и с пан­ка­ми, и с НБП, формулирует:

«К 1996-му у НБП к Лето­ву были пре­тен­зии, что он газе­ту не рас­про­стра­ня­ет, а у Лето­ва к НБП была пре­тен­зия, что они все придурки».

Конеч­но, Лимо­но­ву отстра­не­ние Лето­ва было не по душе, ведь его при­сут­ствие как мини­мум добав­ля­ло пар­тии живо­пис­но­сти. Испол­ня­ю­щий обя­зан­но­сти пред­се­да­те­ля НБП с 2001 по 2003 год Ана­то­лий Тишин вспоминает:

«Я сра­зу вру­бил­ся, что здесь про­ис­хо­дит что-то из ряда вон выхо­дя­щее. То, чего нет нигде. Взять хоть Пер­во­май­скую демон­стра­цию: когда Непом­ня­щий с Лето­вым пере­да­ва­ли друг дру­гу гита­ру у Хра­ма Хри­ста Спа­си­те­ля. Сума­сшед­шее еди­не­ние людей на пло­ща­ди. Сей­час себе это пред­ста­вить уже невозможно».

Мно­гие всту­па­ли в пар­тию вовсе не пото­му, что раз­де­ля­ли соот­вет­ству­ю­щие идеи, а из-за име­ни Лето­ва — оно сра­ба­ты­ва­ло как манок. В част­но­сти, так в НБП при­шла Ана­ста­сия Удаль­цо­ва — ныне депу­тат Гос­ду­мы от КПРФ и совет­ник Ген­на­дия Зюганова:

«Когда я реши­ла пере­ехать из Укра­и­ны в Моск­ву, у меня была цель — позна­ко­мить­ся с Пеле­ви­ным, с Лето­вым и всту­пить в НБП. И я всё это реа­ли­зо­ва­ла бук­валь­но в пер­вые же дни. Я даже про­грам­му пар­тии не чита­ла. Я дума­ла, что если там Летов, то там все свои люди».

Тем вре­ме­нем Егор Летов узна­ёт о суще­ство­ва­нии «Соло­мен­ных ено­тов» и при­гла­ша­ет их к себе на разо­грев. Здесь важ­но пони­мать, что для мос­ков­ских пан­ков — да и не толь­ко для них — Усов и Летов твор­цы как мини­мум рав­но­ве­ли­кие. К тому же пер­вый сумел реа­ли­зо­вать то, что не уда­лось вто­ро­му: остать­ся в без­вест­но­сти, не стать частью пре­сло­ву­то­го попса. Сле­до­ва­тель­но, ника­ко­го пие­те­та к ока­зан­ной им чести у «Ено­тов» не было — ско­рее, наоборот.

Гово­рит кла­виш­ни­ца груп­пы в 2002—2005 годах Юлия Теуникова:

«Понят­но, что есть звез­да, а есть маль­чи­ки-девоч­ки на разо­гре­ве, и с ними мож­но осо­бо не цере­мо­нить­ся. Боря, мне кажет­ся, это пони­мал, и у него копи­лось раз­дра­же­ние, кото­рое потом выли­лось… На сце­ну он вышел и заявил: „При­вет, [непри­лич­ное сло­во]! Нра­вит­ся вам это или нет, но „Граж­дан­ская обо­ро­на“ вый­дет на сце­ну ров­но через 45 минут. Поэто­му все жела­ю­щие могут пока пой­ти попить пива, поку­рить тра­вы или вма­зать­ся геро­и­ном. А сей­час будем играть мы“. И даль­ше мы игра­ли, в нас лете­ли бутыл­ки и плев­ки, в Ари­ну, кажет­ся, даже попа­ло, что Борю ещё боль­ше разо­зли­ло. А после это­го <…> у Усо­ва про­изо­шла раз­бор­ка с орга­ни­за­то­ром, он утвер­ждал, что орга­ни­за­тор дол­жен ему каких-то денег. Орга­ни­за­тор его послал. <…> Усов, есте­ствен­но, ему попы­тал­ся вре­зать, и, есте­ствен­но, это все закон­чи­лось как обыч­но — скандально».

Запись упо­мя­ну­то­го кон­цер­та в ДК Гор­бу­но­ва есть в Сети. Поми­мо пол­ной вер­сии, суще­ству­ет нарез­ка, сде­лан­ная каким-то ютуб-сорван­цом: эпи­зо­ды, в кото­рых Усов руга­ет­ся с раз­бу­ше­вав­ши­ми­ся фана­та­ми Лето­ва.

Сожа­ле­ние по пово­ду того, что «Обо­ро­ну» зна­ют все, а «Ено­тов» никто («у нас лого­цен­трич­ная стра­на, тут народ­ные герои Летов и Круг, а ни разу не Aphex Twin») про­скаль­зы­ва­ет почти у каж­до­го героя «Фор­мей­ше­на». Кто-то пус­ка­ет­ся в субъ­ек­тив­ное тео­ре­ти­зи­ро­ва­ние, как вока­лист­ка груп­пы «Фан­ни Кап­лан» Люся Казарян:

«У ран­не­го Лето­ва как — взял и выб­ле­вал из себя весь нако­пив­ший­ся гной, и желчь, и кровь, вот и пес­ня. А „Ено­ты“ тонь­ше, свет­лее, там, есте­ствен­но, есть про­тест и есть отри­ца­ние, но оно не зани­ма­ет все про­стран­ство их творчества».

А кто-то, как рок-жур­на­лист и лидер груп­пы «Чистая любовь» Сер­гей Гурьев, делит­ся кон­спи­ро­ло­ги­че­ски­ми теориями:

«Пого­ва­ри­ва­ли, что на разо­гре­ве „ГО“ „Ено­там“ в своё вре­мя нароч­но сде­ла­ли звук пас­куд­нее, что­бы они обла­жа­лись на фоне Его­ра. Если это и впрямь было так, то я думаю, что Летов излишне пере­стра­хо­вал­ся. Даже если бы им перед „Граж­дан­ской обо­ро­ной“ сде­ла­ли бы ста­ди­он­ный звук, вряд ли бы что-то вышло. Это было слиш­ком хруп­кое и эли­тар­ное искусство».

Что луч­ше, извест­ность (попс) или без­вест­ность (эли­тар­ное искус­ство) — вопрос фило­соф­ский, то есть веч­ный. С одной сто­ро­ны, как извест­но, «быть зна­ме­ни­тым некра­си­во». С дру­гой — а вдруг если бы не попу­ляр­ность «Обо­ро­ны», то и не слу­чил­ся бы мос­ков­ский панк-рок? А если бы и слу­чил­ся, то не такой, каким мы его зна­ем. К при­ме­ру, без Бори­са Усо­ва. Кому это надо? Никому.
Вот что гово­рил сам Борис:

«Я <…> слу­шал рок-музы­ку начи­ная с „Аква­ри­ума“, Цоя, Nautilus Pompilius, потом стал копать даль­ше. Так посте­пен­но и доко­пал­ся до сибир­ской вол­ны, даже застал зна­ме­ни­тый кон­церт в ДК МЭИ в фев­ра­ле 1990 года — Ник, Янка и „Граж­дан­ская обо­ро­на“. После чего и с учё­бой, и с рус­ским роком было окон­ча­тель­но покон­че­но, и насту­пи­ли вре­ме­на андеграунда».

Вый­ди­те как-нибудь ночью во двор и изо всех сел при­слу­шай­тесь. Вы услы­ши­те, как где-нибудь кто-нибудь — пусть даже за тыся­чу кило­мет­ров от вас — подыг­ры­ва­ет себе на рас­стро­ен­ной гита­ре и поёт про того, кто раз­ло­жил­ся на пле­сень и на липо­вый мёд, но одна­жды, ско­рее все­го, вернётся.

А раз так, то и новые вре­ме­на анде­гра­ун­да, воз­мож­но, не за горами.

Читай­те так­же дру­гие наши мате­ри­а­ле о Его­ре Лето­ве и «Граж­дан­ской обороне»: 

«Поза­ди нас пусто­та — впе­ре­ди ваще ничё». Совет­ский Союз гла­за­ми Летова

10 глав­ных песен Его­ра Летова

«Я не настоль­ко нищий, что­бы быть все­гда лишь самим собой». Пси­хо­де­ли­че­ский рок Его­ра Лето­ва в нулевые

«Егор 60 Летов» в Музее Москвы: встреча с Натальей Чумаковой, лекция, просмотр документальных фильмов

От
Редакция VATNIKSTAN
-

10 сен­тяб­ря лиде­ру «Граж­дан­ской обо­ро­ны» Его­ру Лето­ву мог­ло бы испол­нить­ся 60 лет. К памят­ной дате Музей Моск­вы под­го­то­вил про­грам­му «Егор 60 Летов», посвя­щён­ную извест­но­му поэту и музыканту.

Посе­ти­те­ли уви­дят доку­мен­таль­ные филь­мы о жиз­ни и твор­че­стве Его­ра Лето­ва, встре­тят­ся с его вдо­вой, бас-гита­рист­кой «Граж­дан­ской обо­ро­ны», режис­сё­ром и вла­дель­цем лей­б­ла «ГрОб Records» Ната­льей Чума­ко­вой, а так­же про­слу­ша­ют лек­цию Юрия Доман­ско­го об уни­каль­ном поэ­ти­че­ском язы­ке Летова.

Подроб­ное рас­пи­са­ние меро­при­я­тий мож­но узнать на сай­те Музея Моск­вы.

Когда: 10 сен­тяб­ря, нача­ло в 15:00.

Где: Музей Моск­вы, Зубов­ский буль­вар, дом 2, кор­пус 3 (Кино­те­атр).

Вход: бес­плат­но, по реги­стра­ции.

О панк-роке, протесте и будущем диайвай-сцены. Интервью с Максимом Динкевичем, организатором фестиваля Minimum Pop

От
Давид Домкратов
-

7 сен­тяб­ря в мос­ков­ском клу­бе ARMA (Шари­ко­под­шип­ни­ков­ская, 13) состо­ит­ся тре­тий Minimum Pop — еже­год­ный фести­валь диай­вай-пан­ка, орга­ни­зо­ван­ный коман­дой веб­зи­на Sadwave. Как и в преды­ду­щие разы, посе­ти­те­лей ждут око­ло 20 раз­но­жан­ро­вых гитар­ных команд на двух сце­нах (улич­ной и под кры­шей), мар­кет, диджеи, краф­то­вые напит­ки с едой и не только.

В пред­две­рии меро­при­я­тия мы пого­во­ри­ли с соор­га­ни­за­то­ром фести­ва­ля и редак­то­ром Sadwave Мак­си­мом Дин­ке­ви­чем о том, как изме­ни­лась панк-сце­на после 2022 года и поче­му каж­дый диай­вай-кон­церт сего­дня важен.

— Ты дав­но дру­жишь с изда­те­ля­ми само­го извест­но­го панк-фэн­зи­на в мире Maximumrocknroll. Что они ска­за­ли, когда узна­ли о назва­нии ваше­го фестиваля?

— Мы езди­ли к ребя­там из Maximumrocknroll в 2012 году и тогда же посе­ща­ли неко­то­рых пред­ста­ви­те­лей ста­рой редак­ции, кото­рые уже в MRR не участ­во­ва­ли. Плюс я состою в пере­пис­ке с несколь­ки­ми быв­ши­ми авторами.

Девуш­ки, кото­рые были глав­ны­ми редак­тор­ка­ми MRR в 2012 году, дав­но там не рабо­та­ют. Более того, жур­нал уже не выхо­дит и сей­час суще­ству­ет толь­ко в виде сай­та — я вооб­ще не пред­став­ляю, кто его дела­ет. Я захо­дил туда недав­но, к сожа­ле­нию, там всё печаль­но — появ­ля­ют­ся какие-то обнов­ле­ния раз в пару меся­цев. Кажет­ся, у них ста­биль­но выхо­дит толь­ко музы­каль­ный подкаст.

Мак­сим Динкевич

Я не полу­чал обрат­ной свя­зи от быв­ших и нынеш­них зна­ко­мых из MRR по пово­ду назва­ния фести­ва­ля. Но Лидия, одна из этих двух быв­ших редак­то­рок, лай­ка­ет мои посты с афи­ша­ми Minimum Pop. Думаю, что быв­шие сотруд­ни­ки MRR как мини­мум не против.

Мы же начи­на­ли делать фести­ва­ли в 2015 году, как раз в под­держ­ку MRR — наш пер­вый фест назы­вал­ся Maximumrocknroll Presents. Это была все­мир­ная акция: в один день по все­му миру про­хо­ди­ли кон­цер­ты под вывес­кой MRR. День­ги с шоу, по воз­мож­но­сти, шли на под­дер­жа­ние жиз­ни Maximumrocknroll.

Когда мы дела­ли эти гиги, то полу­ча­ли от MRR фид­б­эк, они даже опуб­ли­ко­ва­ли в жур­на­ле фото­гра­фии с пер­во­го фестиваля.

— Ваша коман­да так­же дела­ла Sadwave Fest. Это реб­рен­динг или совсем дру­гая история?

— Спу­стя три Sadwave Fest, про­ве­дён­ных в 2019–2021 годах, мы реши­ли немно­го вер­нуть­ся к кор­ням. Как я уже гово­рил, мы нача­ли с под­держ­ки Maximumrocknroll, кото­ро­го уже нет. Что­бы заце­мен­ти­ро­вать память о жур­на­ле, мы пере­име­но­ва­лись в Minimum Pop. На мой взгляд, Minimum Pop зву­чит более уни­вер­саль­но и боль­ше гово­рит о фести­ва­ле, чем назва­ние наше­го веб­зи­на. Что­бы пой­ти на Sadwave Fest, надо знать, что такое Sadwave. Чтоб понять, что такое Minimum Pop, как буд­то бы ника­ких осо­бых зна­ний не нуж­но. Но для тех, кто пони­ма­ет, в этом есть пас­хал­ка, что это Maximumrocknroll наоборот.

Sadwave Fest 2021

— У фести­ва­ля есть ответв­ле­ние — Minimum Pop Showcase. Чем оно отли­ча­ет­ся от основ­но­го Minimum Pop?

— Minimum Pop Showcase — это смотр менее извест­ных команд. Мы даём шанс высту­пить и отби­ра­ем кого-то для буду­щих боль­ших фестов. В ито­ге на Minimum Pop игра­ют не толь­ко масто­дон­ты, но и моло­дые группы.

— Ты в диай­вай-пан­ке дав­но и пом­нишь, когда фестом мог­ли назвать кон­церт трёх с поло­ви­ной групп в школь­ной раз­де­вал­ке. Насколь­ко силь­но ты чув­ству­ешь раз­ни­цу меж­ду орга­ни­за­ци­ей локаль­но­го гига с впис­кой музы­кан­тов на квар­ти­ре у дру­га и боль­шим меро­при­я­ти­ем с лайн-апом на два десят­ка групп, дидже­я­ми, мар­ке­том, афте­па­ти и прочим?

— Конеч­но, раз­ни­ца гигантская.

Как ни стран­но, мой пер­вый орга­ни­зо­ван­ный кон­церт был тоже панк-фести­ва­лем, при­чём двух­днев­ным. В 2009 году в Моск­ву при­ез­жа­ла ита­льян­ская груп­па Kalashnikov. Про­мо выгля­де­ло так: мы пове­си­ли в ЖЖ на панк-фору­ме несколь­ко афиш — и всё. В те вре­ме­на это­го было доста­точ­но: вся тусов­ка соби­ра­лась в очень закры­тых интер­нет-сооб­ще­ствах, и мож­но было про­сто вбро­сить инфор­ма­цию, что­бы все при­шли. Плюс тогда ино­стран­ные кон­цер­ты про­хо­ди­ли не очень часто.

Сей­час такая ситу­а­ция, что надо выхо­дить за рам­ки узко­го комью­ни­ти, поэто­му нуж­но мно­го внеш­ней рекла­мы. Надо рас­про­стра­нять инфор­ма­цию по не толь­ко пан­ков­ским теле­грам-кана­лам, а, напри­мер, по паб­ли­кам про инди-куль­ту­ру и более попу­ляр­ную музы­ку. Ещё ста­ра­ем­ся ски­ды­вать про­мо в раз­ные город­ские медиа. По срав­не­нию с кон­цер­та­ми нуле­вых, это совер­шен­но дру­гая рабо­та по рекла­ме, орга­ни­за­ции и деньгам.

Minimum Pop Fest 2023

Мы не можем поз­во­лить себе не делать боль­шое про­мо, ина­че про­сто выле­тим в тру­бу. Арен­да клу­ба и аппа­ра­та, рабо­та пер­со­на­ла, гоно­ра­ры музы­кан­тов — всё доро­жа­ет с каж­дым годом, из-за инфля­ции и не толь­ко. Поэто­му нуж­но при­ла­гать гораз­до боль­ше уси­лий, что­бы фести­валь состо­ял­ся, мы не ушли в серьёз­ный минус и все были довольны.

Наша коман­да, конеч­но, рас­ши­ри­лась. Фести­валь в 2009 году мы дела­ли вдво­ём с дру­гом. Сей­час нас боль­ше деся­ти чело­век: кто-то отве­ча­ет за афи­ши, кто-то — за тех­ни­че­скую часть, отдель­ный чело­век — за мар­кет, есть тех­ни­че­ский дирек­тор, кото­рый зани­ма­ет­ся аппа­ра­том, и так далее. Невоз­мож­но это вывез­ти одно­му, вдво­ём или даже втро­ём. Очень мно­го слож­ных задач, важ­но нигде не налажать.

Рабо­ты и затрат ста­ло силь­но боль­ше, мас­шта­бы вырос­ли, но и радо­сти от резуль­та­та тоже боль­ше — вот такие отличия.

Minimum Pop Fest 2023

— Есть ли груп­пы, чьё уча­стие для тебя осо­бен­но дорого?

— Уча­стие всех групп доро­го. Было бы стран­но кого-то отме­чать, пото­му что все дела­ем одно дело и все молод­цы. Для меня совер­шен­но искренне боль­шая честь, что люди берут­ся с нами сотруд­ни­чать. Уди­ви­тель­но, сколь­ко уже лет дела­ем кон­цер­ты, а для меня каж­дое согла­сие груп­пы, кото­рую я хотел бы видеть у нас на фести­ва­ле, как малень­кий праздник.

Я осо­бен­но рад коман­дам, не вхо­дя­щих в спи­сок обыч­ных групп, кото­рых от нас ожи­да­ют. Есть кол­лек­ти­вы немнож­ко не из панк-мира, но класс­ные. Я очень люб­лю экс­пе­ри­мен­ты, всё новое и необыч­ное, и для меня каж­дое неожи­дан­ное появ­ле­ние груп­пы на нашем фести­ва­ле — отдель­ная побе­да. Могу назвать мини­мум два таких случая.

Пер­вый — это «Маш­нин­бэнд» на Minimum Pop Fest в 2022 году. Я боль­шой поклон­ник Андрея Маш­ни­на, с юно­сти его слу­шаю — и вот он игра­ет на нашем фести­ва­ле, мы хоро­шо про­во­дим вре­мя, ему всё нра­вит­ся. Я был счастлив.

«Маш­нин­бэнд», Minimum Pop Fest 2022

Вто­рой — «Крас­но­зна­мён­ная диви­зия име­ни моей бабуш­ки». Это диай­вай, но не панк-рок: груп­па, кото­рая высту­па­ла на «Пик­ни­ке Афи­ши» и дру­гих боль­ших фести­ва­лях и хоро­шо соби­ра­ет соль­но; она ско­рее для семей­но­го про­слу­ши­ва­ния. Тем не менее ребя­та из «Диви­зии» очень класс­ные и труш­ные, тоже любят экс­пе­ри­мен­ты, спе­ци­аль­но для фести­ва­ля обе­ща­ли под­го­то­вить про­грам­му пожест­че. Я знаю, они подой­дут к делу с душой и ответ­ствен­но­стью, и это тоже будет праздник.

«Крас­но­зна­мён­ная диви­зия име­ни моей бабушки»

— Не было жела­ния запо­лу­чить на фест какой-нибудь гром­кий реюнион?

— У нас дав­но есть внут­рен­ний мем: «Чей рею­ни­он сде­ла­ем?» Каж­дый год мы пере­би­ра­ем все рею­ни­о­ны, кото­рые толь­ко при­хо­дят в голо­ву, реа­ли­стич­ные и нет. Я даже был готов най­ти музы­кан­тов коман­дам, у кото­рых не хва­та­ло участ­ни­ков, чтоб они сде­ла­ли хотя бы корот­кую программу.

Рею­ни­он — класс­ный фор­мат. Одна­ко собрать музы­кан­тов, кото­рые до это­го дол­гое вре­мя не игра­ли, — это отдель­ная зада­ча, отдель­ная моти­ва­ция, часто — отдель­ные день­ги. Так что пока, к сожа­ле­нию, не полу­чи­лось. Но мы будем про­дол­жать пытаться!

Minimum Pop Fest 2022

— Рас­смат­ри­ва­ли ли вы воз­мож­ность при­вез­ти на фести­валь зару­беж­ных гостей?

— Нет, сей­час это сде­лать очень слож­но. Мы каж­дый раз не уве­ре­ны, что оку­пим­ся, и пока не реша­ем­ся рис­ко­вать с зару­беж­ны­ми гостя­ми. Плюс с ино­стран­ны­ми груп­па­ми надо дого­ва­ри­вать­ся зна­чи­тель­но рань­ше, чем мы начи­на­ем гото­вить­ся к фести­ва­лю. До 2022 года нуж­но было общать­ся как мини­мум за пол­го­да-год, сей­час вооб­ще непо­нят­но, как при­во­зить ино­стран­цев, пото­му что про­бле­мы с виза­ми, логи­сти­кой и прочим.

Навер­ное, Денис Алек­се­ев из «Газе­ли смер­ти», кото­рый пря­мо сей­час турит с бра­зиль­ца­ми по Рос­сии, со мной не согла­сит­ся. Но он ско­рее возит энту­зи­а­стов, кото­рые гото­вы за при­е­хать за свой счёт, чтоб побы­вать здесь, им это инте­рес­но. Одна­ко не все такие, мно­гие дума­ют про день­ги. Кому-то хва­та­ет моти­ва­ции при­е­хать в Рос­сию, пото­му что им хочет­ся про­сто поту­сить в незна­ко­мой стране. А для кого-то — воз­мож­но, для боль­шин­ства, — этой моти­ва­ции уже маловато.

— Какие самые забав­ные отзы­вы о фести­ва­ле ты слышал?

— Лайн-ап отстой, биле­ты доро­гие, охра­на неадек­ват. Шут­ка, но не совсем. Из хоро­ше­го — какая-то девоч­ка писа­ла в ком­мен­тах встре­чи: «Как здо­ро­во валять­ся с незна­ко­мым чело­ве­ком в гря­зи на улич­ном танц­по­ле под „Супер­коз­лов“, а потом с ним же валять­ся дома в кровати».

«Супер­коз­лы», Minimum Pop Fest 2023

— За послед­ние два года Рос­сию поки­ну­ло мно­го моло­дых людей. Как орга­ни­за­тор, ты почув­ство­вал отъ­езд музы­кан­тов и потен­ци­аль­ной пуб­ли­ки? Намно­го ли обед­не­ла оте­че­ствен­ная панк-сцена?

— Конеч­но, невоз­мож­но это не заме­тить. Я почув­ство­вал отъ­езд музы­кан­тов, потен­ци­аль­ной пуб­ли­ки, сво­их дру­зей, себя отча­сти. Я не уехал с кон­ца­ми, но стал чаще путешествовать.

У несколь­ких групп, кото­рые мы хоте­ли позвать, один-два музы­кан­та не в стране, а быва­ет, что и поло­ви­на коман­ды за рубе­жом. По пуб­ли­ке — то же самое. У меня есть боль­шие чаты с дру­зья­ми, кото­рые уеха­ли. Если бы не собы­тия 2022 года, эти ребя­та мог­ли быть в Москве, в Рос­сии, и прий­ти на фестиваль.

Сце­на обед­не­ла — нель­зя ска­зать, насколь­ко силь­но, нет такой мет­ри­ки. Тем не менее сей­час недо­стат­ка групп в Рос­сии нет. Две-три груп­пы уеха­ли или рас­па­лись — появи­лось пять новых. Всем нра­вит­ся зани­мать­ся музы­кой, толь­ко в Москве, навер­ное, тыся­ча групп раз­но­го уров­ня на любой вкус. Дви­жу­ха не пре­кра­ща­ет­ся, но состав её изме­нил­ся — это заметно.

— Упал ли спрос на панк после 2022 года?

— Мне слож­но судить. С одной сто­ро­ны, мно­гие уеха­ли, с дру­гой — людям всё рав­но нуж­но куда-то ходить, слу­шать музы­ку, общать­ся, тусо­вать­ся и так далее. Спрос как мини­мум не упал.

Потреб­ность куда-то выби­рать­ся у мно­гих повы­си­лась. Люди ста­ли боль­ше ценить такие момен­ты, пони­мая, насколь­ко сей­час всё хруп­ко и нестабильно.

Minimum Pop Fest 2023

— Адап­ти­ру­ет­ся ли сце­на к новым условиям?

— Да. Посмот­ри, сколь­ко кон­цер­тов каж­дую неде­лю про­ис­хо­дит — мы еле успе­ва­ем анон­си­ро­вать на Sadwave. Сце­на про­дол­жа­ет жить, бур­лить, воз­ни­ка­ют груп­пы, про­во­дит­ся куча концертов.

Какие-то фести­ва­ли закры­лись, уеха­ли орга­ни­за­то­ры, но, опять же, на их месте как буд­то пять новых появи­лись. Может быть, не таких мас­штаб­ных, но тем не менее. Свя­то место пусто не бывает.

Minimum Pop Fest 2022

— Кон­сер­ва­тив­ный режим может стать поч­вой для новой вол­ны про­тестной музыки?

— Может, но сей­час вся реаль­но про­тест­ная музы­ка про­те­сту­ет из-за рубе­жа. Уехав­шие арти­сты могут выра­жать­ся откры­то. В Рос­сии есть несколь­ко доста­точ­но круп­ных групп, кото­рые гово­рят эзо­по­вым язы­ком, мяг­ко, но уже за это им огром­ный респект. Они в ката­стро­фи­че­ском меньшинстве.

Из ярких арти­стов, кото­рые за сло­вом в кар­ман не поле­зут, в стране остал­ся Шев­чук. Я рад, что с ним всё хоро­шо, что он не ино­агент. Я так пони­маю, что его осо­бо не прес­су­ют, хотя кон­цер­ты в Рос­сии он боль­ше не даёт. Есть ещё пара подоб­ных команд, но не хочу к ним при­вле­кать лиш­нее вни­ма­ние, что­бы не подставить.

Если ты не опу­стил руки, не впал в депрес­сию или в какие-то деструк­тив­ные зави­си­мо­сти, про­дол­жа­ешь делать своё дело — это уже во мно­гом про­тест. Сей­час выска­зы­вать­ся откры­то в Рос­сии опас­но, поэто­му боль­шин­ство не рис­ку­ет. Осуж­дать таких людей не могу.

Мне кажет­ся, в нашем кру­гу все всё пони­ма­ют и, воз­мож­но, пря­мое выска­зы­ва­ние в дан­ном слу­чае не так уж необ­хо­ди­мо. Доста­точ­но того, что ты при­шёл, уви­дел сво­их ребят, вы друг от дру­га заря­ди­лись энер­ги­ей, и уже как буд­то не всё так пло­хо. Это уже мно­го, толь­ко сей­час пони­ма­ешь насколь­ко. Мы всё ещё живы, поэто­му давай­те про­дол­жать что-то делать: играть в музы­ку, орга­ни­зо­вы­вать кон­цер­ты, сни­мать видео, рисо­вать, помо­гать кому-то и так далее.

— Панк-рок сло­мал тебе жизнь?

— Панк-рок — это инстру­мент, как моло­ток. Мож­но ли ска­зать, что любой моло­ток обя­за­тель­но сло­ма­ет тебе жизнь? Если исполь­зо­вать моло­ток, руч­ку, вил­ку с лож­кой не по назна­че­нию — любая эта шту­ка сло­ма­ет тебе жизнь. Но если поль­зо­вать­ся пра­виль­но, пони­мая, зачем тебе нужен тот или иной инстру­мент, то всё будет толь­ко впрок.

Наобо­рот, панк-рок мне мно­го чем помог. Бла­го­да­ря пан­ку у меня появи­лись мно­го зна­ко­мых, дру­зей, вопло­щён­ных и пока не вопло­щён­ных идей, над кото­ры­ми мы с дру­зья­ми рабо­та­ем. Я верю и вижу, что мы дела­ем доб­рое дело и ста­ра­ем­ся при­вле­кать к себе таких же людей.


Биле­ты на Minimum Pop Fest: https://minimumpopfest.ticketscloud.org/

Подроб­нее о фести­ва­ле — во встре­че ВК и в теле­грам-кана­ле Sadwave.

1...505152...227Страница 51 из 227

Новости

29 августа в «Пивотеке 465» состоится лекция о жизни дореволюционных студентов

Редакция VATNIKSTAN - 0
Кандидат исторических наук Игорь Баринов расскажет о повседневности студентов рубежа XIX — XX веков. Учёба, досуг, быт.

15 августа писательница Олеся Кривцова расскажет о жизни Кубы при Фиделе Кастро

Редакция VATNIKSTAN - 0
Творческая встреча, приуроченная к столетию со дня рождения Фиделя Кастро.

Археологи нашли под Калининградом дирхамы Арабского халифата VIII–IX веков

Редакция VATNIKSTAN - 0
Всего было найдено 59 дирхамов, выпущенных в Арабском халифате между 746 и 815 годами.
Telegram VKontakte Yandex Youtube
© 2024, VATNIKSTAN
Познавательный журнал о русскоязычной цивилизации