Полковой священник среди раненых в лазарете. 1915–1916 гг. Источник: russiainphoto.ru
Вызовы, с которыми столкнулась страна во время Первой мировой войны, оказались намного серьёзнее испытаний Русско-японской. Число погибших и раненых было несопоставимо больше: если в японскую кампанию Россия потеряла около 50 тысяч человек, то в Великую войну только на фронтах умерло свыше двух миллионов солдат. В 1914–1918 годах противник занял часть территорий Российской империи: Прибалтику, часть Беларуси и Украины, российскую часть Польши. С оккупированных земель вглубь страны направился поток беженцев. В таких условиях социальная и религиозная деятельность церкви стала более масштабной.
VATNIKSTAN продолжает цикл материалов об истории Русской православной церкви в начале ХХ века. Ранее мы рассказывали, что РПЦ делала во время Первой русской революции и Русско-японской войны. Сегодня в центре внимания — события времён Первой мировой.
Полковой священник среди раненых в лазарете. 1915–1916 годы. Источник: russiainphoto.ru
Объяснение причин войны и благословение на борьбу
В послании по случаю начала войны Священный синод обратился к армии с обещанием, что «святая Церковь Христова непрестанно будет молиться ко Господу, да сохранит Он вас невредимыми под кровом своим и да дарует венец вечного царствия тем, коим суждено будет пасть в славном бою». Послание напоминало, что воинам предстоит сражаться не только за «братьев по вере», но и за славу царя, честь и величие Родины. Духовенству предписывалось читать ежедневные — «вседневные» — молитвы о победе в войне. На волне антинемецких настроений в обществе Синод запретил прихожанам на Рождество ставить в домах ёлки — эта традиция пришла в Россию из Германии.
Как и во время Русско-японской войны, духовенство объясняло мотивы вражды божественным наказанием за грехи. Тобольский епископ Варнава причинами «страшного пожара» войны считал не только неразрешимые противоречия между державами, но и преступность, безверие и эгоизм. По мнению епископа, угождение плоти, пьянство, курение табака, разврат, ложь, клевета и ненависть, нежелание слушать советы духовенства вызвали помрачение в умах. Оно и стало одной из причин Великой войны — так современники называли Первую мировую. Война, по мысли епископа, должна была пробудить в русском человеке религиозное сознание. Он был уверен, что только вернувшись к православию, Россия победит врага. «Тобольские епархиальные ведомости» разъясняли читателям, что идёт противостояние не только между Россией и Германией, но между русским православным и чуждым ему англосаксонским миром.
Полковой священник благословляет солдат перед началом сражения. 1914–1918 годы. Источник: russiainphoto.ru
Помощь солдатам и их семьям
Синод призывал монахов, священников и прихожан помогать раненым и армии в целом, а также семьям тех, кто ушёл на войну. Священнослужители предложили не ограничиваться отдельными пожертвованиями Красному Кресту и другим благотворительным организациям, а сделать эту помощь постоянной.
Ректор Московской духовной академии епископ Ямбургский Афанасий (Александров) 12 августа 1914 года обратился в Синод с представлением об открытии специального комитета Красного Креста в церковных учебных заведениях для опеки больных и раненых воинов. Синод удовлетворил ходатайство и учредил комитет определением от 18 августа 1914 года. Его возглавил архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), будущий патриарх.
Церковное руководство не осталось в стороне от работы «для фронта и победы». 29 июля 1914 года Синод принял определение № 6712, согласно которому «всё получаемое по должности членов или присутствующих в Святейшем Синоде жалованье» направлялось на открытый Синодом госпиталь для больных и раненых воинов. Тогда же члены духовной коллегии обязались перечислять два процента от своего содержания на военные нужды.
Все пригодные помещения в монастырях и других церковных учреждениях переоборудовали под госпитали. Церковь подобрала персонал для ухода за больными и ранеными и приобрела всё необходимое. В лазаретах при женских монастырях сёстрами милосердия работали, как правило, сами монахини. В Минской духовной семинарии организовали этапный лазарет имени преподобного Серафима Саровского. При нём была открыта библиотека, которую учебный комитет Синода снабжал просветительской литературой. Больница работала всю войну, в ней проходили лечение тысячи раненых.
Серафимовский лазарет. Фотография Виктора Буллы. 1914–1918 годы. Источник: russiainphoto.ru
На Кавказском фронте тоже действовал мобильный госпиталь, находившийся на попечении духовных учебных заведений. 1 сентября 1914 года лазарет на 50 коек был открыт даже в ведомственном доме обер-прокурора Синода. Медпункт назвали в честь цесаревича Алексея. Ещё один военный госпиталь в Петербурге появился при Иоанновском женском монастыре и получил имя Иоанна Кронштадтского.
Церковь не только открывала медицинские учреждения, но и выделяла стипендии на развёртывание дополнительных коек в лазаретах Красного Креста, городских и земских больницах. Находившиеся в госпиталях больные и раненые обучались грамоте, счёту, ремёслам. Выздоровевшие военнослужащие получали от церкви одежду, обувь и деньги. В каждом храме стояла кружка для пожертвований Красному Кресту.
Священнослужители призывали паству сплотиться во имя победы в войне, забыв о разногласиях. 20 июля 1914 года Синод принял постановление № 6503 «Об организации во всех православных приходах помощи семьям лиц, находящихся в войсках». В большинстве приходов, городах и сёлах были образованы особые попечительские советы. Они собирали и передавали семьям солдат деньги, продукты, вещи, дрова, уголь и зерно. Приходские советы также ремонтировали дома и хозяйственные постройки, помогали семьям солдат, ушедших на фронт, в сельскохозяйственных работах, в посевной и уборке урожая. Для детей были открыты ясли и детские сады.
Священники участвовали в поисках беженцев, писали письма за неграмотных, выдавали справки, составляли списки нуждающихся в помощи. Церковь собирала средства не только для военнослужащих и их семей, но также для беженцев и голодающих на оккупированных территориях. Многие переселенцы нашли приют в монастырях.
Социальной работой занимались и жёны священников. Они создавали собственные организации, куда вступали и прихожанки.
Помимо одежды, обуви, продуктов и медикаментов, на фронт в большом количестве церковные благотворительные организации отправляли литературу. В первую очередь духовную — религиозные листки и брошюры издавались миллионными тиражами. Некоторые благотворители жертвовали на нужды фронта целые библиотеки. Также церковь собирала подарки для солдат на Пасху и Рождество.
Поддержка сухого закона
В конце июля 1914 года Синод вновь выступил с посланием, в котором призывал прихожан к покаянию и подвигу во имя любви к Отечеству, а также поддержал приказ правительства от 17 июля 1914 года о введении сухого закона на время мобилизации — полном запрете продажи алкоголя. В послании речь шла о походе «на домашнего злейшего врага, которого народ называет зелёным змием».
29 августа 1914 года по случаю всероссийского праздника трезвости во всех храмах прошли молебны за успех борьбы с пьянством. 22 августа Николай II запретил продажу спиртного до конца войны. Некоторые клирики, в частности депутат IV Государственной думы священник Фёдор Адриановский, настаивали, чтобы «и по окончании войны не допускать в России ни под каким видом продажи не только крепких спиртных напитков, но и виноградных вин и пива, видя в этой мере залог будущего возрождения Русского государства».
Священники на фронте
С середины 1914 года значительно выросло число военных священников. Если до Первой мировой ведомство протопресвитера составляло 730 человек, то за весь период боевых действий на фронтах побывало более пяти тысяч капелланов. Во время войны многие иеромонахи стали военными священниками, многие монашествующие служили в санитарных отрядах. Зачастую послушники отправлялись в армию по призыву, не успев принять постриг.
Для военного духовенства была разработана специальная инструкция, одобренная церковным руководством всех военных округов. Там было чётко определено, где священник должен находиться во время военных действий, о чём и как проповедовать. Инструкция предписывала капелланам быть не только в полевых госпиталях и лагерях, но и идти в окопы, а если нужно, и дальше.
Священник около тела военного. 1914–1918 годы. Источник: russiainphoto.ru
Но даже без указаний руководства, как и во время Русско-японской войны, пастыри поддерживали боевой дух солдат и матросов, нередко выходили вместе с ними на передовую, вдохновляя личным примером на подвиги. Например, когда 9‑й Казанский драгунский полк не решился идти в атаку на австрийцев, священник Василий Шпичек с криком: «За мной, ребята!» поскакал вперёд. За ним помчались несколько офицеров, а затем и весь полк. Враг был обращён в бегство. Старец — иеромонах Евтихий (Тулупов) в ключевой момент сражения с крестом в руках пошёл впереди солдат и погиб, но битва была выиграна. Священник пехотного полка отец Т., когда солдаты, не выдержав сильного обстрела, собирались отступить, пошёл к ним навстречу также с крестом в руках и уговорил вернуться на позиции. Капеллан артиллерийской бригады отец Константин под неприятельским огнём отправился чинить повреждённую телефонную линию. За ним последовал телефонист, вместе они восстановили связь. Служивший на корабле «Прут» иеромонах Антоний (Смирнов) во время крушения 6 октября 1914 года осенял крестом на палубе спасавшихся моряков. Затем Антоний отказался занять место в шлюпке и утонул вместе с кораблём.
Минный заградитель «Прут». Затоплен экипажем 29 октября 1914 года. На нём погиб иеромонах Антоний — своё место в спасательной шлюпке он отдал матросу. Источник: Архив фотографий кораблей русского и советского ВМФ
За всё участие России в войне на фронтах погибли 30 священников, а более 400 получили ранения.
Заботились священники и о военнопленных. Такая работа была не менее опасна, чем на поле боя. Немцы и австрийцы подозревали церковнослужителей в шпионаже, поэтому допускали их к пленным только в сопровождении конвоя и переводчика. Им запрещали вести с пленными духовные беседы, поминать в молитвах российского императора, а также главнокомандующего русской армией великого князя Николая Николаевича.
21 марта 1916 года председатель Чрезвычайной следственной комиссии обратился к Священному синоду с просьбой благословить оглашение в церквах отчёта комиссии о жестокостях немцев и их зверском обращении с русскими военнопленными. Благословение было получено.
Православная церковь оказывала духовную и материальную поддержку не только попавшим в плен соотечественникам, но и единоверцам из других стран, в частности сербам. Для духовного окормления военнопленных Синод 20 января 1916 года учредил специальную комиссию. Она отправляла священников в Германию и Австро-Венгрию, снабжая всем необходимым для проведения богослужений. Пастыри также привозили русским пленным литературу — как церковную, так и художественную и научно-популярную. Более 100 капелланов сами попали в плен, где также исполняли пастырские обязанности.
Несмотря на популярность антицерковных настроений, многие солдаты и офицеры во время войны становились глубоко верующими людьми. Чаще других утешения в религии искали раненые или побывавшие в плену.
Военное командование и император высоко оценили роль Русской православной церкви во время войны. Глава военного духовенства протопресвитер Георгий Шавельский пользовался большим авторитетом в Ставке. К его мнению прислушивались и великий князь Николай Николаевич, и сменивший его в 1915 году на посту главнокомандующего армией Николай II. За время войны 1072 священника были награждены орденами и медалями, в том числе такими почётными, как Георгиевские крест, золотой наперсный крест на Георгиевской ленте, святой Анны и святого Владимира. В 1915 году великий князь Николай Николаевич сказал в присутствии штаба, что «мы в ноги должны поклониться военному духовенству за его великую работу в армии».
Во время Первой мировой войны Русская православная церковь занималась и миссионерской работой в отвоёванной у Австро-Венгрии Галиции ─ западной части Украины. Большинство населения там принадлежало к Греко-католической (униатской) церкви. В конце 1916 года около 50 православных священников служили в галицких греко-католических храмах. Следует заметить, что протопресвитер не настаивал на скорейшем переходе униатов в православие. Шавельский понимал, что в случае отступления русской армии новообращённые могли подвергнуться репрессиям со стороны австрийского правительства. Впоследствии все достижения на миссионерском поприще свела на нет Февральская революция.
Несмотря на самоотверженную работу и героизм военного духовенства, русскую армию не удалось спасти от разложения. Дезертирство и братания с противником стали в ней массовым явлением уже во второй половине 1916 года. Шавельский писал о пропаганде «шпионов-агитаторов» на фронте, а также «пораженческого лагеря наших политиков» и сектантов (в тылу). Но дело было не только в этом.
Конечно, большое значение имел тот факт, что многие преданные монарху и верующие военнослужащие к тому времени погибли, были демобилизованы из-за ранений либо попали в плен. На их место в начале 1917 года пришло пополнение, заражённое антивоенной, антимонархической и антицерковной пропагандой. Новобранцы не понимали, для чего эта война, и верили, что можно заключить мир с врагом.
Особенно сложной ситуация была в запасных полках, количество которых сильно возросло в 1916 году. Солдаты этих подразделений не хотели ехать на фронт. Ещё до Февраля 1917 года имели место случаи убийства священников матросами и солдатами.
С другой стороны, общество устало от войны, было много проблем в экономике. Часть офицерства морально разложилась, нажившись на трофеях и привыкнув предаваться удовольствиям, в частности азартным играм.
Естественно, жажда наживы передавалась и рядовым. Об этом вспоминал барон Пётр Врангель:
«Нравы огрубели. Чувство законности было в значительной мере утеряно. Постоянные реквизиции — неизбежное следствие каждой войны — поколебали понятие о собственности. Всё это создавало благоприятную почву для разжигания в массах низменных страстей, но необходимо было, чтобы искра, зажёгшая пожар, была бы брошена извне».
Этой искрой и стали февральские события в Петрограде, после которых армия и флот полностью вышли из повиновения. И всё же благодаря подвигам священнослужителей и прихожан как на фронтах, так и в тылу, Русская православная церковь вписала свои героические страницы в историю России.
Россия никогда не была важным транспортным узлом в гастрольных маршрутах зарубежных артистов. Несмотря на географические масштабы страны, культурно РФ выключена из общемирового поп-процесса, поэтому концерты приезжих звёзд или просто музыкантов здесь практически не отзываются эхом в их истории. Есть, конечно, заметные исключения — взять хотя бы «русский „Вудсток“» в «Лужниках» или безумные концерты RHCP и Prodigy на Красной площади в 90‑х.
Однако такие выступления — это всё-таки событие в первую очередь в истории страны, нежели гостей. Тем интереснее случаи, когда Россия стала для иностранных музыкантов даже не вторым, а первым домом. VATNIKSTAN собрал подборку этих редких, но примечательных примеров.
Smokie
Что делать поклоннику рок-музыки в СССР, если хочется говорить о любимых группах, но Beatles и Rolling Stones для властей — красная тряпка? Например, можно обсуждать коллективы вроде Smokie. И пусть на Западе подобные бэнды совершенно не популярны, за исключением одного-двух хитов, которые часто оказывались каверами.
В 1976 году группа Криса Нормана выпустила две песни, которые стали шлягерами на территории самой большой страны. What Can I Do сразу же «русифицировалась», и меломаны с чувством подпевали душераздирающий рефрен «Водки найду!». А композиция Living Next Door to Alice была хитом не только в Советском Союзе, но и обрела второе дыхание в России. В начале нулевых группа «Конец фильма» переиначила на отечественный лад песню про загадочную Элис, чем окончательно превратила её в русскую застольную.
Но дело не только в низкой популярности и отсутствии на радарах цензуры. Просто Smokie играли софт-рок, то есть музыку, которая, несмотря на слово «рок», была максимально безопасной, буквально — мягкой. Поэтому, даже попади подобные группы в обозрение структур, вряд ли у слушателей Smokie возникли бы серьёзные проблемы.
Uriah Heep
Любые производные от музыки хиппи — хэви-метал, хард‑, прогрессив- и прочий рок — всегда воспринимались в СССР музыкой свободы и были в народе на хорошем счету. Неудивительно, что именно такая музыка помогала налаживать отношения между странами, когда Горбачёв и Рейган обменялись символическим рукопожатием.
В конце 80‑х холодная война сходила на нет. Ветераны британского рока Uriah Heep готовились к вылазке за железный занавес, чтобы отыграть десять концертов в «Олимпийском». Они не были первой западной группой, выступавшей в Москве: Элтон Джон, Билли Джоэл и UB40 их опередили. Но именно Uriah Heep стали одной из первых хард-рок групп, покоривших СССР.
Жители Страны Советов воспринимали приезды таких бэндов как визиты богов. Всем было глубоко плевать, что те же Uriah Heep были давно не в чести на родине. И тем более никого не интересовала коммерческая сторона события. Менеджер группы Стив Паркер говорил, что согласился на концерты в Москве, даже не поставив музыкантов в известность. Ещё бы: он прекрасно понимал, что лучшей рекламы для увядающей, никому не нужной британской группы просто не найти. Особенно учитывая, что германское шоу «хипов», предшествовавшее «Олимпийскому», собрало только две тысячи человек.
Nazareth
Nazareth была настолько популярна в России, что написание названия группы транслитом — «Назарет» — воспринимается уже более корректным, чем на английском. Хоть музыка британцев и бесхитростна, но вот причины популярности группы в России — загадка без единого ответа. Некоторые считают, что массовое признание коллектива связано с развалом СССР и хлынувшей на постсоветское пространство ордой западных рокеров. Это, однако, не объясняет любовь россиян непосредственно к «Назарету».
Другая версия — удачное совпадение времени и места. В 1990 году группа приезжает в доживавший последние месяцы СССР с 12 московскими и 10 ленинградскими выступлениями. Каждый концерт собрал от 16 до 22 тысяч зрителей. После такого успеха, разумеется, коллектив наведался с туром и в следующем году. Но главный визит случился в 1996 году, когда «Назарет» проехались уже по всей стране, захватив Мурманск, Тверь, Самару, Пермь, Екатеринбург, Калининград, Ростов-на-Дону, Тольятти, Уфу, Омск, Томск, Барнаул, Новосибирск и Владивосток. Помимо этого, даже пели с Татьяной Овсиенко.
Есть основания полагать, что с «Назарет» в России случился тот же сценарий, что и с другими, почти незаметными на родине рок-группами. Они были лишь дешёвой копией корифеев типа Black Sabbath и прочих зарубежных столпов жанра. В условиях дефицита россияне принимали на ура концерты Nazareth, Uriah Heep и подобных коллективов. Поэтому на постсоветском пространстве они до сих пор считаются культовыми.
За последние десятилетия группа стала настолько популярной, что про неё шутили, мол, «Nazareth посетили в России больше городов, чем Путин». Впрочем, лучший пример вездесущности группы и её популярности не в самых интеллектуальных кругах — это ехидные строчки Романа Неумоева из «Инструкции по выживанию», более известные в исполнении «Гражданской обороны»:
И я в этом городе жил
И очень любил «Назарет»,
Иначе я был бы бит.
Brazzaville
Американская инди-группа была создана в 1997 году. Её лидер Дэвид Браун играл на саксофоне у Бека, но его личный бэнд так и не сыскал и толики той популярности, что у известного калифорнийца. Во всяком случае, не сыскал на родине, а вот в России пришёлся кстати. Правда, к тому времени, когда между Россией и Brazzaville образовалась взаимная любовь, Брауну уже было за сорок.
По легенде, отечественным слушателям Брауна открыл Артемий Троицкий, давным-давно заявивший, что «со времён Джима Моррисона и Doors в Америке не было группы более романтичной, чем Brazzaville». Занятно, что именно эта цитата «выпирает» в качестве паблисити группы в России, притом что в приведённых словах Троицкого нет ни слова, собственно, о бывшем СССР. Тем не менее с тех пор «американец с русской душой», как иногда называют в прессе Брауна, наведывается с гастролями в Россию с завидным для других иностранцев постоянством.
Однако здесь много мифов. Настоящим популяризатором Brazzaville на Руси выступил отнюдь не Троицкий, а Максим Семеляк, написавший однажды, что из группы Брауна может выйти культ уровня Тома Уэйтса. Сдаётся, что слова Семеляка во времена его публикаций в «Афише» имели больший вес. К тому же в те времена набирал популярность «европейский проект» — представлением о том, что Россия является частью Европы, которому «Афиша» в достаточной степени поспособствовала. Соответственно, любые «братания» с неравнодушными к России музыкантами вполне логично. Тем более если речь об американце, который каверил Цоя, «Зелёноглазое такси» из репертуара Михаила Боярского и «Малолетних шалав» группы «Алексин».
Placebo
Казалось бы, британцев Placebo не должно быть в этом списке. Обласканные вниманием Дэвида Боуи, главные антагонисты брит-попа, не абы кто в истории рок-музыки, а стало быть — группа, заработавшая статус в Европе и Америке. Частично, это правда. Однако времена, когда Placebo хэдлайнерили топовые зарубежные фестивали, давно прошли. Они уже не сдвигающая нормы сенсация, а лишь одни из множества альтернативных рок-бэндов. Зато в России Placebo до сих пор аватары инаковости.
Сначала статистика. Placebo давно стали частыми гостями постсоветского пространства: от триумфального дебюта в 2001 году в Зелёном театре Парка Горького и статуса гвоздей программы фестиваля «Максидром» до целого тура по российским городам. На гастролях даже сняли фильм Placebo: Alt.Russia о путешествии группы через страну, общении с фанатами и просто местными жителями.
Помимо этого, Placebo ведут официальные аккаунты в российских социальных сетях, причём изъясняются на русском языке. При релизе сингла Beautiful James группа выложила русскоязычное лирик-видео, которое за час набрало больше просмотров, чем аналогичные видео на других языках.
Возможно, популярность коллектива связана с теми же причинами, что и в Британии 90‑х. Placebo стали голосом тех подростков, которые чувствуют себя не похожими на других, но не находят отзвуки собственных переживаний в творчестве отечественных музыкантов. В России никогда не было своего Дэвида Боуи, как и любого другого артиста, поющего для «фриков». Те последователи Боуи из когорты русского нью-вейва, которые красились не меньше мэтра, практически не унаследовали тем, про которые пел великий британец. Что ещё плачевней, многие из западноевропейских последователей Белого Герцога — не самые частые гости в нашей стране, из-за чего долгое время место для подобных артистов оставалось вакантным. Placebo заняли его со всей уверенностью.
Что интересно, если в Британии сочетание глэма и гранжа выделяло группу Брайана Молко из ретроградной и типично английской волны групп, то в России Placebo стали популярны в том числе из-за столь необычного микса. Они привлекли внимание и тех, кто предпочитает напористый рок, и тех, кому не хватает харизматичной, андрогинной фигуры, подобной Молко, в России.
IAMX
Как и в случае с Placebo, электро-поп проект IAMX врастает в чисто английскую эстетику. Разница только в том, что IAMX вообще никогда не были популярны в Англии: всё-таки для страны, породившей глэм-эстетику, одной андрогинности недостаточно, чтобы произвести большое впечатление. Сколько бы скептики ни говорили, что музыку продаёт образ, справедливо это только в том случае, если музыка не уступает имиджу. В случае проекта Криса Корнера музыка уступала, и сильно.
Зато в наших широтах, видимо, снова за неимением отечественного эквивалента, IAMX пришлись по душе. В России они бывают часто, а иной раз дают и несколько концертов за год.
Morcheeba
В нулевые, которые постоянно рефлексируются как время культурно скучное, в России набрал популярность трип-хоп. Появившийся в Бристоле, этот жанр критиковал выжженный неолиберализмом городской ландшафт, где не осталось культуры, а только лишь призраки более богатого прошлого. Подобные шпенглеровские описания вряд ли подойдут Morcheeba. Их трип-хоп совсем не конфликтный, скорее озвучивающий всеядный капитализм, чем критикующий его.
Неудивительно, что в России нулевых группа пришлись так кстати. Для русского уха Morcheeba воспринималась как дорогая экзотика — вроде кофе, собранного и упакованного прямо в Эфиопии, без какой-либо заводской обработки. И действительно, легко представить, как заевшийся бизнесмен «сытых нулевых», далёкий от культуры, может принять название группы за марку бодрящего напитка.
Джей-Джей Йохансон
Швеция — одна из самых могучих на поп-музыку стран. Собственно, творчество Йохансона на родине никто не слушает, зато в России у артиста случилась целая карьера. Критик Борис Барабанов писал, что Джей-Джей практически идеально адаптирован к нуждам российского потребителя. Чертовски верно.
Как и в случае Morcheeba, музыка шведского автора-исполнителя выхолощенная донельзя. Если во времена тотальной цензуры люди по понятным причинам слушали обезжиренную музыку, то в нулевые ей отдавали предпочитали уже по причинам конформистским.
Вот и Йохансон пришёлся ко двору эпохи стабильности. Представьте его песни на русском — получится обыкновенная, примоднённая русская эстрада. Поэтому он популярен во Франции, а у нас — французы вроде Джо Дассена. Или сравните главный хит Джей-Джея So Tell The Girls That I Am Back In Town, где имеется классическая «золотая» минорная секвенция, очень любимая русским ухом, с русским аналогом, особенно в припевах.
В общем, этакое радио «Шансон» для экзальтированной интеллигенции. А восторженные рецензии Артёма Рондарева и Юрия Сапрыкина обеспечили более чем крепкую медиаподдержку. Словом, никакой магии — всё обыденно.
Rialto
Брит-поп, помимо Oasis, Blur, Pulp и Suede, породил целую армию второсортных групп, о которых мало кто знает за пределами местечковых пабов Великобритании и сообщества архивариусов Top of The Pops. Вот кто помнит сегодня Longpigs или Romo? Были, правда, и обратные ситуации, когда коллективы становились известнее за пределами Туманного Альбиона. Одна из таких — лондонские ретрограды Rialto.
Кому только в те времена не пророчили занять место Oasis. Rialto не стали исключением: журнал Melody Maker обсыпал группу сахаром, предвещая титанический успех самодельного стиля cinematic-pop (в действительности тот же брит-поп). Увы, ничем не примечательная группа отметилась двумя синглами, попавшими в хит-парады: Untouchable с 20‑м местом и уступающий ему Monday Morning 5:19 с 37‑м местом. Однако именно последний сингл и прославил группу за пределами Англии.
Monday Morning 5:19 стал одним из забытых, но когда-то безумно популярных брит-поп гимнов в России. Причины успеха, кажется, сугубо мелодические, как и в случае с Джей-Джей Йохансоном. В песне использована гармония, очень характерная для эстрадных, авторских, шансонных и прочих русских песен, но не часто встречающаяся в западной поп-музыке. В композиции куплет начинается с аккордов Em — Am — D — G. На эту последовательность можно спеть, например: «Тёмная ночь, только пули свистят по степи», или «И тогда наверняка вдруг запляшут облака, и кузнечик запиликает на скрипке», или «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы, что с ними сделал снег, и мороз, и лёд витрин голубых?», или даже «Дремлет за горой мрачный замок мой…». В общем, много песен, привычных россиянам с детства. А вот в англоязычной музыке такая гармония практически отсутствует, чего не скажешь о французском шансоне. Если в этой песне облегчить ритм и убрать перегруженные гитары, получится вполне каноничный французский шансон. А если переводить на язык брит-попа, то Rialto — это такая понятная русскому уху рафинированная версия Pulp.
Мелодия сделала своё дело, и клип на песню крутили по ТВ чуть ли не чаще, чем Wonderwall Галлахеров. Видимо, когда британские критики равняли Rialto с Oasis, то подразумевали эфиры российского телевидения.
В преддверии нового учебного года, 26 августа, в Центре Гиляровского (филиал Музея Москвы) кандидат исторических наук Игорь Баринов, научный редактор переиздания книги 1903 года Петра Константиновича Иванова «Студенты в Москве. Быт. Нравы. Типы», прочитает лекцию по теме «Московские студенты на рубеже XIX — XX веков: учеба и жизнь».
Москва славилась своим Университетом и другими образовательными учреждениями, куда стремились приехать молодые люди со всей Российской империи. Лектор объяснит, как поступали в московские высшие учебные заведения, как был устроен учебный процесс, какие существовали правила относительно поведения студентов и их внешнего вида, а также какие у них были развлечения и способы заработка.
Под патронажем VATNIKSTAN Игорь Баринов подготовил к публикации очерки о повседневности студентов журналиста, выпускника Императорского Московского университета и впоследствии религиозного философа Петра Иванова. Книга представляла собой своеобразный путеводитель по жизни учащихся первопрестольной и превратилась в хит 1900 — 1910‑х годов.
Лекция пройдёт в Центре Гиляровского (Столешников переулок, 9 стр5) 26 августа в 20:00. Для посещения мероприятия необходимо зарегистрироваться на сайте Музея Москвы.
У исполнительницы Ирины Епифановой на лейбле Cosmos Sound Club выходит новый альбом «Сонеты Шекспира». Пластинка записана в двух вариантах: с оригинальным текстом Шекспира и самыми ранними переводами на русский язык от Николая Гербеля, Модеста Чайковского и самой артистки. Релиз сделан в стиле лёгкой лаундж-электроники, продвигаемой музыкантами лейбла Cosmos Sound Club.
Ирина Епифанова рассказала, как появилась идея такого альбома:
«В моём репертуаре много мюзиклов, шансона, романсов и даже постпанка. Я много работаю в театральных постановках и была приглашена Михаилом Горшенёвым играть в рок-мюзикле TODD. Там я получила импульс от самой постановки, где кипят шекспировские страсти и звучит один из сонетов Шекспира».
Также Ирина сообщила о творческих планах:
«В настоящее время я работаю с новым электронно-лаунджевым проектом МакеМаке. Также работаю над проектом для лейбла Cosmos Sound Club с челябинским битмейкером лейбла Saturn beat. Владом Развозжаевым. В проект привлечены много интересных музыкантов. В него войдут хиты от средневековой музыки до джазовых композиций в стиле трип-хоп, бит, эмбиент. Много работаю в театре. Играю в постановках режиссёра и хореографа Наталии Кайдановской в Московской государственной консерватории. Это пьесы по сказкам Пушкина, Гофмана, Андерсена».
Назовите за десять секунд хотя бы пять зарубежных фильмов, в которых русские не пьют водку как воду, не ведут себя как аморалы, не носят шапку-ушанку в плюс 30 градусов, не матерятся как сапожники и не разговаривают как пришельцы. Не получилось? Не переживайте, просто именно так зачастую изображают русских персонажей в иностранных картинах. Если же получилось — поздравляем с тем, что вам удалось вспомнить хоть какие-то нестереотипные ленты. Они, конечно, есть, но их столько же, сколько американских актёров, хорошо говорящих в кино по-русски, — исчезающе мало.
С мужскими персонажами всё ясно и стабильно: они обычно невменяемые подлецы и негодяи, которые хотят разрушить цивилизацию и захватить весь мир. Например, вспомните безумца-маньяка подполковника Подовского из второго фильма про «Рэмбо» или сумасшедшего Андрея Сатора из нолановского «Довода». Справедливости ради стоит отметить, что иногда в голливудском кино встречаются и «добрые русские»: у многих остались в памяти Арнольд Шварценеггер в шапке-ушанке в роли советского милиционера в «Красной жаре» и болтливый и наивный Алексей из сериала-хита «Очень странные дела».
Но какими предстают русские женщины в зарубежных фильмах? Может быть, они не носят всегда за спиной балалайку, не общаются с медведями и произносят слова без жуткого нижегородско-вашингтонского акцента? VATNIKSTAN рассказывает о разных русских героинях и проверяет на стереотипность картины, в которых появляются эти женщины.
Советско-американские идеалы
После вторжения нацистской Германии на территорию Советского Союза и атаки японских войск на Пёрл-Харбор исторически враждебные отношения между СССР и США превратились в сотруднические. Президент Рузвельт поручил голливудским продюсерам снимать фильмы, в которых американские и советские персонажи будут друзьями. Граждан страны нужно было убедить в том, что новоиспечённому союзнику можно доверять. В результате на экраны вышли такие просоветские картины, как «Мальчик из Сталинграда», «Миссия в Москве», «Северная звезда», целью которых было воспевание величия двух держав.
Одним из самых известных фильмов того времени стала «Песнь о России». В этой ленте всё уважение к СССР воплотилось в образе героической, нежной и верной Нади Степановой в исполнении знаменитой Сьюзан Питерс. Лучше всего описать Надю можно фразой «гордая девушка из колхоза». Степанова приехала из села Чайковское в Москву, чтобы позвать на местный фестиваль знаменитого американского дирижёра, посетившего СССР. Как водится, Надя влюбилась в романтика-чужестранца. Дальше — изящная, тёплая и наполненная испытаниями из-за начавшейся войны история любви, которая очень понравилась советским зрителям.
Кадр из фильма «Песнь о России»
Чтобы укрепить сотрудничество между СССР и США, нужно было показать в кино, как русский и американец занимается общим делом. Именно поэтому Степанова мастерски играет на пианино, благодаря чему получает место в труппе возлюбленного. Вместе они ездят по Советскому Союзу, создают изящную музыку и зарождают в людях великую надежду на победу. И ещё, конечно, ужинают в московских ресторанах, в которых русские повара-виртуозы подают разные «коктаилс», «салат из памидоры» и изысканный «суп из пирожков».
Всё это замечательно, но искренно ли? С началом холодной войны комиссия по расследованию антиамериканской деятельности признала «Песнь о России» пропагандой, а Роберт Тейлор, исполнитель роли того самого дирижёра, назвал участие в картине ошибкой. Сразу и любовь прошла, и Надя начала казаться не таким уж и идеалом. Неискреннее изображение «хороших русских» — примерно то же самое, что и привычное изображение «плохих русских».
Ещё один просоветский фильм с ярким женским персонажем — «Дни славы». В отличие от «Песни о России», в нём нет американцев: картина посвящена советским партизанам. Тем не менее показательное единение США и СССР в ленте всё равно происходит: роль Владимира, главного героя, исполнил оскароносец Грегори Пек, а его экранную возлюбленную балерину Нину Иванову сыграла русская прима Тамара Туманова. В остальном картина мало чем отличается от «Песни о России»: все герои здесь прекрасны, потому что так приказал Рузвельт.
Кадр из фильма «Дни славы»
Во время холодной войны вместо невинных русских героинь в лице Нины Ивановы и Нади Степановой пришли кошмарные «плохие русские»: наверное, многие помнят лакированного Ивана Драго из «Рокки 4» или Ивана Крашинского (в России живут только Иваны) из «Не отступать и не сдаваться». Вряд ли есть смысл говорить, что образ русского злодея-мерзавца существует и процветает до сих пор.
Клюквенный Marvel
При разговоре о голливудском взгляде на русских персонажей в голову сразу приходит одна шпионка-кагэбэшница с очень редкой и красивой славянской фамилией — Наташа Романофф, она же Чёрная вдова. В киновселенной Marvel героиня обосновалась давно: 12 лет назад, на премьере фильма «Железный человек 2», зритель впервые увидел на экране обольстительного агента в чёрном костюме в исполнении Скарлетт Йоханссон.
Кадр из фильма «Железный человек 2»
Впоследствии Наташа Романова — будем называть Чёрную вдову именно так, чтобы она хоть немного походила на русскую, — появилась ещё в восьми картинах Marvel, включая сольный проект «Чёрная вдова». Как раз он нам и интересен, потому что действие в нём переносится в Россию.
Исконно русский колорит больше всего ощущается в фильме в самом начале, когда зрителя знакомят с товарищем Дрейковым (Marvel, видимо, любит нестандартные фамилии), который по ходу дела становится главным противником Наташи. Очень уж мужчина похож на Никиту Михалкова из «Жмурок» Балабанова, не хватает только малинового пиджака. Впрочем, на этом русское заканчивается: дальше начинается клюква, которая с каждой минутой удивляет всё сильнее и сильнее.
Кадр из фильма «Чёрная вдова»
Встреча Наташи с сестрой Еленой, тоже «вдовой», в исполнении Флоренс Пью оборачивается дракой, которая вполне могла стать для кого-то из них последней. Но спустя несколько минут обе шпионки спокойно ложатся на пол и разговаривают, будто бы и не наставляли только что друг на друга пистолеты. Видимо, по мнению Голливуда, все в России так здороваются с родственниками. Дальше — полёт Наташи и Елены на вертолёте, на котором большими синими буквами написано «СОЛОВЬЁВ ЭЙР» — наверное, местная авиакомпания. После этого, разумеется, — семейное распитие водки с приёмными родителями. Мать шпионок носит фамилию Востокофф — определённо, первое место среди всех остальных оригинальный фамилий.
Иными словами, Marvel решили только лишь внешними атрибутами показать, что фильм посвящён русским людям. Если Наташе дать другое имя и отобрать у неё Ниву, на которой она поездила две минуты, то героиню невозможно будет отличить от любого другого человека, не имеющего к России никакого отношения. Равно как и её сестру Елену, которая, ко всему прочему, стала одним из основных персонажей в недавно вышедшем сериале «Соколиный глаз». Радует только то, что и Скарлетт Йоханнсон, и Флоренс Пью действительно стараются говорить по-русски и занимаются у тренеров по акцентам. Только вот исполнительница роли Елены произносит реплики с русским прононсом во всех проектах, в отличие от Йоханнсон с её чисто нью-йоркской речью, которая лишь иногда становится похожей на русскую. Конечно, от марсианского акцента в стиле dobriy vecher эта практика не избавляет, но всё равно приятно такое добросовестное отношение к работе.
Стоит отметить, что Романова и Белова — добрые персонажи, защитницы мира, заступницы за слабых и прочее, и прочее. А вот об ещё одной русской женщине, тоже пришедшей из комиксов в мир кино, такого сказать нельзя. Супергероиня-мутант Ульяна Распутина, которую сыграла восходящая звезда Аня Тейлор-Джой, предстаёт в ленте «Новые мутанты» натурально маньяком. После просмотра кинокомиксов создаётся впечатление, что в Голливуде всех русских считают душевнобольными убийцами.
Кадр из фильма «Новые мутанты»
В первую минуту появления на экране Ульяна смогла — таким талантом может обладать только русский персонаж — зарекомендовать себя как самый неприветливый и неприятный мутант. Но маленькая агрессия ничего не значит по сравнению с откровением девушки о том, что она убила 18 человек. Разумеется, в фильме не раз подчёркивается, что Распутина сделала это без сожаления и с удовольствием. Уже даже как-то неудивительно: такую зверскую жестокость вполне стоило ожидать после слов о том, что героиня родилась в России.
Тем не менее Ульяна способна и на добрые дела: девушка жертвовала собой, чтобы победить большого страшного медведя в конце фильма. Русский человек, по всей видимости, если не подружится с медведем, то хотя бы подерётся с ним. Блондинка и с мечом управляется, как японский самурай, и в лимб летает при желании, и шутку успевает придумать во время битвы. Прямо как у Некрасова: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт».
Горе-шпионки
Фильмы про русских балерин мир видел неоднократно: стоить вспомнить хотя бы скандальную «Матильду» Алексея Учителя или изящную французскую драму «Балерина» (в оригинале — Polina, danser sa vie). Но что, если балерина станет шпионкой? В 2017 году реализацией этой странной идеи занялся Фрэнсис Лоуренс, после чего появилась на свет чудаковатая картина «Красный воробей». Основана лента на одноимённом романе Джейсона Мэтьюса, который получил две престижные литературные премии за русофобско-клюквенное творение. После подобного успеха автор написал ещё вторую часть под названием «Дворец измены» про очередные приключения главной героини и заключительную книгу в трилогии «Кремлёвский кандидат», в которой Владимир Путин планирует убийство американского чиновника. Эти нелепые романы принесли автору и деньги, и хорошие отзывы, а вот сам фильм заработал репутацию не самую лучшую: критики со всей планеты сразу же назвали картину бессмысленной и унылой.
Впрочем, на этом «грехи» ленты не заканчиваются. В центре двухчасовой несуразицы — история примы-балерины Доминики Егоровой (спасибо хотя бы, что не Доминики Егорофф). Вот только что она выступала на сцене, а теперь и во внешней разведке служит, и помогает в убийстве бизнесмена, и отправляется в спецшколу, где её учат — кажется, что только этому и учат — не стесняться при раздевании и половом акте с незнакомцами. Все события, разумеется, насыщены стереотипами и штампами, говорящими только о том, что русские — бесчувственные звери.
Кадр из фильма «Красный воробей»
Сценаристы так ловко меняют занятия Доминики, что, видимо, и сами начинают путаться в её профессии: агент СВР ли она или всё-таки проститука? В русском дубляже девушку переименовали в Веронику — хоть немного подрезали развесистую клюкву. Нельзя не упомянуть также о самом интересном и загадочном кадре в фильме, когда Егорова стоит в шапке на фоне розовых обоев, на которых нарисованы какие-то ягоды. Очень уж они напоминают клюкву. Если это так, то режиссёр вполне однозначно намекает на то, из чего состоит его работа.
Доминика — самая безэмоциональная русская героиня в нашей подборке. Непонятно только, заслугу эту стоит приписывать Дженнифер Лоуренс или всё же сценаристам. Как бы то ни было, суперагент Егорова где-то с середины фильма ходит с каменным лицом, не выражая абсолютно никаких чувств.
Во время просмотра появляется лишь один вопрос: почему именно она? Балерине со сломанной ногой поручают самые серьёзные задания, от которых зависит безопасность страны. При этом её подготовка к такой деятельности состояла не из шпионских тренировок, а из изучения (и применения) методик занятия любовью. Видимо, главное оружие России — женщины.
Кадр из фильма «Красный воробей»
Конечно, «Красный воробей» — это не единственный фильм про русскую балерину, ставшую шпионкой. В 2013 году вышла картина Assassins Run, которую в России красноречиво назвали «Белый лебедь». Лента с рейтингом 1,6 на «Кинопоиске» получилась настолько оригинальной, что режиссёр Роберт Кромби аж завязал с кинематографом.
Эта удивительная история — совершенно другой уровень клюквенной нелепости. Даже «Красный воробей» стоит в сторонке при виде «Белого лебедя» (какой-то тренд на птиц), в котором на дороге у Спаса на Крови рядом с «Мерседесами» суровые русские ездят на бричках. А ещё главная героиня Майя может там отправлять в нокаут мужчин в бронежилетах изящным приёмом: балерина умеет делать смертоносный удар пяткой через плечо. Иными словами, фильм напоминает последствия чьей-то горячки, но его стоит посмотреть хотя бы ради этих чудес карате.
Следующая горе-шпионка — Анна Полятова (её играет Саша Лусс), главная героиня картины «Анна» Люка Бессона, снявшего культовые ленты «Леон» и «Пятый элемент». Стоит сразу отметить, что «Анна» — меньшее из зол, о которых речь шла ранее: в фильме хотя бы не звучит мысль о том, что русские — причина всех бед. Как сказал режиссёр в интервью Forbes:
«…достоинство „Анны“ в том, что в этом фильме все плохие: русские, американцы, французы — все одинаковые. Я понимаю, о каких стереотипах вы говорите, и стараюсь не слишком на них играть, стараюсь показывать вещи с более сложной и неоднозначной стороны».
Все ли люди в «Анне» плохие? Определённо. Достоинство ли это? Вряд ли. Нет ли стереотипов в картине? Конечно, есть.
Хотя нужно отдать Бессону должное: по крайней мере, он назвал главную героиню адекватно, без дьявольских окончаний «-офф» в фамилии и латиноамериканских имён. Впервые зритель видит Анну в сцене на рынке: за кадром играет балалайка, камера спускается на торговые ряды, где сидит девушка и продаёт сотни матрешёк на любой вкус и цвет. Было бы совсем по-русски, если бы на экране ещё появился балалаечник и им оказался бы медведь в ушанке.
Кадр из фильма «Анна»
После этого эпизода блондинку нанимают на работу в модельное агентство в Париже, где она строит приличную карьеру. Но не всё так просто: Анна — агент КГБ и по совместительству киллер. После того как зритель узнаёт реальную деятельность героини, фильм превращается в очередную часть «Джона Уика», только с женщиной в главной роли.
В сцене в «Главпивторге» худенькая блондинка показала за четыре минуты приёмы всех боевых искусств, разбросала двухметровых телохранителей по периметру заведения и придумала новое и более смертоносное применение обычным тарелкам. Некая русская версия Джеки Чана. Конечно, выглядит это в большей степени забавно: у Саши Лусс, исполнительницы роли Анны, кулак такого же размера, как у её противников-мужчин одно ухо. Тем не менее хореография поставлена профессионально: Анна хотя бы двигается красиво, в отличие от её супергеройских коллег, о которых написано выше.
Примерно на таком же уровне удивляет безответственность спецагента Полятовой: после каждого убийства и мордобоя персонаж Саши Лусс трогает все предметы и, что логично, оставляет на них отпечатки. Странно, что её не поймали в первые десять минут фильма. Лусс, кстати, — актриса из России, поэтому у режиссёра и возникнуть не могло никаких проблем с отражением в героине национального характера.
Однако Люк Бессон всё равно попросил прощения у русских зрителей — и несколько раз даже признался россиянам в любви — за возможные стереотипы и ошибки в создании образа страны. А ещё он выразил надежду на то, что после просмотра «Анны» русские не отнесутся к неточностям категорично, а улыбнутся и скажут: «Ну ладно уж, Люк, мы всё равно тебя любим». Что ж, Люк, фильм хоть и насыщен стереотипами и, откровенно говоря, не очень правдоподобен, но мы всё равно тебя любим.
Чудо-женщины Бонда
Ведь можете, когда хотите. Наверное, именно эти слова лучше всего описывают старые картины о Джеймсе Бонде, в которых главными героинями были русские шпионки. Только шпионки вселенной Бонда ничего общего с горе-шпионками нашего списка не имеют: ленты про агента 007 получились вполне нестереотипными и правдоподобными. Впервые женщина, работающая на КГБ, появилась во втором фильме бондианы «Из России с любовью», который считается одной из лучших частей этой киноэпопеи.
Русская шпионка Татьяна Романова (Marvel, возьми на заметку) по приказу начальства должна приблизиться к Джеймсу Бонду, чтобы перехватить дешифровальную машину и избавиться от надоедливого британского агента. Но, видимо, слово «приблизиться» она поняла слишком буквально: уроженка СССР в исполнении итальянской «Мисс Вселенной» Даниэлы Бианки влюбляется в мистера Бонда. Дальше фильм превращается в идеально пропорциональную любовно-шпионскую историю.
Кадр из фильма «Из России с любовью»
Татьяна обладает незаурядным умом и внешностью Мэрилин Монро — в принципе, этого вполне хватит, чтобы соблазнить любвеобильного Бонда Шона Коннери, который если не стреляет из пистолета, то точно лежит в постели с женщиной. К тому же ни на какую подлость Романова не способна — вряд ли у агента 007 была более верная и нежная спутница. Не шпионка, а прямо тургеневская девушка.
Финальная сцена фильма — катание Бонда и Татьяны на лодке по каналам солнечной Венеции. На фоне звучит голос Мэтта Монро, который поёт песню From Russia with love, Романова признаётся агенту с двумя нулями в любви, и оба они счастливо плывут дальше. Подобное отношение зарубежных кинематографистов к русским персонажам, конечно, не может не радовать.
Проходит 14 лет, на дворе 1977 год. Бонда играет уже не Шон Коннери, а Роджер Мур. Фильмы о всемирно известном шпионе — хотя с такой известностью сложновато оставаться шпионом — теперь собирают больше денег после выхода картины «Шпион, который меня любил». Одна из немногих вещей, которая осталась со времён первых кинолент об агенте 007, — русские главные героини.
Кадр из фильма «Шпион, который меня любил»
В картине «Шпион, который меня любил» такой героиней снова оказывается выходец из КГБ. Зовут женщину Анна Амасова, позывной — агент «Тройной икс». Её начальство и начальство Джеймса Бонда решают создать «советско-английское сотрудничество», поэтому обоих шпионов отправляют на совместную крайне опасную и чрезвычайно важную — по-другому в бондиане не бывает — операцию. По ходу дела агенты, разумеется, влюбляются друг в друга и сражаются с общими противниками бок о бок.
Со времён «Из России с любовью» в отношении к русским героиням поменялось мало чего: в глазах создателей фильмов про Бонда советская шпионка всё такая же незаурядная, умная и привлекательная. Да и стереотипов, связанных с Анной, в фильме никаких нет. Всё бы ничего, однако есть одно но. Ужасает только сцена в начале фильма, когда Амасова приходит к генералу КГБ. У генерала этого фамилия очень поэтичная и фееричная — Гоголь. К сожалению, не тот самый. Сидит генерал Гоголь в каком-то совершенно громадном замке, словно граф Дракула. Однако помещение офицер решил не украшивать и оставил полностью пустым и серым. Только лишь на одной стене висит на красной ткани замечательный портрет Ленина.
Кадр из фильма «Шпион, который меня любил»
Впрочем, яркая жизнь генерала Гоголя имеет мало отношения к Анне. Если забыть этот как минимум странный эпизод, фильм получится по-настоящему качественным боевиком без «ужасных русских» и балалаек с водкой. Заканчивается картина (уже, наверное, традиция в бондиане) постельной сценой, и понятно, кто в ней участвует. Советско-английское сотрудничество взаимно согласовано.
Возникает вполне логичный вопрос: почему тогда картины про Бонда кажутся искренними, а просоветские творения голливудских студий в 1940‑е годы — нет? Ответ очевиден: фильмы бондианы спустя пару лет после выхода никто не называл «коммунистической пропагандой» и не пытался уничтожить все копии, чего нельзя сказать о «Песне о России», «Днях славы» и прочих одах Советскому Союзу.
Кровожадные наёмницы
В нашем списке упоминались и глуповатые шпионки, и русская полудобрячка-полуманьяк, и кагэбистки, которые прямо спят и видят, как бы с кем-нибудь подраться. А что будет, если все эти образы объединить и сделать жуткий коктейль из клюквы, маразма и штампов? 12 лет назад об этом уже позаботились — получился фильм «Солт» с Анджелиной Джоли в главной роли. Стоит признать, что Эвелин Солт, она же Наташа Ченкова, — не самый глупый шпион: женщина подходит к дракам творчески. Только от такого творчества кажется, что героиня совсем уж сумасшедшая.
Снова вспомним «Джона Уика»: у персонажа Киану Ривза убили любимую собаку, которую ему подарила умершая жена, поэтому он начал размахивать карандашами и убивать всех негодяев и мерзавцев вокруг. Абсурдно и странно, но зато понятно. В «Солт» тоже всё абсурдно и странно, только вот ничего не понятно. Если вам по необъяснимым причинам всё ещё хочется посмотреть эту картину и вы боитесь спойлеров, то можете пропустить следующий абзац.
Кадр из фильма «Солт»
Наташа, будучи с детства агентом КГБ, должна убить президента России, прибывшего в Америку. Это задание разрабатывалось десятилетиями, примерно 30-летняя Ченкова жила все эти годы в США под фамилией Солт, работала на ЦРУ и вела жизнь двойного агента, чтобы выполнить миссию внезапно и согласно плану. Но тут приезжает начальник Наташи и зачем-то раскрывает весь замысел врагам, из-за чего полчаса хронометража уходят на погоню цэрэушников за Ченковой. В итоге Солт вновь блещет креативностью, подрывает церковь, в которой находится русский президент, а потом опять убегает и убивает своего начальника. Оставшиеся полчаса картины Наташа пытается проникнуть в бункер Белого дома, чтобы застрелить президента США. Один вопрос — зачем?
Конечно, можно представить себя сценаристом фильма и как-нибудь логично объяснить необъяснимое. Например, можно придумать, что начальник Наташи был против президента России, а Наташа — против начальника и так далее, и тому подобное. Только вот сами сценаристы как-то неохотно стараются показать зрителям, что их проект адекватен. Эвелин — чисто персонаж-функция, бегающий полтора часа с пистолетом и злобным лицом в надежде кого-нибудь убить. Никакого отношения ни к России, ни даже к Америке Солт не имеет, если, конечно, не считать меховую шапку героини убедительным доказательством её принадлежности к русским людям.
Кадр из фильма «Солт»
Если сценаристам нужно, Наташа будет прыгать из вертолёта со смертельной высоты и получать только царапину на щеке. Русская закалка, не иначе. На постере к фильму красуется небольшая надпись: «Кто она?». За полтора часа создатели картины сами так и не смогли адекватно дать ответ на вопрос, поэтому сделаем это за них. Наташа — ядерная бессмысленная смесь из стереотипов, не вызывающий сопереживания ходячий арсенал и по традиции русская садистка и изверг. Только вот вряд ли она задумывалась именно такой.
Главная проблема «Солт» заключается в том, что вся нелепица на экране происходит с полной серьёзностью. Главное достоинство следующего фильма в нашем списке — вся нелепица в нём происходит с максимальной несерьёзностью. Русской героиней во второй части абсурдной ленты «Пипец» предстаёт женщина с ярким прозвищем Маза Раша — бывшая кагэбистка, а теперь наёмница, работающая на злодея-инфантила Мазафакера.
Кадр из фильма «Пипец 2»
Жуткое зрелище. Впрочем, её пиратская повязка на глазу и гербы СССР на груди — ещё не самое странное. Эффект «как до этого можно было додуматься?» возникает после истории о прошлом Маза Раши. По словам одного персонажа, «её держали в тюряге, пока она не съела свою сокамерницу». При взгляде на героиню никакие сомнения в правдивости этого высказывания даже не появляются.
Наверное, каждый, кто смотрел «Большой куш» Гая Ричи, помнит песенку «Коробейники», которая каждый раз начинала играть на фоне при появлении Бориса Бритвы. У Маза Раши тоже есть музыкальная тема, и это тоже «Коробейники», только немного другие. Рок-версия народной песни ещё больше усиливает абсурд, которого в фильме предостаточно. Конечно, на такое стоит посмотреть собственными глазами.
Тем не менее совершенно безумные сцены с этой советской маньячкой выглядят даже более естественно, чем «Солт», и хотя бы не вызывают вопросов, потому что вся картина «Пипец» — чистый фарс без притязаний на солидность и серьёзность.
Крёстные матери
Фантазия Голливуда не знает границ: русские женщины и президентов убивали, и мир спасали, напившись водки, и на всяких Мазафакеров работали. Так что стать боссом мафии для них — плёвое дело. Наверное, так подумали создатели ленты «Три девятки», в которой Кейт Уинслет исполнила роль мафиозницы Ирины.
Кадр из фильма «Три девятки»
Знаменитые кинообразы боссов мафии и влиятельных преступников всегда сопровождались запоминающимися деталями. Например, у Вито Корлеоне в «Крёстном отце» была кошка на руках и роза на пиджаке, у Тони Сопрано из «Клана Сопрано» — огромная сигара во рту и семейные трусы, у Тони Монтаны из «Лица со шрамом» — горы кокаина и автомат. Но Ирина из «Трёх девяток» переплюнула их всех со своим малиновым пиджаком (неужто опять Михалков из «Жмурок»?) и очень гангстерской золотой звездой Давида на груди. Именно так выглядит опасность.
Это всё шутки, конечно, — никакой опасности в Ирине нет. Капореджиме этой мафиозницы выглядят более могущественными и сообразительными, чем она сама. «Три девятки» — будто фантазия на тему, что может произойти, если босс мафии — безалаберный и не самый умный человек. Наверное, нужно было Ирине ознакомиться с фильмами Скорсезе и поучиться ведению преступных дел у его персонажей перед тем, как становиться уголовницей. Тогда, может, и не было бы всей показанной на экране глупости с компроматом на Путина, похищением ребёнка и, как итог, фатальным взрывом игровой приставки.
Русские мафиозницы в зарубежном кино как лернейская гидра: вроде бы образ горе-преступницы Ирины порубили мечами зрители и критики, но на её месте всё равно выросли новые боссы мафии из России. В третьем сезоне «Пацанов», хите этого лета, появилась злодейка-манипуляторша Маленькая Нина, управляющая мафиозной организацией и имеющая крепкие связи в Кремле.
Кадр из сериала «Пацаны»
Нина — или же Russian Slag, как её креативно и многозначно называет главный герой Билли Бутчер, — по-настоящему свирепая женщина с незаурядным криминальным умом. Именно этого не хватало Ирине из «Трёх девяток». А ещё Ирине не доставало чего-то хоть немного русского, помимо имени. В абсурдных «Пацанах» же работа над принадлежностью Нины к России проделана и, что удивительно, даже не основана на стереотипах. Вы не увидите балалайку и кокошники, зато послушаете вместе с героиней «Ясный мой свет» Булановой, посмотрите на то, как она лепит пельмени и оцените грубоватый русский акцент. Всё, что требовалось для изображения русской мафиозницы в кино, в фарсовых «Пацанах» присутствует с лихвой.
Её императорское величество
На момент убийства «безымянного узника» Ивана VI, несчастного российского императора, который провёл всю жизнь сначала в изоляции, а потом в заключении, Екатерине II было 35 лет. Разумеется, ни для кого это не секрет. Ни для кого, кроме шоураннеров сериала «Екатерина Великая» от HBO.
В четырёхсерийном британском творении императрицу сыграла обворожительная Хелен Миррен (Елена Лидия Васильевна Миронова), у которой все предки по отцовской линии русские. К тому же актриса трижды за карьеру играла королев и получала «Оскары» и другие престижные награды за воплощение на экране августейших особ. Лучше претендента на роль Екатерины II и не придумать. Смущает только один факт: в начале сериала от HBO императрице, как сказано ранее, 35 лет, а Хелен Миррен на момент съёмок было 73 года.
При всём уважении к прекрасной британской даме скрыть огромную разницу в возрасте в «Екатерине Великой» не получилось. Грим — это замечательно, но крупные планы и съёмка рук выдают, что Миррен скорее бабушка, а не матушка земли русской.
Кадр из сериала «Екатерина Великая»
На это несоответствие можно закрыть глаза: артистка всё равно демонстрирует высокое актёрское мастерство. Ужасны в сериале только отрывочность и будто основанность не на реальной истории, а на легендах. Екатерина здесь — неустающая нимфоманка, которая только и делает, что соблазняет весь двор, устраивает балы посреди войны и играет в карты, пока Пугачёв захватывает Казань. Странно, как это не показали связь императрицы с конём. По непонятным причинам шоураннеры решили, что зрителю будет интересна не богатая на неожиданные события историческая драма, а расследование о том, кто находился в постели Екатерины и чем она занималась в свободное время.
«Я хочу говорить о плотской любви и садоводстве», — произносит matushka, как её называет князь Потёмкин. Вот такой незамысловатой и не слишком требовательной предстаёт Екатерина в сериале, которая на самом деле была очень трудолюбивой и умной правительницей.
Кстати, о Потёмкине. В начале «Екатерины Великой» Григорию Александровичу должно быть 25 лет, но играет его 50-летний Джейсон Кларк. Но даже на это можно не обращать внимания. При взгляде на князя появляется только один вопрос: почему Потёмкин усатый, как Д’артаньян? Ответить на него смогут, наверное, только Бог да шоураннеры.
Кадр из сериала «Екатерина Великая»
Сериал раскрывает не интересные случаи из жизни императрицы, а только талант Хелен Миррен, Джейсона Кларка и художников-постановщиков. О сильной русской героине тут и речи быть не может: сначала нужно хотя бы почитать про Екатерину в «Википедии» и посмотреть картинки в поисковике, прежде чем называть свой проект историческим.
В 1934 году не было ни «Википедии», ни поисковиков. Сделаем вид, что фильм «Распутная императрица» получился унылой клюквой именно по этой причине. В оригинале лента называется The Scarlet Empress. Режиссёр относится к Екатерине настолько негативно, что в одном слове scarlet заключил сразу два значения: первое, сленговое, — «распутная», второе — «кровавая».
Ещё в завязке создатели картины ясно дали понять, под каким углом они будут смотреть на русских людей. После двадцатиминутных изящных эпизодов про детство Екатерины II, проведённое в Пруссии, появляется надежда на то, что и дальше фильм будет не менее правдоподобным и изысканным. Но, как это часто случается в исторических картинах, надежда оказывается чересчур наивной, потому что вскоре после экспозиции появляются белые буквы на чёрном фоне. Написано следующее: «…Россия — огромная империя, которая основана на невежестве, насилии, страхе и угнетении». На протяжении следующих полутора часов создатели ленты пытаются максимально пошло и убедительно проиллюстрировать эту мысль.
Кадр из фильма «Распутная императрица»
В российских дворцах всё украшено какими-то жуткими скелетами, по залам ходит Елизавета Петровна и кричит на всех подряд, время от времени пробегает Пётр III в огромной шубе с гротескно-идиотским выражением лица и деревянными солдатиками. Вот она, Россия-матушка. Впрочем, нужно сказать про саму Екатерину, только есть одна проблема — говорить нечего. Будущая императрица получилась в фильме настолько блёклой и незапоминающейся, что появляются сомнения в правильности названия картины. Судя по тому, что хотели сказать авторы, на постере следовало написать «Распутная Россия», а не ограничиваться только Екатериной. Наверное, поскромничали.
Зато шоураннеры псевдоисторического сериала «Великая» с Эль Фаннинг в главной роли будто и не знают, что такое скромничать. Здесь и семейка медведей ходит по дворцу за Екатериной, и тётушка Елизавета беседует с рыбами, и происходит всё то, о чём вы даже стыдитесь думать.
Постер сериала «Великая»
Рассказать об императрице лучше, чем это сделано на постере, вряд ли удасться. Екатерина в сериале именно такая: привлекательная, эпатажная и с выставленным средним пальцем. Как бы абсурдно это ни звучало, вся показанная на экране чушь выглядит в разы качественнее и профессиональнее, чем рассказанные на полном серьёзе истории в лице «Екатерины Великой» и «Распутной императрицы».
Кинобред
Как нетрудно заметить из нашего списка, русские героини даются зарубежным кинематографистам с большим трудом. Прямо видно, особенно в «Солт» и «Екатерине Великой», как они сначала стараются сделать что-то хоть немного похожее на правду, а потом опускают руки, после чего в итоге всё летит в тартарары. Именно тогда появляются такие не самые разумные идеи, как просто дать героине русское имя — хотя и это не всегда выходит легко, — нацепить на актрису кокошник и научить её говорить spasibo.
Удивляет следующее: практически во всех фильмах нашего списка русских героинь играют актрисы, которые не только не знают язык, но и никогда не бывали в России. Иностранные киноделы отдают предпочтение известным артисткам: Анджелине Джоли, Кейт Уинслет, Дженнифер Лоуренс и так далее. А вот не настолько любимые продюсерами, но при этом не менее талантливые актрисы, которые понимают, что значит быть русской женщиной, потому что сами родились и выросли в СССР/России, не становятся частыми гостьями в голливудском кино. Бриллиантовая Саша Лусс («Анна»), которую открыл всему миру Люк Бессон, снялась только в трёх картинах за карьеру, а чтобы найти роли русских девушек в фильмографии Миллы Йовович и Милы Кунис, свободно говорящих по-русски и признающихся в любви к России, нужно сильно постараться.
Конечно, голливудским творцам легче взять на нестандартную роль не ту, которая сможет отразить в своей игре национальный колорит персонажа, а ту, которая принесёт больше денег. Осталось лишь нарядить её в шапку-ушанку. Вот так и рождается кинобред. Такие фильмы в основном выглядят как карикатуры и, к сожалению, не самые удачные.
Тем не менее не каждый бред плох. Несложно проследить, что в нашей статье абсурдные, фарсовые проекты получали больше похвалы, чем их претенциозные и серьёзные коллеги. В числе первой группы — «Пацаны», «Пипец 2», «Великая», в числе второй — «Красный воробей», «Солт», «Распутная императрица». Из этого рождается закономерный вывод: если очень уж тяжело изобразить русскую героиню качественно и нестереотипно, можно её с ног до головы закидать клюквой — не ошибёшься. Лучше с улыбкой создавать бред и всеми силами показывать, что к реальности эти фантазии никак не относятся, чем создавать тот же самый бред, только с умным лицом. Иными словами, улыбайся почаще, Голливуд.
Скарлетт Йоханссон в роли Чёрной вдовы в фильме «Мстители: Эра Альтрона»
Отношения СССР и Финляндии в первой половине XX века иначе как крайне сложными назвать невозможно. В годы Гражданской войны белофинны были одними из противников большевиков. После заключения мира в 1920 году соседние страны так и не стали дружественными, а в 1939 году началась Зимняя война, повлёкшая за собой вступление Суоми во Вторую мировую на стороне нацистской Германии. Лишь в 1948 году Советский Союз и Финляндия окончательно урегулировали все споры.
Одним из камней преткновения в отношениях Москвы и Хельсинки была проблема принадлежности Печенги — пограничной с Норвегией области Кольского полуострова. Для Советской России регион имел ключевое значение в системе обороны Мурманска и железной дороги, ведущей из северного порта вглубь страны. Финны же рассчитывали на получение выхода к Баренцеву морю, богатому рыбными ресурсами. В 1920‑е годы в Печенге обнаружили богатые месторождения никеля, что лишь повысило в глазах соперников значение области.
Карта Печенги. Источник: commons.wikimedia.org
Пустынная страна саамов
Район Мурманского края, расположенный на берегах реки Печенга, был известен русским ещё в раннее Средневековье. Автохтонным населением региона были саамы, из языка которого и позаимствовали наименование: слово «печ» на языке этого народа означает «сосну», а «енга» — «реку». Первое упоминание края в русских письменных источниках датируется серединой XVI века — тогда в этих суровых землях среди лопарей проповедовал преподобный Трифон Чудотворец. Его деятельность привела к основанию на берегу реки Печенги монастыря, разрушенного шведами в конце того же столетия.
Печенгский монастырь в начале XX века. Источник: commons.wikimedia.org
Вплоть до XIX века не только центральные власти России, но даже архангельские чиновники, в ведении которых пребывали эти земли, слабо представляли себе, что же находится в самой западной части Мурманского края. Саамы их не интересовали, а для торговли и нужд флота доков и портов Архангельска было достаточно. Однако слабая заселённость Кольского полуострова волновала власти, ведь побережье Баренцева моря открывало доступ к рыбным ресурсам. Поэтому во время правления Александра II правительство инициировало программы поддержки переселенцев на побережье Баренцева моря, в том числе и в Печенгу. Именно тогда там появляются уроженцы Финляндии, России — в основном крестьяне из соседней Карелии — и даже Норвегии, занявшиеся рыбной ловлей и разведением рогатого скота. Вице-губернатор Архангельской губернии Дмитрий Островский, посетивший переселенцев в конце XIX века, отмечал в «Путеводителе по северу России» (1899):
«Во всех домах нас особо поразили опрятность и порядок, как внутри домов, так и снаружи. В самой бедной хижине стены, пол, посуда, мебель носили следы самой заботливой чистоты, на стенах развешаны картинки, на окнах занавески; женщины были одеты опрятно, так же и дети».
В 1881 году на Западном Мурмане, куда входила и Печенга, по сообщениям вице-адмирала Александра Сидеснера, проживало около 790 уроженцев Финляндии и Норвегии, в то время как численность русских и карел составляла всего 90 человек. Из года в год население области неуклонно росло, в основном за счёт финнов. К 1917 году переселенцев из Суоми и их потомков было уже около двух тысяч человек. Выходцы из Великого Княжества не учили русский язык и сохраняли свой жизненный уклад — даже политика русификации, развёрнутая в эпоху правления Александра III, не привела к результатам. В Печенге проживало несколько обособленных общин: русские, финны и норвежцы. Последние селились в регионе благодаря тому, что русско-норвежская граница в то время не была в достаточной степени демаркирована.
Константин Коровин. «Рыбацкие лодки в Печенге». 1894 год. Источник: commons.wikimedia.org
Именно в это время в отношениях Великого Княжества Финляндского и Санкт-Петербурга возникает вопрос о принадлежности Печенги. Его появление в повестке дня было связано со строительством Сестрорецкого оружейного завода. Гельсингфорс рассчитывал на передачу Печенги в состав Великого Княжества — там уже жили уроженцы Суоми, — а выход к Баренцеву морю рисовал широкие экономические перспективы.
В 1864 году, в обмен на территорию, на которой возвели завод, император Александр II пообещал Финляндии «в своё время» прибрежную полосу у Ледовитого океана, на которой уже проживали финские колонисты. В свою очередь Сенат стал выдвигать предложения, по которым территории увеличивались в несколько раз, а граница должна была уйти глубоко на восток вглубь Кольского полуострова. В XIX веке этот вопрос благополучно отправили в долгий ящик — однако он возник уже в революционное лихолетье.
Печенга во время Гражданской войны
После прихода к власти большевиков Финляндия получила независимость — представители Сената сами прибыли в Петроград, дабы получить от Владимира Ленина согласие на отделение страны. Новый статус породил новые проблемы: Советской России и Финляндии предстояло определить административные границы. Если на суше в императорскую эпоху они существовали, то на море линии разделения не было. Усугубляли ситуацию и идеи о создании «Великой Финляндии», бытовавшие в интеллектуальных кругах Хельсинки. Согласно этой концепции, бывшее Великое Княжество должно было стать домом для родственных финно-угорских народов, проживавших на территории бывшей Российской империи. Кольский полуостров с его богатыми полезными ископаемыми, о которых стало известно ещё в XIX веке, давал Финляндии и выход в северные моря, и сырьевую базу для развития.
Проект «Великой Финляндии» жил среди финских радикалов вплоть до конца Второй мировой войны. Источник: valtakunta.eu
Такие идеи в 1918 году распространились не только среди правых, но и среди левых финнов, которых поддерживали большевики в разразившей в Финляндии гражданской войне. 1 марта 1918 года большевики и красные финны подписали договор, по которому Советская Россия передавала Печенгу, при условии согласия на такой переход местного населения.
Переговоры между представителями социалистических правительств проходили довольно тяжело: финны добились увеличения уступок на Севере из-за того, что большевикам было жизненно необходимо получить контроль над фортом Ино на побережье Финского залива. Узнав о передаче Печенги красной Финляндии, местные жители заявили о решительном недовольстве.
«Протестуем против насилия, учинённого над жителями западного Мурмана договором с Финляндией. Этим поступком Вы попираете идею свободы самоопределения народов, разрываете вечную связь с Россией и отдаёте под власть народа чуждого им обычаями и укладом жизни».
С отчуждением части Мурманского побережья не согласились и некоторые чины морского ведомства, в частности начальник Морского Генерального Штаба Евгений Беренс. Они считали, что Печенга представляет большое стратегическое значение для Советской России.
Поражение красной Финляндии в гражданской войне привело к фактической отмене договора: передача Печенги не состоялась, о чём Москва сообщила Мурманскому совету в апреле 1918 года. Девятого числа Иосиф Сталин телеграфировал председателю Совета Алексею Юрьеву: «…Вы имеете и формальное, и материальное основание признать договор упразднённым и занять прежнюю границу пограничной стражей…»
Со временем претензии на Печенгу выдвинули уже белые финны — они начали решать территориальный вопрос силовыми методами. Весной 1918 года в Карелию и на северное побережье Советской России с молчаливого согласия хельсинкского правительства вторглись отряды добровольцев, рассчитывавшие присоединить к Финляндии Карелию и Печенгу. На севере в начале мая 1918 года горстка пограничников столкнулась с отрядом численностью в несколько сот человек. Печенгу заняли добровольцы.
Финские добровольцы в Печенге. Весна 1918 года. Источник: commons.wikimedia.org
Мурманскому совету оставалось лишь просить помощи у англичан, чьи корабли ещё с Первой мировой войны находились в северных русских водах. С устного согласия местного совета британские моряки высадились на северном побережье России и боролись вместе с отрядами красноармейцев и красных финнов против вторгшихся на Мурман добровольцев. К лету 1918 года область совместными усилиями очистили от противника. Однако приглашение англичан стало одной из причин первоначального успеха интервенции стран Антанты, начавшегося в августе 1918 года.
Печенга становится Петсамо
На долгие месяцы Печенга оказалась под управлением русского белогвардейского Временного правительства Северной области. Положение в регионе оставалось относительно стабильным — в отличие от других участков советско-финской границы. В 1919 году добровольцы Суоми вторглись в Олонецкую Карелию, однако были выбиты частями Красной армии. Разгром белогвардейцев генерала Евгения Миллера в начале 1920 года вновь обострил печенгскую проблему — с поражениями белых Финляндия активизировалась и ввела войска в регион. Тем не менее ситуация сильно отличалась от событий 1918 года: Советская Россия явно стала сильнее, поэтому лобовое столкновение с Москвой в Хельсинки считали нецелесообразным.
Судьба Печенги определилась на мирных переговорах между Советской Россией и Финляндией, проходивших с июня по октябрь 1920 года в эстонском городе Тарту. Конференция стала настоящим испытанием для дипломатов с обеих сторон: помимо территориальных проблем, делегаты решали экономические и правовые вопросы, по которым в первый месяц консультаций не нашли компромисс. Остро стояла и проблема принадлежности Печенги: советские дипломаты отказывались идти на территориальные уступки Финляндии. Параллельно с переговорами глава советской делегации Ян Берзин настойчиво предлагал согласиться с требованиями Хельсинки: «Что для нас выгоднее — мир с Финляндией и открытое Балтийское море или сохранение Печенги?»
Зарисовка одного из заседаний мирной конференции в Тарту. Источник: yle.fi
Политбюро ЦК РКП(б) одобрили уступки на северном побережье 23 июля — после новых инструкций переговоры сдвинулись с мёртвой точки. Принципиальное решение было принято, но оставался вопрос о размере уступок: ещё до начала переговоров некоторые финские политики требовали передачи Суоми чуть ли не всего Кольского полуострова. В конечном счёте дипломаты определили новую границу, разрезавшую полуостров Рыбачий пополам. Это решение не поддержали морские офицеры Советской России, в том числе командующий морскими силами Александр Немитц. Морской Генеральный Штаб вынашивал планы обустройства на севере базы для флота — с потерей Печенги её оборона в случае возможной войны становилась трудновыполнимой задачей.
Так или иначе, но 14 октября 1920 года Советская Россия и Финляндия подписали мирный договор. Печенга перешла под управление Хельсинки — теперь она стала финским Петсамо.
Карта финских приобретений по итогам Тартуской конференции. Источник: community.timeghost.tv
Недолгая история финского Петсамо
Финляндия получила, что хотела — выход к северным морям. Несмотря на то что Петсамо стало частью провинции Оулу, финны воспринимали эти территории как далёкую и загадочную «колонию», которую необходимо освоить. Именно такие настроение встречаются в путевых заметках и очерках путешественников. Один из них, Эрнст Лампен, писал в 1921 году:
«Дух океана нам, финнам, неизвестен и чужд, но нам нужно отправиться туда, чтобы познакомиться с ним. Потому что мы теперь вдруг стали обитателями морского берега…»
Хельсинки выделяли крупные средства на освоение региона, тем более что в том же 1921 году геологи открыли богатые месторождения никелевой руды: экономическое значение Петсамо возросло в разы. Разработкой занялось акционерное общества Petsamon Nikkeli, создали концессии с канадскими фирмами, имевшими богатый опыт в работе с никелем. Через территорию Петсамо провели железную дорогу (первые планы такой стройки прорабатывали ещё в XIX веке), а в посёлке Лиинахамари расширили порт. По данным переписи населения 1921 года, в области проживало 1423 человека, из которых 577 являлись финнами, 387 — карелами, а 225 — русскими. С течением времени численность жителей Петсамо возросла благодаря появлению рабочих мест на промышленных стройках.
Финские полицейские в Петсамо. 1930‑е годы. Источник: lexicon.dobrohot.org
Тем не менее скоро Петсамо-Печенга вновь столкнулась с тяжёлыми военными буднями. Тартуский мирный договор 1920 года не разрешил противоречий, сложившихся в отношениях СССР и Финляндии относительно положения на Финском заливе — хотя Петсамо и передали Хельсинки для того, чтобы обеспечить относительную безопасность для Петрограда. В ходе Зимней войны Красная армия довольно быстро и не встречая сопротивления заняла бывшие русские территории на побережье Баренцева моря, после чего по результатам Московского мирного договора СССР вернул себе контроль над полуостровами Средний и Рыбачий.
Уже спустя год, во время «войны-продолжения», Петсамо играло важную роль в экономике и стратегии стран Оси: немцы использовали никелевые месторождения, а порт Лиинахамари превратился в военно-морскую базу. Лишь в сентябре 1944 года Финляндия вышла из войны — но немецкие вооружённые силы продолжали контролировать область. Для освобождения региона Красная армия провела Петсамо-Киркенесскую операцию, в ходе которой части вермахта были выбиты из пределов Печенги. Почти всё финское население эвакуировалось в Финляндию.
Советские морские пехотинцы в Лиинахамари. Октябрь 1944 года. Источник: commons.wikimedia.org
На этот раз СССР предпочёл вернуть себе утраченную после Гражданской войны территорию на побережье Баренцева моря. По Парижскому мирному договору 1947 года Печенга стала частью Мурманской области и является таковой по сей день. Финляндия обязалась выплачивать Советскому Союзу репарации в натуральной форме (товарами) на сумму в 300 миллионов долларов — позже по соглашению сторон эта цифра понизилась до 226 миллионов. Финляндия справилась с этой задачей за восемь лет.
Рекомендуемая литература
The Finnish Civil War 1918. History, Memory, Legacy. Brill, 2014.
Spasibo Cosmos — коллектив из Екатеринбурга, отдающий предпочтение таким жанрам, как инди-поп, синти-поп, колд-вейв, нью-вейв и тви-поп. Концерты группы носят концептуальный характер, а также отражают экспериментальный взгляд музыкантов на творчество в целом.
Дебютный альбом «Одиссея» предстаёт для слушателя путевым дневником исследователя, откровением для чутких сердец. В 2022 году уральцы выпустили вторую пластинку «Порядок хаоса», наполненную поиском ответов на экзистенциальные вопросы.
Настроение жизни в космосе, небольшая тоска по морскому приливу, сны о росе во время стоянки в горах — песни Spasibo Cosmos пронизаны ностальгией и романтикой.
Специально для VATNIKSTAN участники группы рассказали о каждой из композиций альбома.
Прибытие
Гудок локомотива нарушает стоявшую здесь долгое время тишину. Чувство тревоги, смятения, а может быть, скрытой радости, терзают глядящего вдаль героя. Одно можно сказать точно: неизвестность и её неизбежность уже на пороге этого неведомого города, а вместе с ними и всё, что не должно было сбыться.
Трансконтиненталь
По сути, первая песня на альбоме. Это даже не поездная романтика, а недостижимая пелевинская внутренняя Монголия. Путешествие от космического Дружинино до желанной Ай — такая типичная уральская история.
Почва
Почва как первооснова нашего существа. В ней мы зарождаемся, в ней вырастаем, в неё исходим. Начало и конец. Суть и символ. Единая для всех, своя для каждого.
Глубина
Как далеко мы готовы зайти в своих желаниях и сколько можем заплатить за их осуществление, если этот путь — лабиринт?
Космос вокруг нас
Композицию можно охарактеризовать цитатой из романа «Солярис» Станислава Лема:
«Мы отправляемся в космос, готовые ко всему, то есть к одиночеству, к борьбе, к страданиям и смерти. Из скромности мы вслух не говорим, но порою думаем о своём величии. А на самом деле — на самом деле это не всё, и наша готовность — только поза. Мы совсем не хотим завоёвывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его пределов».
Спутникам
Одиссея души, странствующей в поисках конечного причала. Путь сквозь вспышки воспоминаний. Сам по себе он не может быть исполнен лишь благостным размеренным течением, пока душа не отпустит земное. Подобно сомнениям Данте, что вопрошает:
Но как без страха сходишь ты во тьму
Земного недра, алча вновь подняться
К высокому простору твоему?
Эвакуация
Всепоглощающее чувство тревоги сменяется смиренным безразличием под аккомпанемент монотонных сирен. Вот и он — спасительный ковчег из приснившегося сегодня в несбыточное завтра. Случайный взгляд. Отчаянная надежда.
Венера
Застывшее мгновение, превратившееся в вечность. Так, стоя на самом краю, задерживаешь дыхание, чтоб не спугнуть то ли поступи шагов непорочной красоты, то ли фатальности бытия.
Блеск
В поисках откровения мы достаём с полки знакомую книгу и будто случайно раскрываем её на заложенной странице. С неприкрытым удивлением, словно такого никогда не было, обнаруживаем тех нас, какими мы хотели себе казаться. Мило ухмыльнувшись, не дочитав до конца и нескольких строк, мы заключаем: «Этот свет внутри нас, а большего и не нужно». Предсказание получено. Ритуал завершён.
Всё, что я хочу
Бумажный кораблик, утомлённый жаждой познать пучины океана, держит путь от истока безвестной реки. Идущий наперекор тягучей повседневности, кажется, он не имеет шанса добраться до цели. Но тот океан, что вдохновляет его, зовётся любовью. Теперь осталось лишь приостановить время, чтобы запечатлеть величие момента.
Гангстеры
Чего стоит закрутить несколько строчек в мантру и повторять по кругу, находя всякий раз новые смыслы? Космос, пустота и пространство вокруг — всё, что для этого нужно. Рецепт, не теряющий актуальности. Теперь и неясно совсем, с чего всё началось, что происходит и чем закончится. Лишь «гангстеры в космическом пространстве мы все… все мы гангстеры в космическом пространстве… мы… все…»
До Октябрьской революции военное духовенство играло важную роль в вооружённых силах Российской империи. Священники нередко рисковали жизнью, выходя на передовую во время боевых действий. Так было и во время Русско-японской войны.
Официально Русская православная церковь поддержала мирскую власть, хотя многие религиозные деятели критиковали политические решения на Дальнем Востоке. Тем не менее священники на фронте и в тылу выполняли свой долг: поддерживали боевой дух солдат и проводили христианские обряды.
VATNIKSTAN рассказывает, какими причинами представители РПЦ объясняли войну, как церковь помогала раненым, а также какую важную задачу взяла на себя православная миссия в Японии.
Церковь о причинах войны и неудач России
Когда началась война с Японией, во всех православных храмах империи зачитали манифест Николая II и отслужили молебны о даровании победы русскому воинству. С первых дней церковь призывала паству не жалеть себя для защиты отечества. «Тульские епархиальные ведомости» обратились к читателям:
«Служить Русской земле можно, только любя её. Прошла пора хвастливого квасного патриотизма. Приспело время работы во имя национальных идеалов. Русские люди не хотят войны. Бог судил войну, и мы будем воевать, будем уже говорить о войне, а не о мире».
«Россия знает, что тяжёлые испытания посылаются Богом за какие-либо прегрешения наши. И в народе возникло чувство покаяния, храмы переполнились молящимися. Не похвальбой, не шовинистическими криками должны мы в эту минуту провожать наши войска на подвиг, но с сознанием, что нет победы без воли Божьей».
Однако некоторые церковнослужители видели причины войны не только в «господней воле», но и объяснили происходящее с позиций геополитики. В тех же «Тульских епархиальных ведомостях» писали:
«Война России с Японией — историческая необходимость. Столкнулись интересы двух держав. Россия давно движется на Восток, туда, к дальнему океану, где дальновидные политики видят будущее России. <…> необходимо, для независимости от давления других держав, стать твёрдой ногой на восточной окраине России, у Тихого океана. Только тогда откроется нам „окно в Азию“».
Причины поражений в войне на Дальнем Востоке большинство священников трактовали как наказание народа и властей за грехи. Именно эта позиция преобладала в проповедях, выступлениях духовенства в газетах и журналах. В частности, святой Иоанн Кронштадтский писал в дневнике:
«Вождь нашего воинства Алексей Николаевич Куропаткин оставил все поднесённые ему иконы в плену у японцев − язычников, между тем как мирские вещи все захватил. Каково отношение к вере и святыне церковной! За то Господь не благословляет оружия нашего и враги побеждают нас. За то мы стали в посмеяние и попрание всем врагам нашим».
Плакат времён Русско-японской войны
В слове «О страшном поистине Суде Божием, грядущем и приближающимся» Иоанн Кронштадтский говорил:
«…от неверия в Бога, упадка нравственности, от бессмысленного толстовского учения не противься злу, следуя которому сдался на капитуляцию Порт-Артур, военные суда сдаются в постыдный плен со всем инвентарём».
Иоанн Кронштадтский
Впрочем, не все представители церкви соглашались с такой трактовкой событий. Были и те, кто видел причины поражения в ошибках правительства, неготовности к войне вооружённых сил и государства в целом. Например, известный миссионер Николай Японский (Касаткин), основавший православную церковь в Японии, прямо обвинял русское правительство в жадности и не говорил откровенно:
«А русскому правительству всё кажется мало, и ширит оно свои владения всё больше и больше; да ещё какими способами! Маньчжурией завладеть, отнять её у Китая, разве доброе дело? Ну вот и пусть теперь хвалятся своим неслыханным позором поражения. Очевидно, Бог не с нами был, потому что мы нарушили правду».
Николай Японский
Несправедливую, по его мнению, войну Николай Японский называл «нечистым актом русского правительства», потому она и «привела страну к бедствию». Священник-либерал Григорий Петров, выступавший с проповедями в газете «Русское слово», видел истоки неудач на фронтах в бесправии и отсталости угнетённого русского народа, отрыве его от благ цивилизации:
«Говорят, будто вся причина неудачливой войны нашей с японцами в том, что мы, русские, не были готовы для серьёзной войны на Дальнем Востоке? <…> Для борьбы с иным серьёзным врагом мы готовы? На мировом рынке торговли и промышленности мы готовы для серьёзной экономической борьбы? В борьбе с царящим в стране народным невежеством, с растущим повсеместно разорением и обнищанием крестьянства мы готовы серьёзно? Вооружены как следует: собрали и собираем лучшие силы?»
Петров в обращении к читателям в честь наступления 1905 года говорит, что война противна человеческой природе, что её можно объяснить рационально, но нравственно, с позиций человеческой и христианской этики — невозможно. Проповедник считал, что истребление людей друг другом угодно дьяволу, но не богу:
«Как могло вообще начаться подобное кровопролитие? Как на вершине цивилизации может быть война? Разумом, интеллектом понять и объяснить можно. Но как это примирить с сердцем. Как оправдать чувствами? Как доказать, что цивилизация вправе направлять волю народа на взаимное истребление?»
«Торжество культуры, век цивилизации и семидневные бои с сотнею тысяч трупов — ведь это же кошмар!»
Священник приходит к выводу, что в «кровавом пожарище на Дальнем Востоке» виноват не только русский народ, но и всё человечество. И русскому народу необходимо не гордиться мнимой богоизбранностью, а чистосердечно покаяться в прегрешениях:
«И не гордою, надменною похвальбою нам следует ответить на роковой урок истории, не самоуверенным и дерзким утверждением: „С нами Бог!“ Бог-то, несомненно, с нами, как равно и со всеми другими народами вообще, да мы-то с Богом ли?»
Григорий Петров
Участвовавший в войне полковой священник Митрофан Сребрянский был убеждённым монархистом. Однако и он признавал, что русские вооружённые силы не готовы к войне, коммуникации растянуты, а воевать на отдалённой от центра территории очень трудно:
«Не знаю, как бы другая чья-нибудь армия выдержала себя здесь, сознавая, что поддержка придёт очень не скоро, да и воюя-то среди чуждого народа, китайцев. А мы, скверные, никуда не годные, „кое-какие“, по приговору своих и чужих судей, хотя чужие, кажется, меньше, чем свои, замечают у нас грехи и судят…»
Священники на фронте и в тылу
Военные священники служили в штате каждого полка и на всех больших кораблях. Нередко также у полков были свои храмы и походные часовни. И во время Русско-японской войны представители церкви выполняли долг: проводили причастия и другие обряды, соборовали раненых и больных, поддерживали умирающих в последние часы.
Чтобы поднять боевой дух воинства, капелланы не только обращались к солдатам и офицерам с проповедями, но и сами выходили на передовую. Участник Цусимского сражения Владимир Семёнов вспоминал, что иеромонах Назарий с тяжёлым ранением осенял моряков крёстным знамением до тех пор, пока не потерял сознание. Каждый день в действующей армии и на флоте священники служили молебен «О даровании победы». Во время утренних и вечерних молитв поминали «воинов, на поле брани за Веру, Царя и Отечество живот свой положивших». Некоторые священники помогали медикам в госпиталях заботиться о раненых.
Раненые в палате лазарета. Фото Виктора Буллы. 1904 год. Источник: russiainphoto.ru
В тылу тоже кипела работа. В Сибири и Европейской части России при храмах на деньги приходов и пожертвования благотворителей устраивались лазареты для раненых. Давали кров пострадавшим и большие монастыри. Часто в монастырских и приходских госпиталях солдат и матросов не только лечили, но и обучали грамоте и счёту. При церковных лазаретах открывались библиотеки с литературой разных жанров, но с преобладанием духовной. Часть тяжелораненых и получивших инвалидность воинов оставалась на попечении монастырей и приходов после выхода из госпиталей. Семьям погибших и раненых помогали как церковные общины, так и отдельные люди. Частные благотворители не ограничивались разовыми пожертвованиями, а заботились о подопечных длительное время.
Отец Иоанн (Иван) — священник Дворянского отряда. 7 августа 1904 года. Фото Петра Постникова. Источник: russiainphoto.ru
Церковь также помогала военнопленным. Главную роль здесь сыграла Русская православная миссия в Японии, созданная епископом Николаем Японским. Миссионеры ухаживали за могилами русских воинов в Китае и Японии, а на пожертвования возводили часовни и памятники на кладбищах.
В Русско-японскую войну церковь стала одной из опор общества и армии. Упомянутые факты доказывают, что отдельные представители РПЦ не поддерживали официальную позицию властей и духовенства. Однако государство строго контролировало церковнослужителей, и откровенных протестов против политической воли самодержавия не было. В послании апостола Павла говорится: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога», — и духовное сословие следовало этому постулату. Священники могли расходиться в оценках причин войны, но церковь не оставалась в стороне: помогала раненым, семьям пострадавших и погибших.
Дополнительная литература
Владислав Аксёнов. Русский мир и клир. Почему к 1917 году россияне разочаровались в церкви.
Деятельность Русской православной церкви на фоне событий Русско-японской войны 1904–1905 годов. Выпускная квалификационная работа обучающегося по направлению подготовки 48.04.01 Теология заочной формы обучения, группы 87001556 Мартынова Дениса Николаевича
Михаил Шкаровский. Русская Православная Церковь в XX веке spbda.ru
Елена Ледовских. Русская православная церковь и государство в начале XX века. www.vestnik.vsu.ru
Будущее всегда интересовало людей. Размышления о том, что ждёт человечество через 30, 50 или 100 лет, порождали самые смелые фантазии. Прогрессивный завтрашний день изображали в научно-фантастических романах, фильмах или просто иллюстрациях, как в случае с журналом «Техника — молодёжи».
Научно-популярный ежемесячник издавался в СССР с 1933 года, выходил даже в годы Великой Отечественной войны (исключая лишь период с октября 1941 по март 1942 года), существовал после развала СССР и выпускается до сих пор. Пик популярности «Техники — молодёжи» пришёлся на 1970‑е годы, когда тираж достиг огромной цифры в 1,7 миллиона экземпляров.
В журнале велась интересная рубрика — «Окно в будущее», в которой авторы предсказывали, что случится в грядущем. Фантазии иллюстраторов не было предела: здесь и летающие автомобили, и гигантские лифты к морскому дну, и реактивные стратопланеры, и колонизация Луны, и подземные города.
Конечно, в подавляющем большинстве случаев будущее оказалось совсем не таким, каким его представляли себе авторы. Однако в единичных случаях были и попадания точно в цель. Так, ещё в 1944 году в журнале описали искусственный спутник Земли, который очень походит на современную Международную космическую станцию.
Аппарат для исследования морских глубин. 1936 годТанк будущего. 1936 годСамолёт будущего. 1936 годСамолёт-снаряд будущего. 1936 годСамолёт далёкого будущего — «летающая планетка», которая сможет выйти в космос. 1938 годПодземный город — «утопия, порождённая страхом перед будущей войной». 1937 годБатистат — гигантский лифт ко дну моря. 1938 годЛетающий автомобиль. 1938 годПолярный шар — устройство для проживания учёных в Арктике в комфортных условиях. 1938 годМагнитное поле, выводящее из строя военную технику противника. 1939 годПлавающие аэросани для арктических условий. 1939 годРеактивный стратопланер для полётов на высоте 25–30 километров. 1939 годЭлектрический автожир. 1930‑е годыДирижабль-ветродвигатель. 1940 годГазовый комбинат, который использует газ, образующийся при добыче нефти. 1940 годЭлектролёт, работающий на энергии через электромагнитные волны. 1943 годМонофон — автоответчик будущего. Устройство само приветствует звонящего и предупреждает, что разговор записывается. 1943 годИскусственный спутник Земли, под описание которого подходит МКС. 1944 годУличное движение будущего. 1945 годАвтомобиль будущего. 1948 годОбложка журнала за февраль 1949 годаОрбитальная станция. 1950 год
Чеченская кампания — это первая «телевизионная» война: от вхождения колонн в республику в декабре 1994 года до заключения мира в Хасавюрте в августе 1996-го. По сути, это первый опыт ежедневного телеосвещения боевых действий в России — у советского ТВ его не было. С началом военного конфликта ни один канал не агитировал за президента и федеральные войска. В репортажах было гораздо больше сочувствия к российской армии, нежели пропаганды, а потери и ужасы происходящего не замалчивались.
VATNIKSTAN представляет подборку материалов, отражающих разнообразие мнений о первой чеченской войне в российском медиапространстве 90‑х.
Госканал без пропаганды
Уникальный для России случай: РТР (ныне «Россия‑1»), государственный канал, созданный по указу президента и для него, не выступал за армию РФ. И более того, никого за это не увольняли.
Выпуск «Вестей» 22 апреля 1995 года является наглядным примером новостной повестки канала тех лет. Первый сюжет — о храме в Грозном, где служат, несмотря на обстрелы, накануне Пасхи, а молитвы прерываются пулями, чьими — неясно. Затем выступает правозащитник Сергей Ковалёв, который обвиняет армию в использовании запрещённых вооружений в селе Самашки.
В конце передачи показывают, как коммунисты справляют день рождения Ленина. Зюганов, уже лидер левой оппозиции, рассказывает о силе идей Ильича. Далее транслируют митинг у памятника Марксу, где о президенте Ельцине говорят: «Был коммунистом — стал капиталистом и ворюгой!», а пламенный Анпилов записывает всех в ряды «Трудовой России». Какая-то бабушка просто истошно орёт «Ура!», будто она оказалась в мае 1945 года в Берлине.
Невзоровский «Ад»
11 января 1995 года в эфир выходит фильм Александра Невзорова «Ад» о новогоднем штурме Грозного, где показаны солдаты и командиры как они есть. Все бойцы здесь — герои, рвутся на фронт и готовы отдать жизнь в любой момент, как их предки в 1941 году. Невзоров показал недовольство провалами начальства и отвратительным снабжением: в начале офицер с нецензурной руганью рассказывает о проколах Минобороны, гибели срочников и борьбе с противником. «Давить их надо, но по уму», — отрезает командир.
Несмотря на пафос прославления армии журналистом, в кадре мелькают раненые и пленные, звучат трёхэтажный мат и крепкие выражения о начальстве, а обычный солдат хочет поехать домой к любимой. Далее идёт включение из штаба генерала Рохлина. Командующий группировкой РФ признаёт, что у Дудаева полно оружия западного производства, что «бандиты с танками» — это уже армия. Власть тогда рассказывала, что это бандформирования, именовать повстанцев армией запрещалось. Но называть войну войной хотя бы дозволялось.
«Это одна сторона. Вторая в том, что у них наёмная армия», — заключает Рохлин. А российские солдаты не сдаются, и духу в 18-летних призывниках не меньше, чем у чеченцев.
Репортажи под пулями
НТВ в 1994‑м существует лишь год, команда только собрана и вещает пять часов в день. Если канал и любят, то скорее за голливудское кино и эротику поздним вечером. Новостная служба НТВ в первую чеченскую показывает американские стандарты освещения войны: с поля боя, в прямом эфире, с первых часов и по обе стороны фронта, как CNN работал во время операции в Ираке 1991 года. Эти решения сделали канал лидером новостного эфира. На планёрках конкурентов от журналистов требовали, чтоб репортажи были «как у НТВ».
В выпуске программы «Итоги» в день начала войны — вечер 11 декабря 1994 года — показали сначала действия федеральных сил, а после — что неслыханно — интервью на улицах Грозного, из сердца мятежа. Снимают построение Дудаевым войск, чеченцы на камеру говорят, что будут стоять за свою свободу и клянутся на Коране умереть. Репортёр констатирует: у Чечни нет выбора, кроме как бороться с Россией. После же ингушский президент Аушев заявляет с экрана, что чеченцы и ингуши братья и все будут готовы мстить русским за удары по домам. Эти слова транслирует по всему СНГ канал с офисом в Москве.
Журналисты рассказывают о том, что российская армия настолько развалена, что солдаты плохо знают пароли и недавно задержали директора ФСБ как подозрительного. Также показали митинг либералов, где Егор Гайдар в центре Москвы обвиняет Ельцина в диктатуре. В качестве сторонника власти разве что выступает Жириновский. Владимир Вольфович говорит, что раз Россия не контролирует Чечню, то как же, мол, без войны.
Ключевыми стали репортажи группы НТВ, которая попала в Грозный во время новогоднего штурма в 1995 году. Один из сюжетов начинается с того, что мусульмане-чеченцы героически борются, потому что не пили в Новый год, в отличие от российских солдат. После же идёт расследование о потерях федеральных войск. Телеканал самовольно заявляет, что это от 15 до 30 погибших в день и сотни раненых, а главу Минобороны обвиняют в замалчивании потерь.
Ведущий передачи Евгений Киселёв озвучивает данные государственного социологического института ФОМ: народ России против войны. И в конце репортёр говорит, что Минобороны скоро потеряет министра, ведь он во всём виноват.
Дудаев о русском империализме
В 1995 году журналисты ОРТ взяли интервью из подполья у лидера мятежной Ичкерии Джохара Дудаева. Прямо и жёстко он обличает русизм — имперскую сущность русского народа, по его словам. «Этот страшный недуг можно вылечить тягчайшими испытаниями», — подытоживает он. Дудаев обвиняет русских в неверии, безнравственности, безыдейности, но загадочно не даёт совета по выходу из кризиса. Косвенно понятно, что для этого нужно отказаться от имперской политики и шовинизма к малым народам.
Генерал вспоминает свою советскую военную карьеру, депортацию чеченского народа, развал Союза. После Дудаев переходит на Ельцина и Грачёва, обвиняя их в бандитизме и жестокости.
Президент Ичкерии заявил тогда, что Россия уже сломала зубы об Афган, но теперь дружит с Европой, чтоб потом и её «шлёпнуть». Его прогнозы зловеще точны: «В Крыму ещё будет бойня. Украина ещё схлестнётся с Россией».
Война глазами иностранца
Наш список отечественных материалов можно дополнить работой британского журналиста и политолога Анатоля Ливена. О книге «Чечня. Трагедия российской мощи. Первая чеченская война» до сих много споров: может ли взгляд со стороны раскрыть причины и следствия двух войн в республике?
Ливен был очевидцем исторических событий: автор в описываемое время находился в Чечне. Его взгляд не за и не против — он сосредотачивается не столько на фактах, сколько мотивах. Зачем Ельцин решился на войну, почему Дудаев стал сепаратистом? Обоих лидеров Ливен аттестует нелицеприятно: Дудаева как недодиктатора, а Ельцина скорее как слугу западного капитализма.
При любой встрече с чеченцами, которая длилась больше нескольких минут, журналиста непременно приглашали за стол или хотя бы наливали чай или кофе. У Дудаева же ему ни разу не предложили даже стакан воды, что идёт вразрез с традициями кавказцев. «Недокаддафи» — так Ливен зло обзывает чеченского лидера. По мнению автора, это не вайнахский воин-абрек, не имам Шамиль, а обычных советский военный, почуявший власть и день.
Ливен считал Дудаева случайным генералом, которого бы быстро смели свои же, так как не очень хотели воевать с Россией. На смену Дуки — так его звали чеченцы — пришёл бы адекватный собеседник, с которым можно было бы заключить соглашение. Но сам Ельцин вторжением мобилизовал массовое сопротивление чеченцев. Первая чеченская кампания в такой интерпретации оказывается историей о трагических последствиях бескомпромиссных решений.