«С опаской воспринимаю, когда меня называют писателем». Интервью с Алексеем Френкелем

От
Владимир Коваленко
-

В 2023 году в изда­тель­стве «Рипол-клас­сик» вышел роман режис­сё­ра и сце­на­ри­ста Алек­сея Френ­ке­ля «Бог, кото­ро­го не было». Про­из­ве­де­ние состо­ит из трёх книг: «Белой», «Чёр­ной» и «Крас­ной». Сюжет рас­ска­зы­ва­ет про поч­то­вое отде­ле­ние око­ло Сте­ны Пла­ча, куда люди могут отпра­вить посла­ние Богу. После полу­че­ния эти запис­ки вкла­ды­ва­ют­ся в Сте­ну — счи­та­ет­ся, так они быст­рее будут услы­ша­ны адре­са­том. Моло­дой чело­век из Рос­сии устра­и­ва­ет­ся в это отде­ле­ние и нару­ша­ет запрет — про­чи­ты­ва­ет молит­ву, после чего отве­ча­ет. А потом начи­на­ет отве­чать на все пись­ма вме­сто Бога.

Роман «Бог, кото­ро­го не было» стал замет­ным собы­ти­ем и полу­чил как вос­тор­жен­ные, так и отри­ца­тель­ные отзы­вы. Вла­ди­мир Кова­лен­ко пого­во­рил с Алек­се­ем Френ­ке­лем о смыс­ле про­из­ве­де­ния, рабо­те в кино и теат­ре, а так­же обсу­дил, что нуж­но поме­нять в совре­мен­ной рус­ской литературе.

— Как вы реши­ли начать писать?

— Слож­но ска­зать одно­знач­но. Нет и не может быть какой-то опре­де­лён­ной точ­ки или собы­тия, когда я решил начать писать. Это же не реше­ние бро­сать курить — я несколь­ко раз в жиз­ни бро­сал, так что точ­но знаю.

Навер­ное, ещё доста­точ­но дав­но какие-то вещи были неосо­знан­ные — в том смыс­ле, что я это нико­гда не назы­вал «писать». Когда я ста­вил ту или иную пье­су в теат­ре, то что-то изме­нял или пере­пи­сы­вал за «вели­ки­ми», но это всё было в про­цес­се поста­нов­ки. Сей­час это вооб­ще в поряд­ке вещей — допи­сать Шекс­пи­ра, или «поре­зать» Шекс­пи­ра, или ском­по­но­вать из деся­ти пере­во­дов «лич­но­го Гам­ле­та», или даже напи­сать сво­е­го Гам­ле­та по моти­вам Шекс­пи­ра. Но это не совсем «напи­са­ние», а часть совре­мен­ной режис­су­ры, так что, навер­ное, не считается.

После воз­вра­ще­ния в Рос­сию из Изра­и­ля в 2007 году было доста­точ­но мно­го работ в кино и на теле­ви­де­нии, сна­ча­ла в каче­стве режис­сё­ра, потом я всё боль­ше и боль­ше стал писать сце­на­рии, в первую оче­редь для сери­а­лов. И как-то раз я рас­ска­зал одно­му чело­ве­ку идею «Бога, кото­ро­го не было». Это был один из тех людей, у кого я мно­го­му научил­ся, он очень дол­го и успеш­но рабо­тал в Гол­ли­ву­де. Тогда назва­ние про­из­ве­де­ния не роди­лось даже у меня в голо­ве, это была некая идея пол­но­го мет­ра, сфор­му­ли­ро­ван­ная в два или три пред­ло­же­ния. И этот чело­век ска­зал: ста­рик, с такой иде­ей — толь­ко в Гол­ли­вуд, но что­бы Гол­ли­вуд взял­ся за это, ты дол­жен напи­сать роман, он дол­жен стать меж­ду­на­род­ным бест­сел­ле­ром, и толь­ко тогда…

Я посме­ял­ся: где я и где роман, у меня и мыс­лей подоб­ных не было. Но через несколь­ко лет я вдруг взял и при­нял­ся писать роман, а ещё через несколь­ко лет он появил­ся и был не про­сто напе­ча­тан, а издан изда­тель­ством «Рипол-клас­сик» в совер­шен­но потря­са­ю­щем оформ­ле­нии. Я, чест­но гово­ря, не знаю подоб­но­го за мно­го лет, что­бы совре­мен­ный роман так издавали.

— Это было вашим пер­вым лите­ра­тур­ным опытом?

— Я с некой опас­кой вос­при­ни­маю, когда меня назы­ва­ют писа­те­лем. Когда я вижу на выстав­ке Non/fiction анонс «Встре­ча с писа­те­лем Алек­се­ем Френ­ке­лем» — как-то внут­ренне напря­га­юсь. Мне кажет­ся, что сей­час при­дёт Фёдор Михай­ло­вич или Антон Пав­ло­вич, схва­тит меня за ухо и выве­дет из зала. Но я напи­сал этот роман и про­дол­жаю писать.

Алек­сей Френкель

— Как и чем вдох­но­ви­лись на кни­гу «Бог, кото­ро­го не было»?

— Не знаю. С одной сто­ро­ны, ничем, а с дру­гой — всем. Людь­ми, с кото­ры­ми мне дове­лось встре­тить­ся в жиз­ни, и теми кни­га­ми, филь­ма­ми и музы­кой, кото­рые люб­лю. Всем тем, что мож­но назвать частью меня. Навер­ное, поэто­му у меня мно­го цитат и из музы­ки, и из филь­мов. Но это не совсем пря­мые цита­ты, а какие-то вещи, на кото­рые опи­ра­ет­ся и от кото­рых оттал­ки­ва­ет­ся мой герой в сво­ей испо­ве­ди. Может быть, поэто­му мой роман часто срав­ни­ва­ют с вели­ки­ми — то с Мар­ке­сом, то с Эко. Назы­ва­ли и Кор­та­са­ра и Зюс­кин­да, даже Джой­са. Это всё, конеч­но, лест­но, но это не источ­ни­ки вдох­но­ве­ния. Это вели­кие авто­ры, кото­рых я люб­лю, они ока­за­ли боль­шое вли­я­ние на меня как на человека.

— Как вам кажет­ся, пра­виль­но ли чита­те­ли поня­ли ваш замы­сел книги?

— Сей­час об этом нет смыс­ла гово­рить, пото­му что самое глав­ное, что я хотел ска­зать, — в тре­тьей, крас­ной, кни­ге. А она пока не вышла — ждём к Мос­ков­ской меж­ду­на­род­ной книж­ной выстав­ке. О замыс­ле про­из­ве­де­ния могут гово­рить толь­ко те люди, кото­рые про­чи­та­ли роман целиком.

После пер­вых двух томов отзы­вы были раз­ные. Одни назы­ва­ли «нар­ко­ман­ским бре­дом» без сюже­та, дру­гие — луч­шей кни­гой на рус­ском язы­ке, напи­сан­ной за послед­ние лет трид­цать. Вто­рые отзы­вы мне было зна­чи­тель­но при­ят­нее читать, но, может быть, такой раз­брос как раз и гово­рит, что уда­лось напи­сать что-то зна­чи­мое. Но повто­ряю, самое глав­ное, самое сокро­вен­ное — в тре­тьей книге.

Кста­ти, в элек­трон­ном виде роман уже мож­но про­чи­тать цели­ком — «Билайн» при­об­рёл экс­клю­зив­ные пра­ва на роман и в его сер­ви­се есть все три кни­ги «Бога, кото­ро­го не было».

Алек­сей Френкель

— В кни­ге мно­го иллю­стра­ций. Как изда­тель­ство пошло на это и кто их делал?

— В кни­гах иллю­стра­ции четы­рёх очень раз­ных худож­ни­ков. И каж­дый из них — потря­са­ю­щий, заме­ча­тель­ный мастер.

Сер­гей Бунь­ков — мой друг из Изра­и­ля, чело­век, чьи пер­со­наль­ные выстав­ки про­хо­дят по все­му миру, дал раз­ре­ше­ние на исполь­зо­ва­ние его кар­тин. Работ Сер­гея в кни­ге очень много.

Вто­рой мой друг, но уже из Рос­сии, да ещё и с самы­ми «рус­ски­ми» име­нем и фами­ли­ей — Иван Ива­нов — очень извест­ный иллю­стра­тор, его неве­ро­ят­ные сло­ны воль­гот­но гуля­ют по стра­ни­цам рома­на. Гени­аль­ные три Сте­ны Пла­ча — рус­ский Иван Ива­нов нари­со­вал еврей­скую свя­ты­ню так, как и еврей бы не смог.

Кал­ли­гра­фия в романе — рабо­та заме­ча­тель­ной Ана­ста­сии Петровой.

Кира Мрик раз­ра­ба­ты­ва­ла вме­сте со мной общий дизайн трёх­том­ни­ка и ещё умуд­ри­лась нари­со­вать подроб­ную кар­ту ада. Люди, побы­вав­шие там, уве­ря­ют, что это един­ствен­ная в мире пра­виль­ная карта.

Как на это пошло изда­тель­ство, даже не знаю. Может быть, дело в том, что я с само­го нача­ла, даже до всех раз­го­во­ров с изда­тель­ства­ми, был уве­рен, что роман дол­жен быть издан имен­но так, а «Рипол-клас­сик» меня во всём поддержал.

— В «Бог, кото­ро­го не было» три тома. Чем они раз­ли­ча­ют­ся и была ли у вас идея выпу­стить кни­гу целост­ной сразу?

— «Бог, кото­ро­го не было» — это еди­ный роман. Его раз­де­ле­ние на три кни­ги — это про­из­вод­ствен­ное реше­ние. Когда ста­ло понят­но, что если затол­кать все эти «мно­го­бу­кав» в одну кни­гу, то вый­дет огром­ный неудоб­ный том, да и то при­дёт­ся пожерт­во­вать мно­гим: каче­ством бума­ги, иллю­стра­ци­я­ми, удоб­ным шриф­том. Гене­раль­ный дирек­тор изда­тель­ства Сер­гей Мака­рен­ков пред­ло­жил раз­бить роман на три кни­ги. Он ска­зал, что такой роман дол­жен быть издан как арте­факт. И он стал арте­фак­том. А я, вспом­нив, что я ещё и сце­на­рист, напи­сал так назы­ва­е­мые «крюч­ки» к каж­дой части.

— Как про­ис­хо­ди­ло ваше вза­и­мо­дей­ствие с издателем?

— Пре­крас­но. Мне необы­чай­но повез­ло с изда­тель­ством — опыт­ные люди гово­рят, что я даже не пони­маю насколь­ко. Мы с глав­ным редак­то­ром Таней Соло­вьё­вой и веду­щим редак­то­ром Мари­ан­ной Пран­ги­шви­ли за первую встре­чу реши­ли все вопро­сы минут за пять. Даль­ше уже про­сто была рабо­та с Татья­ной Вар­ла­мо­вой — редак­то­ром романа.

Я очень хоро­шо знаю по рабо­те на теле­ви­де­нии, какая это ред­кость — вме­ня­е­мый редак­тор и какая уда­ча — хоро­ший редак­тор на про­ек­те. Татья­на Кон­стан­ти­нов­на — заме­ча­тель­ный, тон­чай­ший редак­тор, за её пле­ча­ми сот­ни книг, а наша рабо­та боль­ше напо­ми­на­ла дол­гие заду­шев­ные раз­го­во­ры с близ­ким тебе по духу человеком.

Все работ­ни­ки изда­тель­ства — пре­крас­ные про­фес­си­о­на­лы. Я про­шёл с ними все эта­пы: вёрст­ку — я опре­де­лял место и коли­че­ство иллю­стра­ций в тек­сте; кор­рек­ту­ру, вер­нее три кор­рек­ту­ры — изда­тель­ство очень тща­тель­но отно­сит­ся к напе­ча­тан­но­му сло­ву; потом мы доба­ви­ли QR-коды в кни­ге. Насколь­ко я знаю, так ещё никто не делал.

Изда­тель­ство и его ген­ди­рек­тор Сер­гей Мака­рен­ков отзы­ва­лись на любую инте­рес­ную идею. Так, поми­мо обыч­ных пре­зен­та­ций, мы сде­ла­ли «пья­ную пре­зен­та­цию» рома­на в куль­то­вом баре Моск­вы. Там были актё­ры, начи­тав­шие отрыв­ки из рома­на, кри­ти­ки, бло­ге­ры, а один из самых зна­ме­ни­тых бар­ме­нов Рос­сии сде­лал фир­мен­ные кок­тей­ли по моти­вам романа.

Я соби­ра­юсь повто­рить этот музы­каль­но-алко­голь­ный трип, уже 8 сен­тяб­ря в Пите­ре, в баре The Hat, а потом ещё в несколь­ких горо­дах: в Каза­ни, Ниж­нем Нов­го­ро­де, даже в Ново­си­бир­ске. Люди из дру­гих горо­дов — зови­те, я с удо­воль­стви­ем приеду

— Рас­ска­жи­те про свою рабо­ту в кино.

— Кино и ТВ — это всё-таки отдель­ная совер­шен­но все­лен­ная, и да, это без­услов­но, боль­шая часть меня. Обыч­но в этой инду­стрии при­ня­то гово­рить: смот­ри­те на «Кино­по­ис­ке». Хотя, конеч­но, там дале­ко не все мои про­ек­ты, но там мно­гое. И за неко­то­рые из них мне даже не стыдно.

Алек­сей Френкель

— Вы боль­ше сце­на­рист или режиссёр?

— Ино­гда я и сам не знаю. В послед­нее вре­мя, навер­ное, боль­ше сце­на­рист. Обле­нил­ся — воль­гот­нее себя чув­ствую за ком­пом, чем на пло­щад­ке. Или ста­рею. Но мно­гие мне гово­рят, что сра­зу вид­но, что мои сце­на­рии напи­са­ны режис­сё­ром — ино­гда, когда мне кажет­ся это важ­ным, я рас­пи­сы­ваю мизан­сце­ны и даже дви­же­ния камеры.

Дале­ко не все­гда режис­сё­ры при­слу­ши­ва­ют­ся к мне­нию сце­на­ри­ста, но когда при­слу­ши­ва­ют­ся — все­гда полу­ча­ет­ся луч­ше. Про­ве­ре­но неод­но­крат­но. А вооб­ще, эти две про­фес­сии сей­час всё чаще сов­ме­ща­ют­ся и зача­стую даже удач­но. И в кино осо­бен­но, и в театре.

— Как бы вы оха­рак­те­ри­зо­ва­ли совре­мен­ное оте­че­ствен­ное кино и телевидение?

— Сфе­ры кино и сери­а­лов в послед­ние лет десять дей­стви­тель­но поме­ня­лись, при­чём в луч­шую сто­ро­ну. В сред­нем наши сери­а­лы сей­час при­мер­но одно­го уров­ня с сери­а­ла­ми США, Англии, Фран­ции. Под­чёр­ки­ваю — в сред­нем. Очень мно­го мусо­ра, но и там его не мень­ше. Да, у нас нет ни одно­го сери­а­ла уров­ня «Про­слуш­ки» или «Кла­на Сопра­но», но это толь­ко пока нет. Я в этом уверен.

— А куда они движутся?

— Хоте­лось бы верить, что дви­жем­ся как раз к созда­нию рус­ских (имен­но рус­ских, а не адап­та­ций) «Кла­на Сопра­но» или «Во все тяж­кие». Кста­ти, доро­гие про­дю­се­ры, дай­те денег — я сде­лаю. Шучу. Хотя нет, не шучу.

— В чём раз­ни­ца инду­стрии оте­че­ствен­ной лите­ра­ту­ры и кино? Кино, кажет­ся, нача­ло бур­лить, там появил­ся драй­вер, а в лите­ра­ту­ре пока тихо.

— Тут всё про­сто: в кино­ин­ду­стрии есть день­ги. Доста­точ­но боль­шие день­ги. В книж­ной инду­стрии это­го нет.

— Рас­ска­жи­те про моло­дость и рок. У нас есть инфор­ма­ция, что вы участ­во­ва­ли в Ленин­град­ском рок-клубе.

— Это не совсем так. Я не при­ни­мал уча­стие, ско­рее, я был «согля­да­те­лем». Очень юным, вос­тор­жен­ным «согля­да­те­лем» все­го того пре­крас­но­го безу­мия, что тво­ри­лось тогда в питер­ском рок-клу­бе. До сих пор где-то хра­нит­ся замыз­ган­ная запис­ная книж­ка, где домаш­ние теле­фо­ны мно­гих людей «Сай­го­на» и рок-клу­ба. Домаш­ние теле­фо­ны дав­но умер­ли, часть людей той эпо­хи тоже уже не с нами, но эти вос­по­ми­на­ния навсе­гда со мной. Навер­ное, поэто­му в «Боге, кото­ро­го не было» мно­го отсы­лок к пес­ням Саши Башла­чё­ва, Май­ка, БГ и Цоя.

— Над чем вы рабо­та­е­те сейчас?

— У меня сей­час какой-то «теат­раль­ный запой». Я напи­сал пье­су «Тау­ма­та­фа­ка­тан­ги­хан­га­ко­ау­а­у­ота­ма­те­а­ту­ри­пу­ка­ка­пи­ки­маун­га­хо­ро­ну­ку­по­ка­и­фе­ну­а­ки­та­на­та­ху» (да, это такое назва­ние). Пре­мье­ра в моей же режис­су­ре состо­ит­ся 5 октяб­ря в куль­то­вом мос­ков­ском теат­ре про­стран­ство «Внут­ри».

Поми­мо это­го, я напи­сал ещё несколь­ко пьес. Одна из них, «Офе­лия. Помин­ки», — воз­мож­но, луч­шее, что я сде­лал для теат­ра. Сей­час пишу новый роман, у него нет пока назва­ния, вер­нее есть три рабо­чих. Он напи­сан при­мер­но до поло­ви­ны. Я наде­юсь, что ско­ро закончу.

Алек­сей Френкель

— Какая про­бле­ма есть у совре­мен­ной оте­че­ствен­ной литературы?

— Воз­мож­но, что глав­ная про­бле­ма в «мел­ко­те­мье». Ино­гда даже очень хоро­шо напи­сан­ные кни­ги — ни о чём. Нет темы, нет мыс­ли. Какое-то абсо­лют­но локаль­ное пере­же­вы­ва­ние соп­лей. Неин­те­рес­но. Отсю­да посто­ян­но зада­ва­е­мый вопрос все­воз­мож­ны­ми книж­ны­ми бло­ге­ра­ми и жур­на­ли­ста­ми: кто, на ваш взгляд, самый глав­ный совре­мен­ный писа­тель — Соро­кин или Пеле­вин? Как мож­но назы­вать двух этих авто­ров глав­ны­ми, когда ещё совсем недав­но был жив и писал свои рома­ны Вла­ди­мир Шаров? Бесит.

— А какие у неё силь­ные стороны?

— Мы сто­им на пле­чах гиган­тов. И когда мы опи­ра­ем­ся на них, а не на посты в соц­се­тях — тогда лите­ра­ту­ра дей­стви­тель­но ста­но­вит­ся литературой.

— Что бы вы поме­ня­ли в рус­ской литературе?

— Ну кто я такой что­бы, что-то поме­нять в вели­кой — а как по мне, вели­чай­шей —лите­ра­ту­ре. Вот в книж­ной инду­стрии я бы мно­гое поме­нял, но кто же мне даст?

— Тогда что бы вы поме­ня­ли в книж­ной индустрии?

— Да всё. Но если серьёз­но, то мне кажет­ся, лите­ра­ту­ра не менее важ­на, чем серьёз­ней­шие науч­ные иссле­до­ва­ния в фун­да­мен­таль­ных нау­ках: физи­ке, химии, био­ло­гии. И в иссле­до­ва­ни­ях не ждут резуль­та­тов пря­мо сей­час — это инве­сти­ции на деся­ти­ле­тия, если не на сто­ле­тия. Как это сде­лать в лите­ра­ту­ре я не знаю, но совер­шен­но точ­но об этом необ­хо­ди­мо хотя бы думать.

Читай­те так­же «„Писа­тель — это неле­пое суще­ство, кото­рое чер­ви едят два­жды: сна­ча­ла могиль­ные, а потом биб­лио­теч­ные“. Интер­вью с Пав­лом Кру­са­но­вым». 

«Уникальное дело об аборте». Глава из книги «Чисто российское преступление. Самые громкие и загадочные уголовные дела XVIII—XX веков»

От
Редакция VATNIKSTAN
-

С 1936 по 1955 год любые абор­ты в СССР были запре­ще­ны. Одна­ко мно­го­крат­но дока­за­но, что подоб­ный запрет рабо­та­ет не так, как заду­мы­ва­ют его орга­ни­за­то­ры: чис­ло легаль­ных абор­тов дей­стви­тель­но замет­но сни­жа­ет­ся, но чис­ло неле­галь­ных крат­но рас­тёт — вме­сте с жен­ской смерт­но­стью. За аборт пола­га­лась уго­лов­ная ответ­ствен­ность: и для вра­чей (или тех, кто делал аборт, — не все­гда это были люди с меди­цин­ским обра­зо­ва­ни­ем), и для женщин.

В изда­тель­стве «Аль­пи­на Паб­ли­шер» вышла кни­га Евы Мер­ка­чё­вой «Чисто рос­сий­ское пре­ступ­ле­ние. Самые гром­кие и зага­доч­ные уго­лов­ные дела XVIII–XX веков». Это мас­штаб­ное иссле­до­ва­ние посвя­ще­но самым резо­нанс­ным уго­лов­ным делам в исто­рии Рос­сии. Автор, извест­ная пра­во­за­щит­ни­ца и жур­на­лист­ка, глу­бо­ко погру­жа­ет­ся в мир пре­ступ­ле­ний, рас­кры­вая как широ­ко извест­ные, так и ранее засек­ре­чен­ные дела. Пуб­ли­ку­ем одну из глав кни­ги о раз­би­ра­тель­стве в бло­кад­ном Ленин­гра­де: вра­ча, мед­сест­ру и паци­ент­ку суди­ли за аборт, одна­ко адво­кат весь­ма неор­ди­нар­но подо­шёл к стра­те­гии защиты.

Уни­каль­ное дело об аборте

В июне 1944 года в Ленин­гра­де слу­ша­лось уни­каль­ное уго­лов­ное дело — о неза­кон­ном абор­те во вре­мя бло­ка­ды. Един­ствен­ное в сво­ём роде. Оно дошло до Вер­хов­но­го суда РСФСР. Взявшийся защи­щать жен­щи­ну талант­ли­вый юрист тре­бо­вал от госу­дар­ства дока­зать: а была ли она вооб­ще бере­мен­на? В рас­по­ря­же­ние авто­ра попал при­го­вор, кото­рый сего­дня даже труд­но себе вооб­ра­зить. Явное ноу-хау — утвер­жде­ние, что судом не было уста­нов­ле­но доста­точ­ных дока­за­тельств беременности.

На ска­мье под­су­ди­мых ока­за­лись трое: глав­врач поли­кли­ни­ки, где про­изо­шло (по тогдаш­ним зако­нам) пре­ступ­ле­ние, мед­сест­ра и их паци­ент­ка. Мед­сест­ра вину при­зна­ла, а ленин­град­ка, изба­вив­ша­я­ся от неже­ла­тель­ной бере­мен­но­сти на малень­ком сро­ке, — нет. Врач — а это был зна­ме­ни­тый медик-шах­ма­тист Фёдор Скля­ров, кото­рый ранее стал побе­ди­те­лем бло­кад­но­го тур­ни­ра, — с обви­не­ни­ем согла­сил­ся лишь частично.

Аборт как преступление

«Дело № 92. Судеб­ная кол­ле­гия по уго­лов­ным делам горо­да Ленин­гра­да, 28 июня 1944 года. Откры­тое засе­да­ние». Эти­ми сло­ва­ми начи­на­ет­ся вер­дикт двум меди­кам и одной паци­ент­ке, напи­сан­ный чер­ни­ла­ми на типо­граф­ском блан­ке с шап­кой «ПРИГОВОР».

Поче­му такой про­цесс вооб­ще стал воз­мо­жен? Дело в том, что поста­нов­ле­ни­ем ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 года абор­ты в СССР были запре­ще­ны. И речь не толь­ко о под­поль­ных опе­ра­ци­ях, кото­рые про­во­ди­лись на дому либо людь­ми без меди­цин­ско­го образования.

Запре­ща­лось делать абор­ты даже в усло­ви­ях поли­кли­ни­ки или боль­ни­цы. Един­ствен­ным исклю­че­ни­ем было пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти для сохра­не­ния жиз­ни мате­ри, а так­же при нали­чии пере­да­ю­щих­ся по наслед­ству тяжё­лых забо­ле­ва­ний. Всё иное под­па­да­ло под ста­тью 140 УК РСФСР. При­чём уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти под­ле­жа­ли не толь­ко лица, про­из­во­див­шие аборт, но и их пациентки.

Ини­ци­а­то­ра­ми столь жёст­ких пра­вил яко­бы были сами тру­дя­щи­е­ся жен­щи­ны, что зву­ча­ло доволь­но цинич­но: ведь имен­но у них было ото­бра­но пра­во рас­по­ря­жать­ся сво­ей судь­бой. Но чего не сде­ла­ешь ради «общей цели»… Как писал заме­сти­тель гене­раль­но­го про­ку­ро­ра, пред­се­да­тель юри­ди­че­ской кол­ле­гии Вер­хов­но­го суда СССР Арон Сольц:

«Нам нуж­ны всё новые и новые бор­цы — стро­и­те­ли этой жиз­ни. Нам нуж­ны люди. <…> Аборт — это злое насле­дие того поряд­ка, когда чело­век жил узко-лич­ны­ми инте­ре­са­ми, а не жиз­нью кол­лек­ти­ва… В нашей жиз­ни не может быть раз­ры­ва меж­ду лич­ным и обще­ствен­ным. У нас даже такие, каза­лось бы, интим­ные вопро­сы, как семья, как рож­де­ние детей, из лич­ных ста­но­вят­ся общественными».

Как бы то ни было, чис­ло офи­ци­аль­ных абор­тов рез­ко пошло на спад. Если в пер­вой поло­вине 1936 года — до запре­та — их в Ленин­гра­де было сде­ла­но почти 44 000, то во вто­рой поло­вине ока­за­лось все­го око­ло 700.

В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны ника­ких изме­не­ний в зако­но­да­тель­ство в плане абор­тов вне­се­но не было — они оста­ва­лись запре­ще­ны. Но жизнь шла сво­им чере­дом, люди про­дол­жа­ли любить друг дру­га, жен­щи­ны бере­ме­не­ли. Если реша­ли избав­лять­ся от пло­да — обра­ща­лись к зна­ко­мым меди­кам по крайней мере за сове­том. Никто не думал, что за это могут при­влечь к уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти. До того ли всем было, когда вокруг сви­сте­ли пули, раз­ры­ва­лись сна­ря­ды, цари­ли раз­ру­ха и голод!

В Ленин­гра­де, где во вре­мя бло­ка­ды люди уми­ра­ли еже­днев­но и это явля­лось страш­ной нор­мой, тема абор­тов даже не обсуж­да­лась. Нико­го за них не сажали.
— Это уго­лов­ное дело по неза­кон­но­му про­из­вод­ству абор­та для нас уни­каль­но уже тем, что оно един­ствен­ное, — гово­рит руко­во­ди­тель Объ­еди­нён­ной пресс-служ­бы судов Санкт-Петер­бур­га Дарья Лебе­де­ва. — Дру­гих нет. И, кста­ти, нет их ни до войны, ни после. А запрет на абор­ты действовал вплоть до 1955 года.

Шах­мат­ный доктор

Итак, кто же они, обви­ня­е­мые по это­му делу?

34-лет­ний глав­ный врач поли­кли­ни­ки № 34 Пет­ро­град­ско­го района горо­да Ленин­гра­да Фёдор Скля­ров. Беспартийный, несу­ди­мый, с выс­шим обра­зо­ва­ни­ем, женат, име­ет ребён­ка четы­рёх лет. В мате­ри­а­лах дела ска­за­но так­же, что он уро­же­нец горо­да Чугу­е­ва. Всё схо­дит­ся — этот тот самый леген­дар­ный врач-шахматист.

Про шах­мат­ные тур­ни­ры в бло­кад­ном Ленин­гра­де и про то, как они помо­га­ли людям выжить, сто­и­ло бы напи­сать отдель­ную кни­гу. С нача­лом войны про­во­ди­лись тур­ни­ры в воен­ных гос­пи­та­лях, в Доме офи­це­ров. Каж­дый новый год бло­ка­ды при­но­сил новые поте­ри сре­ди ленин­град­ских шах­ма­ти­стов. Но те, кто оста­вал­ся в живых, не сда­ва­лись. XVII чем­пи­о­нат Ленин­гра­да про­во­дил­ся в 1943 году и для вра­ча Фёдо­ра Скля­ро­ва стал осо­бен­ным. Док­тор занял пер­вое место с резуль­та­том семь из вось­ми, после чего даже попал на стра­ни­цы совет­ских энциклопедий.

Послед­ний воен­ный чем­пи­о­нат состо­ял­ся в 1944 году, уже после сня­тия бло­ка­ды, и Скля­ров там занял вто­рое место. К сло­ву, с шах­ма­та­ми он не рас­ста­вал­ся ни до при­го­во­ра, ни после. В 1952 году был вра­чом сбор­ной СССР на Все­мир­ной шах­мат­ной олимпиаде.

Но вер­нём­ся к делу. В при­го­во­ре ука­за­но, что Скля­ров име­ет медаль «За обо­ро­ну Ленин­гра­да», орден «Знак Почё­та» и зна­чок отлич­ни­ка здравоохранения.

Дру­гая обви­ня­е­мая — 36-лет­няя мед­сест­ра Неони­ла Гор­ба­чё­ва. Извест­но, что она раз­ры­ва­лась меж­ду дву­мя рабо­та­ми — в поли­кли­ни­ке и вен­дис­пан­се­ре. Тоже была награж­де­на меда­лью «За обо­ро­ну Ленинграда».

И, нако­нец, паци­ент­ка — 29-лет­няя уро­жен­ка Ленин­гра­да, литов­ка по наци­о­наль­но­сти Зено­на Шир­ко. Рабо­та­ла бри­га­ди­ром в Ленэнер­го, име­ла на ижди­ве­нии трёх­лет­не­го сына.

Фабу­ла пре­ступ­ле­ния тако­ва, что его и за кри­ми­наль­ное дея­ние труд­но при­нять. Как гла­сят мате­ри­а­лы дела, в декаб­ре 1943 года Шир­ко при­шла к глав­вра­чу поли­кли­ни­ки, рас­ска­за­ла, что, ско­рее все­го, бере­мен­на, срок пять-шесть недель. Точ­но она утвер­ждать не мог­ла. Жен­щи­на попро­си­ла док­то­ра помочь. Тот вызвал мед­сест­ру, кото­рая вве­ла паци­ент­ке рас­твор йода. Всё. Хотя нет — Скля­ров ещё выпи­сал паци­ент­ке бюл­ле­тень с фаль­ши­вым диа­гно­зом «грипп» сро­ком на четы­ре дня. Шир­ко, как утвер­жда­ет след­ствие, рас­пла­ти­лась с вра­чом и мед­сест­рой про­дук­та­ми (слож­но даже пред­ста­вить их цен­ность в то время).

В мате­ри­а­лах дела ниче­го не ска­за­но про то, кто обра­тил­ся в мили­цию. Судя по все­му, это были зло­пы­ха­те­ли или завист­ни­ки Скля­ро­ва. Ано­ним сооб­щил, что врач в сво­ей поли­кли­ни­ке дела­ет абор­ты и ему за это пла­тят едой.
След­ствие нача­ло раз­би­рать­ся. Нада­ви­ли на мед­сест­ру Гор­ба­чё­ву, та при­пом­ни­ла ещё два слу­чая. Но лич­ность одной из паци­ен­ток след­ствие так и не уста­но­ви­ло, а вто­рая заяви­ла суду, что аборт действительно дела­ла, но не у Скля­ро­ва, а в ином меди­цин­ском учреждении.

Так что суд рас­смат­ри­вал один-един­ствен­ный эпи­зод, свя­зан­ный с Шир­ко. Она и её адво­кат Райхман под­ня­ли вопрос: была ли вооб­ще бере­мен­ность? Доцент 1‑го меди­цин­ско­го инсти­ту­та по фами­лии Глаз, высту­пив­ший на суде в каче­стве экс­пер­та, заявил, что на сро­ке пять-шесть недель досто­вер­но уста­но­вить это нель­зя. УЗИ и тестов в то вре­мя, понят­ное дело, не существовало.

«А если не было бере­мен­но­сти, то и абор­та фак­ти­че­ски не было. За что тогда судить всех этих ува­жа­е­мых людей, защит­ни­ков Ленин­гра­да, това­ри­щи судьи?!» — при­мер­но так про­воз­гла­шал защитник.

Тем не менее суд при­го­во­рил Скля­ро­ва к одно­му году испра­ви­тель­но-тру­до­вых работ с удер­жа­ни­ем 25% зара­бот­ка, мед­сест­ру Гор­ба­чё­ву — к трём годам услов­но, а Шир­ко — к обще­ствен­но­му пори­ца­нию (был в те годы такой вид наказания).

СПРАВКА
Толь­ко 5 авгу­ста 1954 года ука­зом Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Сове­та СССР была отме­не­на уго­лов­ная ответ­ствен­ность бере­мен­ных за про­из­вод­ство аборта.

 

Шир­ко пода­ла кас­са­ци­он­ную жало­бу в Вер­хов­ный суд РСФСР. Выс­шие судьи дол­го дума­ли — а мож­но ли действительно дока­зать бере­мен­ность в пять-шесть недель?

При­шли к инте­рес­но­му выво­ду: нель­зя при­знать, что Шир­ко была бере­мен­на, но нель­зя и при­знать, что она бере­мен­ной не была, одна­ко аборт как меди­цин­ский акт про­изо­шёл, чего никто не отри­ца­ет. Вер­хов­ный суд так­же обра­тил вни­ма­ние, что вна­ча­ле Шир­ко при­зна­ва­ла бере­мен­ность и толь­ко потом поста­ви­ла её под сомне­ние (веро­ят­но, по сове­ту адво­ка­та). В общем, при­го­вор оста­ви­ли в силе.

— Обра­ти­те вни­ма­ние на рабо­ту адво­ка­та, кото­рый гото­вил и пода­вал жало­бу в Вер­хов­ный суд, — гово­рит Дарья Лебе­де­ва. — Это было абсо­лют­ное ноу-хау — утвер­ждать, что судом не уста­нов­ле­но доста­точ­но дока­за­тельств бере­мен­но­сти как тако­вой. Нель­зя судить жен­щи­ну, кото­рая при­шла делать аборт, но бере­мен­ной не была. Пра­во­вой так­ти­че­ский ход очень инте­ре­сен. В те вре­ме­на не суще­ство­ва­ло таких меди­цин­ских тех­но­ло­гий, как сейчас. И в прин­ци­пе труд­но пред­ста­вить то, что про­ис­хо­ди­ло на суде. Но какая заме­ча­тель­ная это иллю­стра­ция к пра­ву в про­шлом веке!

ИЗ ДОСЬЕ
23 нояб­ря 1955 года Пре­зи­ди­ум Вер­хов­но­го Сове­та СССР издал указ «Об отмене запре­ще­ния абор­тов». 29 нояб­ря того же года Мини­стер­ство здра­во­охра­не­ния СССР выпу­сти­ло при­каз «О поряд­ке про­из­вод­ства абор­та». Уста­нав­ли­ва­лось, что пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти раз­ре­ша­ет­ся всем жен­щи­нам, одна­ко долж­но про­из­во­дить­ся исклю­чи­тель­но в меди­цин­ских учреждениях.

 

Сколь­ко было сде­ла­но абор­тов в бло­кад­ном Ленин­гра­де? Не так уж и важ­но. Но уди­ви­тель­но, что даже в такое страш­ное вре­мя, когда люди дума­ли толь­ко о том, что­бы выжить, нахо­ди­лись те, кто рас­сле­до­вал «аборт­ные» дела и искал «пре­ступ­ни­ков». Один из ста­ро­жи­лов суда ска­зал по это­му пово­ду: «Луч­ше бы они в шах­ма­ты игра­ли, как Скляров».

Читай­те так­же «От „Двор­ца сча­стья“ до абор­та­рия: част­ная жизнь совет­ско­го чело­ве­ка».

Горько! Семь отечественных комедий о свадьбах

От
Елена Кушнир
-

Во всех стра­нах любят сва­деб­ные коме­дии — жанр воз­душ­ный, лег­чай­ший, похаб­ный и в луч­шем из смыс­лов народ­ный. Но для оте­че­ствен­но­го экра­на кри­ки «горь­ко!» озна­ча­ют осо­бен­но мно­гое, тут с нами срав­нит­ся раз­ве что Бол­ли­вуд, где в фина­ле ещё и все спля­шут. Кар­ти­ны част­ной жиз­ни, в кото­рой закон­но царит весё­лая суе­та, упо­и­тель­ное пьян­ство и лёг­кое поме­ша­тель­ство, выру­ча­ла совет­ский кине­ма­то­граф в пору самой суро­вой цензуры.

Имен­но тогда, ещё в воен­ном 1944 году, появил­ся золо­той обра­зец жан­ра — «Сва­дьба» дебю­тан­та Иси­до­ра Аннен­ско­го, кото­ро­го на съём­ках задви­ну­ла в угол Фаи­на Ранев­ская в ком­па­нии дру­гих легенд экра­на и сце­ны, от Эра­с­та Гари­на до Зои Фёдо­ро­вой. Экра­ни­за­ция про­из­ве­де­ний Чехо­ва, до сих пор оста­ю­ща­я­ся самым выда­ю­щим­ся воде­ви­лем, сня­тым в нашей стране, уста­но­ви­ла очень высо­кий стандарт.

С тех пор в СССР, а поз­же в Рос­сии сня­ли нема­ло коме­дий­ных филь­мов о тор­же­стве бра­ко­со­че­та­ния, пре­вра­щён­ных на радость зри­те­лям в бала­ган. В послед­ний лет­ний месяц, когда чаще все­го про­во­дят сва­деб­ные цере­мо­нии, Еле­на Куш­нир вспо­ми­на­ет дру­гие зажи­га­тель­ные филь­мы о сва­дьбах, кото­рые отлич­но под­ни­ма­ют настроение.

«За двумя зайцами» (1961)

Лег­ко­мыс­лен­ный франт и разо­рив­ший­ся цирюль­ник с гого­лев­ской фами­ли­ей Сви­рид Пет­ро­вич Голо­хво­стый (дебют­ная роль Оле­га Бори­со­ва) соби­ра­ет­ся попра­вить дела, женив­шись на жеман­ной и вуль­гар­ной, рыжей и щер­ба­той (артист­ка Мар­га­ри­та Кри­ни­цы­на полу­чи­ла роль, очень удач­но сло­мав зуб нака­нуне проб, когда грыз­ла оре­хи), но бога­той неве­сте Проне Про­ко­фьевне, на кото­рую про­из­во­дит впе­чат­ле­ние его щеголь­ство и пре­тен­ци­оз­ность. Меж­ду тем Сви­рид Пет­ро­вич, фла­ни­руя по Вла­ди­мир­ской гор­ке, заме­ча­ет доволь­но уны­лую, но сте­рео­тип­но кра­си­вую Галю (Ната­лия Наум), кото­рую рад бы сде­лать про­сто любов­ни­цей, но её напо­ри­стая мама­ша (Нон­на Копе­р­жин­ская), при­няв его за выгод­но­го жени­ха, тре­бу­ет свадьбы.

Рас­пис­ное эма­ле­вое кино, в кото­рое никто не верил и не хотел давать денег, пока режис­сёр Вик­тор Ива­нов не схит­рил, пообе­щав, что фильм будет насмеш­кой над сти­ля­га­ми, кото­рых вопло­ща­ют мод­ник Сви­рид Пет­ро­вич в брю­ках-дудоч­ках и кокет­ли­вая Про­ня Про­ко­фьев­на с бан­ти­ка­ми во всех стра­те­ги­че­ски важ­ных местах. На борь­бу с запад­ным обра­зом жиз­ни денег дали, но всё рав­но мало, поэто­му фильм сни­ма­ли для пока­за толь­ко на тер­ри­то­рии Укра­и­ны на укра­ин­ском язы­ке. К изум­ле­нию сту­дий­но­го началь­ства, коме­дия с мизер­ным бюд­же­том и неиз­вест­ны­ми актё­ра­ми выстре­ли­ла в про­ка­те, поэто­му её дуб­ли­ро­ва­ли на рус­ский и пока­за­ли во всём СССР.

Сек­рет успе­ха в том, над чем хоте­ли посме­ять­ся: отри­ца­тель­ные пер­со­на­жи — рос­кош­ные гро­теск­ные типа­жи. На экране царит бур­леск, как в париж­ском каба­ре. Деви­цы зади­ра­ют ноги и дерут­ся вее­ра­ми, над­ры­ва­ет­ся гита­ра, истош­но орёт попу­гай, Бори­сов убе­ди­тель­но кокет­ни­ча­ет («Бру­ки долж­ны как тру­ба сто­ять!»), Кри­ни­цы­на сия­ет оча­ро­ва­тель­ной щер­ба­той улыб­кой, а цита­ты летят в народ.

— Ваша папи­рос­ка шкворчит!
— Это в гру­ди моей шкворчит!

«Женитьба Бальзаминова» (1964)

Роман­тич­ный, но корыст­ный иди­от, мел­кий чинов­ник, заси­дев­ший­ся до 25 лет в дев­ках, Миша Баль­за­ми­нов (46-лет­ний Геор­гий Вицин в рыжем куд­ря­вом пари­ке, с нари­со­ван­ны­ми вес­нуш­ка­ми и гла­за­ми, как пуп­ки), поощ­ря­е­мый такой же охо­чей до денег мамень­кой (Люд­ми­ла Шага­ло­ва, кото­рая была млад­ше Вици­на на шесть лет) ищет бога­тых невест. Сва­ха (Лидия Смир­но­ва) умуд­ря­ет­ся нахо­дить дура­ку-голо­дран­цу очень недур­ные вари­ан­ты. Пер­вой ста­но­вит­ся чув­стви­тель­ная кра­са­ви­ца (Жан­на Про­хо­рен­ко), мле­ю­щая от муж­чин как от био­ло­ги­че­ско­го вида, но Баль­за­ми­но­вых выго­ня­ет из дома её хват­кий дядюш­ка-купец (чело­век-сти­хия Нико­лай Крюч­ков, пре­вра­ща­ю­щий свой эпи­зод в мастер-класс), лег­ко рас­по­зна­ю­щий охот­ни­ка за при­да­ным. Затем появ­ля­ет­ся раз­бит­ная хохо­туш­ка (Надеж­да Румян­це­ва), годя­ща­я­ся в жен­щи­ны меч­ты, но судь­ба зано­сит героя в мощ­ные объ­я­тия купе­че­ской вдо­вы Дом­ны Евстиг­не­ев­ны Бело­те­ло­вой (Нон­на Мор­дю­ко­ва), из кото­рых ему уже не вырваться.

Экра­ни­за­ция про­из­ве­де­ний Ост­ров­ско­го на люби­мую тему рус­ской лите­ра­ту­ры о том, что день­ги — зло, сия­ет все­ми оттен­ка­ми палех­ской шка­тул­ки. Эх, хоро­ша Москва купе­че­ская, кото­рую вро­де бы хоте­ли пору­гать за душ­ное мещан­ство, а глаз всё рав­но не ото­рвать. Цер­ков­ные маков­ки, бело­ка­мен­ные пала­ты, золо­тые обра­за, кон­фет­ки-бара­ноч­ки, обя­за­тель­ный цыган­ский табор, про­бе­га­ю­щий в кад­ре с каки­ми-то душев­ны­ми завы­ва­ни­я­ми. Это, мяг­ко гово­ря, не муж­ское кино. Тощень­кий Вицин, кото­рый спе­ци­аль­но поху­дел для филь­ма, что­бы выгля­деть моло­же, рас­тво­ря­ет­ся сре­ди огром­ных кри­но­ли­нов и фижм, зали­тых лаком куд­рей, узор­ных шалей и кру­жев­ных пан­та­лон, кото­рые регу­ляр­но выгля­ды­ва­ют из-под чьей-нибудь юбки.

Это цар­ство коло­рит­ных жен­щин, кото­рые все как одна выгля­дят смеш­ны­ми дура­ми, даже тра­ги­че­ская дива Про­хо­рен­ко с тём­ны­ми ому­та­ми печа­ли в гла­зах. Гвоздь про­грам­мы — Мор­дю­ко­ва в необъ­ят­ном крас­ном пла­тье, слов­но мате­ри­а­ли­зо­вав­ша­я­ся с полот­на Кусто­ди­е­ва, рус­ская Вене­ра, бело­те­лая купе­че­ская ним­фа, кото­рая оста­но­ви­ла всех коней на ска­ку, и ей теперь скуч­но без мужика.

Несмот­ря на насмеш­ли­вость, сего­дня фильм хочет­ся похва­лить за ред­кий в кино female gaze: Баль­за­ми­нов для мест­ных дам — все­го лишь секс-объ­ект, кото­рый регу­ляр­но при­дав­ли­ва­ют то к кро­ва­ти, то к забо­ру, что­бы он хоть на что-нибудь сго­дил­ся. Как гово­ри­ла по это­му пово­ду власт­ная Мони­ка из сери­а­ла «Дру­зья»:

«Сни­май шта­ны, Бинг!»

«Боль­ше сво­бо­ды»: пять неба­наль­ных совет­ских филь­мов о детях
От «Чело­век идёт за солн­цем» до «Доро­гой Еле­ны Сергеевны»

 

 

«Свадьба в Малиновке» (1967)

В годы Граж­дан­ской вой­ны село Мали­нов­ка в Харь­ков­ской обла­сти поче­му-то бла­го­ден­ству­ет, несмот­ря на посто­ян­ную сме­ну вла­сти. Юная Ярин­ка (дебю­тант­ка Вален­ти­на Нико­ла­ен­ко) соби­ра­ет­ся замуж за пас­ту­ха Андрей­ку (Гелий Сысо­ев), когда идил­лию нару­ша­ет при­бы­тие бан­ды мест­но­го уро­жен­ца, пана ата­ма­на Гри­ци­а­на Таври­че­ско­го (слиш­ком кра­си­вый для роли зло­дея Гри­го­рий Абри­ко­сов), кото­рый по обы­чаю тех лет соби­ра­ет­ся уста­но­вить в селе «само­стий­ную дер­жа­ву» с соб­ствен­ны­ми день­га­ми, кото­рые мож­но брать, не стес­ня­ясь, адъ­ютант Гри­ци­а­на Попан­до­пу­ло (Миха­ил Водя­ной) себе ещё нари­су­ет. Ата­ман немед­лен­но тащит Ярин­ку на кро­вать, но после вме­ша­тель­ства её мате­ри пред­ла­га­ет жениться.

Такой вари­ант девуш­ку тоже не устра­и­ва­ет, и она бежит в лес, где очень кста­ти при­та­ил­ся отряд бла­го­род­ных крас­но­ар­мей­цев, пой­мав­ших вран­ге­лев­ско­го офи­це­ра. Коман­дир отря­да, Назар Дума (Вла­ди­мир Самой­лов), пред­ла­га­ет Ярин­ке вер­нуть­ся домой и согла­сить­ся на сва­дьбу с ата­ма­ном, пока он про­ник­нет в ряды бан­ди­тов под видом того само­го бело­го офи­це­ра и при­го­то­вит напа­де­ние крас­ных конников.

У кас­со­во­го хита совет­ско­го про­ка­та, постав­лен­но­го по до сих пор попу­ляр­ной опе­рет­те, есть суще­ствен­ный недо­ста­ток, кото­рый, веро­ят­но, не заме­ча­ли зри­те­ли 1960‑х: лег­ко­мыс­лен­ное отно­ше­ние к сек­су­аль­но­му наси­лию над жен­щи­ной, несколь­ко раз разыг­ран­но­му в филь­ме толь­ко ради коме­дии. Даже когда Дума, на самом деле ока­зы­ва­ю­щий­ся отцом Ярин­ки, отправ­ля­ет её назад в дерев­ню в объ­я­тия похот­ли­во­го Таври­че­ско­го, это кажет­ся не осо­бен­но заву­а­ли­ро­ван­ной фор­мой секс-нажив­ки. Что, он дума­ет, сде­ла­ет с его доче­рью бан­дит, раз­го­ря­чён­ный на сва­дьбе алко­го­лем? Это дей­стви­тель­но чуть не про­ис­хо­дит в фина­ле, когда тот силой тащит девуш­ку за руку. Смот­реть, как «весе­ло» маро­дё­ры и гра­би­те­ли хва­та­ют жен­щин за грудь, невоз­мож­но без чув­ства остро­го крин­жа. Неуже­ли когда-то это каза­лось смеш­ным? Непри­ят­ное ощу­ще­ние от этих сцен не смяг­ча­ет самая кара­ме­ли­зи­ро­ван­ная вер­сия Граж­дан­ской вой­ны, когда-либо появ­ляв­ша­я­ся на совет­ском экране. Сла­бое удо­вле­тво­ре­ние при­но­сит рас­стрел бан­ди­тов мали­нов­ским жен­ским «гар­ни­зо­ном», обу­чен­ным под руко­вод­ством Яшки-артил­ле­ри­ста (Миха­ил Пугов­кин) посто­ять за себя.

Это не отме­ня­ет выда­ю­щих­ся досто­инств мюзик­ла, сня­то­го на фоне вели­ко­ле­пия укра­ин­ской при­ро­ды и вос­пе­ва­ю­ще­го кра­со­ту наци­о­наль­но­го костю­ма. Как почти все­гда в коме­дии, харак­тер­ные вто­ро­сте­пен­ные пер­со­на­жи затме­ва­ют глав­ных. Луч­шая любовь здесь — у Пугов­ки­на с Тама­рой Носо­вой, сли­ва­ю­щих­ся на экране в страст­ном и дол­гом поце­луе, пока­зан­ном круп­ным пла­ном, — очень нети­пич­но для чопор­но­го совет­ско­го кино. Но ещё силь­нее, конеч­но, любовь Водя­но­го ко всем.

«И чего это я в тебя такой влюблённый?»

Крас­но­ар­мей­цы, кра­сав­цы уда­лые, вели­ка­ны моло­дые, абсо­лют­но не запо­ми­на­ют­ся. Яркие бан­ди­ты, испи­сан­ные тату­и­ров­ка­ми, берут при­зы зри­тель­ских сим­па­тий. Как ска­зал режис­сёр Андрей Тутыш­кин, в лице Водя­но­го в фильм взя­ли всю Дери­ба­сов­скую — артист импро­ви­зи­ро­вал пря­мо в кад­ре, при­ду­мы­вал соб­ствен­ные фра­зы и дви­же­ния тан­цев и в резуль­та­те затмил оба­я­ни­ем весь каст.

«Соломенная шляпка» (1974)

Свет­ский вер­то­прах и разо­рив­ший­ся ран­тье Фади­нар (Андрей Миро­нов) женит­ся на при­да­ном, к кото­ро­му при­ла­га­ет­ся юная дуроч­ка (дебю­тант­ка Мари­на Ста­рых, кото­рая очень стес­ня­лась звёзд­ных кол­лег) и её папа-садов­ник с мир­то­вым дере­вом (Вла­ди­слав Стр­жель­чик). На пути сва­деб­ной про­цес­сии вста­ёт пре­пят­ствие: лошадь Фади­на­ра съе­да­ет соло­мен­ную шля­пу замуж­ней дамы (Ека­те­ри­на Васи­лье­ва) во вре­мя её неж­ной встре­чи с офи­це­ром в лесу. Пароч­ка тре­бу­ет от Фади­на­ра, что­бы тот достал им точ­но такую же шляп­ку, что­бы геро­и­ню не запо­до­зрил муж. Сва­деб­ный день пре­вра­ща­ет­ся в длин­ный квест, посвя­щён­ный поис­кам бес­цен­но­го артефакта.

Экра­ни­за­цию фран­цуз­ско­го воде­ви­ля впер­вые поста­вил в немых чёр­но-белых 1920‑х Рене Клер, кото­ро­го одни хва­ли­ли, а дру­гие руга­ли за нова­тор­ство. Фильм Лео­ни­да Кви­ни­хид­зе тоже хва­ли­ли за ново­вве­де­ния, кото­рые сего­дня в нём труд­но раз­гля­деть. Но если пред­ста­вить, что чисто­го жан­ра мюзик­ла в совет­ском кине­ма­то­гра­фе ещё не суще­ство­ва­ло, мож­но понять, поче­му на зри­те­лей про­из­ве­ла такое впе­чат­ле­ние неза­тей­ли­вая, но очень живая музы­каль­ная коме­дия с буке­том зна­ме­ни­то­стей, зача­стую в нети­пич­ных фар­со­вых ролях. Напри­мер, Али­са Фрейнд­лих, появ­ля­ю­ща­я­ся в обра­зе свет­ской дамы, рань­ше не сни­ма­лась в коме­ди­ях, а Ефим Копе­лян, кото­рый тут парит ноги в тазу и вор­чит из глу­бин клет­ча­то­го хала­та, был изве­стен зри­те­лю по мно­же­ству филь­мов как бес­смен­ный началь­ник КГБ. Кви­ни­хид­зе, в даль­ней­шем спе­ци­а­ли­зи­ро­вав­ший­ся на мюзик­лах («31 июня», «Мэри Поппинс, до сви­да­нья!»), дал актё­рам пол­ную сво­бо­ду. Есть све­де­ния, что от изна­чаль­но­го сце­на­рия оста­лась толь­ко фабу­ла: арти­сты импро­ви­зи­ро­ва­ли, при­ду­мы­ва­ли соб­ствен­ные репли­ки и дей­ствия, с удо­воль­стви­ем валя­ли дура­ка. Атмо­сфе­ра съё­мок отра­зи­лась в филь­ме, сде­лав про­ис­хо­дя­щее непри­нуж­дён­ным и забав­ным. Самый запо­ми­на­ю­щий­ся момент — модист­ка в розо­вом (Люд­ми­ла Гур­чен­ко) тра­ги­че­ски завы­ва­ет Феди­на­ру в плечо:

«Ты нико­гда на мне не женишь­ся, никогда!»

«Ширли-мырли» (1995)

Во глу­бине сибир­ских руд най­ден алмаз раз­ме­ром в голо­ву мла­ден­ца, про­да­жа кото­ро­го спа­сёт Рос­сию, пото­му что, кро­ме чудес, нас спа­сать боль­ше нече­му. Во вре­мя достав­ки сокро­ви­ща в Моск­ву, к пре­зи­ден­ту (режис­сёр филь­ма Вла­ди­мир Мень­шов), спа­си­те­ля Рос­сии кра­дут мафи­о­зи, а у ганг­сте­ров его кра­дёт бег­лый реци­ди­вист Васи­лий Кро­ли­ков (Вале­рий Гар­ка­лин). Огра­бив весь наш мно­го­на­ци­о­наль­ный народ, ворю­га сра­зу же мчит­ся домой, к маме (Инна Чури­ко­ва), ибо всем, кто не читал Вар­ла­ма Шала­мо­ва и не зна­ком с реаль­ны­ми бан­ди­та­ми, извест­но, что для рус­ско­го бан­ди­та мама — это святое.

Тем вре­ме­нем в Москве аме­ри­кан­ский дири­жёр-еврей (тоже Гар­ка­лин) женит­ся на бога­той аме­ри­кан­ке (Вера Ален­то­ва), а по сле­ду Кро­ли­ко­ва пет­ля­ет сле­до­ва­тель по осо­бо важ­ным делам Жан-Поль Пис­ку­нов (куль­то­вый комик 90‑х Игорь Уголь­ни­ков из пере­да­чи «Оба-на!). Даль­ше пой­дёт как по мас­лу. Дипло­ма­ты и депу­та­ты, воры и мили­ци­о­не­ры, гене­ра­лы и чеки­сты, опла­ки­ва­ю­щие нынеш­ние вре­ме­на с их сво­бо­да­ми, вино и цыгане, мед­ве­ди и мужи­ки в шап­ках-ушан­ках, а так­же восемь народ­ных арти­стов, кото­рые их игра­ют, поют, пля­шут, пьют и заку­сы­ва­ют. Сва­дьбу здесь гуляют?

Писать о вели­чай­шем фар­се, сня­том на нашей тер­ри­то­рии, не так про­сто, пото­му что «Шир­ли-мыр­ли» — это не совсем фильм, а памят­ник эпо­хи и кап­су­ла вре­ме­ни с его жиз­не­утвер­жда­ю­щим абсур­дом, меч­та­ми о небе в алма­зах, друж­бой наро­дов и про­тя­ну­той навстре­чу Аме­ри­ке рукой (в филь­ме она име­ет фор­му вазы в виде чле­на). Раз­го­ва­ри­ва­ют тут даже не цита­та­ми, а гото­вы­ми анек­до­та­ми, навеч­но впе­ча­тан­ны­ми в наше кол­лек­тив­ное бес­со­зна­тель­ное (пока фильм не забу­дут, разумеется).

«Тётя-мама, ска­жи­те мне как на духу, как рус­ский чело­век рус­ско­му чело­ве­ку: фак­ти­че­ски я что, Изя Шниперсон?!»

Труд­но пове­рить, что в то же самое вре­мя, все­го два года спу­стя, у Бала­ба­но­ва в «Бра­те» будут шипеть про «гни­ду чер­но*****», «евре­ев я как-то не очень», сулить кир­дык Аме­ри­ке, тре­бо­вать отве­та за Сева­сто­поль и раз­ве что не орать в чер­но­со­тен­ном уга­ре, стоя на горе чере­пов, что Рос­сия с кем хочет, с тем и граничит.

А как он бьёт ногой, наш Вася: эво­лю­ция супер­ге­роя в оте­че­ствен­ном кино
От совет­ских «мсти­те­лей» и «Воро­ши­лов­ско­го стрел­ка» к май­о­ру Грому.

 

 

Кри­ти­ки 90‑х раз­ру­га­ли доб­ро­душ­ный шедевр Мень­шо­ва, а из реван­шист­ско­го, расист­ско­го и пышу­ще­го зло­бой недо­су­пер­ге­рой­ско­го филь­ма Бала­ба­но­ва нача­ли делать пред­мет куль­та. Вид­но, в Рос­сии все­гда при­хо­дит­ся выби­рать, кто тебе милее — воры или душе­гу­бы. Хотя есть ещё вари­ант: меж­ду ними не выби­рать, а сим­па­ти­зи­ро­вать, напри­мер, пья­нень­ко­му дебо­ши­ру Суход­ри­ще­ву (Олег Таба­ков), авто­ру бес­смерт­но­го ван­лай­не­ра. Он и воров, и душе­гу­бов, и весь наш цирк в одних и те же Хим­ках видал — дере­вян­ны­ми чле­на­ми торгует.

«Свадьба» (2000)

Отча­ян­ная кра­са­ви­ца Тань­ка (Мария Миро­но­ва) воз­вра­ща­ет­ся из Моск­вы, где пять лет рабо­та­ла мане­кен­щи­цей, в род­ной шах­тёр­ский горо­док Лип­ки, что­бы вый­ти замуж за свою первую любовь, Миш­ку (Марат Баша­ров), кото­рый в тре­тьем клас­се упал в обмо­рок, когда Тань­ка, будучи Сне­гу­роч­кой на ново­год­нем «огонь­ке», выбра­ла его сво­им прин­цем. Дурея от сча­стья, юно­ша мечет­ся, ища денег на сва­дьбу. Хотя впер­вые за семь меся­цев шах­тё­рам при­вез­ли зар­пла­ту, это­го мизе­ра ни на что не хва­та­ет: надо ведь и тама­де запла­тить, и «какле­ты» зака­зать, и цве­ты неве­сте купить.

В это вре­мя за Тань­кой мота­ет­ся сто­лич­ный «ново­рус­ский» любов­ник (Вла­ди­мир Симо­нов), при­вёз­ший в пода­рок брил­ли­ан­то­вые серь­ги. Но если бы кино было про то, кого выбе­рет кра­са­ви­ца — оли­гар­ха или про­сто­го парень­ка, пусть даже, отмыв­шись от чёр­ной пыли, тот обна­ру­жи­ва­ет всю кра­со­ту моло­до­го Баша­ро­ва, — это была бы исто­рия новей­ше­го времени.

Чем бли­же к совре­мен­но­сти, тем даль­ше рос­сий­ская коме­дия теря­ет лег­ко­мыс­лен­ное оба­я­ние совет­ской. Вот и «Вре­мя цыган» по-рус­ски Пав­ла Лун­ги­на (от разу­да­ло-лирич­ных филь­мов Кусту­ри­цы рос­сий­ский режис­сёр опре­де­лён­но зачерп­нул полов­ни­ком), застав­ля­ет вспом­нить посту­лат поэта Иго­ря Губермана:

Гние­нье основ — анек­до­та основа,
а в нём ста­ло явно видней,
что в рус­ской коме­дии мно­го смешного,
но мало весё­ло­го в ней.

Вот когда алко­го­лик, туне­ядец, измен­щик Гар­ку­ша (вели­кий Андрей Панин) опо­хме­ля­ет­ся ста­ка­ном вод­ки, заку­сы­вая цвет­ком гера­ни пря­мо из гор­шоч­ка, — это очень смеш­но. Но насколь­ко это весе­ло? Весе­ла ли труд­ная, убо­гая жизнь в раз­ва­ли­ва­ю­щем­ся город­ке, в домах кото­ро­го безо вся­кой кине­ма­то­гра­фи­че­ской рету­ши мож­но сни­мать поста­по­ка­лип­ти­че­скую фан­та­сти­ку? Ред­кое досто­ин­ство филь­ма Лун­ги­на, зато­чен­но­го под Кан­ны, где ему дали уте­ши­тель­ный приз за актёр­ский состав, — как в сюр­ре­а­ли­сти­че­ской дра­ме­ди Нико­лая Доста­ля «Обла­ко-рай», его лубоч­ные пер­со­на­жи кажут­ся род­ны­ми и близ­ки­ми. Ты их всех видел, не на сва­дьбах, так на ули­цах. Не в эру дико­го капи­та­лиз­ма и пер­вых мобиль­ных теле­фо­нов, так сего­дня у подруж­ки в гостях, когда к ней тёт­ка приехала.

Подоб­но жиз­ни в «Обла­ко-рай», эта «немы­тая Рос­сия» — не страш­ная, не тём­ная, не чер­нуш­ная. «Здесь тоже люди живут», — гово­рит сто­лич­но­му оли­гар­ху подру­га неве­сты, Свет­ка (Мария Голуб­ки­на). Прав­да, она хочет в Париж, где на момент съё­мок жил режис­сёр Лун­гин. Но за то, что кар­ти­на без гра­на бра­вур­но­сти пока­зы­ва­ет наши сва­дьбы с бая­ном, тама­дой, дра­кой и все­ми наци­о­наль­ны­ми осо­бен­но­стя­ми, не как зве­ри­нец или фрик-шоу, а про­сто как жизнь, мы их прощаем.

«Половинки» (2017)

К юно­ше (Лев Кот­кин), у кото­ро­го через три дня сва­дьба, намерт­во при­кле­и­ва­ет­ся незна­ко­мая девуш­ка (Мария Коры­то­ва), кото­рой он помог выбрать­ся из окна. При­маг­ни­чи­ва­ет­ся она бук­валь­но — ото­драть её невоз­мож­но! Неве­ста (Ари­на Пост­ни­ко­ва) сна­ча­ла в ужа­се, но пред­вку­шая сума­сшед­ший рост попу­ляр­но­сти в соц­се­тях из-за необыч­но­сти ситу­а­ции, реша­ет игно­ри­ро­вать тре­тью лишнюю.

Корот­ко­мет­раж­ка, сня­тая дебю­тан­том Бай­бу­ла­том Батул­ли­ным, с тре­мя неопыт­ны­ми, но оба­я­тель­ны­ми актё­ра­ми, мог­ла бы толь­ко выиг­рать в пол­ном мет­ре. Исто­рии не хва­та­ет пре­сло­ву­то­го рас­кры­тия пер­со­на­жей. Наив­ных пред­став­ле­ний о веч­ной люб­ви, кото­рая бази­ру­ет­ся на раз­де­лён­ной сим­па­тии к фут­бо­лу и ску­те­рам, недо­ста­точ­но, что­бы кино ста­ло тем вол­шеб­ным и есте­ствен­ным, каким быва­ют луч­шие ром­ко­мы, когда ради опти­миз­ма и обе­ща­ния сча­стья мы согла­ша­ем­ся верить в любые услов­но­сти. Выру­ча­ют ори­ги­наль­ная фан­та­сти­че­ская идея, моло­дой задор авто­ров и дурац­кая, боль­шегла­зая вера в чуде­са. Может быть, и к чёр­ту скольз­кую дорож­ку пси­хо­ана­ли­за и скуч­ные взрос­лые подроб­но­сти. При­кле­и­лись люди друг к дру­гу, и всё тут. Совет да любовь.

Читай­те так­же «Рекон­струк­ция собы­тия: как рос­сий­ское кино ста­ло новым засто­ем». 

IV Всероссийская научная конференция «Ветер перестройки» приглашает спикеров и слушателей

От
Редакция VATNIKSTAN
-

С 28 по 31 октяб­ря 2024 года в Санкт-Петер­бур­ге прой­дёт кон­фе­рен­ция «Ветер пере­строй­ки» — един­ствен­ный круп­ный неза­ви­си­мый форум в Рос­сии, где гово­рят о совре­мен­ной истории.

Кон­фе­рен­ция про­хо­дит при под­держ­ке круп­ных рос­сий­ских вузов, музеев и исто­ри­че­ских обществ, а в нынеш­нем году в орга­ни­за­ции участ­ву­ет Центр исто­ри­че­ских иссле­до­ва­ний НИУ ВШЭ.

Орга­ни­за­то­ры при­гла­ша­ют нерав­но­душ­ных спе­ци­а­ли­стов в обла­сти гума­ни­тар­но­го зна­ния высту­пить с докла­дом или поучаст­во­вать в обсуж­де­нии как слу­ша­тель. Заяв­ку на уча­стие нуж­но отпра­вить через элек­трон­ную фор­му до 10 сен­тяб­ря 2024 г. Все про­чие вопро­сы мож­но задать орга­ни­за­то­рам по элек­трон­ной почте — veterperestroiki@mail.ru.

Заяв­лен­ные темы:

  • про­бле­мы источ­ни­ко­ве­де­ния и исто­рио­гра­фии пери­о­дов пере­строй­ки и совре­мен­ной России;
  • пред­по­сыл­ки, эко­но­ми­че­ские и обще­ствен­но-поли­ти­че­ские аспек­ты перестройки;
    «чело­ве­че­ское изме­ре­ние» реформ: повсе­днев­ность пере­строй­ки и 90‑х;
    меж­ду­на­род­ные отно­ше­ния СССР (1985–1991 гг.) и его быв­ших рес­пуб­лик (1991–1999 гг.);
  • эко­но­ми­че­ские рефор­мы и обще­ствен­но-поли­ти­че­ское раз­ви­тие в стра­нах быв­ше­го СССР;
  • гене­зис войн и соци­аль­ных кон­флик­тов на про­стран­стве быв­ше­го СССР;
  • куль­ту­ра и искус­ство позд­не­со­вет­ско­го и пост­со­вет­ско­го времени;
  • интер­пре­та­ция пере­строй­ки и 90‑х в музей­ном пространстве;
  • нау­ка и тех­ни­ка в позд­не­со­вет­ский и пост­со­вет­ский периоды;
  • быто­ва­ние эпо­хи в пуб­лич­ном поле: исто­ри­че­ская поли­ти­ка, исто­ри­че­ская память.

С мате­ри­а­ла­ми про­шлых кон­фе­рен­ций мож­но озна­ко­мить­ся в офи­ци­аль­ной груп­пе Вкон­так­те, сей­час чита­те­лям доступ­ны сбор­ни­ки за 2021 и 2022 год.

Обычные подозреваемые: пять советских фильмов о шпионах

От
Елена Кушнир
-

Холод­ная вой­на осно­ва­тель­но потре­па­ла чело­ве­че­ству нер­вы. На гори­зон­те мая­чил ядер­ный гриб, а под кро­ва­тью — вра­же­ский агент. Свой страх чело­ве­че­ство мас­ки­ро­ва­ло обиль­ны­ми музы­каль­ны­ми коме­ди­я­ми, пес­ня­ми «Бит­лз» и шести­де­сят­ни­че­ски­ми улыб­ка­ми от уха до уха над белы­ми рубаш­ка­ми под июль­ским дождём, укры­ва­ясь шер­бург­ским зон­ти­ком. Тём­ную сто­ро­ну бес­со­зна­тель­но­го, кото­рую было не спря­тать под отте­пель­ной жиз­не­ра­дост­но­стью у нас и рок-н-рол­лом у них, выра­зи­ли шпи­он­ские филь­мы о том, что чело­век чело­ве­ку — очень подо­зри­тель­ное лицо, а если у вас пара­нойя, это не зна­чит, что за вами не сле­дят муж­чи­ны в штатском.

Шпи­о­ны и спе­ца­ген­ты замель­ка­ли по обе сто­ро­ны оке­а­на. В мейн­стримном бри­тан­ском глян­це вос­си­я­ло муже­ствен­ное лицо аген­та 007. В лет­ней совет­ской коме­дии «Три плюс два» высме­и­ва­лось поваль­ное увле­че­ние шпи­он­ски­ми детек­ти­ва­ми: «Кро­ва­вая заря под­ни­ма­лась на гори­зон­те… Джек­сон стре­лял в Сун­ду­ко­ва!» В Аме­ри­ке начал­ся рас­цвет пара­но­и­даль­ных трил­ле­ров, боль­шин­ство из авто­ров кото­рых при­над­ле­жа­ли к лево­му дви­же­нию, осу­ди­ли поли­ти­ку мак­кар­тиз­ма и раз­вер­нув­шу­ю­ся в США «охо­ту на ведьм». В чис­ло самых ярких филь­мов эпо­хи холод­ной вой­ны вошёл вели­кий, исто­ри­че­ски зна­чи­мый дра­ма­ти­че­ский трил­лер «Мань­чжур­ский кан­ди­дат» с Фрэн­ком Синатрой, кото­рый, по сути, при­зы­вал пра­ви­тель­ство США к миру с Советами.

А что же оте­че­ствен­ный экран? Конеч­но, в СССР актив­но раз­ви­вал­ся тренд «Баба Яга в тылу вра­га», на радость широ­ко­му зри­те­лю, кото­рый любит всё ост­ро­сю­жет­ное и чёр­но-белое, когда сто­ро­ны за тебя уже выбрал режис­сёр. Попу­ляр­ность кино­э­по­пеи «Щит и меч» о дея­тель­но­сти совет­ско­го раз­вед­чи­ка в нацист­ской Гер­ма­нии была тако­ва, что на момент пока­за оче­ред­ной серии пусте­ли ули­цы — все бежа­ли к экра­нам, что­бы узнать об отно­ше­ни­ях наше­го Алек­сандра Бело­ва с его немец­ким дру­гом Ген­ри­хом Шварц­коп­фом. Несмот­ря на идео­ло­ги­че­ские рам­ки, в луч­ших шпи­он­ских филь­мах все­гда нахо­ди­лось одно или два чело­ве­че­ских лица из номи­наль­но «вра­же­ско­го лаге­ря», а режис­сё­ры сосре­до­то­чи­ва­лись на пси­хо­ло­гии слож­ных геро­ев-раз­вед­чи­ков, немно­го­слов­ных людей с таки­ми зна­чи­тель­ны­ми лица­ми, что они сами по себе были — кино, а содер­жи­мое их череп­ной короб­ки оста­ва­лось маня­щей зри­те­ля тайной.

Еле­на Куш­нир рас­ска­зы­ва­ет о жем­чу­жи­нах совет­ско­го шпи­он­ско­го кине­ма­то­гра­фа — трил­ле­рах и поли­ти­че­ских детек­ти­вах, кото­рые спо­соб­ство­ва­ли раз­ви­тию жанра.

«Мёртвый сезон» (1968)

Где-то в уют­ном евро­пей­ском город­ке некто док­тор Хасс (Вла­ди­мир Эрен­берг), избе­жав­ший суда нацист­ский воен­ный пре­ступ­ник, закан­чи­ва­ет сек­рет­ную раз­ра­бот­ку хими­че­ско­го ору­жия, кото­рое долж­но изме­нить судь­бу чело­ве­че­ства. Руко­вод­ству­ясь пред­став­ле­ни­я­ми Тыся­че­лет­не­го рей­ха о «выс­ших» и «низ­ших» расах, док­тор-виви­сек­тор пла­ни­ру­ет пере­дать ору­жие неиз­вест­ной запад­ной стране (СССР, с одной сто­ро­ны, дели­кат­но не назы­ва­ет нико­го, с дру­гой — обви­ня­ет всех). В пла­нах неиз­вест­ных спец­служб или пра­ви­тельств — наде­лить с помо­щью ору­жия одних людей высо­чай­шим интел­лек­том, сде­лав из них эли­ту ново­го мира, а дру­гих — пре­вра­тить в послуш­ных тупых рабов. Сто­ит отме­тить, что обыч­ные граж­дане запад­ных стран, пока­зан­ные в филь­ме, не участ­ву­ют в зло­ве­щих пла­нах. В част­но­сти, запад­но­гер­ман­ский свя­щен­ник (Леон­хард Мер­зин) откро­вен­но ужа­са­ет­ся гря­ду­ще­му апо­ка­лип­си­че­ско­му сценарию.

Этот план, слов­но вдох­нов­лён­ный при­клю­че­ни­я­ми Джейм­са Бон­да (не будем забы­вать, что пер­вый фильм бон­ди­а­ны вышел в 1962 году), спо­соб­на сорвать толь­ко совет­ская раз­вед­ка. За дело берёт­ся агент Кон­стан­тин Ладей­ни­ков (Дона­тас Бани­о­нис в озву­чи­ва­нии Алек­сандра Демья­нен­ко, став­ше­го на руси­фи­ци­ро­ван­ном экране посто­ян­ным голо­сом литов­ско­го актё­ра), внед­рён­ный в ряды запад­ных обы­ва­те­лей. Одна­ко он не зна­ет Хас­са в лицо, поэто­му к опе­ра­ции при­вле­ка­ют быв­ше­го узни­ка конц­ла­ге­ря, а ныне актё­ра дет­ско­го теат­ра с дет­ским лицом Савуш­ки­на (Ролан Быков), кото­рый пре­одо­ле­ва­ет сомне­ния и стра­хи, что­бы помочь в раз­об­ла­че­нии преступника.

Исто­рия созда­ния пер­во­го оте­че­ствен­но­го филь­ма о дея­тель­но­сти совет­ской раз­вед­ки в холод­ную вой­ну инте­рес­на почти так же, как про­смотр филь­ма. Про­то­ти­пом глав­но­го героя послу­жил раз­вед­чик Конон Моло­дый, умуд­рив­ший­ся стать насто­я­щим мил­ли­о­не­ром в пери­од сво­ей неле­галь­ной дея­тель­но­сти в Вели­ко­бри­та­нии под фами­ли­ей Лон­сдейл, кото­рая обыг­ры­ва­ет­ся в филь­ме. Кол­ле­га сверхъ­есте­ствен­но успеш­но­го совет­ско­го шпи­о­на, кото­ро­му пожа­ло­ва­ла бла­го­дар­ствен­ную гра­мо­ту сама англий­ская коро­ле­ва, дру­гой леген­дар­ный раз­вед­чик Рудольф Абель, про­из­но­сит в нача­ле филь­ма неболь­шую речь, что пре­вра­ща­ет кар­ти­ну в исто­ри­че­ский документ.

Эпич­ный, как поло­же­но рас­ска­зу сверх­дер­жа­вы о самой себе, но очень нерв­ный поли­ти­че­ский детек­тив — дебют­ная рабо­та Сав­вы Кули­ша, кото­рый, по боль­шо­му счё­ту, не состо­ял­ся как кино­ре­жис­сёр, хотя и снял зна­ко­вую пере­стро­еч­ную кар­ти­ну «Тра­ге­дия в сти­ле рок» с уча­сти­ем груп­пы Сер­гея Курё­хи­на «Поп-меха­ни­ка». «Мёрт­вый сезон» неред­ко назы­ва­ют самым стиль­ным совет­ским филь­мом. Дей­стви­тель­но, из кон­ку­рен­тов по уров­ню эсте­тиз­ма у него толь­ко дру­гая дебют­ная рабо­та — вели­кий дека­дент­ский хор­рор «Гос­по­дин офор­ми­тель» Оле­га Теп­цо­ва, с кото­рым у Кули­ша нет ниче­го обще­го, кро­ме уме­ния пре­вра­щать фор­му в содер­жа­ние. Мол­ча­ли­вая борь­ба за мир в тылу, жизнь неиз­вест­ных геро­ев холод­ной вой­ны — всё это, конеч­но, здо­ро­во. Одна­ко с кине­ма­то­гра­фи­че­ской точ­ки зре­ния одно из важ­ней­ший дости­же­ний совет­ско­го экра­на за всю его исто­рию — как неве­ро­ят­но стиль­но Бани­о­нис выгля­дит в шпи­он­ском пла­ще, как орга­нич­но он впи­сан в моно­хром­ную палит­ру 1960‑х, где в актё­ров на экране вбу­хи­ва­ли столь­ко све­та, что немуд­ре­но было поте­рять лицо, либо так их зате­ня­ли, что лег­ко было пре­вра­тить кра­сав­ца в уро­да. Бани­о­нис, не будучи ни уро­дом, ни кра­сав­цем, выра­зи­те­лен, как офорт Гойи, кото­ро­го он поз­же сыг­ра­ет — он кажет­ся чёр­но-белым оттис­ком веч­но­сти. Шах­мат­ная палит­ра филь­ма без­упреч­на: чёр­ные бле­стя­щие маши­ны, без кото­рых немыс­лим детек­тив о шпи­о­нах, нико­гда боль­ше не выгля­де­ли таки­ми чёр­ны­ми и бле­стя­щи­ми, а ост­ро отто­чен­ные фра­зы зву­чат так, как буд­то их сна­ча­ла запи­са­ли в жиз­ни на шур­ша­щую плён­ку, рабо­тая под прикрытием.

«— Мне с это­го чёр­но­го пива про­сто душу воротит.
— А вы попро­буй­те перей­ти на светлое».

«— Я при глав­ном шта­бе слу­жил. Шифровальщиком.
— Кто там у вас заправлял?
— Гене­рал Галь­дер, а потом Йодль… Я ведь при немец­ком шта­бе служил».

Исто­ри­че­ская встре­ча рези­ден­тов — аме­ри­кан­ско­го и совет­ско­го — на Гли­ник­ском мосту в Гер­ма­нии во вре­мя обме­на про­ти­во­бор­ству­ю­щих сто­рон, куль­ми­на­ци­он­ный пик филь­ма, вопре­ки всем зако­нам дра­ма­тур­гии пере­не­сён­ный Кули­шом в финал, стал тем момен­том чисто­го, абсо­лют­но­го кине­ма­то­гра­фа, когда он ста­но­вит­ся искус­ством, то есть не копи­ру­ет жизнь (копи­ро­вать жизнь уме­ет каж­дый дурак с ТНТ), а ста­но­вит­ся луч­ше, зна­чи­тель­нее, муд­рее жиз­ни. Вгля­ди­тесь, как они смот­рят друг дру­гу в гла­за. Без­дна без­дну при­зы­ва­ет и звез­да с звёз­дою гово­рит. О чём? Нам понять не дано. И сла­ва богу. Ина­че зачем бы мы про­дол­жа­ли смот­реть кино о шпионах.

«Интервенция» (1968)

Ува­жа­е­мая пуб­ли­ка, дамы и гос­по­да! При­гла­ша­ем вас на наше пред­став­ле­ние! Это не совсем Мей­ер­хольд, но его имя появит­ся на афиш­ной тум­бе, пото­му что — будем откро­вен­ны — всё это постав­ле­но в его честь. Если смот­реть шире, то в честь аван­гар­да 20‑х годов, соче­та­ния чёр­но­го с крас­ным и белым, окон РОСТА и супре­ма­тиз­ма, а так­же дру­гих гео­мет­ри­че­ских абстрак­ций, в кото­рые мы пре­вра­ща­ем Октябрь­скую рево­лю­цию, а заод­но Граж­дан­скую вой­ну — собы­тия суро­вые и тра­ги­че­ские, но не в нашем слу­чае. Вас при­вет­ству­ют поэты и пала­чи, певи­цы и кри­ми­наль­ные авто­ри­те­ты, сол­да­ты и улич­ные дев­ки, гене­ра­лы и пая­цы, Одес­са-мама и Бен­дер-папа (Сер­гей Юрский, кото­рый появ­ля­ет­ся в деся­ти ролях, даже в запре­щён­ном ныне дрэ­ге), а так­же фран­цу­зы, гре­ки и евреи (вещь ред­чай­шая в совет­ском кине­ма­то­гра­фе). Итак, мы начинаем!

Всту­пи­тель­ное сло­во, а впро­чем, и весь фильм в целом спо­соб­ны отвра­тить почтен­ней­шую пуб­ли­ку, кото­рая либо не виде­ла в сво­ей жиз­ни ни одно­го бала­га­на с аван­гар­дом, либо счи­та­ет, что гла­вы из учёб­ни­ков нель­зя рас­кра­ши­вать в цве­та арле­кин­ско­го костю­ма. Мож­но, дру­зья, ещё как мож­но, если делать это талант­ли­во. В эту нети­пич­ную для совет­ско­го кино кар­ти­ну нель­зя не влю­бить­ся в пер­вые же пять минут, когда ушед­шая в рево­лю­цию стри­же­ная дура Фёк­ла, ныря­ю­щая в гущу жиз­ни под видом цве­точ­ни­цы (Геле­на Ивли­е­ва), с пер­во­го взгля­да влюб­ля­ет­ся в клас­со­во­го вра­га — бур­жуй­ско­го сын­ка Женю Кси­диа­са (болез­нен­но юный Вале­рий Золо­ту­хин). Настав­ни­ком Жени рабо­та­ет боль­ше­вист­ский под­поль­щик, това­рищ Брод­ский (Вла­ди­мир Высоц­кий, уча­стие кото­ро­го похо­ро­ни­ло фильм ещё до выхода).

«Ну и дура»: тра­ве­стия на совет­ском экране
Муж­чи­на пере­оде­ва­ют­ся в жен­щин, жен­щи­ны — в муж­чин. Зачем созда­те­лям кино такие эксперименты?

 

 

Дей­ствие раз­ви­ва­ет­ся на цир­ко­вой арене, в деко­ра­ци­ях буфф, в кар­тон­ной все­лен­ной, где зву­чит одес­ский гово­рок. Вооб­ще за одну рево­лю­цию, пере­ска­зан­ную как анек­дот с при­во­за, режис­сё­ру Ген­на­дию Поло­ке надо было дать все золо­тые ста­ту­эт­ки на све­те. В каком-то смыс­ле их дали: кино Поло­ки поло­жи­ли на пол­ку, хотя с худо­же­ствен­ной точ­ки зре­ния при­драть­ся мож­но толь­ко к Высоц­ко­му — он слиш­ком тра­ги­чен для наше­го воде­ви­ля. С дру­гой сто­ро­ны, Поло­ка это­го и хотел:

«Тра­ги­ко­ми­че­ский кас­кад лице­дей­ства, явля­ю­щий­ся сущ­но­стью роли Брод­ско­го, как нель­зя луч­ше соот­вет­ству­ет тра­ги­че­ской лич­но­сти Высоцкого».

Про­бы Вла­ди­ми­ра Высоц­ко­го для филь­ма «Интер­вен­ция»

Хотя, понят­ное дело, цен­зу­ра не про­пу­сти­ла бы это страш­ное весё­лое кино даже без полу­за­пре­щён­но­го бар­да — доста­точ­но было бы одних пла­ка­тов с лица­ми Мара­та, Дан­то­на, Робес­пье­ра и Муле­на, нари­со­ван­ны­ми в сти­ле худож­ни­ка Бид­стру­па. Поди дока­жи, что ты снял не поли­ти­че­ский шарж, а почти­тель­ный поклон в честь полу­ве­ко­во­го юби­лея Октяб­ря. Какой, к чёр­ту, полу­ве­ко­вой юби­лей? Вы виде­ли деколь­те мадам Кси­диас (Оль­га Аро­се­ва), увен­чан­ное фаль­ши­вы­ми брил­ли­ан­та­ми, её шля­пу со стра­у­си­ны­ми перья­ми и мек­си­кан­ских туш­кан­чи­ков на её пыш­ных пле­чах? Откро­вен­но гово­ря, непо­нят­но, на что рас­счи­ты­вал Поло­ка, у кото­ро­го ска­чут в сума­сшед­шем кан­кане самые анти­со­вет­ские лица совет­ско­го кино в ролях мед­ве­жат­ни­ков и дам полусвета.

Смех на экране луч­ше все­го рабо­та­ет со сле­за­ми. И любовь дуроч­ки-боль­ше­вич­ки к её дура­ку-бур­жую, и казнь боль­ше­вист­ско­го шпи­о­на, и муче­ния стра­ны — вещи тра­гич­ные, даже когда их пере­би­ва­ют на экране белые ноги Аро­се­вой в пикант­ной юбке. А вот помни­те рево­лю­цию? А бра­то­убий­ствен­ную вой­ну? Очень смеш­но было.

Тетралогия «Резидент» (1968—1986)

В Коми­тет госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти при­хо­дит ано­ним­ное пись­мо, пре­ду­пре­жда­ю­щее о при­ез­де в СССР подо­зри­тель­ной лич­но­сти. Через неко­то­рое вре­мя в стране появ­ля­ет­ся сын бело­эми­гран­та Миха­ил Тульев (Геор­гий Жжё­нов), извест­ный на Запа­де под псев­до­ни­мом Надеж­да. Для рабо­ты с ним КГБ под­клю­ча­ет контр­раз­вед­чи­ка Пав­ла Сини­цы­на (Миха­ил Нож­кин), кото­рый выда­ёт себя за вора-уго­лов­ни­ка. В СССР Тульев «будит» несколь­ко «спя­щих» со вре­мён вой­ны аген­тов, устра­и­ва­ет­ся так­си­стом и влюб­ля­ет­ся в кол­ле­гу (Элла Шашкова).

Насквозь идео­ло­ги­зи­ро­ван­ная эпо­пея о рези­ден­те не так про­ста и одно­знач­на, как кажет­ся с пер­во­го взгля­да. Невоз­мож­но пред­ста­вить, что­бы в ста­лин­ском кине­ма­то­гра­фе чужа­ка, пусть даже с рус­ски­ми кор­ня­ми, пока­за­ли настоль­ко хариз­ма­тич­ным пер­со­на­жем в испол­не­нии цеп­ля­ю­ще­го с пер­во­го кад­ра Жжё­но­ва, кото­рый к тому же пере­жил ссыл­ку на Колы­му во вре­ме­на Боль­шо­го тер­ро­ра. И даже если мы видим сте­рео­тип­ное изоб­ра­же­ние КГБ, кото­рый не допус­ка­ет ни еди­ной ошиб­ки и с лёг­ко­стью дурит тако­го тёр­то­го кала­ча, как Тульев, важ­нее все­го сим­па­тия контр­раз­вед­чи­ка Сини­цы­на к заслан­но­му казач­ку. В пере­во­де на совсем про­стой язык: госу­дар­ство в филь­ме про­тя­ги­ва­ет олив­ко­вую ветвь всем, кто хочет мириться.

Отец Тулье­ва, постра­дав­ший от рево­лю­ции потом­ствен­ный ари­сто­крат, тос­ку­ет не по импер­ской Рос­сии с хру­стом фран­цуз­ской бул­ки и соб­ствен­но­му бело­ка­мен­но­му име­нию, а по зем­ле пред­ков, где раз­го­ва­ри­ва­ют на рус­ском язы­ке. Его сын, при­быв­ший на тер­ри­то­рию Сою­за, полу­ча­ет шанс послу­жить стране, кото­рая пози­ци­о­ни­ру­ет­ся как его роди­на. Даже быв­ший бан­де­ро­вец Лео­нид Круг (Вадим Захар­чен­ко), один из тех самых «спя­щих» аген­тов, пока­зан не отпе­тым него­дя­ем, а чело­ве­ком, у кото­ро­го есть совесть. Прав­да, мак­си­мум про­ще­ния, кото­рое гото­во выде­лить ему госу­дар­ство, — воз­мож­ность покон­чить с собой, но и это отли­ча­ет­ся от исклю­чи­тель­ной меры нака­за­ния за шпионаж.

В даль­ней­шем Тульев ста­но­вит­ся уже совет­ским раз­вед­чи­ком, меняя запад­ных «хозя­ев» на служ­бу род­ной стране, где, как пыта­ют­ся ска­зать нам авто­ры, у чело­ве­ка хозя­ев нет, да и в целом его ждут с рас­про­стёр­ты­ми объ­я­ти­я­ми, если он осо­зна­ёт себя «нашим». Тут и любя­щая жен­щи­на, и пони­ма­ю­щая власть, и стат­ный кра­са­вец-друг, в отли­чие от гни­ло­го Запа­да, где все­го это­го не най­ти. При всей роман­ти­зи­ро­ван­но­сти воз­вра­ще­ния на Роди­ну, у Жжё­но­ва слиш­ком непро­стое лицо с фак­тур­ны­ми мор­щи­на­ми, что­бы кар­ти­на о Надеж­де, сме­нив­шей сто­ро­ны, каза­лась про­сто наив­ной пропагандой.

В каж­дом филь­ме саги есть свои досто­ин­ства, но, пожа­луй, самой при­ме­ча­тель­ной ста­ла вто­рая часть «Судь­ба рези­ден­та», в кото­рой аре­сто­ван­ный Тульев пере­хо­дит на совет­скую сто­ро­ну. В нача­ле филь­ма во вре­мя допро­са ему сооб­ща­ют о подо­зри­тель­ной смер­ти отца и фак­ти­че­ски впер­вые пред­ла­га­ют сотруд­ни­че­ство. Жжё­нов опус­ка­ет глаза:

«Я устал».

В про­стой фра­зе, в понят­ной сцене боль­ше чело­веч­но­сти, чем мож­но рас­счи­ты­вать уви­деть в филь­мах о шпи­он­ских играх.

«Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974)

После Граж­дан­ской вой­ны чет­ве­ро луч­ших дру­зей-крас­но­ар­мей­цев (Ана­то­лий Соло­ни­цин, Алек­сандр Поро­хов­щи­ков в озву­че­нии Иго­ря Ква­ши, Сер­гей Шаку­ров и Нико­лай Пас­ту­хов) изне­мо­га­ют на граж­дан­ке. Им бы саб­лю, да коня, да на линию огня, но надо не шаш­кой махать, а стро­ить новую жизнь, возясь с бумаж­ка­ми и решая насущ­ные вопро­сы. По сча­стью, кон­тра не дрем­лет и гото­ва обес­пе­чить им кро­ва­вое приключение.

На помощь голо­да­ю­щим Повол­жья нуж­но отпра­вить рек­ви­зи­ро­ван­ное у бур­жу­а­зии золо­то. Соло­ни­цын, кото­рый един­ствен­ный из коман­ды ходит в шля­пе и спо­со­бен рулить не толь­ко рево­лю­ци­ей, но и адми­ни­стра­ци­ей, назна­ча­ет ответ­ствен­ным за пере­воз­ку ещё одно­го бое­во­го това­ри­ща — Его­ра Шило­ва (Юрий Бога­ты­рёв в роли сво­ей жиз­ни), при мыс­лях о кото­ром у всех людей в кад­ре свет­ле­ют лица.

Одна­ко до отправ­ки золо­та на квар­ти­ре Шило­ва обна­ру­жи­ва­ют изуро­до­ван­ный труп. Пока дру­зья опла­ки­ва­ют его и отправ­ля­ют сокро­ви­ща обман­ным путём прак­ти­че­ски без охра­ны и бро­ни­ро­ван­но­го ваго­на, наде­ясь запу­тать вра­гов, похи­щен­но­му Шило­ву пред­сто­ит вер­нуть­ся к «сво­им», чьё дове­рие он поте­ря­ет, внед­рить­ся в бан­ду пижон­ству­ю­ще­го еса­у­ла Бры­ло­ва (режис­сёр филь­ма Ники­та Михал­ков в при­ят­ной роли само­го себя) и подру­жить­ся с быв­шим белым офи­це­ром, рот­мист­ром Лем­ке (Алек­сандр Кай­да­нов­ский, чьей ино­пла­нет­ной при­ро­де совет­ский кине­ма­то­граф не смог най­ти луч­ше­го при­ме­не­ния, чем сде­лать из него бес­смен­ную белую гвар­дию), кото­ро­го мота­ет меж­ду поря­доч­но­стью и ощу­ще­ни­ем безыс­ход­но­сти про­иг­рав­шей стороны.

Кар­ти­на во мно­гом завер­ши­ла эво­лю­цию тема­ти­ки Граж­дан­ской вой­ны, кото­рая была бога­тей­шим исто­ри­че­ским фоном для съё­мок при­клю­чен­че­ских филь­мов и поро­ди­ла жанр истер­на — «крас­но­го вестер­на», где поска­ка­ли пер­вые совет­ские супер­ге­рои — крас­ные дья­во­ля­та из «Неуло­ви­мых мсти­те­лей», где това­рищ Сухов месил сред­не­ази­ат­ские пес­ки и веч­но про­па­да­ла то коро­на Рос­сий­ской импе­рии, то золо­то пар­тии. Один толь­ко Кай­да­нов­ский снял­ся под­ряд в четы­рёх подоб­ных филь­мах — «Свой сре­ди чужих», «Про­пав­шая экс­пе­ди­ция», «Брил­ли­ан­ты для дик­та­ту­ры про­ле­та­ри­а­та» и «Золо­тая реч­ка». Бла­го­род­ные крас­но­ар­мей­цы, а ино­гда не усту­па­ю­щие им белые офи­це­ры радо­ва­ли глаз муже­ствен­ны­ми лица­ми, а слух — ван­лай­не­ра­ми, кото­рые раз­ле­та­лись в народе.

«— Павел Андре­евич, вы шпион?

— Видишь ли, Юра…»

«Восток — дело тон­кое… Мёрт­во­му, конеч­но, спо­кой­ней, да уж боль­но скучно».
«У вас длин­ный язык, он может повре­дить вашей шее».

Глав­ная заслу­га Михал­ко­ва, кото­рый пере­вёл пар­ши­вые дол­ла­ры Клин­та Ист­ву­да на род­ную речь (даже от музы­ки Арте­мье­ва в филь­ме за вер­сту разит Мор­ри­коне) — он сде­лал из Граж­дан­ской вой­ны бес­стыд­ное жан­ро­вое кино, с детек­тив­ной лини­ей, лихим экше­ном и хариз­ма­тич­ны­ми муж­чи­на­ми, у кото­рых где-то за кад­ром, во снах-меч­тах ино­гда мель­ка­ет какая-то раз­лю­без­ная Кате­ри­на Мат­ве­ев­на, но побеж­да­ет исклю­чи­тель­но муж­ская друж­ба, при­чём не бру­таль­ная, а очень неж­ная. Во всту­пи­тель­ных сце­нах вос­по­ми­на­ний Шило­ва, сня­тых на чёр­но-белую плён­ку, пото­му что не хва­та­ло цвет­ной, коман­да моло­до­сти нашей, отме­чая побе­ду в Граж­дан­ской войне, льнёт друг к дру­гу с объ­я­ти­я­ми и поце­лу­я­ми, кото­рые, веро­ят­но, вызва­ли бы сего­дня вопро­сы у Рос­ком­над­зо­ра. Воз­мож­но, гово­рить о неволь­ном гомо­эро­тиз­ме и неумест­но, но, как и в филь­мах застой­но­го пери­о­да тан­де­ма Алек­сандра Мин­дад­зе и Вади­ма Абдра­ши­то­ва, уход в муж­ское брат­ство с его маль­чи­ше­ски­ми игра­ми в «вой­ну», поис­ка­ми сокро­вищ, крас­ны­ми и белы­ми, видит­ся такой же попыт­кой эска­пиз­ма, как и харак­тер­ные для 1970‑х ска­зоч­ные филь­мы, хлы­нув­шие сего­дня на экран. В застой­ном госу­дар­стве скуч­но жить. Кино вопло­ща­ет фан­та­зию: поз­во­ля­ет играть в шпи­о­нов, ска­кать на лоша­дях, спа­сать друг дру­га из бур­ной реки, ловить дет­ство за хвост и упо­ён­но дру­жить, что­бы кто-нибудь ска­зал «Шилов» — а у тебя гла­за, каких в жиз­ни сто лет не было, — влюблённо-счастливые.

«Тита­ник» плы­вёт: памя­ти Вади­ма Абдрашитова
О филь­мах «Слу­га», «Оста­но­вил­ся поезд», «Парад пла­нет», «Плюм­бум, или Опас­ная игра» и «Арма­вир».

 

«Тегеран-43» (1981)

В 1943 году по зада­нию гит­ле­ров­ско­го руко­вод­ства тер­ро­ри­сти­че­ская орга­ни­за­ция во гла­ве со зло­ве­щим аген­том Шер­не­ром по клич­ке Палач (Аль­берт Фило­зов, кото­ро­го дюре­ров­ская внеш­ность обрек­ла на роли зло­дей­ских и ска­зоч­ных пер­со­на­жей) и его под­руч­ный кил­лер Макс Ришар (Армен Джи­гар­ха­нян) гото­вят поку­ше­ние на «боль­шую трой­ку» (сюжет­ная линия филь­ма счи­та­ет­ся исто­ри­че­ским фак­том). Оста­но­вить убий­ство лиде­ров союз­ни­ков пыта­ет­ся совет­ская раз­вед­ка и её задей­ство­ван­ный в Теге­ране агент Андрей Боро­дин (Игорь Косто­лев­ский), кото­рый зна­ко­мит­ся с хруп­кой фран­цуз­ской пере­вод­чи­цей Мари (Ната­лья Бело­хво­сти­ко­ва), неволь­но вовле­чён­ной в дея­тель­ность тер­ро­ри­стов. Горит и кру­жит­ся пла­не­та, над нашей Роди­ною дым, а фран­цу­жен­ка и рус­ский влюб­ля­ют­ся раз и навсегда.

В 1970‑х всё еще живой убий­ца Ришар выстав­ля­ет на париж­ском аук­ци­оне архив­ный фильм о несо­сто­яв­шем­ся поку­ше­нии, о кото­ром он так­же напи­сал в мему­а­рах. Попыт­ка про­дать плён­ку обо­ра­чи­ва­ет­ся пере­стрел­кой, в кото­рой кто-то пыта­ет­ся убить Риша­ра. Тем вре­ме­нем в Москве узна­ют, что всплы­ло ста­рое дело, и отправ­ля­ют Боро­ди­на-пен­си­о­не­ра в послед­ний бой. Поста­рев­ший раз­вед­чик едет в Париж, меч­тая разыс­кать воз­люб­лен­ную, с кото­рой его раз­лу­чи­ла в Теге­ране сама история.

Блок­ба­стер режис­сё­ров Алек­сандра Ало­ва и Вла­ди­ми­ра Нау­мо­ва (пер­вая совет­ская экра­ни­за­ция Бул­га­ко­ва «Бег»), сня­тый сов­мест­но с фран­цу­за­ми, выстре­лил в совет­ском про­ка­те, как празд­нич­ный салют. В лен­те игра­ют звёз­ды миро­во­го клас­са — Курд Юргенс в роли сомни­тель­но­го адво­ка­та, фам-фаталь­ная Клод Жад, кото­рая «хими­чит» с соблаз­нён­ным ею Джи­гар­ха­ня­ном, и Ален Делон в белом пла­ще, кото­ро­му тут осо­бен­но нече­го делать, кро­ме как бли­стать и флир­то­вать с Бело­хво­сти­ко­вой, сыг­рав­шую не толь­ко лири­че­скую фран­цуз­скую пере­вод­чи­цу из ретро­ну­ар­ной линии, но и её совре­мен­ную бой­кую кра­са­ви­цу-доч­ку. Но уча­сти­ем ино­стран­ных зна­ме­ни­то­стей и урба­ни­сти­че­ски­ми пей­за­жа­ми дру­гих стран досто­ин­ства филь­ма не ограничены.

Глав­ное в этой исто­рии — обре­чён­ная любовь, о кото­рой рань­ше нель­зя было помыс­лить. Для Бани­о­ни­са в «Мёрт­вом сезоне» тоже под­го­то­ви­ли роман с ино­стран­кой, вычерк­ну­тый цен­зу­рой. Но вре­ме­на меня­лись, и мы наблю­да­ем в филь­ме пер­вые колы­ха­ния от гря­ду­ще­го паде­ния желез­но­го зана­ве­са. Бой­цы вспо­ми­на­ют минув­шие дни и наци­стов, кото­рых вме­сте побеж­да­ли они. Щемя­щая Бело­хво­сти­ко­ва с париж­ским шиком и эле­гант­ный Косто­лев­ский с евро­пей­ским лос­ком созда­ли пре­крас­ную пару, кото­рая ока­за­лась важ­нее тща­тель­но соблю­дён­ных кано­нов жан­ра: шляп, пла­щей, паро­лей, явок, адре­сов, погонь и пере­стре­лок. Лица оте­че­ствен­ных раз­вед­чи­ков неред­ко быва­ли кра­си­вы­ми, но впер­вые им раз­би­ва­ли серд­це, ясно дав понять, что оно у них есть и в нём горит не толь­ко любовь к Родине.

Спе­ци­аль­но для филь­ма Шарль Азна­вур испол­нил прон­зи­тель­ную пес­ню Une vie d’amour («Жизнь в люб­ви»), кото­рая зву­чит на фоне страш­ных архив­ных кад­ров вой­ны, завер­ша­ю­щих­ся воз­вра­ще­ни­ем с фрон­та сол­дат, кото­рых встре­ча­ют мате­ри. Нико­гда в кино с такой ясно­стью не доно­си­лась идея о без­за­щит­но­сти люб­ви, кото­рая, увы, не силь­нее смер­ти. Она даже не силь­нее желез­но­го занавеса.

Читай­те так­же «Рекон­струк­ция собы­тия: как рос­сий­ское кино ста­ло новым засто­ем».

Катастрофа в Борках. Три версии причин железнодорожной аварии, в которой чуть не погиб Александр III

От
Павел Жуков
-

Вне­зап­ная гибель пер­во­го лица во вре­мя пре­бы­ва­ния на посту не ред­кость: аме­ри­кан­ско­го пре­зи­ден­та Авра­ама Лин­коль­на застре­ли­ли в теат­ре, фран­цуз­ско­го пре­зи­ден­та Поля Думе­ра убил рус­ский эми­грант Павел Гор­гу­лов, импе­ра­то­ра Алек­сандра II взо­рва­ли тер­ро­ри­сты. Его сын, Алек­сандр III, тоже имел все шан­сы уме­реть не сво­ей смер­тью. В 1887 году участ­ни­ки «Народ­ной воли» хоте­ли убить импе­ра­то­ра в годов­щи­ну смер­ти отца, но не смог­ли про­ду­мать план. Одна­ко широ­кую оглас­ку полу­чил дру­гой слу­чай, когда в 1888 году госу­дарь вме­сте с семьёй чуть не погиб в желез­но­до­рож­ной катастрофе.

Кру­ше­ние импе­ра­тор­ско­го поез­да про­изо­шло меж­ду стан­ци­я­ми Тара­нов­ка и Бор­ки на Кур­ско-Азов­ской желез­ной доро­ге, неда­ле­ко от Харь­ко­ва. На пол­ном ходу зад­ние ваго­ны уда­ри­ли в перед­ние. Сила была такой, что поезд пре­вра­тил­ся в гру­ду поко­рё­жен­но­го метал­ла. Тра­ге­дия унес­ла жиз­ни свы­ше 21 чело­ве­ка, но цар­ская семья выжи­ла. Их ране­ния мож­но счи­тать незна­чи­тель­ны­ми, одна­ко счи­та­ет­ся, что, под­няв вагон и спа­сая семью и при­слу­гу, Алек­сандр III зара­бо­тал болезнь почек, кото­рая и при­ве­ла его к ско­ро­по­стиж­ной смер­ти в 49 лет.

Как бы то ни было, после ката­стро­фы нача­лось тща­тель­ное рас­сле­до­ва­ние. Выво­ды полу­чи­лись неод­но­знач­ны­ми. Раз­би­ра­ем­ся, какие вер­сии при­чин кру­ше­ния поез­да суще­ству­ют и какая из них кажет­ся наи­бо­лее достоверной.

Трагедия на железнодорожных путях

29 октяб­ря 1888 года 43-лет­ний Алек­сандр III с семьёй, при­бли­жён­ны­ми и при­слу­гой воз­вра­щал­ся из Кры­ма в Санкт-Петер­бург на поез­де. Око­ло 13 часов дня все они напра­ви­лись в сто­ло­вый вагон — почти пол­ным соста­вом, вклю­чая буду­ще­го импе­ра­то­ра Нико­лая II, кото­ро­му на тот момент испол­ни­лось 20 лет. Исклю­че­ни­ем ста­ла толь­ко шести­лет­няя Оль­га, кото­рую оста­ви­ли в дру­гом вагоне с няней. Поми­мо семьи, в сто­ло­вом вагоне нахо­ди­лись несколь­ко свет­ских дам, министр путей сооб­ще­ний гене­рал-адъ­ютант Кон­стан­тин Посьет и воен­ный министр Пётр Ванновский.

Импе­ра­тор Алек­сандр III с женой и стар­ши­ми детьми. Гат­чи­на. 1886 год

Поезд дви­гал­ся с огром­ной для того вре­ме­ни ско­ро­стью — 68 кило­мет­ров в час. Сра­зу сле­ду­ет отме­тить, что такая ско­рость не была нор­мой, а поезд тяну­ли сра­зу два паро­во­за, что пря­мо нару­ша­ло пра­ви­ла. Но подроб­нее об этом позже.

Тра­ге­дия про­изо­шла в 14:14 на 295‑м кило­мет­ре Кур­ско-Харь­ков­ско-Азов­ской желез­ной доро­ги, у стан­ции Бор­ки под Харь­ко­вом. Ваго­ны импе­ра­тор­ско­го поез­да пошли под откос. Пер­вый локо­мо­тив рас­ша­тал желез­но­до­рож­ные пути, а вто­рой паро­воз про­ва­лил­ся меж­ду рель­са­ми и увёл за собой деся­ток ваго­нов. Ситу­а­цию усу­губ­ля­ло то, что в этот момент поезд про­хо­дил по деся­ти­мет­ро­вой насыпи.

Спу­стя вре­мя импе­ра­три­ца Мария Фёдо­ров­на в пись­ме сво­е­му бра­ту, гре­че­ско­му коро­лю Геор­гу, так опи­са­ла момент катастрофы:

«Мы почув­ство­ва­ли силь­ный тол­чок и сра­зу за ним вто­рой, после кото­ро­го мы все ока­за­лись на полу и всё вокруг нас заша­та­лось и ста­ло падать и рушить­ся. Всё пада­ло и тре­ща­ло, как в Суд­ный день. В послед­нюю секун­ду я виде­ла ещё Сашу, кото­рый нахо­дил­ся напро­тив меня за узким сто­лом и кото­рый потом рух­нул вниз… В этот момент я инстинк­тив­но закры­ла гла­за, что­бы в них не попа­ли оскол­ки стек­ла и все­го того, что сыпа­лось ото­всю­ду… Всё гро­хо­та­ло и скре­же­та­ло, и потом вдруг воца­ри­лась такая мёрт­вая тиши­на, как буд­то в живых нико­го не осталось».

Сто­ло­вый вагон силь­но постра­дал, одна­ко его пас­са­жи­рам неска­зан­но повез­ло. Тяжё­лая кры­ша рух­ну­ла, но застря­ла, не доле­тев до пола, поэто­му лежав­шие на полу люди не постра­да­ли. Затем дно ваго­на про­ва­ли­лось, и пас­са­жи­ры упа­ли на рель­сы вме­сте с ков­ром. Импе­ра­тор пер­вым выбрал­ся из-под зава­лов, а затем под­нял кры­шу ваго­на, что­бы осталь­ные мог­ли вылезть. Никто из чле­нов семьи не постра­дал, вклю­чая малень­кую Оль­гу, нахо­див­шу­ю­ся в сосед­нем вагоне: сам Алек­сандр III, его супру­га, цеса­ре­вич Нико­лай, вели­кий князь Геор­гий и вели­кая княж­на Ксе­ния полу­чи­ли лишь незна­чи­тель­ные уши­бы, цара­пи­ны и порезы.

Но всё же не всем так повез­ло. Мария Фёдо­ров­на вспо­ми­на­ла:

«Но какую скорбь и ужас испы­та­ли мы, уви­дев мно­же­ство уби­тых и ране­ных, наших доро­гих и пре­дан­ных нам людей. Душе­раз­ди­ра­ю­ще было слы­шать кри­ки и сто­ны и не быть в состо­я­нии помочь им или про­сто укрыть их от холо­да, так как у нас самих ниче­го не осталось!

Мой доро­гой пожи­лой казак, кото­рый был око­ло меня в тече­ние 22 лет, был раз­дав­лен и совер­шен­но неузна­ва­ем, так как у него не было поло­ви­ны голо­вы. Так­же погиб­ли и Саши­ны юные еге­ря, кото­рых ты, навер­ное, пом­нишь, как и все те бед­ня­ги, кто нахо­дил­ся в вагоне, кото­рый ехал перед ваго­ном-ресто­ра­ном. Этот вагон был пол­но­стью раз­бит в щеп­ки, и остал­ся толь­ко малень­кий кусо­чек стены!»

Вагон-ресто­ран после катастрофы

Алек­сандр III запи­сал в дневнике:

«Бог чудом спас нас всех от неми­ну­е­мой смер­ти. Страш­ный, печаль­ный и радост­ный день. 21 уби­тый и 36 ране­ных! Милый, доб­рый и вер­ный мой Кам­чат­ка (лай­ка импе­ра­то­ра. — VATNIKSTAN) тоже убит!»

По вос­по­ми­на­ни­ям оче­вид­цев, сра­зу после ката­стро­фы госу­дарь Алек­сандр III про­из­нёс: «Бог мило­вал! Но надол­го ли?» Те же сло­ва он гово­рил ещё год назад, когда ему сооб­щи­ли о предот­вра­ще­нии поку­ше­ния. Тогда заго­вор­щи­ки из «Тер­ро­ри­сти­че­ской фрак­ции» пар­тии «Народ­ная воля» реши­ли убить госу­да­ря в Санкт-Петер­бур­ге. В состав груп­пы вхо­дил Алек­сандр Улья­нов, стар­ший брат Вла­ди­ми­ра Лени­на. План был прост: пре­ступ­ни­ки жда­ли, пока Алек­сандр III про­едет по Нев­ско­му про­спек­ту. Но наро­до­воль­цы вели себя слиш­ком подо­зри­тель­но, поэто­му поли­ция их задер­жа­ла. При обыс­ке у тер­ро­ри­стов обна­ру­жи­ли бом­бу и отрав­лен­ные пули. Об инци­ден­те доло­жи­ли госу­да­рю. Клю­че­вых участ­ни­ков заго­во­ра пове­си­ли в Шлис­сель­бург­ской кре­по­сти, неко­то­рых при­част­ных отпра­ви­ли в ссылку.

Алек­сандр III и Мария Фёдо­ров­на быст­ро при­шли в себя и при­ня­лись руко­во­дить спа­са­тель­ны­ми рабо­та­ми: раз­би­ра­ли зава­лы, извле­ка­ли ране­ных, иска­ли тела погиб­ших, ока­зы­ва­ли первую помощь. Всё это про­ис­хо­ди­ло на фоне пла­ча, кри­ков и исте­рик неко­то­рых пас­са­жи­ров. Вен­це­нос­ная чета сохра­ня­ла спокойствие.

При­мер­но через час при­был новый поезд, кото­рый доста­вил выжив­ших на стан­цию Лозо­вая. Там свя­щен­но­слу­жи­те­ли про­ве­ли моле­бен о чудес­ном спа­се­нии вен­це­нос­но­го семей­ства. Утром сле­ду­ю­ще­го дня Рома­но­вы вновь отпра­ви­лись в Санкт-Петербург.

Версия официальная: преступная халатность

Ката­стро­фа в Бор­ках не была пер­вой круп­ной желез­но­до­рож­ной ава­ри­ей в рос­сий­ской исто­рии. Так, 12 авгу­ста 1840 года в рай­оне Цар­ско­го села столк­ну­лись два поез­да — 6 чело­век погиб­ли, 78 ране­ны. 24 декаб­ря 1875 года в рай­оне реки Тили­гул потер­пел кру­ше­ние товар­но-пас­са­жир­ский поезд, упав­ший с 25-мет­ро­вой насы­пи, — око­ло 140 чело­век погиб­ли, ещё 120 были ране­ны. Нако­нец, в 1879 году наро­до­воль­цы, пыта­ясь убить Алек­сандра II, взо­рва­ли один из ваго­нов его поез­да, но обо­шлось без жертв (тогда импе­ра­тор с семьёй воз­вра­щал­ся из Кры­ма, точь-в-точь как Алек­сандр III).

Кру­ше­ние поез­да с цар­ской семьёй вызва­ло куда боль­ший резо­нанс, чем все преды­ду­щие ката­стро­фы — при­чём не толь­ко в обще­стве, но и сре­ди чинов­ни­ков, эли­ты, при­бли­жён­ных. Вер­сия о тер­ро­ри­сти­че­ском акте ожи­да­е­мо вита­ла в воз­ду­хе, но её отло­жи­ли. Пер­вым делом рас­смат­ри­ва­ли слу­чай­ность, а точ­нее — халатность.

Геор­гий Ива­нов, под­пол­ков­ник жан­дарм­ско­го управ­ле­ния, рас­ска­зал, что пер­вым делом госу­да­рю пока­за­ли облом­ки шпал — они были весь­ма изно­шен­ны­ми. Уви­ден­ное удо­вле­тво­ри­ло импе­ра­то­ра, и он рас­по­ря­дил­ся про­ра­ба­ты­вать вер­сию несчаст­но­го слу­чая как основ­ную. Про­ку­рор Сена­та, юрист Ана­то­лий Кони, кото­рый занял­ся рас­сле­до­ва­ни­ем ката­стро­фы, согла­сил­ся с пло­хим состо­я­ни­ем шпал. Таким обра­зом появил­ся и пер­вый подо­зре­ва­е­мый — под­ряд­чик Саму­ил Поля­ков, руко­во­дя­щий уклад­кой путей.

Вско­ре след­ствие уста­но­ви­ло, что изна­чаль­но были нару­ше­ны пра­ви­ла тех­ни­ки без­опас­но­сти при экс­плу­а­та­ции соста­ва. Ока­за­лось, что по нор­мам к паро­во­зу допус­ка­лось при­це­пить 11 ваго­нов — на деле их было 15, при­чём все они явля­лись зна­чи­тель­но более тяжё­лы­ми, чем стан­дарт­ные. Соот­вет­ствен­но, нагруз­ка на рель­сы воз­рос­ла, пре­вы­сив допу­сти­мые нормы.

Кро­ме это­го, состав дви­гал­ся слиш­ком быст­ро, что­бы вовре­мя доста­вить цар­скую семью в Харь­ков. Выяс­ни­лось, что маши­ни­стов под­го­нял началь­ник депо Гри­го­рий Задон­цев, кото­ро­го тоже запи­са­ли в подо­зре­ва­е­мые. К это­му доба­ви­лись ещё и про­бле­мы с тор­мо­за­ми, то есть импе­ра­тор­ский поезд обла­дал тех­ни­че­ски­ми неис­прав­но­стя­ми. Это уже накла­ды­ва­ло вину на всё руко­вод­ство желез­ной доро­ги, в осо­бен­но­сти на глав­но­го инспек­то­ра баро­на Кану­та Шерн­ва­ля, кото­рый нахо­дил­ся в поез­де во вре­мя ката­стро­фы и выжил.

Нико­му из подо­зре­ва­е­мых не выдви­ну­ли обви­не­ний, а Шерн­валь и министр путей сооб­ще­ний Кон­стан­тин Посьет ушли в отстав­ку. Новым мини­стром стал Гер­ман Пау­кер. В деле же ока­зал­ся заме­шан и Сер­гей Вит­те, кото­рый тогда слу­жил управ­ля­ю­щим Обще­ства Юго-Запад­ных желез­ных дорог. В мар­те сле­ду­ю­ще­го года Сер­гей Юлье­вич воз­гла­вил Депар­та­мент желез­но­до­рож­ных дел Мини­стер­ства финан­сов, парал­лель­но он был про­из­ве­дён в дей­стви­тель­ные стат­ские советники.

Вер­сия о халат­но­сти при­ве­ла к оже­сто­чён­ной борь­бе сре­ди чинов­ни­ков. Каж­дый ста­рал­ся пере­ло­жить ответ­ствен­ность на дру­го­го, пыта­ясь избе­жать нака­за­ния. Но даль­ше дело так и не пошло. Алек­сандр III не стал сгу­щать крас­ки и раз­ма­хи­вать шаш­кой. Мяг­ко­сер­де­чие импе­ра­то­ра при­ве­ло к появ­ле­нию слу­хов: окру­же­ние и обще­ствен­ность заклю­чи­ли, что госу­дарь скры­ва­ет прав­ду, пото­му что в кру­ше­нии поез­да заме­ша­ны важ­ные и близ­кие люди.

Версия вторая: заговор родственников

Неко­то­рые исто­ри­ки и иссле­до­ва­те­ли счи­та­ют, что орга­ни­за­то­ра­ми тер­ак­та мог высту­пить брат госу­да­ря — Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич. Дело в том, что если бы сам импе­ра­тор, его супру­га и дети погиб­ли бы, то власть в стране пере­шла бы в его руки. Извест­но, что Алек­сандр III сра­зу после кру­ше­ния мрач­но пошутил:

«Пред­став­ляю себе, как будет разо­ча­ро­ван Вла­ди­мир, когда узна­ет, что мы все спаслись!»

Впро­чем, ника­ких пря­мых дока­за­тельств при­част­но­сти Вла­ди­ми­ра к кру­ше­нию поез­да нет — толь­ко домыс­лы и подо­зре­ния. В первую оче­редь, из-за его супру­ги — Марии Пав­лов­ны, гер­цо­ги­ни Мекленбург-Шверинской.

Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич с семьёй. Око­ло 1882 года

Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич в то вре­мя являл­ся глав­но­ко­ман­ду­ю­щим вой­ска­ми гвар­дии и Санкт-Петер­бург­ско­го воен­но­го окру­га. О нём гово­ри­ли как о чело­ве­ке серьёз­ном, силь­ном и жёстком.

Под стать была и супру­га. Мария Пав­лов­на отка­за­лась при­ни­мать пра­во­сла­вие, а отно­ше­ния с женой импе­ра­то­ра у неё не сло­жи­лись. Пого­ва­ри­ва­ли, что тому виной про­ис­хож­де­ние: Мария Фёдо­ров­на была дат­чан­кой, Мария Пав­лов­на — нем­кой. Наци­о­наль­ный кон­фликт нало­жил отпе­ча­ток на вза­и­мо­от­но­ше­ния. Ходи­ли слу­хи, что амби­ци­оз­ная Мария Пав­лов­на счи­та­ла, что имен­но она и её супруг долж­ны были пра­вить Рос­сий­ской импе­ри­ей. Гибель Алек­сандра III и его семьи откры­ва­ла бы доро­гу к тро­ну. Так и воз­ник­ла вер­сия, что к кру­ше­нию поез­да при­ча­стен млад­ший брат госу­да­ря с женой. Впро­чем, эпо­ха двор­цо­вых пере­во­ро­тов закон­чи­лась почти век назад, каких-либо обви­не­ний не было. Да и после ката­стро­фы никто из при­бли­жён­ных не заме­тил изме­не­ний в отно­ше­ни­ях меж­ду Романовыми.

Версия третья: ниточки ведут в Париж

Как мы уже отме­ти­ли, вер­сия о тер­ак­те появи­лась в чис­ле пер­вых. Хотя Алек­сандр III не давал ей ходу, она всё рав­но оста­ва­лась на слу­ху. Сам факт желез­но­до­рож­ной ката­стро­фы лёг на под­го­тов­лен­ную поч­ву: ради­ка­лы из «Народ­ной воли» несколь­ко раз пыта­лись убить Алек­сандра II, в том чис­ле взо­рвать поезд, и постав­лен­ной цели в ито­ге доби­лись. Охо­та на тер­ро­ри­стов про­дол­жа­лась несколь­ко лет. Несмот­ря на аре­сты и каз­ни, не было уве­рен­но­сти, что пой­ма­ны все, это при­ве­ло к появ­ле­нию вер­сии о теракте.

Пого­ва­ри­ва­ли, что один из тер­ро­ри­стов сумел устро­ить­ся помощ­ни­ком пова­ра на импе­ра­тор­ский поезд. Имен­но он акти­ви­ро­вал взрыв­ное устрой­ство, после чего спо­кой­но поки­нул состав на полустанке.

Вер­сия о тер­ак­те про­ра­ба­ты­ва­лась парал­лель­но с основ­ной. Рас­сле­до­ва­ни­ем зани­ма­лись не толь­ко стра­жи поряд­ка внут­ри стра­ны, но и аген­ты тай­ной поли­ции за гра­ни­цей. Дело вели люди началь­ни­ка поли­ции Пет­ра Чере­ви­на. Есть пред­по­ло­же­ние, что они при­шли к одно­знач­но­му выво­ду — тер­акт. По мне­нию след­ствия, кру­ше­ние поез­да про­изо­шло из-за взры­ва бом­бы в вагоне-ресто­ране. Зало­жил её и акти­ви­ро­вал как раз помощ­ник пова­ра, ока­зав­ший­ся рево­лю­ци­о­не­ром из «Зем­ли и воли». Уста­но­вив часо­вой меха­низм на нуж­ное вре­мя, пре­ступ­ник сошёл с поез­да, затем пере­брал­ся в Румы­нию, а отту­да уже во Францию.

Вер­сию о тер­ак­те под­твер­жда­ли све­де­ния, добы­тые аген­та­ми в Евро­пе. В Пари­же жил Нико­лай Дмит­ри­е­вич Сели­вёр­стов — гене­рал-лей­те­нант и тай­ный совет­ник, кото­рый в кон­це 1870‑х годов вышел в отстав­ку и остал­ся во Фран­ции. Силе­вёр­стов про­дол­жил неглас­ное наблю­де­ние за рево­лю­ци­о­не­ра­ми, сбе­жав­ши­ми из Рос­сии во Фран­цию. В 1890 году Нико­лая Дмит­ри­е­ви­ча убил поль­ский соци­а­лист. Фран­цу­зы собра­ли иму­ще­ство быв­ше­го тай­но­го совет­ни­ка и отпра­ви­ли в Рос­сию. При изу­че­нии доку­мен­тов Сели­вёр­сто­ва поли­цей­ские обна­ру­жи­ли фото­гра­фию помощ­ни­ка пова­ра с помет­ка­ми на обрат­ной сто­роне. Ока­за­лось, что рево­лю­ци­о­нер хотел встре­тить­ся с фран­цуз­ски­ми жур­на­ли­ста­ми, что­бы рас­ска­зать о желез­но­до­рож­ной ката­стро­фе, но не успел — погиб. На этом дело о тер­ак­те прекратили.

На про­тя­же­нии несколь­ких лет вер­сия о взры­ве оста­ва­лась наи­бо­лее попу­ляр­ной. Извест­но, что министр юсти­ции Нико­лай Мура­вьёв, воен­ный министр Вла­ди­мир Сухом­ли­нов, вели­кий князь Алек­сандр Михай­ло­вич и неко­то­рые дру­гие вли­я­тель­ные люди были уве­ре­ны, что ката­стро­фа — дело рук рево­лю­ци­о­не­ров. При­дер­жи­ва­лись этой вер­сии и неко­то­рые газе­ты, при­чём не толь­ко рос­сий­ские, но и зарубежные.

Одна­ко Алек­сандр III решил по-сво­е­му. Офи­ци­аль­но госу­дарь при­дер­жи­вал­ся вер­сии о тра­ги­че­ской слу­чай­но­сти, поэто­му посте­пен­но обсуж­де­ние при­чин ката­стро­фы поез­да пре­кра­ти­лось. Еди­но­го мне­ния на этот счёт нет и по сей день.

В память о спа­се­нии импе­ра­тор­ской семьи было постро­е­но 126 хра­мов, 320 часо­вен, 17 коло­ко­лен и 32 при­де­ла. На месте кру­ше­ния поез­да воз­ве­ли Спа­со-Свя­то­гор­ский скит, непо­да­лё­ку рас­по­ло­жил­ся храм Хри­ста Спа­си­те­ля Пре­слав­но­го Преображения.

Пер­вый храм на месте ката­стро­фы. До 1894 года

Вско­ре после кру­ше­ния поез­да Алек­сандр III стал жало­вать­ся на боли в пояс­ни­це. Про­фес­сор Виль­гельм Гру­бе, осмот­рев­ший импе­ра­то­ра, при­шёл к выво­ду, что ката­стро­фа поло­жи­ла нача­ло болез­ни почек. Совре­мен­ни­ки были соли­дар­ны с этой точ­кой зре­ния. Медиа­маг­нат Ста­ни­слав Про­п­пер писал в сво­их мему­а­рах:

«До самой ката­стро­фы под Бор­ка­ми царь обла­дал бога­тыр­ской силой. Он мог ходить по ком­на­те, дер­жа цари­цу на одной руке, а на дру­гой руке, на пле­че и на шее — по ребён­ку. Во вре­мя ката­стро­фы под Бор­ка­ми (17 (29) октяб­ря 1888 г.), когда импе­ра­тор­ский вагон раз­нес­ло в щеп­ки, он дер­жал на сво­их пле­чах рух­нув­шую кры­шу ваго­на, пока не подо­спе­ла помощь. По рас­про­стра­нён­но­му мне­нию, это напря­же­ние вызва­ло у него болезнь почек, кото­рая, слиш­ком позд­но заме­чен­ная, све­ла его в могилу».

Так это или нет — вопрос дис­кус­си­он­ный. Всё же после ката­стро­фы царь про­жил ещё шесть лет, а окон­ча­тель­но к смер­ти его при­ве­ли вовре­мя не выле­чен­ное вос­па­ле­ние лёг­ких и нефрит.

Читай­те так­же «Аван­тю­ра каза­ка Аши­но­ва. Новая Москва в Абис­си­нии». 

«Туманная весна» Светы Невестиной. Интервью о новом альбоме, старых друзьях и современных трендах

От
Давид Домкратов
-
Света Невестина

25 июля инди-поп-музы­кант «Неве­сти­на» выпу­сти­ла аль­бом «Туман­ная вес­на». В шестую пла­стин­ку вошли девять песен, скла­ды­ва­ю­щих­ся в исто­рию. Музы­ка ста­ла более про­ду­ман­ной и про­фес­си­о­наль­ной, а тек­сты — созер­ца­тель­ней и мета­фо­рич­ней. В запи­си участ­во­ва­ли актёр Евге­ний Цыга­нов и Вася Васин из «Кир­пи­чей», в кото­рых Све­та игра­ла в нача­ле 2000‑х годов. Неве­сти­на бара­ба­ни­ла в несколь­ких рок-груп­пах Петер­бур­га, одна из песен аль­бо­ма посвя­ще­на это­му нелёг­ко­му делу.

Мы пого­во­ри­ли со Све­той Неве­сти­ной о кон­цеп­ции рели­за, обра­зах в пес­нях, парал­лель­ных про­ек­тах и встре­чах со ста­ры­ми дру­зья­ми в радиоэфирах. 

Све­та Невестина

— Поче­му вы объ­еди­ни­ли все ранее выпу­щен­ные синглы в один альбом? 

— Реши­ла поза­бо­тить­ся о сво­их слу­ша­те­лях — соста­ви­ла плей­лист из отдель­ных песен в том поряд­ке, в кото­ром скла­ды­ва­ет­ся повест­во­ва­ние. Исто­рия мое­го созер­ца­ния мира и сопри­ка­са­ния с ним. Прой­тись по Пите­ру, про­бу­дить­ся, меч­тать о Пари­же, рас­стать­ся, оце­нить, какие у меня класс­ные дру­зья, влю­бить­ся, носталь­ги­ро­вать о про­шлом и сно­ва не спать всю ночь.

— Вам не кажет­ся, что лонг­плеи отжи­ли своё?

— Ино­гда кажет­ся, а порой думаю, что аль­бом — важ­ное выска­зы­ва­ние. Это как кни­га про­тив одно­го рас­ска­за. Толь­ко аль­бом спо­со­бен погру­зить чело­ве­ка глу­бо­ко в мир музы­кан­та. Еди­нич­ную пес­ню послу­шал и часто забыл.

— Местом дей­ствия заглав­но­го тре­ка стал Петер­бург. Пес­ня остав­ля­ет дво­я­кое впе­чат­ле­ние: девуш­ка празд­но гуля­ет по горо­ду, но под­ни­ма­ет­ся на кры­шу с, воз­мож­но, суи­ци­даль­ны­ми наме­ре­ни­я­ми — вполне «по-питер­ски». Род­ной город силь­но вли­я­ет на ваше творчество?

— Тут ско­рее отклик на про­ис­хо­дя­щее с нашей стра­ной, поэто­му и дво­я­кое впе­чат­ле­ние. Без­услов­но, на твор­че­ство вли­я­ет всё: про­стран­ство, в кото­ром живёшь, окру­же­ние, рабо­та, я не суще­ствую сама по себе, в ваку­у­ме. Счи­таю, мне очень повез­ло родить­ся и жить в Петербурге.

— «Сплин», «ДДТ», БГ, «Али­са», «Кино» из пес­ни — это ваш питер­ский топ? Кого бы ещё добавили?

— На мой взгляд, это самые извест­ные рок-музы­кан­ты, что в пери­од сво­е­го рас­цве­та оби­та­ли в Пите­ре, что зна­чит, они люби­ли наш город. Не явля­юсь поклон­ни­цей, про­сто акцентирую. 

Мож­но доба­вить «Пик­ник», Май­ка Нау­мен­ко, «Король и Шут», «Ленин­град», но вы же пони­ма­е­те, что это пес­ня, всех не перечислишь.

— В соц­се­тях вы писа­ли, что несколь­ко лет назад полю­би­ли и Моск­ву — види­мо, после это­го и появи­лась пес­ня «Сап­сан». Что спо­соб­ство­ва­ло раз­ру­ше­нию питер­ско­го «сно­биз­ма»?

— Мне кажет­ся, во взрос­лом воз­расте толь­ко любовь может спо­двиг­нуть к пере­ме­нам и раз­ви­тию. Что каса­ет­ся Моск­вы, то за про­шед­ший деся­ток лет она изме­ни­лась к луч­ше­му, рас­цве­ла, город стал удо­бен для жиз­ни, там я чув­ствую себя легко.

— Ещё один трек, выби­ва­ю­щий­ся из пле­я­ды «питер­ских» ком­по­зи­ций, — «Небом Пари­жа». Как появил­ся этот образ?

— Текст сочи­нил мой дав­ниш­ний, к сожа­ле­нию, уже покой­ный зна­ко­мый, Васи­лий Кру­зен­штерн. Мне оста­ва­лось толь­ко при­ду­мать музы­ку к роман­тич­ной, образ­ной, вдох­нов­ля­ю­щей лири­ке. И это не соста­ви­ло боль­шо­го тру­да, аран­жи­ров­ка слу­чи­лась за несколь­ко часов.

— В аль­бо­ме — два сов­мест­ных тре­ка с актё­ром Евге­ни­ем Цыга­но­вым. В интер­вью Ксе­нии Соб­чак Евге­ний озву­чил свою вер­сию, поче­му у вас сло­жил­ся про­дук­тив­ный дуэт. Теперь хоте­лось бы услы­шать вашу.

— Пишу инте­рес­ные пес­ни, и Евге­ний отклик­нул­ся на моё пред­ло­же­ние о сотруд­ни­че­стве. Не ожи­да­ла, что будет про­дол­же­ние после «Вкус­на», но как-то плав­но и хоро­шо пошло, наш дуэт ори­ги­на­лен, не знаю, с чем срав­нить на рус­ской сцене. Осе­нью, наде­юсь, вый­дет тре­тья сов­мест­ная пес­ня, а 6 сен­тяб­ря высту­пим вме­сте на ME4TA FEST.

— Кира — реаль­но суще­ству­ю­щий чело­век или выду­ман­ный персонаж? 

— Не пом­ню, в какой имен­но кни­ге при­ме­ти­ла эту фра­зу «Про­щай, …, про­щай!» Кира — про­сто очень при­вле­ка­тель­ное жен­ское имя, не нашла дру­го­го в эту песню. 

Это при­ду­ман­ный пер­со­наж, но послед­ние несколь­ко лет хожу стричь­ся к Кире, она мой парик­ма­хер. Воз­мож­но, тень име­ни появи­лась при сочинении.

— Почти к каж­дой песне аль­бо­ма есть клип. Герои роли­ков — ваши дру­зья? При­гла­ша­ли ли на роли про­фес­си­о­наль­ных актёров? 

— Ещё как при­гла­ша­ли. Евге­ний Цыга­нов и есть про­фес­си­о­наль­ный актёр, наблю­дать его на экране все­гда боль­шое удо­воль­ствие. И в кли­пе на пес­ню «Вкус­на» тан­цу­ет Алё­на Михай­ло­ва, в насто­я­щее вре­мя попу­ляр­ная актри­са, люб­лю её роли в кино и сери­а­лах. А в кли­пе «Кира» игра­ет Тоня Льво­вич, начи­на­ю­щая актри­са теат­ра и кино, уве­ре­на, её ждёт успех.

— Боль­шин­ство видео сня­ты на ули­цах, быва­ли забав­ные слу­чаи? Напри­мер, про­хо­жие про­си­ли пре­кра­тить без­об­ра­зие или, наобо­рот, под­клю­ча­лись к процессу?

— При­ме­ча­тель­но­го не слу­ча­лось, сей­час каме­рой на ули­це не уди­вишь. Мне запом­ни­лось, когда сни­ма­ли «Небом Пари­жа» кад­ры на кры­ше. Актё­ры в кли­пе — дети Евге­ния Цыга­но­ва, Поли­на и Ники­та. Я купи­ла спе­ци­аль­ные рем­ни, что­бы стра­хо­вать ребят, всё-таки боль­шая ответ­ствен­ность, нервничала.

— «На Ста­ро­нев­ском» — кавер на аль­тер­на­тив­ную груп­пу Buttweizer, в кото­рой вы когда-то игра­ли на бара­ба­нах. Поче­му выбор пал имен­но на эту пес­ню? В ори­ги­на­ле послед­ний куп­лет поё­те вы?

— Хито­вая пес­ня, не зря «Jane Air» поза­им­ство­ва­ли при­пев. Хоте­лось про­длить её жизнь и память о тех временах. 

Раз­ве похо­же на мой голос? Нет, тогда исклю­чи­тель­но бара­ба­ни­ла, петь не уме­ла и не мечтала.

 

— Buttweizer были доволь­но извест­ны на питер­ской сцене. Сей­час мод­ны рею­ни­о­ны, не хоте­ли бы вспом­нить былое и зару­бить «маза­фа­ку»?

— Я бы хоте­ла сно­ва поиг­рать слав­ные пес­ни Buttweizer. Обра­ща­лась к ребя­там с пред­ло­же­ни­ем, но музы­кой никто из них теперь не зани­ма­ет­ся, поэто­му тиши­ну в ответ понять можно.

Buttweizer

— В тре­ке из про­шло­го аль­бо­ма «2002» вы упо­мя­ну­ли, что игра­ли в «Кир­пи­чах». Пере­фра­зи­руя Васю Васи­на, это ваш «хвост» и он вас достал? Какие вос­по­ми­на­ния оста­лись от уча­стия в «Кир­пах»?

— Уча­стие в «Кир­пи­чах» — часть мое­го про­шло­го, о кото­ром нра­вит­ся вспо­ми­нать. Поэто­му, когда спра­ши­ва­ют — с удо­воль­стви­ем рас­ска­жу, может, ещё и при­со­чи­ню что-нибудь интересненькое.

Вос­по­ми­на­ний мно­го. Мы же одно вре­мя туси­ли вме­сте на репе­ти­ци­он­ной точ­ке на Литей­ном: «Кир­пи­чи», «Military Jane» («Пилот»), «Джан Ку», Sunny Child, Sky Hog, Uncut Dime и мил­ли­он вре­мен­ных про­ек­тов. Там жили даже, да и я часто ночевала.

Все­гда вос­хи­ща­лась Васи­ной пози­ци­ей и про­фес­си­о­на­лиз­мом, мощ­ной тех­ни­кой игры Дани­лы и Жени, мир его пра­ху. Узна­ла новое о гастроль­ной жиз­ни, жаль, что не запи­са­ли с ними песен.

— Лег­ко ли было писать фит с Васей? Как стро­и­лась рабо­та над треком?

— С Васей все­гда про­сто и быст­ро. Я попро­си­ла — он сочи­нил и запи­сал дома текст, в сво­ём сти­ле, с при­ко­лом, от лица так­си­ста, води­те­ля Uber, смысл пес­ни изме­нил­ся в корне. Вос­хи­ща­юсь его рабо­то­спо­соб­но­стью и талан­том, Вася — вели­кий питер­ский МС на века.

Облож­ка сов­мест­но­го сингла

— Вы игра­е­те в груп­пе «ОСА» с извест­ным гидом Пав­лом Пер­цем и актё­ром Рома­ном Ники­ти­ным. Как обра­зо­вал­ся этот про­ект? Вы в нём толь­ко барабанщица?

— «ОСА» суще­ству­ет дав­но, одно из музы­каль­ных выска­зы­ва­ний Пав­ла Пер­ца, сей­час в виде наше­го трио, где по-олдскуль­но­му зару­ба­ем рок. Играю на бара­ба­нах и одно­вре­мен­но пою — это ещё один путь раз­ви­тия бара­бан­щи­ка. Не тех­ни­ка, а мультиинструментальность.

Груп­па «ОСА»

— Рань­ше музы­кан­ты объ­еди­ня­лись в груп­пы, пото­му что делать музы­ку в оди­ноч­ку было тяже­ло. С раз­ви­ти­ем тех­но­ло­гий, наобо­рот, появи­лось мно­же­ство соль­ных арти­стов, кото­рые все пар­тии запи­сы­ва­ют еди­но­лич­но или с сес­си­он­щи­ка­ми. Вы про­бо­ва­ли оба вари­ан­та, какой вам бли­же сейчас?

— Создаю аран­жи­ров­ки к пес­ням на ком­пе, ино­гда запи­сы­ваю живые гита­ры. Ещё пару лет назад сама же и сво­ди­ла, но нако­нец моя меч­та осу­ще­стви­лась и нашёл­ся чело­век, Олег Бара­нов (IOWA, «Мумий Тролль»), что дела­ет кру­тое све­де­ние, плюс вно­сит в мои аран­жи­ров­ки свои фишеч­ки, очень нравится.

На кон­цер­тах тоже играю одна. Про­сто инди-музы­кан­ту, кото­рый не зара­ба­ты­ва­ет твор­че­ством, слож­но содер­жать кол­лек­тив. Нуж­но быть или бога­тым или харизматичным. 

При­шла к само­вы­ра­же­нию на сцене через танец, мне пере­ста­ло быть скуч­но и от это­го зри­те­ли тоже втя­ги­ва­ют­ся в про­цесс. Посто­ян­но что-то меняю в испол­не­нии и зву­ча­нии, не при­дер­жи­ва­юсь одно­го сти­ля. К осе­ни готов­лю мини-аль­бом с пес­ня­ми в жан­ре тан­це­валь­ной электроники.

— Как появи­лась ваша пере­да­ча «Твор­че­ская мастер­ская» на «Мод­ном радио»? Гостей под­би­ра­е­те вы?

— На «Мод­ном» рабо­таю музы­каль­ным редак­то­ром и зву­ко­ре­жис­сё­ром боль­ше деся­ти лет, это вто­рой дом. Там же нахо­дит­ся сту­дия, где рож­да­ют­ся мои песни.

Что­бы обно­вить ощу­ще­ния и встрях­нуть­ся, реши­ла сде­лать про­грам­му. Суть в том, что бы со сво­и­ми ста­рин­ны­ми зна­ко­мы­ми, пре­иму­ще­ствен­но музы­кан­та­ми, извест­ны­ми в узких и широ­ких кру­гах, пого­во­рить о твор­че­стве, заод­но узнать, как у них дела вооб­ще. Круг дру­зей ско­ро замкнёт­ся и про­грам­ма моди­фи­ци­ру­ет­ся, но во что — вопрос открытый.

— У вас в соц­се­тях есть роли­ки, где вы рас­ска­зы­ва­е­те об осно­вах игры на гита­ре и бара­ба­нах. Поче­му вы реши­ли запи­сы­вать кон­тент, кото­ро­го доста­точ­но мно­го в интер­не­те? Были ли отзы­вы от подписчиков?

— Кон­тен­та мно­го, но тут автор­ский, с моим виде­ни­ем и опы­том. Да, дру­зья отзы­ва­лись, что нако­нец узна­ли, как зажи­мать откры­тые аккор­ды. А вы гово­ри­те, мно­го контента.

— Вашу музы­ку мож­но оха­рак­те­ри­зо­вать как инди-поп — то есть доволь­но лёг­кая музы­ка, но с посы­лом на пер­вом месте, в отли­чие от ком­мер­че­ской попсы. Есть ли цель зале­теть в трен­ды, чтоб вас услы­ша­ла широ­кая пуб­ли­ка, или глав­ное, что «мне это нра­вит­ся — я это делаю»?

— Все меч­та­ют, как вы гово­ри­те, «зале­теть в трен­ды», я не верю, если гово­рят, что нет. Но так­же знаю, если делать неис­кренне, без души — ниче­го не вый­дет. На любой товар най­дёт­ся свой купец. Попу­ляр­ность — боль­шая ответ­ствен­ность и испытание.

Слу­шай­те аль­бом «Туман­ная вес­на» на любой удоб­ной площадке:

VK Музы­ка

iTunes 

Spotify

YouTube Music

Читай­те так­же дру­гое наше интер­вью со Све­той Невестиной

История комиксов в России. 1950—1990‑е годы: «Весёлые картинки», цензура и «настоящие» комиксы

От
Пётр Полещук
-

В 1985 году леген­дар­ный комик­сист Юрий Лоба­чёв на вопрос о состо­я­нии комик­сов в Совет­ском Сою­зе без­апел­ля­ци­он­но отве­тил: 

«В Совет­ском Сою­зе нет комик­са. Да, совсем нет. В дет­ских жур­на­лах есть неко­то­рые кар­тин­ки, но един­ствен­ное, что в них напо­ми­на­ет комикс, — „обла­ка“ над изображением».

Оцен­ка была стро­гой, но насколь­ко спра­вед­ли­вой? С одной сто­ро­ны, вла­сти дей­стви­тель­но не при­вет­ство­ва­ли «аме­ри­кан­ский жанр» и сво­ра­чи­ва­ли любые экс­пе­ри­мен­ты с фор­мой. С дру­гой — худож­ни­ки не сда­ва­лись и изыс­ки­ва­ли самые раз­ные пути, что­бы созда­вать комик­сы, пусть и вый­ти за пре­де­лы дет­ской ауди­то­рии не пред­став­ля­лось возможным. 

Пётр Поле­щук про­дол­жа­ет цикл мате­ри­а­лов об исто­рии комик­сов в Рос­сии. В этом выпус­ке про­не­сём­ся по вто­рой поло­вине ХХ века, что­бы разо­брать­ся, как на оте­че­ствен­ные комик­сы вли­я­ли фран­цу­зы, как комик­сы пере­жи­ли пере­строй­ку и поче­му реги­о­ны сыг­ра­ли важ­ную роль в ста­нов­ле­нии индустрии.

«Пёс Пиф» и французский след

После Вто­рой миро­вой вой­ны жизнь посте­пен­но воз­вра­ща­лась в мир­ное рус­ло: отсут­ствие про­па­ган­ды воен­ных лет чуть рас­сла­би­ло содер­жа­ние совет­ских комик­сов. Одна­ко из-за начав­шей­ся холод­ной вой­ны анти­аме­ри­кан­ские настро­е­ния нарас­та­ли, поэто­му ожи­дать ради­каль­ной пере­ме­ны в оте­че­ствен­ных комик­сах не при­хо­ди­лось. Это спра­вед­ли­во, если пони­мать под комик­са­ми сугу­бо запад­ный супер­ге­ро­и­че­ский жанр. Но не толь­ко им были еди­ны комик­сы ХХ века.

В 1952 году муль­ти­пли­ка­тор Вла­ди­мир Суте­ев («Дядя Стё­па», «Муха-Цоко­ту­ха») выпу­стил первую кни­гу ска­зок соб­ствен­но­го сочи­не­ния «Две сказ­ки про каран­даш и крас­ки». Изда­ние пред­став­ля­ло собой рас­ска­зы с иллю­стра­ци­я­ми и под­пи­ся­ми. Из-за это­го оно похо­ди­ло на стран­ную ком­би­на­цию книг с кар­тин­ка­ми и комик­сов одновременно. 

Связь Суте­е­ва с комик­са­ми была глуб­же, посколь­ку поз­же автор занял­ся совет­ской адап­та­ци­ей при­клю­че­ний извест­но­го пер­со­на­жа фран­цуз­ских комик­сов — пса Пифа.

Стран­ная исто­рия. Вла­ди­мир Сутеев

Пиф был создан в 1945 году, его отец — худож­ник Хосе Кабре­ро Арналь. Впер­вые Пиф появил­ся в газе­те «Юма­ни­те», кото­рую изда­ва­ла фран­цуз­ская ком­му­ни­сти­че­ская пар­тия. Поэто­му нет ниче­го уди­ви­тель­но­го в том, что совет­ские вла­сти раз­ре­ши­ли адап­ти­ро­вать Пифа внут­ри стра­ны. Пиф оста­вал­ся попу­ля­рен в СССР и в 70‑е, мно­го­чис­лен­ные пье­сы о его при­клю­че­ни­ях даже ста­ви­ли в теат­рах, а поми­мо это­го была выпу­ще­на грам­пла­стин­ка с радиоспектаклем.


Аудио­сказ­ка «При­клю­че­ния Пифа» в испол­не­нии Геор­гия Вици­на, Рости­сла­ва Плят­та и дру­гих совет­ских артистов

След фран­цуз­ских комик­сов, так­же извест­ных как bande dessinée («рисо­ван­ные поло­сы»), чув­ству­ет­ся и в «Необык­но­вен­ных при­клю­че­ни­ях Пети Рыжи­ка и его вер­ных дру­зей Мика и Мука» худож­ни­ка Ива­на Семё­но­ва и писа­те­ля Юрия Пост­ни­ко­ва. Осо­бен­но силь­но фран­цуз­ские комик­сы напо­ми­нал стиль Семё­но­ва, явно отсы­ла­ю­щий к само­му извест­но­му пер­со­на­жу bande dessinée Тинтину. 

Фраг­мен­ты комик­сов «При­клю­че­ния Тинтина»
Необык­но­вен­ные при­клю­че­ния Пети Рыжи­ка и его вер­ных дру­зей Мика и Мука. Иван Семё­нов и Юрий Постников

А вот исто­рия была хоть и при­клю­чен­че­ской, но без­вы­ход­но совет­ской: Петя со сво­и­ми собач­ка­ми попа­да­ет в Аме­ри­ку (и даже в аме­ри­кан­скую тюрь­му), затем ока­зы­ва­ет­ся в гостях у доб­рых индей­цев, стал­ки­ва­ет­ся с поли­ци­ей, а потом вме­сте с новым това­ри­щем, юным индей­цем Маем, сбе­га­ет на Кубу, отку­да дру­зья спо­кой­но уле­та­ют в СССР. 

«Весёлые картинки»

Одно из важ­ней­ших собы­тий в исто­рии оте­че­ствен­ных комик­сов при­хо­дит­ся на сен­тябрь 1965 года — тогда в печать вышел пер­вый номер жур­на­ла «Весё­лые картинки».

Кон­цеп­ция «Кар­ти­нок» при­над­ле­жа­ла уже упо­мя­ну­то­му кари­ка­ту­ри­сту «Кро­ко­ди­ла» Ива­ну Семё­но­ву. Имен­но в редак­ции это­го сати­ри­че­ско­го жур­на­ла заро­ди­лась идея ана­ло­гич­но­го юмо­ри­сти­че­ско­го изда­ния для детей. Семё­нов стал его редак­то­ром и вме­сте с худож­ни­ком Вита­ли­ем Ста­цин­ским при­ду­мал руб­ри­ку «Клуб весё­лых человечков». 

В клуб вхо­ди­ли выду­ман­ные авто­ра­ми Каран­даш и Само­дел­кин, а так­же уже извест­ные пер­со­на­жи ска­зок и дет­ских книг: Пет­руш­ка, Незнай­ка, Бура­ти­но, Чипол­ли­но, Дюй­мо­воч­ка и Гур­ви­нек. Впо­след­ствии имен­но Каран­даш стал сим­во­лом «Весё­лых кар­ти­нок». Вот как созда­те­ли опи­сы­ва­ли его: 

«Каран­даш — умни­ца, эру­дит, талант­ли­вый живо­пи­сец. Все его любят и ува­жа­ют за доб­ро­ту, обшир­ные позна­ния и отлич­ное чув­ство юмора».

Пер­со­на­жи «Весё­лых кар­ти­нок», вот они сле­ва напра­во: Незнай­ка, Само­дел­кин, Чипол­ли­но, Гур­ви­нек, Пет­руш­ка, Бура­ти­но, Каран­даш и Дюймовочка

Назва­ние жур­на­ла появи­лось в 1955 году почти слу­чай­но. Семё­нов бесе­до­вал с сыном и заме­тил, что сын рису­ет в аль­бо­ме кар­тин­ки про быто­вую жизнь. Тогда отец спро­сил, что это за кар­тин­ки, а сын отве­тил: «Весё­лые!» Так в обыч­ном раз­го­во­ре роди­лось назва­ние для одно­го из глав­ных дет­ских жур­на­лов СССР и России. 

В каж­дом номе­ре раз­ме­ща­лось несколь­ко исто­рий с пер­со­на­жа­ми, обме­ни­ва­ю­щи­ми­ся репли­ка­ми в «пузы­рях». Для широ­ко­го чита­те­ля это была нова­тор­ская фор­ма пода­чи материала.

Фраг­мент из пер­во­го выпус­ка «Весё­лых кар­ти­нок». 1955 год

Ещё одно важ­ное нов­ше­ство — аль­бом­ная (гори­зон­таль­ная) ори­ен­та­ция жур­на­ла, кото­рый из-за это­го был похож на худо­же­ствен­ный аль­бом. В таком виде «Весё­лые кар­тин­ки» про­дер­жа­лись до 1964 года, а затем от фор­ма­та отка­за­лись в поль­зу более при­выч­но­го вертикального. 

Облож­ка послед­не­го «гори­зон­таль­но­го» выпус­ка «Весё­лых кар­ти­нок». 1964 год. Источ­ник: barius.ru/biblioteka/book/1129
Облож­ка пер­во­го «вер­ти­каль­но­го» выпус­ка «Весё­лых кар­ти­нок». 1965 год. Источ­ник: barius.ru/biblioteka/book/1068

В рабо­те над жур­на­лом участ­во­ва­ли мно­гие вид­ные совет­ские писа­те­ли и худож­ни­ки, вклю­чая Кор­нея Чуков­ско­го (ярост­но­го кри­ти­ка Супер­ме­на, о чём мы рас­ска­зы­ва­ли в про­шлый раз), Агнию Бар­то, Сер­гея Михал­ко­ва. В честь пер­во­го номе­ра жур­на­ла напи­сал сти­хо­тво­ре­ние ни мно­го ни мало Саму­ил Мар­шак. А ещё в пер­вом соста­ве редак­ции рабо­тал буду­щий режис­сёр Алек­сандр Мит­та, поста­нов­щик «Эки­па­жа», «Сказ­ки стран­ствий» и сери­а­ла «Гра­ни­ца. Таёж­ный роман». 

В неко­то­рой сте­пе­ни «Весё­лые кар­тин­ки» обя­за­ны сво­им появ­ле­ни­ем отте­пе­ли, когда худо­же­ствен­ные экс­пе­ри­мен­ты ста­ли допу­сти­мы, пусть и в огра­ни­чен­ной сте­пе­ни. Так, в 1954 году реа­би­ли­ти­ро­ва­ли Кон­стан­ти­на Рото­ва — в 1940‑м его обви­ни­ли в про­па­ган­де про­тив Совет­ско­го Сою­за и рабо­те на гер­ман­скую раз­вед­ку. К тому момен­ту Ротов был зна­ме­ни­то­стью: его иллю­стра­ции печа­та­ли в «Прав­де» и десят­ках дру­гих изда­ний, по его эски­зу созда­ва­ли пан­но для совет­ско­го пави­льо­на на Нью-Йорк­ской выстав­ке 1939 года. Имен­но он визу­а­ли­зи­ро­вал обра­зы Дяди Стё­пы и Ста­ри­ка Хот­та­бы­ча. Восемь лет он про­вёл в лаге­рях, а затем был отправ­лен в пожиз­нен­ную ссыл­ку в Крас­но­яр­ский край. После осво­бож­де­ния Ротов рабо­тал не толь­ко в «Весё­лых кар­тин­ках», но и в «Кро­ко­ди­ле» и «Юном технике». 

В совет­ские годы «Весё­лые кар­тин­ки» были одним из самых попу­ляр­ных дет­ский пери­о­ди­че­ских изда­ний, а в наи­луч­шие для жур­на­ла вре­ме­на тира­жи дости­га­ли 9,5 мил­ли­о­на экзем­пля­ров. «Весё­лые кар­тин­ки» выпус­ка­ют и сей­час, прав­да, куда мень­шим тира­жом (око­ло 20 тысяч экзем­пля­ров), а в Сети мож­но най­ти боль­шой архив за несколь­ко десятилетий.

Юрий Лобачёв против цензуры

В 1966 году жур­нал «Костёр» опуб­ли­ко­вал комикс юго­слав­ско­го и совет­ско­го кари­ка­ту­ри­ста Юрия Лоба­чё­ва «Ура­ган при­хо­дит на помощь», одна­ко пол­но­стью напе­ча­тать его не уда­лось. Лоба­чёв родил­ся в горо­де Шко­д­ра (сей­час это Алба­ния) и первую часть жиз­ни про­вёл на Бал­ка­нах, одна­ко в 1955 году пере­ехал в СССР, наде­ясь на твор­че­скую реа­ли­за­цию. Дело в том, что в Юго­сла­вии его комик­сы не печа­та­ли под обес­ку­ра­жи­ва­ю­щим предлогом: 

«…после двух выпус­ков серию запре­ти­ли, ска­зав, что в Совет­ском Сою­зе нет комик­сов — зна­чит, и в новой Юго­сла­вии нет комик­сов, так как комик­сы — аме­ри­кан­ское творение».

Одна­ко зани­мать­ся комик­са­ми в СССР тоже не уда­лось. Лоба­чёв гово­рил, что он при­го­то­вил два при­клю­чен­че­ских рас­ска­за, кото­рые соби­рал­ся печа­тать по стра­нич­ке в каж­дом номе­ре «Кост­ра». Важ­но, что Лоба­чёв мыс­лил свою рабо­ту как пол­но­цен­ную инте­гра­цию комик­сов в Совет­ский Союз. Одна­ко вско­ре его вызва­ли в ленин­град­ский обком и при­ка­за­ли «пре­кра­тить это без­об­ра­зие». Что имен­но не понра­ви­лось цен­зо­рам, неиз­вест­но. Воз­мож­но, при­чи­на сно­ва была имен­но «аме­ри­кан­ском формате».

Ура­ган при­хо­дит на помощь. Юрий Лобачёв

Автор пытал­ся убе­дить вла­стей, что бро­сать исто­рию на сере­дине — пло­хая идея. Ему поз­во­ли­ли опуб­ли­ко­вать­ся в ещё одном номе­ре, но вме­сто заду­ман­ных две­на­дца­ти глав при­шлось обо­рвать исто­рию на седь­мой. Остал­ся без пуб­ли­ка­ции и вто­рой комикс — «Слу­чай в горах». В нём рас­ска­зы­ва­лась исто­рия про маль­чи­ка и девоч­ку, кото­рые отправ­ля­ют­ся к отцу-гео­ло­гу в горы. Комик­сы в «Кост­ре» не появ­ля­лись ещё более 30 лет.

Что каса­ет­ся Лоба­чё­ва, то всю остав­шу­ю­ся жизнь он про­жил в Рос­сии, вплоть до смер­ти в Петер­бур­ге в 2002 году (ему было 93 года). Он сотруд­ни­чал как с совет­ски­ми, так и с юго­слав­ски­ми изда­ни­я­ми. Лишь в 1987 году в «Весё­лых кар­тин­ках» опуб­ли­ко­ва­ли его комикс по моти­вам зна­ме­ни­той «Сказ­ки о попе и работ­ни­ке его Бал­де» Алек­сандра Пушкина. 

Сказ­ка о попе и работ­ни­ке Бал­де. Юрий Лоба­чёв. «Весё­лые кар­тин­ки», № 6, 1987 год. Источ­ник: barius.ru/biblioteka/book/1183

Перестройка и девяностые

Чем бли­же было обру­ше­ние желез­но­го зана­ве­са, тем боль­ше запад­ная куль­ту­ра про­ни­ка­ла в СССР. Идео­ло­ги­че­ское дав­ле­ние спа­да­ло, что в неко­то­рой сте­пе­ни раз­вя­за­ло руки оте­че­ствен­ным комик­си­стам. Стра­ну навод­ни­ли запад­ные комик­сы как в ори­ги­на­ле (их раз­ны­ми путя­ми заво­зи­ли из-за гра­ни­цы, напри­мер через паро­ход­ства), так и офи­ци­аль­но переведённые. 

Вме­сте с этим окон­ча­тель­но утвер­дил­ся тер­мин «комикс» для обо­зна­че­ния все­го меди­у­ма. Впро­чем, не без про­блем. Напри­мер, когда чита­те­ли по все­му миру откры­ли для себя фран­цуз­ские комик­сы, то ста­ли назы­вать их bande dessinée, под­чёр­ки­вая уни­каль­ность. Но для фран­цу­зов bande dessinée — назва­ние комик­са как вида искус­ства; так назы­ва­ют и мест­ные исто­рии, и зару­беж­ные. Ана­ло­гич­ная ситу­а­ция с ман­гой: так япон­цы ска­жут о соб­ствен­ной про­дук­ции, супер­ге­рой­ских комик­сах и даже о bande dessinée. Эта дву­смыс­лен­ность окон­ча­тель­но запу­та­ла оте­че­ствен­ных чита­те­лей: заин­те­ре­со­ван­ные в комикс-куль­ту­ре люди ста­ли тре­бо­вать най­ти тер­мин для рус­ско­го комик­са, зача­стую пред­ла­гая «лубок» — тем самым путая фор­му и содержание. 

Комик­сы ста­ли рас­про­стра­нять­ся по стране и наби­рать попу­ляр­ность замет­но актив­нее преж­не­го. Раз­ви­тие комик­сов было децен­тра­ли­зо­ван­ным, то есть ини­ци­а­ти­ва не спус­ка­лась свер­ху: мно­гие комик­сы созда­ва­ли худож­ни­ки и кни­го­из­да­те­ли из республик.

Так, в 1990 году таш­кент­ское изда­тель­ство «Ўзбе­ки­стон» выпу­сти­ло комикс «Кос­ми­че­ский детек­тив» Вла­ди­ми­ра Кима и Суре­на Тер-Ава­кя­на. 

Кос­ми­че­ский детек­тив. Вла­ди­мир Ким, Сурен Тер-Ава­кян. 1990 год. Источ­ник: comicsnews.org/comics/kosmicheskij-detektiv/page3
Кос­ми­че­ский детек­тив. Вла­ди­мир Ким, Сурен Тер-Ава­кян. 1990 год. Источ­ник: comicsnews.org/comics/kosmicheskij-detektiv/page3

Киев­ское изда­тель­ство «Весел­ка» печа­та­ло дет­ские комик­сы худож­ни­ка Вале­рия Гор­ба­чё­ва на укра­ин­ском и рус­ском язы­ках. Тираж его комик­сов пре­вы­сил пять мил­ли­о­нов экземпляров. 

Где рас­тут пирож­ки с маком. Вале­рий Гор­ба­чёв. 1986 год. Источ­ник

Даже на при­ме­ре этих двух работ замет­но, насколь­ко комик­сы ста­ли более раз­но­об­раз­ны­ми визу­аль­но и содер­жа­тель­но в 1980‑е годы. 

В 1988 году при газе­те «Вечер­няя Москва» появи­лась комикс-сту­дия «КОМ». Каж­дую неде­лю в газе­те пуб­ли­ко­ва­лись рабо­ты её участ­ни­ков, а поми­мо это­го про­во­ди­лись регу­ляр­ные встре­чи, на кото­рых обсуж­да­лись комик­сы и пла­ни­ро­ва­лись новые про­ек­ты. Худо­же­ствен­ным руко­во­ди­те­лем стал Сер­гей Капра­нов. В 1990 году сту­дия изда­ла четы­ре сбор­ни­ка, сре­ди кото­рых были и весь­ма взрос­лые исто­рии: «Про­рыв», «Некро­по­лис», «Ком­па­ния», «КОМ­по­зи­ция». 

Некро­по­лис. Илья Воро­нин. 1990 год. Источ­ник: oldcomics.ru/comics/nekropolis/

Эти изда­ния не ста­ли слиш­ком попу­ляр­ны, воз­мож­но, из-за того, что чита­те­ли пло­хо пони­ма­ли спе­ци­фи­ку жан­ра и не при­вык­ли к рисо­ван­ным исто­ри­ям. Уже в 2020‑е Капра­нов раз­мыш­лял: 

«Мож­но ска­зать, что сту­дия появи­лась слу­чай­но, но в то же вре­мя зако­но­мер­но, пото­му что в то вре­мя в Москве набра­лось доста­точ­ное коли­че­ство хоро­ших худож­ни­ков. Мы изда­ва­ли кни­ги, сбор­ни­ки — они все про­ва­ли­лись. Никто их не поку­пал. Про­сто никто не пони­мал, что это вооб­ще такое — “комикс”. А сей­час комик­сы вро­де как кому-то нуж­ны. Я вижу, сколь­ко вни­ма­ния им уде­ля­ет­ся, выстав­ки про­хо­дят, дру­гое отно­ше­ние совсем. Мы боро­лись за сюжет­ность, за каче­ство, а то, что я вижу сей­час, часто несмеш­но и тупо. Хотя встре­ча­ют­ся хоро­шие авто­ры, конеч­но. Но их немно­го. Если гово­рить о буду­щем рус­ско­го комик­са, то нуж­но вести актив­ную позна­ва­тель­ную рабо­ту. Но воз­вра­щать­ся в Аме­ри­ку 1930‑х годов, когда начал­ся комикс­ный бум, нам не надо. У нас свой путь».

В 1990 году ново­си­бир­ская сту­дия «Тема» изда­ла коме­дий­ные «При­клю­че­ния капи­та­на Дон­ки» Вла­ди­ми­ра Сако­ва, тира­жи кото­рых в сум­ме достиг­ли мил­ли­о­на экзем­пля­ров. Глав­ные герои здесь отсы­ла­ют к попу­ляр­ным совет­ским пер­со­на­жам: сель­ско­му участ­ко­во­му Анис­ки­ну и май­о­ру Про­ни­ну, а стро­е­ние ада и рая (часть дей­ствия раз­во­ра­чи­ва­ет­ся имен­но там) взя­то из «Боже­ствен­ной коме­дии» Дан­те. Сре­ди вто­ро­сте­пен­ных пер­со­на­жей при­сут­ству­ют Гос­подь, Дья­вол, Апо­стол Павел, Харон и даже Кар­лос Каста­не­да. Бога­тый набор отсы­лок, рас­по­знать кото­рые по силам толь­ко взрослым. 

При­клю­че­ния капи­та­на Дон­ки. Вла­ди­мир Саков

Комик­сы «Темы» и дру­гих сту­дий уже не напо­ми­на­ли наив­ные совет­ские иллю­стри­ро­ван­ные кни­ги про зве­рят. Запрет­ных тем как тако­вых не ста­ло, теперь на стра­ни­цах мож­но было обна­ру­жить сце­ны жесто­ко­сти и обна­жён­ки. Да и рису­нок стал похож на аме­ри­кан­ские кари­ка­ту­ры. Комик­сы в Рос­сии пере­ста­ли быть «дет­ским жан­ром», к ауди­то­рии их чита­те­лей мед­лен­но при­со­еди­ня­лись под­рост­ки и даже взрослые. 

Впро­чем, комик­сы для детей тоже не кану­ли в Лету. В янва­ре 1991 года жур­нал «Семья» начал пуб­ли­ко­вать цик­ла комик­сов «Кеш­ка» Андрея и Ната­льи Сне­ги­рё­вых. Это сери­ал про котён­ка, кото­ро­го подо­брал газет­ный редак­тор. В каж­дом номе­ре Кеш­ка попа­дал в непро­стые ситу­а­ции, но нахо­дил из них инте­рес­ный выход, либо дей­ствие пере­клю­ча­лось на вто­ро­сте­пен­ных геро­ев. Напри­мер, в одном выпус­ке хозя­ин Кеш­ки пута­ет его с шап­кой, что не очень ока­за­лось по душе коту — и он рас­ца­ра­пал хозя­и­ну голо­ву, а тот отпра­вил­ся на рабо­ту весь забин­то­ван­ный — зато тепло. 

Милый кот стал любим­цем чита­те­лей: комик­сы про Кеш­ку выре­за­ли из жур­на­ла и сохра­ня­ли для домаш­ней биб­лио­те­ки, а по леген­дам в честь него даже назы­ва­ли домаш­них котов. Осно­ва­ния верить во все­на­род­ную любовь есть: комик­сы про Кеш­ку про­дол­жа­ли выхо­дить даже в 2010‑х.

Комикс про Кеш­ку. Андрей и Ната­лья Снегирёвы

В 1990‑е в моду вошли исто­ри­че­ские комик­сы, кото­рые печа­та­ют­ся и пуб­ли­ку­ют­ся до сих пор. Пер­во­про­ход­ца­ми под­жан­ра ста­ли «Пер­вые рус­ские кня­зья» Алек­сея Кап­нин­ско­го, одно­го из осно­ва­те­лей изда­тель­ства «Комикс-сту­дия КОМ», кото­рый изве­стен объ­еди­не­ни­ем тра­ди­ций луб­ка, древ­не­рус­ской мини­а­тю­ры и совре­мен­но­го комик­са. Вышед­ший в 1994 году в серии «Века и люди» комикс рас­ска­зы­ва­ет о ран­нем пери­о­де кня­же­ской вла­сти в Древ­ней Руси. Чёр­но-белый комикс с про­блес­ка­ми дру­гих цве­тов опи­сы­ва­ет исто­рию сла­вян­ских пле­мён, их быта, празд­ни­ков и войн, а так­же затра­ги­ва­ет при­ход хри­сти­ан­ства и посте­пен­ной цен­тра­ли­за­ции Руси вокруг вели­ко­кня­же­ско­го престола.

Пер­вые рус­ские кня­зья. Алек­сей Капнинский

Подоб­ные комик­сы пред­ла­га­ли чита­те­лям отпра­вить­ся в далё­кое про­шлое — во мно­гом ради эска­пиз­ма от лихо­го деся­ти­ле­тия. Худож­ни­ки Игорь Кожев­ни­ков, Радик Сады­ков и Игорь Ерма­ков нача­ли выпус­кать в Ека­те­рин­бур­ге жур­нал «Велес». В нём дои­сто­ри­че­ская Русь была пока­за­на в духе «Кона­на-вар­ва­ра» и подоб­ных ему филь­мов, кото­рые поль­зо­ва­лись попу­ляр­но­стью в то вре­мя. В Юго­сла­вии худож­ни­ки сме­ши­ва­ли супер­ге­ро­и­ку и наци­о­наль­ные сказ­ки. В Арме­нии Тиг­ран Ман­га­са­рян создал серию комик­сов, посвя­щён­ных 1700-летию при­ня­тия хри­сти­ан­ства. В Лит­ве Рому­аль­дас Кало­най­тис нари­со­вал комикс «Лит­ва сквозь века».

В пер­вой поло­вине 90‑х воз­ник­ли адап­та­ции лите­ра­ту­ры в виде комик­са. Так Аскольд Аки­шин и Миха­ил Заслав­ский выпу­сти­ли комикс-адап­та­цию «Масте­ра и Мар­га­ри­ты», кото­рую спер­ва изда­ли во Франции.

Мастер и Мар­га­ри­та. Аскольд Аки­шин и Миха­ил Заславский

В 1990 году в Уфе Вита­лий Муха­мет­зя­нов сде­лал жур­нал комик­сов «Муха». Жур­нал начи­нал­ся как сам­из­дат, но в ито­ге стал весь­ма попу­ляр­ным и в луч­шие момен­ты дости­гал отме­ток в 100 тысяч копий. Каж­дый выпуск — сбор­ник корот­ких исто­рий, пре­иму­ще­ствен­но кари­ка­тур­ных. Впро­чем, поми­мо юмо­ри­сти­че­ских скет­чей встре­ча­лись и серьёз­ные сери­а­лы. Один подоб­но­го рода комик­сов — выпол­нен­ный в жан­ре поста­по­ка­лип­си­са «Заго­вор», наве­ян­ный Чер­но­быль­ской катастрофой. 

Заго­вор. Вита­лий Муха­мет­зя­нов и Рус­лан Сулейманов

Олег Хали­мов, один из худож­ни­ков «Мухи», так рас­ска­зы­вал о рабо­те над комиксами: 

«Все темы жур­на­ла обыч­но при­ду­мы­ва­лись сооб­ща. Где-то худож­ник сам сочи­нял сюжет комик­са, где-то рисо­вал по гото­во­му сце­на­рию, в созда­нии кото­ро­го участ­во­ва­ла вся сту­дия (и он сам, в том чис­ле). Поэто­му зача­стую труд­но выде­лить кон­крет­но­го авто­ра той или иной идеи. Это отно­сит­ся и к замыс­лу комик­са „Заго­вор“ — это наш общий „ребё­нок“ в вели­ко­леп­ном испол­не­нии Рус­ла­на Сулей­ма­но­ва. Рас­ска­зы­ва­ют, как бра­тья Стру­гац­кие писа­ли свои кни­ги. Один дик­то­вал, вто­рой печа­тал на машин­ке. Когда один из бра­тьев уста­вал, они про­сто меня­лись места­ми — тот кто печа­тал, начи­нал дик­то­вать, а тот, кто дик­то­вал, садил­ся за печат­ную машин­ку… Ситу­а­ция очень напо­ми­на­ет твор­че­скую атмо­сфе­ру в комикс-сту­дии „Муха“…»

В Сети мож­но най­ти видео­вер­сию комик­са. 

При этом Муха­мет­зя­нов зани­мал­ся и дру­ги­ми про­ек­та­ми — напри­мер, кол­ла­бо­ри­ро­вал с немец­кой сту­ди­ей комик­сов Kromix. Они выпус­ка­ли их комик­сы, где поло­ви­на номе­ра была отда­на «Мухе», а поло­ви­на — нем­цам. Тираж раз­де­ли­ли на две страны.

Сту­дия так раз­рос­лась, что Вита­лий зани­мал­ся оформ­ле­ни­ем аль­бо­ма «Али­сы» «Чёр­ная мет­ка». «Муха» даже выпу­сти­ла комикс про Кон­стан­ти­на Кинчева.

Комикс про Кон­стан­ти­на Кинчева

Рост комик­сов в раз­ных частях стра­ны объ­яс­ня­ет­ся мини­маль­ной по срав­не­нию с цен­тром цен­зу­рой. К тому же реги­о­наль­ные вла­сти была весь­ма лояль­ны к изда­те­лям, посколь­ку выпуск комик­сов мог быть для мест­ных депу­та­тов спо­со­бом про­де­мон­стри­ро­вать раз­ви­тие локаль­ной культуры.

Одна­ко шоко­вый пере­ход к рыноч­ной эко­но­ми­ке уни­что­жил былые спо­со­бы рас­про­стра­не­ния книг на пост­со­вет­ском про­стран­стве. Толь­ко в сере­дине нуле­вых комик­сы сно­ва попа­ли на при­лав­ки мага­зи­нов — в ещё боль­шем коли­че­стве, чем ранее. Но вот нюанс: дол­гое вре­мя про­дук­ция состо­я­ла из зару­беж­ных лицен­зий Marvel и DC. Толь­ко к кон­цу 2010‑х годов появил­ся пол­но­цен­ный рынок оте­че­ствен­ных комик­сов и поис­ки соб­ствен­ной иден­тич­но­сти. Об этом — в заклю­чи­тель­ном мате­ри­а­ле цикла.

Читай­те преды­ду­щие мате­ри­а­лы цикла:

Исто­рия комик­сов в Рос­сии. «Царь-кни­га», луб­ки и лету­чие лист­ки — это комиксы?

Исто­рия комик­сов в Рос­сии в пер­вой поло­вине XX века. Сати­ра, про­па­ган­да, просвещение

Сцена: Воронеж. Десять знаковых групп

От
Пётр Полещук
-

VATNIKSTAN про­дол­жа­ет зна­ко­мить вас с локаль­ны­ми сце­на­ми Рос­сии. На оче­ре­ди Воро­неж — роди­на глав­ных кол­хоз­ных пан­ков «Сек­то­ра Газа». Одна­ко не Хоем еди­ным сла­вит­ся город: Воро­неж пода­рил нам несколь­ко зна­чи­мых групп как для мас­со­во­го слу­ша­те­ля, так и для цени­те­лей отдель­ных жанров.

Пётр Поле­щук рас­ска­зы­ва­ет о деся­ти воро­неж­ских груп­пах, кото­рые обя­за­тель­но надо послу­шать. Сре­ди них — клас­си­ка рус­ско­го шан­со­на, рок фор­ма­та «Наше­го радио», ретро­фу­ту­ри­сти­че­ские про­ек­ты и бри­та­но­фи­лы раз­ных мастей.

«Сектор Газа»

Послед­ние 30 лет самой извест­ной груп­пой Воро­не­жа оста­ёт­ся «Сек­тор Газа». Во мно­гом это свя­за­но с тем, что лиде­ром «Сек­то­ра» был хариз­ма­тич­ный Юра Хой. Юрий почти всю жизнь про­жил в род­ном горо­де, став стол­пом его низо­вой куль­ту­ры. Не поме­ша­ло даже то, что Хой после армии рабо­тал в мили­ции, что не при­вет­ство­ва­лось сре­ди неформалов.

Юрий назы­вал себя кол­хоз­ным пан­ком, но не толь­ко ради крас­но­го слов­ца: он бук­валь­но вер­нул людям народ­ную пес­ню, кото­рую отня­ла совет­ская эст­ра­да, под­ме­нив­шая город­скую и дере­вен­скую куль­ту­ру спу­щен­ной свер­ху. Хой луч­ше дру­гих умел фик­си­ро­вать про­вин­ци­аль­ный быт, обра­ща­ясь к сель­ско­му (и не толь­ко) фольк­ло­ру — мно­гие его пес­ни напо­ми­на­ют частуш­ки. «Сек­тор Газа» под­ку­па­ет юмор­ной фор­мой, в кото­рую завёр­ну­та гру­бо­ва­тая жизнь периферии.

Харак­тер­но, что кри­ти­ки ста­ви­ли Хоя выше Лето­ва. Оно понят­но: песен, напи­сан­ных по летов­ско­му и сибир­ско­му прин­ци­пу — вагон, а осме­лить­ся спу­стить­ся на тот уро­вень, где рас­по­ло­жил­ся Хой, мог­ли немногие.

«Бутырка»

Одной из осме­лив­ших­ся групп была ныне почти леген­дар­ная «Бутыр­ка». Воз­глав­ля­е­мая Вла­ди­ми­ром Жда­ми­ро­вым и поэтом Оле­гом Симо­но­вым, «Бутыр­ка» ста­ла извест­ной по всей стране. Про­стые, гру­бо­ва­тые, но весь­ма юмор­ные пес­ни сде­ла­ли груп­пу «Сек­то­ром Газа» от шан­со­на — забав­но, что в нуле­вых в «Бутыр­ке» недол­гое вре­мя играл экс-гита­рист «Сек­то­ра» Вадим Глухов.

В прин­ци­пе, бла­го­да­ря «Бутыр­ке» и Хою Воро­неж мож­но назвать сто­ли­цей куль­ту­ры рабо­че­го клас­са. В Рос­сии было толь­ко два жан­ра, кото­рые бы пол­но­цен­но выра­жа­ли низо­вую иден­тич­ность, — шан­сон и подъ­езд­ный рэп. Вся осталь­ная музы­ка, в том чис­ле панк, пре­иму­ще­ствен­но суще­ству­ет для ауди­то­рии из сред­не­го клас­са. «Бутыр­ка» выра­жа­ет раз­ли­чия в мен­та­ли­те­те «низ­ше­го» и осталь­ных клас­сов в Рос­сии намно­го луч­ше, чем «маку­ла­ту­ра» и им подоб­ные. Послу­шай­те пес­ню «Дев­чон­ка с цен­тра» — чем не оте­че­ствен­ный ана­лог темы клас­со­во­го туриз­ма, кото­рую затро­ну­ла груп­па Pulp в Common People? Раз­ни­ца толь­ко в том, что у «Бутыр­ки» — счаст­ли­вый конец.

«7Б»

Нуле­вые в оте­че­ствен­ной музы­ке озна­ме­но­ва­лись ради­каль­ным изме­не­ни­ем поли­ти­ки радио­стан­ций. Под вли­я­ни­ем «Мумий Трол­ля» в моду вошёл брит-поп. Новые тен­ден­ции какое-то вре­мя были чуж­ды Воро­не­жу, где в нача­ле сто­ле­тия опла­ки­ва­ли смерть лиде­ра «Сек­то­ра Газа». Город пода­рил рос­сий­ской сцене совер­шен­но дру­гую музы­ку — груп­пу «7Б».

Выпу­стив пес­ню «Моло­дые вет­ра», «7Б» уда­лось попасть в эфир «Наше­го радио» и запо­лу­чить в про­дю­се­ры Ива­на Шапо­ва­ло­ва — да-да, того само­го оди­оз­но­го про­дю­се­ра «Тату».

Репер­ту­ар груп­пы типич­ный для «Наше­го» — эта­кая «интел­лек­ту­аль­ная» раз­но­вид­ность рока­по­пса. Схо­жим с ним явля­ет­ся непре­мен­ное под­вы­ва­ние на глас­ных зву­ках. В кли­пах — ветер или ещё какая сти­хия из серии «мы чув­ству­ем так, что отзы­ва­ет­ся при­ро­да». В текстах ни чер­та не долж­но быть понят­но, но обя­зан при­сут­ство­вать какой-то яркий слоган.

«Обе-рек»

«Обе-рек» ста­ла одной из самых попу­ляр­ных воро­неж­ских груп­пой 2000‑х. Как было при­ня­то в те годы, музы­кан­ты уве­ря­ли, что не сле­до­ва­ли жан­ро­вым кано­нам, но по фак­ту «Обе-рек» — это обыч­ная аль­тер­на­ти­ва в духе эпо­хи. При этом лидер Денис Михай­лов счи­та­ет­ся небес­та­лан­ным поэтом, яко­бы про­дол­жа­ю­щим тра­ди­цию рус­ско­го рока. Назва­ние груп­пы — это нео­ло­гизм, состо­я­щий из кор­ней «обе» и «рек». Как утвер­жда­ли сами музы­кан­ты, «Обе-рек» сим­во­ли­зи­ру­ет един­ство про­ти­во­по­лож­ных полю­сов: поверх­но­сти и глу­би­ны реки — сим­во­ла чело­ве­че­ской жиз­ни с её изги­ба­ми и изло­ма­ми. Что это гово­рит о сте­пе­ни поэ­ти­че­ско­го талан­та Михай­ло­ва — решать читателю.

Гораз­до боль­ше свя­зей «Обе-рек» име­ет с тра­ди­ци­ей не рус­ско­го рока, а нью-мета­ла нуле­вых. Харак­тер­но, что имен­но в 2007 году вышел релиз «Колея», кото­рый стал важ­ным шагом на пути груп­пы к попу­ляр­но­сти. Тогда же «Обе-рек» ста­ла хед­лай­не­ром фести­ва­ля «Шурф», кото­рый еже­год­но про­хо­дит в Воронеже.

Как бы там ни было, несколь­ко лет «Обе-рек» оста­ва­лась одной из немно­гих воро­неж­ских групп, на кото­рую наби­вал­ся пол­ный зал в род­ном горо­де. В 2012 году кол­лек­тив пере­ехал в Моск­ву, про­дол­жа­ет высту­пать и записываться.

Gleam

Мода на бри­тан­ское инди в кон­це 2000‑х не про­шла мимо Воро­не­жа. Вол­ну бри­та­но­ма­нии в горо­де запу­стил про­ект Миха­и­ла Ворон­ко­ва Gleam, пер­вым запев­ший на англий­ском. Это была груп­па реши­тель­но ино­го каче­ства, чем их предшественники.

Гово­рят, они выход­цы музы­каль­ных учи­лищ, но бри­тан­ско­го кай­фа в них чув­ство­ва­лось явно боль­ше, чем нот­ной гра­мо­ты — в самом хоро­шем смыс­ле. Gleam вобра­ли в себя луч­шее от инди-музы­ки и зву­ча­ли так, как никто в Воро­не­же прежде.

Surfer Rose

Самы­ми замет­ны­ми бри­та­но­фи­ла­ми Воро­не­жа ста­ли Surfer Rose, вдох­нов­лён­ные не Pixies, как мож­но было поду­мать исхо­дя из назва­ния, а Radiohead — типич­ной груп­пой для рефе­рен­са в то вре­мя. Если вклю­чить релиз 2012 года, то отли­чить их от бри­тан­ских поп-аван­гар­ди­стов будет прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Впро­чем, тогда такой ком­мен­та­рий был бы комплиментом.

Груп­пе уда­лось вырвать­ся за пре­де­лы Воро­не­жа, высту­пить на Jagermeister Indie Awards и даже разо­греть The Offspring и A Place to Bury Strangers. В сто­ро­ну APTBS, кста­ти, дви­ну­лась и музы­ка Surfer Rose. К послед­не­му рели­зу 2015 года воро­неж­цы ста­ли если не настоль­ко же шум­ные, то точ­но таки­ми же «нава­ри­сты­ми»: в зву­ке слыш­на нео­пси­хо­де­лия, но бри­тан­ско­го пошиба.

«Несмеяна»

В пер­вой поло­вине 2010‑х появил­ся необыч­ный про­ект поэта и худож­ни­ка Алек­сандра Селез­нё­ва «Несме­я­на». В пику бри­та­но­ма­нам, Селез­нёв взял­ся за иссле­до­ва­ние глав­ной трав­мы вто­рой поло­ви­ны ХХ века Рос­сии — 1990‑х. Его ком­по­зи­ции были пол­ны жут­ки­ми и одно­вре­мен­но носталь­гич­ны­ми обра­за­ми: Афган­ской вой­ной, рын­ка­ми, ларь­ка­ми, ржа­вы­ми дет­ски­ми пло­щад­ка­ми. Тре­ки «Несме­я­ны» были подоб­ны­ми при­зра­кам пост­со­вет­ско­го мира — чистей­шая локаль­ная хонтология.

В этом смыс­ле груп­па пред­вос­хи­ти­ла тренд на воз­вра­ще­ние к кор­ням, кото­рый появил­ся в рос­сий­ском анде­гра­ун­де уже во вто­рой поло­вине 2010‑х. «Несме­я­на» пол­на обра­зов и тем, к кото­рым обра­ща­ют­ся хон­то­ло­ги по все­му све­ту: локаль­ных мифов, мисти­ки, утра­чен­но­го уто­пиз­ма и ощу­ще­ния вре­ме­ни, вышед­ше­го из пазов.

«Другое дело»

Про­ект Яро­сла­ва Бори­со­ва «Дру­гое дело» — хоро­ший при­мер того, как груп­па доби­ва­ет­ся успе­ха бла­го­да­ря запол­не­нию пусту­ю­щей ниши. В дан­ном слу­чае — арт-рока для всех. В своё вре­мя это место зани­ма­ли ека­те­рин­бурж­цы «Кура­ра» и моск­ви­чи «Мега­по­лис».

«Дру­го­му делу» очень под­хо­дит назва­ние — груп­па оче­вид­но отли­ча­ет­ся от дру­гих воро­неж­ских кол­лек­ти­вов. Это не часту­шеч­ные пес­ни «Сек­тор Газа», не нор­мис-рок «Обе-рек», но и не изо­ли­ро­ван­ный от народ­ной люб­ви арт-про­ект. Груп­па, может быть, и не слиш­ком извест­ная, но одна из тех, что посто­ян­но высту­па­ет по Рос­сии на все­воз­мож­ных фести­ва­лях и кол­ла­бит­ся с более попу­ляр­ны­ми испол­ни­те­ля­ми — напри­мер, с «Ком­со­моль­ском».

При этом Бори­сов — пас­си­о­нар­ная лич­ность. Поми­мо рабо­ты в «Дру­гом деле», он собрал фолк-про­го­вый ансамбль «Абстрак­тор», инди-поп-бэнд «Цей» и даже открыл лей­бл «Такие».

«Барон»

Едва ли на кар­те стра­ны в сере­дине 2010‑х была точ­ка, где не отзву­ча­ло эхо новой рус­ской вол­ны — пле­я­ды групп во гла­ве с «Буе­ра­ком» и «Тру­дом». В Воро­не­же появ­ля­лись кон­церт­ные объ­еди­не­ния Gigs Vrn, «Прав­да» и «Окно», клуб Eana и фести­ва­ли Forest King и «Утрен­ник». Эти сооб­ще­ства нача­ли при­во­зить акту­аль­ные инди-груп­пы и орга­ни­зо­вы­вать фести­ва­ли, что сде­ла­ло жизнь горо­да активней.

В резуль­та­те появил­ся ряд мест­ных команд — «Барон», Moss Cape и Silent Hook. Соб­ствен­но, пер­вые пред­став­ля­ют инте­рес­ную смесь пост­пан­ка сере­ди­ны 2010‑х, но с нот­ка­ми без­за­бот­но­сти групп поко­ле­ния хип­сте­ров кон­ца 2000‑х. «Барон» умуд­ри­лись напи­сать оду авто­про­му, но без пост­пан­ков­ской хму­ри, а так, буд­то мы слу­ша­ем The Drums. Сму­ща­ют толь­ко инто­на­ции, напо­ми­на­ю­щие не то Мак­си­ма Сво­бо­ду, не то сге­не­ри­ро­ван­ный ИИ голос. Но это при­дир­ки — боль­шой соль­ный кон­церт в мос­ков­ском клу­бе «16 тонн» тому толь­ко подтверждение.

«Кузина»

Kate NV встре­ча­ет Вет­лиц­кую, и вме­сте они реша­ют уго­реть по сови­ет­вей­ву — при­мер­но так мож­но опи­сать «Кузи­ну», про­ект Ники­ты Бон­да­рен­ко из «Дру­го­го дела» с вока­лист­кой Яной Кузиной.

Ниче­го при­ме­ча­тель­но­го музы­каль­но в груп­пе нет — про­сто оче­ред­ной виток ретро­мо­ды тех вре­мён, когда кри­ти­ка ретро­ма­нии сба­ви­ла обо­ро­ты. Но вот что любо­пыт­но: в 2022‑м груп­па долж­на была пред­став­лять воро­неж­скую инди-сце­ну в про­грам­ме фести­ва­ля «Боль». Фести­валь пре­кра­тил своё суще­ство­ва­ние, а про­ект экс­пор­та рос­сий­ской музы­ки при­ка­зал дол­го жить. Через «Кузи­ну» таким обра­зом мож­но про­сле­дить, как меня­ет­ся вос­при­я­тие носталь­ги­че­ской про­со­вет­ской музы­ки. Изна­чаль­но такие груп­пы поль­зо­ва­лись попу­ляр­но­стью за рубе­жом. После фев­ра­ля 2022 года мода на ретро­со­вет­ский саунд, воз­мож­но, не сни­зи­лась, но вот мене­джер­ские ини­ци­а­ти­вы, запус­ка­ю­щие экс­порт­ные про­ек­ты, про­сто исчез­ли. Сда­ёт­ся, из потен­ци­аль­но экс­порт­но­го про­ек­та «Кузи­на» пере­ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся в про­ект импор­то­за­ме­ще­ния. И в этом кон­тек­сте носталь­ги­че­ские моти­вы груп­пы зазву­чат совер­шен­но иначе.

Читай­те так­же дру­гие мате­ри­а­лы из цик­ла «Сце­на»: 

— Сце­на: само­быт­ный панк Яку­тии;

— Музы­каль­ная сце­на Вла­ди­во­сто­ка: глав­ные груп­пы послед­них деся­ти лет;

— Сце­на: Татар­стан.

Сце­на: Saint-Brooklynsburg Record Club

Судьба революционера. О книге «Народоволец Александр Баранников в его письмах»

От
Сергей Лунёв
-

Алек­сандр Ива­но­вич Баран­ни­ков не был лиде­ром «Народ­ной воли», одна­ко его жизнь — пока­за­тель­ный при­мер судь­бы рево­лю­ци­о­не­ра вто­рой пол­ви­ны XIX века. Баран­ни­ков вхо­дил в Испол­ни­тель­ный коми­тет пар­тии, участ­во­вал в под­го­тов­ке поку­ше­ний на Алек­сандра II. Неза­дол­го до убий­ства импе­ра­то­ра Алек­сандр Ива­но­вич попал в тюрь­му, суд при­го­во­рил его к веч­ной катор­ге. Отбы­вать бес­сроч­ное нака­за­ние не при­шлось: рево­лю­ци­о­нер умер от тубер­ку­лё­за в Пет­ро­пав­лов­ской крепости.

В 1935 году вышла кни­га «Наро­до­во­лец А. И. Баран­ни­ков в его пись­мах», под­го­тов­лен­ная рево­лю­ци­о­нер­кой-народ­ни­цей Верой Нико­ла­ев­ной Фиг­нер. Сбор­ник состав­лен из писем и тек­стов Баран­ни­ко­ва, напи­сан­ных в основ­ном в заклю­че­нии. В этом году изда­тель­ский коопе­ра­тив «Напиль­ник» пере­из­дал кни­гу, пре­ди­сло­вие к ней вы може­те про­чи­тать у нас на сай­те.

Наро­до­во­лец А. И. Баран­ни­ков в его пись­мах. Собра­ны и под­го­тов­ле­ны к печа­ти В. Н. Фиг­нер. М.: Напиль­ник, 2024 — 158 с.

О рабо­те Фиг­нер с рево­лю­ци­он­ны­ми архи­ва­ми, судь­бе Алек­сандра Баран­ни­ко­ва и содер­жа­нии его писем из тюрь­мы — в мате­ри­а­ле Сер­гея Лунёва.

Коопе­ра­тив «Напиль­ник» акту­а­ли­зи­ру­ет издан­ные в 1920‑е зна­ме­ни­той Верой Фиг­нер рабо­ты по исто­рии наро­до­воль­че­ства. Про­сла­вив­ша­я­ся как обви­ня­е­мая в 1880‑е в свя­зи с «про­цес­сом четыр­на­дца­ти» Вера Нико­ла­ев­на Фиг­нер пред­се­да­тель­ство­ва­ла во Все­со­юз­ном обще­стве быв­ших полит­ка­тор­жан и ссыль­но­по­се­лен­цев (ОБП­КиС), орга­ни­за­ции, сре­ди функ­ций кото­рой была науч­но-иссле­до­ва­тель­ская и попу­ля­ри­за­тор­ская деятельность. 

Заслу­ги перед рево­лю­ци­ей народ­ни­цы Фиг­нер пере­ве­ши­ва­ли поли­ти­че­ские раз­но­гла­сия с боль­ше­ви­ка­ми. Родив­ша­я­ся в 1854 году Вера Нико­ла­ев­на сме­сти­ла Ека­те­ри­ну Кон­стан­ти­нов­ну Бреш­ко-Бреш­ков­скую в ста­ту­се «бабуш­ки рус­ской рево­лю­ции», сим­во­ла пре­ем­ствен­но­сти и свя­зу­ю­ще­го зве­на меж­ду поко­ле­ни­я­ми осво­бо­ди­тель­но­го дви­же­ния. Фиг­нер кури­ро­ва­ла изу­че­ние орга­ни­за­ций 1870—1880‑х годов. Вера Нико­ла­ев­на само­лич­но зани­ма­лась про­све­ти­тель­ской дея­тель­но­стью, писа­ла мему­а­ры, соби­ра­ла отно­ся­щи­е­ся к эпо­хе доку­мен­ты, рецен­зи­ро­ва­ла исто­ри­че­ский материал. 

Издан­ное в 1928—1930‑х годах собра­ние сочи­не­ний Фиг­нер состав­ля­ет шесть томов. Пер­вые три тома пред­став­ля­ют собой автор­ские вос­по­ми­на­ния наро­до­вол­ки, три дру­гих — ста­тьи, пере­пис­ку и поэ­зию. Гото­ви­ла Фиг­нер и пуб­ли­ка­ции, свя­зан­ные с людь­ми её кру­га, выхо­див­шие в изда­тель­стве Обще­ства быв­ших полит­ка­тор­жан и ссыль­но­по­се­лен­цев (ОБП­КиС). Неко­то­рые кни­ги изда­тель­ства выло­же­ны на сай­те Госу­дар­ствен­ной пуб­лич­ной исто­ри­че­ской биб­лио­те­ки. Вышед­шая в 1935 году рабо­та «Наро­до­во­лец А. И. Баран­ни­ков в его пись­мах» ста­ла одним из заклю­чи­тель­ных изда­ний ОБП­КиС. В том же 1935 году Обще­ство было закрыто. 

Пись­ма из тюрь­мы и мате­ри­а­лы дела наро­до­воль­ца Алек­сандра Баран­ни­ко­ва пред­ва­ря­ет био­гра­фия, напи­сан­ная Верой Фиг­нер. Уро­же­нец Путив­ля дво­ря­нин Алек­сандр Ива­но­вич Баран­ни­ков был моло­же Фиг­нер на четы­ре года. Когда Алек­сан­дру было пять,  его отец, офи­цер Эри­ван­ско­го лейб-гвар­дей­ско­го пол­ка, скон­чал­ся. Будучи гим­на­зи­стом, Баран­ни­ков увлёк­ся рево­лю­ци­он­ны­ми иде­я­ми бла­го­да­ря сосе­ду, тёз­ке и стар­ше­му това­ри­щу Алек­сан­дру Михай­ло­ву. Впо­след­ствии Михай­лов и Баран­ни­ков ста­нут сорат­ни­ка­ми в «Зем­ле и воле» и «Народ­ной воле». 

Алек­сандр Баран­ни­ков в юно­сти. Фото из собра­ний ГЦМСИР

Вынуж­ден­ный под дав­ле­ни­ем род­ствен­ни­ков сле­до­вать семей­ной тра­ди­ции, Баран­ни­ков посту­пил в 1‑е Пав­лов­ское воен­ное учи­ли­ще в Санкт-Петер­бур­ге. Офи­цер­ская карье­ра совер­шен­но не пре­льща­ла моло­до­го чело­ве­ка, он меч­тал стать вра­чом и рас­счи­ты­вал посту­пить в Меди­ко-хирур­ги­че­скую ака­де­мию. В 1876 году в воз­расте 18 лет Алек­сандр Баран­ни­ков ими­ти­ро­вал само­убий­ство и «умер для началь­ства и род­ных».

Сте­рев преды­ду­щие свя­зи, Баран­ни­ков погру­зил­ся в народ­ни­че­ское дви­же­ние, охва­чен­ное «хож­де­ни­ем в народ», и дея­тель­ность вос­ста­нов­лен­ной орга­ни­за­ции «Зем­ля и воля». Он отпра­вил­ся в зем­ли Вой­ска Дон­ско­го про­па­ган­ди­ро­вать соци­аль­ную рево­лю­цию. Затея потер­пе­ла крах. Кре­стьяне не пони­ма­ли разо­де­тых как на кар­на­вал моло­дых интел­ли­ген­тов. Нача­лись аре­сты. Баран­ни­ков уехал в Чер­но­го­рию, чтоб вое­вать с тур­ка­ми доб­ро­воль­цем в отря­де чер­но­гор­ско­го вое­во­ды Пеко Павловича. 

В 1878 году Алек­сандр Ива­но­вич вер­нул­ся в Санкт-Петер­бург. «Зем­ля и воля» ради­ка­ли­зи­ро­ва­лась и взя­ла на воору­же­ние так­ти­ку инди­ви­ду­аль­но­го тер­ро­ра. Полу­чен­ный в Чер­но­го­рии бое­вой опыт Баран­ни­ков исполь­зо­вал летом 1878 года. 1 июля в Харь­ко­ве при пере­ез­де из одной тюрь­мы в дру­гую зем­ле­воль­цы, сре­ди кото­рых Баран­ни­ков, попы­та­лись осво­бо­дить тео­ре­ти­ка «хож­де­ния в народ» Пор­фи­рия Вой­на­раль­ско­го и напа­ли на кон­вой. Затея окон­чи­лась неуда­чей, в пере­стрел­ке погиб жан­дарм, а поли­ция по горя­чим сле­дам пой­ма­ла одно­го из нападавших. 

Чуть более чем через месяц, 4 июля 1878 года, про­изо­шла более успеш­ная акция рево­лю­ци­он­ных народ­ни­ков: Сер­гей Степ­няк-Крав­чин­ский зако­лол кин­жа­лом шефа жан­дар­мов и гла­ву Тре­тье­го отде­ле­ния Нико­лая Мезен­це­ва. Баран­ни­ков при­кры­вал отступ­ле­ние Степ­ня­ка-Крав­чин­ско­го после поку­ше­ния. Сер­гей Степ­няк-Крав­чин­ский уехал за гра­ни­цу и вско­ре выпу­стил бро­шю­ру «Смерть на смерть», в кото­рой объ­яс­нил моти­вы убий­ства местью за смерт­ную казнь рево­лю­ци­о­не­ра Ковальского.

В 1879 году «Зем­ля и воля» рас­ко­ло­лась на две орга­ни­за­ции — ста­вя­щую во гла­ву угла инди­ви­ду­аль­ный тер­рор «Народ­ную волю» и рас­счи­ты­ва­ю­щий на про­буж­де­ние масс «Чёр­ный пере­дел», из кото­ро­го вышли пер­вые рус­ские марк­си­сты. Баран­ни­ков вошёл в испол­ни­тель­ный коми­тет «Народ­ной воли» аген­том тре­тьей сте­пе­ни. Испол­ни­тель­ный коми­тет ста­вил целью убить царя. 

Алек­сандр Баран­ни­ков. Фото из собра­ний ГИМ

Алек­сандр Баран­ни­ков участ­во­вал в под­го­тов­ке поку­ше­ний на импе­ра­то­ра, но не вошёл в груп­пу наро­до­воль­цев, кото­рая лик­ви­ди­ро­ва­ла Алек­сандра II. 23-лет­не­го Баран­ни­ко­ва аре­сто­ва­ли неза­дол­го до царе­убий­ства, 25 янва­ря 1881 года. Вско­ре в тюрем­ных застен­ках нахо­ди­лись боль­шин­ство наро­до­воль­цев. Достиг­ну­тая цель ока­за­лась пир­ро­вой побе­дой для рево­лю­ци­он­ных тер­ро­ри­стов, чьё дви­же­ние было раз­гром­ле­но. Убий­ство Алек­сандра II не вызва­ло анти­мо­нар­хи­че­ских выступ­ле­ний и толь­ко спло­ти­ло обще­ствен­ность вокруг престола. 

Алек­сандр Баран­ни­ков ждал смерт­ной каз­ни. 9 фев­ра­ля 1882 года Баран­ни­ко­ва при­го­во­ри­ли к веч­ной катор­ге, что рас­стро­и­ло рево­лю­ци­о­не­ра. Одна­ко отбы­вать мучи­тель­ное нака­за­ние было не суж­де­но: 6 (18) авгу­ста 1883 года Алек­сандр Ива­но­вич Баран­ни­ков умер от тубер­ку­лё­за в Пет­ро­пав­лов­ской кре­по­сти в воз­расте 25 лет. 

Пет­ро­пав­лов­ская кре­пость. 1870‑е годы

Опуб­ли­ко­ван­ная в изда­нии пере­пис­ка вклю­ча­ет в себя пись­ма Баран­ни­ко­ва, напи­сан­ные в раз­ные годы и адре­со­ван­ные род­ствен­ни­кам. В пер­вой части — пись­ма Баран­ни­ко­ва-юнке­ра 1875 года. В одном из них он пишет о наме­ре­нии совер­шить само­убий­ство и про­ща­ет­ся с роднёй. 

Боль­шую часть сбор­ни­ка состав­ля­ет тюрем­ная пере­пис­ка Алек­сандра Баран­ни­ко­ва с фев­ра­ля 1881 года по март 1882 года. Счи­тав­ший­ся погиб­шим Баран­ни­ков вос­крес для род­ствен­ни­ков на ска­мье под­су­ди­мых. Рево­лю­ци­о­нер пере­пи­сы­вал­ся с мате­рью, бра­том и дву­мя сёст­ра­ми. Род­ные не пре­не­бре­га­ли Алек­сан­дром Ива­но­ви­чем, обща­лись с ним и помо­га­ли мате­ри­аль­но. Хоть пись­ма и цен­зу­ри­ро­ва­лись, Баран­ни­ков откро­вен­но рас­ска­зы­вал об обсто­я­тель­ствах сво­ей жиз­ни, делил­ся вос­по­ми­на­ни­я­ми и сове­та­ми, актив­но рас­спра­ши­вал род­ствен­ни­ков о быто­вых мело­чах, про­сил пере­дать при­ве­ты соседям. 

Пись­ма носят фило­со­фи­че­ский харак­тер. Баран­ни­ков не пред­ста­ёт слом­лен­ным чело­ве­ком. Наобо­рот, он уве­ря­ет свою мать и сестёр: 

«Завид­на, пра­во, моя жизнь: за такое корот­кое вре­мя столь­ко ощу­ще­ний, да каких ощу­ще­ний! Я убеж­дён, что в глу­бине души вы зави­ду­е­те моей доле, и немуд­ре­но — ваша жизнь такая непри­гляд­ная, блед­ная, скуч­ная». 

Лейт­мо­ти­вом про­хо­дит мысль «Я счаст­лив и, сле­до­ва­тель­но, вы долж­ны быть счаст­ли­вы». В пись­ме бра­ту он срав­ни­ва­ет свои «стран­ство­ва­ния, места, где бывал, и поло­же­ния, в кото­рых бывал» с при­клю­че­ни­я­ми антич­но­го героя Одис­сея. И даже веч­ная катор­га вме­сто геро­и­че­ской смер­ти на эша­фо­те не погру­жа­ет наро­до­воль­ца в уныние. 

Пись­ма Баран­ни­ко­ва в пол­ной мере «при­от­кры­ва­ют его внут­рен­ний мир, его отно­ше­ние к само­му себе, к сво­ей дея­тель­но­сти, жиз­ни и смер­ти». 

Довер­ша­ет образ рево­лю­ци­о­не­ра его заве­ща­ние, пока­за­ния в суде и доку­мент, в кото­ром изла­га­ет­ся миро­воз­зре­ние Алек­сандра Баран­ни­ко­ва. Он выгля­дит фигу­рой бай­ро­ни­че­ско­го типа, иска­те­лем при­клю­че­ний. Все­об­щая соци­аль­ная спра­вед­ли­вость для него ока­зы­ва­ет­ся глав­ной цен­но­стью, ради кото­рой он жерт­ву­ет сна­ча­ла ком­фор­том и ста­ту­сом, а затем сво­бо­дой и жиз­нью. Вокруг Баран­ни­ко­ва скла­ды­ва­ет­ся роман­ти­че­ский оре­ол, не толь­ко вокруг миро­воз­зре­ния, изло­жен­но­го самим рево­лю­ци­о­не­ром. Вера Фиг­нер уде­ля­ет мно­го вни­ма­ния южной внеш­но­сти Алек­сандра Ива­но­ви­ча и его мане­ре держаться. 

Кни­га явля­ет­ся не толь­ко цен­ным источ­ни­ком по исто­рии наро­до­воль­че­ско­го дви­же­ния, создан­ным непо­сред­ствен­ным участ­ни­ком. Баран­ни­ков не отно­сил­ся к лиде­рам дви­же­ния, а был чело­ве­ком из вто­ро­го эше­ло­на, кото­рых, как пра­ви­ло, пере­чис­ля­ют через запя­тую после основ­ных лиц. Баран­ни­ков не удо­сто­ил­ся отдель­ных науч­ных био­гра­фий или худо­же­ствен­ной пове­сти в серии «Пла­мен­ных рево­лю­ци­о­не­ров». Тем инте­рес­нее зна­ко­мить­ся с обсто­я­тель­ства­ми его жиз­ни и мировоззрением. 

Алек­сандр Баран­ни­ков пишет не для того, что­бы вой­ти в исто­рию, а что­бы рас­ска­зать о сво­ей жиз­ни род­ным, с кото­ры­ми он поте­рял связь. Он, конеч­но, и рису­ет­ся, и упре­ка­ет, но оста­ёт­ся пре­дель­но чест­ным и рас­ска­зы­ва­ет о тех сто­ро­нах жиз­ни, о кото­рых не при­ня­то гово­рить. На при­ме­ре Баран­ни­ко­ва мож­но выявить пси­хо­ло­ги­че­ские моти­вы, по кото­рым ста­но­ви­лись рево­лю­ци­о­не­ра­ми. Ран­няя смерть отца и при­нуж­де­ние к воен­ной карье­ре мог­ли послу­жить столь же важ­ны­ми при­чи­на­ми для того, что­бы стать рево­лю­ци­о­не­ром, что и поли­ти­ка правительства. 

Тюрем­ная пере­пис­ка Баран­ни­ко­ва пере­кли­ка­ет­ся с клас­си­кой роман­тиз­ма «Послед­ним днём при­го­во­рён­но­го к смер­ти» Вик­то­ра Гюго. Толь­ко пись­ма Алек­сандра Ива­но­ви­ча Баран­ни­ко­ва — это не худо­же­ствен­ная выдум­ка, а насто­я­щие эмо­ции и пере­жи­ва­ния под­су­ди­мо­го, ожи­дав­ше­го смер­тель­но­го приговора. 

«Наро­до­во­лец А. И. Баран­ни­ков в его пись­мах» про­дол­жа­ет наро­до­воль­че­скую линей­ку изда­тель­ства «Напиль­ник». Уже были выпу­ще­ны тюрем­ные вос­по­ми­на­ния Алек­сандра Дол­гу­ши­на и бро­шю­ра Софьи Ива­но­вой-Борей­шо о неле­галь­ной типо­гра­фии «Народ­ной воли». Учи­ты­вая оби­лие наро­до­воль­че­ско­го насле­дия, сле­ду­ет ожи­дать от «Напиль­ни­ка» новинок. 

Кни­гу «Наро­до­во­лец А. И. Баран­ни­ков в его пись­мах» мож­но зака­зать в нашем книж­ном мага­зине.
1...363738...212Страница 37 из 212

Новости

15 февраля в «Пивотеке 465» состоится презентация книги Сергея Воробьёва «Товарищ Сталин, спящий в чужой...

Редакция VATNIKSTAN - 0
Сюрреалистический сборник прозы и поэзии о приключениях Сталина и его друзей из ЦК.

C 16 февраля начнётся показ документального фильма о Науме Клеймане

Редакция VATNIKSTAN - 0
Кинопоказы пройдут в 15 городах России, включая Москву и Петербург. 

13 февраля НЛО и Des Esseintes Library проведут лекцию об истории женского смеха

Редакция VATNIKSTAN - 0
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
Telegram VKontakte Yandex Youtube
© 2024, VATNIKSTAN
Познавательный журнал о русскоязычной цивилизации