До Октябрьской революции военное духовенство играло важную роль в вооружённых силах Российской империи. Священники нередко рисковали жизнью, выходя на передовую во время боевых действий. Так было и во время Русско-японской войны.
Официально Русская православная церковь поддержала мирскую власть, хотя многие религиозные деятели критиковали политические решения на Дальнем Востоке. Тем не менее священники на фронте и в тылу выполняли свой долг: поддерживали боевой дух солдат и проводили христианские обряды.
VATNIKSTAN рассказывает, какими причинами представители РПЦ объясняли войну, как церковь помогала раненым, а также какую важную задачу взяла на себя православная миссия в Японии.
Церковь о причинах войны и неудач России
Когда началась война с Японией, во всех православных храмах империи зачитали манифест Николая II и отслужили молебны о даровании победы русскому воинству. С первых дней церковь призывала паству не жалеть себя для защиты отечества. «Тульские епархиальные ведомости» обратились к читателям:
«Служить Русской земле можно, только любя её. Прошла пора хвастливого квасного патриотизма. Приспело время работы во имя национальных идеалов. Русские люди не хотят войны. Бог судил войну, и мы будем воевать, будем уже говорить о войне, а не о мире».
«Россия знает, что тяжёлые испытания посылаются Богом за какие-либо прегрешения наши. И в народе возникло чувство покаяния, храмы переполнились молящимися. Не похвальбой, не шовинистическими криками должны мы в эту минуту провожать наши войска на подвиг, но с сознанием, что нет победы без воли Божьей».
Однако некоторые церковнослужители видели причины войны не только в «господней воле», но и объяснили происходящее с позиций геополитики. В тех же «Тульских епархиальных ведомостях» писали:
«Война России с Японией — историческая необходимость. Столкнулись интересы двух держав. Россия давно движется на Восток, туда, к дальнему океану, где дальновидные политики видят будущее России. <…> необходимо, для независимости от давления других держав, стать твёрдой ногой на восточной окраине России, у Тихого океана. Только тогда откроется нам „окно в Азию“».
Причины поражений в войне на Дальнем Востоке большинство священников трактовали как наказание народа и властей за грехи. Именно эта позиция преобладала в проповедях, выступлениях духовенства в газетах и журналах. В частности, святой Иоанн Кронштадтский писал в дневнике:
«Вождь нашего воинства Алексей Николаевич Куропаткин оставил все поднесённые ему иконы в плену у японцев − язычников, между тем как мирские вещи все захватил. Каково отношение к вере и святыне церковной! За то Господь не благословляет оружия нашего и враги побеждают нас. За то мы стали в посмеяние и попрание всем врагам нашим».
Плакат времён Русско-японской войны
В слове «О страшном поистине Суде Божием, грядущем и приближающимся» Иоанн Кронштадтский говорил:
«…от неверия в Бога, упадка нравственности, от бессмысленного толстовского учения не противься злу, следуя которому сдался на капитуляцию Порт-Артур, военные суда сдаются в постыдный плен со всем инвентарём».
Иоанн Кронштадтский
Впрочем, не все представители церкви соглашались с такой трактовкой событий. Были и те, кто видел причины поражения в ошибках правительства, неготовности к войне вооружённых сил и государства в целом. Например, известный миссионер Николай Японский (Касаткин), основавший православную церковь в Японии, прямо обвинял русское правительство в жадности и не говорил откровенно:
«А русскому правительству всё кажется мало, и ширит оно свои владения всё больше и больше; да ещё какими способами! Маньчжурией завладеть, отнять её у Китая, разве доброе дело? Ну вот и пусть теперь хвалятся своим неслыханным позором поражения. Очевидно, Бог не с нами был, потому что мы нарушили правду».
Николай Японский
Несправедливую, по его мнению, войну Николай Японский называл «нечистым актом русского правительства», потому она и «привела страну к бедствию». Священник-либерал Григорий Петров, выступавший с проповедями в газете «Русское слово», видел истоки неудач на фронтах в бесправии и отсталости угнетённого русского народа, отрыве его от благ цивилизации:
«Говорят, будто вся причина неудачливой войны нашей с японцами в том, что мы, русские, не были готовы для серьёзной войны на Дальнем Востоке? <…> Для борьбы с иным серьёзным врагом мы готовы? На мировом рынке торговли и промышленности мы готовы для серьёзной экономической борьбы? В борьбе с царящим в стране народным невежеством, с растущим повсеместно разорением и обнищанием крестьянства мы готовы серьёзно? Вооружены как следует: собрали и собираем лучшие силы?»
Петров в обращении к читателям в честь наступления 1905 года говорит, что война противна человеческой природе, что её можно объяснить рационально, но нравственно, с позиций человеческой и христианской этики — невозможно. Проповедник считал, что истребление людей друг другом угодно дьяволу, но не богу:
«Как могло вообще начаться подобное кровопролитие? Как на вершине цивилизации может быть война? Разумом, интеллектом понять и объяснить можно. Но как это примирить с сердцем. Как оправдать чувствами? Как доказать, что цивилизация вправе направлять волю народа на взаимное истребление?»
«Торжество культуры, век цивилизации и семидневные бои с сотнею тысяч трупов — ведь это же кошмар!»
Священник приходит к выводу, что в «кровавом пожарище на Дальнем Востоке» виноват не только русский народ, но и всё человечество. И русскому народу необходимо не гордиться мнимой богоизбранностью, а чистосердечно покаяться в прегрешениях:
«И не гордою, надменною похвальбою нам следует ответить на роковой урок истории, не самоуверенным и дерзким утверждением: „С нами Бог!“ Бог-то, несомненно, с нами, как равно и со всеми другими народами вообще, да мы-то с Богом ли?»
Григорий Петров
Участвовавший в войне полковой священник Митрофан Сребрянский был убеждённым монархистом. Однако и он признавал, что русские вооружённые силы не готовы к войне, коммуникации растянуты, а воевать на отдалённой от центра территории очень трудно:
«Не знаю, как бы другая чья-нибудь армия выдержала себя здесь, сознавая, что поддержка придёт очень не скоро, да и воюя-то среди чуждого народа, китайцев. А мы, скверные, никуда не годные, „кое-какие“, по приговору своих и чужих судей, хотя чужие, кажется, меньше, чем свои, замечают у нас грехи и судят…»
Священники на фронте и в тылу
Военные священники служили в штате каждого полка и на всех больших кораблях. Нередко также у полков были свои храмы и походные часовни. И во время Русско-японской войны представители церкви выполняли долг: проводили причастия и другие обряды, соборовали раненых и больных, поддерживали умирающих в последние часы.
Чтобы поднять боевой дух воинства, капелланы не только обращались к солдатам и офицерам с проповедями, но и сами выходили на передовую. Участник Цусимского сражения Владимир Семёнов вспоминал, что иеромонах Назарий с тяжёлым ранением осенял моряков крёстным знамением до тех пор, пока не потерял сознание. Каждый день в действующей армии и на флоте священники служили молебен «О даровании победы». Во время утренних и вечерних молитв поминали «воинов, на поле брани за Веру, Царя и Отечество живот свой положивших». Некоторые священники помогали медикам в госпиталях заботиться о раненых.
Раненые в палате лазарета. Фото Виктора Буллы. 1904 год. Источник: russiainphoto.ru
В тылу тоже кипела работа. В Сибири и Европейской части России при храмах на деньги приходов и пожертвования благотворителей устраивались лазареты для раненых. Давали кров пострадавшим и большие монастыри. Часто в монастырских и приходских госпиталях солдат и матросов не только лечили, но и обучали грамоте и счёту. При церковных лазаретах открывались библиотеки с литературой разных жанров, но с преобладанием духовной. Часть тяжелораненых и получивших инвалидность воинов оставалась на попечении монастырей и приходов после выхода из госпиталей. Семьям погибших и раненых помогали как церковные общины, так и отдельные люди. Частные благотворители не ограничивались разовыми пожертвованиями, а заботились о подопечных длительное время.
Отец Иоанн (Иван) — священник Дворянского отряда. 7 августа 1904 года. Фото Петра Постникова. Источник: russiainphoto.ru
Церковь также помогала военнопленным. Главную роль здесь сыграла Русская православная миссия в Японии, созданная епископом Николаем Японским. Миссионеры ухаживали за могилами русских воинов в Китае и Японии, а на пожертвования возводили часовни и памятники на кладбищах.
В Русско-японскую войну церковь стала одной из опор общества и армии. Упомянутые факты доказывают, что отдельные представители РПЦ не поддерживали официальную позицию властей и духовенства. Однако государство строго контролировало церковнослужителей, и откровенных протестов против политической воли самодержавия не было. В послании апостола Павла говорится: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога», — и духовное сословие следовало этому постулату. Священники могли расходиться в оценках причин войны, но церковь не оставалась в стороне: помогала раненым, семьям пострадавших и погибших.
Дополнительная литература
Владислав Аксёнов. Русский мир и клир. Почему к 1917 году россияне разочаровались в церкви.
Деятельность Русской православной церкви на фоне событий Русско-японской войны 1904–1905 годов. Выпускная квалификационная работа обучающегося по направлению подготовки 48.04.01 Теология заочной формы обучения, группы 87001556 Мартынова Дениса Николаевича
Михаил Шкаровский. Русская Православная Церковь в XX веке spbda.ru
Елена Ледовских. Русская православная церковь и государство в начале XX века. www.vestnik.vsu.ru
Будущее всегда интересовало людей. Размышления о том, что ждёт человечество через 30, 50 или 100 лет, порождали самые смелые фантазии. Прогрессивный завтрашний день изображали в научно-фантастических романах, фильмах или просто иллюстрациях, как в случае с журналом «Техника — молодёжи».
Научно-популярный ежемесячник издавался в СССР с 1933 года, выходил даже в годы Великой Отечественной войны (исключая лишь период с октября 1941 по март 1942 года), существовал после развала СССР и выпускается до сих пор. Пик популярности «Техники — молодёжи» пришёлся на 1970‑е годы, когда тираж достиг огромной цифры в 1,7 миллиона экземпляров.
В журнале велась интересная рубрика — «Окно в будущее», в которой авторы предсказывали, что случится в грядущем. Фантазии иллюстраторов не было предела: здесь и летающие автомобили, и гигантские лифты к морскому дну, и реактивные стратопланеры, и колонизация Луны, и подземные города.
Конечно, в подавляющем большинстве случаев будущее оказалось совсем не таким, каким его представляли себе авторы. Однако в единичных случаях были и попадания точно в цель. Так, ещё в 1944 году в журнале описали искусственный спутник Земли, который очень походит на современную Международную космическую станцию.
Аппарат для исследования морских глубин. 1936 годТанк будущего. 1936 годСамолёт будущего. 1936 годСамолёт-снаряд будущего. 1936 годСамолёт далёкого будущего — «летающая планетка», которая сможет выйти в космос. 1938 годПодземный город — «утопия, порождённая страхом перед будущей войной». 1937 годБатистат — гигантский лифт ко дну моря. 1938 годЛетающий автомобиль. 1938 годПолярный шар — устройство для проживания учёных в Арктике в комфортных условиях. 1938 годМагнитное поле, выводящее из строя военную технику противника. 1939 годПлавающие аэросани для арктических условий. 1939 годРеактивный стратопланер для полётов на высоте 25–30 километров. 1939 годЭлектрический автожир. 1930‑е годыДирижабль-ветродвигатель. 1940 годГазовый комбинат, который использует газ, образующийся при добыче нефти. 1940 годЭлектролёт, работающий на энергии через электромагнитные волны. 1943 годМонофон — автоответчик будущего. Устройство само приветствует звонящего и предупреждает, что разговор записывается. 1943 годИскусственный спутник Земли, под описание которого подходит МКС. 1944 годУличное движение будущего. 1945 годАвтомобиль будущего. 1948 годОбложка журнала за февраль 1949 годаОрбитальная станция. 1950 год
Чеченская кампания — это первая «телевизионная» война: от вхождения колонн в республику в декабре 1994 года до заключения мира в Хасавюрте в августе 1996-го. По сути, это первый опыт ежедневного телеосвещения боевых действий в России — у советского ТВ его не было. С началом военного конфликта ни один канал не агитировал за президента и федеральные войска. В репортажах было гораздо больше сочувствия к российской армии, нежели пропаганды, а потери и ужасы происходящего не замалчивались.
VATNIKSTAN представляет подборку материалов, отражающих разнообразие мнений о первой чеченской войне в российском медиапространстве 90‑х.
Госканал без пропаганды
Уникальный для России случай: РТР (ныне «Россия‑1»), государственный канал, созданный по указу президента и для него, не выступал за армию РФ. И более того, никого за это не увольняли.
Выпуск «Вестей» 22 апреля 1995 года является наглядным примером новостной повестки канала тех лет. Первый сюжет — о храме в Грозном, где служат, несмотря на обстрелы, накануне Пасхи, а молитвы прерываются пулями, чьими — неясно. Затем выступает правозащитник Сергей Ковалёв, который обвиняет армию в использовании запрещённых вооружений в селе Самашки.
В конце передачи показывают, как коммунисты справляют день рождения Ленина. Зюганов, уже лидер левой оппозиции, рассказывает о силе идей Ильича. Далее транслируют митинг у памятника Марксу, где о президенте Ельцине говорят: «Был коммунистом — стал капиталистом и ворюгой!», а пламенный Анпилов записывает всех в ряды «Трудовой России». Какая-то бабушка просто истошно орёт «Ура!», будто она оказалась в мае 1945 года в Берлине.
Невзоровский «Ад»
11 января 1995 года в эфир выходит фильм Александра Невзорова «Ад» о новогоднем штурме Грозного, где показаны солдаты и командиры как они есть. Все бойцы здесь — герои, рвутся на фронт и готовы отдать жизнь в любой момент, как их предки в 1941 году. Невзоров показал недовольство провалами начальства и отвратительным снабжением: в начале офицер с нецензурной руганью рассказывает о проколах Минобороны, гибели срочников и борьбе с противником. «Давить их надо, но по уму», — отрезает командир.
Несмотря на пафос прославления армии журналистом, в кадре мелькают раненые и пленные, звучат трёхэтажный мат и крепкие выражения о начальстве, а обычный солдат хочет поехать домой к любимой. Далее идёт включение из штаба генерала Рохлина. Командующий группировкой РФ признаёт, что у Дудаева полно оружия западного производства, что «бандиты с танками» — это уже армия. Власть тогда рассказывала, что это бандформирования, именовать повстанцев армией запрещалось. Но называть войну войной хотя бы дозволялось.
«Это одна сторона. Вторая в том, что у них наёмная армия», — заключает Рохлин. А российские солдаты не сдаются, и духу в 18-летних призывниках не меньше, чем у чеченцев.
Репортажи под пулями
НТВ в 1994‑м существует лишь год, команда только собрана и вещает пять часов в день. Если канал и любят, то скорее за голливудское кино и эротику поздним вечером. Новостная служба НТВ в первую чеченскую показывает американские стандарты освещения войны: с поля боя, в прямом эфире, с первых часов и по обе стороны фронта, как CNN работал во время операции в Ираке 1991 года. Эти решения сделали канал лидером новостного эфира. На планёрках конкурентов от журналистов требовали, чтоб репортажи были «как у НТВ».
В выпуске программы «Итоги» в день начала войны — вечер 11 декабря 1994 года — показали сначала действия федеральных сил, а после — что неслыханно — интервью на улицах Грозного, из сердца мятежа. Снимают построение Дудаевым войск, чеченцы на камеру говорят, что будут стоять за свою свободу и клянутся на Коране умереть. Репортёр констатирует: у Чечни нет выбора, кроме как бороться с Россией. После же ингушский президент Аушев заявляет с экрана, что чеченцы и ингуши братья и все будут готовы мстить русским за удары по домам. Эти слова транслирует по всему СНГ канал с офисом в Москве.
Журналисты рассказывают о том, что российская армия настолько развалена, что солдаты плохо знают пароли и недавно задержали директора ФСБ как подозрительного. Также показали митинг либералов, где Егор Гайдар в центре Москвы обвиняет Ельцина в диктатуре. В качестве сторонника власти разве что выступает Жириновский. Владимир Вольфович говорит, что раз Россия не контролирует Чечню, то как же, мол, без войны.
Ключевыми стали репортажи группы НТВ, которая попала в Грозный во время новогоднего штурма в 1995 году. Один из сюжетов начинается с того, что мусульмане-чеченцы героически борются, потому что не пили в Новый год, в отличие от российских солдат. После же идёт расследование о потерях федеральных войск. Телеканал самовольно заявляет, что это от 15 до 30 погибших в день и сотни раненых, а главу Минобороны обвиняют в замалчивании потерь.
Ведущий передачи Евгений Киселёв озвучивает данные государственного социологического института ФОМ: народ России против войны. И в конце репортёр говорит, что Минобороны скоро потеряет министра, ведь он во всём виноват.
Дудаев о русском империализме
В 1995 году журналисты ОРТ взяли интервью из подполья у лидера мятежной Ичкерии Джохара Дудаева. Прямо и жёстко он обличает русизм — имперскую сущность русского народа, по его словам. «Этот страшный недуг можно вылечить тягчайшими испытаниями», — подытоживает он. Дудаев обвиняет русских в неверии, безнравственности, безыдейности, но загадочно не даёт совета по выходу из кризиса. Косвенно понятно, что для этого нужно отказаться от имперской политики и шовинизма к малым народам.
Генерал вспоминает свою советскую военную карьеру, депортацию чеченского народа, развал Союза. После Дудаев переходит на Ельцина и Грачёва, обвиняя их в бандитизме и жестокости.
Президент Ичкерии заявил тогда, что Россия уже сломала зубы об Афган, но теперь дружит с Европой, чтоб потом и её «шлёпнуть». Его прогнозы зловеще точны: «В Крыму ещё будет бойня. Украина ещё схлестнётся с Россией».
Война глазами иностранца
Наш список отечественных материалов можно дополнить работой британского журналиста и политолога Анатоля Ливена. О книге «Чечня. Трагедия российской мощи. Первая чеченская война» до сих много споров: может ли взгляд со стороны раскрыть причины и следствия двух войн в республике?
Ливен был очевидцем исторических событий: автор в описываемое время находился в Чечне. Его взгляд не за и не против — он сосредотачивается не столько на фактах, сколько мотивах. Зачем Ельцин решился на войну, почему Дудаев стал сепаратистом? Обоих лидеров Ливен аттестует нелицеприятно: Дудаева как недодиктатора, а Ельцина скорее как слугу западного капитализма.
При любой встрече с чеченцами, которая длилась больше нескольких минут, журналиста непременно приглашали за стол или хотя бы наливали чай или кофе. У Дудаева же ему ни разу не предложили даже стакан воды, что идёт вразрез с традициями кавказцев. «Недокаддафи» — так Ливен зло обзывает чеченского лидера. По мнению автора, это не вайнахский воин-абрек, не имам Шамиль, а обычных советский военный, почуявший власть и день.
Ливен считал Дудаева случайным генералом, которого бы быстро смели свои же, так как не очень хотели воевать с Россией. На смену Дуки — так его звали чеченцы — пришёл бы адекватный собеседник, с которым можно было бы заключить соглашение. Но сам Ельцин вторжением мобилизовал массовое сопротивление чеченцев. Первая чеченская кампания в такой интерпретации оказывается историей о трагических последствиях бескомпромиссных решений.
11 августа в повторный прокат выходит один из самых известных фильмов Андрея Кончаловского — «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» (1967). Этой самобытной картиной режиссёр доказал — хоть и на доказательство потребовалось 20 лет, — что советский кинематограф 60‑х способен встать рядом с французской «новой волной».
VATNIKSTAN рассказывает, почему «История Аси Клячиной…» интересна как для искушённых зрителей, так и для тех, кто считает чёрно-белое кино пережитком прошлого; разбирается, что именно Кончаловский позаимствовал у Феллини и Трюффо; объясняет, по какой причине эту практически бессюжетную картину многие называют гениальной.
Кадр из фильма «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж»
(Не)обыкновенная история
Леса да поля, печёт солнце, работают колхозники. Беременной хромоногой поварихе Асе признаётся в любви товарищ Чиркунов, предлагая при каждом удобном — впрочем, и неудобном тоже — случае стать его женой. Девушка несколько раз отказывается, потому что хочет выйти замуж за шофёра Степана, который, к сожалению, никаких чувств к будущей матери своего ребёнка не питает. В общем-то всё. Сюжета в фильме на пару строчек, а к основной любовной линии Кончаловский и вовсе в названии написал спойлеры. Видимо, в картине «История Аси Клячиной…», как ни странно, история Аси Клячиной — не главное.
Может, то главное, благодаря чему работа Кончаловского приобрела культовый статус, заключается в свежем взгляде съёмочной группы на кинопроизводство, в новаторских решениях режиссёра? Одно из таких — нанять только трёх профессиональных артистов, остальные же роли раздать, как сказано в начальных титрах, «рабочим, служащим и колхозникам Владимирской и Горьковской областей». Практически документальная точность и искренность стали основными атрибутами «Истории Аси Клячиной…» во многом из-за актёров, которые актёрами никогда не были. Для создания картины эти люди просто занимались обыденными делами на камеру и рассказывали истории из жизни.
Кадр из фильма «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж»
В мировом кинематографе того времени съёмка непрофессионалов была уже привычной практикой: стоит вспомнить хотя бы «Евангелие от Матфея» великого Пазолини или «Умберто Д.» не менее блистательного режиссёра Витторио Де Сики. А вот советское кино такой смелостью не отличалось. Всё-таки рискованно тратить деньги на плёнку, чтобы поработать с человеком, который может в любой момент занервничать и испугаться камеры. Бесстрашный экспериментатор Кончаловский же сразу после первого прочтения сценария будущей картины сказал, что съёмки проведёт в глубинке, а местных жителей сделает основными действующими лицами.
Тем не менее межпоколенная любовь народа к «Истории Аси Клячиной…» вряд ли вызвана только лишь креативной смелостью режиссёра и нестандартным подходом к созданию фильмов. Например, «Счастье» Александра Медведкина — тоже кино уникальное и самобытное, но ни о какой великой народной любви к нему и речи быть не может: лента нашла немногочисленных поклонников спустя аж 25 лет после выхода. Видимо, обыкновенному зрителю не очень-то важны эксперименты и авангардные взгляды съёмочной группы для того, чтобы назвать картину выдающейся и пересматривать её десятки раз.
Тогда, может, главное в «Истории Аси Клячиной…» — воплощение на экране тяжёлого и потому притягательного момента в истории СССР, изображение лица эпохи, увековечение рассказов, улыбок и голосов необыкновенных людей благодаря силе кинематографа? Вполне похоже на правду.
Кадр из фильма «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж»
«Думаю, что воздействие „Аси“ на искушённого зрителя било наотмашь по простой причине. Простая жизнь пронзала своей болью, своей нищетой, своей замороженностью. Ибо нельзя было в той, Советской России быть несчастным. Не разрешалось. Все были счастливы. А кровь текла… А стоны не стихали…»
В фильме непрерывно переплетается безмятежная радость с тем, что режиссёр называет болью и замороженностью: тихо колышется рожь, но откуда-то издалека слышатся то ли взрывы, то ли жуткие раскаты грома. Заводные песни колхозников сменяются похоронным плачем на могиле деда, смех и пляски быстро заканчиваются и начинаются длинные монологи пострадавших на фронте. Война выиграна, но в новой мирной жизни без сражений и без того достаточно бед.
Кстати, о монологах. Наверное, самый известный и узнаваемый эпизод из «Истории Аси Клячиной…» — длинный рассказ деда, пережившего лагерное заключение. По словам Кончаловского, «в сценарии монологов не было» и снимал он «не актёров, а простого мужика». Режиссёр узнал о прошлом новоиспечённых артистов и включил жизненные истории в картину.
Андрей Кончаловский (слева) и Фёдор Михайлович Родионычев, тот самый дед, рассказывающий в фильме про жизнь после лагеря (справа)
— А ты за что сидел?
— Да ни за что! Как после войны посадили, так все восемь годов и барабанил до самого 53-го.
Эта семиминутная сцена ближе к концу всё больше походит на исповедь тяжело оскорблённого и травмированного человека. Всхлипывания и слёзы деда после слов о том, что выросший сын не узнал его, а жена после встречи убежала, — ещё вполне спокойная реакция на несправедливость. Впрочем, стоит самому послушать эту историю и посмотреть на непрофессиональную актёрскую игру, которая превосходит работу многих современных артистов. Хотя всё-таки неправильно называть разговор деда игрой: он никого не играет, а только лишь честно и с надрывом говорит о своей жизни.
Другой впечатляющий эпизод — монолог беспалого бригадира Прохора, рассказывающего про войну и ранение:
«При атаке меня миной… осколочной… ранило. Щас вот четыре-пять осколков в руке-то находятся. Ну ничего…»
Вряд ли нужно разбирать историю этого мужчины: весь её смысл становится понятен благодаря лишь одному словосочетанию. Война для инвалида третьей группы не закончилась в 1945 году, он называет себя «битым победителем».
Кадр из фильма «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж»
Беспалый бригадир составляет маленькую часть колхоза: помимо него, ещё есть председатель-карлик, повариха Ася-хромоножка, женщины-работяги, которые, кажется, трудятся сутками напролёт. Конечно, цензуру фильм пройти не мог с такими очень уж откровенными монологами и выпячиванием безрадостной стороны жизни на передний план. Кончаловскому указывали на то, что именно необходимо вырезать и переснять. Как оказалось, править нужно было неприлично много.
В итоге лента пролежала на полке и вышла в прокат аж в 1988 году — на 20 лет позже, чем планировалось. Кончаловский сказал про запрет «Истории Аси Клячиной…» следующее:
«Моё подсознательное желание зафиксировать в „Асе Клячиной“ правду человеческого существования, как я теперь понимаю, было абсолютным вызовом обществу, давно привыкшему ко лжи. <…> Потому картину и восприняли как революцию. Потому Смоктуновский на премьере в ленинградском доме кино прямо на сцене стал передо мной на колени. Потому со Шкловским на просмотре в момент сцены похорон деда случился сердечный приступ. Потому же картину и запретили».
Афера по-советски
В рамках советского кинематографа «История Аси Клячиной…» — оригинальная и ни на что не похожая картина. Однако если сравнивать её с мировым кино, то легко можно найти источники вдохновения Кончаловского, на которые он серьёзно опирался при создании фильма. Хотя и искать-то не придётся: режиссёр сам признался, у каких великих кинематографистов «украл» — именно так и сказал — идеи.
«„Ася Клячина“ внешне, по стилистике навеяна, скорее, французской „новой волной“, но по духу, по мироощущению картина феллиниевская».
Любимая лента Кончаловского — «Четыреста ударов» Франсуа Трюффо, поэтому именно на её примере будем рассматривать веяния «новой волны».
Кадр из фильма «Четыреста ударов»
Сюжет фильма великого французского режиссёра так же прост, как и сюжет «Истории Аси Клячиной…». Жил мальчик Антуан, ходил в школу и безобразничал. Родители его ругали, он сбегал из дома. В один из таких побегов Антуан украл печатную машинку, поэтому мать и отец решили отдать сына в исправительное учреждение. Школьника сыграл 14-летний Жан-Пьер Лео, который до работы с Трюффо исполнил лишь одну небольшую роль в кино. Вот она, французская «новая волна»: до невозможности простой сюжет и эксперименты с актёрским составом. Совсем как в «Истории Аси Клячиной…».
Но главное в этом кинотечении — новаторские монтажные и операторские приёмы. Кто смотрел «Четыреста ударов», наверное, помнит грандиозную во всех смыслах сцену на уроке физкультуры и съёмку бегущих школьников и учителя откуда-то с крыш домов. Или, например, запечатление лиц детей в кинотеатре.
Кадр из фильма «Четыреста ударов»
Оператор «Истории Аси Клячиной…» Георгий Рерберг тоже играл с киноязыком и создавал выдающиеся длинные планы и композиционно идеальные кадры. Чего стоит только своеобразная башня из колхозниц.
Кадр из фильма «История Аси Клячиной»
Фильм про Асю действительно «внешне навеян» французским кино. Только вот называть работу режиссёра плагиатом не слишком правильно: «История Аси Клячиной…» — исконно русская картина. От зарубежного кинематографа того времени Кончаловский взял главное — отход от старых принципов. В остальном же режиссёр сделал всё по-своему, на русский лад. «Ася Клячина» — это не пародия на французскую «новую волну», а попытка — и очень удачная — создать советскую «новую волну».
«Феллиниевское мироощущение» рассмотрим на примере ещё одного любимого фильма Кончаловского — великой картины «Восемь с половиной». Как сказал режиссёр «Аси» в интервью журналу «Сеанс», «его (Феллини. — Прим. ред.) философия — философия бога, он всех любит». Ровно как и Кончаловский любит абсолютно всё и всех в своём фильме: и непутёвого Степана, и сидевшего в лагере деда, и в первую очередь Асю.
В ленте Феллини постоянно происходят бытовые драмы: то у главного героя случается творческий кризис, то он ощущает давление посторонних людей, пытающихся разузнать о замысле следующего фильма, то его жена ссорится с ним из-за измены. У Кончаловского тоже действующие лица не могут найти в жизни спокойствие: Чиркунов хочет жениться на Асе, но та всё время отказывается и терпит побои и унижения от Степана, колхозники жалобно рассказывают трагичные истории, каждый из работяг находится на грани нищеты.
Кадр из фильма «Восемь с половиной»
Однако к концу обеих картин неутешительные обстоятельства резко исчезают. Финалы фильмов практически идентичные: все показанные трудности и страдания персонажей феерично заканчиваются светлым торжеством. В «Восьми с половиной» на празднике танцуют родители и коллеги главного героя, съёмочная группа и все те, кто появлялся на экране хотя бы раз. В «Истории Аси Клячиной» в песнях и плясках участвуют цыгане и колхозники, которых зритель видел на протяжении всей ленты. Сам Кончаловский высказался о схожести концовок так:
«Могу сказать, откуда этот праздник у меня появился — из Феллини, из „Восьми с половиной“. Подобный карнавальный финал, где смех сквозь слёзы и слёзы сквозь улыбку, великий музыкальный выход, я использовал дважды. Второй раз — в „Сибириаде“. Там, в финале, на горящем кладбище, опять возникает праздник: из разных времён приходят герои — поцелуи, смех сквозь слёзы, просветление, сменяющее отчаяние, катарсис. Это от Феллини, от него, от гения непревзойдённого. Но поскольку я не крал у него форму, а лишь черпал вдохновение, музыку души, то мысль о плагиате никому не приходила в голову. Но именно Феллини со своим феноменальным прозрением, с этим выплеском карнавала дал толчок рождению двух этих финалов».
Назад в прошлое
И вот спустя 55 лет после завершения съёмок «История Аси Клячиной…» снова в кинотеатрах. Кроме как историей и не назовёшь. Да и Кончаловский не иначе как мастер.
Если всё ещё есть сомнения, необходимо ли знакомиться с этой чёрно-белой картиной, то можно потратить две минуты на просмотр простой, но почему-то невероятно притягательной сцены из фильма. Получится своеобразный трейлер. Тронул эпизод уютом и обаянием? Значит, стоит сесть в бархатное кресло в кинотеатре и позволить уже почти 85-летнему Кончаловскому вновь сотворить магию.
По своему основному занятию ваш покорный слуга — старший научный сотрудник в Костромском музее деревянного зодчества. В октябре 2017 года мы с коллегами отправились в командировку в деревню Никулино Макарьевского района Костромской области. Нужно было осмотреть деревянный дом времён НЭПа, пообщаться с хозяевами и, вероятно, принять решение о возможном переносе дома на территорию музея. Пока коллеги-архитекторы обмеряли дом и обследовали хозяйственный двор и подклет, я окунулся в этнографическую часть поездки.
Деревня Никулино. Октябрь 2017 года. Фото автора
Хозяйка дома Нина Ивановна прожила в Макарьевском районе без малого 70 лет, много чего знала и охотно делилась воспоминаниями. Мы поговорили про местных ремесленников — гончаров и пимокатов, — про беглых заключённых из соседнего Унжлага, и вот речь зашла о местных престольных праздниках и религиозных обрядах. Оказалось, что в трёх километрах на северо-запад от Никулино есть святой источник Поток, указатель на него мы проезжали как раз по пути. Там находится часовня, поклонный крест и купальня. По преданию, давным-давно крестьяне в этих местах нашли икону Владимирской Божией Матери и отнесли её в церковь. Но вскоре икона пропала из храма и вновь была обнаружена на том же самом месте. Тогда же вблизи её нашли родник, который и стали называть Поток.
Бóльшую часть прошлого столетия Поток переживал упадок — отношения у советской власти с религией были очень напряжённые. Людям запрещали посещать святой источник, часовню несколько раз сжигали, выставляли охрану. Но местные жители всё равно приносили туда иконы, развешивали их на деревьях и вновь своими силами сооружали часовню. Ходили в то время на Поток в основном ночью. Нина Ивановна рассказала, что тогда в Макарьевском районе начали добывать торф и ковшом экскаватора «испортили» родник. Но ключик всё равно нашёл дорогу.
На святом источнике Поток
Сейчас на Поток приходят со всей округи, считая, что вода там помогает избавиться от болезней. Каждый год в праздник Владимирской иконы Божьей Матери (6 июля) священник села Унжи (примерно 16 километров от Никулино и 14 километров от Потока) проводит на источнике службу.
Сам Поток оброс множеством поверий. Например, считается, что туда нужно ходить обязательно пешком, а после купания оставить часть одежды, чтобы быть здоровым надолго. У кого что болит — тот такой предмет одежды и оставляет. Возле Потока можно увидеть множество цветных ленточек и одежду, развешанную на деревьях, как символ того, что болезнь осталась здесь.
Вот и встаёт вопрос: каким образом оставленная на берёзках одежда соотносится с православием? Поклонение предметам, то есть фетишизм, — одна из форм язычества. А посетители Потока — христиане, а никак не язычники. Да и ни в одном Священном Писании подобные обряды не упоминаются. Перед нами явный пример двоеверия или, как его ещё называют, народного православия.
Далее мы порассуждаем об этом понятии и рассмотрим его на примерах — как святые становились покровителями домашнего скота, почему языческие элементы вплетались в христианские праздники, а также кто такие заложные покойники.
Батюшка Егорий Победоносец
Святки, Масленица, день Ивана Купалы и многие другие праздники уходят корнями в языческие времена. Но с принятием христианства они обрели новый смысл, более соответствующий догматам православной церкви. Это общеизвестные факты, оттого нет смысла останавливаться на них подробно. Обратим взор на примеры, может, и менее очевидные, но сохранившиеся в традиционной культуре вплоть до наших дней.
День Георгия Победоносца приходится на 6 мая по григорианскому календарю и на 23 апреля по юлианскому. Его отмечают по всему славянскому миру, в том числе и на европейской территории России. Например, в Костромской области крестьяне называли его Егорьевым днём, и он был одним из самых важных праздников. Местами егорьевские обряды сохраняются и по сей день.
Егорий Вешний. Лубок XIX века
В первую очередь это праздник первого выгона скота, найма пастухов и «магической» защиты домашней скотины. Костромской край относится к «зоне рискованного земледелия», где выжить только тем, что вырастили в поле, — задача сложная. Поэтому крестьяне искали другие источники дохода: кто-то занимался ремеслом, кто-то — отхожими промыслами (от слова «отходить», то есть работали в другом регионе, вдалеке от дома, как современные вахтовики. — Прим.). Скотоводство порой оказывалось даже важнее земледелия, отсюда и такое значение праздника.
Егорьев день оброс собственными традициями, например календарными (приуроченными к определённым дням) и обрядовыми песнями. Их пели, когда выгоняли на выпас домашний скот и обходили деревенские дворы для сбора угощения. Пение сопровождали игрой на пастушьей барабанке.
Елисин с пастушьей барабанкой. Деревня Горчуха Макарьевского района, Костромская область. 1977 год
Песни эти весьма древние. В 1839 году о них писал фольклорист Иван Снегирёв в труде «Русские простонародные праздники и суеверные обряды»:
Мы вокруг поля ходили,
Егорья окликали,
Макарья величали.
Егорий ты наш храбрый,
Макарий преподобный!
Ты спаси нашу скотинку
В поле и за полем,
В лесу и за лесом,
Под светлым под месяцем,
Под красным солнышком,
От волка от хищнаго,
От медведя лютаго,
От зверя лукавого! [1]
Спустя почти 140 лет, в 1975 году, вариант похожего содержания записали сотрудники Российской академии музыки имени Гнесиных в Кологривском районе Костромской области:
Батюшка Егорий,
Макарий преподобный!
Спаси нашу скотинку,
Всю животинку!
В поле и за полем,
В лесе и за лесом,
За горами за крутыми,
За песками за жёлтыми
От лесного зверя,
Волка, медведя.
Лесному зверю
Волку, медведю,
Векушке, куничке,
Зайчику, лисичке —
Пень да колода,
За морем дорога.
Уж как нашей-то скотинке —
Травка-муравка,
Зелёненький лужочек,
Холодный ручеёчек.
В ручеёчке напьётся,
Домой поплетётся. [2]
Батюшка Егорий, которого просят о помощи в песнях крестьяне, — христианский мученик и один из самых почитаемых святых не только в православии — Георгий. Он жил в III веке, был воином, пострадал от гонений на христиан, выдержал страшные мучения и в итоге был обезглавлен. Скорее всего, он никогда в жизни не пас скот, но близость дня его поминовения к началу скотоводческого сезона сделала Георгия «старшим по коровам» среди всех святых.
Структура егорьевских песен напоминает заговоры: в них перечисляются те места, где нужно «спасти и сохранить» домашний скот. Знаменитый советский исследователь язычества Борис Рыбаков, связывающий заговоры с анимизмом (верой в духов и души), так описывает это явление:
«Первобытное мироощущение особенно явно проступает в подробнейших многословных перечнях тех сил, которые могут помочь или повредить человеку… Составитель заклинания стремится предусмотреть также и все многообразные обстоятельства причинения зла. Заботясь о предотвращении зла, разлитого повсеместно в природе и во всём окружении человека, перечисляет и всю фауну, и все элементы ландшафта (реки, леса, горы, травы) …» [3].
Нечто подобное мы замечаем и в приведённых выше текстах. Там упоминаются места, где может пострадать домашний скот.
Заговоры же — безусловный пример народного православия. В некоторых из них содержатся даже упоминания существ из славянской мифологии. Вот фрагмент заговора от полуночницы:
«Полуночница денная, нощная, минутная, полуминутная, часовая, получасовая. Не тронь и не шевели раба божья младенца имярек. Пяток не щекоти, не тешься и не потешайся над младенцем имярек. Тешься, потешайся в парной бане, на частой камнице, над серым камнем…»
Полуночницы или ночницы — это враждебные духи, которые нападают на детей, готовящихся уснуть, и вызывают бессонницу. Многие славянские народы верили, что именно полуночницы являются причиной детского плача и ночного крика. Как раз образ полуночницы использовала польская компания-разработчик CD Project RED в серии игр «Ведьмак», которая во многом основана на славянской мифологии. Конечно же, с точки зрения христианства, никаких полуночниц не могло существовать.
Полуночница. Один из врагов в игре «Ведьмак 3: Дикая охота»
Святые становятся покровителями грачей, или Не куличом единым
Ещё один весенний праздник с языческими элементами — Сороки или Жаворонки — отмечается 9/22 марта. Название «Сороки» происходит от церковного наименования праздника — «Сорок мучеников севастийских». Это день поминовения 40 воинов римского легиона. В 320 году в Севастии военачальник Агрикола потребовал их принести жертвы языческим богам, но те отказались. Тогда римские солдаты раздели их и вывели на ледяное озеро. Там все 40 человек и замёрзли, приняв мученическую смерть. В крестьянском сознании число 40 переплелось с сороками — так появилась новая трактовка праздника. С названием связано ещё и поверье, что от праздника до тёплых дней осталось 40 утренних заморозков или, как их ещё называли, «утренников». Это число перекликается с 40 замёрзшими воинами — вновь смысл праздника пришёл в соответствие с крестьянским календарём.
Считалось, что в этот день из тёплых краёв возвращаются перелётные птицы, которых встречали песнями-закличками:
Жаворонки прилетали,
Матку Волгу заклевали.
Матка Волга не давалась,
Под песочек забиралась,
Тонким леднем закрывалась.
Тонек ледень обломился,
Скоры снеги покатились,
В реках воды появились.
Вы не клюйте песок,
Не тупите свой носок.
Пригодится носок
На овсяный колосок! [4]
Неотъемлемый атрибут праздника — обрядовое печенье в форме жаворонков. Есть сведения, как в этот день дети, выйдя в поле, подбрасывали фигурки печёных жаворонков в воздух и кричали заклички, приближая прилёт птиц и приход весны.
Обрядовое печенье в форме жаворонка
Обрядовое печенье разных форм пекли на многие праздники. Всем известны пасхальные куличи, но и помимо них есть ещё несколько весьма примечательных примеров.
С «жаворонками», например, сходны «грачи», которых готовили 4/17 марта в день памяти святых Герасима Иорданского (монах, живший в V веке и приручивший дикого льва) и Герасима Вологодского (русский иеромонах, основавший Вологду). В народе праздник получил название «Герасим Грачевник», а ничего не подозревающие святые в народной традиции слились в одного абстрактного персонажа, который оказался покровителем грачей. С возвращением этих птиц и связывали праздничный день.
Привязка имён святых к определённым периодам года и явлениям природы встречается довольно часто и тоже наводит на мысли об отголосках язычества. Таков, например, праздник «Алексей — с гор вода» или «Алёша Тёплый» (17 или 30 марта), связанный с таянием снегов. Официальная церковь знает его под именем Алексий, человек Божий — это святой и аскет, живший в Западной Римской империи в IV‑V веках.
Тихонов день (16 или 29 июня), когда по поверьям солнце замедляет ход по небу, а птицы перестают петь. Имя Тихон созвучно со словами «тихий» и «тишина», что отразилось в народных приметах. Православная церковь в этот день поминает трёх святых с именем Тихон, так что сложно сказать, кто именно замедляет солнце, а кто заставляет птиц замолчать.
«Кузьминки» (1 или 14 ноября) — день святых-бессребреников и врачевателей братьев Кузьмы и Демьяна. Они жили в III-IV веках и оказались покровителям кузнецов — в этот день «Кузьма-Демьян куёт лёд на реках» — и свадеб («куют свадьбу»).
Список можно продолжать долго. Там окажутся и Василий-свинятник, и Катерина-санница, и Георгий Победоносец — уже упоминавшийся выше «батюшка Егорий».
Возвращаясь к теме печенья в виде жаворонков и грачей — это пример того, что учёные называют симильной магией, то есть попыткой добиться результата демонстрацией желаемого в символической форме. Желая приблизить прибытие перелётных птиц, а с ним и приход долгожданной весны, люди готовили печенье в форме грачей и жаворонков, а дети подбрасывали его в небо.
Приведём ещё несколько примеров. В среду или четверг четвёртой недели Великого поста пекли кресты. Этот день назывался «Средокрестие», он приходился ровно на середину периода между Масленицей и Пасхой. В этот день пост «ломается», идёт на убыль. По поверью, если выйти этой ночью на улицу, то можно услышать, как трещит лёд на реках. Вновь в христианскую традицию вплелось народное представление. Ломается пост, а значит, и лёд.
Обрядовое печенье в виде крестов
Иногда по испечённым крестам гадали — внутрь могли запечь монетку, кусочек угля или лучинку. Кому с чем попадётся крест — того в будущем году и ожидает такая судьба. Монетка означала счастье, а уголёк — смерть.
Дети, как на колядках или на Егорьев день, ходили по дворам выпрашивать угощение — печёные крестики. Обход дворов также сопровождался обрядовыми песнями:
Крест воскрес!
Подай мой крест!
Великое Говинье
Переломится.
Коробья с бельём
Откроются.
Кадка с молоком
Опрокинется.
Новыя сапожки
С нёба упадут,
Старыя старушки
По крестику дадут.
Давайтё крест.
Давайтё другой,
Обливайтё водой!
Давайтё третий,
Хлещите плетью! [5]
На Вознесение (40‑й день после Пасхи), в день Иоанна Лествичника (четвёртое воскресенье Великого поста), а иногда и в Лазареву субботу (суббота перед Вербным воскресеньем) пекли «лесенки». Порой это объясняли тем, что «Лазарь за вербой лазал». Можно провести аналогию между Вознесением — стремлением наверх, в небеса — и лестницей, также направленной вверх. По этой же логике печёные лестницы иногда относили в поля и ставили среди растущих злаков, чтобы «рожь лучше росла» — ещё один пример симильной магии.
Обрядовое печенье в виде лестниц
Почему могила — это не для всех
Наиболее наполнен языческими смыслами цикл троицко-семицких обрядов и праздников. Сюда входят Зелёные святки (неделя до Троицы), Семик (четверг за три дня перед Троицей), Троица (50‑й день по Пасхе) и Духов день (следующий день после Троицы). Для крестьян они символизировали полный переход от весны к лету и связаны с образом Матери-Земли, плодородием, а также с заложными покойниками.
Заложными называли тех, кто умер неестественной смертью от несчастного случая, например от удара молнией или утопления, от мора, был убит или покончил с собой. Умершие неестественной смертью по народным представлениям «доживают за гробом свой век», то есть тот срок, который был отмерен при рождении, и всё это время находятся среди живых до тех пор, пока не настанет настоящий срок смерти. Есть даже весьма распространённое народное выражение «земля не принимает».
Этнографы записали множество легенд и быличек, в которых покойников, закопанных несколько дней назад, находили на поверхности земли — то ли земля их не приняла, то ли они сами из неё выбрались.
По поверьям, заложных покойников очень мучает жажда. Настолько, что мертвецы высасывают всю влагу из земли рядом с местом погребения. Именно с этим было связано представление о засухе. Как пишет знаменитый этнограф Дмитрий Зеленин, заложных покойников порой выкапывали из могил и бросали в сырые места — реки, озёра, болота — либо лили в могилу бочками воду. Это выглядит дикостью с точки зрения православного христианина, но, видимо, страх остаться без урожая из-за засухи был значительно сильнее.
Как минимум до конца XVIII века умерших неестественной смертью вовсе не хоронили, видимо считая, что погребение способно разгневать Мать — Сыру Землю и, помимо засухи, вызывать заморозки, неурожаи, наводнения. Но это не значит, что умерших бросали в чистом поле. Их не зарывали в землю, а, положив в общую большую яму, закрывали ветвями деревьев — «закладывали». Отсюда и пошло название «заложенные», позднее сократившееся до «заложных».
Местами погребения заложных были границы полей, перекрёстки дорог, болоты, леса и так далее. Особняком стоят «убогие дома», «скудельницы» или, как их ещё называли, «божедомы». Это как раз те самые глубокие большие ямы, куда отвозили умерших. Иногда рядом ставили «молитвенные храмы» — простейшие деревянные постройки. Туда складывали тела и оставляли их не засыпанными землёй вплоть до Семика, то есть до четверга перед Троицей. Видимо, в это время уже не опасались гнева Матери — Сырой Земли, заморозков, а опасный период года для земледелия считался пройденным. Над всеми умершими сразу совершали панихиду, яму засыпали, а рядом выкапывали новую. Впервые убогие дома упоминаются в Новгородской летописи аж в 1215 году: во время мора «поставиша скудельницу, и наметаша полну». Прекратили же они своё существование после указа Екатерины II в 1771 году.
Раскопки скудельницы у Софийского собора в Вологде
Неестественным считалось и отсутствие тления у умершего. По народным поверьям, ему не подвергались тела колдунов, ведьм, самоубийц, опойцев и проклятых родителями:
«Мать прокляла своего сына, сказав: „Щоб ты на мисти остався!“ Тот
мгновенно умер, а она связала ему руки своею косою, которую он у ней
только что оторвал в драке. Спустя несколько десятков лет на кладбище
строили церковь и разрыли в могиле труп, нисколько не подвергшийся
тлению: руки его были связаны женскою косою. Мать проклятого была
ещё жива; она и рассказала, за что на её сыне лежит проклятие и почему, значит, и земля не принимает его. Когда мать, помолившись, перекрестила труп сына и сняла с него свою косу, он мгновенно превратился в землю» [6].
Представление о том, что отсутствие гниения — признак нечистоты, резко контрастирует с почитанием нетленных мощей святых в православии. Вероятно, это говорит о языческих корнях представлений о заложных покойниках.
К разряду заложных покойников можно отнести и русалок — духов некрещёных детей или утопившихся девушек. В массовой культуре русалки чаще всего представлены как девушки (реже — мужчины) с рыбьими хвостами. Но это поздний образ, появившийся под западным влиянием на литературу и кинематограф и корнями уходящий к Морской деве — персонажу из европейской мифологии. Славянские русалки — без хвостов, а вполне себе с человеческими ногами. Выглядят они по-разному, в зависимости от географии. Где-то это маленькие девочки, где-то девушки, а где-то косматые безобразные женщины с огромной грудью. Но всегда с распущенными волосами. Это опасные существа, которые могут даже защекотать до смерти заблудившегося ночного путника. Встретить русалку можно на Русальной неделе, то есть как раз в Зелёные святки, на неделе перед Троицей. Поэтому с Семика до Духова дня старались не купаться в реках и озёрах.
Связь троицкого цикла праздников с Землёй и плодородием прослеживается ещё и в том, что на Духов день (понедельник после Троицы) нельзя было работать в поле, потому что «в этот день Мать-Земля именинница». Да и вообще удивительно, как переплелись исконно языческие представления с главными православными праздниками.
Возвращаясь к теме русалок, заметим, что в славянской мифологии тоже есть персонажи с рыбьими хвостами — фараонки. Эти духи водной стихии встречались обоих полов. Согласно легенде, известной с XVI века, они произошли от египтян, утонувших в море при погоне войск фараона за пророком Моисеем. Это крайне популярный образ в народной культуре. Зажиточные крестьяне украшали дома изображениями фараонок, видимо желая уберечь их и себя от наводнения. Особенно много фараонок встречается в верхневолжской «корабельной» резьбе.
Фараонка на доме крестьянина Серова из деревни Мытищи Макарьевского района, Костромская область
И снова удивительно, как языческий образ переплетается с библейской историей.
Православные христиане иногда поклоняются камням
Последнее, о чём хотелось бы рассказать, — снова пример фетишизма, как и одежда, оставленная на святом источнике. В 30 километрах от Костромы, в Красносельском районе, есть деревня Дурасово. Там находится деревянный старообрядческий храм Рожества Пресвятыя Богородицы начала XIX века. Рядом с храмом вплоть до 1950‑х годов находился удивительный объект — камень-слезник. Небольшой — около 50 см в диаметре и с углублениями-выемками на поверхности. По поверьям, вода, которая скапливалась в этих лунках после дождя или росы, обладала целебными свойствами и могла лечить глазные болезни. И снова — языческий объект, яркий пример фетишизма находится рядом с православной, но теперь уже старообрядческой церковью.
Камень-слезник из деревни Дурасово. Фото сотрудников Костромского музея-заповедника
В 1950‑е годы камень перевезли сначала в Ипатьевский монастырь, затем в 2000‑е в костромской музей деревянного зодчества. Сейчас, не иначе как по иронии судьбы, он вновь находится в деревянной церкви. На сей раз в церкви Ильи Пророка из села Верхний Берёзовец Солигаличского района Костромской области. Говорят, местные жители первое время очень страдали без камня и сетовали на музейных сотрудников.
Примеры с почитанием камней можно приводить очень долго, и это тема скорее для отдельного исследования. Вот, например, камень из деревни Веняиха Красносельского района, появившийся по преданию после масштабного паводка. Узор на нём складывается в фигуру всадника на коне, и местные жители считают, что это Георгий Победоносец.
Камень из деревни Веняиха. Фото автора
Есть легенды, как этот камень спасал деревню от пожара — огонь доходил до камня и гас. Сейчас над ним силами местных жителей сооружена часовня.
Часовня над камнем. Фото автора
Не только христианство, но и любая мировая религия, приходя на новую территорию, всегда сталкивается с местными верованиями и религиозными культами. Так было, например, с исламом в Средней Азии. Этнографы описывали случаи, когда местные шаманы во время камлания обращались к Аллаху, а не к духам, как это бывало традиционно. Народное православие — явление похожего толка. Сочетания христианства и язычества порой странные и причудливые, но они во многом являются примером идентичности и уникальности.
Примечания
Снегирёв И. М. Русские простонародные праздники и суеверные обряды. Выпуск IV. М., 1839. С. 196.
Записано в 1975 году в посёлке Даровка Кологривского района от уроженок деревни Морхинино Черменинского с/с Кудрявцевой А. Г. 1899 г. р. и Невзоровой Ф. А. 1902 г. р. Цит. по: Кирюшина Т. В. Костромские песни и наигрыши. Выпуск 1. Календарные обрядовые песни. С. 37–38.
Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. 3‑е изд. М.: Академический проект; Культура, 2015. С. 144–146.
Записано в 1981 году в деревне Пестово Галичского района от Киселевой М. Н. 1918 г. р., Смирновой А. В. 1928 г. р. Цит. по: Кирюшина Т.В. Костромские песни и наигрыши. Выпуск 1. Календарные обрядовые песни. С. 23
Записано в 1977 году в селе Тимошино Макарьевского района Костромской области от Ярушиной Г. А. 1906 г. р., Банневой А.Ф. 1903 г .р., Яблоковой Н. Г. 1903 г. р., Воробьёвой Е. И. 1907 г. р., Филатовой А. И. 1903 г. р., Градусова Ф. В. 1912 г. р. Цит. по: Кирюшина Т. В. Костромские песни и наигрыши. Выпуск 1. Календарные обрядовые песни. С. 32–33
Иванов П. В. Сила родительского проклятия // Этнографическое обозрение. 1889, № 3
Листовки очень просты в изготовлении, и в годы войны их печатали огромными тиражами. Известно, что только за 1941 год было отпечатано и распространено среди войск противника 668 миллионов экземпляров агитматериалов — это больше, чем всё население Германии, её союзников и оккупированных стран. Всего же за годы войны было отпечатано около трёх миллиардов советских листовок — больше, чем население всего мира в то время.
О создании прокламаций Михаил Бурцев, генерал-майор, основатель службы спецпропаганды в Красной армии, рассказывал уже после войны:
«Рождались листовки, без преувеличения, в творческих муках. Ведь каждая из них должна была своим содержанием затронуть и умы, и сердца обманутых людей. Тут не менее важны внешний вид, художественное и полиграфическое оформление: цвет, шрифт, набор, иллюстрация — всё это приковывало внимание вражеского солдата, вызывало у него желание поднять листовку, а подняв — прочитать её. Труднее всего, пожалуй, выбрать тему листовки, разработать животрепещущие для немецких солдат проблемы и вопросы. Изложение же их было по возможности кратким, но выразительным и предельно доказательным. Наконец, призывы к действиям — приемлемые и доступные для выполнения. Короче говоря, в листовку вкладывался большой труд».
В выборе тем и аргументов для врага советская пропаганда училась на собственных ошибках. В первые месяцы войны листовки взывали к классовой сознательности немцев. Авторы делали упор на то, что германским рабочим и крестьянам незачем воевать с советскими рабочими и крестьянами, что они братья по классу. Однако данная идея, за исключением единичных случаев, не имела успеха: немцы ощущали себя представителями нации, а не класса. От этого тезиса советские пропагандисты постепенно отошли.
Более успешной оказалась тема семейных ценностей. В листовках часто говорилось о том, что дома немецких солдат ждут жёны, дети и родители, и что если они хотят вернуться к ним живыми, то должны сдаться в плен. Естественно, распространённой была также тема комфорта: утверждалось, что в советском плену немцы обеспечены едой, водой, сигаретами, тёплыми помещениями. На прилагавшихся фотографиях они всегда выглядели счастливыми. Стоит ли говорить, что всё это не соответствовало суровым реалиям войны и было типичным пропагандистским приёмом?
Ещё один немаловажный момент: в 1941 году, когда немцы побеждали, советская агитация на них почти не действовала. Случаи добровольной сдачи в плен солдат, не находящихся в окружении, были единичными. Ситуация изменилась лишь после первых крупных поражений вермахта, особенно после Сталинградской битвы.
Часто листовки сопровождались карикатурами или фотографиями. Первые изображали руководство Германии, вторые чаще всего показывали сытую и беззаботную жизнь немецких солдат в советском плену.
Прокламации изготовлялись в типографиях в тылу, доставлялись на фронт, после чего забрасывались на немецкие позиции иногда самолётами, но чаще — специальными снарядами. А дальше уже было два варианта: либо немецкий солдат скручивал их на сигареты, либо задумывался о написанном в них и делал соответствующие выводы.
Листовка, призывающая немецкого солдата перейти на сторону Красной армии. Июль 1941 года. Текст: «Немецкие солдаты! Сколько ещё вы будете погибать на русских полях сражений? Как долго ваши родственники должны внушать страх вашим семьям? Завершите эту ужасную войну!»Пропуск в советский плен. 1941 год. Надпись внизу: «Прочитайте и передайте своим друзьям»«Немецкий солдат! Смотри, кто виновен в этой войне. Долой Гитлера и его фашистскую банду!»«С Гитлером война никогда не закончится».Текст внизу: «Вы воюете за неправое дело, обречённое на гибель. Но немецкий народ хочет жить! Он может воспрепятствовать катастрофе, освободив родину от одержимой военным безумием гитлеровской клики. Только свержение Гитлера спасёт немецкий народ! Долой гитлеровскую империалистическую захватническую войну! Поверните оружие против ваших действительных врагов, против нацистов, преступных виновников войны! Боритесь за свободную Германию!» За основу листовки взята картина Василия Верещагина «Апофеоз войны»«Генералы не умирают, они сдаются в плен. Поступайте и вы так же». Ниже перечислены сдавшиеся в плен генералы«Вот что ожидает тебя и твою семью!» Текст на обратной стороне: «Немецкий солдат! За кого ты воюешь? За свою семью? Нет! Ты воюешь за интересы немецких капиталистов и помещиков, за прибыли банкиров, за барыши прусских и балтийских баронов. За кого ты воюешь? За счастливое будущее семьи? Нет! Ты воюешь за интересы германских империалистов и плутократов, чтобы потуже набить их кошельки. Это им нужны новые источники сырья и чужие земли. Тебе говорят: „Немецкому народу нужно пространство“. Это ложь и обман! У немецкого народа достаточно земли. Это германским империалистам её мало. Поэтому они и хотят поработить другие народы. Чем больше у них будет новых рабов, тем богаче они будут. Не проливай больше свою кровь за интересы банкиров и плутократов. Смело сдавайся в плен! Сталин, Народный Комиссар Обороны СССР, своим приказом № 55 от 23 февраля 1942 года гарантирует сохранение жизни всем немецким солдатам и офицерам, добровольно сложившим оружие».Надпись: «Следуй их примеру! Переходи на нашу сторону! Четверо сознательных немецких лётчиков, отказавшихся воевать против русских рабочих и крестьян».«Обращение немецких солдат, погибших под Сталинградом. Мёртвые живым. Товарищи! Где бы вы ни оказались — в окопе, блиндаже, в казарме или на посту, — мы, призраки Сталинграда, будем неотступно преследовать вас днём и ночью!»Листовка, изображающая допрос пленного фельдмаршала Паулюса (крайний справа). 1943 годПленные немецкие солдаты с довольными лицами у советского плаката с надписью «Кратчайший путь на родину — это русский плен». Июль 1943 годаПосыл листовки: слева те, кто сражался за Великие Луки до конца. Они погибли. Справа те, кто предпочёл плен в боях на Дону. Они выжили и после войны вернутся домой«Так или так?» Листовка с похожим смыслом. Сверху те, кто сражался до конца и погиб. Солдат внизу сдался в плен и выжил.«Зима на Восточном фронте. 300 тысяч солдат, замёрзших от холода, и несметные полчища получивших инвалидность от обморожения, тысячи брошенных танков, орудий, автомашин — вот цена, заплаченная Гитлером за отступление под ударами наступающей Красной армии зимой 1941–42 годов. Немецкие солдаты! Вторую зиму в России вы не переживёте!»«В лагере для военнопленных немецким солдатам зима не страшна. 10 тысяч немецких солдат нашли спасение от пуль красноармейцев и русских холодов в плену. Согласно Приказу Сталина № 55, все они получают прекрасное питание и не жалуются на обращение со стороны лагерной администрации. Немецкие солдаты! Своевременная сдача в плен спасёт вас от второй русской зимы!»Листовка, «поздравляющая» немецких солдат с новым 1943 годом. На обратной стороне текст: «Немецкие солдаты! В конце ноября Красная армия начала наступление под Сталинградом. В ходе этого наступления Гитлер потерял на поле боя 100 тысяч солдат и офицеров. 70 тысяч ваших товарищей сумели спасти жизнь, сдавшись в плен. Война для них закончилась. Они встречают Новый год, зная, что недалёк тот час, когда они вернутся на родину и увидят родных и близких. Солдаты! Следуйте примеру ваших 70 тысяч товарищей. Cдавайтесь плен, чтобы 1943 год пришёл в мирную Германию без Гитлера»Текст на обратной стороне: «„Победа“ Гитлера: 300 тысяч убитых и раненых — вот цена, которую заплатил Гитлер за руины Севастополя». 1942 год«Что русскому хорошо, то немцу — смерть! Немецкие солдаты! Посмотрите на эти фотографии. Красноармейцы прекрасно себя чувствуют при 30-градусном морозе, потому что с детства привыкли к суровым холодам и снегу. Мороз и снег — их лучшие друзья. Немецкие солдаты, наоборот, от морозов жестоко страдают. Мороз для них — смерть»«Эти немецкие солдаты погибли от пуль красноармейцев и русских морозов. Немецким солдатам, сдавшимся в плен Красной армии, мороз больше не страшен. Начиная с октября месяца, все помещения, в которых они содержатся, хорошо обогреваются. Товарищи! Вам больше не нужно погибать от русских холодов на чужбине, вдали от родного дома. Кончайте с бессмысленной войной, развязанной Гитлером. Игнорируйте приказы офицеров. Бросайте оружие. Сдавайтесь в плен, и вы возвратитесь домой после окончания войны целыми и невредимыми». На обратной стороне листовки написано: «Что русскому хорошо, то немцу — смерть!»Пропуск в советский плен. Текст на указателях: «Путь домой», «Путь к миру», «Путь к жене и ребёнку»«Три даты». Печальный итог. 1942 год«Адольф Гитлер отнял у тебя мечту». 1943 год«Ради чего?»Карикатура на Гиммлера. Текст: «В Германии будут тишина и спокойствие, пока Гиммлер на посту министра внутренних дел»Советская листовка 1943 года. Жена немецкого солдата на его могиле«К ответу!». 1945 год
Мария Дмитриевна Ковригина (1910–1995) всегда хотела быть обыкновенным врачом. Не вышло: её заметили «сверху» и против воли посадили в министерское кресло. Ковригина устроила в советском здравоохранении настоящий переполох, умудряясь без страха критиковать действующую власть и оставаться верной ей до мозга костей. Марию Дмитриевну недолюбливали, уважали и боялись. Сейчас о скандальном министре, увы, забыли.
VATNIKSTAN расскажет о том, как Ковригина спасала детей-блокадников в годы войны, помогала беременным и многодетным, ратовала за прекращение ядерных испытаний и ругалась с Хрущёвым.
Деревенские бабы и септическая ангина
Желание стать врачом пришло к Марии Дмитриевне не сразу. В детстве уроженка маленького села Троицкое, что сейчас находится в Курганской области, грезила совсем о другом:
«…моя голубая мечта была — стать переездной сторожихой. Наш дом стоял рядом с переездом через железнодорожное полотно. На нём несла дежурство сторожиха Матрёна. Завидев поезд, она должна была остановить движение через переезд. Но поезда ходили редко, и Матрёна имела много свободного времени. Я завидовала Матрёне, думала: сколько же можно прочитать книг на её работе?»
Книги девушка поглощала запоем. «Читать я могла в любом положении и даже во время ходьбы, не сбавляя шага», — вспоминала Ковригина. Её увлекал не столько сюжет, сколько характеры героев. Особенно нравились ей «правдорубы», борцы за справедливость, готовые к самопожертвованию. Подлые и бесчестные натуры вызывали не столько гнев, сколько желание бороться с ними, помогать себе и другим. Это показательный момент: всю жизнь Мария Дмитриевна активно защищала интересы подопечных, не боясь неприятностей, грозящих ей «сверху».
В юности Ковригиной было интересно всё: мечта стать сторожем на железной дороге сменилась желанием работать на тракторе, затем — попыткой выучиться на агронома. Энтузиазм девушки заметили в местной комсомольской ячейке. В 14 лет Марию приняли в ВЛКСМ и сделали пионервожатой:
«…по тихим улицам нашего села ровным строем, под барабанный бой, в красных пионерских галстуках зашагал мой отряд, дружно напевая:
«Мои комсомольские годы представляются необыкновенно бурным, стремительным потоком, который не мог быть остановлен ни на один день, ни на один час», — рассказывала Мария Дмитриевна. Комсомольцы организовывали избы-читальни, первые детские сады и ясли, выходили на субботники. Ковригина рассказывала также о том, как они старались отвлекать сельскую молодёжь от хулиганства и пристрастия к выпивке:
«Мы организовали самодеятельный молодёжный ансамбль под названием „Красная рубаха“. Малограмотные батраки и батрачки в „Красной рубахе“ успешно выступали, раскрывали свои природные таланты. Чтобы привлечь в комсомол девушек, искали новые формы работы, которые были близки им. Так возникали „красные посиделки“, „вечера молодых прях“».
Через несколько лет пришлось, наконец, решить, на кого идти учиться. Желание помогать другим пересилило мечты о железной дороге, книжках и тракторах. «Уж очень мне хотелось помочь деревенским бабам — облегчить их тяжёлую участь хотя бы тем, чтобы спасать их от болезней», — вспоминала Мария Дмитриевна.
Мария Ковригина в 1930 году
В январе 1931 года Ковригина поступила на рабфак при медицинском институте в Свердловске. По рекомендации комсомола её приняли сразу на третий курс. Кажется, всё складывалось удачно, но уже в следующем году начались неприятности: Марию чуть не исключили из комсомола. В то время это грозило отчислением из института и проблемами с работой в будущем. Виной всему было сочувствие Ковригиной сокурсницам — те не явились на занятия из-за того, что отправились на вокзал встречать приехавших к ним матерей. Мария Дмитриевна заступилась за «злостных прогульщиц»:
«Перед моими глазами всё время возникала такая картина. Вокзал. Остановился поезд. Из вагона вышли две незнакомые между собой пожилые деревенские женщины с мешками и корзинами, в которых они привезли дочерям продукты… а их никто не встретил. В какую сторону идти, как добраться до места с этой большой ношей?»
Досталось всем. Ковригиной объявили «строгий выговор за медлительность разрешения вопроса о прогульщиках-комсомольцах», а девушек, по-видимому, не пожалели и исключили из ВЛКСМ.
В мае 1934 года Марию Дмитриевну и двух её соучениц отправили в деревню Дуброво, что сейчас находится в Пермском крае. Местных жителей косила неизвестная болезнь — температура поднималась выше сорока градусов, горлом шла кровь, а воздух в больнице, где лежали пациенты, по словам Ковригиной, был пропитан «сладковато-гнилостным запахом». «Пожилой врач, медсёстры и няни были одеты чуть ли не в противочумные костюмы», — вспоминала она.
Марии Дмитриевне поручили каждый день объезжать соседние деревни, выявлять больных. Смертность была высокой, и администрация больницы скрывала реальное число заболевших. Возчик останавливался, не доезжая до места — приходилось идти до деревни пешком и тайком обходить избы, чтобы не устраивать переполох.
Причиной «септической ангины» — такое название получил новый недуг — стал элементарный голод. Люди ели зёрна перезимовавших под снегом пшеницы, ржи, проса и других зерновых, которые были заражены грибком. К сожалению, в воспоминаниях Ковригина не уточняет, что помогло справиться с недугом: поставка качественной еды в деревню или просто разъяснительные беседы с людьми. Так или иначе, заболеваемость вскоре снизилась, а затем и вовсе прекратилась.
В 1936 году после окончания учёбы Марию Дмитриевну должны были отправить работать в челябинскую больницу. Однако заведующий облздрава заявил выпускнице, что её оставляют «для работы в аппарате». Ковригина инспектировала 20 крупных городов и промышленных центров: Челябинск, Курган, Магнитогорск, Миасс и другие. Обучала медперсонал технике переливания крови и оказанию помощи пострадавшим от травм, работала с допризывниками. «В мире было неспокойно, чувствовалось — вот-вот разразится война», — писала о том времени Мария Дмитриевна.
«Не случайно вражеские бомбы падали на детские больницы…»
«Воскресенье 22 июля 1941 года мы, несколько молодых девушек, решили провести день за городом, побродить по лесу, позагорать. День выдался на редкость жаркий и прогулка удалась. Домой возвращались часов в пять. Идём разомлевшие, довольные отдыхом, перекидываемся шутками… встречаем мужа одной из нас…
— Война началась! Молотов по радио выступал!»
В тот же день Ковригина пришла в обком партии и попросила направить на фронт. «Когда надо будет, пошлём, а пока работайте», — ответили ей. Спустя две недели она стала заместителем председателя Челябинского облисполкома по вопросам здравоохранения. На Марию Дмитриевну возложили ответственность за приём и устройство населения, эвакуированного из занятых врагом и прифронтовых районов.
Один за другим прибывали поезда с женщинами, стариками и ранеными красноармейцами. Работа продолжалась круглосуточно. Особое место в воспоминаниях Ковригиной занимает работа с эвакуированными детьми. В книге «Война и дети» она эмоционально пишет о бомбардировках больниц и школ, которые пришлось пережить её будущим подопечным:
«Нет, не случайно вражеские бомбы падали на детские больницы. Нет и ещё раз нет. В них специально целились. Это был изощрённый садистский приём…»
В первую военную зиму в Челябинск стали прибывать дети из блокадного Ленинграда:
«…отчётливо вспоминаю необыкновенно холодную, лютую зиму 1941/42 года. Ночь, четыре часа. Челябинский вокзал. Трескучий мороз. Под ногами звенит застывший перрон. На втором пути стоит длинный тёмный, с тщательно затворёнными окнами поезд. Он привёз ленинградских ребят. Идём по вагонам, до отказа забитым детьми, они лежат по двое на каждой полке. Но почему-то не спят и не по-детски серьёзно… очень строго смотрят на нас, незнакомых людей. В вагонах удивительно тихо. А когда в одном месте собрано много детей, и они молчат — это уже как-то противоестественно, и тебе становится немного жутковато».
Эвакуированные дети в Челябинской области. Источник: archive74.ru
Многие дети прибывали к месту назначения ослабленными, больными и истощёнными. Ковригина следила за организацией врачебных осмотров, лечением, выполнением профилактических прививок. Кроме того, каждого ребёнка надо было накормить и одеть, обеспечить ему крышу над головой. Эвакуированных размещали в школах, санаториях и больницах. С продовольствием, одеждой и обувью по мере сил помогали близлежащие колхозы и промышленные предприятия. Не оставались в стороне и местные жители — приносили молоко, яйца, картошку, валенки, верхнюю одежду и даже игрушки. О доброте местных жителей Мария Дмитриевна писала:
«Иногда приходилось слышать, что уральцы и сибиряки — люди очень суровые, неласковые, нелюдимые. Это неправда! За суровой внешностью сибиряков и уральцев скрывается большое сердце, сердце нежное, ласковое, отзывчивое, надёжное».
Немалую часть прибывших детей приходилось размещать в домах колхозников. Впрочем, «приходилось» — не совсем уместное здесь слово. По воспоминаниям Ковригиной, люди сами брали в семью сирот: на патронат — пока не найдутся родители — или насовсем.
«Я хорошо помню замечательный поступок 19-летней девушки Тоси Крыловой. Она работала бухгалтером на станции Челябинск. Ещё тогда, когда приходили первые эшелоны с эвакуированными детьми, Тося твёрдо решила взять на воспитание ребёнка. Она выбрала самого хилого, самого маленького мальчика — Вову. Недоумевающим родным и знакомым Тося отвечала: „Хороших-то все любят, а кто таких полюбит?“»
За спасение эвакуированных на Южный Урал ленинградских детей Марию Дмитриевну, не бывавшая в войну в городе на Неве, наградили медалью «За оборону Ленинграда». Также она организовывала сеть эвакогоспиталей в области, проводила мероприятия по борьбе с инфекционными заболеваниями, особенно с сыпным тифом, собирала тёплые вещи для фронта.
Товарищ Ковригина
Отчитываться о работе Мария Дмитриевна приезжала в Москву. В одну из таких поездок нарком здравоохранения СССР Георгий Андреевич Митерёв предложил Ковригиной пост его заместителя по вопросам охраны здоровья детей и женщин. Когда она категорически отказалась, её отвезли прямо в Кремль, к Розалии Самойловне Землячке — той самой, которая считается одним из организаторов Красного террора в Крыму в 1920–1921 годах.
Розалия Самойловна Землячка
В то время Землячка была заместительницей председателя Совнаркома СССР. Ковригину предупредили, что Розалия Самойловна — женщина строгая и спорить с ней нельзя. «Хмурая, без улыбки, с глазами цепкими, пристальными, оценивающими…», — вспоминала о Землячке Мария Дмитриевна. Она пыталась объяснить, что у неё нет достаточного опыта, чтобы занять такой высокий пост. «Каждый год во время войны, товарищ Ковригина, может равняться пяти годам в мирных условиях», — отрезала Землячка. Вопрос был решён.
Ковригина переехала в Москву и осенью 1942 года вышла на работу в Наркомздрав. Существует мнение, что Марию Дмитриевну продвигали против её воли лишь для того, чтобы формально увеличить присутствие женщин в правительстве. Возможно, так оно и было. Тем удивительнее история первой советской женщины-министра, которая за недолгий срок пребывания на высоком посту сделала очень много для отечественного здравоохранения.
В октябре 1942 года Совнарком СССР принял специальное постановление «О мероприятиях по улучшению работы органов наркомздрава и детских учреждений по медицинскому обслуживанию детей и усилению питания нуждающихся детей». Контролировать выполнение постановления поручили Марии Дмитриевне.
Врачей и среднего медперсонала катастрофически не хватало: молодых и здоровых забрали на фронт, а на тех, кто остался, легла огромная нагрузка. Вскоре при участии Ковригиной было подготовлено решение о введении должностей городского и районного педиатра. В западные районы страны возвращались медики, эвакуированные в начальный период войны, была мобилизована часть опытных медработников из лечебных учреждений Урала и Сибири. Значительно расширилась сеть здравоохранения в сельской местности, особенно в последние годы войны. Усилия Ковригиной не прошли даром: так, в 1946 году младенческая смертность, по сравнению с довоенным 1940 годом, уменьшилась почти наполовину.
Сложнее всего было решить вопрос с питанием — торгующие организации не могли обеспечить всех детей достаточным количеством молока. Почти ежедневно одним из первых звонков Ковригиной по «вертушке» (правительственному телефону. — Прим.) был звонок Землячки: «Ковригина, опять у вас дети в Москве не получают молоко?» Жалобы на Наркомторг СССР не принимались. «Вы отвечаете за выполнение постановления, с вас и буду спрашивать», — резко отвечала на любые объяснения Розалия Семёновна и, не дослушав, бросала трубку.
Землячка мучила Ковригину постоянными звонками, иногда доводя до слёз. Не выдержав, Мария Дмитриевна снова попросила освободить её от работы и вернуть в Челябинск. «Думаете, меня Владимир Ильич не ругал?» — рассердилась Землячка. И, заявив, что хочет сделать из Ковригиной «человека и государственного деятеля», отказалась её отпускать. Однако кое-что этот разговор всё-таки изменил: после этой беседы Землячка больше не бросала телефонную трубку и слушала Марию Дмитриевну до конца.
В 1944 году Ковригина добилась подписания указа о материальной помощи многодетным и одиноким матерям, о присвоении званий «Мать-героиня», о награждении орденами «Материнская Слава», медалями материнства, а кроме того — увеличения отпуска по беременности и родам с 63 до 77 дней. В 1956 году по инициативе Марии Дмитриевны отпуск увеличили до 112 дней.
«Неправильный» министр
После смерти Сталина Ковригина заняла пост министра здравоохранения СССР. По словам её дочери Татьяны, высокая должность не приносила матери особой радости, скорее, наоборот:
«У мамы не было никакого выбора, отказы в то время не принимались. Хотя она никогда не хотела быть ни министром, ни членом ЦК, ни депутатом Верховного Совета…»
Ковригина была особенным министром — замкнутым, не пользующимся причитающимися благами, скромно одевающимся. Из воспоминаний дочери:
«Мама никогда не думала о материальных благах. В школе я одевалась хуже всех. У меня было всего одно выходное платье для театра и одно будничное. Мама тоже одевалась скромно. Хотя обшивали её в спецателье Совета министров СССР. Также она никогда не носила украшений… После смерти Сталина маме предложили приобрести дачный участок за какие-то смешные деньги, но она отказалась. Правительственной машиной с „мигалками“ она пользовалась только в крайних случаях».
Мария Ковригина (слева) с королевой Бельгии Елизаветой. 1958 год
Зато, в отличие от других чиновников, Мария Дмитриевна не стеснялась открыто говорить о том, про что другие предпочитали молчать. Так, в апреле 1954 года на сессии Верховного Совета СССР она выступила с острой критикой деятельности сотрудников Минздрава на местах. Из стенографического отчёта заседания:
«В ряде больниц больные размещены в коридорах. Сотни матерей не могут поступить на работу только по той причине, что нет возможности поместить ребёнка в ясли… мы не можем полностью укомплектовать учреждения здравоохранения как врачами, так и средними медицинскими работниками. <…> Число врачей на селе вследствие большой текучести не увеличивается. <…> Министерство здравоохранения СССР всё ещё не обеспечивает полностью лечебные учреждения и население очень важными медикаментами».
Мария Ковригина в Доме ребёнка. Москва. 1954 год
Выступления Ковригиной порой вызывали неоднозначную реакцию. В апреле 1954 года она довольно смело высказалась о серьёзной экологической проблеме:
«Нефтеперерабатывающие заводы сбрасывают в Волгу большое количество сточных вод, содержащих нефтепродукты. В результате в 1952 и 1953 годах наблюдались неоднократные случаи массовой гибели рыбы в Волге, а выловленная рыба имела запах и привкус керосина. Спрашивается, когда же, наконец, промышленные министерства прекратят загрязнять водоёмы, наносить ущерб народному хозяйству?»
Речь Марии Дмитриевны была встречена неодобрительным гулом — запротестовали руководители промышленных предприятий и ведомств. Позднее Ковригина вспоминала, как села на своё место в полушоковом состоянии, а сидевший рядом писатель Александр Александрович Фадеев заметил: «Не понимаю, что они шумят? Вы подняли очень важный вопрос. Я на эту тему пишу роман».
В 1957 году на сессии Верховного Совета СССР Ковригина рассказала об истинном положении дел с туберкулёзом — проблеме, которая в стране долгое время замалчивалась. Она обвинила государство в легкомысленном отношении к заболеванию.
«Иные рассуждают, что туберкулёз не так опасен, как рак, который трудно лечить, и не так опасен, как заболевания сердечно-сосудистой системы, при котором смерть может наступить внезапно», — говорила Мария Дмитриевна.
В этот раз с министром здравоохранения спорить не стали. Вскоре приняли решение, по которому больным активной формой туберкулёза разрешалось длительное лечение в стационарах — от 6 до 12 месяцев. Противотуберкулёзные препараты больным стали выдаваться бесплатно. За больными закреплялись определённые льготы и право на отдельную жилплощадь.
«Нет сил больше рожать»
С 1936 года аборты в СССР были официально запрещены. Их можно было делать только по медицинским показаниям, список которых был невелик. На предприятиях и в домовых комитетах состояли люди, в обязанность которых входило уведомлять компетентные органы о беременности сотрудниц или домохозяек на ранних сроках, дабы предотвратить попытки прервать беременность. Женщинам, нарушившим запрет, грозили не только серьёзные проблемы со здоровьем, но и тюремный срок.
В 1950‑х Ковригина активно продвигала разрешение абортов с СССР. В качестве аргументов она приводила печальную статистику смертности от подпольных абортов, рассказывала о жутких случаях, когда женщины вводили внутриматочно водку, йод, марганец, хну, делали вливание мылом и содой, что вело к нарушению деятельности центральной нервной системы и поражению печени. Из докладов Марии Дмитриевны:
«Большинство женщин после криминального аборта погибают в первые сутки от сепсиса. Коек не хватает, лихорадящих больных кладут на пол. Ни пенициллин, ни стрептомицин не помогают. Очень страшно, когда знаешь, что спасти женщину нельзя, а у неё остаются сиротами дети двух-трёх лет, которых мы приводим к её постели проститься».
В архивах Марии Ковригиной сохранились письма женщин, которым не разрешали прерывать беременность.
«Прошу убедительно, как многодетная мать четверых детей (старшему шесть лет, средним — четыре и три года, самому младшему — всего пять месяцев), разрешить сделать медицинский аборт. Моей беременности — три недели. Я устала, мне нужно хоть немного отдохнуть, ведь я не машина выпускать в год по двое детей. Нет сил больше рожать и вскармливать грудью. Прошу ответить немедленно, ведь аборт разрешают делать до трёх месяцев».
«Прошу разрешить 6‑й городской больнице произвести мне медицинский аборт. Абортная комиссия города Саратова находит меня недостаточно больной для этой операции. Я сама не считаю себя больной. Но родить пятого ребёнка я не могу. <…> Выход один — делать самой себе аборт. УК меня за это преследовать не будет. Боюсь, что и некого будет преследовать после моей самодельной операции — практики у меня нет!»
Впрочем, позиция Ковригиной была скорее пронаталистской и не имела ничего общего с современным лозунгом «Моё тело — моё дело». Приводя статистику женской смертности, министр доказывала, что запреты абортов больше вредят демографии, чем способствуют ей.
И всё же к Ковригиной прислушались. 1 ноября 1955 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «Об отмене запрещения абортов». СССР стал первой страной в мире, легализовавшей аборты на основе исключительного права женщины самой решать вопрос о материнстве. На Западе это произошло только спустя полтора десятилетия в результате второй волны феминистского движения.
Надо сказать, что, несмотря на легализацию, аборт в советском обществе всё так же считался постыдным и безнравственным. Врачи предупреждали об опасности прерывания беременности для здоровья женщины — такую точку зрения противники абортов высказывают и сейчас. Сексуальное воспитание в школах ограничивалось параграфом в учебнике биологии, а средства контрацепции были дефицитом. Поэтому женщины продолжали пользоваться «народными» способами — например, принимали горячую ванную или таскали тяжести. Подпольные аборты продолжали существовать.
«Ядерный» курорт
В январе 1958 года начальник центрального статистического управления СССР Владимир Никонович Старовский направил в ЦК КПСС доклад «О смертности населения в СССР в 1957 году». Старовский докладывал о резком увеличении смертности населения по сравнению с предыдущим годом, причём причиной смерти всё чаще становились онкологические заболевания.
По данным статистического управления, которые приводятся в «Медицинской газете» (2008, № 45), в середине 1950‑х смертность особенно выросла в горных и предгорных районах Кавказа. В докладе ничего не говорилось о причинах такого роста. Однако как раз в этот период Министерством обороны проводились испытания тактического ядерного оружия.
Ковригина довольно скоро разобралась в происходящем:
«Радиация проклятая. Я ведь своими глазами видела, как она убивает… От лучевой болезни умирал первый „атомный министр“ Малышев (Вячеслав Александрович Малышев — министр среднего машиностроения в 1953–1955 годах. — Прим.). Мучительно. Я приходила к нему в палату, а он криком кричал: „Ковригина, ну сделай же что-нибудь!“ А что я могла сделать? Только расплакаться».
Малышев умер от лучевой болезни через четыре года после посещения Семипалатинского полигона, на котором в 1953 году производились испытания первой советской водородной бомбы.
Семипалатинский ядерный полигон
В середине 1950‑х Ковригина организовала научную экспедицию с целью проверки уровня радиации на территориях, близких к полигонам. По результатам исследования самые высокие показатели радиационного загрязнения были обнаружены в Адлере — в почве нашли стронций-90. Он чрезвычайно опасен, так как может откладываться в костях, замещая кальций. Стронций поражает костную ткань и костный мозг, приводит к развитию хронической лучевой болезни, лейкозам и остеосаркомам.
Мария Дмитриевна ознакомила с результатами исследований членов секретариата ЦК КПСС. Она сообщала:
«Был определён возраст продуктов деления, загрязняющих атмосферу. Установлено, что они произошли от взрывов, проведённых в 1954–1955 годах…»
На сообщение Ковригиной в ЦК отреагировали негативно. Хрущёв возмущался:
«Ковригина незрелый коммунист. Я ей не доверяю. Она говорит, что людям на голову сыплются тонны золы и пыли, отравляющие воздух и воды».
Генсек вызвал Марию Дмитриевну «на ковёр», где она заявила: «Если Президиум ЦК КПСС мне не доверяет, вопрос решается очень просто». Хрущёв был в ярости, но уволить её не решился.
Данные, предоставленные Ковригиной, сыграли свою роль: испытания ядерного оружия стали проводиться только на специальных полигонах: на Новой Земле, в пустынных районах Казахской ССР и под землёй. К слову, Леонид Ильич Брежнев, курировавший в то время военно-промышленный комплекс, после скандального расследования стал отдыхать не в Сочи, а в Крыму.
Последняя капля
В конце 1958 года министр здравоохранения замахнулась на оплот номенклатурной медицины — Четвёртое управление, которое лечило в больницах и обслуживало в санаториях видных партийцев и членов их семей, а также почётных гостей из других стран. В записке от 13 декабря 1958 года она докладывала о плачевном состоянии общественных больниц, сравнивая их с престижными учреждениями для власть имущих:
«…в общей больнице один врач ведёт 15–30 больных, круглосуточный пост медицинских сестёр и санитарок устанавливается на 15–40 коек. В лечебных учреждениях Четвёртого управления один врач ведёт 5–8 больных, а круглосуточные посты медицинских сестёр и санитарок устанавливаются на 10–15 коек. Нормы приёма больных врачами в поликлиниках общей медицинской сети в 2−2,5 раза выше норм, существующих в поликлиниках Четвёртого управления».
Санаторий «Барвиха»
Кроме того, Ковригина предлагала сократить расходы на питание в элитном санатории «Барвиха» и других больницах и санаториях для аппаратчиков на 10–15 рублей — почти на треть. При этом Мария Дмитриевна отмечала, что в обычных больницах Москвы на питание отпускается чуть более восьми рублей. Также министр здравоохранения говорила о необходимости сократить штат учреждений Четвёртого управления почти на 500 человек.
Требования Министра здравоохранения были выполнены. Разумеется, многие партработники были крайне недовольны такими преобразованиями. Группа руководителей Украины и Молдавии даже направила секретарю ЦК Брежневу слёзное письмо с просьбой восстановить прежний порядок санаторного обслуживания. В начале 60‑х всё вернулось на круги своя. Это произошло уже без участия Марии Дмитриевны — в январе 1959 года её освободили от должности министра здравоохранения «в связи с переходом на другую работу».
«Партийная от пегой маковки до застарелых мозолей»
Ковригина стала директором Центрального института усовершенствования врачей — сейчас это Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования. Поначалу сотрудники института её побаивались: о крутом характере бывшего министра знали все. В книге воспоминаний о Марии Ковригиной «Красиво прожитая жизнь» можно встретить множество примеров того, как напугало сотрудников института новое назначение.
«Приход Ковригиной был неожиданностью, и малоприятной, — писал о первом впечатлении академик Андрей Иванович Воробьёв. — Она преподаванием не занималась, слыла своей резкостью в обращении и жестокостью управления».
Однако эти страхи не оправдались — по свидетельствам бывших коллег, Мария Дмитриевна была хоть и строгим, но разумным и справедливым руководителем.
«Качество обучения в институте было на самом высоком уровне, и мы, врачи, работавшие на периферии в 1970–1980‑е годы, всеми путями стремились туда попасть», — вспоминал Виктор Фёдорович Демидов, врач Катайской центральной районной больницы.
На должности директора института Ковригина проработала до самого выхода на пенсию в 1986 году. Воробьёв рассказывал, как в 1992 году он решил отправить Марию Дмитриевну в санаторий. В то время сделать это за государственный счёт было практически невозможно, да и помнили когда-то влиятельную женщину немногие. Ковригина была озадачена предложением:
«Звоню Марии Дмитриевне. „Ой, Андрей Иванович! Большое спасибо за память. Я бы никогда не попросила, но ведь живу на улице Горького у Белорусского вокзала. Летом от автомобильной гари дышать нечем. А как же я поеду в санаторий отдыхать с этими новыми… капиталистами“?»
«Новым капиталистам» Мария Дмитриевна не доверяла. «Мама была предана советской власти до последних дней», — рассказывала дочь Ковригиной. С этим сложно не согласиться: автобиография бывшего министра, изданная перед самым началом эпохи гласности, в 1985 году, — это «идеологически правильная», местами суконная, но, кажется, очень искренняя исповедь человека, который действительно «болел» за своё дело, отдаваясь ему целиком.
Мемориальная доска Марии Ковригиной на фасаде музея истории медицины Челябинска
«Министром здравоохранения в то время сидела немолодая женщина, опытная чиновница, партийная от пегой маковки до застарелых мозолей, к тому же — единственная женщина в правительстве. За ней с давних лет держалось прозвище Коняги, отчасти связанное со звучанием её фамилии, а отчасти и с её неутомимостью и редкой способностью идти, не сворачивая, в указанном направлении. <…> Да, да, русская женщина — конь с яйцами, ей всё по силам! Несомненно, она и была главной женщиной страны, символом женского равноправия и воплощённым Восьмым марта…»
Андрей и Евгений Леоновы в фильме «Обыкновенное чудо»
Нередко именитые отец или мать становятся для ребёнка проводником в мир профессии. В случае с артистами наблюдать за тем, как это происходит, удобнее всего. Вот известный родитель приводит сына или дочь на съёмочную площадку, вот они появляются в кадре вместе… А что потом? Да всё, что угодно!
Порой киноведы шутят, что главное достижение народного артиста СССР Бруно Фрейндлиха — дочь Алиса. Как говорится, не всё так однозначно. Однако в популярности у широких масс звезда «Служебного романа» (1977) и многих других шлягеров батюшку обогнала.
Артистические способности у Алисы Бруновны проявились с детства. Отец поощрял, но, узнав, что девушка подумывает о карьере оперной певицы, стал отговаривать:
«Ну что ты будешь делать в опере? Ты такая мелкая. Оперная сцена всё-таки требует фактуры, лучше иди в театр».
Бруно Фрейндлих даёт дочери прикурить. Источник: spb.kp.ru
Совет, хоть и звучит забавно, оказался дельным. Жаль только, что в кино Фрейндлихи, насколько известно, ни разу не пересекались. Увидеть вместе их можно или на фото, или в документальных передачах и фильмах, посвящённых, как правило, более известной Алисе Бруновне.
Юрий и Максим Никулины
В автобиографической книге «Почти серьёзно…» Юрий Никулин вспоминал, что в фильме Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука» (1968) участвовала вся его семья. Жена Татьяна Николаевна сыграла роль экскурсовода, а сын Максим — мальчика «с нимбом», которого верующий контрабандист в исполнении Андрея Миронова принимает за явление свыше:
«Максим с энтузиазмом согласился сниматься, но, когда его по двадцать раз заставляли репетировать одно и то же, а потом начались дубли, в которых Андрей Миронов бил его ногой и сбрасывал в воду, он стал роптать. <…> У оператора Максим всё время „вываливался“ из кадра, а Гайдай предъявлял к нему претензии как к актёру. Например, когда Миронов только замахивался ногой для удара, Максим уже начинал падать в воду. Получалось неестественно. Чувствовалось, что Максим ждал удара. После того как испортили семь дублей, Гайдай громко сказал:
— Всё! В следующем дубле Миронов не будет бить Максима, а просто пройдёт мимо.
А Миронову шепнул: „Бей, как раньше. И посильней“.
Успокоенный Максим, не ожидая удара, нагнулся с удочкой и внезапно для себя получил приличный пинок. Он упал в воду и, почти плача, закричал:
— Что же вы, дядя Андрей?!
Эпизод был снят».
Максим Никулин в фильме «Бриллиантовая рука»
Возможно, из-за в буквальном смысле болезненного первого киноопыта Максим Юрьевич не продолжил актёрскую карьеру. Выучился на журналиста, работал в газетах, на радио и телевидении. А с 1997 года, после смерти отца, директорствует в «никулинском» Цирке на Цветном бульваре.
Евгений и Андрей Леоновы
«Гонщики» (1972) Игоря Масленникова — фильм, снятый в редком для Советского Союза жанре спортивной драмы. Кроме этого, лента примечательна тем, что в ней Евгений Леонов впервые появился в кадре с наследником. 13-летний Андрей вошёл в образ Николки, сына матёрого автогонщика Ивана Кукушкина, которого играл его отец.
Следующая киновстреча Леоновых состоялась через шесть лет, на съёмках «Обыкновенного чуда» (1978) Марка Захарова. Евгений Павлович — Король, Андрей Евгеньевич — ученик Охотника. Родственных связей между этими героями по сценарию нет, но внимательные зрители наверняка отмечали их внешнее сходство.
Андрей и Евгений Леоновы в фильме «Обыкновенное чудо»
Ещё через несколько лет Леоновы поучаствовали в «семейном» проекте — фильме «Время и семья Конвей» (1984), который целиком состоял из родственных дуэтов. Помимо Леоновых, были задействованы Олег и Антон Табаковы, Марианна и Наталья Стриженовы, Ростислав и Игорь Янковские, Ирина Скобцева с дочерью Алёной Бондарчук и целых два Владимира Басова — старший и младший.
Сегодня Андрей Леонов, хотя и, в отличие от отца, не «кумир миллионов», но в профессии востребован. Пожалуй, самая известная его роль — папа в ситкоме «Папины Дочки» (2007–2013), где он одиночку воспитывает пятёрку барышень с разными характерами и, как говорили в нулевые, заморочками.
Олег и Михаил Ефремовы
Впервые Олег Николаевич Ефремов привлёк к актёрской работе сына Мишу, когда тот был ещё подростком. В телевизионной драме «Дни хирурга Мишкина» (1976) Валерия Зобина их роли распределились по классике: отца — врача Евгения Мишкина — сыграл старший Ефремов, а его ребёнка-школьника — младший.
Всего через два года Михаил Ефремов получил первую главную роль — в подростковой мелодраме «Когда я стану великаном» (1978). И отец был с ним рядом — в небольшом эпизоде, в образе заботливого наставника из ГорОНО.
Вскоре младший Ефремов стал обходиться без родительской опеки: крупные роли вроде Дубровского в «Благородном разбойнике…» (1988) Вячеслава Никифорова появлялись одна за другой. Кажется, на сегодняшний день Олег Николаевич и Михаил Олегович сравнялись в популярности — тот редкий случай, когда близкая «культурная» родня обосновалась в массовом сознании, не оттеняя друг друга.
Резо и Леван Габриадзе
В фильме «Кин-дза-дза» (1986) Георгия Данелии одну из главных ролей — скрипача Гедевана — исполнил на тот момент никому не известный, зато на диво обаятельный молодой грузин Леван Ревазович Габриадзе. Отца в кадре с сыном не было, однако он всё время присутствовал незримо — драматург и художник Реваз (Резо) Габриадзе сочинил вместе с Данелией сценарий для этой научно-фантастической антиутопии. Такая вот семейственность: отец написал, ребёнок сыграл.
Резо и Леван Габриадзе. Источник: vnovomsvete.com
Несмотря на успех «Кин-дза-дзы», актёрствовать дальше Леван не захотел — занялся режиссурой. Сперва снимал рекламу, затем блокбастеры при продюсерской поддержке Тимура Бекмамбетова — вторую и третью части «Ёлок» (2011 и 2013), фильм ужасов «Убрать из друзей» (2015).
Через 30 лет после «Кин-дза-дзы» отец и сын Габриадзе снова сделали кино вместе: рисунки отца, режиссура сына, а всё вместе — документально-анимационная сказка «Знаешь, мама, где я был» (2017). В июне 2021 года Резо не стало, и Леван Ревазович продолжил одно из главных дел его жизни — возглавил Театра марионеток в Тбилиси.
Никита и Надежда Михалковы
Никита Михалков любит, когда с ним на съёмочной площадке его дети, которых у председателя Союза кинематографистов, надо сказать, немало. Но, пожалуй, самый трогательный творческий союз у отца сложился с дочерью Надеждой на съёмках «Утомлённых солнцем» (1994). Вместе играли — вместе и поехали получать премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. Папа перед объявлением итогов волновался, а Надя успокаивала: «Не корову проигрываем!»
Никита и Надежда Михалковы в фильме «Утомлённые солнцем»
Других родственников Никита Сергеевич снимал в документальных фильмах: «Отец» (2003), «Мама» (2003), «Анна от 6 до 18» (1993). Такое уж это дело — быть членом семьи кинорежиссёра: хочешь не хочешь, а полезай в кадр.
Ольга Зубкова и Сергей Анненков
Мало кто припомнит, как выглядит актриса Зубкова, зато каждому наверняка знаком её голос. Ольга Валерьевна работает в озвучке и дубляже — именно её мы слышим, когда видим на экране Сигурни Уивер или Анджелину Джоли. А некоторым из нас она иногда портит настроение, объявляя из телефонной трубки: «Задолженность вашего лицевого счёта составляет…»
Ольга замужем за актёром театра Алексеем Анненковым, у пары двое детей. И с недавних пор вместе с Ольгой работает сын — Сергей Анненков. О том, как проходят их с мамой трудовые будни, Сергей рассказывал со сцены стендап-шоу «Открытый микрофон». Не обходится без неловкостей и казусов, но что поделать — такая профессия:
«Теперь мы с мамой озвучиваем кино вместе, и наши персонажи иногда [занимаются сексом]. Вы когда-нибудь говорили своей маме: „Ты можешь орать сколько угодно, но я [возьму тебя] в этом [грязном] подвале, и тебя никто не услышит!“?»
Сергей и Михаил Галустяны
Редко, но бывает, когда не родитель, а ребёнок завлекает «предка» в мир творчества. Комик Михаил Галустян в бытность игроком КВН пару раз уговаривал отца — Сергея Ншамовича, повара из Сочи, — выступить вместе на сцене.
Каждый раз Галустян-старший пользовался случаем и делился «наболевшим». В 2000 году, обращаясь к Александру Васильевичу Маслякову, посетовал:
«Я всегда мечтал, что мой сын будет баскетболистом. Но его не взяли из-за роста. Потом я хотел, чтобы он был космонавтом. Но его из-за веса не взяли».
В 2004 году снова досадовал: «Я всегда хотел, чтоб мой Миша был нефтяным магнатом…» Номер, надо сказать, был примечательный. В нём, помимо Галустянов, участвовали Александр Ревва с мамой и ещё несколько семейных тандемов.
Однако с тех пор, как сын ушёл из КВН во «взрослый» шоу-бизнес, Сергей Галустян завязал с лицедейством и ведёт простую жизнь. Тут уж, как говорится, каждому своё.
Конец 1919 года для Белой армии стал настоящей катастрофой. Проваленная операция захвата Москвы, а также стремительное разложение тыла и армии ставили крест на усилиях белого руководства уничтожить советскую власть. Историки до сих спорят о причинах провала движения и о том, почему удача, которая долгое время сопутствовала белым, внезапно отвернулась от них.
Не существует единственного ответа на этот вопрос. Военная стратегия и тактические ошибки командования сыграли роковую роль, но историки полагают, что слабым местом Белой идеи стало отсутствие собственной политической программы и чёткого видения будущего страны.
VATNIKSTAN расскажет, как барон Врангель и его предшественники пытались создать альтернативу Советской России и почему белые вожди напрасно избегали радикальных реформ на контролируемых территориях.
Александр Кривошеин, Пётр Врангель и Павел Шатилов. Крым. 1920 год. Источник: allzip.org
В поисках Белой идеи
Организатор Добровольческой армии Лавр Корнилов придерживался демократических взглядов и опирался на идеологию Февральской революции. Это отражено в его политической программе, созданной 2 февраля 1918 года. Значительную роль генерал отводил Учредительному собранию — о нём говорилось как о «единственном хозяине земли русской». По мнению Корнилова, только Учредительное собрание могло принять конституцию и «сконструировать государственный строй».
Но уже весной 1918 года Корнилов погиб, и позиции белых лидеров изменились. Основной идеей движения стало непредрешенчество — принцип, согласно которому форму правления нужно выбирать после победы над большевиками. Острые вопросы вроде земельного также предлагалось разбирать после войны.
Многие воспринимали Февральскую революцию как прелюдию к развалу страны и армии. Наиболее резко против «феврализма» выступил адмирал Колчак, склонный к реставрации элементов монархической власти. Александр Васильевич считал, что необходимо возобновить прежнюю судебную власть и вербовать бывших полицейских в правоохранительные органы. Он даже рассматривал возвращение «политической полиции» — «особого отдела государственной охраны». Колчак скептически относился к Учредительному собранию и возможности восстановить демократию во время войны. Адмирал был радикально настроен сохранить единство страны.
Деникин и члены его Особого совещания — правительства Юга России. Таганрог. Лето 1919 года. Источник: wikimedia.org
Политика генерала Антона Ивановича Деникина была неоднозначной. С одной стороны, он был ярым патриотом и отстаивал лозунг «Единая и неделимая Россия». Это привело к большим проблемам с казачеством и национальными меньшинствами. Особенно сложные отношения сложились у Деникина с украинскими самостийниками. С другой стороны, Антон Иванович остался на позициях непредрешенчества и не выдвинул собственного проекта государственного строительства. Лидер Белого движения не предлагал конкретных решений, а лишь прибегал к пространным выражениям о «великой России».
Приход к власти генерала Врангеля
Разгром белых армий на юге и эвакуация остатков войск в Крым поставили Деникина в опасное положение. Армия утратила боевой дух, большинство генералов плели интриги против Владимира Романовского — ближайшего помощника Деникина. Впрочем, недовольство вызывал и сам Антон Иванович, терявший авторитет с каждым днём. Например, барон Врангель открыто критиковал главнокомандующего за многочисленные военные просчёты.
Неспокойно было и в Крыму. Большой удар по боеспособности белых нанёс мятеж капитана Орлова, направленный якобы против «казнокрадства и неэффективности начальства». Ходили слухи, что Орлов видел новым лидером белых именно Врангеля.
Восстание привело к политическому и кадровому кризису в армии. Деникин отправил в отставку сразу несколько генералов: Врангеля, Шатилова, Лукомского. Однако это решение оказалось ошибочным. Деникин, который ещё до мятежа Орлова собирался покинуть пост командующего армией, попал в сложное положение.
Генерал Деникин. Источник: wikimedia.org
Теряя авторитет среди армии, морально разбитый генерал не мог оставаться лидером. Смена командующего стала лишь вопросом времени. Общественные настроения также были не в пользу Деникина. Так, 11 марта 1920 года газета кадетов «Таврический голос» написала о необходимости появления нового решительного командующего, который мог бы переломить ситуацию.
2 апреля 1920 года Антон Деникин и генерал-лейтенант Пётр Махров в гостинице «Феодосия» составили секретную телеграмму о сборе начальников на Военный совет. Там должен был решиться вопрос о преемнике. Председателем совета назначили генерала Абрама Драгомирова. Обсуждали несколько кандидатур: Деникин предлагал генерала Кутепова, также выдвигали командующего казачьей Донской армией Николая Сидорина. Некоторые генералы считали, что Деникин сам должен остаться на посту. Однако Антон Иванович был решительно настроен уйти в отставку.
Генерал Драгомиров. Источник: wikimedia.org
Во время обсуждения всё чаще стала звучать фамилия Врангеля, но генералы не могли договориться. Их, военных людей, смущала сама постановка вопроса, которая напоминала заседание Совдепа. Впоследствии это событие иронично называли «генеральским совдепом». Участники заседания требовали, чтобы Деникин единолично назначил преемника.
Генерал Драгомиров допустил на заседание только крупных военачальников, которые могли бы решить этот деликатный вопрос. Оставшимся чинам предлагалось либо поддержать новую кандидатуру, либо отвергнуть её. Заседание состоялось 4 апреля. В этот же день приехал барон Врангель с британским ультиматумом. В документе говорилось о прекращении поддержки Белого движения и предложении начать переговоры с большевиками.
Ультиматум многих застал врасплох. Вместо выбора командующего пришлось обсуждать английские требования. Однако вопрос с преемником всё-таки решили. Донской атаман Богаевский выступил за генерала Врангеля как нового Главнокомандующего.
Генерал барон Пётр Врангель. Источник: russianmind.com
Пётр Николаевич Врангель изрядно удивил членов совета, когда потребовал расписку с подтверждением, что от него не потребуют организовать наступление на красных. Барон был готов взяться только за вывод армии из тяжёлого положения. Совет согласился — Врангель стал новым командующим Белой армии.
Хозяин земли русской
Врангель принял командование в самой неблагоприятной ситуации из возможных. Войска разлагались, а население относилось к ним настороженно. Полное поражение становилось всё более неизбежным. Первостепенной задачей стала не борьба за будущее России без большевиков, а спасение армии от распада.
Но реформы были остро необходимы. Поэтому, несмотря на заявления о «выводе армии с честью из создавшегося тяжёлого положения», барон взялся за воссоздание российской государственности.
Врангель стал первым военачальником Белой армии, который не только в теории, но и на практике пытался создать альтернативу Советской России. Он не заявлял открыто о политических предпочтениях, однако из его речи становилось ясно, что он твёрдый сторонник диктатуры, понимающий, что иначе Крым не выстоит:
«Мы в осаждённой крепости, и лишь единая твёрдая власть может спасти положение. Надо побить врага прежде всего, <…> все партии должны объединиться в одну, делая внепартийную деловую работу. Значительно упрощённый аппарат управления мною строится не из людей какой-либо партии, а из людей дела. Для меня нет ни монархистов, ни республиканцев, а есть лишь люди знания и труда».
Вооружённые силы Юга России переименовали в Русскую армию. В то же время началась разработка двух важнейших реформ, которые должны были стать основой новой России: земской и крестьянской. О создании «русского оазиса» в Крыму барон высказала однозначно:
«Не триумфальным шествием из Крыма к Москве можно освободить Россию, а созданием хотя бы на клочке русской земли такого порядка и таких условий жизни, которые потянули бы к себе все помыслы и силы стонущего под красным игом народа».
Барон Врангель осознавал, насколько важна земля для крестьянина. Но действовать советскими методами и свободно раздавать землю он не мог. 8 апреля 1920 года при участии министра земледелия и землеустройства Григория Глинки началось обсуждение крестьянской реформы. Часть участников комиссии из правых и консервативных партий считали, что реформу нужно проводить после войны. Однако работа всё равно шла и впоследствии реализовалась в виде закона «О земле» 25 мая 1920 года.
Незадолго до этого правительство Врангеля обнародовало воззвание «к русским людям». В нём заявлялась цель: крестьянин, приобретая землю, становится полноправным владельцем для того, чтобы позже русский народ выбрал бы себе «хозяина».
Врангель призывал людей на помощь Белой армии. Однако упоминание «хозяина» сыграло злую шутку: некоторые увидели в нём желание командующего восстановить монархию или даже самому стать царём. Пётр Николаевич это отрицал, но разговоры продолжались. Что касается идей реформы, то в ней можно выделить следующие тезисы:
Пригодная к обработке земельная площадь должна быть полностью использована.
Землёй можно владеть на правах установленной частной собственности.
Государство определялось в качестве посредника для расчётов между землевладельцами.
Землю в собственность можно получить только за выкуп.
Предлагалось создать органы земского самоуправления с участием крестьян.
В обсуждении реформы участвовал соратник Петра Столыпина Александр Кривошеин, ставший у Врангеля Председателем совета министра. Он активно дорабатывал закон и приложения к нему. Поспешная реформа содержала много неоднозначного, что насторожило крестьян. Например, землю не получала сельская беднота и остальные желающие заниматься земледелием.
Реформа предполагала, что землю можно получить только в обмен на выкуп. Историк Пётр Алёшкин в статье «Столыпинское дежавю генерала Врангеля» так описывает механизм выкупа: крестьяне будут оплачивать государству стоимость каждой десятины земли — пахотной, сенокосной или выпасной. Оплатой считалась сдача зерна в государственный запас.
Нежелание свободно раздавать землю и ставка на зажиточных крестьян связывались с намерением властей финансировать армию и покупать зерно. Правительство планировало рассчитаться с прежними собственниками, чтобы удовлетворить их требования.
Отчуждение земли не стало всесторонним. Например, в руках государства оставались хуторские и отрубные земли, а также связанные с культурным и историческим наследием. Частично земля находилась в руках прежних владельцев, которые сдавали её в аренду. Крестьяне должны были самостоятельно проводить реформу при помощи земельных советов и чиновников.
Крым во время правления Врангеля ссылка: blogspot.com
Сложно сказать, насколько успешной могла стать такая земельная реформа, учитывая недоверие крестьян и нестабильность обстановки в Крыму. Построенная на тяжёлых компромиссах, реформа не учитывала интересы всех сторон. Однако крымские крестьяне не знали советских форм ведения хозяйства, поэтому не могли сравнить их с предложениями Врангеля.
Земская реформа стала прототипом нового государственного устройства. Согласно ей, предполагалось создать временные волостные и уездные Земельные советы — новые органы управления. После земельной реформы вся власть и вопросы крестьянского хозяйства переходили в руки волостному и уездному земству, состоявшему из крестьян-землевладельцев. Планировалось, что земства займутся развитием и финансированием местного хозяйства, социальными объектами, школами.
Земская реформа предполагала возрождение страны снизу. Власти хотели победить апатию крестьян и привлечь их к государственному строительству. К сожалению, полноценно охарактеризовать земскую реформу сложно из-за её незавершённости.
Духовное возрождение и запрет мата
Внутренняя политика барона предусматривала тесные связи с православной церковью. Особую роль сыграл митрополит Вениамин (Федченков), известный консервативными взглядами и симпатией к Врангелю. По некоторым сведениям, он был противником Деникина и всячески пытался ослабить позиции Антона Ивановича.
Вениамин включился в религиозную работу и предложил свои идеи барону. Владыку расстраивало моральное разложение армии, а также отсутствие духовного воспитания солдат. Врангель дал митрополиту полный карт-бланш. Так, 31 марта 1920 года Пётр Николаевич назначил епископа Вениамина управляющим военным и морским духовенством.
Владыка принялся за «духовные реформы». При его участии создали институт корпусных благочинных, которые назначались из духовенства. Их компетенции были широкими: от посещений раненых солдат до руководства церковным имуществом. Активно проводились и социальные инициативы, например помощь семьям священников. Не остались без внимания Вениамина и вопросы пропаганды. По его инициативе начали издавать газету «Святая Русь», на страницах которой владыка выступал с проповедями и обращениями.
Вениамин активно вмешивался в дела армии. Самым безобидным предложением стало учреждение Ордена Святителя Николая Чудотворца. Больше всего белых генералов поразила идея владыки запретить войскам материться. В тяжёлые дни такая идея казалась особенно абсурдной. «Проект о запрете мата» военные благополучно провалили. Как потом вспоминал Вениамин:
«Генералы говорили, будто бы без этой приправы не так хорошо слушают солдаты их приказания. Да и привычка въелась глубоко в сердце и речь. Одним словом, провалили. И будь же тому, что вскорости после этого, не знаю как, по радио, что ли, дошли до нас слухи, будто Троцкий издал строжайший приказ по Советской армии — вывести беспощадно матерщину!»
Владыка выезжал на фронт, общался с местными жителями, призывал начальников лучше относиться к людям, обличал произвол. Военные не особо любили Федченкова. В армии к вопросам православия относились прохладно и не считали важными во время войны. Поэтому инициативы Вениамина по «духовному возрождению армии» успеха не имели.
Не возлюбила владыку и местная интеллигенция. Неприязнь была взаимной. Вениамин критиковал её за равнодушие, бездеятельность и нежелание идти на фронт.
Последней наиболее масштабной инициативой митрополита стали «дни покаяния». С 12 по 14 сентября 1920 года в храмах и церквях совершалось молитвенное поминовение «убиенных и в смуте погибших». Священнослужители призывали армию и народ осознать свои грехи и покаяться. Развлекательные и увеселительные мероприятия запрещались. Однако «начальство» проигнорировало «дни покаяния». Обречённому Белому Крыму идеи Вениамина уже не могли помочь.
Хитросплетения внешней политики
Правление Врангеля пришлось на этап, когда европейские державы утратили интерес к событиям в России. Разруха после Первой мировой войны и эпидемия испанки значительно отвлекли внимание Запада от событий на руинах империи. Войска Врангеля нуждались в союзниках и внешней поддержке. Вот почему после отказа Великобритании помогать положение белых стало катастрофическим.
Последней союзницей Врангеля стала Франция, которая поддерживала Белую армию и утверждала, что перемирие с большевиками неприемлемо. Но всё было не так однозначно. Министерству иностранных дел во главе с Петром Струве приходилось маневрировать между желаниями Франции и собственными интересами. Во многом поддержка французов завязывалась на земельных реформах Врангеля в Крыму.
Пётр Струве
Великобритания не стремилась помогать Врангелю, но использовала его как постоянную угрозу для Советской России. Английский премьер Ллойд Джордж хотел, чтобы «чёрный барон» подписал мирный договор с большевиками при условии отступления Белой армии в Крым. Фактически речь шла о том, чтоб барон признал большевистское правительство.
Советско-польская война и угроза экспорта революции в Европу изменили ситуацию. Значительная часть войск РККА сконцентрировалась на польском фронте, поэтому Врангель получил передышку. В этот период Пётр Николаевич попытался решить некоторые проблемы: организовать поставки вооружения и добиться политического признания.
10 августа 1920 года Франция признала правительство генерала Врангеля. В обмен на военную помощь французы потребовали у него:
признать долги предыдущих правительств, соразмерно с территорией под его властью;
предоставить землю в собственность крестьянам;
созвать учредительное собрание.
Французы дали Врангелю заём в 150 миллионов франков, но не деньгами, а товарами. Вся сумма шла на оплату поставок тяжёлой артиллерии в Крым. Однако полностью эти средства так и не предоставили — поражение Врангеля поздней осенью сделало бессмысленными все дальнейшие переговоры.
Что касалось поиска новых союзников в борьбе с большевиками, то некоторые надежды возлагались на польского генерала Юзефа Пилсудского. Врангель понимал, что долгая война Польши и Советской России даёт Крыму шансы на существование. Белый генерал Алексей фон Лампе откровенно писал:
«Дай Бог, чтобы большевистско-польская кадриль тянулась с переменным успехом возможно больше — это нам во всяком случае на руку».
Юзеф Пилсудский. Источник: sonar2050.org
Однако Польша, как и Врангель, на первоначальном этапе не спешила громко заявлять о сотрудничестве. Позже начались споры вокруг отдельных военных вопросов. Хотя Пилсудского явно заинтересовало союзничество с Русской армией, время на переговоры оказалось потрачено впустую.
Особенно сильно польского генерала беспокоило политическое соглашение. Врангель не спешил решать эти вопросы с польской стороной. Позже он вспоминал в мемуарах:
«Согласованность наших операций с операциями на польском фронте приобретала первенствующее значение. Политическая обстановка исключала возможность каких-либо непосредственных соглашений с польским правительством и требовала особой осторожности с нашей стороны, дабы согласовать с поляками наши военные операции, не связывая себя в то же время никакими политическими обязательствами».
Когда начались переговоры Польши и РСФСР, союз Русской армии и Польши стал невозможен. По мнению Влодзимежа Сулея, биографа Пилсудского, никакой коалиции с белыми не могло быть в принципе, так как польский генерал стремился ликвидировать все угрозы со стороны России. Белых он считал даже опаснее большевиков. Пилсудский опасался, что новая Россия в будущем может снова поглотить Польшу. В лучшем случае генерал Врангель мог рассчитывать на то, что поляки используют его войска как пушечное мясо.
Существовали проблемы и с казаками, где со стороны командования требовалась гибкость. Казачество хотело больше самостоятельности, но зачастую руководство Белой армии считало это сепаратизмом.
Атаман Пётр Краснов
Врангель был готов пойти на всё, чтобы переломить ситуацию. Опираясь на федеративные принципы, Пётр Николаевич создал договор с казачеством, где описали все взаимоотношения правительства и казачьих образований. Казаки получали полную независимость во внутреннем устройстве и управлении. Главы казачьих правительств имели право участвовать в совете при главнокомандующем. Реформа была столь же прогрессивной, сколько декларативной. Казачество находилось далеко от своих земель и не могло воспользоваться новыми правами. Однако в гипотетическом будущем такая инициатива могла стать основой для государственного устройства страны.
Земельная и земская реформа, постоянные реверансы в сторону федерации давали возможность привлечь на свою сторону не только украинских крестьян, но и представителей национальных украинских движений. Риторика Врангеля по отношению к украинскому вопросу сильно отличалась от деникинской: исчезла критика националистов и обвинения в измене. Украинские активисты могли свободно вести работы в Крыму. Барон постоянно подчёркивал, что главный враг — советская власть, часто звучали понятия «братья-украинцы» и «сыны Украины». В Крыму перестали преследовать украинский язык. Врангель высказывался об украинцах так:
«Украинский народ сам решит свою судьбу. Я докажу это украинскому народу не на словах, а на деле, можете от моего имени сказать украинскому крестьянину».
Чёткого политического плана у правительства в отношении Украины не было. Генерал Слащёв предлагал организовать украинскую армию и орган для координации повстанческого движения, а также избрать «Наказного украинского атамана». Также Белый Крым должен был признать автономию Украины и её представительский орган — Украинскую Народную Громаду.
Врангель не решился на такой шаг. Барон хотел сделать Украину частью федерации, а не давать полную независимость.
Генерал Слащёв. Источник: rusmir.media
Тем не менее Врангель и Петлюра обсуждали возможность признания Украины. Однако окончание советско-польской войны и поражение Белой армии в Крыму поставила крест на этом варианте.
Имела место и попытка наладить отношения с махновцами. Земельная реформа должна была заинтересовать анархистов. Часто встречается информация, что генерал-лейтенант Павел Шатилов послал агента в штаб Махно, чтобы обсудить борьбу с большевиками, а также предложить вооружение и припасы. Но Махно не желал иметь никаких дел с белыми. Агента Шатилова убили.
Врангель стремился использовать все возможности, чтобы создать единый антисоветский фронт. На Северном Кавказе предполагалось провести те же реформы, что у казачества: гарантия местного самоуправления и полная независимость во внутренних делах. В обмен на это кавказцы вместе с казаки должны были поднять всеобщее антисоветское восстание. Но Горское правительство, стоящее на сепаратистских позициях, не помогло Врангелю. Несмотря на союзные отношения с дагестанцами, устроить крупное антисоветское восстание не получилось.
Нестор Махно
Белые также пытались сотрудничать с Грузией. Хотя меньшевистская Грузия 7 мая 1920 года подписала с РСФСР договор и не имела права поддерживать любых противников советской стороны, на практике агенты Врангеля свободно вербовали там солдат. Из порта в Поти казаки и бывшие солдаты Вооружённых сил Юга России отправлялись в Крым. Белая агентура чувствовала себя здесь в безопасности и готовила антисоветское восстание на Кавказе.
«Нечего и пояснять, что такие факты, как свободный отъезд из Грузии генерала Эрдели, приезд для вербовки из Крыма деникинских генералов и незадержание их в качестве интернируемых на грузинской территории, наконец, агитационно-вербовочная работа в Поти генерала Невадовского и других, — всё это есть бесспорное нарушение Грузией нейтралитета в пользу добрармии и является враждебным по отношению к силам, находящимся с добрармией в состоянии войны».
Однако организовать крупное восстание на Кавказе не удалось. Поражение в Крыму сделало дальнейшую борьбу с советской властью невозможной.
Уроки Врангеля
О реформах «чёрного барона» сложно говорить, учитывая короткий период их реализации. Однако политика Врангеля стала радикальной попыткой пересмотреть многие ошибки Белого движения: начиная с крестьянского вопроса и заканчивая национальными отношениями. Во многом кардинальные изменения были связаны с тем, что армия Врангеля находилась в тупике и не имела ресурсов для победы.
Правительство Юга России. Крым, Севастополь, 22 июля 1920 года
Реформы начались запоздало, но имели бы большой потенциал, если бы Русская армия смогла бы остановить осенью наступление РККА во время Перекопско-Чонгарской операции.
Никто из белых лидеров не проводил реформы, подобные врангелевским, во время наивысших успехов в 1918–1919 годах. Нерешительность и политика непредрешенчества привели к поражению в конце 1919 года. Кто знает, как бы могла пойти история Гражданской войны, начнись эти преобразования за год до крымской эпопеи Врангеля.
Афганская война длилась более девяти лет. За это время через неё успели пройти около 600 тысяч советских граждан, из которых 15 тысяч погибли. Отношение к этой кампании в обществе менялось неоднократно — от безоговорочной поддержки «интернациональной помощи братскому афганскому народу» до полного неприятия, непонимания её смысла, целей и ратования за полный вывод войск. До сих пор не утихают споры о том, были ли интервенция в Афганистан и гибель там советских солдат оправданными и какую роль данные события сыграли в развале СССР.
VATNIKSTAN публикует фотографии участников Афганской войны Сергея Сальникова и Геннадия Тишина. Они не были ни высокопоставленными офицерами, ни известными писателями-мемуаристами — и тем интереснее эти снимки. Если профессиональные журналисты сознательно ищут то, что привлечёт читателей, то фотографы-любители запечатлевают бытовые реалии жизни, заранее зная, что их работы никогда не попадут на передовицу «Правды» и других официальных изданий.
Для полноты картины мы также включили в подборку фотографии с противоположной стороны, авторы которых неизвестны.
Сергей Сальников
Т‑62 подбитый по дороге Шинданд — Кандагар, район провинции Деларам. Подбит базукой. 1985 годОфицеры 5‑й гвардейской мотострелковой дивизии с дружественной бандой душманов. Старый Герат. 1986 годСтарый Герат, северо-запад АфганистанаПодбитая БМП‑2Сергей Сальников с афганским солдатом и местным жителем. ШиндандТ‑34–85 — огневая точка афганской армииАэродром Шинданд после обстрелаДушманские «Катюши»Колонна под КандагаромПод Кандагаром. Колонна проходит ущельеСоветская военная техникаТрофеи после бояМестная тюрьма. Провинция Фарах
Геннадий Тишин
Малиши — отряды местной самообороны. Проводят совместно со 2‑м мотострелковым батальоном операцию по ликвидации бандформированияСовместная операция с войсками Демократической Республики Афганистан. Ущелье Маравары. Провинция КунарПодорванный на фугасе танк Т‑54 армии ДРАПодорванный советский танк Т‑64Выведенная из строя боевая техника«Розочка». Нейтрализация подорванной техники при отходе на запасные позицииПолевой медицинский пункт батальонаЛичный состав 6‑й мотострелковой роты на реализации разведданных. Река Кунар. Вдали — территория ПакистанаНа укреплённом пункте моджахедов
Неизвестные авторы
Советские танки около КабулаБоевой вертолёт прикрывает советский конвой, который поставляет в Кабул продовольствие и топливоАфганские беженцыМоджахедыОтряд мусульманских повстанцев недалеко от Кабула. 21 февраля 1980 годаСоветские солдаты в пленуАфганские партизаны на сбитом советском вертолёте Ми‑8. 12 января 1981 годаАфганский лидер партизан Ахмад Шах Масуд в окружении моджахедов. 1984 годСоветские солдаты выходят из афганского магазина в центре Кабула. 24 апреля 1988 годаДеревня, уничтоженная в ходе боёв между моджахедами и афганскими солдатами в Саланге
