После тяжёлого года в зимние каникулы мы заслуживаем вкусной еды, долгого сна и просмотра приятных фильмов, а нет ничего уютнее советских киносказок. Сегодня, когда мы снова переживаем бум сказочного кино, трудно не вспомнить его предшественника.
В СССР, особенно в период застоя, было снято так много фильмов-сказок, что среди них можно выделить отдельные поджанры. Поскольку главным советским праздником был Новый год, образовалось целое направление «снежных сказок», в которых долгая русская зима приобрела магический ореол. Если в жизни «три белых коня» легко могут унести в депрессию, то на экране зима всегда выглядит привлекательно и позволяет смириться с холодом, ветром и короткими солнечными днями.
Елена Кушнир предлагает устроиться поудобнее под тёплым пледом с горячим чаем или ароматным глинтвейном и погрузиться в самое приятное ощущение на свете — беззаботное детство.
Снежная сказка (1959)
Маленький фантазёр Митя (замечательный веснушчатый Игорь Ершов), чтобы произвести впечатление на одноклассников, уверяет, что может оживить снежную бабу с помощью сочинённого на ходу заклинания и «волшебных» часов, которые якобы способны остановить время во всём мире. К его изумлению, снежная баба становится прекрасной девочкой Лёлей (Алла Кожокина). Воплощение бодрой советской пионерии и эфирное создание со светящимися голубыми глазами внезапно подвергаются атакам таинственного старика — это Старый год (Евгений Леонов в гриме и шапке-пирожке советской правительственной геронтократии), который надеется с помощью волшебных часов, бьющихся у Лёли в груди, остановить приход Нового года. Оживив трёх снежных баб (одна из них Клара Лучко) с говорящими именами Чёрная, Продажная и Бумажная душа, недобрый старик запускает в действие коварный план.
Сценарный и режиссёрский дуэт Эльдара Шенгелая и Алексея Сахарова поставил первую в советском кино современную сказку «Легенда о ледяном сердце» (1957) по мотивам киргизской легенды, аккуратно смикшированной со сказкой Гауфа, — картину скорее примечательную новаторством, чем по-настоящему хорошую.
Однако следующий фильм тандема получился очень удачным. Здесь нет типичной ненависти к детям, которые стоят на ушах, висят на стенках в спортзале, радостно бегают по снегу — словом, делают всё, что положено детям, за что их регулярно ругал советский кинематограф. Тут дети выступают на стороне добра, всё зло идёт от взрослых, в одном из которых (Леонове в его шапке) худсовет во главе с воплощением бездарности — автором советского гимна Сергеем Михалковым — усмотрел пародию на Хрущёва. Возможно, правильно усмотрел. Конечно, никакого Хрущёва Леонов не играет. Всё дело в некоторых взрослых как таковых — чёрных, продажных, бумажных, завистливых и бездарных мёртвых душах.
Морозко (1964)
Важнейшая сказка советского детского кино, поставленная великим Александром Роу, который насмешничал там, где другой маэстро-сказочник Александр Птушко давал масштаб и эпичность. Секрет обаяния фильмов Роу в сохранении отголосков настоящей русской народной сказки. На экране нельзя было демонстрировать ничего «неприличного», бесстыдного и страшного, что встречается в фольклоре всех народов мира. Зрители видели кастрированные, причёсанные, припудренные версии, вторящие заокеанским пасторалям «Диснея», но Роу находил способы навести смуту.
В первую очередь все его персонажи смешные, либо с лёгким «прибабахом», даже угнетённая абьюзивной мачехой Настенька (Наталья Седых). Градус забитости этой большеглазой девушки поднят до такой степени, что она кажется смесью героини порнографического аниме с городской сумасшедшей. Седых разговаривает детским голоском, при этом иногда смотрит на жениха Ивана (Эдуард Изотов) странно пристальным взглядом, как будто готовится скинуть свой сарафан. Безропотные жертвы абьюзеров в сказках иногда вызывают раздражение, но не в её случае: она слишком странная! В этом и заключён подчерк Роу, окарикатурившего детское кино.
Режиссёр поистине авторских сказочных фильмов, а не проходного телематериала, открыл миру «главную нечисть СССР» — грандиозного характерного актёра Георгия Милляра, прославившегося исполнением роли Бабы-яги, которая даже в самой комичной ипостаси оставалась довольно страшным существом. И конечно, в фильме блистает ещё не очень известная Инна Чурикова, чья Марфушенька-душенька до сих пор вдохновляет остроумных ютуберов на создание образов бьюти-блогеров прошлого.
Снегурочка (1968)
Картина начинается с торжественно зачитанного за кадром посвящения Александру Николаевичу Островскому, в честь юбилея которого сняли фильм. Чугунный официоз, который мог бы легко оттолкнуть детей, по счастью, остаётся лишь во вступлении.
Начальная сцена в колдовском заснеженном лесу, где в одиночестве сидит отрешённая ледяная дева (дебютантка Евгения Филонова), вдруг прерывается кратким моментом фолк-хоррора. Медленно моргает зловещая сова. Звучит потусторонняя музыка. От деревьев отделяется нечто одушевлённое из корявых сучьев и жутким голосом заявляет:
«Конец зиме, пропели петухи. Весна-красна спускается на землю».
После чего леший со злодейским хохотом исчезает. Отечественный хоррор, до поры до времени затаившийся в сказочном кинематографе, где под эгидой безобидного детского фильма можно было проявлять неподцензурную фантазию, на этом заканчивается, но производит впечатление, способное здорово испугать юных зрителей.
Не успеваем мы заглянуть в мир людей, как нас вновь бросает в мистический лес, где на сей раз бродит мечтательная красавица Весна (Наталья Климова), чей нежный голосок дублирует какое-то электронное эхо. Мистику опять прерывает тривиальное явление тёплого человеческого мира, в котором происходят обычные вещи: в кого-то влюбляются, кого-то бросают, у девушек идёт негласный конкурс красоты и тому подобное. Тут режиссёр и актёр Павел Кадочников нас ничем особенно не удивляет, а ужасные парики артистов слишком бросаются в глаза.
Фильм выиграет за счёт наивной мистики в том самом заколдованном лесу и погружённой в личной транс Филоновой, создавшей образ неземного бесчувственного создания. Дочь актрисы говорила:
«Она была не от мира сего, как и её персонаж. И не играла Снегурочку, а была ею».
Двенадцать месяцев (1972)
Игровая экранизация новогодней пьесы Самуила Яковлевича Маршака известна меньше красочной анимации 1956 года, хотя заслуживает признания. Это очаровательный фильм, поставленный по канонам театральной условности, но она только к лицу сказке с восточноевропейскими или, может быть, северными мотивами, которые хорошо переданы в костюмах персонажей и декорациях. Европеизированные сказки в СССР снимали реже, чем русские народные, и это один из самых удачных примеров.
Даже сделанный преимущественно из новогоднего «дождика» сказочный лес, в который отправляется за подснежниками Падчерица (дебютантка Наталья Попова), чтобы исполнить каприз взбалмошной маленькой Королевы (студентка театрального Лиана Жвания), не кажется ремесленной поделкой для провинциального дома культуры. Это фантазийная абстракция, которая иногда придаёт постановкам необходимую ироничную интонацию, как в шестидесятнических постмодернистских сказках «Король-олень» (1969) и культовой «Принцессе Турандот» (1963). Оттепельной вольностью смутно веет даже в застойном фильме, что было замечено цензорами, едва не похоронившими картину, где интеллигентный Профессор (Николай Волков) говорит:
«Похоже, наступила весна. Или даже оттепель».
Два с половиной часа хронометража не кажутся затянутыми, авторы выдерживают темп, слегка провисающий лишь к финалу. Незаезженные актёры, в особенности начинающие исполнительницы главных ролей, лиричная Попова и задорная Жвания, привносят ощущение свежести и юности — слишком часто мы видели в сказках одни и те же лица.
Ледяная внучка (1980)
Мрачнейшее переосмысление народной сказки и пьесы Островского Борисом Рыцаревым, лучшим режиссёром-сказочником второго поколения, которое появилось после Роу, Птушко и Надежды Кошеверовой. Помимо Рыцарева можно назвать, пожалуй, только Леонида Нечаева. Советская сказка оставила большое наследие, но, увы, не наследников — современные режиссёры, которые перепевают старые сказки на новый лад, не имеют никакого отношения к советской традиции.
В год премьеры фильм разругали, и в дальнейшем он незаслуженно оказался забытым. Рыцарев, тяготевший к тёмному фэнтези ещё в 1970‑х, удачно ввёл в сказку элементы хоррора, причём не фольклорного, как было свойственно советскому фантазийному кинематографу, а готического. Сыгравшая Снегурочку Светлана Орлова появлялась ещё в фильме Рыцарева «Принцесса на горошине», в котором режиссёр экспериментировал с европейским Средневековьем.
Именно за трансформацию лирической героини в ледяную деву-смерть из легенд Рыцарев подвергся обструкции. Снегурочка в фильме становится смутным объектом желания по Бунюэлю. Люди таращат на неё глаза, и все предают её. От деда с бабкой, которым досталось это сокровище, до жениха, не способного защитить её от посягательств влюблённого князя, которого играет Альберт Филозов, созданный со своим дюреровским лицом для мистики и фантасмагорий. Тогда прекрасная дева отбрасывает обретённую человечность и замораживает насмерть всю деревню, возвращаясь к фольклорным корням, когда Мара-зима символизировала голод и смерть. Это инновационное кино должно обрести признание хотя бы в сегодняшнюю эпоху постхоррора.
Чародеи (1982)
Иногда в Сети встречаются предположения, что режиссёр Константин Бромберг собирался снимать экранизацию романа братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу», но это всего лишь миф. Легендарные фантасты написали сценарий фильма, но до перестройки никто не позволил бы снять сатиру на науку — критиковать можно было только торговлю и ответственных работников низшего звена вроде начальников ЖКХ. Об этом говорил ещё Василий Шукшин:
«Армию — не тронь, милицию не тронь, партаппарат не тронь, чиновников министерского ранга не тронь… Ну, а мужика я и сам не буду. В России — все хорошие!»
Поскольку в России все хорошие, сатира в фильме проезжается по отдельно взятым карьеристам и бюрократам. Всё это беззубое уныние благополучно растворяется в застойном вайбе, когда люди были уверены, что жизнь без лимонов зимой, с хамством обслуживающего персонала, необходимостью быть с «мохнатой рукой» даже при покупке билетов на поезд и прочие приметы убогого быта с нами в СССР навсегда.
И всё же есть что-то в этой картине из категории то ли вечности, то ли надежды на завтра. Китеж-град, который подняли со дна озера (снимали в Суздале, традиционно изображавшем на экране сказочный город), выглядит по-настоящему волшебным. Редкое по тем временам сочетание магии с современностью, которое однажды превратит «Гарри Поттера» в культурный феномен мирового масштаба.
Песни в комедийных фильмах к 1980‑м годам начали утомлять, но здесь они звучат современно. Много ярких второстепенных героев, вроде бы незначительных, но запоминающихся реплик. Конечно, это не сработало бы без секс-символов в главных ролях: Александра Яковлева, снявшаяся в эротической сцене в фильме-катастрофе «Экипаж», стала суперзвездой, а Александр Абдулов был главным принцем советского кино.
И не в последнюю очередь — после просмотра фильма душа просит снега и зимы. Настоящее чародейство.
Тайна Снежной королевы (1986)
Совершенно напрасно растянутая на две серии версия сказки Андерсена, в которую режиссёр Николай Александрович (автор симпатичного летнего кино про пионерлагерь «Завтрак на траве») впихнул типично советскую кондовую дидактику. Советские детские фильмы, за некоторым исключением, детей не любили, выставляли их маленькими монстрами и пытались приструнить за непосредственность, мечтательность, любовь к варенью, за что угодно.
Традицию вбивать в стену гвозди, которые вылезли наружу, унаследовало боящееся эту новую непонятную «неформальную» молодёжь перестроечное кино, к которому номинально относится фильм Александровича. Помимо воли Андерсена с его хрустальными христианскими мотивами, режиссёр за каким-то чёртом поучает подростков, которые якобы становятся в период пубертата бездушными эгоистами.
Эгоиста Кая играет рано погибший Ян Пузыревский, не доживший до 25 лет, что делает морализаторство Александровича совсем отталкивающим. Душевность, как в оригинале, символизирует Герда, но у играющей всепрощающую женскую любовь Нины Гомиашвили скромные актёрские способности и харизма, в отличие от Пузыревского, смотреть на которого всегда интересно. Рассказчик, или Голос сказки, в исполнении Олега Ефремова и вовсе раздражает. Это абсолютно не его роль, и вместо доброты получается кисельная сентиментальность.
Всё это можно выдержать благодаря второстепенным отрицательным персонажам (особенно хороши Крапивные побеги с хулиганской песенкой) и прекрасной Алисе Бруновне Фрейндлих, с явным удовольствием играющей снежную злодейку. Актриса буквально порхает в роли, а её «простуженный» голос звучит как нельзя кстати.
Читайте также:
Семь небанальных фильмов для зимних праздников
«Ёлки» по-сталински: новогодняя сказка эпохи тоталитаризма
Убрать стеночку — и в прошлое. «Старые песни о главном» как модель рая постсоветской России
