В истории Второй мировой войны много белых пятен, которые до сих пор неизвестны не только простым обывателям, но и даже профессиональным историкам. Восстание на острове Олерон, подготовленное совместными усилиями советских пленных и белоэмигрантов, теряется в тени таких больших событий, как Сталинградская битва или высадка союзников в Нормандии. Аспирант Института российской истории РАН и преподаватель РГГУ Степан Решетников написал не только научные статьи на эту тему, но и решился на более масштабный проект — съёмки документального фильма «Голоса Олерона».
Максим Назаров поговорил с начинающим режиссёром. Степан Решетников рассказал, что произошло в майские дни 1945 года на Олероне и насколько сложно сейчас снимать документальные фильмы.
— На «Кинопоиске» вышел ваш первый фильм «Голоса Олерона», посвящённый подвигу советских военнопленных на острове Олерон во время Второй мировой войны. Можете ли вы более подробно раскрыть историю этого события?
— Фильм посвящён малоизвестному эпизоду объединения русских эмигрантов и советских военнопленных на небольшом острове Олерон во Франции, который позднее повлиял на одну из последних операций Второй мировой войны — «Юпитер». В центре сюжета семейная история детей русской эмиграции: математика Алексея Сосинского и его двоюродного брата, музыканта Егора Резникова. Герои делятся историями о создании движения Сопротивления на острове, погружаются в детские воспоминания, проливая свет на историю, которая хранилась в тайне более 77 лет.
— Расскажите подробнее о героях. Что это за люди?
— Семейную историю рассказывают нам двое братьев, почётных профессоров: Алексей Сосинский и Егор Резников. Оба родились в одном эмигрантском семействе в Париже, но после олеронских событий их судьба разделилась. Сосинский, после получения степени бакалавра в Нью-Йоркском университете, вскоре переехал в СССР и поступил на мехмат МГУ, где работало «золотое» поколение математиков. Резников окончил Парижский университет, где стал преподавать математику. Для нас большая честь, что именно они рассказали нам эту историю.
— Как вы вообще узнали о восстании на Олероне?
— Это была настоящая архивная находка, когда неожиданно пригодились мои навыки историка-архивиста. Через сына известного участника французского Сопротивления Никиты Кривошеина мне удалось связаться с Русским архивом Университета города Лидс (Англия), где через дочь Вадима Андреева, Ольгу Андрееву-Карлайл, я получил разрешение на работу с его личным архивом. Удивительно, но в этом архиве хранятся неопубликованные воспоминания Андреева о событиях на Олероне в годы войны. Именно через эту рукопись я узнал о событиях, которые после были изложены мной в научной статье, а затем стали основой для сценария фильма.
— Можете подробнее рассказать, что случилось на Олероне в годы Второй мировой войны?
— История начинается с мая 1940 года, с момента вторжения немецких войск во Францию. Война застала семью Вадима Андреева, Владимира Сосинского и Даниила Резникова на острове Олерон, где они все вместе проживали в коммуне Сен-Дени. Благодаря знанию французского языка эмигранты смогли представиться немецким оккупантам коренными жителями и остаться на острове. Сам Вадим Андреев по возрасту не был мобилизован во французскую армию, в отличие от Даниила Резникова и Владимира Сосинского. Резников в ходе войны попал в немецкий плен и после с ранением остался жить в Париже, чтобы оттуда помогать своей семье на Олероне. Сосинский же решил пойти добровольцем в Иностранный легион и во время боевых действий попал в немецкий плен, откуда и узнал новость о нападении Германии на СССР.
В это время на Олероне семейство Андреевых-Сосинских-Резниковых в составе пятерых детей, двое из которых снялись в нашем фильме, начало заниматься сельским хозяйством для пропитания. Владимир Сосинский только в 1943 году смог вернуться к своей семье домой, где неожиданно разыскал сторонников для организации антинацистского движения.
В это время немцы начали строительство на острове серии укреплений «Атлантический вал», направленной против возможной высадки англо-американских войск. Именно тогда для строительства этих укреплений были привлечены советские военнопленные, вынужденные сотрудничать с немцами. В то время и произошло знакомство Сосинского и Андреева с советскими военнопленными, готовыми войти в состав Сопротивления. Это была небольшая группа из 30 человек, решительно настроенная против немецкой оккупации, лидером которой являлся 19-летний солдат Владимир Антоненко.
Через знакомых рыбаков Владимир Сосинский вышел на связь с командиром французских партизан, капитаном Леклерком, и сообщил ему о группе советских военнопленных, готовых к диверсионной деятельности. Видя потенциал русских, в октябре 1944 года французы предложили солдатам подготовить план восстания на острове, по которому предполагалось, что они взорвут склады боеприпасов и выведут из строя пулемёты и артиллерийские орудия, чтобы не дать возможность обстреливать союзнические войска. После планировался побег выживших солдат.
Бездействие союзников и общая усталость советских солдат, участвовавших в партизанском движении, привели к отчаянным мерам. Двое солдат, Михаил Ершов и Александр Ковалёв, вывели из строя два 105-миллиметровых орудия и попытались вплавь добраться до материка. Но из-за отлива их засосало в водоворот и тела вскоре выбросило на берег. В отместку за эту трагедию советские пленные провели удачную диверсию. Бывший студент-химик Николай Серышев изготовил длинный шнур, пропитанный специальным составом, который мог гореть сутки. Благодаря такому изобретению он смог обеспечить себе алиби и подорвать 24 ноября, находясь в другой части острова, главный военный склад боеприпасов острова около деревни Ла-Перрош, уничтожив два миллиона патронов и пять тысяч ручных гранат.
11 января, не найдя зачинщиков взрыва, немцы решили незамедлительно депортировать часть населения на материк, среди которых была семья Сосинских и Андреевых. Также среди арестованных были и другие солдаты, но тем не менее заговор не был раскрыт и оставшиеся на свободе ждали сигнала от Леклерка.
Долгожданная операция по освобождению острова началась в ночь с 30 апреля по 1 мая 1945 года. Наиболее драматичные события развернулись на батарее «Мамут», где солдаты Антоненко и Краснопёров не только испортили пулемёты и орудия, но и уничтожили часть немецкого военного персонала на этой батарее, пожертвовав своими жизнями. Другие русские солдаты также выполнили данное французам обещание и вывели из строя все ключевые орудия на батареях острова. Благодаря этому союзным войскам при освобождении острова почти не потребовалось усилий, чтобы захватить все батареи и окончательно освободить остров от захватчиков. Погибшие солдаты похоронены на кладбище в Сен-Пьере.
— Расскажите об Андрееве и Сосинском. Почему они решили помочь советским военнопленным?
— Для историка это очень необычный вопрос. Почему русские эмигранты, которые имели личные счёты с большевиками, а тот же Сосинский, будучи офицером армии Врангеля, получал от барона высшую награду — орден Николая Чудотворца, — не противились советским пленным и не сдали их гестапо, а объединились с ними в борьбе за свою Родину? Напомню, что жёнами Андреева и Сосинского были сёстры Черновы, дочери лидера эсеров Виктора Чернова, который был председателем Учредительного собрания. Скорее всего, именно Виктор Чернов должен был стать главой страны по итогам Всероссийских выборов, а не Ленин. Для семейства на Олероне большевики были не просто враждебной стороной из Гражданской войны, а личными врагами семьи.
Думаю, что всё-таки настоящая любовь к своей Родине, семейный патриотизм, позволили эмигрантам сделать такой выбор. Через солдат они узнали о жизни в СССР, узнали, что война действительно Отечественная и что в случае поражения советского народа не будет никакой России, ни в каком её виде.
— Как формировался союз советских граждан и эмигрантов?
— На самом деле это был не быстрый процесс. Во-первых, сам лидер солдат, 19-летний Владимир Антоненко, не сразу заговорил с эмигрантами от лица своих товарищей о Сопротивлении и явно боялся подвоха, постепенно узнавая истинное отношение Вадима Андреева и Владимира Сосинского к войне. Во-вторых, сами эмигранты вначале не могли понять, откуда на далёком французском острове появились советские пленные и можно ли им доверять, не провокаторы ли они.
Приведу интересный эпизод из воспоминаний Алексея Сосинского, героя нашего фильма:
Шли два солдата в немецкой форме. Обратив внимание на мою детскую русскую речь, они постучались во входную дверь, которую открыла моя мама Ариадна. Один из солдат спросил: «Простите, вы русские?» — «Да, мы русские», — ответила мама. Солдаты продолжили: «Мы тоже русские, мы здесь…» Перебив их, мама сказала: «Русские? В форме вермахта? Уходите вон». И захлопнула дверь (так!). Вечером того же дня солдаты вновь пришли к дому. На этот раз дверь открыл мой отец, который и пустил их.
Однако несмотря на разную культуру — советскую и русскую, — отношение постепенно нормализовалось. Полное доверие появилось, когда солдаты, рискуя жизнью, скопировали карту расположений орудий на острове.
— Насколько сильным было движение Сопротивления на Олероне?
— Для острова площадью 174 квадратных километров диверсионную группу под руководством Сосинского в 30 человек можно назвать солидной по размеру. Даже по меркам материковых советских партизанских отрядов — это вполне себе средний размер. В целом, не стоит воспринимать французское движение Сопротивления как сеть «тайных армий», 40—70 человек — обычный состав партизанского отряда во Франции.
— Советские спецслужбы могли здесь сыграть свою роль?
— Несмотря на то что советские спецслужбы с 1944 года действительно имели иногда тесную связь с советскими партизанами во Франции, на Олероне такой связи просто не могло быть, так как остров находился в «котле» до самого конца войны.
Однако советские спецслужбы всё же сыграли свою роль, но только в судьбе олеронских солдат. Их жизни сложились трагически. Так, после проверки советскими органами НКВД, был осуждён Иван Фатюков, который по возвращении в СССР передал письмо эмигранта Вадима Андреева его родному брату Даниилу в Москве. В 1948 году Фатюков был приговорён к 25 годам тюремного заключения. В этом же году на такие же сроки были арестованы и другие бывшие советские пленные с острова. Можно сказать, что благополучно сложилась судьба только у Сосинского и Андреева. После смерти Сталина и начала оттепели Сосинский приехал в СССР, где пытался узнать о судьбе оставшихся в живых солдат. Благодаря его стараниям советская прокуратура пересмотрела уголовные дела Орлова, Фатюкова и Серышева. Усилиями Сосинского о подвиге на Олероне вскоре узнали советские читатели. Появившаяся 27 июня 1964 года статья «На краю Европы» в газете «Красная звезда» привела к окончательной реабилитации всех советских участников Сопротивления.
— Почему вы решили снять документальный фильм? У вас был опыт в кинопроизводстве?
— Проект мы начинали в 2019 году и долгое время вели вместе с моим соавтором Александрой Журавлёвой. Изначально я хотел выступить только в роли автора фильма, а на место режиссёра пригласить кого-нибудь со стороны. Собственно, так и было первые два года проекта. К сожалению, из-за двух неудачных попыток въезда во Францию по независимым от приглашенного режиссёра обстоятельствам нам пришлось расстаться. Тогда Александра сказала, что вряд ли с такой узкой темой мы сможем какого-нибудь из режиссёров заинтересовать, поэтому лучше режиссёром стать мне самому, так как всё равно раннее всю работу с героями на интервью вёл я. Можно сказать, что режиссёром я стал по воле обстоятельств в 2021 году, но за этот год мне удалось основательно взяться за теорию и прослушать много лекций с ведущими мастерами документального кино.
К моменту съёмок фильма, в сентябре 2022 года, наша команда состояла из профессионалов кино: Александры Журавлёвой — ученицы Александра Митты. Большой вклад в фильм вложила талантливый и креативный продюсер Ольга Асколина и сильный оператор Никита Белай, имеющий опыт участия в «Кинотавре». В общем, можно сказать, что если для меня фильм стал полноценным дебютом, то для моей команды этот проект предоставил возможность в полной мере реализовать свои творческие задумки. Все мы, безусловно, горды работой и выложились в имеющихся условиях на максимум.
— Насколько сложными для вас были съёмки? Как приходилось справляться со сложностями?
— Самое сложное было организовать съёмочную экспедицию во Франции в условиях всевозможных санкций для россиян. Была целая эпопея с продлением и получением шенгенских виз на фоне летних обсуждений о прекращении их выдачи нашим гражданам. До последнего момента мы боялись, что нас даже с визами развернут на границе и не дадут снимать во Франции даже при наличии разрешения. Последнюю проблему решили за неделю до вылета благодаря поддержке почётного сенатора Франции Эмери де Монтескью д’Артаньяна, который получил заверение от главы региона Приморской Шаранты, что нас не будут трогать.
Потом мы хотели организовать съёмку пения Егора Резникова в Соборе Александра Невского в Париже, но по политическим причинам нам было отказано за два дня до вылета. Только на самом острове мы узнали, насколько плохо развит сервис услуг по сравнению с Парижем: по телефону нельзя было вызвать такси, а агрегаторы такси и вовсе были недоступны.
Мы не предполагали, что кафе на острове работают до 16 часов и что на нём есть только несколько супермаркетов, до которых возможно доехать только на машине. Со всем этим пришлось мириться на месте и проявлять смекалку. В решении проблем нам очень помогали местные жители, которые шли навстречу и помогали нам своими контактами. Так мы, кстати, нашли водителя, который нас и возил по локациям.
На самих же съёмках проблем не было, мы спокойно делали работу. Сняли всё, что мы хотели снять, и отработали план на 100%.
— Взялись бы вы снова за съёмки новой ленты?
— Сейчас мне уже поступило несколько новых предложений, которые не уступают «Голосам Олерона» по силе истории и тоже связаны с русской эмиграцией. Мне бы очень хотелось продолжать своё исследование с помощью документального кино. Посмотрим, что будет дальше, но как автор хочется делать кино и дальше. Вообще, у меня скопилось много историй, которые собираюсь ещё рассказать посредством документального кино.
«И пусть “Голоса Олерона” зазвучат у вас в сердце!»
Фильм «Голоса Олерона» доступен на «Кинопоиске».
Читайте также интервью с Александром Клименко — режиссёром одного из самых грандиозных фильмов 90‑х — «Детонатор, или великое замыкание».
