15 фев­ра­ля испол­ня­ет­ся 122 года со дня рож­де­ния Яна Лео­поль­до­ви­ча Лар­ри, появив­ше­го­ся на свет ров­но в 1900 году. VATNIKSTAN пред­став­ля­ет уни­каль­ный мате­ри­ал, посвя­щён­ный памя­ти дет­ско­го писателя.

Мно­гие пом­нят повесть «Необык­но­вен­ные при­клю­че­ния Кари­ка и Вали», но мало кто все­рьёз инте­ре­со­вал­ся её авто­ром. Да это и непро­сто — в Cети инфор­ма­ции о Лар­ри мало, из-за чего воз­ни­ка­ет иллю­зия, что её вооб­ще не суще­ству­ет, ведь «сего­дня всё есть в интер­не­те». Но в слу­чае с Лар­ри одной Вики­пе­дии мало — при­шлось загля­нуть в архив.

Резуль­та­ты доку­мен­таль­ных изыс­ка­ний вооду­шев­ля­ют. И хотя загад­ки ещё оста­ют­ся, теперь в онлайне будет мно­го новых дан­ных о жиз­ни писа­те­ля, его авто­био­гра­фи­че­ские тек­сты и пись­ма, адре­са. А так­же сви­де­тель­ства зна­ком­ства с Юри­ем Гер­ма­ном, Дани­и­лом Харм­сом и дру­ги­ми вид­ны­ми литераторами.

А биб­лио­гра­фия Лар­ри попол­нит­ся за счёт неопуб­ли­ко­ван­ных или неза­вер­шён­ных про­из­ве­де­ний. Ссыл­ки на неко­то­рые ред­ко­сти даны в тексте.

«Ты — гений, малый! Я сделаю тебя поэтом!»

В лич­ном деле писателя[1] две анке­ты и столь­ко же авто­био­гра­фий. Нач­нём с анке­ты за 1971 год, запол­нен­ной от руки:

«Лар­ри Ян Лео­поль­до­вич. Про­за­ик. Нача­ло лите­ра­тур­ной рабо­ты — 1924 год. Место рож­де­ния — город Рига. Наци­о­наль­ность — латыш. Пар­тий­ность — б/п[2]».

Похо­же, теперь с боль­шей уве­рен­но­стью мож­но утвер­ждать, что малая роди­на Лар­ри — всё-таки Лат­вия, а не Под­мос­ко­вье, как ино­гда ука­зы­ва­ют в Сети. Может быть, кого-то из иссле­до­ва­те­лей сби­ло с тол­ку, что в Москве в нача­ле XX века рабо­тал отец Яна Лар­ри. Но, если верить авто­био­гра­фии лите­ра­то­ра, туда Лео­польд Лар­ри пере­брал­ся уже после рож­де­ния сына:

«Я родил­ся 15 фев­ра­ля 1900 года. После смер­ти мате­ри отец пере­ехал в Моск­ву, где рабо­тал сле­са­рем-водо­про­вод­чи­ком у Мюр-Мерилиза[3]. В 1913 году отец и я пере­еха­ли в Пермь; отец рабо­тал в тех­ни­че­ской кон­то­ре Лещин­ско­го масте­ром по про­клад­ке в Пер­ми водо­про­во­да и кана­ли­за­ции, а я учил­ся зимою, летом же рабо­тал сна­ча­ла как уче­ник на Перм­ской элек­тро­стан­ции, а затем как под­соб­ный рабочий.

В 1915 году отец мой уто­нул, купа­ясь в Каме, и с это­го года начи­на­ет­ся моя само­сто­я­тель­ная жизнь».

Таким обра­зом, сам Лар­ри опро­вер­га­ет рас­про­стра­нён­ный в интер­не­те «факт» о сирот­стве с девя­ти лет — на момент гибе­ли отца ему долж­но было испол­нить­ся уже 15. Кро­ме того, впер­вые на «кар­те» писа­те­ля появ­ля­ет­ся Пермь. Преж­де в свя­зи с авто­ром «Кари­ка и Вали» сто­ли­ца При­ка­мья не упоминалась.

Да и не толь­ко Пермь: там, где в Вики­пе­дии отме­че­но корот­кое «бро­дяж­ни­чал», в авто­био­гра­фии — похож­де­ния, достой­ные лечь в осно­ву пол­но­цен­но­го роуд-муви:

«Так как кро­ме отца нико­го из род­ных у меня не было, а с Пер­мью меня ниче­го не свя­зы­ва­ло, кро­ме тяжё­лых вос­по­ми­на­ний, я начал стран­ство­вать из горо­да в город „в поис­ках счастья“.

Москва, Петер­бург, Харь­ков, Таш­кент, Архан­гельск, Аст­ра­хань, Тюмень, Одес­са, Таш­кент, Кре­мен­чуг и мно­гие дру­гие горо­да цар­ской импе­рии были горо­да­ми мое­го дет­ства, отро­че­ства и юности.

Был я в годы стран­ствий бро­дя­чим пев­цом, зем­ле­ко­пом, аген­том по сбо­ру объ­яв­ле­ний, извоз­чи­ком, пло­то­го­ном, арти­стом бала­га­на, мат­ро­сом, лесо­ру­бом, про­сто бро­дя­гой и „маль­чи­ком на все руки“».

Инте­рес­но, что Лар­ри ниче­го не пишет о Граж­дан­ской войне. Это вызы­ва­ет удив­ле­ние у маг­ни­то­гор­ско­го исто­ри­ка, пре­по­да­ва­те­ля и «лар­ри­е­ве­да» со ста­жем Васи­лия Тока­ре­ва, с кото­рым уда­лось побеседовать:

«Никак не могу согла­со­вать его книж­ку „Запис­ки кон­но­ар­мей­ца“, кото­рую вклю­ча­ли в биб­лио­гра­фи­че­ские ука­за­те­ли как мему­ар­ный источ­ник, с этим про­бе­лом в авто­био­гра­фии. По совет­ским мер­кам, такое крас­но­ар­мей­ское про­шлое вро­де бы оправ­ды­ва­ло вче­раш­не­го „вра­га наро­да“, а он пре­не­брёг таким аргу­мен­том. Неуже­ли пере­осмыс­лил своё прошлое?»

Так или ина­че, во вто­рой, не дати­ро­ван­ной анке­те из архив­но­го дела № 275, в гра­фе «Отно­ше­ние к воин­ской обя­зан­но­сти и воин­ское зва­ние» упо­мя­ну­то лишь краткое:

«Был до вой­ны интен­дан­том 11 ран­га. Ныне не военнообязанный».

Пере­не­сём­ся в Харь­ков 20‑х годов. Там Лар­ри, соглас­но анкет­ным дан­ным, в 1924 году полу­чил выс­шее обра­зо­ва­ние: «Харь­ков­ский уни­вер­си­тет, био­ло­ги­че­ский факуль­тет». Веро­ят­но, во вре­мя дли­тель­но­го про­жи­ва­ния на Укра­ине он выучил укра­ин­ский — о вла­де­нии им так­же гово­рит­ся в анке­те. Похо­же, у Лар­ри при­сут­ство­ва­ли врож­дён­ные линг­ви­сти­че­ские спо­соб­но­сти: в гра­фе «зна­ние ино­стран­ных язы­ков» ука­за­но целых три — «англий­ский, немец­кий, фран­цуз­ский знаю поверх­ност­но (пере­во­жу со словарём)».

Там же, в Харь­ко­ве, нача­лась лите­ра­тур­ная карье­ра Лар­ри — с эпи­зо­да в духе при­клю­чен­че­ско­го рома­на, кото­рый он подроб­но пересказывает:

«В харь­ков­ской ноч­леж­ке, уже при совет­ской вла­сти, слу­чай­но позна­ко­мил­ся с „дру­гом М. Горь­ко­го, Тол­сто­го и Досто­ев­ско­го“. Это был живо­пис­ный обо­рва­нец с про­фи­лем рим­ско­го пат­ри­ция, с монок­лем на под­би­том гла­зу и про­пой­ным басом.
Обша­ри­вая меня ночью, в надеж­де пожи­вить­ся „лиш­ни­ми день­га­ми“, он нашёл у меня в кар­ма­нах сти­хи, а про­чи­тав их, ска­зал восторженно:

— Ты — гений, малый! Я сде­лаю тебя поэтом! А посколь­ку нам поза­рез нуж­ны сей­час крас­ные Пуш­ки­ны, мы немед­лен­но же про­пьём твои сапо­ги, ибо тебя иные судь­бы ждут и тебе не сапо­ги нуж­ны, а лавры.

Обме­няв мои сапо­ги на само­гон, Вели­зар Фор­ту­на­тов, „друг Тол­сто­го и Горь­ко­го“, напи­сал в изда­тель­ство запис­ку, в кото­рой про­сил ока­зать „содей­ствие моло­до­му крас­но­му таланту“.

— Меня зна­ет вся Рос­сия! — ска­зал Вели­зар Фортунатов.

К сожа­ле­нию, в изда­тель­стве это имя не было извест­но ни одно­му сотруд­ни­ку, а поэто­му, выслу­шав мою исто­рию и мои сти­хи, мне пред­ло­жи­ли место курье­ра в газе­те „Моло­дой Ленинец“.

С это­го года нача­лась моя рабо­та в газетах».

Про­изо­шло это, соглас­но вто­рой авто­био­гра­фии из того же дела № 275, в 1919 году:

«С 1919 года рабо­таю в газе­тах. Сна­ча­ла курье­ром, а потом репортёром.
Рабо­тал в газе­те „Моло­дой Лени­нец“ (Харь­ков), „Про­ле­та­рий“, „Ком­му­нист“ (Харь­ков)».

Важ­ным твор­че­ским и про­фес­си­о­наль­ным ито­гом харь­ков­ско­го пери­о­да ста­ла пуб­ли­ка­ция в 1926 году пер­вых про­за­и­че­ских книг Лар­ри — сбор­ни­ка рас­ска­зов для детей «Груст­ные и смеш­ные исто­рии о малень­ких людях» в изда­тель­стве «Юный лени­нец» и укра­и­но­языч­ной при­клю­чен­че­ской пове­сти «Укра­де­на краї­на» («Похи­щен­ная стра­на») в изда­тель­стве «Книгоспілка»[4]. В 2019 году оба этих тек­ста была вновь опуб­ли­ко­ва­ны в соста­ве трёх­том­но­го собра­ния сочи­не­ний [5].

«Ванька Каин пытается съесть живого человека»

В 1927 году после «укра­и­ни­за­ции редак­ций Харь­ко­ва» Лар­ри сме­нил место житель­ства — пере­брал­ся сна­ча­ла в Нов­го­род (ныне Вели­кий Нов­го­род. — Прим.), где рабо­тал фелье­то­ни­стом в газе­те «Звез­да», а затем в Ленин­град. Не исклю­че­но, что где-то на пути из Укра­и­ны в Север­ную сто­ли­цу Лар­ри побы­вал и в Кали­нин­ской обла­сти (ныне Твер­ская), отку­да родом была его жена Прас­ко­вья Ива­нов­на, урож­дён­ная Соко­ло­ва. В 1928 году у них родил­ся сын — Оскар Яно­вич Ларри.

В пер­вой авто­био­гра­фии из дела № 275 Лар­ри рас­ска­зы­ва­ет о нача­ле ленин­град­ско­го пери­о­да, упо­ми­ная назва­ния изда­ний, с кото­ры­ми сотрудничал:

«С 1927 года пере­ехал в Ленин­град, где рабо­тал сек­ре­та­рём жур­на­ла „Раб­сель­кор“ и одно­вре­мен­но сотруд­ни­ком в газе­тах „Ленин­град­ская прав­да“, „Сме­на“, веч. выпуск „Крас­ной газе­ты“, в жур­на­лах „Юный про­ле­та­рий“, „Крас­ная пано­ра­ма“, „Чиж“, „Костёр“ и др. В эти же годы напи­сал несколь­ко книг, один киносценарий[6]».

Во вто­рой авто­био­гра­фии писа­тель заост­ря­ет вни­ма­ние на тогдаш­них коллегах:

«Рабо­тал про­дол­жи­тель­ное вре­мя в кол­лек­ти­ве жур­на­ли­стов и буду­щих писа­те­лей А. Штей­на, С. Мар­вич, Е. Катер­ли, бр. Тур, Вл. Соло­вьё­ва, Мих. Леви­ти­на, Пет­ра Сажи­на и вме­сте с ними пытал­ся уже в то вре­мя писать книги».

По каким-то при­чи­нам в этом перечне имён нет одно­го из самых извест­ных ленин­град­ских писа­те­лей 20‑х и 30‑х годов — Дани­и­ла Харм­са. Одна­ко в письме[7] лите­ра­ту­ро­ве­ду Ана­то­лию Алек­сан­дро­ву в нояб­ре 1972 года, Ян Лео­поль­до­вич под­твер­дил, что они с Харм­сом были знакомы:

«Д. Харм­са я знаю хоро­шо. И как заме­ча­тель­но­го поэта и как чело­ве­ка. Несколь­ко лет мне при­шлось рабо­тать вме­сте с ним в „Дет­ги­зе“».

В 1931 году Лар­ри сни­жа­ет объ­ём писа­тель­ской актив­но­сти и посту­па­ет в аспи­ран­ту­ру Все­со­юз­но­го НИИ рыб­но­го хозяй­ства. В текстах из лич­но­го дела он опус­ка­ет при­чи­ны таких пере­мен. Фак­ти­че­ски это был уход из лите­ра­ту­ры, свя­зан­ный с запре­том его рома­на-уто­пии «Стра­на счастливых»[8].

В 1936 году Ян Лар­ри воз­вра­ща­ет­ся к актив­но­му твор­че­ству, пишет «Необык­но­вен­ные при­клю­че­ния…». В 1937 году повесть о малень­ких людях в мире гигант­ских насе­ко­мых выхо­дит в жур­на­ле «Костёр» (№ 2 — № 11), а в кон­це того же года в «Дет­из­да­те» печа­та­ет­ся книга.

Повесть име­ет успех, Лар­ри и «Дет­из­дат» пла­ни­ру­ют про­дол­жить сотруд­ни­че­ство. О том, что было даль­ше, мы узна­ём из пере­пис­ки авто­ра с издательством[9]. Поста­ра­ем­ся крат­ко пере­ска­зать исто­рию вза­и­мо­от­но­ше­ний, пол­ную боли и вза­им­ной неудовлетворённости.

4 мая 1937 года Ян Лео­поль­до­вич сооб­ща­ет в ленин­град­ское отде­ле­ние «Дет­из­да­та», что не смо­жет предо­ста­вить руко­пись кни­ги «Самые боль­шие и самые малень­кие», и про­сит рас­торг­нуть дого­вор. Что это долж­на была быть за кни­га и поче­му она не появи­лась, автор не уточ­ня­ет. Воз­мож­но, тень это­го замыс­ла хра­нит в себе науч­но-попу­ляр­ный очерк с похо­жим назва­ни­ем «Самые боль­шие, самые силь­ные, самые про­жор­ли­вые», позд­нее опуб­ли­ко­ван­ный в «Кост­ре» (№ 6, 1939).

Вме­сто «Самых боль­ших…» Лар­ри пред­ла­га­ет «Дет­из­да­ту» повесть под назва­ни­ем «Вась­ки­на тай­на». Изда­тель­ство согла­ша­ет­ся, заклю­ча­ет­ся новый договор.

В 1938 году Лар­ри сда­ёт руко­пись вме­сте с пись­мом, в кото­ром про­сит редак­то­ра рас­смат­ри­вать теку­щий вари­ант «Вась­ки­ной тай­ны» как «неваж­но сши­тый фрак». Далее Ян Лео­поль­до­вич кри­ти­ку­ет текст, в кон­це объ­яс­няя, поче­му он не устра­нил перед сда­чей все назван­ные недочёты:

«А пото­му автор не устра­нил недо­стат­ки, что свя­зан очень жёст­ки­ми сро­ка­ми. Как хоти­те, а 5 меся­цев для напи­са­ния пове­сти, раз­ме­ром в 12 печ. листов срок неболь­шой, и я, пожа­луй, не оши­бусь, если ска­жу, что в такой срок не один ещё автор не напи­сал столь почтен­ной по раз­ме­рам книги.

Одна­ко, если повесть недо­ста­точ­но ещё хоро­шо сши­та, скро­е­на она более или менее бла­го­по­луч­но. И если со сто­ро­ны редак­то­ра не будет серьёз­ных заме­ча­ний о самом раз­ви­тии сюже­та, если сюжет не будет пере­кра­и­вать­ся зано­во, то осталь­ная рабо­та по при­ве­де­нию пове­сти в „хри­сти­ан­ский вид“ может быть закон­че­на в 2–3‑месячный срок».

«Дет­из­дат» в лице редак­то­ра Тере­бин­ской согла­сил­ся с Лар­ри частич­но — со все­ми назван­ны­ми им изъ­я­на­ми руко­пи­си, но не с тем, что её мож­но и нуж­но дора­ба­ты­вать. В рецен­зии Тере­бин­ская ука­зы­ва­ет на идео­ло­ги­че­ские недо­стат­ки «Вась­ки­ной тайны».

«Вме­сто уча­стия ребят в борь­бе, помо­щи крас­ным полу­чил­ся ряд аван­тюр­ных при­клю­че­ний, ряд натя­ну­тых, неправ­до­по­доб­ных эпизодов».

«[Повесть] не научит совет­ско­го ребён­ка ни бди­тель­но­сти, ни осто­рож­но­сти, ни клас­со­вой зоркости».

Ино­гда Тере­бин­ская пере­ска­зы­ва­ет отдель­ные, с её точ­ки зре­ния, недо­пу­сти­мые сце­ны. Читая про девоч­ку, кото­рая пред­ла­га­ла Все­выш­не­му сло­мать ей паль­цы и руки, что­бы про­ве­рить, суще­ству­ет ли он, и про цир­ка­ча-кан­ни­ба­ла по про­зви­щу Каин, оста­ёт­ся толь­ко жалеть, что рас­по­ло­же­ние чер­но­ви­ков или любых дру­гих сле­дов тек­ста «Вась­ки­ной тай­ны» на теку­щий момент неизвестно[10].

«Дети-герои не осо­бен­но верят в бога и, не заду­мы­ва­ясь, дока­зы­ва­ют, что бога нет. Эта сце­на, где девоч­ка Настя пред­ла­га­ет богу сло­мать сна­ча­ла палец, потом руки, что­бы уве­рить­ся, что бога нет, не может пока­зать совет­ско­му ребён­ку вред веры в бога, ни укре­пить его ате­и­сти­че­ско­го понимания. <…>

В руко­пи­си автор излишне часто застав­ля­ет геро­ев драть­ся, кре­стить­ся и чесать­ся, пола­гая оче­вид­но, что это созда­ёт коло­рит захо­луст­но­сти город­ка. Непри­ят­на сво­ей нату­ра­ли­стич­но­стью сце­на в цир­ке с Вань­кой Каи­ном, когда он пыта­ет­ся съесть живо­го человека».

В ито­ге редак­тор про­сит поста­вить в извест­ность писа­те­ля, что руко­пись не при­ни­ма­ет­ся, посколь­ку — это, оче­вид­но, глав­ная при­чи­на — «постро­е­на непра­виль­но поли­ти­че­ски». То, что «автор подо­шёл к делу явно недоб­ро­со­вест­но», зву­чит во вто­рую оче­редь, ско­рее как пред­лог для рас­тор­же­ния договора.

Яну Лео­поль­до­ви­чу пред­ло­же­но вер­нуть аванс в раз­ме­ре 2050 руб­лей. Лар­ри отве­ча­ет кате­го­ри­че­ским отказом.

«По дого­во­ру я воз­вра­щаю аванс лишь в том слу­чае, если я отнёс­ся к рабо­те недоб­ро­со­вест­но, меж­ду тем той же Тере­бин­ской извест­но, что за 5 меся­цев рабо­ты я напи­сал три вари­ан­та пове­сти, что сви­де­тель­ству­ет о моей исклю­чи­тель­ной заин­те­ре­со­ван­но­сти сде­лать кни­гу по-настоящему».

Стра­сти нака­ля­ют­ся, пись­ма Лар­ри ста­но­вят­ся всё эмо­ци­о­наль­нее. 23 мар­та 1939 года он пишет глав­но­му редак­то­ру «Дет­из­да­та» Дмит­рию Чевы­че­ло­ву и тщет­но пыта­ет­ся его пристыдить:

«Вы име­е­те сме­лость утвер­ждать, что руко­пись „Вась­ки­на тай­на“ была пред­став­ле­на мною в заве­до­мо непри­год­ном для изда­ния виде. <…>

Я писал о том, что руко­пись нуж­да­ет­ся в дора­бот­ке, что мне уда­лись в руко­пи­си толь­ко фабу­ла и сюжет и что неудач­ны­ми вышли харак­те­ры дей­ству­ю­щих лиц.

О чём же вы пишете?

Сты­ди­тесь! Не к лицу глав­но­му редак­то­ру зани­мать­ся пере­дёр­ги­ва­ни­ем фак­тов, при­чём осо­бен­но позор­но, когда всё это дела­ет­ся толь­ко ради того, что­бы оправ­дать бес­при­мер­ные фак­ты изде­ва­тель­ства над человеком. <…>
Вы пише­те, что мне яко­бы извест­но, что „ника­ко­го жела­ния у редак­ции устра­и­вать судеб­ный кон­фликт не было“.

Мож­но, конеч­но, ска­зать на это очень корректно:

— О, как всё это дале­ко от истины!

Но я гово­рю, что это ложь. И гово­рю это не пото­му, что я гру­бый, вуль­гар­ный чело­век, не пото­му, что я не знаю, каким тоном нуж­но раз­го­ва­ри­вать с това­ри­ща­ми, и не пото­му, что изда­тель­ство в сво­ём пись­ме, напи­сан­ном оскор­би­тель­ным [сти­лем] пья­но­го гости­но­двор­ско­го молод­ца, тре­бо­ва­ло вер­нуть день­ги, и не пото­му, что это дело уже было пере­да­но юрис­кон­суль­ству с жела­ни­ем взыс­кать меня аванс через суд, а толь­ко пото­му, что вы, зная об этом, пыта­е­тесь делать вид, что вам ниче­го неизвестно.

Сты­ди­тесь! <…>

Зачем Вы меня обма­ны­ва­е­те? Не про­ще ли было ска­зать мне чест­но, что в целях пере­стра­хов­ки Вы не хоти­те, что­бы я рабо­тал в Лендетиздате?»

Несмот­ря на гнев Лар­ри, в вопро­се «зачем вы меня обма­ны­ва­е­те?» чув­ству­ет­ся тихий голос Ака­кия Ака­ки­е­ви­ча Баш­мач­ки­на: «Оставь­те меня, зачем вы меня обижаете?»

Не помог­ло. В акте об анну­ли­ро­ва­нии дого­во­ра по «Вась­ки­ной тайне» ука­зы­ва­ет­ся при­чи­на: вви­ду недоб­ро­со­вест­но­сти авто­ра в испол­не­нии сво­е­го труда.

И это были толь­ко пер­вые труд­но­сти. С 1938 по 1940 год «Дет­из­дат» откло­ня­ет ещё две кни­ги Лар­ри: «Спут­ник юно­го рыбо­ло­ва», осно­ван­ный на одно­имён­ной серии тек­стов, кото­рые в 1938 году пуб­ли­ко­вал «Костёр» (№ 1 — № 9), и фан­та­сти­че­ский роман «Золо­той век»[11] о коз­нях тай­но­го миро­во­го правительства.

В 1940 году Лар­ри направ­ля­ет в «Дет­из­дат» исправ­лен­ную и допол­нен­ную руко­пись «Кари­ка и Вали» для запла­ни­ро­ван­но­го переиздания[12]. Через неко­то­рое вре­мя, полу­чив гран­ки с тек­стом, он пишет в изда­тель­ство оче­ред­ное сер­ди­тое пись­мо, в кото­ром сету­ет на то, что его исправ­ле­ния не учте­ны, а «изда­тель­ство не жела­ет счи­тать­ся со мной как с авто­ром». Кро­ме того, появи­лось мно­го сокра­ще­ний и рече­вых ошибок.

«Сокра­ще­ния про­из­ве­де­ны в ущерб тональ­но­сти пове­сти и в ущерб здра­во­му смыс­лу. Неуже­ли нель­зя это было согла­со­вать со мной?»

Вес­ной 1941 года пуб­лич­ная биб­лио­те­ка име­ни Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на полу­ча­ет пись­мо от Чевы­че­ло­ва с прось­бой посо­дей­ство­вать Лар­ри в напи­са­нии кни­ги о Сталине:

«Писа­тель Лар­ри Я. Л. рабо­та­ет в насто­я­щее вре­мя над кни­гой о стра­те­ги­че­ском плане това­ри­ща И. В. Ста­ли­на, выпол­нен­ном при уча­стии кон­кор­пу­са Будён­но­го на плац­дар­ме Воро­неж — Кастор­ная — Ростов.

Лен­де­т­из­дат про­сит предо­ста­вить воз­мож­ность тов. Лар­ри позна­ко­мить­ся с лите­ра­ту­рой, осве­ща­ю­щей собы­тия II поло­ви­ны 1919 г.»

Но даже этот замы­сел, сви­де­тель­ству­ю­щий о том, что Лар­ри, насту­пив на гор­ло твор­че­ско­му «я», решил обра­тить­ся к конъ­юнк­ту­ре, не был реа­ли­зо­ван. В апре­ле 1941 года писа­те­ля арестовали.

«Повеситься, застрелиться или утопиться?»

Доста­точ­но извест­ны обсто­я­тель­ства аре­ста Лар­ри. Гла­вы сати­ри­че­ско­го рома­на о мар­си­а­нине, кото­рый при­был в СССР и остал­ся недо­во­лен тем, что уви­дел, Ян Лео­поль­до­вич ано­ним­но отправ­лял лич­но това­ри­щу Ста­ли­ну. Вско­ре его раз­об­ла­чи­ли и отпра­ви­ли в заклю­че­ние на 15 лет[13].

А вот даль­ней­шая био­гра­фия попу­ляр­но­го фан­та­ста пол­на белых пятен и умол­ча­ний. Доку­мен­ты, най­ден­ные в архи­вах, поз­во­ля­ют разо­брать­ся с неко­то­ры­ми из них.

Пись­мо Лар­ри от 9 мар­та 1957 года[14], адре­со­ван­ное Вла­ди­ми­ру Гер­ма­но­ви­чу Лиди­ну, про­ли­ва­ет свет на подроб­но­сти жиз­ни писа­те­ля после выхо­да из тюрь­мы. Учи­ты­вая содер­жа­ние тек­ста, явля­ю­ще­го собой крас­но­ре­чи­вый при­мер того, как нелег­ко было реа­би­ли­ти­ро­ван­ным граж­да­нам начи­нать всё сна­ча­ла, при­ве­дём его целиком:

«СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ.
Пред­се­да­те­лю прав­ле­ния ЛИТФОНДа
Това­ри­щу Вл. ЛИДИНУ

Глу­бо­ко­ува­жа­е­мый това­рищ Лидин!

Вас, инже­не­ра чело­ве­че­ских душ и чело­ве­ка, пре­бы­ва­ю­ще­го в посто­ян­ных и неусып­ных забо­тах об обще­ствен­ном бла­ге, Вас, учи­те­ля жиз­ни и пла­мен­но­го про­па­ган­ди­ста новых, высо­ко гума­ни­сти­че­ских чело­ве­че­ских отно­ше­ний, я хотел бы спро­сить почти­тель­но (имея на то един­ствен­ное осно­ва­ние — Ваши хло­по­ты о судь­бах и высо­ком мораль­ном уровне мно­го­мил­ли­он­ных масс), что бы Вы, учи­тель жиз­ни и борец за Ново­го Чело­ве­ка, посо­ве­то­ва­ли мне: пове­сить­ся, застре­лить­ся или утопиться?

Глу­бо­ко убеж­дён­ный в том, что Вы, столь чут­кий, отзыв­чи­вый и, без­услов­но, искрен­ний чело­век, не похо­жи ни в какой сте­пе­ни на тех людей, кото­рые про­яв­ля­ют камен­ное рав­но­ду­шие ко все­му, что не отно­сит­ся к ним лич­но, что Вы не толь­ко учи­те людей чело­ве­че­ско­му отно­ше­нию друг к дру­гу, но и сами в сво­ей повсе­днев­ной жиз­ни пока­зы­ва­е­те при­мер это­го ново­го отно­ше­ния, я спра­ши­ваю Вас: какой, по Ваше­му мне­нию, спо­соб само­убий­ства явля­ет­ся наи­бо­лее бла­го­род­ным и в какой сте­пе­ни тот или иной вид само­убий­ства отве­ча­ет новой мора­ли Ново­го Человека?

Для того, что­бы Вы мог­ли отве­тить на мой вопрос вполне ком­пе­тент­но, я, пожа­луй, дол­жен ска­зать несколь­ко слов о том, поче­му я обра­ща­юсь с таким вопро­сом ИМЕННО К ВАМ.

В 1941 году я был аре­сто­ван как „враг наро­да“. Мою жену, как жену вра­га наро­да, высла­ли из Ленин­гра­да в Запо­ляр­ный круг. В тунд­ру. Мое­го мало­лет­не­го сына напра­ви­ли в интернат.

15 лет я писал жало­бы, про­те­сты и прось­бы разо­брать моё „дело“[15], и вот в 1956 году Вер­хов­ный Суд вынес реше­ние о пол­ной реа­би­ли­та­ции, при­знав обви­не­ния меня в «контр­ре­во­лю­ции» более чем странными.

Неко­то­рые наши писа­те­ли пола­га­ют, что все реа­би­ли­ти­ро­ван­ные выез­жа­ют после реа­би­ли­та­ции из тюрь­мы на гру­зо­ви­ках, вос­се­дая на дива­нах, береж­но при­жи­мая к себе цве­точ­ные горш­ки с как­ту­са­ми и фику­са­ми, а сза­ди бегут над­зи­ра­те­ли и вопят истош­но: „Стой­те, куда же вы, возь­ми­те сто­ло­вый сер­виз и гобелены!“

Ну, я‑то вышел из тюрь­мы пеш­ком, и, хотя это про­изо­шло вече­ром, всё же меня три раза задер­жи­ва­ли мили­ци­о­не­ры на ули­це, и толь­ко по сво­ей неиз­ре­чен­ной доб­ро­те не аре­сто­ва­ли в тот вечер за появ­ле­ние в обще­ствен­ных местах в полу­раз­де­том виде. Прав­да, один из блю­сти­те­лей поряд­ка посо­ве­то­вал мне „сна­ча­ла поду­мать об ответ­ствен­но­сти, а потом уж демон­стри­ро­вать на ули­цах свою обна­жён­ную задницу“.

Но, в общем, всё обо­шлось бла­го­по­луч­но. Я отлич­но пере­но­че­вал на ска­мье город­ско­го пар­ка и с рас­све­том мог уже при­сту­пить к раз­мыш­ле­ни­ям о том, как мне под­нять­ся на ноги, как сно­ва начать рабо­тать, как мне и моей малень­кой семье соеди­нить­ся под одной кры­шей. Но лишь толь­ко я вышел из сада, как меня задер­жал посто­вой мили­ци­о­нер и попро­сил прой­ти с ним „для выяс­не­ния личности“.

В отде­ле­нии мили­ции мне дол­го и уто­ми­тель­но объ­яс­ня­ли, как это нехо­ро­шо, неэтич­но, амо­раль­но пока­зы­вать через про­ре­хи шта­нов голый зад, и я вынуж­ден был согла­сить­ся с работ­ни­ка­ми мили­ции, что это дей­стви­тель­но оскор­би­тель­ное для обще­ствен­но­го вку­са явле­ние, и выра­зил жела­ние дать под­пис­ку дей­ство­вать в буду­щем более осмот­ри­тель­но, если толь­ко, конеч­но, сумею ста­щить где-нибудь доб­рот­ные шта­ны, спо­соб­ные при­крыть осно­ва­тель­но все непри­лич­ные части мое­го тела.

При­ни­мая во вни­ма­ние моё чисто­сер­деч­ное рас­ка­я­ние и учи­ты­вая при этом, что свой зад я демон­стри­ро­вал без зара­нее обду­ман­ных наме­ре­ний, а так­же согла­ша­ясь с мои­ми ссыл­ка­ми на объ­ек­тив­ные обсто­я­тель­ства, работ­ни­ки мили­ции, после неболь­шо­го сове­ща­ния, пред­ло­жи­ли мне ста­рые, но ещё креп­кие шта­ны и собра­ли тут же по под­пис­ке 78 руб­лей, кото­рые вру­чи­ли мне с неко­то­рым сму­ще­ни­ем. Дежур­ный лей­те­нант мили­ции ска­зал при этом:

— Боль­ше у нас, к сожа­ле­нию, нет, но вам и не надо мно­го. Учти­те, что вы сра­зу же полу­чи­те сред­ний зара­бо­ток за два меся­ца, и тогда вам уже лег­че будет встать на ноги.

Про­шло несколь­ко меся­цев, но я до сего вре­ме­ни не имею воз­мож­но­сти вер­нуть полу­чен­ные мною вза­и­мо­об­раз­но в мили­ции 78 рублей.

И вот почему:

За это вре­мя я отыс­кал свою жену и сына. После про­дол­жи­тель­ной ссыл­ки жена вер­ну­лась с тяжё­лой фор­мой гипер­то­нии, и поэто­му мне сей­час при­хо­дит­ся не толь­ко забо­тит­ся о себе, но и при­нять на себя забо­ты о боль­ной жене. Без соб­ствен­ной жил­пло­ща­ди, без копей­ки денег, ночуя то у одних, то у дру­гих зна­ко­мых, я и моя семья попа­ли в такое поло­же­ние, что и сын мой, кото­рый несколь­ко помо­гал мне под­ни­мать­ся на ноги, выбыл из строя и в насто­я­щее вре­мя взят на учёт пси­хи­ат­ри­че­ской боль­ни­цей, куда будет поло­жен, лишь толь­ко осво­бо­дит­ся место в больнице.

Таким обра­зом, я, 57-лет­ний ста­рик с полу­мёрт­вой, пара­ли­зо­ван­ной ногой, вынуж­ден обсто­я­тель­ства­ми обра­тить­ся за помо­щью, пото­му что само­му мне крайне тяже­ло вый­ти из тако­го поис­ти­не тра­ги­че­ско­го положения.

До аре­ста я был чле­ном Лит­фон­да в Ленин­гра­де, но, к сожа­ле­нию, в архи­вах Ленин­град­ско­го Лит­фон­да не ока­за­лось ника­ких «доку­мен­таль­ных сле­дов», кото­рые под­твер­жда­ли бы это.

Мно­гие ленин­град­ские писа­те­ли, зная меня, пред­ло­жи­ли подать заяв­ле­ние о вос­ста­нов­ле­нии меня чле­ном Лит­фон­да, ска­зав при этом, что они пись­мен­но под­твер­дят то, что невоз­мож­но сей­час уста­но­вить с помо­щью архива.

Такие справ­ки мне дали Л. Успен­ский, Мих. Леви­тин, Еле­на Катер­ли, Пётр Капи­ца, И. Мет­тер и др. писа­те­ли. Моё заяв­ле­ние и эти справ­ки были направ­ле­ны в Моск­ву, в прав­ле­ние Литфонда.

Недав­но, за Вашей под­пи­сью, я полу­чил отказ в вос­ста­нов­ле­нии меня в пра­вах чле­на Лит­фон­да, а ста­ло быть, и в пра­ве полу­чить сред­ний 2‑х месяч­ный заработок.

Вы, веро­ят­но, счи­та­е­те отказ в выпла­те мне 2‑месячного зара­бот­ка явле­ни­ем вполне нор­маль­ным, а вот мне лич­но этот отказ про­сто непонятен.

Поста­нов­ле­ни­ем Сове­та Мини­стров от 8/VIII—55 г. за № 1656 преду­смот­ре­ны все слу­чаи выпла­ты реа­би­ли­ти­ро­ван­ным двух­ме­сяч­но­го содер­жа­ния. В этом поста­нов­ле­нии ука­за­но даже, как сле­ду­ет посту­пать, если учре­жде­ние или пред­при­я­тие лик­ви­ди­ро­ва­ны вовсе. Сло­вом, там преду­смот­ре­но всё, кро­ме камен­но­го равнодушия.

Но если Вы счи­та­е­те моё обра­ще­ние в Лит­фонд необос­но­ван­ным, то ска­жи­те: к кому же я дол­жен обратиться?

В прав­ле­ние Мос­швей­про­ма? В артель „Утиль­сы­рьё“?

Мне было 18 лет, когда в газе­те появи­лось пер­вое моё сти­хо­тво­ре­ние. Сей­час мне 57 лет, но ничем, кро­ме лите­ра­тур­ной рабо­ты, я нико­гда в сво­ей жиз­ни не зани­мал­ся (если не счи­тать, конеч­но, вынуж­ден­но­го пре­бы­ва­ния в тюрь­ме), а поэто­му мне кажет­ся вполне логич­ным моё обра­ще­ние за помо­щью имен­но в Лит­фонд, тем более что неко­гда я был чле­ном Литфонда.

Прав­да, я нико­гда не пода­вал заяв­ле­ния о вступ­ле­нии в Союз писа­те­лей и не состо­ял нико­гда даже кан­ди­да­том в чле­ны Сою­за, но не пото­му что счи­тал более удоб­ным для себя рабо­тать «куста­рём-оди­ноч­кой», а лишь пото­му, что из все­го напи­сан­но­го мною не было, по мое­му глу­бо­ко­му убеж­де­нию, такой кни­ги, кото­рая мог­ла бы быть отне­се­на к боль­шой лите­ра­ту­ре и кото­рая поз­во­ли­ла бы мне при­нять высо­кое и такое почёт­ное зва­ние совет­ско­го писа­те­ля. При­сту­пая к рабо­те над каж­дой новой кни­гой, я вся­кий раз наде­ял­ся, что сумею, нако­нец, напи­сать кни­гу с такой про­сто­той и с таким про­стым бла­го­род­ством, как умел писать когда-то Мако­лей. Мне хоте­лось бы в то же вре­мя создать порт­ре­ты столь живые и объ­ём­ные, какие мож­но встре­тить толь­ко у Льва Тол­сто­го, Тек­ке­рея и Луи Бла­на. Я хотел бы писать рас­ска­зы взвол­но­ван­ные и вол­ну­ю­щие, как самые страст­ные изли­я­ния Рус­со, но всё это лежа­ло толь­ко в обла­сти бла­гих наме­ре­ний. Каж­дая новая кни­га при­но­си­ла мне одни лишь огор­че­ния. В пер­вые годы рабо­ты мне меша­ла силь­но моя некуль­тур­ность (научил­ся я читать, когда мне было 15 лет[16], а уже в 18 лет стал сам писать).

Если гово­рить откро­вен­но, я толь­ко перед аре­стом понял по-насто­я­ще­му, что такое лите­ра­ту­ра и как нуж­но писать. К сожа­ле­нию, в тот же год я попал в тюрь­му и 15 лет не толь­ко не писал, но и не читал ничего.

Мне 57 лет. В эти годы труд­но, а, пожа­луй, даже про­сто невоз­мож­но начи­нать пере­стра­и­вать жизнь зано­во, при­об­ре­тать новую про­фес­сию. Мне труд­но с пара­ли­зо­ван­ной ногой пой­ти рабо­тать и чер­но­ра­бо­чим. Не имею я сей­час воз­мож­но­сти и рабо­тать дома, так как ещё до сего вре­ме­ни не полу­чил вза­мен ото­бран­ной у меня после аре­ста квар­ти­ры, даже кро­шеч­ной ком­на­ты (я про­жи­ваю вре­мен­но то тут, то там). Воро­вать не могу. Поби­рать­ся? Не приспособлен.

Ну, так что же мне делать, скажите?

Как, посо­ве­туй­те, могу я подняться?

Прав­да, я мог бы обра­тить­ся в ино­стран­ные изда­тель­ства с прось­бой помочь мне. Там одна из моих книг, пере­ве­дён­ная на 18 язы­ков, вот уже 15 лет изда­ёт­ся и пере­из­да­ёт­ся, обо­га­щая част­ных изда­те­лей. Толь­ко в США кни­га эта за послед­ние 15 лет выдер­жа­ла 46 изда­ний с общим тира­жом свы­ше 2 мил. экземпляров.

И я думаю, что хотя мы и не име­ем лите­ра­тур­ной кон­вен­ции с зару­беж­ны­ми изда­тель­ства­ми, всё же, если не все, то хоть два-три изда­те­ля, веро­ят­но, мог­ли бы пере­слать мне неболь­шую сум­му, кото­рая помог­ла бы мне встать на ноги.

Это, конеч­но, не луч­ший выход из поло­же­ния, но, к сожа­ле­нию, единственный.
И мне, веро­ят­но, при­дет­ся про­сить ЦК пар­тии раз­ре­ше­ния обра­тить­ся за помо­щью в изда­тель­ства капи­та­ли­сти­че­ских стран, так как в нашей стране нет осо­бых, филан­тро­пи­че­ских обществ, кото­рые мог­ли бы ока­зать помощь в таком, совер­шен­но исклю­чи­тель­ном и не совсем необык­но­вен­ном для наше­го обще­ства случае.

А, может быть, Вы посо­ве­ту­е­те что-нибудь другое?

Мой вре­мен­ный адрес:
ЛЕНИНГРАД К‑37
Мал. Озёр­ная, 5, кв. 2
Лар­ри Я. Л.»

Дей­стви­тель­но ли у Лар­ри оста­ва­лось наме­ре­ние обра­тить­ся за гоно­ра­ра­ми к зару­беж­ным изда­те­лям? Или это был про­стой рито­ри­че­ский при­ём для воз­дей­ствия на Лиди­на, быть может, даже воз­глас отчаяния?

Из пере­пис­ки Яна Лео­поль­до­ви­ча с писа­те­лем Алек­сан­дром Пет­ро­ви­чем Штейном[17] сле­ду­ет, что он дей­стви­тель­но пытал­ся наво­дить справ­ки по это­му вопросу:

«Совер­шен­но слу­чай­но я про­чи­тал в жур­на­ле „В защи­ту мира“ (№ 48 и № 49 за 1955 год) моно­гра­фию М. Сори­а­но о дет­ской лите­ра­ту­ре от Мик­ки — пещер­но­го чело­ве­ка до капи­та­на Видео.

В этом обзо­ре миро­вой лите­ра­ту­ры нашлось место и для тёп­лых слов о моей дет­ской кни­ге „Необык­но­вен­ные при­клю­че­ния Кари­ка и Вали“.

Как вид­но, кни­га моя изда­ёт­ся за гра­ни­цей до сего вре­ме­ни. В своё вре­мя она печа­та­лась в париж­ском жур­на­ле Mond; затем была пере­ве­де­на на англий­ский и немец­кий язы­ки. Сей­час, по моим све­де­ни­ям, она вышла уже на 18 языках.

Так вот, если тебя это не затруд­нит, не ска­жешь ли ты мне: суще­ству­ет у нас литер. кон­вен­ция, и если суще­ству­ет, то мож­но ли полу­чить за пере­вод и как это сделать?
Не поду­май, что мною руко­во­дит в дан­ном слу­чае жад­ность. До аре­ста я даже не инте­ре­со­вал­ся таки­ми „пустя­ка­ми“, как лит. кон­вен­ция, хотя и знал, что кни­га моя печа­та­ет­ся в загра­нич­ных жур­на­лах и выхо­дит „отдель­ным изда­ни­ем“. Но сей­час за эту самую кон­вен­цию я хва­та­юсь, как уто­па­ю­щий за соломинку».

Так или ина­че, вско­ре дела у Лар­ри пошли на лад. В 1957 году «Необык­но­вен­ные при­клю­че­ния Кари­ка и Вали» были пере­из­да­ны в «Дет­ги­зе», а в 1958 году — в Книж­ном изда­тель­стве Куй­бы­ше­ва. Оба раза сказ­ка выхо­ди­ла круп­ным тира­жом — 100 тысяч экземпляров.

Вплоть до сво­ей смер­ти в 1977 году Лар­ри мно­го рабо­тал. Из опуб­ли­ко­ван­ных сочи­не­ний это­го пери­о­да мож­но вспом­нить: «Уди­ви­тель­ное путе­ше­ствие Кука и Кук­ки» (1961), «Запис­ки школь­ни­цы» (1961), «Храб­рый Тил­ли» (1970). Из неопуб­ли­ко­ван­ных — «Доб­рая Эль­га и кля­ча Мотылёк[18]» и «7‑а выхо­дит на орбиту»[19].

В 1962 году Лар­ри всё-таки всту­пил в Союз писа­те­лей СССР. Реко­мен­да­ции для это­го были даны Миха­и­лом Леви­ти­ным, Львом Успен­ским и Юри­ем Германом.

Вот что напи­сал лау­ре­ат-орде­но­но­сец и отец режис­сё­ра Алек­сея Германа-старшего:

«Я, Гер­ман Юрий Пав­ло­вич, горя­чо реко­мен­дую при­нять хоро­ше­го, чест­но­го и мно­го тяж­ко­го пере­жив­ше­го писа­те­ля Яна Лар­ри в чле­ны Сою­за совет­ских писателей».

А вот сло­ва Льва Успенского:

«Лишь по совер­шен­но слу­чай­ным и весь­ма при­скорб­ным при­чи­нам Ян Лар­ри не стал чле­ном Сою­за в те же пред­во­ен­ные годы, когда он с боль­шим успе­хом вошёл в дет­скую лите­ра­ту­ру как автор „При­клю­че­ний Кари­ка и Вали“. <…> Извест­но, что поме­ша­ло это­му. Если бы с тех пор Лар­ри не напи­сал боль­ше ни еди­но­го сло­ва, его и то сле­до­ва­ло бы немед­лен­но при­нять в чис­ло чле­нов Сою­за по его ста­рым заслугам.

Одна­ко, вер­нув­шись к жиз­ни после пол­ной реа­би­ли­та­ции, Лар­ри, с сохра­нён­ной точ­но чудом жиз­не­де­я­тель­но­стью, за два-три года сумел выпу­стить в свет ряд новых про­из­ве­де­ний. <…> Вооб­ще, каж­до­му из нас, рабо­та­ю­щих в дет­ской и юно­ше­ской лите­ра­ту­ре, отлич­но извест­но, что Я. Лар­ри нуж­да­ет­ся ско­рее в неко­то­ром при­тор­ма­жи­ва­нии и бур­ной фан­та­зии его, и неисто­вой рабо­то­спо­соб­но­сти, неже­ли в пону­ка­нии: это автор, сохра­нив­ший сре­ди всех жиз­нен­ных испы­та­ний юно­ше­скую све­жесть тем­пе­ра­мен­та, поис­ти­не моло­дой задор, готов­ность рабо­тать мно­го, быст­ро и, глав­ное, с насто­я­щим блеском. <…>

Счи­таю вопрос о при­ня­тии Я. Л. Лар­ри в чле­ны СП совер­шен­но недис­кус­си­он­ным. Очень жаль, что это не сде­ла­но доныне».

«Где искать наследников Ларри?»

Пере­пис­ка со Штей­ном откры­ва­ет ещё несколь­ко неиз­вест­ных стра­ниц жиз­ни Лар­ри. Пер­вое из доступ­ных в архи­ве писем было отправ­ле­но Яном Лео­поль­до­ви­чем 1 сен­тяб­ря 1956 года вско­ре после выхо­да на сво­бо­ду. Обрат­ный адрес: «Куй­бы­шев, пос. Шмид­та, Неча­ев­ская ул., д. 19, кв. 1». То есть свой путь на воле Лар­ри начи­нал в нынеш­ней Самаре.

Уже в сле­ду­ю­щем пись­ме (без даты) Лар­ри сооб­ща­ет, что воз­вра­ща­ет­ся в Ленин­град и делит­ся твор­че­ски­ми планами:

«Шесто­го сего нояб­ря уез­жаю из Куй­бы­ше­ва в Ленин­град, где на осно­ва­нии поста­нов­ле­ния о реа­би­ли­ти­ро­ван­ных наде­юсь полу­чить обрат­но изъ­ятую у меня неза­кон­но жилплощадь. <…>

Голо­ва наби­та таким коли­че­ством „лите­ра­тур­ных пла­нов“, что нуж­но, пожа­луй, про­жить не менее ста лет, что­бы пере­не­сти всё на бумагу.

Нестер­пи­мый зуд ощу­щаю при мыс­ли о пове­сти о наших лаге­рях, об этой Все­со­юз­ной Мусор­ной Свал­ке, где ведь не толь­ко такие, как я, без вины вино­ва­тые, про­во­дят дол­гие годы сво­ей жиз­ни (нас всё-таки было очень мало), но где пере­вос­пи­ты­ва­ют­ся тер­пе­ли­во и гуман­но люди, кото­рые, я бы ска­зал, не заслу­жи­ва­ют пра­ва на жизнь.
То, что видел я в лаге­рях во вре­мя дли­тель­ной „твор­че­ской коман­ди­ров­ки“, пожа­луй, не виде­ли даже те, кто нахо­дил­ся в „моём поло­же­нии“, т. к. мне при­шлось отбы­вать „нака­за­ние“ в осо­бых лаге­рях, с осо­бым режи­мом, с осо­бым кон­тин­ген­том заключённых. <…>

Что полу­чит­ся (учи­ты­вая мои весь­ма скром­ные лит. воз­мож­но­сти) не знаю, но рабо­тать буду как лошадь».

Тем не менее в суще­ству­ю­щих биб­лио­гра­фи­ях Лар­ри книг о лагер­ной жиз­ни не значится.

К кон­цу 1960‑х Яну Лео­поль­до­ви­чу уда­ёт­ся суще­ствен­но улуч­шить мате­ри­аль­ное поло­же­ние. В пись­ме за 1967 год он делит­ся этим не без гордости:

«К сча­стью, я сам само­сто­я­тель­но, без бла­го­тво­ри­тель­но­сти быв­ших „дру­зей“ встал на ноги. Уже через год я жил не хуже дру­гих. У меня сей­час отдель­ная квар­ти­ра, пре­крас­ная обста­нов­ка, вели­ко­леп­ная домаш­няя биб­лио­теч­ка. Сво­ей маши­ны нет и заво­дить её не соби­ра­юсь. Хотя и мог бы иметь и маши­ну. Но это уже было бы пижонством.

А вот по глу­по­сти раз­мах­нул­ся на дачу в такой мест­но­сти, где мож­но ловить летом рыбу, соби­рать гри­бы, охо­тить­ся осе­нью и зимою.

Дал уже и зада­ток, наде­ясь рас­счи­тать­ся к маю, но мой роман-пам­флет „Сан­то­ке­рит“ вытес­нен „юби­лей­ным мате­ри­а­лом“ в этом юби­лей­ном году и пой­дёт в печать лишь в 1968 году, а гоно­рар („свои“ кров­ные 60%) я полу­чу не рань­ше сен­тяб­ря это­го года, когда изд-во сочтёт воз­мож­ным посчи­тать руко­пись при­ня­той официально».

Что за роман «Сан­то­ке­рит» и поче­му он не был издан — неизвестно.

Не забы­ва­ет Лар­ри рас­ска­зать и о сыне Оска­ре, его рабо­те и увлечениях:

«Меж­ду про­чим, мой сын (ябло­ко от ябло­ни неда­ле­ко пада­ет) тоже пыта­ет­ся встать на тер­ни­стый путь лите­ра­то­ра и всё своё сво­бод­ное вре­мя от педа­го­ги­че­ской рабо­ты уби­ва­ет на писа­ние драм. произведений.

Будет ли из это­го толк — труд­но ска­зать, но пусть пишет. Парень не пьёт, не курит, не бега­ет пока что за дев­чон­ка­ми. Так что его порок не вызы­ва­ет у меня возражений.
Недав­но, он носил свою пье­су В. И. Маль­ко (кото­ро­му отре­ко­мен­до­вал­ся Соко­ло­вым (по фами­лии мате­ри) зав. лит<нрзб> Куй­бы­шев­ско­го Драмтеатра. <…>

Кста­ти, у пар­ня напи­са­но шесть пьес, но из них он дал читать толь­ко одну и, по-мое­му, самую слабую.

Ну, что ж, в его годы я с тру­дом писал трид­ца­ти­строч­ную о фано­вых трубах.

Самым отрад­ным, одна­ко, явле­ни­ем в твор­че­стве мое­го сына явля­ет­ся его стрем­ле­ние к науч­ной рабо­те. Лите­ра­то­рам, сла­ва богу, он не соби­ра­ет­ся быть. Ну а если так — то пусть пишет. Бума­ги в нашей стране хва­тит, чер­нил тоже, а сво­бод­ное вре­мя уж луч­ше всё-таки посвя­щать гра­фо­ма­нии, чем экс­кур­си­ям в ресто­ра­ны и пивные».

С Оска­ром Яно­ви­чем свя­за­на одна из нерас­кры­тых на сего­дняш­ний день зага­док био­гра­фии Лар­ри-стар­ше­го. Как мож­но заме­тить, све­де­ния о нём обры­воч­ны и про­ти­во­ре­чи­вы. В пись­ме к Лиди­ну Оскар — чело­век, кото­ро­му тре­бу­ет­ся серьёз­ная меди­цин­ская помощь, в пись­ме к Штей­ну — дра­ма­тург, педа­гог, науч­ный работник.

В анке­те нача­ла 60‑х годов Лар­ри ука­зы­ва­ет место рабо­ты сына: пере­вод­чик-инже­нер в номер­ном институте.

Боль­ше ниче­го кон­крет­но­го ска­зать об Оска­ре Яно­ви­че нельзя.

Воз­мож­но, в 70‑е годы он про­жи­вал в Лат­вии. Из дела № 275 мы узна­ём, что в нача­ле 70‑х Лар­ри по край­ней мере один раз отправ­лял пись­мо в Ригу, что­бы поздра­вить с празд­ни­ком «кро­шеч­ную внуч­ку». Упо­мя­ну­та фами­лия внуч­ки с пер­вой бук­вой име­ни — И. Смир­но­ва. И адрес: Рига, Сала­манд­рас, 1/3, кв. 20. На тот момент в зда­нии рас­по­ла­га­лось обще­жи­тие фаб­ри­ки «Ригас Аудумс».

В 1977 году в лат­вий­ском жур­на­ле Zinātne un tehnika (№ 5) была опуб­ли­ко­ва­на ста­тья Magnetofori («Маг­ни­то­фо­ры»). В каче­стве авто­ра мате­ри­а­ла ука­зан инже­нер по име­ни Оскарс Лар­ри (Oskars Larri, inženieris). В отли­чие от авто­ров дру­гих ста­тей, Оскарс не посчи­тал нуж­ным при­ло­жить к ста­тье ни сво­ей фото­гра­фии, ни крат­кой авто­био­гра­фии. Поче­му? Загадка.

О том, где могут нахо­дить­ся «исчез­нув­шие» потом­ки Лар­ри, мы спро­си­ли Васи­лия Тока­ре­ва. И вопро­сов ста­ло ещё больше:

«Где искать наслед­ни­ков Лар­ри? Ленин­град? Рига? А вдруг они уже пере­ме­сти­лись во Фран­цию, США, Кана­ду, Изра­иль? Весь мир теперь открыт. Тогда воз­ни­ка­ет вопрос: а сохра­нил­ся ли семей­ный архив в одном месте или рас­се­ял­ся по миру?»

Даже рас­по­ло­же­ние моги­лы Яна Лар­ри оста­ёт­ся для иссле­до­ва­те­ля тай­ной. Тока­рев говорит:

«Я не встре­чал ни одной справ­ки о месте погре­бе­ния Лар­ри. Ни один спе­ци­а­лист по ленин­град­ским некро­по­лям не упо­ми­на­ет его моги­лы. В пове­сти „Стра­на счаст­ли­вых“ Лар­ри опи­сы­ва­ет, как глав­ный герой захо­ро­нил прах сво­е­го отца в колум­ба­рии. Может быть, он был при­вер­жен­цем такой прак­ти­ки? Это толь­ко предположение».

18 мар­та 2022 года испол­нит­ся 45 лет со дня смер­ти авто­ра «Необык­но­вен­ных при­клю­че­ний Кари­ка и Вали». Навер­ня­ка кому-то из его чита­те­лей хоте­лось бы почтить память, посе­тить его послед­ний при­ют, при­не­сти несколь­ко цвет­ков эно­те­ры. Вот толь­ко куда их нести?

Приложение: ленинградские адреса Яна Ларри

1) Куз­неч­ный пере­улок, дом 13, квар­ти­ра 2. Из дого­во­ра с «Дет­из­да­том» на пуб­ли­ка­цию и пере­из­да­ние «Кари­ка и Вали» от 10 фев­ра­ля 1936 года.

2) Про­спект 25 октября[20], дом 112, квар­ти­ра 39. Ука­за­на в каче­стве адре­са отпра­ви­те­ля в пере­пис­ке с «Дет­из­да­том» по пово­ду «Вась­ки­ной тай­ны» в 1938 году.

3) Лет­няя дача в деревне Ленин­град­ской обла­сти (воз­мож­но, Пен­ди­ко­во или Вас­ке­ло­во), где Лар­ри, судя по все­му, гостил. Упо­мя­ну­та в пере­пис­ке с «Дет­из­да­том» по прав­кам к «Кари­ку и Вале» в 1940 году. Вла­де­лец дачи — Пётр Ива­но­вич (фами­лия нераз­бор­чи­ва; что-то вро­де «Мити­нен»).

4) Малая Озёр­ная ули­ца, дом 5, квар­ти­ра 2. Ука­за­на в каче­стве места вре­мен­но­го пре­бы­ва­ния в пись­ме к Лиди­ну в 1956 году.

5) Куз­не­цов­ская ули­ца, дом 18, квар­ти­ра 135. Адрес упо­мя­нут в дого­во­ре на созда­ние сце­на­рия «Доро­га отцов» в 1957 году и в анке­те за 1962 год. На фев­раль 2022 года квар­ти­ра 135 в доме 18 на Куз­не­цов­ской ули­це в Санкт-Петер­бур­ге отсутствует.

6) Куз­не­цов­ская ули­ца, дом 44, квар­ти­ра 135. Адрес ука­зан в пись­ме Штей­ну в 1967 году, в анке­те за 1971 год и в пись­ме Алек­сан­дро­ву за 1972 год.

Мы будем бла­го­дар­ны за любую новую инфор­ма­цию о Яне Лар­ри. Если вы зна­е­те что-то о его род­ствен­ни­ках, неиз­дан­ных руко­пи­сях, месте захо­ро­не­ния или вам встре­ча­лись вос­по­ми­на­ния о нём от его кол­лег, а так­же дру­гие любо­пыт­ные фак­ты — напи­ши­те, пожа­луй­ста, на почту авто­ру мате­ри­а­ла: beatlegleb@yandex.ru

Боль­шое спа­си­бо Тиму­ру Сели­ва­но­ву за рас­шиф­ров­ку доку­мен­тов из мос­ков­ско­го архи­ва, а так­же Васи­лию Тока­ре­ву и Евге­нию Хари­то­но­ву за отзыв­чи­вость и готов­ность щед­ро делить­ся зна­ни­я­ми о Ларри.

• [1] ЦГАЛИ СПб. Фонд Р‑371. Опись 3–2. Дело 275.
• [2] Б/п — беспартийный.
• [3] Оче­вид­но, име­ет­ся в виду тор­го­вый дом «Мюр и Мери­лиз», осно­ван­ный шот­ланд­ца­ми Арчи­баль­дом Мери­ли­зом и Энд­рю Мюром. Суще­ство­вал в Рос­сии с 1857 по 1918 год.
• [4] Соглас­но биб­лио­гра­фии Яна Лар­ри, состав­лен­ной укра­ин­ским иссле­до­ва­те­лем фан­та­сти­ки Вита­ли­ем Карацупой.
• [5] Изда­тель­ство «Пре­стиж Бук».
• [6] Извест­но о двух сце­на­ри­ях Яна Лар­ри. Пер­вый был создан в соав­тор­стве с Пав­лом Стель­ма­хом для кар­ти­ны «Чело­век за бор­том» (1931), кото­рая счи­та­ет­ся утра­чен­ной. В 2021 году хра­ня­щи­е­ся в ЦГАЛИ СПб мате­ри­а­лы по филь­му (Фонд Р‑257. Опись 16. Дело 197), в том чис­ле три вари­ан­та сце­на­рия, были оциф­ро­ва­ны сила­ми паб­ли­ка «Насе­ко­мая куль­ту­ра» соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» и выло­же­ны в откры­тый доступ. Кро­ме того, в 1957 году в соав­тор­стве с Иоси­фом Шапи­ро был напи­сан сце­на­рий «Доро­га отцов», откло­нён­ный кино­сту­ди­ей «Лен­фильм». Маши­но­пись сце­на­рия вме­сте с дру­ги­ми мате­ри­а­ла­ми по несо­сто­яв­ше­му­ся филь­му хра­нит­ся в ЦГАЛИ СПб. Фонд Р‑257. Опись 17. Дела 1714 и 2002.
• [7] ЦГАЛИ СПб. Фонд Р‑678. Опись 1. Дело 169.
• [8] Подроб­нее об отно­ше­ни­ях Лар­ри с цен­зу­рой VATNIKSTAN рас­ска­зы­вал ранее в мате­ри­а­ле «„Това­рищ Ста­лин, толь­ко для вас“: как автор „Кари­ка и Вали“ отпра­вил в Кремль мар­си­а­ни­на».
• [9] ЦГАЛИ СПб. Фонд Р‑64. Опись 3. Дело 67.
• [10] В ходе даль­ней­шей пере­пис­ки с редак­ци­ей, когда о пуб­ли­ка­ции уже не было речи, Лар­ри упо­ми­на­ет, что «кни­га „Вась­ки­на тай­на“ выпу­ще­на изда­тель­ством „Искус­ство“ в виде пье­сы». К сожа­ле­нию, не уда­лось обна­ру­жить фак­ты, под­твер­жда­ю­щие, что такая пье­са дей­стви­тель­но суще­ство­ва­ла и где-то публиковалась.
• [11] Маши­но­пись пер­вой гла­вы рома­на и крат­кое содер­жа­ние хра­нят­ся в ЦГАЛИ СПб. Фонд Р‑64. Опись 3. Дело 67.
• [12] Срав­ни­вая раз­ные вари­ан­ты изда­ний «Кари­ка и Вали», нетруд­но обна­ру­жить раз­ли­чия, порой доволь­но суще­ствен­ные. Жур­наль­ный вари­ант 1937 года отли­ча­ет­ся от книж­но­го. В пере­из­да­нии 1940 года — новая редак­ция. После реа­би­ли­та­ции Лар­ри в 1956 году и до его смер­ти появи­лись ещё как мини­мум два вари­ан­та. Над сво­ей самой извест­ной кни­гой Ян Лар­ри рабо­тал без пре­уве­ли­че­ния всю жизнь.
• [13] Подроб­нее об этом — в мате­ри­а­ле VATNIKSTAN «„Това­рищ Ста­лин, толь­ко для вас“: как автор „Кари­ка и Вали“ отпра­вил в Кремль мар­си­а­ни­на».
• [14] РГАЛИ. Фонд 3102. Опись 1. Дело 666.
• [15] Воз­мож­но, часть этих жалоб нахо­дит­ся в ЦГА СПб. Фонд Р‑8975. Опись 1. Дело 1128. Полу­чить доступ к этим доку­мен­там не удалось.
• [16] Здесь Лар­ри немно­го про­ти­во­ре­чит сам себе. Из пере­пис­ки авто­ра с «Дет­ги­зом» по пово­ду «Вась­ки­ной тай­ны» мы можем узнать сле­ду­ю­щее: «Читать и писать я научил­ся, когда мне было 20 лет (кон­чил шко­лу лик­беза в Крас­ной армии)».
• [17] РГАЛИ. Фонд 3141. Опись 1. Дело 258.
• [18] Пер­вая гла­ва из собра­ния ЦГАЛИ СПб (Фонд Р‑388. Опись 2. Дело 8). В 2021 году оциф­ро­ва­на сила­ми паб­ли­ка «Насе­ко­мая куль­ту­ра» соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» и выло­же­на в откры­тый доступ.
• [19] В ЦГАЛИ СПб (Фонд Р‑607. Опись 1. Дело 134) хра­нит­ся рецен­зия на текст Майи Бори­со­вой. Судь­ба само­го про­из­ве­де­ния неизвестна.
• [20] Так с 1918 по 1944 год назы­вал­ся Нев­ский проспект.

Читай­те так­же «„Това­рищ Ста­лин, толь­ко для вас“: как автор „Кари­ка и Вали“ отпра­вил в Кремль мар­си­а­ни­на».