В Москве 18–19 декабря 2021 года проходит фестиваль поп-культуры Bubble Comics Con. На нём представят проекты издательского дома Bubble Comics, издательства «Комильфо», онлайн-кинотеатра «Кинопоиск» и киностудии «Союзмультфильм».
На фестивале представят как проекты в области кинематографа, так и новые комиксы. Также планируется конкурс косплея, автограф-сессии и встречи с актёрами и художниками, задействованными в проектах участников фестиваля. Специально к Bubble Comics Con выпущено несколько линеек эксклюзивной продукции, от особого оформления комиксов до плюшевых игрушек.
«18 и 19 декабря в Экспоцентре пройдет #BubbleComicsCon, яркий и безумный фестиваль поп-культуры, комиксов, кино, игр и косплея! Лучшие создатели комиксов на Аллее Авторов, стенды с коллекционным мерчем и новинками от издательств, громкие анонсы, эксклюзивы и шикарный косплей! И, конечно же, не обойдётся без приглашённых гостей и звёзд!»
Издательство Bubble Comics получило большую известность в связи с выпуском фильма «Майор Гром: Чумной доктор». О нём и о реакции на него читайте в нашем материале «Майор Гром» среди ясного апрельского неба.
В издательстве «Нестор-История» выходит монография «Образы Дальнего Востока в визуальных документах рубежа XIX–XX веков». Авторами выступили режиссёр, антрополог и кандидат исторических наук Иван Головнёв и доктор философских наук Елена Головнёва.
Книга посвящена визуальным антропологическим материалам, созданным в конце XIX — начале XX веков. Как раз тогда, с развитием технологий, появилась возможность сохранять большое количество визуальной информации, чем и воспользовались этнографы и антропологи. Впоследствии многие фотографии осели в местных краеведческих музеях. Монография снова открывает эти источники.
Авторы так описывают состояние исследований визуальных архивов:
«Представляется, что в настоящее время именно визуальные архивы по изучению Дальнего Востока являются репрезентативной эмпирической базой для теоретического изучения конструирования его образа, выявления механизмов его продуцирования и распространения, понимания образа Дальневосточного края как сложного и комплексного явления. К примеру, существующий на данный момент опыт исследования архивных фотографий, репрезентирующих образы фронтирных территорий Российской империи в конце XIX — начале XX веков, до сих пор содержит лакуны как в охвате материала, так и в его систематизации и осмыслении. Тем более недостаточное внимание уделяется хранящимся в музеях фотографическим снимкам, которые были созданы конкретными профессиональными исследователями и которые длительное время попросту не входили в область изучения историков, культурологов, искусствоведов по причине отсутствия разработанных подходов к научному анализу подобных материалов».
Под народной понимают музыку «традиционно-сельскую». Она издавна противопоставлялась академической, хотя и имела свои каноны. Профессиональные композиторы до сих пор черпают в ней вдохновение.
В ХХ веке, с появлением массовой культуры, этот жанр претерпел некоторые изменения. Появился постфольклор — творчество, не имеющее автора, но при этом не связанное с традицией. Сюда можно отнести песни студентов, военных, а если взять последние три десятилетия, то и все безымянные треки в интернете. Однако сам фольклор никуда не исчез. Он продолжил служить источником вдохновения для профессиональных музыкантов, многие из которых являются также признанными учёными-филологами.
Однако к традиционный музыке обращаются теперь отнюдь не только представители высоколобого академизма. Фольклорные мотивы отлично сочетаются с психоделическим роком, авангардом, электроникой, готикой, металлом и прочими современными направлениями. VATNIKSTAN знакомит с музыкальными группами, отважившимися на неординарные эксперименты с устной песенной традицией.
«Рада и Терновник». Психоделика, шаманы и рок
В творчестве Рады Анчевской сочетаются авангард и шаманство, психоделика и народные мотивы. Интернет-знатоки поочерёдно относили группу то к фолку, то к дарк-фолку, то к чему-то ещё. В действительности творчество Рады менялось от альбома к альбому, вбирая черты разных стилей. Неизменной оставалась связь с этнической традицией, причудливые тексты и дивный вокал Рады — критики сравнивали его с голосом Диаманды Галас.
«Рада и Терновник». Источник: vk.com/radamusic
В 2005 году Анчевская выпустила совместно с ансамблем «Ясный день» пластинку «Женитьба». Сама исполнительница описала её следующим образом: «На альбоме звучат русские народные песни в их максимально точном исполнении, ансамбль „Ясный день“ прекрасен именно тем, что три женщины поют, точно соблюдая диалектные особенности, соблюдая точно многоголосие, свойственное данной местности, точно воспроизводя экспедиционные записи. Ничего не упрощается и не осовременивается».
Другим интересным альбомом, связанным с народной музыкой, стал «Укок». Проект был направлен на защиту одноимённого плато на Алтае, священного для местных жителей. Группа выпустила концертную запись совместного выступления с мастером горлового пения Ногоном Шумаровым.
Moon Far Away. Ритуал, дарк-вейв и Север
Если бы в России сняли фильм в духе «Солнцестояния», «Ведьмы» или «Плетёного Человека», то музыка Moon Far Away оказалась бы идеальным саундтреком. Но пока добротный фолк-хоррор в нашей стране делают лишь в Якутии. А русский Север, несмотря на богатую традицию, ещё только ждёт своих режиссёров. Но проникнуться духом Поморья можно уже сейчас благодаря архангельской группе Moon Far Away.
Moon Far Away. Источник: vk.com/moonfaraway
Ознакомление с их творчеством лучше начать с альбома Minnesang. Здесь есть выполненная в духе английского дарк-фолка Goe, and Catche, поп-фолк «Олюшка», а «Будем жить» так и вовсе представляет собой адаптированный синти-поп.
Несмотря на жанровую разноголосицу, все песни проникнуты общим духом, который сами музыканты определяют как «ритуал». Под этим словом лидер группы, филолог и фольклорист Алексей Шептунов понимает не некий формально исполняемый алгоритм действий, но «приобретение внутреннего опыта, изменение себя».
«Злыдота». Ереси, готика и алхимия
В слове «Злыдота» ударение ставится на последний слог. Такое название для своей группы покойный культуролог, поэт и философ Олег Фомин взял из мистического романа Пимена Крапова «Пламень».
Фолк-бэнд сочетает в исполнении лютню и дудки, неофолк и арт-рок, алхимические термины и архаизмы. Где-то слышится церковная музыка, где-то крестьянские распевочки, а где-то и хлыстовские напевы. Некоторые тексты написаны на церковнославянском, некоторые на древнерусском.
Но это сочетание не выглядит постмодернистским бульоном. Фомин в течение жизни искал вдохновение даже не столько в крестьянском фольклоре, сколько в «допетровской» музыкальной традиции. И инструменты сам разрабатывал. А свой стиль называл «гетикой» — соединением герметики (средневековой оккультно-алхимической доктрины) и готики.
А ещё это действительно красиво и необычно.
Маточкин. Традиция, былины, гармонь
Александр Маточкин — это человек эпохи Возрождения. Только если Ренессанс обращался к античной традиции, то филолога из Петербурга интересует древнерусский фольклор.
Александр Маточкин. Источник: culture.ru
Индустриализация, урбанизация, массовая культура с радио, телевизором и интернетом, конечно, не убили «традиционно-сельскую» культуру. Сказания и песни записаны, танцы изучены. Но для передачи фольклора требуется определённая среда. Чтение былин на бумаге или с экрана телефона — это не то же самое, что восприятие из уст сказителя. Поэтому Александр Маточкин предпочитает выступать в узком кругу — так, как это было в старину:
«Былины, или по-народному ста́рины, — это прежде всего способ общения. Если подобное общение утрачивается, то и сообщество распадается. <…> Тут дело в качестве общения. В интернете — это одно, а общение между сказителем былин и слушателями проходит на другом уровне — оно цельное и затрагивает ключевые моменты нашего существования».
Но Маточкин занимается не только сказаниями — есть у него и песни под гармонь. Из всех фольклорных каверов Маточкин отличается самой необычной интерпретацией. Наверное, именно так бы перепевали в народе хиты Цоя или Hotel California, попади они к нам в конце XIX века.
Theodor Bastard. Игры, мистика
За рубежом композитор за музыку к фильму может получить «Оскар», «Золотой глобус» или «Сезар». В нашем отечестве — «Нику» или «Орла». За саундтрек к играм на Западе тоже награждают. В наших же широтах — нет. Однако если бы у нас была аналогичная награда, то первым номинантом, безусловно, стал бы Фёдор Сволочь и группа Theodor Bastard. За саундтрек к Pathalogic 2, она же «Мор Утопия».
Но Теодор — это не только про саундтрек к играм. Это и участие в финале world music на конкурсе John Lennon Songwriting Contest 2021, и туры по городам Европы, и с десяток альбомов. Среди них хочется особо выделить «Ветви».
Пластинка целиком посвящена народной музыке, но не столько славянской, сколько северной вообще. Первая песня, например, исполняется одновременно на русском и старонорвежском. Северная атмосфера создаётся также за счёт сочетания самых экзотических фолк-инструментов, от гуслей до варгана. «Местом силы» для альбома стала Карелия, хотя самих исполнителей чаще характеризуют как мастеров «воображаемой, внепространственной этники».
А после «Ветвей» можно двинуться к «Волчьей ягоде» или к Music for the Empty Spaces. Каждый из них прекрасен по-своему.
«Калевала». Тяжёлый металл и гармонь
Фольклор отразился и на металле. Но всё же и pagan‑, и black‑, и даже folk-metal в привычном смысле — скорее наследники романтизма с его мифами и легендами. Да и повлияли на них не столько этнографические изыскания, сколько творчество предшественников по тяжёлой музыке.
«Калевала». Источник: vk.com/kalevalla
Фолк-метал групп в России было много. Они остались в душах сотен тысяч подростков, но признание критиков и деньги не пришли. Однако упоминания они заслуживают.
Группа «Калевала» соединила в себе металл и лёгкость русской пляски. Здесь нет экстремального вокала, нет искусственной тяжести, постоянных оглядывании на западных коллег. Зато есть аккордеон, хард-роковые риффы, красивый голос.
Самый удачный для знакомства альбом — это «Кукушкины Дети». Песни далеко не народные, всего лишь стилизация, однако пропитанная поистине волшебной эстетикой. Впрочем, сюрпризов для гениев тоже хватает: первая песня пересказывает руну финского эпоса «Калевалы», а в предпоследней, шуточной, цитируется Фауст Гёте.
Инна Желанная
Чтоб описать всё творчество вокалистки, не хватит и десятка статей. Начиная от опередившего своё время альбома «Альянса» «Сделано в белом» (в 1994 году получил гран-при «Радио Франции») до арт-проекта «Вилы». Начинать знакомство лучше всего с альбома «Изворот». Где ещё можно послушать сочетание фольклора и саксофонного соло?
Инна Желанная
В девяностые-нулевые Инна с основанной ею группой Farlanders снискала ошеломляющий успех в мире западной этнической музыки. Она объездила с концертами всю планету, от Сингапура до Эдинбурга и Нью-Йорка, а в 1996 году выступала на открытии летних Олимпийских игр в Атланте (США).
«Отава Ё». 46 миллионов просмотров на Ютубе
Популярность артистов в соцсетях не всегда благосклонно воспринимается критиками. Но зато просмотры многое говорят о народной любви и популярности: песня «Сумецкая» питерского фолк-коллектива уже набрала 46 миллионов, и эта цифра только будет расти.
«Отава Ё». Источник: vk.com/otavayo
Да, у «Отавы Ё» нет аутентичных обрядовых плачей или горлового пения. Зато есть сочетание современного звучания с весёлым фольклором. Скрипки и волынка — раньше музыканты играли ирландскую музыку, и это чувствуется, — создают атмосферу деревенского праздника. За последнее время репертуар «Отавы Ё» расширился: появились необычные работы с Сергеем Старостиным и исполнение военных песен.
Отдельно радуют клипы: каждый — как маленькая история. Если хочется поднять настроение, нет ничего лучше, чем включить «Сумецкую» или «Яблочко».
«Мельница»
«Мельница» всегда являла собой скорее рок, нежели фолк. При этом группа ориентировалась не на реальное средневековье, а на его вымышленный ролевой образ. Да и вдохновлялись они больше кельтской традицией, нежели славянской.
Но всё это не имеет значения. У многих увлечение фолком началось именно с «Мельницы». Хелависа показала постсоветским подросткам, что можно, опираясь на фольклор, творить не только лубки в духе коллективов из домов культуры, но и музыку, пробирающую до дрожи.
«Мельница». Источник: vk.com/melnitsamusic
Славянские мотивы всё же можно обнаружить в альбоме «Зов Крови». Подчас весёлые, как «Травушка», подчас грустные, как «Невеста полоза», они создают сказочную и таинственную атмосферу. Да, это не аутентичное исполнение. Но в наши дни все мы знакомимся со сказками и былинами в обработке. Оттого «Мельнице» удались, наверное, песни на стихи Николая Гумилёва, также созданные поэтом наново, но под впечатлением от более древних легенд.
Так как «Мельницу» слушал, наверное, каждый, то её можно рекомендовать лишь переслушать.
«Нейромонах Феофан»
Завершает наш небольшой обзор «Нейромонах Феофан». Недурной драм в сочетании с клюквой: медведь и балалайка позволили ему вырваться в топ iTunes. Участники коллектива сохраняют анонимность, что не помешало группе в 2015 году получить статус независимого исполнителя года по версии Яндекс.Музыки.
Тексты Феофан писал сам, а стилизация под народные гуляния вкупе с приятным голосом дополняла треки. И хотя это выглядит шуткой, стёбом — чего стоит одно название последнего альбома, «Древнерусский рейв», — но плясать-то хочется.
А ещё с 2020 года исполнитель озвучивает оригинальные детские сказки за авторством Анастасии Постниковой. Первая из них вышла в канун Нового 2021 года — «Лунный заяц».
Музею-заповеднику «Царское Село» передали коллекцию фарфора XIX-XX века. В её составе — пейзажные вазы и статуэтки животных датского, английского и российского происхождения.
Эта коллекция, некоторые вазы из которой уникальны, заменит императорскую, большая часть которой была утеряна в году Великой Отечественной войны. Начало собранию фарфора и стекла в Царском Селе положили император Александр III и императрица Мария Фёдоровна, по происхождению датская принцесса. Специалисты музея продолжают восстанавливать и расширять коллекцию, в которую теперь входит более 400 изделий.
«Среди предметов русского и английского производств особый интерес представляют чашка с блюдцем с изображением Соловецкого монастыря (выполнялась в период с 1892 по 1917 год на заводе товарищества М. С. Кузнецова в Вербилках Дмитровского уезда Московской губернии) и декоративная тарелка с изображениями Исаакиевского собора, памятника Петру I, Академии художеств, Адмиралтейства и Зимнего дворца. Она выполнена в технике деколи для экспорта в Россию в 1866 году на английской фабрике Ashworth Brothers».
Известным, да хотя бы и просто художником Василий Васильевич Кандинский стал не сразу. В 1886 году, следуя желанию родителей, он идёт учиться на юриста в Московский университет. С учёбой справляется отлично. После выпуска карьера, семья, быт — жизнь идёт в гору.
Всё «рухнуло» в 1890‑е, когда, согласно официальной легенде, Кандинского угораздило посетить выставку французской живописи в Москве. Там он увидел импрессионистов, а конкретно одну из картин серии из «Стога» Клода Моне. Василий Васильевич воспитывался на реалистическом искусстве и не предполагал, что красками можно и вот так. Вскоре, сбежав от правильной и устроенной жизни, 30-летний Кандинский едет учиться рисунку в Германию, навсегда отдавая себя творческому поиску.
16 декабря 2021 года Кандинскому стукнуло 155 лет. Хороший повод рассмотреть написанное им в хронологическом порядке, наблюдая, как постепенно возникает новый мир: беспредметный, космический, конкретный и даже сказочно-микробиологический.
Кандинский с котом Васькой. 1906 год
1898. «Одесса. Порт»
Судя по всему, по-импрессионистски туманный порт — одна из наиболее ранних, дошедших до наших дней картин Кандинского. Одесса не была ему чужой: Василий Васильевич с семьёй жил здесь с 1871 года и до отъезда на учёбу в Москву. В 1898 году он участвует в выставках одесского ТЮРХ — Товарищества южнорусских художников, где экспонируется «В одесском порте» (другой встречающийся вариант названия).
Одесса. Порт. 1898 год
О чём говорит «Одесса»? Конечно, это пока не автор «Композиции VII» (1913) или «Небесно-голубого» (1940) — то ли ещё будет. Но взгляните на доску на первом плане справа: ведь это, похоже, оставленный трап. Кто-то недавно вошёл на корабль и отправился в большое плавание. И, кажется, мы знаем кто.
1901–1911. Беспредметные казаки и синий конь в жёлтых яблоках
В начале XX века Кандинский ищет себя и создаёт множество не похожих друг на друга полотен. Сравните пейзажи «Эскиз шлюза» (1901) или «Старый город II» (1902) с написанными в русском стиле «Крепость в осеннем пейзаже» (1902) или «Двое на лошади» (1906).
Эскиз шлюза». 1901 годДвое на лошади. 1906 год
Образы старой Руси будут часто встречаться в работах Василия Васильевича. И даже в наиболее абстрактных картинах если и не видятся, то чудятся белоснежные крепостные стены и золотые церковные луковки.
Взгляните на картину «Лучник» (1908). Это ещё не «запредельная» беспредметность, не тот мир, о котором Кандинский позднее напишет:
«Абстрактное искусство создаёт рядом с „реальным“ новый мир, с виду ничего общего не имеющий с „действительностью“. Внутри он подчиняется общим законам „космического мира“. Так, рядом с „миром природы“ появляется новый „мир искусства“ — очень реальный, конкретный мир. Поэтому я предпочитаю так называемое „абстрактное искусство“ называть конкретным искусством».
Лучник. 1908 год
Но уже очевидно желание отпустить привычные геометрические конструкции в весёлый пляс, в праздничное броуновское движение, доказывающее, что в мире нет и не может быть любимых нами «порядка» и статики. В то же время легко узнаются и всадник с луком, и город-крепость, и лес-бурелом. Конечно, всё уловить невозможно, да и не нужно. У Кандинского всё как в жизни: стремительно, неконкретно, непостоянно — и поэтому очень живо.
Растущее желание разложить мир на составные и затем собрать его на свой, но в то же время на «общий», «космический» лад приводит к появлению произведений с заголовками «Композиция номер такая-то». При этом увидеть в том, что на первый взгляд кажется нам бессодержательным хаосом, сюжет — не моветон. Это поощряется, в том числе и самим автором.
Рассмотрите холст 1910 года, озаглавленный «Казаки (Деталь композиции IV)». Сама четвёртая «Композиция» появится годом позже, ну а пока художник подсказывает нам: вверху слева — казак с саблей, внизу — ещё трое с пиками. Кандинский писал, что впечатления, послужившие основой для картины, были получены им во время въезда казаков Москву в ходе революционных событий 1905–1906 годов. И, похоже, впечатления эти были положительными — сколько нежных светлых оттенков. И мост — радуга-дуга.
Казаки (Деталь Композиции IV). 1910 год
В этот же период «прорезается» религиозная тема. Василий Васильевич создаёт свою «Тайную вечерю» (1909–1910), где сакральная трапеза проводится на театральной сцене. В правой части виден фрагмент занавеса, что, наверное, должно напоминать, что перед нами не реальность: не «мир быта», а мир искусства. Его «Распятый Христос» (1911) словно передаёт эстафетную палочку-кисточку от «Жёлтого Христа» (1889) Гогена к образу Иисуса в творчестве Марка Шагала. «Святой Георгий…» (1911) прибыл биться с драконом на синей лошади в жёлтых яблоках. Возможно, будет уместна ассоциация с группой художников-экспрессионистов «Синий всадник», которую в том же 1911 году Кандинский организовал в Германии.
Распятый Христос. 1911 годСвятой Георгий против дракона. 1911 год
Возможно — но не обязательно, поскольку, говоря о Кандинском, нет ни охоты, ни необходимости плотно ассоциировать его с устойчивыми течениями в искусстве. Кандинский — сам себе река, сам её русло и течение. Он же и вроде кометы с его одноимённой картины 1900 года — не похожей на другие его работы тех лет и позднее. Даже непонятно, откуда взялся образ: наделавшая шуму на Земле комета Галлея объявится только в 1910 году. Ну и пусть непонятно, зато как здорово.
Комета. 1900 год
1912–1919. «Вселенская» Москва и постреволюционные амазонки
Первая мировая война, революция в России — основные мировые события, влияющие на Василия Васильевича в этот период. И ещё одно, не менее принципиальное, но уже в рамках собственной биографии — после нескольких лет жизни за границей Кандинский возвращается в Москву.
В картине «Женщина в Москве» (1912) — будто противоречивое предчувствие грядущих событий. С одной стороны, яркие, тёплые, но с другой — тёмные и холодные, словно постепенно поглощающие солнечный мир цвета. Нельзя не заметить, что героиня картины смотрит на нас отстранённо — мы не знаем, чего от неё ожидать. У москвички непорядок с руками: вместо левой кисти тревожащий красный круг, а правая полностью скрыта за комнатной собачкой. Над ней и над городом повисла тень, у которой, правда, нимб, как у святого, но сама она тёмная и тяжёлая — совсем не похожа на героев картины «Все святые I» (1911), проводящих время в тесной пёстрой компании.
Женщина в Москве. 1912 годВсе святые I. 1911 год
Но в 1914 году, с началом войны оставив Германию, Кандинский изображает Москву с большей приязнью — видно, соскучился. Откуда ни возьмись — традиционные по технике этюды с видами Зубовской площади и Смоленского бульвара. И пёстрые, словно лоскутные одеяла «Москва. Красная площадь» (она же «Москва I», 1916) и «Москва II» (1916), воплощающие город во всей его праздничной разнородности и великолепии.
Москва. Красная площадь. 1916 год
В июне 1916 года Кандинский пишет о планах на московские картины возлюбленной, художнице Габриэле Мюнтер:
«Я хотел бы написать большой пейзаж: собрать отдельные элементы и объединить их на холсте. Слабые и сильные, я бы смешал их вместе, также как мир представляет собой смесь различных элементов. Эта картина должна быть как оркестр».
И уже в ноябре того же года делится радостью от успешно проделанной работы:
«Вы знаете, что у меня была эта мечта — написать большую картину, вдохновлённую счастьем, радостью жизни или Вселенной. Внезапно я осознаю гармонию цветов и форм, происходящих из этого мира радости».
Но даже Москва не могла заставить Кандинского отказаться от конструирования «конкретной» действительности, которая становится всё обширнее. В 1913 году он создаёт одну из наиболее известных своих картин — «Композицию VII», в которой искусствоведы усматривают развитие и переклад на язык чистой живописи «вечных» тем: райский сад, страшный суд, воскресение из мёртвых и так далее.
Композиция VII. 1913 год
В том же году пишется «Цветной эскиз. Квадраты с концентрическими кругами», примечательный своей нетипичной для Кандинского замкнутой орнаментальностью. По этому пути дальше он не пошёл — даже кажущиеся строгими формы у него почти всегда изменчивы, непредсказуемы и совершенно свободны.
Цветной эскиз. Квадраты с концентрическими кругами. 1913 год
Новый мир, возникший в 1917 году, вынуждает Кандинского на некоторое время сбавить обороты: в первые годы советской власти он пишет меньше, поскольку много занимается общественной работой, участвует в создании музеев, преподаёт. И всё же разнородные новшества конца 1910‑х находят отражение в творчестве — например, в таких картинах, как «Амазонка» (1917) и «Амазонка в горах» (1918). На первой — женщина, напоминающая условную суфражистку, безвольно скачет куда-то, придерживая цилиндр и оглядываясь назад.
Амазонка. 1917 года
В сиквеле другая героиня, явно более крутого склада, ставит красноглазого коня на дыбы. Сверху болезненно-инопланетное солнце с острыми лучами с пятнами, похожими на бордовые следы от ударов. «Амазонка в горах» напоминает иллюстрации к страшным сказкам в духе работ союза «В. и С.» для повести «Красная рука, чёрная простыня, зелёные пальцы» Эдуарда Успенского. В ней определённо чувствуется сила, но непостижимая и потусторонняя.
Амазонка в горах. 1918 года
1920–1925. Космические миры и цветные звуки
В мире Кандинского начала 20‑х меньше гладких линий и выпуклой вязи, больше обособленной угловатости и строгости. Но закон существования фигур на холстах совсем не тот, что у коллег: иррациональный, а не конструктивный.
Полемизируя с конструктивистами, Кандинский пишет:
«Если художник использует абстрактные средства выражения, это ещё не означает, что он абстрактный художник. Это даже не означает, что он художник. Существует не меньше мёртвых треугольников (будь они белыми или зелёными), чем мёртвых куриц, мёртвых лошадей и мёртвых гитар. Стать „реалистическим академиком“ можно так же легко, как „абстрактным академиком“. Форма без содержания не рука, но пустая перчатка, заполненная воздухом».
И даже берётся переписать «Чёрный квадрат» Казимира Малевича. «В чёрном квадрате» (1923) — это картина в картине, оригинал и холст Кандинского, который его заслоняет, демонстрируя, как легко отвлечься от мрачной концептуальности, когда ей противостоит свет «фигуристой» и живой действительности. Впрочем, так ли легко — зависит индивидуальных пристрастий.
В чёрном квадрате. 1923 год
В конце 1921 года Василий Васильевич оставляет советскую Россию и вновь селится в Германии. В 1922 году он работает над циклом «Маленькие миры» — серия «галактик», в которых бьются друг с другом яркие, тёплые и безнадёжно чёрные оттенки, причём последних больше: очевидно, таким в тот момент было состояние художника. Взгляните на «Маленькие миры III» — похоже на клетку из учебника биологии. Что-то тёмное пробило её стенки и атаковало органеллы, разъедая клетку изнутри и разлагая до окружающей беспросветности.
Маленькие миры III. 1922 год
В это же время у Василия Васильевича появляется кое-что общее с коллегами из СССР: сравните «Красный круг на чёрной поверхности» (1925) Ильи Чашника и «One Spit» (1925) Кандинского. В обоих случаях — буквальное (возможно, не вполне осознанное) стремление к космосу. Красные круги напоминают Марс, а приближающиеся к ним конструкции — летательные аппараты.
Красный круг на чёрной поверхности. Илья Чашник. 1925 годOne Spit. 1925 год
При этом вариант Кандинского хотя и менее плакатно-бросок, зато более сложен. Космос у него снова похож на клетку с пульсирующим ядром, к которой направляется по-кандински затейливый «фрегат», этакий летучий корабль. Возможно, это и есть то самый spit (плевок) — брошенный в бесконечность образ «я», выраженный через искусство. А может, сюжет, сходный с историей из фильма «Фантастическое путешествие» (1966), где в организм человека отправляют крошечную подводную лодку.
Другой космос, полный анимационных комизма и космизма, на картине «Контакт» (1924). Здесь зрительская фантазия снова может выбрать любое из направлений бесконечности: то ли ракета во внешней вселенной стыкуется с планетой, то ли во внутренней угловатый сперматозоид коснулся яйцеклетки. Что сулит контакт, не очевидно, а потому понаблюдаем за «зрителями» — группой треугольников внизу слева, которые, дивясь свершившемуся зрелищу, приплясывают на месте.
Контакт. 1924 год
И в этот же насыщенный период Кандинский работает над тем, чтобы воплотить в объекте и цвете звук или его отсутствие: звучит «Жёлтый аккомпанемент» (1924), шепчет «Тихий розовый» (1924), дискутируют «Контрастные звуки» (1924), таятся «Коричневое молчание» (1925) и «Безмолвное» (1924).
Безмолвное. 1924 год
Задержимся на «Безмолвном»: мир, построенный на приёме «картина в картине», кажется сюжетным. Уже знакомые нам по «Контакту» пластичные треугольники с компанией жмущихся друг к дружке маленьких прямоугольников собрались в месте, напоминающем центральную площадь инопланетного города. Справа и слева на возвышениях треугольная знать, а по центру на светлом фоне, как откровение или сигнал из другого мира, — композиционный фрагмент, послание Василия Кандинского жителям своей вселенной.
Ну а может, всё иначе, и на картине — публика на выставке, замершая в безмолвии, не зная, как им реагировать на новое произведение искусства.
1926–1944. Микробиологическая сказка и схемы чудес
В 1926 году Кандинский пишет картину «Спокойные». На ней необычные растения: быть может, подводные, а может, инопланетные, помесь цветов с животными. То ли они стараются отогнать тревогу, питаясь от некого круглого источника голубого цвета, и у них получается: тьма отступает, постепенно светлея, не исчезая целиком, но приобретая действительно спокойные, сине-серые оттенки. А то ли погибают, и тогда их спокойствие печально и означает смирение всех чувств.
Спокойные. 1926 год
Так или иначе, кажется, что, выбирая между внешним и внутренним космосом, Кандинский сделал выбор в пользу последнего. В конце концов, мало у кого есть возможность сесть в ракету и улететь на ней к звёздам, зато внутренняя вселенная всегда под рукой. Завершая конструирование своего мира, Кандинский действует как микробиолог и генный инженер от искусства, не то создавая, а не то открывая доселе никем не виданные формы жизни.
Изучите картину «Полосатое» (1934) — не правда ли, напоминает клавиши рояля или пешеходный переход? Кандинский увеличил в размерах местную фауну микроорганизмов, и мы с удивлением обнаруживаем, что кто-то из них похож на попугая, кто-то на шлем римского легионера, кто-то на змею, морскую звезду, а кто-то, разумеется, ни на что из того, что известно нам.
Полосатое. 1934 год
Рассмотрите «Этажи» (1929) — это целый жилой дом, населённый сказочными существами, чем-то схожими с известными нам бактериями или подводными растениями. Дюжина квартир, в каждой — свой микромир, свои отношения.
Этажи. 1929 год
Несмотря на непростое положение в последние годы жизни — в 1933 году Кандинский уезжает из Германии, где его искусство, как и искусство многих других современных художников, объявлено нацистами «дегенеративным», — кажется, что ему наконец удалось привести внутренний космос к гармонии. И хотя во Франции, где Василий Васильевич обосновался, многим он оказался попросту неинтересен, а с приближением и началом Второй мировой ему приходится писать на маленьких картонах простой гуашью, период с 1934 по 1944 год Кандинский называл «поистине живописной сказкой».
Группировка. 1937 год
Это видно и по таким энергичным, словно обложка альбома рок-группы, картинам, как «Группировка» (1937) и по трогательно нежным работам «Маленькие акценты» (1940), «Небесно-голубое» (1940), «Различные происшествия» (1941), «Взаимное согласие» (1942) и написанной в год смерти «Последней акварели» (1944). Крошечные и не очень существа раскачиваются на тоненьких нитях, парят в воздухе, общаются, красуются, радуются.
Различные происшествия. 1941 годВзаимное согласие. 1942 годПоследняя акварель. 1944 год
Да, бывали и тогда мрачные работы вроде «Тьмы» (1943), где маленькая инопланетная фигурка и несколько робких деталек дрожат под натиском прямоугольных автоматов. Но таких картин было меньше, и от этого кажется, что спасение рядом, и фигурку с детальками подхватят насекомые или кораблики, летающие и кувыркающиеся на «Последней акварели».
Тьма. 1943 год
Помимо этого, Кандинский, словно настоящий учёный, ставит «физические» опыты, перенося на холсты те состояния, которые, казалось бы, требуют не абстрактной, а реалистической живописи. Чего стоят только названия, построенные на противоречиях или абсурдистской парадоксальности или лирической несочетаемости: «Деликатная напряжённость» (1923), «Мягкое давление» (1931), «Парящее давление» (1931), «Круглая поэзия» (1933), «Нежное восхождение» (1934), «Жёсткий-гибкий» (1935), «Сложное-простое» (1939) и так далее.
Деликатная напряжённость. 1923 годНежное восхождение. 1934 год
И тут же минималистические «пейзажи»: «Успокаивающий» (1930; не то аскетичный космос, не то детская площадка) «Почти погружённый» (1930; не самое жизнерадостное растворение в зимних праздниках), «На отдыхе» (1942).
Успокаивающий. 1930 год
И «групповые портреты»: обнялись и машут, позируя, «Оба полосатые» (1932), выясняют отношения разделённые невидимыми стенками герои «Мрачной сцены» (1933).
Оба полосатые. 1932 год
Отдельно задержимся на созданных в 1928 году акварелях для не сохранившегося сценического воплощения цикла фортепианных пьес «Картинки с выставки» Модеста Мусоргского. Во-первых, из-за увлекающего и развлекающего несоответствия того, что мы могли себе представить, слушая пьесы «Катакомбы. Римская гробница», «Гном», «Избушка на курьих ножках» (или просто читая их названия), и того, что на них изображено. Это завораживающая инженерия, поэзия схемы — как во многочисленных анекдотах о современном искусстве из серии: «„Какая прекрасная работа!“ — „Это схема противопожарной безопасности“». Но разве схема безопасности не может быть прекрасной?
Картина XIII. Катакомбы. Римская гробница. 1928 год
Во-вторых, взгляните, пожалуйста, на акварель, озаглавленную «Картина VII. Быдло». Забавные вещи порой проделывает с искусством время. И дело даже не в слове «быдло» (у Мусоргского — «Bydlo»; по-польски «скот»), а в том, что картинка, которая иллюстрировала тяжёлое движение телеги, запряжённой волами, в наследии Василия Васильевича представлена рядом разноцветных брусков, как из игры «Тетрис», крестиком, напоминающим клавишу с джойстика старой игровой приставки, и чёрно-белым кругом, почти неотличимым от барабана капитал-шоу «Поле чудес».
Картина VII. Быдло. 1928 год
Мог ли Кандинский предвидеть будущее? Или, напротив, вся современная массовая культура и дизайн черпают вдохновение у Кандинского? Как бы то ни было, эти (и многие другие) вопросы позволяют и в наши дни вести беседовать о Кандинском, избегая того, чего всегда избегали его произведения: академической сухости, предсказуемости, высокопарности и, главное, скуки.
Информация, цитаты и большинство изображений взяты с сайта «Василий Кандинский».
Каждый, кто следит за лентами новостей, хотя бы раз сталкивался с репортажами о выходках «золотой молодёжи». Мы привыкли слышать о дорогих машинах, расточительстве и кутежах детей «сильных мира сего». В наше время общество уже привыкло к тому, что наследники солидных капиталов могут чудить напропалую. Однако мало кто вспоминает, что распущенность детей в высших слоях — это не порок одного лишь XXI века.
Казалось бы, в Советском Союзе — стране, всерьёз взявшейся за воспитание молодёжи с помощью комсомольских организаций, — потомки первых лиц государства редко становились героями народных пересудов. Им необходимо было служить эталоном, образцом нравственного поведения для остальных.
Тем более чудовищной кажется история, которая произошла в 1943 году с сыном Алексея Ивановича Шахурина, наркома авиационной промышленности СССР.
VATNIKSTAN расскажет о том, чем обернулась неразделённая любовь сына высокопоставленного чиновника к дочери посла и как подростковая драма помогла вскрыть фашистский заговор среди детей советской элиты.
Во всём мире распространена практика, когда высокопоставленные государственные деятели отправляют своих наследников учиться в особые, часто закрытые учебные заведения. В Англии подобную славу снискал Итонский колледж, взрастивший целую плеяду британских премьер-министров. В столице Союза партийная элита предпочитала 175‑ю школу на Тверской. Там обучались дети министров, выдающихся деятелей культуры, а также Василий и Светлана Сталины.
Нина Уманская и Владимир Шахурин
Володя Шахурин, сын наркома авиационной промышленности, был «обычным» учеником в 175‑й. Он дружил с Вано Микояном, потомком Анастаса Микояна, и испытывал нежные чувства к Нине Уманской, дочке видного дипломата Константина Уманского. Профессиональная деятельность отца Нины и стала косвенной причиной развернувшейся впоследствии драмы.
В мае 1943 года, в самый разгар войны, Константин Уманский получил должность посла в Мексике. Он готовился к вступлению в должность и переезду на другой континент вместе со всей семьёй. Конечно, 15-летний Володя не был готов так быстро отпустить первую любовь. Доподлинно неизвестно, что именно происходило между школьниками в тот месяц, но Нина никак не могла ответить на просьбы Володи остаться в Москве.
Всё решилось 3 июня, когда Шахурин-младший гулял по Большому Каменному мосту вместе с Вано Микояном и Ниной Уманской.
Незадолго до этой прогулки Володя поделился со школьным другом душевными переживаниями и в итоге одолжил у сына наркома внешней торговли отцовский «Вальтер». Никто не знает, зачем юному романтику потребовался пистолет: просто ли произвести впечатление на возлюбленную или же всерьёз пригрозить, — в любом случае эта затея обернулась трагедией. Вано Микоян оставил однокашников поговорить наедине и внезапно услышал два выстрела. Прибежав на звуки стрельбы, Микоян обнаружил ужасающую картину: его друзья лежали замертво. Нина скончалась на месте, а Володя умер в больнице, так и не придя в сознание.
Большой Каменный мост, место развязки любовной драмы
Расследование столь резонансного дела — как-никак погибли дети народных комиссаров — поручили начальнику следственной части по особо важным делам НКГБ и хорошему знакомому Берии, Льву Влодзимирскому. Опытный сотрудник следственных органов быстро выяснил, что причина трагедии — вовсе не тайная операция немецких диверсантов, а просто последствия неразделённой любви.
Следствие установило, что Шахурин сначала выстрелил в Нину, моментально убив её, а затем нанёс себе смертельное ранение в голову. Так бы и закончилась драматичная история любви сына наркома и дочки посла, если бы в ходе расследования не всплыли дневники Володи Шахурина.
В его записях нашли сведения о так называемой «Четвёртой империи», чьим прототипом выступал немецкий Третий рейх. В дневнике оказались указаны поимённо члены организации заговорщиков, а также описаны её планы — и это в самый разгар Великой Отечественной. К сожалению, ввиду особого статуса дела оно тут же было засекречено, и узнать, что на самом деле содержалось в заметках Володи, до сих пор невозможно.
Однако, по слухам, в «Империю» входили Вано и Серго Микояны, Пётр Бакулев, Арманд Хаммер и другие. Косвенно их участие подтверждает и то, что после смерти Шахурина они оказались высланы из Москвы на год в разные республики СССР. Однако впоследствии все они были прощены и даже смогли построить достойные советского человека карьеры. Серго Микоян стал доктором исторических наук, а его брат Вано, предоставивший Володе отцовский пистолет, отучился на авиаконструктора. Пётр Бакулев, сын известного хирурга, прошёл обучение в МАИ и занимался исследованиями в области радиолокации.
Вано Анастасович Микоян, авиаконструктор
Хотя ознакомиться с протоколами следствия нельзя, общество породило множество легенд о заговоре. На их основе Александр Терехов написал роман «Каменный мост», в котором выстроил в один ряд общеизвестные и достоверные факты, аккуратно разбавив их слухами и художественными домыслами.
Народная молва обвиняла ребят в том, что от жестокого наказания по делу «Четвёртой империи» их спасло положение в обществе, гарантированное высокопоставленными родителями. Утверждалось и то, что в дневниках Володя называл Сталина не иначе как наставником, что смягчило участь остальных участников. Однако, скорее всего, если и допустить, что вся история от начала до конца правдива, то от серьёзных репрессий школьников спасла война и предусмотрительность Сталина, прекрасно понимавшего, что вслед за детьми придётся расстрелять и отцов. В 1943 году никак нельзя было допустить такого ослабления работы правительства.
Эта странная и во многом парадоксальная история заслуживает внимания по двум причинам. Во-первых, она показывает, что распущенность «золотой молодёжи» существует вне времени, идеологии и политического строя. Вседозволенность вкупе с отсутствием должного воспитания толкает незрелых юношей и девушек на ужасные поступки и порой принимает чудовищные формы.
Во-вторых, дело «Четвёртой империи» демонстрирует, что подростки не всегда должны нести полную ответственность за необдуманные поступки: главное — предвидеть их последствия. Столкнувшись с реальным, пусть и наиболее мягким наказанием, каждый из заговорщиков оставил этот эпизод в прошлом. В итоге все они вошли в историю не преступниками военного времени, а выдающимися конструкторами и учёными.
В Москве подвели итоги конкурса «Битва истфаков». Он посвящён просветительским проектам по истории, авторство которых принадлежит студентам исторических факультетов российских университетов.
Конкурс прошёл уже третий раз. В этом году выбирали победителей в номинациях «Видео», «Лонгрид» и «Мультимедиа». Среди тем — разнообразие, от биографии Льва Каменева до археологии и Константинова дара. Жюри состоит из профессиональных историков, профессиональных просветителей и научных журналистов, что позволило выбрать самые сбалансированные и интересные проекты.
Однако, список финалистов не ограничивается только выбором жюри. Роль имеют и зрительские симпатии, и желание организаторов отметить лучшие стороны каждой работы. Мы поговорили с Наталией Романовой, финалисткой конкурса в номинации «Мультимедиа» с сайтом о продторядах. Она так отзывается об участии:
«В первую очередь стоит отметить, что для меня, „Битва истфаков“ — это первый конкурс подобного масштаба, в котором мне когда — либо доводилось участвовать. Я рассматривала своё участие в нем, как возможность поделиться своими исследованиями с широкой аудиторией несмотря на то, что для неё типичная научная работа может видеться слишком сухой и скучной. Изначально я планировала создать только карту по областям действий продотрядов, но позже, во время изучения основ веб-разработки, я пришла к выводу, что можно было бы сделать полноценный сайт. В дальнейшем я стремилась создать сайт, где можно было бы в интересной и наглядной форме узнать историю продотрядов и познакомиться с результатами их работы при помощи интерактивной карты. Так, в работе мне удалось соединить и статьи и интерактив в виде карты, кинохроники, карикатур и фрагментов из художественных фильмов.
Мои ожидания от конкурса, в целом, оправдались — я получила отзыв от признанного ученого, много откликов от публики и, самое главное, во время зрительского голосования удалось выявить огромный интерес к моей теме. У меня появилось вдохновение для развития в будущем.
Участие в «Битве истфаков» — интересный опыт, который открыл для меня новые грани моей темы, показал ее востребованность и научную значимость. Всем начинающим историкам советую поучаствовать в будущих сезонах конкурса, так как это бесценный опыт. Также благодарю всех участников конкурса за вклад в популяризацию современного исторического знания».
Массовое недовольство политикой военного коммунизма, значительное ухудшение уровня жизни народа и затяжной экономический кризис подтолкнули советскую власть использовать рыночные отношения в период перехода от капитализма к социализму. Новая экономическая политика (НЭП) позволила восстановить народное хозяйство и экономику, разрушенные Первой мировой и Гражданской войнами.
НЭП, пришедший на смену «военному коммунизму», юридически просуществовал до 1931 года, когда было принято постановление о полном запрете частной торговли в СССР. И, естественно, он сказался на алкогольной промышленности, торговле и питейных заведениях. Вы уже читали, куда ходили пить россияне в XIX веке и в начале XX века. Сегодня VATNIKSTAN продолжает цикл Алексея Киреенко об истории отечественных питейных заведений. На очереди — 1920‑е годы.
Отмена сухого закона
Вместе с сухим законом, введённым в России в 1914 году, в русском языке впервые появляется термин «самогон». По одним сведениям, название незаконного кустарного крепкого алкоголя пришло с введением царской монополии в конце XIX века. По другим — термин «самогоноварение» впервые появился в декретах Временного правительства. В изданном в 1924 году сборнике «Преступный мир Москвы» можно обнаружить:
«Самогонщики и самогонка — термины сравнительно недавнего происхождения».
Арест самогонщиков в Красноярске. 1925 год
Строительство нового мира после революции предполагало радикальное искоренение всех буржуазных пережитков. С этой точки зрения Ленин считал вполне необходимым принуждение в целях достижения социального блага. С началом НЭПа он по-прежнему оставался решительным сторонником ликвидации алкогольного производства и торговли. Водка, наравне с религией («духовной сивухой»), оставалась для Ленина до конца его жизни символом страшного и недопустимого зла.
Реальное положение дел оказалась сложнее. С началом НЭПа разрешение частного предпринимательства и торговли и сама практика рыночного хозяйствования заставили руководство страны постепенно отойти от жёсткой антиалкогольной политики.
Торговый дом «Пассаж». Ленинград. 1924 год
Уже в августе 1921 года Совет народных комиссаров разрешил свободную выделку и продажу виноградного вина крепостью до 14 градусов, а в декабре — до 20 градусов. В конце 1922 года легальным напитком стал коньяк, в 1924 году стали возрождаться остановленные в своё время монопольные винные склады, становившиеся советскими ликёроводочными заводами. С «Московского казённого винного склада № 1» (будущего завода «Кристалл») пошли в продажу первые 30-градусные наливки и настойки.
В октябре 1925 года была восстановлена государственная монополия на изготовление 40-градусной водки. Заводская продукция тут же была окрещена «рыковкой» по имени нового главы правительства Алексея Ивановича Рыкова.
Пивные для пролетариата
Для рабочего класса открывались частные пивные, столовые, кафе и чайные. Журнал «Цирк и эстрада» сообщал, что в 1922 году только в Москве принимали посетителей более сотни пивных. Считалось, что питейное заведение станет для пролетария не банальной распивочной, а будет выполнять функции мужского клуба, где за кружечкой пенного напитка сознательные граждане неспешно смогут обсуждать текущий политический момент.
Рабочие в советском трактире. 1924 год
В первое время работы пивных с их стен на выпивающий рабочий класс взирали Карл Маркс и Владимир Ленин, но с августа 1924 года портреты вождей были убраны. Им на смену пришли плакаты и лозунги, призывавшие пролетариат не забывать о моральном облике: «Лицам в нетрезвом состоянии ничего не продаётся», «Если хочешь быть культурным, окурки и мусор бросай в урны», «Пей, но знай меру, в пьяном виде ты можешь обнять своего классового врага».
Какое-то время в прессе, особенно в фабрично-заводских газетах, появлялись статьи, пытавшиеся облагородить дух советских пивных. Рабкоры и профессиональные журналисты с умилением писали, что за кружкой пива рабочие обсуждали положение братьев по классу в Англии, Китае, дискутировали по вопросам существования бога. Это рассматривалось как своеобразное доказательство высокого уровня политической сознательности пролетариев. Попытки совместить просветительскую деятельность с торговлей спиртным высмеивал в фельетонах молодой Михаил Булгаков («Библифетчик» и другие).
— Вам воблочку?
— Нам чиво-нибудь почитать.
— Чего прикажете?
— Ну, хоша бы Гоголя.
— Вам домой? Нельзя‑с. На вынос книжки не отпускаем. Кушайте, то бишь читайте, здеся.
— Я заказывал шницель. Долго я буду ждать?!
— Чичас. Замучился. За «Эрфуртской программой» в погреб побежали.
Пивной зал Красный пекарь 2‑й кооперативной артели инвалидов. Омск. 1922 год
Любопытно отметить, что эти идеи повлияли на некоторых более поздних западных исследователей. В 1970‑е годы в американской историографии можно было встретить суждение о том, что русская пивная, как аналогичные заведения в Германии, была местом политического образования рабочих.
Идеологической сплочённости вокруг пивных в России так и не случилось, однако народ всё равно охотно шёл внутрь. Ведь именно здесь можно было поговорить по душам, укрыться от коммунальных склок, не опасаться окрика начальника или сварливой жены. Особо популярные заведения работали почти круглосуточно.
«Пьют, не отходя от магазина». Брэнсон Деку. 1932 год
Питейный нейминг 1920‑х годов
Показательными будут воспоминания советского историка Николая Полетики о 1920‑х годах:
«Бичом быта было пьянство. На людных улицах располагалось по нескольку пивных: за „Старой Баварией“ следовала „Новая Бавария“, за ней „Калинкин“, за „Калинкиным“ — „Вена“, за ней „Новая Вена“. Они улавливали прохожих. Из пивных неслись пьяные крики и песни, играла гармонь».
В оформлении алкогольной рекламы участвовали и известные художники. Так, авторами знаменитого плаката о том, что «Трёхгорное пиво» лучше самогона и ханжи (крепкий кустарный алкоголь), были Маяковский и Родченко.
«Трёхгорное пиво». В. В. Маяковский и А. М. Родченко. 1925 год
Недолгая эпоха восхваления питейных заведений фабричных окраин объяснялась необходимостью противопоставить их частным ресторанам, которые посещали в основном представители новой буржуазии, высокопоставленные служащие, интеллигенция. Пьяный разгул, царивший там, описывался в советской прессе с явным сарказмом. Сатирический журнал «Красный ворон» в 1923 году писал, что для нэпманов в следующем году будут открыты новые рестораны — «На дне Мойки» и «Фонарный столб».
Тревожный НЭП
Посещение ресторанов во второй половине 1920‑х годов было удовольствием весьма дорогим. Недёшево стоили и хорошие вина, продававшиеся в специализированных магазинах, которых в Ленинграде в 1926 году насчитывалось более двухсот. Только на Невском проспекте было расположено 12 таких торговых точек.
Пивные этикетки 1920‑х годов
После официального разрешения продажи водки, вопреки заверениям из газет, было ясно, что спиртные напитки потребляют отнюдь не только нэпманы, но и рабочие. Пиво и «рыковка» были более доступны по цене и потому распространялись именно в рабочей среде. В 1930 году средняя ленинградская рабочая семья тратила на водку и пиво 2,8% своего бюджета, а в 1931 году — уже 3,5%. При этом часть бюджета на питание оставалась почти неизменной — 40,6% в 1930 году и 40,4 % в 1931 году.
В июне 1926 года появились тезисы ЦК ВКП(б) «О борьбе с пьянством», а чуть позже и специальное письмо ЦК ВЛКСМ, из текста которого видно, что бытовавшие тогда антиалкогольные настроения имели политическую направленность и характер. Злоупотребление спиртными напитками по-прежнему называлось «наследием старого быта царской России». Правда, к числу причин, толкавших людей к пьянству, были отнесены не только «буржуазная идеология», но и «нэпманская стихия».
Столовая «Боржом», где подают пиво. Никольская улица. Москва. 1930 год
Под «нэпманской стихией» в первую очередь понимались вполне определённые бытовые практики. Плюрализм повседневной жизни времени НЭПа вообще требовал большого самоконтроля. Из-за широкого выбора досуга и товаров, в том числе и алкоголя, столичный гражданин терялся. Кроме того, сама система большевистской пропаганды акцентировала внимание на этих «трудностях» НЭПа. Всё это лишь увеличивало чувство «неустойчивости жизни» и антинэповские настроения.
Заведения новой эпохи
Ленинградские нэпманы в большинстве своём были представителями дореволюционной коммерческой знати и были тесно связаны с ещё сохранившимися обломками столичной аристократии. Так писал о них в воспоминаниях следователь Лев Шейнин:
«Короли ленинградского НЭПа обычно кутили в дорогих ресторанах — „Первом товариществе“ на Садовой, Фёдоровском, „Астории“ или на „Крыше“ „Европейской гостиницы“. Здесь „короли“ завершали миллионные сделки, торговались, вступали в соглашения и коммерческие альянсы и тщательно обсуждали „общую ситуацию“, которая, по их мнению, в 1928 году складывалась весьма тревожно».
Общий зал ресторана гостиницы «Европейская». 1924 год
Ещё одним популярным питейным местом были кабаре и театры миниатюр. Их огни вновь закружились вокруг Садового кольца и Невского проспекта. Несмотря на высокие цены, эти места были всегда переполнены. Бывший москвич, художник-эмигрант Михаил Вербов вспоминал о своих молодых годах:
«Там, где нынче располагается Театр Станиславского, было кабаре „Семперантэ“. Публика там собиралась специфическая: рабочих парней в серых кепках, комсомолок в кумачовых платках не наблюдалось. Зимой в гардероб стояла очередь нэпманов в енотовых шубах с барышнями в лисьих горжетках, шляпках и облегающих платьях. Под ручку с дамами вальяжно фланировали кавалеры в щёгольских френчах и заграничных остроносых штиблетах. Большим успехом пользовались у таких посетителей всякие разухабистые песни. Их тогда звали „ростовскими песенками“ или просто уличными».
Помимо частных питейных заведений, открывались и моссельпромовские пивные. Вывески на последних писались белыми буквами на синем фоне, вывески частных — жёлто-зелёными. Если верить тогдашней частушке, то деление также шло на обычные и «культурные» пивные:
«Слышен звон серебра из кармана,
Это деньги на пьянство пойдут,
А вдали показалась пивная,
Гражданин, не причаливай тут!
Слышно хлопанье пробок от пива,
От табачного дыма туман,
А в культурной пивной так красиво:
С бубенцами играет баян!»
«Гримасы НЭПа» порождали у молодёжи упаднические настроения и грубость или увлечение «изячной жизнью» с её естественным атрибутом — выпивкой. В молодёжной публицистике тех лет с тревогой говорилось о грубости и пошлости в отношениях, проявлениях шовинизма, пьянстве, хулиганстве и прочих негативных явлениях.
Не помог и восстановленный опыт создания чайных — безалкогольных досуговых мест. Они открывались при заводах, торговых площадях, при военных частях. Большую часть населения всё же тянуло в более привычные питейные заведения.
Красноармейская чайная. 1920‑е годы
Новая антиалкогольная кампания
Влияние пьянства на производительность труда в СССР в 1927 году выражалось в красноречивых цифрах: прогулы на почве пьянства принесли 135 миллионов рублей убытка, понижение производительности труда — 600 миллионов рублей.
На XV съезде партии, на котором обозначился курс на индустриализацию и коллективизацию, уже стоял вопрос о постепенном свёртывании выпуска водки и расширении таких источников государственного дохода, как радио и кино. В директивах по составлению пятилетнего плана съезд подчеркнул необходимость повышения культурного уровня населения города и деревни как одного из условий индустриализации.
Чайная. 1920‑е годы
В это время в верхах усиливаются антиалкогольные настроения и начинается новый виток борьбы с пьянством. Одной из первых её жертв оказался Сергей Есенин. В 1927 году после публикации «Злых заметок» члена Политбюро Николая Бухарина поэта посмертно объявили главным «певцом хулиганства» в СССР:
«Есенщина — это отвратительная напудренная и нагло раскрашенная российская матершина, обильно смоченная пьяными слезами и оттого ещё более гнусная. Причудливая смесь из „кобелей“, икон, „сисястых баб“, „жарких свечей“, берёзок, луны, сук, господа бога, некрофилии, обильных пьяных слёз и трагической пьяной икоты…»
В феврале 1928 года в Колонном зале Дома Союзов состоялось ·торжественное учредительное собрание Общества по борьбе с алкоголизмом (ОБСА), основанного на базе Московского наркологического общества. Поддержку новой общественной организации оказали Московский комитет ВЛКСМ и Моссовет. Уже в первые месяцы существования ОБСА организовало более 100 специальных уличных массовых противоалкогольных демонстраций, более 60 рабочих конференций.
Активность Общества привела к массовым закрытиям пивных лавок и прочих «злачных мест». Их переоборудовали в трезвеннические столовые и чайные. Было организовано издание журнала «Трезвость и культура», который бичевал пьянство и пропагандировал здоровый образ жизни. Резкое снижение потребления пива привело к сокращению его производства и закрытию ряда крупных пивоваренных заводов в Москве, Ленинграде и других городах СССР.
Чайная времён НЭПа в Богородске. 1920‑е годы
Для оперативности и наглядности пропаганды трезвости устраивались «антиалкогольные киноэкспедиции» и поездки на «антиалкогольных грузовиках» с яркими лозунгами и проведением митингов — «Внуки Ленина пить не будут». Тогда же появились и первые фильмы на эту тему: «Косая линия», «Танька-трактирщица», «За ваше здоровье».
Развозчики пива в Грузии. 1920‑е годы
Алкоголь в деревне
В деревне государственная водка победила крестьянский самогон только к началу 1930‑х годов. При колхозной системе и больших планах государственных поставок зерна изготавливать спиртное в домашних условиях стало значительно труднее.
Свёртывание НЭПа
Поворот к установлению в стране тоталитарного режима свернул вольную Новую экономическую политику. Сталинский стиль партийно-хозяйственного руководства требовал агрессивно-нажимных способностей и безусловного проведения «генеральной линии» в любой сфере, независимо от степени компетенции. О следующем этапе жизни питейных заведений расскажем в четвёртой части.
С 15 декабря в Государственном историческом музее пройдёт выставка «Драгоценные часы и табакерки». Здесь представят лучшие примеры декоративно-прикладного искусства России и мира XVIII-XX века.
Основу экспозиции составляют предмета из отдела Драгоценных металлов исторического музея, куда часы и табакерки пришли из коллекции Петра Щукина. Среди них много часов фирмы Breget, популярность которых в обществе первой половины XIX века отмечена Александром Пушкиным в поэме «Евгений Онегин». Также представлены табакерки, шкатулки и другие коробочки из разных материалов и с разным назначением.
Основной акцентом экспозиции являются табакерки и часы:
«Эти произведения декоративно-прикладного искусства на пике своей моды были необходимой частью туалета, подчеркивающими стиль, чувство вкуса и социальное положение своего владельца. Над их созданием трудились мастера разных специальностей: часовщики, чеканщики, граверы, эмальеры, воплощая новейшие достижения своего времени».
Найти больше информации о выставке, в том числе режим работы и билеты, можно на сайте музея.
Работа с документальной литературой — это не только штудирование архивов или тщательный поиск информации в старых книгах. Гораздо более ценные свидетели прошлого — это, конечно, люди: со своими впечатлениями, воспоминаниями и историей.
Увы, именно этот «источник» быстрее других оказывается недоступен, невосполним с течением времени. Поэтому некоторые исследователи предпочитают использовать любую возможность, чтобы вживую поговорить с очевидцами масштабных событий, личностей и эпох.
Как, например, Михаил Зиновьев, автор книги «Награждён. Медаль „Золотая Звезда“». Это сборник воспоминаний участников Великой Отечественной войны, которые до сих пор живы (или умерли совсем недавно). Работа над книгой длилась несколько лет, начиная с 2016 года — сейчас издание уже доступно к заказу.
VATNIKSTAN поговорил с автором о том, как фронтовики вспоминают прошлое и почему память о днях военной славы важна сейчас.
— Михаил, в одном из интервью Вы признались, что уже давно посвятили себя военной истории. Почему для новой книги Вами был выбран такой формат сбора информации, как интервью?
— С архивами всегда можно будет поработать, а с людьми — нет. Пока они живы, хотелось лично поговорить с ними. Остальное всегда можно успеть.
— Каким был процесс подготовки к работе?
— Я старался сначала изучить какие-то материалы о людях, с которыми собирался беседовать. Если это Герой Советского Союза или кавалер трёх Орденов Славы, всё было проще: о них достаточно информации в интернете. Например, на сайте «Герои страны» собраны многие биографии, пусть даже самые краткие. Я тоже им теперь помогаю, когда у меня есть свой накопленный материал.
О фронтовиках же, не удостоенных званий и орденов, может вообще не оказаться информации в интернете. Зато есть наградные листы, личные дела в базах данных «Подвиг народа», «Память народа». Случаев, когда совсем ничего нельзя найти, у меня, к счастью, ещё не было. Но порой возникали моменты, когда интервью нужно брать здесь и сейчас, без подготовки. Тогда перед тем, как начинать снимать на камеру, я просто задавал несколько общих вопросов, чтобы хоть что-то узнать о человеке.
— Как Вы искали героев для книги? Тоже через разные сайты?
— Как я уже сказал, сайт «Герои страны» очень помог: они стараются отслеживать, кто из фронтовиков жив, а кто умер. Пока я искал всё это, выяснил, что многие данные не проверены. Поэтому я звонил в местные советы ветеранов, уточнял, «в строю» люди или уже нет. Если умерли, то где и на каком кладбище похоронены — чтобы хоть картину выстроить, добавить эту информацию в общий доступ.
Когда появился готовый список, я стал смотреть по городам. Первыми были Москва и Петербург, а потом все другие города, которые я мог посетить. То есть с поездкой на Дальний Восток или в Сибирь могли возникнуть сложности, а с близлежащими к Москве и Санкт-Петербургу городами таких проблем не было.
— Как Вы выходили с людьми на связь? Контактные данные тоже в общем доступе были?
— Нет, контакты я узнавал в Совете ветеранов. Не все, конечно, шли навстречу: кто-то сразу начинал про деньги говорить, что им тоже выгода какая-то нужна с этого. Но, к счастью, обычно ничего не просили, просто созванивались с человеком. Если он соглашался дать мне свой телефон, нас связывали уже напрямую или сами назначали встречу.
Но были моменты, когда Совет ветеранов не контактировал с людьми и не мог дать номер. Когда я начинал работать, в 2016–2017 годах, ещё действовала общая телефонная книга. Я просто «прозванивал» номера, объяснял, кто я такой, и говорил, что хотел бы встретиться, взять интервью, записать воспоминания.
— Вы упоминали, что интервью проходили не только в Москве и Петербурге. В каких ещё городах это было?
— Ну, во-первых, у меня на малой родине. Я начал снимать интервью с ветеранами, когда ещё в школе учился — в Тольятти, в Самарской области. В Королёве, Одинцово, Курске удалось записать последних ветеранов, которые там жили. Затем я побывал в Краснодаре и в Волгограде. Там помогали местные активисты волонтёрских движений, коллеги-реконструкторы, сотрудники музея панорам Сталинградской битвы.
За пределами России я в Беларуси был, в Минске. Там самый пожилой Герой Советского Союза, Мичурин, которому 106‑й год идёт. В Хвалынске, в Омске я снимал фронтовиков. Причём я на тот момент был на службе в армии, но договорился с начальством. Рассказал, чем занимаюсь, запросил, чтобы мне дали камеру, и несколько раз выезжал в город. Удалось встретиться с одним из последних кавалеров трёх Орденов Славы, Зубовым, и ещё с двумя фронтовиками.
Работал также в Казани, Уфе, Архангельске, Рыбинске. Бывали моменты, когда выезжал куда-то, но поездка заканчивалась ничем. Например, когда в Вязьму приехал — там осталось два ветерана. Но оказалось, что оба они в деменции, которая влияет на память.
В Туле был тоже, это одна из последних поездок. Но там возникли сложности: один из председателей Совета ветеранов заявил, что я ему должен заплатить, если я хочу брать интервью. Как будто они его собственность. Но другой председатель мне очень помог.
В Калуге удалось около десяти человек отснять, причём очень хорошие интервью получились. К сожалению, большинство не смогло их прочесть, потому что все они уже ушли из жизни. Но всё это получилось благодаря людям, которые помогали.
— Сложно ли было выстраивать разговор на самих встречах? Как Вы чувствовали себя в этот момент?
— Всё зависело от обстановки. Например, вдвоём мы находимся или же там ещё есть родственники? Как они настроены: положительно или отрицательно? Как сам человек настроен, спокоен или нет? Сколько мне дано на это времени? Иногда родственники говорили, что можно записывать не больше часа, сорока минут, потому что переживают за здоровье человека.
С некоторыми делали так: если с одного раза не получалось всё записать, то встреч было несколько. Так мы работали с москвичами, например, или с дедушкой-полковником из Петербурга. Он был готов хоть часами рассказывать, а дочь останавливала — не больше сорока минут, потому что переживала за отца. Поэтому с ним мы виделись несколько раз.
Дальше я уже смотрел на то, как человек помнит всё. Если он сам говорит, то ему даже вопросов можно было не задавать — только детали потом уточнить. Но иногда люди совсем не были настроены на разговор. Подход нужно было найти ко всем. Узнать, где человек служил, откуда родом, задавать такие вопросы, чтобы ему было приятно. По поводу родного края, работы, послевоенной жизни — как можно больше информации.
Пока был шанс поговорить, я хватал его. Иногда удавалось записать хорошее интервью, и буквально через некоторое время человек становился недоступен или с ним что-то случалось. Например, с первым героем книги, Героем Советского Союза Михаилом Владимировичем Ашиком, я встречался в Санкт-Петербурге. Он не особо любил кого-то пускать и давать интервью — человек скромный, всегда избегал этого. Но мне повезло: я договорился с ним и за один раз всё записал.
И после того, как опубликовал текст, к ним часто начали стучаться журналисты. Он стал всем отказывать, а через полгода у Михаила Владимировича появились проблемы со здоровьем, и он уже никому не мог интервью давать. Я был последним. Просто повезло. И таких «повезло» было довольно много.
— Часто говорят, что люди, которые видели войну, не очень любят вспоминать об этом. Случалось такое, что вы натыкались на тему, о которой человек не хотел рассказывать?
— Люди, которые не хотели вспоминать войну, как правило, не соглашались на интервью. Но на некоторые сложные темы я попадал. Тогда сразу приносил извинения и переключался на другой вопрос. Если человеку становилось тяжело, я останавливал съёмку, предлагал отвлечься: чаю попить или просто отдохнуть, пройтись. Я внимательно следил за реакцией.
Иногда перед тем, как задать вопрос, я уточнял, можно ли спросить о чём-то. Бывали моменты, когда человек хотел что-то сказать не на камеру. Тогда я останавливал запись, но оставлял включённым диктофон — хотел на всякий случай сохранить, вдруг для истории пригодится. Потому что понятно, что человек боялся — вдруг это покажут где-то.
Были моменты, которые ветераны хотели оставить при себе или которыми хотели поделиться только со мной. Это личные записки. Иногда родственники останавливали человека, с которым я говорил, просили сменить тему.
— Какие из изданных интервью Вы считаете самыми удачными?
— С Героем Советского Союза Оловянниковым. Его можно было слушать часами. Он очень интересно рассказывал, детально. С ним отношения выстраивались долго. Сначала с недоверием, потом всё теплее и теплее. Постепенно он начал очень многим делиться.
С Михаилом Владимировичем Ашиком, которого я упомянул, тоже очень удачно сложилось. Хотя текст получился не таким уж объёмным, я, посмотрев другие интервью с ним, понял, что мне очень сильно повезло: мне он рассказал больше, чем многим другим людям. Это я запомнил и высоко ценю.
Было очень интересно с Героем Советского Союза Решетниковым. Дело в том, что Решетников — фронтовик очень «большой»: бывший командующий дальней авиации, писатель и литератор. Он написал несколько книг, которые вышли большим тиражом. Рассказал там обо всём, что пережил, об однополчанах.
То, что ему приходилось постоянно давать интервью телеканалам чуть ли не каждый год, его очень сильно раздражало. Поэтому мы договорились, что я смогу с ним работать только при условии, если спрошу о чём-то новом. Для этого я пересмотрел все предыдущие записи с Решетниковым. И вопросы задавал совсем не стандартные — читатели иногда даже спрашивают почему.
— Какие это были вопросы?
— Допустим, меня заинтересовало, что он сначала поступал на журфак. Я спросил, не отразилось ли именно это на том, что на пенсии фронтовик захотел написать автобиографию и мемуары. Ещё решил расспросить про его дядю, Фёдора Решетникова, известного художника — он написал картину «Опять двойка». И попросил рассказать о том, как дядя портрет племянника нарисовал, уже после войны.
Решетников очень загорелся, потому что его редко спрашивают про дядю, а он очень тепло к нему относился. Подарил мне даже небольшую книгу, которую маленьким тиражом выпустил, со своими воспоминаниями о дядьке. Во второй раз, когда я к Решетникову приезжал, спрашивал о гитаре, которая была в комнате. Он стал рассказывать, что не расставался с ней всю войну.
Ещё я решил расспросить про его товарища Молодчего, дважды Героя Советского Союза, карьера которого после войны резко оборвалась. Ветеран в мемуарах как-то вскользь об этом писал, и я с ним говорил об этом подробнее. Спрашивал, что думает о том, как сейчас пишут про ВОВ: фронтовик до сих пор, несмотря на плохое зрение, следит за новостями, очень много читает.
Один мой знакомый, который брал у него интервью лет 15 назад, говорил, что Решетников не очень любит, как сильно превозносят Чкалова и больше хвалит другого нашего лётчика — Громова, считает, что его недооценили. Поэтому я спрашивал, что он думает про Громова. То есть задавал свои «подвопросы» к тому, о чём спрашивали Решетникова, и совещался с другими людьми, которые с ним общались.
— Какая из историй, которые Вы слышали от героев, запомнилась Вам больше всего?
— Сложно выделить одну. Но, например, такая была в разговоре с Героем Советского Союза Волошиным, ярким участником Сталинградской и Курской битв. Меня впечатлил рассказ про прорыв на его участке в сентябре 1942 года. Командир дал ему задание собрать артиллеристов (больше рядом никого не было) и пойти в рукопашную, чтобы выбить вклинившихся немцев.
Изначально в батарее было 78 человек, а к тому моменту осталось 16. Их отправили к реке Царице — сейчас её уже высушили. Солдаты стали совещаться, как можно выбить немцев из лощины, и лейтенант предложил: «Добежим с винтовками и криками „ура“ до тех сарайчиков». Они договорились с другим капитаном, у которого тоже осталось 15 человек, подбежать с разных сторон и выбить врага.
Волошин рассказывал: «Я в том бою дважды пырнул немца в живот и увидел, какие у него глаза были. Ты бежишь, машешь винтовкой, вокруг крики: „Где командир?“, стоит шум, просто ад творится». После атаки осталось восемь человек. Когда они добежали до сарайчика, Волошин вспомнил, что у него приказ дальше черты не идти — он начал орать, чтобы те, кто забежал вперёд, возвращались. Они залегли. Потом договаривались, кто будет раненых уносить с поля боя.
Ещё фронтовик говорил, что во время постоянных бомбёжек и обстрелов солдаты старались ямку выкопать в земле, чтобы голову спрятать. Объяснял: «Осколок в задницу прилетит — не страшно, до свадьбы заживёт. А если в голову попадёт — хана». Потом ещё рассказывал, как напевал песню, когда ехал вдоль своей батареи, а однополчане подхватывали. Супруга призналась, что обычно ветеран этого не рассказывает.
— Что в труде по сбору воспоминаний стало для вас самым важным и что показалось наиболее сложным?
— Когда я начал работать, то очень загорелся идеей: не только один раз встретиться и записать, но и потом поддерживать связь. Приехать ещё, принести фотографии со встречи, показать, какой материал получился. Я созванивался с ними регулярно, даже письма писал. Мне было важно с теми, кто был готов идти на контакт, продолжить общение. С большинством это получилось. С теми, кто жив, я связываюсь до сих пор.
Главные сложности возникли уже при работе с текстами. С моим другом Андреем Симоновым мы изучали архивы, потому что было много проблем с датами и фамилиями. Люди, с которыми я говорил, уже в таком возрасте, что невольно многое путают. Надо было всё уточнять и проверять. Чтобы не получилось, что человек как будто соврал, а на самом деле это ты виноват, что не проверил и не исправил.
Без архивов и документов нельзя писать подобную книгу — надо, чтобы она была выверена. Мы записывались в читальные залы, получали документы. У многих выявились пробелы в биографии: приходилось звонить и уточнять, например, где человек служил в определённые годы.
У кого-то не была указана дата получения определённой награды. Так было с Героем Советского Союза Булатовым. У него два Ордена Красной Звезды, но при этом один нигде не числился. Он отсутствовал на послевоенных фотографиях и появился где-то в 1980‑х годах.
С этим удалось разобраться только после его смерти. Я попросил дочь фронтовика отвинтить ордена и сфотографировать их номера. Оказалось, что загадочная награда датировалась 1945 годом, но военкомат вручил её только в 1987‑м, потому что Орден затерялся. Это могло произойти потому, что одновременно с этим Булатова наградили званием Героя.
— Было ли что-то, что удивило Вас? Не столько в том, что ветераны рассказывали, сколько в них самих?
— Когда я только начал с ними общаться, я ко всем относился с благоговением, думал, что это чуть ли не святые люди. Но чем больше беседовал, тем больше видел, что они простые и открытые. С ними гораздо легче говорить, чем с современными героями-военачальниками. Они не высокомерны, относятся к собеседнику с уважением.
Живут при этом достаточно скромно, несмотря на то, какие посты занимали.
У всех по-разному сложилась жизнь: кто-то стал министром юстиции СССР, кто-то — командующим дальней авиации, кто-то после войны ушёл из армии и стал работать в совершенно другой сфере. Большинство, кроме лётчиков, дослужились до полковников. Они не пытались выслужиться и занять более высокий пост.
Практически все сохраняют светлый настрой. Почти ни у кого не было пессимистичных мыслей насчёт страны и будущего народа. Они верят в будущее. Верят, что у нас прекрасная молодёжь и все молодцы, с какой-то детской наивностью.
Часть из них удивляется, как вообще столько лет прожили. Ветераны просят помнить то, что было сделано, беречь и ценить. И, как никто другой, понимают этому цену. Чтобы проводили праздники и мероприятия, чтобы не оставались только фильмы. То, что снимают о войне сейчас, фронтовики критикуют.
— Как Вы считаете, какова историческая ценность проделанной Вами работы и изданной книги?
— Я сам себя оценить не могу. И не считаю, что сделал что-то сверхъестественное. Но очень рад нескольким вещам. Есть герои, про которых написали уже достаточно много, а есть те, про которых сказано мало или вообще ничего. То, что удалось записать их интервью и донести эти слова до других, я считаю победой. Многие герои книги это оценили. Мне приятно, что они поняли, что я стараюсь для них, и оценили моё уважение.
Это первый момент, а второй — то, что я помог многим коллегам, тому же сайту «Герой страны», поделился материалом и фотографиями из личных альбомов. Ну и третий — мне было просто приятно пообщаться с этими людьми. Я рад, что зацепил кусочек ушедшей эпохи и потом смогу передать его моим друзьям, детям и внукам. Но оценивать свою книгу я не имею никакого права. Пусть это сделают другие.
В трёх залах галереи будут экспонироваться более 110 работ, среди которых живопись, графика в смешанной технике, а также станковая графика разных периодов.
