«На ули­це све­тит солн­це, куда-то спе­шат люди, раз­го­ва­ри­ва­ют, спо­рят, а я оди­но­ко сижу у окна и смот­рю на них. Не раду­ет меня свет солн­ца, ничто не раду­ет… Мне уже ско­ро 28 лет, про­хо­дит моло­дость, луч­шие годы жиз­ни. Боюсь, что ско­ро ста­ну злой ста­рой девой» — такое пись­мо опуб­ли­ко­ва­ли в одном из номе­ров «Работ­ни­цы» за 1988 год. «Мне 28 лет, девуш­ка, навер­ное, за меня не пой­дёт, а оди­но­кая жен­щи­на мое­го воз­рас­та, может быть, и согла­сит­ся…» — вто­рит ей со стра­ниц «Кре­стьян­ки» оди­но­кий мужчина.

Если бы эти двое жили сей­час, най­ти друг дру­га им было бы куда про­ще. Одна­ко в доциф­ро­вую эпо­ху людям тре­бо­ва­лось при­ло­жить гораз­до боль­ше уси­лий — как мини­мум нуж­но было добрать­ся до почты, что­бы отпра­вить пись­мо. Или выдер­жать сопер­ни­че­ство с под­жа­ры­ми хули­га­на­ми, если вы парень и ока­за­лись на танцплощадке.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет о том, как зна­ко­ми­лись и влюб­ля­лись граж­дане Стра­ны Советов.

Брачные объявления

Такие объ­яв­ле­ния полу­чи­ли широ­кое рас­про­стра­не­ние в СССР во вто­рой поло­вине 1970‑х. В позд­нем СССР наме­ча­лась тен­ден­ция к посте­пен­но­му ухуд­ше­нию демо­гра­фии, а ста­ти­сти­ка раз­во­дов ста­но­ви­лась всё более печаль­ной. По дан­ным Рос­ста­та, в 1960 году соот­но­ше­ние сва­деб к раз­во­дам на тыся­чу чело­век соста­ви­ло 12,5 к 1,5; к 1975-му коли­че­ство сва­деб сни­зи­лось, а раз­во­дов ста­ло в три раза боль­ше — 11,1 к 3,6.

Отве­чая на вызо­вы вре­ме­ни, в 1977 году бюро Мос­ков­ско­го город­ско­го коми­те­та КПСС и испол­ком Мос­со­ве­та выпу­сти­ли поста­нов­ле­ние «О состо­я­нии и мерах по улуч­ше­нию демо­гра­фи­че­ской обста­нов­ки и сти­му­ли­ро­ва­нию есте­ствен­но­го при­ро­ста насе­ле­ния Моск­вы». В горо­де был создан Отдел по вопро­сам семьи и бра­ка, кото­рый при­нял реше­ние открыть пуб­ли­ка­цию брач­ных объ­яв­ле­ний в мест­ной прессе.

Ини­ци­а­ти­ва при­жи­лась не толь­ко в мос­ков­ской печа­ти. Напри­мер, в филь­ме «Оди­но­ким предо­став­ля­ет­ся обще­жи­тие» (1983) геро­и­ня Ната­льи Гун­да­ре­вой ищет жени­хов сво­им сосед­кам по обще­жи­тию в газе­тах: Rīgas Balss (вечер­няя газе­та в Риге), «Неде­ля» (мос­ков­ское изда­ние) и «Вечер­няя Алма-Ата».

В Rīgas Balss раз­дел объ­яв­ле­ний о зна­ком­стве был доволь­но обшир­ным. Сюда же сле­ду­ет доба­вить несколь­ко объ­яв­ле­ний из оте­че­ствен­но­го «Бюл­ле­те­ня брач­ных объ­яв­ле­ний», кото­рый появил­ся на зака­те СССР.

В заяв­ках от муж­чин очень часто встре­ча­ет­ся жела­ние най­ти жен­щи­ну на 5–10 лет млад­ше, часто — строй­ную. Неко­то­рые предъ­яв­ля­ют тре­бо­ва­ния и к воз­рас­ту воз­мож­ных детей. Например:

«Хоте­лось бы позна­ко­мить­ся со строй­ной сим­па­тич­ной девуш­кой 26–32 лет. Мне 37 лет, рост 170 см, не пью и не курю, женат не был, люб­лю при­ро­ду, кни­ги, серьёз­ную музы­ку. Ценю в людях чест­ность, скром­ность, доб­ро­ту, надёж­ность. Прось­ба при­сы­лать фотографию».

«Мне 42 года, рост 167 см, непью­щий, радио­тех­ник, серьёз­ный, с чув­ством юмо­ра, люб­лю музы­ку, сти­хи, зани­ма­юсь раз­ны­ми само­дел­ка­ми по дому и хозяй­ству, согла­сен жить в селе, хочу позна­ко­мить­ся с жен­щи­ной 25–30 лет, мож­но с детьми, но не стар­ше 6 лет, хоро­шей и акку­рат­ной хозяй­кой с доб­рым и мяг­ким характером».

«Моло­дой чело­век жела­ет позна­ко­мить­ся с кра­си­вой девуш­кой не стар­ше 27 лет, брю­нет­кой, ростом не выше 165 см, раз­мер одеж­ды 44–46, ранее в бра­ке не состо­яв­шей, име­ю­щей выс­шее обра­зо­ва­ние и жела­ю­щей создать семью, жела­тель­но име­ю­щей усло­вия для сов­мест­ной жиз­ни. Прось­ба обя­за­тель­но при­сы­лать фотографию».

Нахо­ди­лись и те, кто не предъ­яв­лял прак­ти­че­ски ника­ких тре­бо­ва­ний к внеш­но­сти и инте­ре­сам парт­нё­ра. Более того, себя оце­ни­вал невысоко:

«Высо­кая жен­щи­на 31 года, рост 174 см, не счи­та­ет себя при­вле­ка­тель­ной, общи­тель­ная, име­ет квар­ти­ру и жела­ние создать семью».

«Моск­вич (25 лет, рост 160 см), скром­ное мне­ние о сво­ей внеш­но­сти, фигу­ра под­рост­ко­во­го типа, позна­ко­мит­ся с девуш­кой соот­вет­ству­ю­ще­го возраста».

И в муж­ских, и в жен­ских объ­яв­ле­ни­ях осо­бый акцент делал­ся на нали­чие жилплощади:

«В воз­расте 51 года труд­но изме­нить сво­им при­выч­кам, но мож­но изме­нить стиль семей­ной жиз­ни. С такой целью ищет спут­ни­цу жиз­ни инже­нер, муж­чи­на высо­ко­го роста, рас­по­ла­га­ю­щий дачей в Под­мос­ко­вье, но не име­ю­щий воз­мож­но­сти при­нять избранницу».

«Любовь к песне, искус­ству харак­тер­ны для при­вле­ка­тель­ной блон­дин­ки 48 лет (рост 158 см), живу­щей в Москве с мамой в одно­ком­нат­ной квар­ти­ре, но это не меша­ет её увле­че­нию вяза­ни­ем, кули­на­ри­ей, что долж­но быть оце­не­но буду­щим супру­гом, жела­тель­но муже­ствен­ной профессии».

Нашлось два необыч­ных объ­яв­ле­ния. Пер­вое — пре­дель­но лаконично:

«Хочу позна­ко­мить­ся с муж­чи­ной неуго­мон­но­го нра­ва, 35–40 лет».

А вот тро­га­тель­ное пись­мо, отправ­лен­ное в редак­цию забот­ли­вой доче­рью оди­но­кой женщины:

«Я ищу себе папу, а для мамы хоро­ше­го дру­га жиз­ни. Мама овдо­ве­ла в 1967 году, оста­лась одна с тре­мя детьми. Теперь мы все взрос­лые: сест­ра и брат обза­ве­лись семья­ми, я тоже соби­ра­юсь замуж, и моя доб­рая мама оста­ёт­ся совсем одна. Хочу, что­бы маме напи­сал хоро­ший доб­рый чело­век — высо­ко­го роста, не ниже 175 см, с при­ят­ной внеш­но­стью, 45–50 лет, непью­щий. Моя мама — кра­си­вая жен­щи­на, ей 47 лет, рост 166 см, мате­ри­аль­но самостоятельная».

Сто­ит отдель­но упо­мя­нуть Омскую служ­бу зна­комств, кото­рая под­хо­ди­ла к состав­ле­нию тек­стов несколь­ко ина­че. В ста­тье «Рецепт от оди­но­че­ства», опуб­ли­ко­ван­ной в июль­ском номе­ре «Работ­ни­цы» за 1987 год, при­во­дит­ся несколь­ко цитат из таких объ­яв­ле­ний: «Мне кажет­ся, фильм „Стран­ная жен­щи­на“ немно­го и про меня», «Не люб­лю при­зем­лён­но­сти, мне нра­вит­ся лес и дождь», «Тур­ге­нев­ская жен­щи­на — мой иде­ал» и так далее. Оми­чам это явно нравилось:

«Какие пись­ма при­хо­ди­ли на эти объ­яв­ле­ния! Девуш­ке, кото­рая любит лес и дождь, незна­ко­мые люди писа­ли: „Ваше объ­яв­ле­ние запа­ло мне в душу. Рань­ше мне каза­лось, что все жен­щи­ны наше­го вре­ме­ни мер­кан­тиль­ные, рас­чёт­ли­вые, пред­при­им­чи­вые. А теперь я думаю, может, оши­бал­ся? Может, за рез­кой внеш­ней обо­лоч­кой у них скры­ва­ет­ся такая же тон­кая душа, как у вас?“»

Брач­ные объ­яв­ле­ния печа­та­ли не вез­де — тра­ди­ци­он­ные «Кре­стьян­ка» и «Работ­ни­ца» от таких пуб­ли­ка­ций отка­зы­ва­лись. Так, в май­ском номе­ре «Кре­стьян­ки» за 1986 год в ста­тье «Что­бы не раз­ми­нуть­ся» редак­ция обра­ща­ет­ся к читателям:

«Что же каса­ет­ся просьб о зна­ком­ствах, дей­стви­тель­но, в редак­цию посту­па­ет их мно­го. Муж­чи­ны и жен­щи­ны про­сят пере­слать их пись­мо оди­но­ко­му чело­ве­ку, под­хо­дя­ще­му по воз­рас­ту, соот­вет­ству­ю­ще­му таким-то и таким-то тре­бо­ва­ни­ям… [Мы] вынуж­де­ны кате­го­рич­но, со всей опре­де­лён­но­стью отве­тить тем, кто обра­ща­ет­ся за помо­щью тако­го рода: редак­ция не счи­та­ет впра­ве взять на себя функ­ции служ­бы зна­комств… Пере­сы­лая чьё-то пись­мо неиз­вест­но­му чело­ве­ку, берёшь на себя ответ­ствен­ность за реко­мен­да­цию… А вдруг чело­век, пре­тен­ду­ю­щий на дове­рие и нари­со­вав­ший себя в пись­ме чуть ли не анге­лом… женат и напи­сал слёз­ную прось­бу про­сто ради шутки?»

В июль­ском номе­ре того же года «Работ­ни­ца» назва­ла «газет­ные» зна­ком­ства «нетра­ди­ци­он­ны­ми». Сей­час, в эпо­ху при­ло­же­ний для зна­комств и соци­аль­ных сетей, такое опре­де­ле­ние вызы­ва­ет улыбку:

«Мы ста­ли име­но­вать тра­ди­ци­он­ным спо­со­бом зна­ком­ства любое: на сту­ден­че­ской ска­мье или в завод­ском цеху, в доме отды­ха или в тур­по­хо­де, на оста­нов­ке запоз­дав­ше­го трам­вая или в мага­зин­ной оче­ре­ди. Любое, лишь бы без посред­ни­че­ства ново­го типа. Если же завя­жет­ся пер­спек­тив­ная пере­пис­ка по адре­су из при­ло­же­ния к газе­те „Ригас баллс“, тогда спо­соб зна­ком­ства будет нетрадиционным».

Насколь­ко брач­ные объ­яв­ле­ния спо­соб­ство­ва­ли улуч­ше­нию демо­гра­фи­че­ской ситу­а­ции в позд­не­со­вет­скую эпо­ху — ска­зать слож­но. Соглас­но сухим дан­ным Рос­ста­та, сама по себе мат­ри­мо­ни­аль­ная ста­ти­сти­ка за пери­од 1970–1980‑х ста­ла ещё тре­вож­нее: к 1991 году соот­но­ше­ние заклю­чён­ных бра­ков к раз­во­дам на тыся­чу чело­век соста­ви­ло 8,8 к 4,0 — ситу­а­ция ста­ла хуже, чем в кон­це 1970‑х.

Заяв­ки, опуб­ли­ко­ван­ные в прес­се, хоть и откры­ва­ли новые воз­мож­но­сти для зна­ком­ства, одна­ко вовсе не гаран­ти­ро­ва­ли счаст­ли­во­го фина­ла для таких исто­рий. Суще­ство­ва­ла боль­шая веро­ят­ность, что пода­тель объ­яв­ле­ния ука­жет неправ­ди­вые све­де­ния о себе. Даже если вся инфор­ма­ция ука­зы­ва­лась доб­ро­со­вест­но, не было ника­кой уве­рен­но­сти, что, встре­тив­шись лич­но, оди­но­кие горо­жане дей­стви­тель­но понра­вят­ся друг дру­гу. На успех роман­ти­че­ско­го пред­при­я­тия мог­ло вли­ять мно­же­ство не зави­ся­щих друг от дру­га фак­то­ров, от лич­ных «пунк­ти­ков» до вме­ша­тель­ства родителей.

Свахи

Свод­ни­че­ство в Сою­зе не при­вет­ство­ва­лось. Более того — ассо­ци­и­ро­ва­лось с про­сти­ту­ци­ей и содер­жа­ни­ем при­то­нов. Соглас­но поста­нов­ле­нию ВЦИК от 1 июня 1922 года «О вве­де­нии в дей­ствие Уго­лов­но­го Кодек­са РСФСР» свод­ни­че­ство кара­лось лише­ни­ем сво­бо­ды на срок от трёх лет, с кон­фис­ка­ци­ей все­го или части иму­ще­ства. Поз­же, в 1974 году, меру нака­за­ния уве­ли­чи­ли до пяти лет.

Одна­ко свод­ни нику­да не делись. В СССР пер­вые упо­ми­на­ния о «про­фес­си­о­наль­ных» сва­хах в прес­се и мас­со­вой куль­ту­ре появи­лись лишь в эпо­ху застоя — при­мер­но тогда же, когда в газе­тах нача­ли пуб­ли­ко­вать брач­ные объ­яв­ле­ния. Часто совет­ские свод­ни­цы иска­ли пару сво­им кли­ен­там по этим же газет­ным заявкам.

«Оди­но­ким предо­став­ля­ет­ся обще­жи­тие» (1983) — пожа­луй, самый извест­ный совет­ский фильм о рабо­те такой сва­хи. Ещё один яркий при­мер — эпи­зод с Лией Ахеджа­ко­вой из лен­ты «Москва сле­зам не верит». В ста­тье «Как на све­те без люб­ви про­жить» «Работ­ни­ца» вспо­ми­на­ет эти кино­кар­ти­ны и сету­ет на то, что рабо­ту свах в Сою­зе не ценят — а зря:

«Жен­щи­на с сим­во­ли­че­ским име­нем Вера и с не сло­жив­шей­ся лич­ной жиз­нью — геро­и­ня новой лен­ты „Оди­но­ким предо­став­ля­ет­ся обще­жи­тие“. Фильм о стран­ном увле­че­нии, кото­ро­му Вера отда­ет всё сво­бод­ное вре­мя, все силы щед­рой на доб­ро души. Что же это за хоб­би? Сва­тов­ство. Подыс­ки­ва­ет Вера сосед­кам жени­хов. Ради это­го ведёт гран­ди­оз­ную пере­пис­ку, „обра­ба­ты­вая“ брач­ные объ­яв­ле­ния из раз­ных газет стра­ны. И с её лёг­кой руки в тек­стиль­ном город­ке одна за дру­гою гре­мят весё­лые свадьбы.

А вспом­ни­те, как в нашу­мев­шем филь­ме „Москва сле­зам не верит“ замо­тан­ная сотруд­ни­ца Дома куль­ту­ры, роль кото­рой испол­ня­ет Лия Ахеджа­ко­ва, пере­би­ра­ет анке­ты потен­ци­аль­ных жени­хов и невест — и вдруг из осо­бо­го рас­по­ло­же­ния к посе­ти­тель­ни­це, дирек­то­ру фаб­ри­ки лезет в сейф за анке­та­ми самы­ми луч­ши­ми, отло­жен­ны­ми.… В зале ожив­ле­ние: „Нет. вы посмот­ри­те, и тут дефи­цит порож­да­ет блат?“ Смеш­но? Не знаю, как вам, а мне поче­му-то не сме­я­лось. Пото­му что хлёст­кие сцен­ки бро­са­ли иро­ни­че­скую тень на суть, смысл едва нача­тых поисков.

Любое начи­на­ние, пока оно ста­но­вит­ся на ноги, гораз­до лег­че поста­вить под сомне­ние, неже­ли выве­рить, укре­пить и усо­вер­шен­ство­вать… Кто под­счи­тал, сколь­ко ещё семей мог­ло быть созда­но, сколь­ко оди­но­ких людей смог­ли бы обре­сти сча­стье супру­же­ства, отцов­ства и мате­рин­ства бла­го­да­ря помо­щи обще­ства, окру­жа­ю­щих, нас с вами? Помощь насущ­на! — под­твер­жда­ют опро­сы. Насущ­на! — под­твер­жда­ет статистика».

«Кре­стьян­ка» не раз­де­ля­ет энту­зи­аз­ма «Работ­ни­цы». В май­ской ста­тье 1984 года «Что­бы не раз­ми­нуть­ся» редак­ция отве­ча­ет всем жела­ю­щим помочь оди­но­ким людям:

«Актив­ность вме­ша­тель­ства в чужую лич­ную жизнь, не под­креп­лён­ная так­том и соот­вет­ству­ю­щи­ми зна­ни­я­ми, — шту­ка опас­ная. Нель­зя это дело упро­щать. Уж боль­но тон­кая, штуч­ная рабо­та, не каж­до­му по силам. Осо­бая чут­кость тут тре­бу­ет­ся, осо­бая инту­и­ция… Вы пред­по­ла­га­е­те вме­ши­вать­ся в судь­бы незна­ко­мых людей? А вдруг нане­сё­те душев­ную травму?»

Опа­се­ния «Кре­стьян­ки» дей­стви­тель­но небес­поч­вен­ны — тре­во­гу по это­му пово­ду фик­си­ру­ет и худо­же­ствен­ная куль­ту­ра. В «Оди­но­ким предо­став­ля­ет­ся обще­жи­тие» одна из «кли­ен­ток» Веры так и не нахо­дит сча­стья в бра­ке — муж остав­ля­ет её одну с ребен­ком. Вера обе­ща­ет пого­во­рить с нера­ди­вым супру­гом. Даль­ней­шая судь­ба бро­шен­ной жен­щи­ны оста­ёт­ся неиз­вест­ной — в филь­ме так и не пока­за­ли, уда­лось ли спа­сти рас­пав­ший­ся брак. Несмот­ря на обе­ща­ния свод­ни­цы, без пары оста­ёт­ся скром­ная девуш­ка Маша. «Ты, глав­ное, надей­ся, жди!» — гово­рит ей Вера, уез­жая в сва­деб­ном кор­те­же в кон­це филь­ма. Одна из деву­шек, про­во­жая Веру, про­из­но­сит: «А я чита­ла — элек­трон­ную сва­ху изобрели…»

Но к самой идее машин­ной свод­ни — до её прак­ти­че­ской реа­ли­за­ции пока ещё очень дале­ко — неко­то­рые совет­ские граж­дане отно­си­лись с нескры­ва­е­мым подо­зре­ни­ем. Здесь умест­но вспом­нить юмо­ри­сти­че­ский рас­сказ Нико­лая Ели­на «Элек­трон­ная сва­ха», опуб­ли­ко­ван­ный в сати­ри­че­ском сбор­ни­ке «Ошиб­ки Мефи­сто­фе­ля» 1984 года.

Автор рас­ска­зы­ва­ет исто­рию о раз­ра­бо­тан­ной в кон­струк­тор­ском бюро машине «ЭС‑1», кото­рая спо­соб­на подо­брать спут­ни­ка жиз­ни любо­му жела­ю­ще­му все­го за пять минут.

Глав­но­му герою дове­ря­ют испы­тать новое изоб­ре­те­ние. Ука­зав в поже­ла­ни­ях к избран­ни­це зна­ние ино­стран­но­го язы­ка и сви­де­тель­ство о сда­че норм ГТО, испы­ту­е­мый полу­ча­ет в спут­ни­цы жиз­ни замуж­нюю биб­лио­те­кар­шу инсти­ту­та с дву­мя детьми, кото­рая на 15 лет стар­ше его. Началь­ник отде­ла обви­ня­ет несчаст­но­го в раз­ру­ше­нии семьи и уволь­ня­ет с работы.

Хотя рас­сказ напи­сан в наро­чи­то «лёг­ком» жан­ре, всё же нель­зя не обра­тить вни­ма­ние на то, что идея неко­е­го про­то-Тин­де­ра пока­за­лась писа­те­лю подо­зри­тель­ной даже на уровне юмо­ри­сти­че­ской фантазии.

Пер­вая офи­ци­аль­ная служ­ба зна­комств появи­лась в Ека­те­рин­бур­ге в 1979 году. Орга­ни­зо­ва­ла её Вален­ти­на Хами­но­ва, рабо­тав­шая на тот момент пред­се­да­те­лем жен­со­ве­та на одном из пред­при­я­тий. В одной из газет она созда­ла руб­ри­ку «Соло для дво­их» — там пуб­ли­ко­ва­лись пер­вые анке­ты её кли­ен­тов. Так появи­лась «Ромаш­ка» — служ­ба зна­комств, полу­чив­шая офи­ци­аль­ный ста­тус толь­ко в 1983 году — дея­тель­ность орга­ни­за­ции дол­го отка­зы­ва­лись при­знать законной.

Танцы и дискотеки

После 1917 года в совет­ском госу­дар­стве ста­ла фор­ми­ро­вать­ся новая куль­ту­ра моло­дёж­но­го досу­га — сна­ча­ла сти­хий­но, а затем со всё более при­сталь­ным вни­ма­ни­ем со сто­ро­ны госу­дар­ства. При­чи­ной тому ста­ла отнюдь не забо­та о новом поко­ле­нии, а потреб­ность в кон­тро­ле над ним. Фор­ми­ро­ва­ние новой ком­му­ни­сти­че­ской мора­ли затра­ги­ва­ло в том чис­ле и поло­вой вопрос. Поэто­му прак­ти­ки обще­ния моло­дых людей пыта­лись регла­мен­ти­ро­вать и под­чи­нить стро­гим правилам.

Так, в рабо­те совет­ско­го пси­хи­ат­ра Аро­на Зал­кин­да «Две­на­дцать поло­вых запо­ве­дей рево­лю­ци­он­но­го про­ле­та­ри­а­та» (1924) ска­за­но, что «поло­вое долж­но во всём под­чи­нять­ся клас­со­во­му, ничем послед­не­му не мешая, во всём его обслу­жи­вая». Соглас­но Зал­кин­ду, зна­ком­ства муж­чин и жен­щин долж­ны были про­ис­хо­дить в основ­ном в тру­до­вом кол­лек­ти­ве, в ком­со­моль­ской и пар­тий­ной ячей­ке, на субботнике.

После рево­лю­ции нача­ли появ­лять­ся мно­го­чис­лен­ные моло­дёж­ные клу­бы, где про­во­ди­лись собра­ния, лек­ции и, конеч­но же, тан­цы. Или, как их ещё назы­ва­ли, «балеш­ник». Ряд авто­ров пори­ца­ли флирт на моло­дёж­ных сбо­ри­щах. Тот же Зал­кинд пишет, что в любов­ные отно­ше­ния «не долж­ны вно­сить­ся эле­мен­ты флир­та, уха­жи­ва­ния, кокет­ства и про­чие мето­ды спе­ци­аль­но поло­во­го заво­е­ва­ния». Счи­та­лось, что запад­ные тан­го, тустеп и фокс­трот «направ­ле­ны на самые низ­мен­ные инстинк­ты» и явля­ют­ся «салон­ной ими­та­ци­ей поло­во­го акта».

«Обще­ствен­но пори­ца­е­мые» тан­цы орга­ни­зо­вы­ва­лись на домаш­них вече­рин­ках. Они не тре­бо­ва­ли боль­шо­го про­стран­ства, в отли­чие от «раз­ре­шён­ных» кад­ри­ли и поль­ки-трой­ки. На вопрос о том, мож­но ли орга­ни­зо­вы­вать домаш­ние вече­рин­ки с тан­ца­ми, газе­та «Сме­на» за 1926 год (№ 3) отве­ча­ет: «Если вече­рин­ка сопро­вож­да­ет­ся пьян­кой, флир­том — то это уже отрыж­ка ста­ро­го быта…» А какой же фокс­трот без флир­та? Совет­ский анек­дот кон­ца 1920‑х гласил:

«Муж — жене о фокс­тро­те: мы с тобой этим уже 20 лет зани­ма­ем­ся, толь­ко в посте­ли и лёжа».

Идео­ло­ги иска­ли новые тан­це­валь­ные фор­мы. В кни­ге исто­ри­ка Ната­лии Леби­ной «Муж­чи­на и жен­щи­на: тело, мода, куль­ту­ра» упо­ми­на­ет­ся ста­тья «Смерть тусте­пам», опуб­ли­ко­ван­ная в 1924 году в «Смене». Автор мате­ри­а­ла пред­ла­га­ет тан­цу­ю­щим в ком­со­моль­ских клу­бах под музы­ку пес­ни «Сме­ло, това­ри­щи, в ногу» испол­нить танец «За власть Сове­тов», в ходе кото­ро­го те долж­ны импро­ви­зи­ро­ван­но изоб­ра­жать «все пери­о­ды борь­бы рабо­че­го класса».

В 30‑е тан­цу­ю­щим тоже при­хо­ди­лось неслад­ко: по сло­вам Леби­ной, в пылу оза­бо­чен­но­сти «под­рыв­ной дея­тель­но­стью ино­стран­ных раз­ве­док» танц­пло­щад­ки окре­сти­ли «щеля­ми для шпи­о­нов». В 1938 году ЦК ВЛКСМ про­вёл про­вер­ку клу­бов в Москве и Ленин­гра­де. Вывод был сде­лан сле­ду­ю­щий: «Поль­зу­ясь отсут­стви­ем кон­тро­ля, раз­лич­ные вра­же­ские эле­мен­ты на танц­пло­щад­ках зани­ма­ют­ся пря­мой анти­со­вет­ской рабо­той, часто пыта­ют­ся раз­ла­гать молодёжь».

Зна­ко­ми­лись на тан­цах и в непро­стое воен­ное вре­мя. При­ме­ром тому явля­ет­ся пес­ня «Слу­чай­ный вальс» (1943), сти­хи для кото­рой в 1942 году напи­сал совет­ский поэт Евге­ний Долматовский:

«Тан­ца веч­ная погоня
Уди­ви­тель­но легка,
И лежит в моей ладони
Незна­ко­мая рука…»

Сам Дол­ма­тов­ский вспоминает:

«Сти­хо­тво­ре­ние это я напи­сал почти с нату­ры… Сто­ит воин­ской колонне оста­но­вить­ся на ночёв­ку в при­фрон­то­вом селе или город­ке, и вот уже воз­ни­ка­ют зна­ком­ства, и откро­вен­ные раз­го­во­ры, и влюб­лён­ность, и всё это носит груст­ный и цело­муд­рен­ный харак­тер; а рано-рано — рас­ста­ва­ние, отъ­езд… Даже в заго­ло­вок сти­хо­тво­ре­ния я вынес то, что круп­ны­ми неук­лю­жи­ми бук­ва­ми было выве­де­но на листах бума­ги, при­креп­лён­ных к две­рям шко­лы: „Тан­цы до утра“. Подоб­ные объ­яв­ле­ния зазы­ва­ли моло­дёжь в те времена…»

В после­во­ен­ное вре­мя поощ­ря­лось про­ве­де­ние школь­ных балов-мас­ка­ра­дов, при­уро­чен­ных к како­му-либо празд­ни­ку. Так как с 1943 по 1954 год в СССР была уста­нов­ле­но раз­дель­ное обу­че­ние, то меро­при­я­тие, на кото­ром соби­ра­лись уче­ни­ки обо­их полов, ста­но­ви­лось насто­я­щим событием.

Имен­но на таком ново­год­нем балу зна­ко­мят­ся герои филь­ма «Здрав­ствуй, Москва» (1945). Вос­пи­тан­ник ремес­лен­но­го учи­ли­ща и поэт Коля Лео­нов, при­гла­шая на танец школь­ни­цу Таню Ника­но­ро­ву, пояс­ня­ет: «Пони­ма­е­те, будь я в штиб­ле­тах, я бы не стал к вам при­ста­вать. Но посколь­ку я в вален­ках, мне же неудоб­но дру­гих при­гла­шать. А вы как раз тоже в вален­ках — давай­те стан­цу­ем!» Таня не может отка­зать­ся от тако­го галант­но­го при­гла­ше­ния и пода­ёт руку неожи­дан­но­му кавалеру.

До нача­ла 1960‑х обще­ствен­ные тан­це­валь­ные пло­щад­ки, нахо­див­ши­е­ся в клу­бах, пар­ках и домах куль­ту­ры, стро­го кон­тро­ли­ро­ва­лись. Муж­чи­ны и жен­щи­ны часто соби­ра­лись в отдель­ные груп­пы. На вечер мог­ли при­гла­сить кон­фе­ран­сье, кото­рый объ­яв­лял назва­ние каж­до­го тан­ца. Весь про­цесс напо­ми­нал доре­во­лю­ци­он­ный бал. Так боро­лись со сти­ля­га­ми, кото­рые отли­ча­лись не толь­ко яркой одеж­дой, но и «непри­лич­ны­ми» тан­це­валь­ны­ми па.

В кни­ге «Сти­ля­ги. Как это было» авто­ры Юрий Корот­ков и Геор­гий Лит­ви­нов цити­ру­ют вос­по­ми­на­ния посе­ти­те­ля Мра­мор­но­го зала ДК име­ни Киро­ва — одной из самых круп­ных на тот момент пло­ща­док Ленинграда.

«На тан­цах раз — и запре­ти­ли джа­зо­вую музы­ку. Па-де-катр тан­цуй­те, па-д-эспань. Такие тан­цы баль­ные — я их до это­го нико­гда не знал. Поль­ку тан­цуй­те. В Мра­мор­ном зале ДК име­ни Киро­ва на Васи­льев­ском ост­ро­ве соби­рал­ся весь молодняк.

Объ­яв­ля­ли: мед­лен­ный танец. Это тан­го было. И тут надо было уже шуст­рить насчёт дево­чек и про­че­го… В цен­траль­ной части [зала] соби­рал­ся обще­го­род­ской молод­няк… Левая часть „при­над­ле­жа­ла“ кур­сан­там, в основ­ном мор­ским. А в пра­вом зале соби­рал­ся Васи­льев­ский ост­ров. Самая шпа­на была там. Тут надо было раз­би­рать­ся, что­бы мор­ду не наби­ли, если ты не ту девуш­ку взял».

Запад­ные тан­цы ассо­ци­и­ро­ва­лись с поло­вой рас­пу­щен­но­стью. Мно­гие совет­ские люди насто­ро­жен­но отно­си­лись к посе­ще­нию тан­це­валь­ных пло­ща­док, кото­рые рас­це­ни­ва­лись как некие рас­сад­ни­ки «низ­ких нра­вов» и «дешё­вых стра­стей». Вопре­ки запре­там, став­шие попу­ляр­ны­ми в 1950‑е буги-вуги и рок-н-ролл не поки­да­ли танц­пло­ща­док и уж тем более — домаш­них вече­ри­нок. Запрет на эти тан­цы был снят толь­ко в сере­дине 1960‑х.

В нача­ле 70‑х, вви­ду отсут­ствия огра­ни­че­ний, тан­це­валь­ные сти­ли сме­ша­лись в один, «быст­рый танец», кото­рый каж­дый тан­це­вал как умел. Самая инте­рес­ная часть вече­ра — «мед­ля­ки» или «тан­цы-обжи­ман­цы». Испол­ня­ли их под пес­ни Обод­зин­ско­го, ВИА «Весё­лые ребя­та», «Пою­щие гита­ры» и инстру­мен­таль­ную вер­сию The House Of The Rising Sun груп­пы The Animals. Танец был неслож­ным и напо­ми­нал пере­сту­па­ние с ноги на ногу, ино­гда — пово­рот. Рука пар­ня на талии девуш­ки, ладо­ни девуш­ки — на пле­чах спут­ни­ка. Бли­зость парт­нё­ра, при­лив роман­ти­че­ских чувств, и всё это — в полу­мра­ке танцплощадки.

О танц­пло­щад­ках 70‑х поль­зо­ва­тель ЖЖ lenny_van_ross вспо­ми­на­ет:

«…в то вре­мя музы­ку исклю­чи­тель­но игра­ли „лабу­хи“ — моло­дые ребя­та, орга­ни­зо­вав­ши­е­ся в ВИА (вокаль­но-инстру­мен­таль­ный ансамбль, или, как мы их ещё назы­ва­ли, бухаль­но-нали­валь­но-выпи­валь­ный ансамбль). Лич­но я пом­ню толь­ко пару вече­ров, когда тан­цы про­хо­ди­ли мир­но и без при­клю­че­ний. Если вдруг всё было тихо-мир­но, дра­ка мог­ла воз­ник­нуть сра­зу после тан­цев, как пра­ви­ло из-за девуш­ки. Мы же были „пра­виль­ные“ паца­ны, и подрать­ся за девуш­ку было делом чести. Девуш­кам, кста­ти, тоже очень нра­ви­лось, когда из-за них дра­лись. Более того, девуш­ки доста­точ­но часто эти дра­ки и провоцировали!

Тогда при­ня­то было клас­си­фи­ци­ро­вать деву­шек на тех, кто при­шёл на тан­цы в бюст­галь­те­ре или без него. Вто­рых на тан­цы при­гла­ша­ли гораз­до чаще. Прий­ти на тан­цы без бюст­галь­те­ра — это был вызов, наши „пра­виль­ные“ паца­ны его пол­но­стью поддерживали».

Дис­ко­те­ки ста­ли появ­лять­ся где-то в нача­ле — сере­дине 1980‑х годов. Там рабо­тал диджей, кото­рый ста­вил музы­каль­ные запи­си. В филь­ме «Малень­кая Вера» (1988) обста­нов­ка и атмо­сфе­ра дис­ко­тек это­го пери­о­да пере­да­на в пол­ной мере: ого­ро­жен­ная асфаль­ти­ро­ван­ная пло­щад­ка с лавоч­ка­ми, гир­лян­ды раз­но­цвет­ных огней, тол­па сво­бод­но тан­цу­ю­щих пар­ней и деву­шек, оде­тых кто во что горазд.

Зна­ком­ства про­ис­хо­дят без осо­бых цере­мо­ний. Без стес­не­ния, с без­раз­лич­ным видом герой филь­ма под­хо­дит к девуш­ке: «Гуля­ем? — Я на тан­цах». Пара на вечер гото­ва. Даль­ше — сти­хий­ная дра­ка и вме­ша­тель­ство милиции.

Один из сви­де­те­лей тех лет так рас­ска­зы­ва­ет о дис­ко­те­ках 80‑х и тон­ко­стях зна­ком­ства с девушками:

«Сер­ви­ров­ка сто­лов состо­я­ла из пары буты­лок сухо­го вина типа „Мед­ве­жья кровь“, вазоч­ки кон­фет, мяс­но­го сала­та неиз­вест­но­го содер­жа­ния, мине­раль­ной воды „Бор­жо­ми“ и тому подобное.

Пер­вая часть дис­ко­те­ки тема­ти­че­ско-идей­но-поли­ти­че­ская, про какую-нибудь рок-груп­пу типа „Пинк флойд“ или „Лед зеп­пе­лин“ и её вкла­де в борь­бу за сво­бо­ду тем­но­ко­жих или про­тив агрес­сии США во Вьетнаме.

Вто­рая часть, соб­ствен­но, тан­цуль­ки с тести­ро­ва­ни­ем в „мед­ля­ках“ деву­шек на „при­жи­ма­е­мость“ и „сни­ма­е­мость“. Под­поль­ные зака­зы нор­маль­но­го спирт­но­го и какой-нибудь допол­ни­тель­ной жрат­вы, рост гра­ду­са обще­ния, опре­де­ле­ния парт­нёрш для „про­во­жа­ния“ и более.

Если всё скла­ды­ва­лось хоро­шо, ухо­ди­ли с дис­ко­те­ки с сим­па­тич­ной девуш­кой, без дра­ки со сто­рон­ни­ка­ми „Пинк флой­да“ в деле борь­бы за сво­бо­ду тем­но­ко­жих. Апо­фе­оз: ты с сим­па­тич­ной девуш­кой ока­зы­ва­ешь­ся в посте­ли у себя или у неё дома. И если всё хоро­шо сло­жи­лось, то осталь­ную жизнь вы про­ве­дё­те вме­сте, если судь­ба не раз­лу­чит вас».

Курортные романы

Пер­вым широ­ко извест­ным курорт­ным рома­ном после­ре­во­лю­ци­он­но­го вре­ме­ни мож­но назвать отно­ше­ния Фан­ни Кап­лан и млад­ше­го бра­та Вла­ди­ми­ра Лени­на. В 1917 году Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство откры­ло в Евпа­то­рии сана­то­рий «Дом катор­жан», куда отправ­ля­лись попра­вить здо­ро­вье быв­шие политзаключённые.

Летом того же года туда поеха­ла осво­бож­дён­ная Кап­лан, десять лет нахо­див­ша­я­ся на катор­ге за поку­ше­ние на мест­но­го гене­рал-губер­на­то­ра Сухом­ли­но­ва. В при­ём­ном отде­ле­нии сана­то­рия уезд­ный врач Дмит­рий Улья­нов, кото­рый вёл учёт ново­при­быв­ших, обра­тил вни­ма­ние на моло­дую девуш­ку. Нача­лу их отно­ше­ний, веро­ят­но, спо­соб­ство­ва­ло и то, что «Доме катор­жан» цари­ли сво­бод­ные нравы.

По сло­вам евпа­то­рий­ско­го кра­е­ве­да Пав­ла Хорош­ко, поми­мо вече­ров с кон­цер­та­ми и дис­пу­та­ми, полит­ка­тор­жане орга­ни­зо­вы­ва­ли «афин­ские вече­ра», где сво­бо­да взгля­дов рас­про­стра­ня­лась и на сек­су­аль­ные отношения.

Отно­ше­ния Кап­лан и Улья­но­ва-млад­ше­го были недол­ги­ми. Хорош­ко рассказывает:

«Их роман вполне мог закон­чить­ся сва­дьбой, если бы в их отно­ше­ния не вме­ша­лись пар­тий­ные това­ри­щи. Эсе­ры не хоте­ли, что­бы их сорат­ни­ца в это рево­лю­ци­он­ное вре­мя пере­шла в лагерь поли­ти­че­ских кон­ку­рен­тов — ста­ла женой бра­та лиде­ра боль­ше­ви­ков! Фан­ни про­сто попа­ла под жёст­кий прес­синг сво­их това­ри­щей и бое­вых подруг и в кон­це кон­цов брач­но­му сою­зу пред­по­чла рево­лю­ци­он­ную борьбу».

Вско­ре на сана­тор­но-курорт­ное лече­ние нач­нут направ­лять кре­стьян и рабо­чих. В 1920 году вый­дет декрет «Об исполь­зо­ва­нии Кры­ма для лече­ния тру­дя­щих­ся». В кон­це 1920‑х на южном бере­гу полу­ост­ро­ва откро­ют более 10 тысяч курорт­ных мест. Прав­да, пре­бы­ва­ние в сана­то­рии мало напо­ми­на­ло роман­ти­че­ское при­клю­че­ние. Вра­чи-курор­то­ло­ги виде­ли здрав­ни­цы лишён­ны­ми «бур­жу­аз­ных изли­шеств», функ­ци­о­наль­ны­ми и име­ю­щи­ми исклю­чи­тель­но лечеб­ную функ­цию. Сре­ди раз­вле­че­ний были круж­ки крой­ки и шитья, лик­ви­да­ции без­гра­мот­но­сти, музы­каль­ные и дра­ма­ти­че­ские круж­ки. Ино­гда устра­и­ва­лись киносеансы.

Тем не менее исто­рик Люд­ми­ла Куз­не­цо­ва рас­ска­зы­ва­ет, что работ­ни­ков сана­то­ри­ев и зон отды­ха не раз ули­ча­ли в про­сти­ту­ции. Так, 9 янва­ря 1928 года чле­ны ВКП(б) в Сочи обсуж­да­ли вопро­сы о чист­ке аппа­ра­та и курорт­ных учре­жде­ний. Сре­ди про­чих «чуж­дых эле­мен­тов», «быв­ших офи­це­ров», «анти­об­ще­ствен­ни­ков» и «быв­ших дво­рян» упо­ми­на­лась некая Гав­ри­ло­ва — слу­жа­щая на Маце­сте, кото­рая «зани­ма­лась про­сти­ту­ци­ей с боль­ны­ми санатория».

В пер­вой поло­вине 30‑х вер­ну­лось пред­став­ле­ние о сана­то­рии как о месте, где царят сво­бо­да и гедо­ни­сти­че­ские удо­воль­ствия в рос­кош­ных инте­рье­рах. Курорт­ные рома­ны появ­ля­ют­ся и в кино: так, в филь­ме «О стран­но­стях люб­ви» (1936) две девуш­ки, при­е­хав­шие на отдых в Крым, без­за­бот­но гуля­ют по мор­ско­му побе­ре­жью и зна­ко­мят­ся с моло­ды­ми людьми.

Тема курорт­ных рома­нов появ­ля­ет­ся в кино­кар­ти­нах и в после­во­ен­ное вре­мя — в лен­те «Безум­ный день» (1956) неза­дач­ли­вый зав­хоз попа­да­ет в щекот­ли­вую ситу­а­цию, выда­вая себя за мужа спортс­мен­ки Кла­вы Игна­тюк. В таких филь­мах герои не борют­ся с вра­га­ми, не повы­ша­ют созна­тель­ность, а про­сто насла­жда­ют­ся отды­хом, зна­ко­мят­ся и влюб­ля­ют­ся. Зна­ко­ми­лись на курор­тах и вид­ные госу­дар­ствен­ные дея­те­ли. Так, нар­ком внут­рен­них дел Ежов встре­тил свою вто­рую жену, Евге­нию Гла­дун, на лече­нии в Сочи.

Курорт­ным рома­нам спо­соб­ство­ва­ло то, что в СССР в дома отды­ха езди­ли пооди­ноч­ке, без семьи. Если супру­ги рабо­та­ли в раз­ных учре­жде­ни­ях, то они не мог­ли полу­чить путёв­ки в один и тот же сана­то­рий. Влюб­лять­ся «пред­по­чи­та­ли» на все­со­юз­ных курор­тах — от дома дале­ко, зна­ко­мых не встре­тишь. В мест­ных сана­то­ри­ях, при­над­ле­жав­ших заво­ду или фаб­ри­ке, соби­ра­лись люди, кото­рые зна­ли друг дру­га по рабо­те — в слу­чае воз­ник­но­ве­ния интриж­ки репу­та­ция отды­ха­ю­ще­го мог­ла серьёз­но пострадать.

Жена­то­му чело­ве­ку роман­ти­че­ское увле­че­ние гро­зи­ло про­бле­ма­ми в про­фес­сии, това­ри­ще­ским судом и лише­ни­ем парт­би­ле­та. В архи­ве сана­то­рия Усть-Кач­ка Перм­ской обла­сти Люд­ми­ла Куз­не­цо­ва нашла вос­по­ми­на­ния быв­ших работ­ни­ков лечеб­но­го учре­жде­ния. Сотруд­ни­ки рас­ска­зы­ва­ли, как двое отды­ха­ю­щих были отправ­ле­ны домой рань­ше сро­ка окон­ча­ния путёв­ки за «нару­ше­ние сана­тор­но­го режи­ма» — курорт­ный роман. О пове­де­нии «нару­ши­те­лей» руко­вод­ство сана­то­рия сооб­щи­ло по месту их работы.

Там же Куз­не­цо­ва обна­ру­жи­ла исто­рию, как в 1948 году сто­рож Смир­но­ва была уво­ле­на, а сто­рож Тула­е­ва полу­чи­ла выго­вор за то, что они в ночь с 8 на 9 апре­ля 1948 года «при­гла­си­ли к себе двух моло­дых людей с бала­лай­кой, забра­лись в ком­на­ту к дирек­то­ру и про­во­ди­ли там вре­мя». В 1953 году сани­тар­ки Ончу­ко­ва и Жула­но­ва были сня­ты с рабо­ты за «орга­ни­за­цию пья­нок на дому с больными».

Рома­нам на отды­хе мешал стро­гий гра­фик сана­то­ри­ев — заряд­ка, про­це­ду­ры, мас­саж, бас­сейн и про­чее. По воз­вра­ще­нии домой чело­век обя­зан был вер­нуть в поли­кли­ни­ку курорт­ную кар­ту, где были ука­за­ны все прой­дён­ные про­це­ду­ры. В слу­чае нали­чия про­пус­ков в выда­че путёв­ки в сле­ду­ю­щий раз мог­ли отка­зать. Ещё один недо­ста­ток совет­ских сана­то­ри­ев (впро­чем, как и гости­ниц по всей стране) — ноче­вать в одном номе­ре вме­сте мож­но было толь­ко заре­ги­стри­ро­ван­ным супру­гам. В ином слу­чае гости отды­ха­ю­щих долж­ны были разой­тись не позд­нее 23 часов.

Ино­гда сотруд­ни­ки жале­ли влюб­лён­ных. В «Хро­ни­ках мос­ков­ско­го быта» быв­ший дирек­тор теат­ра Рома­на Вик­тю­ка Алек­сандр Поку­ча­ев вспоминает:

«…нам ска­за­ли: „Есть один номер навер­ху — хоз­блок. Може­те поль­зо­вать­ся им, берём под свою ответ­ствен­ность. Но если туда зай­дут — мы вас сра­зу попро­сим“. И мы вели себя как мыши — что­бы ни скри­па, ни звука!»

По путёв­кам езди­ли не все. Часто в отпуск отправ­ля­лись «дика­ря­ми». Сни­ма­ли за неболь­шую пла­ту «угол» у мест­ных жите­лей или жили в палат­ках. «Дикар­ский» курорт­ный роман пока­зан в коме­дий­ном филь­ме «Три плюс два» (1963), где три моло­дых чело­ве­ка встре­ча­ют­ся на крым­ском бере­гу с дву­мя девуш­ка­ми. Исто­рия начи­на­ет­ся со ссо­ры и деле­жа места для отды­ха, а закан­чи­ва­ет­ся «двой­ным» рома­ном: вете­ри­нар Рома Любеш­кин влюб­ля­ет­ся в актри­су Ната­шу, а цир­ко­вая артист­ка Зоя заво­дит отно­ше­ния с дипло­ма­том Вадимом.

Как пра­ви­ло, по при­ез­де на место отды­ха совет­ские граж­дане испы­ты­ва­ли насто­я­щий куль­тур­ный шок. Из серых тру­до­вых буд­ней чело­век попа­дал в рай: тёп­лое море, паль­мы, пиво и шаш­лы­ки на набе­реж­ных, да и тан­цы, каче­ствен­но отли­чав­ши­е­ся от меро­при­я­тий в род­ном ДК. И, конеч­но же, курорт­ные пля­жи, запол­нен­ные полу­об­на­жён­ны­ми людь­ми, сидя­щи­ми прак­ти­че­ски бок о бок. На отдых и муж­чи­ны, и жен­щи­ны ста­ра­лись надеть всё самое луч­шее. Так, геро­и­ня Люд­ми­лы Гур­чен­ко в филь­ме «Ста­рые сте­ны» (1973) в тёп­лый южный вечер гуля­ет в плот­ном дело­вом костю­ме — жар­ко, зато красиво.

Рез­кое погру­же­ние отпуск­ни­ков в неожи­дан­ную, непри­выч­ную сре­ду с тёп­лым морем и паля­щим солн­цем демон­стри­ру­ет сце­на из само­го извест­но­го совет­ско­го филь­ма о ковар­стве курорт­но­го рома­на — «Любовь и голу­би» (1984). Глав­ный герой, работ­ник лес­пром­хо­за Васи­лий Кузя­кин, отправ­ля­ет­ся в отпуск и, пере­сту­пая порог дома, сра­зу пада­ет в море.

На отды­хе он заво­дит интриж­ку с вне­зап­но встре­тив­шей­ся кол­ле­гой — сотруд­ни­цей отде­ла кад­ров того же лес­пром­хо­за Раи­сой Заха­ров­ной, кото­рая выби­ра­ет ему гал­сту­ки на мест­ном рын­ке и рас­ска­зы­ва­ет о теле­ки­не­зе. Голо­во­кру­жи­тель­ная любовь впо­след­ствии обо­ра­чи­ва­ет­ся разо­ча­ро­ва­ни­ем и чув­ством вины. Фильм не теря­ет акту­аль­но­сти до сих пор — мимо­лёт­ность курорт­но­го рома­на, срок жиз­ни кото­ро­го обыч­но закан­чи­ва­ет­ся вме­сте с отпус­ком, печа­лит и оча­ро­вы­ва­ет одно­вре­мен­но. Мас­штаб это­го явле­ния и крат­ко­вре­мен­ность отпуск­ных отно­ше­ний демон­стри­ру­ет сле­ду­ю­щий анекдот:

«В поез­де Адлер — Москва в одном купе едут три жен­щи­ны, делят­ся вос­по­ми­на­ни­я­ми об отды­хе. Одна гово­рит: „При­еду и всё рас­ска­жу мужу!“ Вто­рая пари­ру­ет: „А я мужу ниче­го не ска­жу!“ Тре­тья жен­щи­на про­мол­ча­ла и поду­ма­ла: „Вот это память!“»

Боль­ше о курор­тах в СССР читай­те в тек­сто­вой вер­сии под­ка­ста «Всё идёт по пла­ну».

От школы до колхоза: романтика повседневности

Нель­зя обой­ти сто­ро­ной и те зна­ком­ства, кото­рые про­ис­хо­ди­ли в при­выч­ной быто­вой сре­де — напри­мер, на рабо­те и учё­бе. Невоз­мож­но отсле­дить все места и спо­со­бы зна­ком­ства, но мож­но выде­лить несколь­ко инте­рес­ных примеров.

В первую оче­редь сто­ит рас­ска­зать про учеб­ные заве­де­ния. Исто­рик Алек­сандр Рож­ков в кни­ге «В кру­гу сверст­ни­ков. Мир моло­до­го чело­ве­ка в совет­ской Рос­сии 20‑х годов» при­во­дит мно­же­ство рас­ска­зов и цитат сту­ден­тов того времени:

«Когда я был рабо­чим, меня интел­ли­гент­ные дев­ча­та оттал­ки­ва­ли, при­ни­ма­ли меня за нуль, делён­ный на бес­ко­неч­ность, а это каж­до­го заде­нет за серд­це, ну, я и решил ото­мстить, из жела­ния мще­ния я и стал учить­ся. Теперь они мне доступ­ны, и я мщу. Теперь, когда с каж­дым годом я лезу всё выше по тариф­ной сет­ке, то мне ста­но­вят­ся доступ­ны­ми даже те, о кото­рых, будучи рабо­чим, я не смел и мечтать».

«В шко­лах про­фес­си­о­наль­ных при­нят флирт, осо­бен­но отли­ча­ют­ся ИЗО (худо­же­ствен­ные вузы. — Прим.); това­ри­ще­ства нет, и это вли­я­ет раз­ла­га­ю­ще. На пред­ме­тах любов­ные запис­ки, в мастер­ских — том­ные гла­за и соот­вет­ству­ю­щие беседы».

Раз­дель­ное обу­че­ние, суще­ство­вав­шее в совет­ских шко­лах с 1943 по 1954 год, пока­за­ло, что с флир­том и любов­ны­ми запис­ка­ми сле­ду­ет сми­рить­ся. Геор­гий Андре­ев­ский в кни­ге «Повсе­днев­ная жизнь Моск­вы в Ста­лин­скую эпо­ху. 1930–1940‑е годы» ука­зы­ва­ет: без дево­чек маль­чиш­ки быст­ро «дича­ли», дра­лись, в их дис­ци­пли­на и успе­ва­е­мость ухуд­ша­лись. При­ме­ча­тель­но, что испра­вить ситу­а­цию помог­ли сов­мест­ные тан­це­валь­ные вечера.

Ока­за­лось, что попыт­ка пре­пят­ство­вать любов­ным отно­ше­ни­ям в уче­ни­че­ской сре­де была невер­ным реше­ни­ем: роман­ти­ка не про­сто была есте­ствен­ной, но и помо­га­ла оздо­ро­вить отно­ше­ния в кол­лек­ти­ве. Пер­вые школь­ные влюб­лён­но­сти часто вли­я­ли на уча­щих­ся пози­тив­но: кого-то из них они под­толк­ну­ли к рабо­те над собой. В декабрь­ском номе­ре «Кре­стьян­ки» за 1988 год опуб­ли­ко­ва­но пись­мо, кото­рое вызы­ва­ет сме­шан­ные чувства:

«Мне 13 лет, и я само­лю­би­ва, зла, откро­вен­на. Ребя­та уха­жи­ва­ли за мной, но, узнав мой харак­тер, разо­ча­ро­вы­ва­лись. Мне нра­вил­ся парень, а он не обра­щал на меня вни­ма­ния. И я реши­ла дока­зать ему… Всё лето я пере­вос­пи­ты­ва­лась. ста­ра­лась чаще быть одна, дума­ла. чита­ла. Когда осе­нью при­шла в шко­лу, все в один голос ска­за­ли: „Что с тобой слу­чи­лось? Ты ста­ла гораз­до луч­ше“. С этим маль­чи­ком мы дру­жим уже почти полгода…»

Глав­ной про­бле­мой роман­ти­ки в СССР оста­вал­ся поиск лока­ции, где мож­но встре­тить под­хо­дя­щую пару. Спут­ни­ков жиз­ни нахо­ди­ли порой в самых неожи­дан­ных местах. Напри­мер, встре­тить­ся двум оди­но­ким серд­цам мог­ла помочь сов­мест­ная рабо­та в ком­со­мо­ле. В кни­ге «Ты и я» (1989, соста­ви­тель Анти­пи­на) мож­но встре­тить инте­рес­ный рас­сказ моло­дой пары:

«До него ей пред­ла­га­ли руку и серд­це три­жды. Но без­успеш­но. А тут всё нача­лось с того, что он, заме­сти­тель комс­ор­га цеха заво­да, „при­шёл её в ком­со­мол аги­ти­ро­вать“. Она не захо­те­ла, он оби­дел­ся. Потом всё-таки всту­пи­ла в ком­со­мол. Ока­за­лось, и не толь­ко в комсомол…»

Спо­соб­ство­ва­ли зна­ком­ствам и кол­хо­зы. В январ­ском номе­ре «Кре­стьян­ки» за 1988 год было опуб­ли­ко­ва­но пись­мо с жало­бой на нехват­ку в кол­хо­зе рабо­чих рук, при­чём имен­но женских:

«Пишут вам пар­ни, отслу­жив­шие в Совет­ской Армии. Недав­но мы уво­ли­лись в запас, при­е­ха­ли к себе в дерев­ню и очень уди­ви­лись: там не оста­лось ни одной девуш­ки! Все уеха­ли в город искать „лёг­кой жиз­ни“. А у нас здесь такая кра­со­та! Рядом лес, реч­ка, озе­ро — это невоз­мож­но опи­сать, нуж­но уви­деть! Мы при­зы­ва­ем, про­сим при­е­хать деву­шек, кото­рые не боят­ся труд­но­стей, и тех, кто хочет най­ти вер­но­го дру­га. У нас так мно­го хоро­ших парней!»

На сай­те пра­ви­тель­ства рес­пуб­ли­ки Крым есть раз­дел с исто­ри­я­ми зна­комств, кото­рые крым­чане при­сы­ла­ли на кон­курс «День, когда мы встре­ти­лись». Одна из них рас­ска­зы­ва­ет, что мож­но най­ти любовь на всю жизнь даже в очереди:

«В тес­ной при­ём­ной заве­ду­ю­ще­го РОНО запол­ня­ли анке­ты, при­быв­шие на рабо­ту учи­те­ля­ми выпуск­ни­ки педучи­лищ, пед­ин­сти­ту­тов. В чис­ле их был и я, выпуск­ник Ста­лин­ско­го (Донец­ко­го) пед­ин­сти­ту­та. Слы­шу: „Помо­ги­те мне запол­нить анке­ту, дядя…“ Мне уже шёл 27 год, нико­го стар­ше вро­де рядом не было. Моло­день­кая девуш­ка, в белой коф­точ­ке, зелё­ной юбоч­ке, с длин­ной косой смот­ре­ла на меня чисты­ми голу­бы­ми оча­ми, как бы изви­ня­ясь… Со мной, види­мо, слу­чил­ся тот самый сол­неч­ный удар, как у клас­си­ка в одно­имён­ном рас­ска­зе. В 1964 году мы ста­ли мужем и женой и бла­го­да­рим тот счаст­ли­вый слу­чай в при­ём­ной РОНО».

Двух дру­гих влюб­лён­ных объ­еди­нил спорт:

«Мы позна­ко­ми­лись в 1982 году на тор­же­ствен­ной цере­мо­нии награж­де­ния побе­ди­те­лей и при­зё­ров сорев­но­ва­ний, на верх­ней сту­пе­ни пье­де­ста­ла почё­та. Я повер­нул­ся и спу­стил­ся с пье­де­ста­ла почё­та, про­тя­нул руку побе­ди­тель­ни­це, помо­гая ей под­нять­ся на верх­нюю сту­пень пье­де­ста­ла почё­та, мы улыб­ну­лись друг дру­гу, встре­ти­лись взгля­дом и тут… я всё понял! Я с пер­во­го взгля­да полю­бил эти зелё­но-серые гла­за! В тот день мы дол­го гуля­ли по Евпа­то­рии, зашли в кино­те­атр на фильм „Москва сле­зам не верит“… Уже тогда, в пер­вый вечер наше­го зна­ком­ства, мы, не сго­ва­ри­ва­ясь, ска­за­ли друг дру­гу в один голос: „А давай в буду­щем, через мно­го лет, мы назо­вём нашу первую дочь Александрой?“»

Мож­но при­ве­сти ещё мно­же­ство при­ме­ров с исто­ри­я­ми роман­ти­че­ских зна­комств совет­ских людей в самых раз­ных обсто­я­тель­ствах: на демон­стра­ции, в мага­зине, так­си или «кол­бас­ной» элек­трич­ке. Неко­то­рые из этих исто­рий у совре­мен­но­го чело­ве­ка могут вызвать улыб­ку или недоумение.

Сей­час, в эпо­ху при­ло­же­ний для зна­комств и мес­сен­дже­ров, искать друг дру­га ста­ло зна­чи­тель­но про­ще — не нуж­но про­смат­ри­вать газе­ты с брач­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми, про­ве­рять поч­то­вый ящик в ожи­да­нии писем, искать «сво­бод­ных» муж­чин и жен­щин через зна­ко­мых, высмат­ри­вать свою поло­вин­ку на танц­пло­щад­ках под при­смот­ром дру­жин­ни­ков. Убил ли интер­нет роман­ти­ку? Вряд ли. Ско­рее, транс­фор­ми­ро­вал наше пред­став­ле­ние о ней. Воз­мож­но, когда лет через 20 вы буде­те рас­ска­зы­вать исто­рию сво­е­го зна­ком­ства моло­до­му поко­ле­нию, ваши сло­ва тоже будут вос­при­ня­ты с улыб­кой или удивлением.

Читай­те так­же, что носи­ли и как кра­си­лись в пере­строй­ку «Начёс, деним и спе­ку­ля­ция. Мода 1980‑х в СССР».