Исто­рия док­то­ра Моро, при­ду­ман­ная Гер­бер­том Уэлл­сом, извест­на по все­му миру. В его романе учё­ный пре­вра­тил ост­ро­вок в Тихом оке­ане в лабо­ра­то­рию по иссле­до­ва­нию виви­сек­ции. Но мало кто зна­ет, что в Совет­ском Сою­зе жил свой «док­тор Моро». Илья Ива­нов, будучи спе­ци­а­ли­стом в меж­ви­до­вой гибри­ди­за­ции и искус­ствен­но­го осе­ме­не­ния, попы­тал­ся скре­стить чело­ве­ка и обе­зья­ну. В СССР учё­но­го под­дер­жа­ли, решив, что экс­пе­ри­мент может иметь «важ­ное науч­ное значение».

Заветная мечта учёного-зоолога

Буду­щий иссле­до­ва­тель, взо­рвав­ший сво­и­ми экс­пе­ри­мен­та­ми науч­ное сооб­ще­ство, являл­ся уро­жен­цем села Щиг­ры, что в Кур­ской губер­нии. Родил­ся Илья Ива­но­вич Ива­нов ещё в Рос­сий­ской импе­рии, а имен­но в 1870 году. Он отучил­ся в сум­ской клас­си­че­ской гим­на­зии и посту­пил в Мос­ков­ский уни­вер­си­тет на есте­ствен­но-исто­ри­че­ский факуль­тет. Но в Москве Ива­нов про­был недол­го, вско­ре Илья офор­мил пере­вод в Харь­ков­ский уни­вер­си­тет на тот же факуль­тет. Посколь­ку моло­дой иссле­до­ва­тель демон­стри­ро­вал бле­стя­щие зна­ния, после окон­ча­ния учеб­но­го заве­де­ния он про­шёл несколь­ко ста­жи­ро­вок, при­чём не толь­ко в Рос­сий­ской импе­рии. Ему дове­лось побы­вать и в неко­то­рых евро­пей­ских горо­дах, напри­мер, в Женеве.

После это­го Илья Ива­но­вич пере­шёл от тео­рии к прак­ти­ке. Его «конь­ком» ста­ло искус­ствен­ное осе­ме­не­ние сель­ско­хо­зяй­ствен­ных живот­ных. Прав­да, не все кол­ле­ги под­дер­жи­ва­ли рве­ние Ива­но­ва, неко­то­рые и вовсе счи­та­ли моло­до­го учё­но­го сума­сшед­шим, одер­жи­мым меч­той о выве­де­нии био­ло­ги­че­ских уро­дов. И, надо ска­зать, их кри­ти­ка была вполне обос­но­ван­ной, посколь­ку Ива­нов шаг­нул на запрет­ную тро­пу искус­ствен­но­го выве­де­ния гибри­дов. Он сумел скре­стить мышей и крыс, осла с зеб­рой, коро­ву и зуб­ра. И не про­сто скре­стить, а полу­чить от них вполне жиз­не­спо­соб­ное потомство.

Кро­ме это­го, Илья Ива­но­вич раз­ра­бо­тал уни­каль­ный метод искус­ствен­но­го осе­ме­не­ния, кото­рый поз­во­лял, напри­мер, одно­му элит­но­му жереб­цу-про­из­во­ди­те­лю опло­до­тво­рять несколь­ко сотен кобыл. И это науч­ное дости­же­ние в пол­ной мере оце­ни­ли пред­ста­ви­те­ли веду­щих коне­за­во­дов необъ­ят­ной империи.

Но сам Ива­нов чув­ство­вал, что спо­со­бен на боль­шее. Мыши, кры­сы, ослы… всё это было слиш­ком мел­ко для него и слиш­ком про­сто. Набрав­шись опы­та, Илья Ива­но­вич решил, что при­шла пора реа­ли­зо­вы­вать глав­ную меч­ту сво­ей жиз­ни — полу­чить жиз­не­спо­соб­ное потом­ство от чело­ве­ка и обезьяны.

В 1910 году Ива­нов высту­пил на Все­мир­ном кон­грес­се зоо­ло­гов, кото­рый состо­ял­ся в австрий­ском горо­де Гра­це. Здесь учё­ный поде­лил­ся мыс­ля­ми о стран­ном и дико­вин­ном экс­пе­ри­мен­те — создать гибрид чело­ве­ка и обе­зья­ны. Зоо­ло­ги отнес­лись к иде­ям Ива­но­ва скеп­ти­че­ски. Тогда никто не верил, что такое возможно.

Перей­ти от слов к делу Ива­но­ву поме­ша­ли собы­тия, никак не свя­зан­ные с его рабо­той. Сна­ча­ла Пер­вая миро­вая вой­на, затем рух­ну­ла Рос­сий­ская импе­рия, а стра­на погру­зи­лась в про­ти­во­сто­я­ние крас­ных и белых. И лишь после окон­ча­тель­но­го укреп­ле­ния совет­ской вла­сти Илья Ива­но­вич смог вер­нуть­ся к сво­е­му экс­пе­ри­мен­ту. Про­изо­шло это в 1924 году.

Попытка сыграть в бога

В то вре­мя Илья Ива­но­вич сумел выехать из Совет­ско­го Сою­за и начать рабо­ту в Инсти­ту­те Пасте­ра. Яркий, настой­чи­вый и одер­жи­мый иде­ей гибри­ди­за­ции, Ива­нов выбил из дирек­ции раз­ре­ше­ние на опы­ты. В каче­стве науч­ной вот­чи­ны ему выде­ли­ли зем­ли в Кин­дии во Фран­цуз­ской Гви­нее. Иссле­до­ва­те­ля под­дер­жи­вал не толь­ко Инсти­тут Пасте­ра, но и Совет­ский Союз. Это про­изо­шло бла­го­да­ря Нико­лаю Гор­бу­но­ву, кото­рый заве­до­вал дела­ми СНК. Имен­но Гор­бу­нов свя­то верил, что экс­пе­ри­мен­ты Ива­но­ва могут иметь «важ­ное науч­ное зна­че­ние», а это, в свою оче­редь, поло­жи­тель­но ска­жет­ся на науч­ном пре­сти­же ещё моло­до­го совет­ско­го госу­дар­ства. Но даль­ше дело не пошло, раз­ре­ше­ния и под­держ­ки было мало, тре­бо­ва­лись суще­ствен­ные финан­со­вые вли­я­ния. А фран­цу­зы не мог­ли обес­пе­чить Ива­но­ва нуж­ной суммой.

Дело сдви­ну­лось с мёрт­вой точ­ки в 1925 году бла­го­да­ря всё тому же Гор­бу­но­ву. Он полу­чил десять тысяч аме­ри­кан­ских дол­ла­ров от Ака­де­мии наук и пере­дал их Ива­но­ву. Этой сум­мы как раз хва­ти­ло, что­бы опла­тить далё­кое путе­ше­ствие в Африку.

Вес­ной 1926 года Ива­нов добрал­ся до Кин­дии. Но радо­вал­ся учё­ный недол­го. Ока­за­лось, что все шим­пан­зе на мест­ной зоо­ло­ги­че­ской стан­ции, были моло­ды и не под­хо­ди­ли для экс­пе­ри­мен­та. От безыс­ход­но­сти совет­ский учё­ный вер­нул­ся во Фран­цию. Но отсту­пать от заду­ман­но­го он, есте­ствен­но, не соби­рал­ся. И Ива­но­ву всё-таки улыб­ну­лась уда­ча — губер­на­тор Гви­неи раз­ре­шил ему про­ве­сти нуж­ные экс­пе­ри­мен­ты в бота­ни­че­ских садах Кона­кри. Вско­ре Илья Ива­но­вич отпра­вил­ся в путь.

В успе­хе Ива­нов не сомне­вал­ся, он был на сто про­цен­тов уве­рен, что у него всё полу­чит­ся. Пра­во на такие сме­лые мыс­ли ему дава­ли не толь­ко соб­ствен­ные иссле­до­ва­ния, но и утвер­жде­ния кол­лег-зоо­ло­гов из Евро­пы. Илья Ива­но­вич знал, что неко­то­рые меч­та­ли про­ве­сти похо­жие экс­пе­ри­мен­ты, но не мог­ли. Они боя­лись осуж­де­ния обще­ства и рели­гии, ведь подоб­ные «дела» вряд ли мож­но было бы отне­сти к богоугодным.

А Ива­нов счи­тал веру глу­пым пере­жит­ком про­шло­го. Да и мораль у совет­ско­го учё­но­го была своя. Он не боял­ся осуж­де­ния и непо­ни­ма­ния. Всё это явля­лось частью его при­выч­ной науч­ной жиз­ни. Глав­ным его ори­ен­ти­ром был нидер­ланд­ский иссле­до­ва­тель Бер­не­лот Мунс.

Мунс был уве­рен, что вполне реаль­но полу­чить гибрид чело­ве­ка и горил­лы или же шим­пан­зе. Прав­да, гол­лан­дец счи­тал необ­хо­ди­мым брать спер­му исклю­чи­тель­но у чер­но­ко­жих людей, кото­рых он отно­сил к «низ­шей» расе. Мунс гово­рил, что жите­лей Афри­ки гораз­до про­ще скре­стить с обе­зья­на­ми, неже­ли белых. Гол­лан­дец и сам хотел отпра­вить­ся во Фран­цуз­ское Кон­го, но собрать нуж­ную сум­му для экс­пе­ди­ции не смог.

А у Ива­но­ва дела шли хоро­шо. В Кона­кри он при­был со сво­им сыном — Ильёй. Бла­го­да­ря мест­ным, учё­ные полу­чи­ли в рас­по­ря­же­ние один­на­дцать шим­пан­зе, сре­ди кото­рых шесть самок и два сам­ца, осталь­ные были ещё непо­ло­возре­лы­ми под­рост­ка­ми. Илья Ива­но­вич хотел про­ве­сти парал­лель­но два экс­пе­ри­мен­та: опло­до­тво­рить самок обе­зьян чело­ве­че­ским семе­нем и чер­но­ко­жих жен­щин — обе­зья­ним. Вот толь­ко мест­ные житель­ни­цы не согла­си­лись — даже день­ги не помог­ли. При­шлось Ива­но­ву искус­ствен­но опло­до­тво­рить самок обезьян.

Крах мечты и карьеры

Вся рабо­та тре­бо­ва­ла боль­ших финан­со­вых затрат и при­мер­но в сере­дине 1927 года день­ги у Ива­но­ва закон­чи­лись. И взять их было уже негде, посколь­ку Ака­де­мия наук умы­ла руки. Точ­но так­же повёл себя Управ­де­ла­ми Сов­нар­ко­ма. Пораз­мыс­лив, Илья Ива­но­вич решил, что обе­зьян будет луч­ше пере­вез­ти в Сухум­ский запо­вед­ник. Кро­ме это­го, учё­ный наде­ял­ся, что ему удаст­ся уго­во­рить поучаст­во­вать в экс­пе­ри­мен­те несколь­ких совет­ских женщин.

Дол­гий путь в Суху­ми живот­ным ока­зал­ся не под силу. До ново­го места житель­ства добра­лись лишь две обе­зья­ны. Прав­да, и они вско­ре умер­ли. Но самое глав­ное — экс­пе­ри­мент по искус­ствен­но­му опло­до­тво­ре­нию про­ва­лил­ся. Как пока­за­ло вскры­тие, ни одна из самок шим­пан­зе не забеременела.

Каза­лось бы, при­шла пора оста­но­вить­ся. Но Ива­нов был не таким чело­ве­ком. Он отчи­тал­ся перед началь­ством, что про­вал экс­пе­ри­мен­та вызван небла­го­при­ят­ной афри­кан­ской сре­дой и точ­ку в науч­ной рабо­те ста­вить ещё рано. К тому же в Сухум­ском запо­вед­ни­ке оби­тал самец оран­гу­тан­га. Его-то и решил задей­ство­вать Илья Ива­но­вич в каче­стве доно­ра спермы.

Через газе­ты он обра­тил­ся к житель­ни­цам Совет­ско­го Сою­за, где в крас­ках опи­сал всю важ­ность экс­пе­ри­мен­та для нау­ки. Уди­ви­тель­но, но несколь­ко жен­щин даже отве­ти­ли согла­си­ем. Вот толь­ко дру­гие учё­ные обру­ши­лись на Ива­но­ва со шква­лом кри­ти­ки. Сам Илья Ива­но­вич вспоминал:

«Кру­гом, кро­ме явно­го заме­ша­тель­ства и даже хули­ган­ско­го отно­ше­ния, ред­ко видишь хотя бы тер­пи­мое отно­ше­ние к моим необыч­ным иска­ни­ям. Одна­ко я не сда­юсь и, напле­вав на выход­ки наших „стар­цев“ и их под­ха­ли­мов, про­дол­жаю доби­вать­ся воз­мож­но­сти нача­тые опы­ты дове­сти до более солид­но­го чис­ла и полу­чить ответ на постав­лен­ные вопро­сы. Веду пере­го­во­ры и наде­юсь полу­чить под­держ­ку там, где, если нет ака­де­ми­че­ско­го кол­па­ка на голо­ве, есть здра­вый смысл и отсут­ствие про­фес­си­о­наль­ной нетерпимости».

Про­ве­сти экс­пе­ри­мент Ива­но­ву так и не уда­лось. В 1930 году в науч­ных кру­гах про­шла серьёз­ная чист­ка. Постра­да­ло мно­го учё­ных, сре­ди кото­рых был и Илья Ива­но­вич. В декаб­ре его аре­сто­ва­ли, а вско­ре при­го­во­ри­ли к пяти годам ссыл­ки в Алма-Ату. Надо ска­зать, что долж­ность про­фес­со­ра он сохра­нил. Соот­вет­ствен­но, в ссыл­ке Ива­нов пре­по­да­вал в мест­ном вете­ри­нар­но-зоо­тех­ни­че­ском инсти­ту­те. Но в Моск­ву он так и не вер­нул­ся — в мар­те 1932 года Илья Ива­но­вич умер от инсульта.

Читай­те ещё один мате­ри­ал о сме­лых науч­ных экс­пе­ри­мен­тах 1920‑х годов «Рус­ская рево­лю­ция: созда­вая „ново­го человека“».