14 марта Совет Академии кинематографических искусств заявил, что переносит церемонию вручения премии «Ника» с апреля на осень. «Точную дату сообщим позднее», — написали организаторы на официальном сайте.
В этом году «Ника» отмечает знаменательное событие: предстоящая церемония награждения станет 35‑й. Как подобает, номинанты под стать красивой дате — за главные призы будут бороться все самые яркие и уникальные фильмы, вышедшие в 2020–2021 годах.
VATNIKSTAN рассказывает об основных номинациях и пытается предугадать, на какие картины падёт выбор жюри.
Лучший игровой фильм
— «Иван Денисович», режиссёр: Глеб Панфилов;
— «Капитан Волконогов бежал», режиссёры: Наташа Меркулова и Алексей Чупов;
— «Купе номер 6», режиссёр: Юхо Куосманен;
— «Медея», режиссёр: Александр Зельдович;
— «Разжимая кулаки», режиссёр: Кира Коваленко;
— «Уроки фарси», режиссёр: Вадим Перельман.
И зарубежное, и отечественное кино в этом году не иначе как удивительное: вот только недавно мы наблюдали за настоящей битвой за главную награду на «Оскаре», а теперь точно такую же интригу создаёт «Ника». Здесь и безмерно талантливо снятая «Медея» Зельдовича, и обласканные в Каннах картины «Разжимая кулаки» и «Купе номер 6», и уже ставший мировым хитом «Капитан Волконогов бежал», и скандальный «Иван Денисович», который храбро сражался на «Золотом орле» за целых семь призов. Одни только «Уроки фарси» Перельмана никак не отметились на фестивалях и конкурсах. Но начинать никогда не поздно.
Чтобы нагляднее проиллюстрировать достоинства «Уроков фарси», предлагаем вместе посчитать выдающиеся фильмы на тему Холокоста. Первый — спилберговский «Список Шиндлера», по всем параметрам гениальная история про немца, спасшего около 1200 евреев во время войны. Второй — «Жизнь прекрасна» от всегда улыбающегося Бениньи, в которой он смешал несмешиваемое: расстрелы и смех, насилие и игры, муки и счастье. Третий — шедевр Романа Полански «Пианист», рассказывающий о жизни знаменитого польского музыканта Владислава Шпильмана. Разумеется, это только первое, что приходит в голову. В ужасы геноцида зритель погружался ещё в сотнях картин: от «Последнего этапа» (1948) до мультфильма «Где Анна Франк?» (2021).
Не нужно быть эрудитом в мире кино, чтобы понимать, что про Холокост снимали много и часто. Конечно, сейчас сложно оставаться оригинальным при создании фильмов на эту тему, потому что киноделы со всего света на протяжении 75 лет переносили хаос лагерей смерти на экран. Тем не менее у Вадима Перельмана такой удивительный трюк удался.
«Уроки фарси» не кажутся глупым и бесчувственным повтором известных лент про Холокост и не основываются на проверенной великими кинематографистами драматической модели, а предлагают новый и уникальный взгляд на эту трагедию. Взгляд человека, которому посчастливилось лгать преступнику, чтобы не умереть.
В центре сюжета, основанного на рассказе Вольфганга Кольхаазе «Персидский для капо», случай небанальный: молодой еврей Жиль, пытаясь выжить, выдаёт себя за перса. Как раз перс и нужен был гауптштурмфюреру Коху, который решил в концлагере изучать фарси. Пока остальные заключённые работают днями и ночами с кирками и питаются кусочком хлеба, Жиль преподаёт немецкому офицеру выдуманную тарабарщину, сытно ест и со скорбью смотрит на остальных евреев.
Как может унтерменш противостоять уберменшу? Что лучше: ложью обеспечивать себе благополучие или делить кошмары со всеми несчастными? Насколько долго человек способен смотреть на убийства, живя бок о бок с убийцей? На все эти вопросы Перельман отвечает надрывно и незаурядно. Режиссёр доносит важную для каждого народа и актуальную для любой эпохи мысль: «Только любовь к людям может остановить бесконечный марафон войн и убийств».
Лучший анимационный фильм
— «Жизнь — паскуда», режиссёр: Варя Яковлева;
— «О, НЕееТ», режиссёр: Иван Максимов;
— «Огурцы», режиссёр: Леонид Шмельков;
— «Песочница», режиссёр: Гарри Бардин.
Что делать, когда проезжающая мимо машина с ног до головы обрызгала грязью, а брюки очень некстати разошлись по швам? Известный мультипликатор Иван Максимов предлагает просто жалобно протянуть фразу «О, нееет». И не поспоришь: именно это междометие в первую очередь приходит в голову при небольших неприятностях.
По мнению режиссёра, вся наша — да и не наша тоже — жизнь состоит из таких «О, нееет»-ов. Не важно, сидите ли вы где-нибудь на кухне и с досадой наблюдаете за сбежавшим тестом или отдыхаете в собственной квартире и слышите очередное надоедливое полупение-полурычание вашей музыкальной соседки — эмоции одни и те же.
Этот мультфильм, по словам самого Ивана Максимова, «устроен как бусы»: мини-истории в картине — или, лучше сказать, анекдоты — длятся примерно по 10 секунд, но каждая из них отличается уникальной рисовкой и исключительным сюжетом. Все привыкли, что анимационные фильмы рассказывают не о постоянных «О, нееет», а о счастье и яркой стороне жизни. За всякими страданиями идите к Балабанову и Звягинцеву, а мультик должен быть весёлым. Но Максимов считает иначе и предпочитает показывать в своих творениях не самые радужные вещи. Повод поплакать и погрустить? Конечно, нет. Пятиминутной демонстрацией разных несчастий режиссёр говорит зрителям, что у всех случаются маленькие напасти и их нужно всего-навсего принять.
Лучший неигровой фильм
— «Кто тебя победил никто», режиссёр: Любовь Аркус;
— «Нас других не будет», режиссёр: Пётр Шепотинник;
— «Расторгуев», режиссёр: Евгения Останина.
Событие года для фанатов Сергея Бодрова-младшего и Алексея Балабанова и по совместительству самая искренняя и душевная картина во всём списке номинантов. Для ценителей творчества двух усопших кинематографистов лента «Нас других не будет» — очередная причина пустить слезу при просмотре уникальных кадров с улыбающимся Бодровым и шутящим Балабановым. Для тех, кто не видел работы ни первого, ни второго, фильм Шепотинника — отличный повод завести новое знакомство.
Как известно, Сергей Бодров, ставший мировой звездой благодаря исполнению роли Данилы Багрова в «Брате», пробовал себя и в режиссуре. В 2001 году на экраны вышел его дебютный фильм «Сёстры», и практически сразу после премьеры ленты Сергей начал работать над печально известным «Связным». Съёмки второй картины Бодров проводил в Северной Осетии, в Кармадонском ущелье. Именно там 20 сентября 2002 года сошёл ледник Колка и унёс жизни всего творческого коллектива и ещё более ста человек.
Первый кадр в фильме «Нас других не будет» — четверостишие Иосифа Бродского, написанное белыми буквами на чёрном фоне:
«…Нас других не будет! Ни
Здесь, ни там, где все равны.
Оттого-то наши дни
В этом месте сочтены».
Звучит как эпитафия, которую Шепотинник решил выгравировать на могилах и Бодрова, и Балабанова. Тем не менее режиссёр не спешит лить слёзы и задаёт собеседникам один волнующий его вопрос: «Можно ли снять про Бодрова оптимистично?» Среди интервьюируемых — кинематографисты, участвовавшие в создании дилогии «Брат»: продюсер Сергей Сельянов, вдова Алексея Балабанова и художница по костюмам Надежда Васильева, композитор Вячеслав Бутусов, оператор Сергей Астахов. Вряд ли есть смысл говорить, что на этот вопрос они все ответили с разными эмоциями: кто-то с дрожащим голосом принялся рассуждать, а кто-то с улыбкой моментально произнёс «конечно».
«Нас других не будет» — это до слёз убедительное подтверждение мысли о том, что один документальный фильм сильнее десятка игровых. Смерть Джека в «Титанике» или казнь Коффи в «Зелёной миле» ещё можно перетерпеть, а вот невольную дрожь по телу после услышанного вновь смеха Бодрова сдержать сложно. Не говоря уже о кадрах с места его гибели, которым этой осенью исполнится 20 лет. Тем не менее Шепотинник в картину вложил и долю оптимизма: таких, как Бодров и Балабанов, в живых уже нет и не будет, но всё равно на них всегда можно смотреть и слушать их разговоры. И не важно, что только в кино.
Лучший фильм стран СНГ и Грузии
— «Водный мальчик», режиссёр: Файзулло Файзов (Таджикистан);
— «Дорога в Эдем», режиссёры: Бакыт Мукул и Дастан Жапар уулу (Кыргызстан);
— «Зулали», режиссёр: Айк Ордян (Армения);
— «Коллективный иммунитет», режиссёр: Адильхан Ержанов (Казахстан).
Можно любить «Нику», можно её критиковать, но вряд ли кто-то станет отрицать, что организаторы премии просто замечательно придумали с созданием отдельной номинации для малоизвестных фильмов стран СНГ и Грузии. Благодаря этому решению не самые искушённые зрители каждый год узнают о существовании настоящих кинематографических жемчужин. В нынешнем наградном сезоне главной жемчужиной СНГ, по нашему мнению, стала кыргызская «Дорога в Эдем».
Как это часто бывает с разговорным кино, при просмотре сильнее заинтересовывает не содержание, а способность картины наталкивать зрителя на размышления. Поэтому и о достоинствах «Дороги в Эдем» рассказать в полной мере не получится — для каждого человека это будет разный фильм, который вызовет разные эмоции. Равно как и в случае с «Андреем Рублёвым» Тарковского или, например, оскароносной «Землёй кочевников» Хлои Чжао. Эти ленты не ограничиваются лишь сюжетом, а говорят о чём-то большем, духовном, поэтому они и насыщены безмолвными сценами и бесконечным потоком мыслей. «Дорога в Эдем» — кино по своей сути абсолютно такое же.
Смысла много говорить о сюжете практически нет, поэтому нескольких предложений вполне хватит. Одинокий пожилой писатель Кубат Алиев продаёт квартиру, чтобы помочь умирающему другу Сапару с лечением. В это же время племянника главного героя избивают коллекторы и дают ему три дня на то, чтобы найти деньги. Алиев встаёт перед выбором: он может спасти либо близкого друга, либо родственника.
В «Дороге в Эдем» нет ничего преувеличенного, искусственного и наигранного — это простой и искренний рассказ о человеке, весь мир которого стал серым, что и подчёркивается благодаря монохрому. Но собственная нерадужная жизнь никак не обесцвечивает существование окружающих: если уже нет возможности наполнить красками свой день, стоит поэкспериментировать на ком-то другом. «Дорога в Эдем» — меланхоличная история, которая тем не менее не воспевает безысходность и не говорит зрителю, что рано или поздно каждый из нас увидит мир в чёрно-белых тонах. Этот фильм — попытка открыть глаза на то, что в жизни по-настоящему важно. Однако, может быть, у вас появятся другие мысли после просмотра — и в этом заключается главное достоинство картины.
Лучшая режиссёрская работа
— Александр Зельдович за работу над фильмом «Медея»;
— Наташа Меркулова и Алексей Чупов за работу над фильмом «Капитан Волконогов бежал»;
— Кира Коваленко за работу над фильмом «Разжимая кулаки»;
— Вадим Перельман за работу над фильмом «Уроки фарси».
В последнее время всё чаще кажется, что Сокуров — какой-то маг-кудесник, а его мастерская в Нальчике — место, где он волшебным образом создаёт равных себе по таланту творцов. Даже если вы не сильно следите за жизнью российского кинематографа, прошлогодний бесконечный поток новостей о том, что сокуровскую ученицу Киру Коваленко хвалят все европейские критики и академики, вряд ли позволил вам пропустить её картину «Разжимая кулаки».
Этот фильм — кино чисто фестивальное. Все понимают, что значит выражение «фестивальное кино», но не все могут объяснить, в чём заключается его смысл. Не будем нудно и по-снобистски растолковывать феномен артхауса: таким картинам как раз лучше всего подходит эпитет «необъяснимые». Вот и «Разжимая кулаки» — тоже лента необъяснимая. Казалось бы, работа Киры Коваленко просто рассказывает о взрослении одной североосетинской девушки и её желании сбежать подальше от гиперопеки отца — ничего сверхуникального и неожиданного. Тем не менее почему-то эта история о чужой культуре и чужих людях с каждой минутой становится всё более удивительно близкой и родной.
Ещё одно свойство фестивального кино — о нём сложно написать без сотни метафор и эпитетов, позволяющих хотя бы частично перенести кинотворчество на бумагу. Картина ученицы Сокурова не исключение: пожалуй, скажем, что Коваленко словно удалось зафиксировать какой-то отдельный миг жизни и с особой поэтичностью заключить его в полуторачасовую ленту. Говорить о не самых приятных вещах настолько обаятельно, что хочется перемотать фильм на пару минут назад, чтобы ещё раз «послушать» уникальный киноязык, — это, конечно, талант. И всё прочее в этой картине сделано с талантом. Да и нет смысла скупиться на слова: Кира Коваленко по своей природе — тоже талант непревзойдённый.
Подробнее о фильме «Разжимая кулаки» читайте в нашем материале «„Разжимая кулаки“ Киры Коваленко как просьба отпустить».
Лучшая операторская работа
— Михаил Агранович и Михаил Хасая за работу над фильмом «Иван Денисович»;
— Александр Ильховский за работу над фильмом «Медея»;
— Владислав Опельянц за работу над фильмом «Петровы в гриппе».
Когда режиссёр снимает полные метры раз в 10 лет, его немногочисленные работы просто обязаны быть изящными. Не каждый считает фильмы Александра Зельдовича именно такими, но вряд ли кто-то будет спорить с тем, что картины этого кинематографиста отличаются особенным визуалом. Разумеется, филигранной съёмкой режиссёр обязан верному напарнику Александру Ильховскому, который для Зельдовича как доктор Ватсон для Шерлока или Санчо Панса для Дон Кихота — врозь их представить уже сложно.
На протяжении всей ленты «Медея» зритель наблюдает за профессионально выстроенной композицией кадра, идеальным центрированием и совершенно мастерской игрой со светом. Визуальные приёмы искушают и соблазняют на дальнейший просмотр этой жуткой и кровожадной истории. С одной стороны, иногда хочется отвести глаза после очередного мрачно-отвратительного эпизода в фильме, с другой — гениальные операторские решения не позволяют пропустить даже маленькую сцену, ведь и она снята на высочайшем уровне.
10 лет назад, на 25‑й церемонии награждения премии «Ника», Ильховский не получил приз за работу над прошлой лентой Зельдовича «Мишень», уступив Михаилу Кричману и его утончённости и пронзительности в «Елене» Звягинцева. По нашему мнению, «Медеей» Ильховский вполне убедительно доказал, что достоин звания «Лучший оператор», как никто другой.
Подробнее о фильме читатей в нашем материале «„Медея“ Александра Зельдовича: киномиф о созависимых отношениях».
Лучшая мужская роль
— Юра Борисов за исполнение главной роли в фильме «Капитан Волконогов бежал»;
— Павел Деревянко за исполнение главной роли в фильме «Подельники»;
— Мераб Нинидзе за исполнение главной роли в фильме «Дело»;
— Филипп Янковский за исполнение главной роли в фильме «Иван Денисович».
Филипп Янковский, сын великого Олега и отец уже звёздного Ивана, за исполнение роли Ивана Денисовича в одноимённом скандальном фильме Панфилова получил и «Золотого орла», и приз кинокритиков в Локарно. Вряд ли его работу обойдут стороной на «Нике», потому что перевоплощение артиста в героя солженицынского рассказа получилось по-настоящему блистательным.
Не любите Солженицына? Фильм Панфилова создан только по мотивам произведения Александра Исаевича, так что хмуриться раньше времени не стоит: режиссёр всё же сделал многое на свой лад. Любите Солженицына? Значит, картина в любом случае придётся вам по душе. Можно долго называть Александра Исаевича лжецом, рассказ об Иване Денисовиче — выдумками, а Панфилова — горе-творцом. Может, это так, а может, и нет — сейчас о другом. Игра Янковского вне зависимости от зрительского отношения к первоисточнику выглядит как первоклассное превращение в человека, пострадавшего от несправедливости, но не потерявшего оптимизма и любви к жизни.
В первом акте фильма Иван Денисович Шухов — храбрый артиллерист, вдохновлённый на подвиги после участия в параде на Красной площади. Вот он выбирает место для засады, стреляет из орудия по немецкому танку, а вот уже взрыв вражеского снаряда, контузия, плен, побег, возвращение к своим, обвинение в шпионаже, лагерь. Щелчок пальцев — и на ушанке военнослужащего Шухова вместо красной звезды уже красуется личный номер «Щ‑854».
Основные события в фильме происходят спустя 10 лет после того воодушевляющего парада в Москве. Шухов до лагеря и Шухов в лагере — практически разные люди, и Янковский искусно передал эту психологическую трансформацию в своей игре. Статность и самоуважение героя заменились на сутулость и — в прямом и переносном смысле — ползание перед начальниками. Желание приблизить день победы над нацистами вылилось в стремление приблизить день освобождения из лагеря.
Янковский играет двух персонажей сразу: того, затерявшегося где-то в прошлом солдата, радующегося пробитию вражеского танка, и этого, жалкого арестанта, бьющего себя по рукам в карцере, чтобы не замёрзнуть до смерти. Но, разумеется, жестокость системы не смогла уничтожить в Иване Денисовиче всё хорошее: в нём, как и 10 лет назад, сияют искренность и жизнерадостность. Янковскому удалось передать это без слов — в глазах и так всё сказано.
Лучшая женская роль
— Милана Агузарова за исполнение главной роли в фильме «Разжимая кулаки»;
— Тинатин Далакишвили за исполнение главной роли в фильме «Медея»;
— Ксения Раппопорт за исполнение главной роли в фильме «Мама, я дома».
Как бы ни был прекрасен Янковский, он бы точно уступил Тинатин Далакишвили в конкурсе талантов, если бы организаторы «Ники» не создали отдельные номинации для мужчин и женщин. Грузинская актриса сыграла роль Медеи в одноимённом фильме настолько виртуозно, что остаётся только гадать, как это она до сих пор не стала известной на весь мир. «Ника» — это хорошо, но Далакишвили вполне может состязаться и за всякие пальмовые ветви с «Оскарами». Пока что, правда, приходится ограничиваться только «Никой», однако победа здесь — ещё один твёрдый шаг на пути к славе.
Весь творческий коллектив очень уж постарался сделать «Медею» похожей на кошмар: оператор Ильховский наводит панику резкими движениями камеры, композитор Ретинский сочиняет музыку, от которой мороз по коже, режиссёр Зельдович нисколько не убавляет в фильме кровожадность первоисточника. Но, конечно, вишенка на торте — надрывно кричащая, зверски мстительная и непредсказуемая Медея. После подобной самоотдачи и вживания в роль, кажется, можно по-настоящему сойти с ума. Надеемся только, что с Далакишвили сейчас всё хорошо.
Игру актрисы можно описать одним словом — безумие. Всё она здесь делает безумно: и по полу истерически стучит, и со всхлипываниями говорит, что ей «ноль лет», свернувшись на диване в зародыша, и нервно дышит в любой напряжённой ситуации. Далакишвили может с лёгкостью убедить зрителя в том, что её героиня — любящая мать и верная жена, а потом резко вызвать отвращение и эффект «лучше бы я этого не видел». Хоть и Зельдович создал более современное прочтение мифа о Медее, актрисе удалось вложить в героиню и что-то античное, идущее прямиком из трагедии Еврипида. Персонаж — древний и многим известный, перевоплощение Далакишвили в него — совершенно оригинальное и невиданное ранее.
Подробнее о фильме читайте в нашем материале «„Медея“ Александра Зельдовича: киномиф о созависимых отношениях».
Лучшая сценарная работа
— Лидия Канашова и Алексей Федорченко за работу над фильмом «Последняя „Милая Болгария“»;
— Наташа Меркулова и Алексей Чупов при участии Марта Таниэля за работу над фильмом «Капитан Волконогов бежал»;
— Илья Цофин за работу над фильмом «Уроки фарси»;
— Владимир Котт за работу над фильмом «Конец фильма»;
— Александр Миндадзе за работу над фильмом «Паркет».
20 лет в раздумьях и три года за рабочим столом — именно столько времени потребовалось Алексею Федорченко для создания сценария к фильму «Последняя „Милая Болгария“». В качестве помощника для такого серьёзного предприятия он выбрал не кинематографиста-виртуоза, а дебютантку Лидию Канашову. Впрочем, режиссёр не ошибся: конечный вариант картины оправдал десятки лет работы.
«Последняя „Милая Болгария“», снятая по мотивам повести Зощенко «Перед восходом солнца», — абсолютно литературное кино. После завязки создаётся впечатление, что это и не кино вовсе, а просто случайные образы, появляющиеся в голове во время прочтения книги. Но подобные ощущения быстро проходят: всё в фильме не хаотично, а идеально структурировано. Каждый эпизод обязательно рифмуется со следующим: если человек в кадре пьёт, то — даже не нужно гадать — в следующей сцене будут пьющие люди.
В центре сюжета две истории — жизнь плодовода Лёни Еца, чей отец вывел новый вид яблонь под названием «Милая Болгария», и воспоминания о прошлом писателя Семёна Курочкина, совершившего самоубийство. Лёня по косточке спасает прекрасные фрукты, практически не уцелевшие при пожаре, и одновременно пытается понять причины суицида известного литератора.
Примерно так однобоко и вяло можно рассказать об этом фильме, чтобы точно никого не заинтересовать. «Последняя „Милая Болгария“» описанию не поддаётся — на такое лучше посмотреть своими глазами и не читать синопсисы на разных сайтах. Только визуально и никак иначе можно наиболее впечатляюще продемонстрировать смешение снов, воспоминаний и фантасмагорической реальности, которые в этой картине становятся частыми гостями.
Помните пронзительную японскую трёхчасовую ленту «Сядь за руль моей машины», которая недавно получила «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке»? Весь киномир восторгался тем, как Рюсукэ Хамагути и Такамаса Оэ насытили сценарий чеховским ружьём: каждое слово и каждая эмоция там были не случайны. Федорченко и Канашова зашли ещё дальше: никакого ружья в «Последней „Милой Болгарии“» нет, зато есть настоящий чеховский пулемёт. Всё в этом биографическом полудетективе-полусказке сделано не просто так, а с особым вниманием к деталям, любовью к кино и жизни в целом.
К сожалению, ни один фильм из Якутии не стал номинантом на премию «Ника» в этом году, хотя якутский кинематограф последних лет отличается особенной эстетикой. Читайте о наиболее примечательных картинах, снятых жителями республики Саха, в материале «Топ-10 якутских фильмов от киноведа из Якутии».
