С 4 по 8 октября 2023 года в Санкт-Петербурге пройдёт III Всероссийская научная конференция «Ветер Перестройки». В мероприятии будут участвовать преподаватели вузов, сотрудники архивов и библиотек, а также студенты, аспиранты и молодые специалисты.
Участники конференции обсудят политические, экономические и социальные аспекты перестройки, а также вопросы источниковедения и историографии 1980‑х годов. В рамках мероприятия состоится несколько круглых столов, а также будут организованы тематические экскурсии при поддержке Государственного музея политической истории России, Музея нонконформистского искусства Арт-центра «Пушкинская-10» и Санкт-Петербургской духовной академии.
Конференция пройдёт в очном и онлайн-формате.
Заявки на участие в качестве докладчиков и слушателей принимаются через электронную форму до 10 сентября 2023 года.
Падение советского строя в 1990‑е годы вызвало общественные дискуссии о роли монархии в истории России и её возможном возвращении в качестве государственной формы правления. Во время президентства Бориса Ельцина якобы существовали проекты восстановления этого института, чтобы не допустить реванша со стороны коммунистической партии. Могли бы власти пойти на столь радикальный шаг или это типичная мистификация в духе тех лет — не совсем понятно.
Потомки дома Романовых на Красной площади. Мария, Георгий, Леонида. 2000 год. Источник: russiainphoto.ru
Основные действующие лица
Владимир Кириллович Романов (1917–1992)
Двоюродный племянник Николая II. Его отец, Кирилл, в 1924 году, уже будучи в эмиграции, провозгласил себя Императором Всероссийским в изгнании. Владимир унаследовал этот титул в 1938 году — однако среди Романовых не было единства по поводу его признания.
Владимир Кириллович Романов
Во время Второй мировой войны Владимир Кириллович отказался поддержать немецкую кампанию на Востоке, как того желали некоторые эмигранты. Большую часть жизни прожил во Франции и Испании.
Любил театр и увлекался гонками, хорошо водил автомобиль. Скончался в 1992 году во время визита в США, когда призывал американских бизнесменов оказать экономическую помощь России.
Жена Владимира Кирилловича Романова. Дочь князя Георгия Александровича Багратиона-Мухранского. Активно вела деловую и культурную деятельность в постсоветской России и лоббировала интересы внука Георгия как возможного наследника русского престола. Скончалась в 2010 году.
Леонида Георгиевна Багратион-Мухранская
Мария Владимировна Романова (род. 1953)
Дочь Владимира Кирилловича Романова и Леониды Георгиевны Багратион-Мухранской. Некоторыми российскими монархистами рассматривается как титулярная Императрица Всероссийская. Занимается благотворительностью в России. C 2014 года — председатель попечительского совета Императорского Фонда исследования онкологических заболеваний. Часто представляет сына на околомонархических мероприятиях.
Мария Владимировна Романова
Георгий Михайлович Романов (род. 1981)
«Наследник» русского престола. Советник генерального директора ГМК «Норильский никель» и член правления Института никеля (2008–2014). В 2014 году учредил «Императорский фонд исследования онкологических заболеваний», который способствовал открытию первого в России детского хосписа в Павловске и Паллиативного центра для иногородних детей с тяжёлыми и ограничивающими жизнь заболеваниями. С 2019 года глава Управляющего совета Всероссийского благотворительного фонда продовольствия «Русь», помогающего продуктами питания социально незащищённым соотечественникам на всей территории России.
Георгий Михайлович Романов. Источник:
Будни монархической романтики
Быстрое падение советского строя и разочарование в коммунистических ценностях у граждан бывшего СССР вызвали интерес к истории дореволюционной России. Особенно сильно это проявилось во время переименования Ленинграда в Санкт-Петербург.
В ноябре 1991 года по приглашению мэра Анатолия Собчака в Петербург приехал великий князь Владимир Кириллович Романов, сын Кирилла Владимировича. Кирилл являлся внуком Александра II. В 1924 году он провозгласил себя титулярным Императором Всероссийским, что вызвало скандал среди Романовых и отдельных представителей белой эмиграции.
Приезд Владимира Кирилловича в Санкт-Петербург после провала ГКЧП выглядел особенно символично и оживил зарождающиеся монархические группировки. По слухам, Владимир Кириллович не особо интересовался возможностью восстановления монархии, но идея якобы занимала Анатолия Собчака. В городе периодически мелькали новости, что мэр пытается перенести столицу в Петербург.
Однако политических шагов со стороны великого князя не последовало. Вскоре он скончался в США, но его останки были погребены в Санкт-Петербурге в великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора. На некоторое время вопрос с монархией повис в воздухе.
После смерти князя Владимира активную деятельность развернули его вдова Леонида Георгиевна Багратион-Мухранская и дочь Мария Владимировна Романова. Они активно знакомились с новой политической элитой Российской Федерации: поддерживали контакты с мэром Москвы Юрием Лужковым, начальником службы безопасности президента Александром Коржаковым и со многими другими.
Летом 1993 года последовала странная монархическая акция.
«Царское путешествие» в Крым
В начале 90‑х, когда возникла возможность открыто вести политическую деятельность, появились легальные монархические организации. Одно из первых подобных объединений СВР (Союз возрождения России) решило организовать достаточно спорную акцию в Крыму. На полуострове шли политические баталии, связанные с разделом черноморского флота СССР.
Монархисты хотели организовать тур Романовых в Крым. Речь шла о «кириллической линии», в которую входили Леонида Багратион-Мухранская, Мария Владимировна Романова и её сын Георгий. Мария Владимировна, будучи дочкой Владимира Кирилловича, который являлся правнуком Александра II, считала, что она и её сын могут претендовать на российский престол. Помочь провести мероприятие должен был первый заместитель начальника Службы безопасности президента России Георгий Рогозин, имевший хорошие связи в Севастополе и Симферополе.
Более удивительным выглядит то, что монархисты хотели совершить реальную революцию на полуострове. Один из лидеров СРВ Павел Евдокимов рассказывал:
«Мы предложили: давайте организуем визит семьи Романовых в Крым. Флот на рейде, народ шпалерами… Использовать эмоциональный подъём, чтобы быстро провести референдум и восстановить в Крыму монархию. Дескать, в 1920 году Белая Россия эвакуировалась отсюда — из Крыма, сюда она и возвратится. Авантюра? Вне всяких сомнений. Но все „смены декораций“ в истории были на каком-то этапе авантюрами чистейшей воды. Это уже потом они становились хрестоматийными сюжетами отечественной истории».
Об акции узнали украинские власти. МИД Украины предупредило, что с гарантиями безопасности у «царской семьи» будут явные проблемы и лучше отложить сомнительное путешествие до лучших времён. Возможно, Мария и её мать почувствовали, что их используют ради непонятных для них целей. Ссориться с украинскими властями и подставлять Бориса Ельцина им не хотелось. Тем более что наметились более интересные перспективы.
Хроники царя Бориса
После политического кризиса 1993 года Леонида Георгиевна, Мария Владимировна и Георгий Михайлович действовали более активно. Угроза просоветского реванша уменьшилась, а интерес к монархии всё чаще проявлялся в российском обществе. Оставался вопрос: кто может стать наследником престола?
Георгия Михайловича некоторые монархисты на полном серьёзе рассматривали как перспективного наследника престола. В 1993 году года прошёл торжественный приём в честь семьи в Колонном зале Дома Союзов, а также акции монархистов, связанные с почитанием Николая II.
Представители царской семьи налаживали связи с кремлёвскими чиновниками, приближёнными к президенту. Мария Владимировна и Леонида Георгиевна встали на сторону гайдаровской партии «Демократический выбор России». Они призывали голосовать за неё во время первых выборов в Государственную думу.
Тем временем рейтинги Ельцина постепенно катились вниз. Неудачные реформы, война в Чечне и тяжёлая экономическая обстановка в стране явно намекали на проблему будущих президентских выборов. В тоже время активизировались чиновники высшего ранга, которые аккуратно анализировали тему восстановления монархии. Исследователи часто вспоминают бывшего главу Совета Федерации Владимира Шумейко, который одобрительно отзывался о варианте возвращения монархического строя.
Ходили слухи, что возможный цесаревич Георгий поступит в Нахимовское училище и, скорее всего, сделает военную карьеру, но этого не случилось. Появилась информация о связи Леониды Георгиевны с Александром Коржаковым, начальником Службы безопасности президента.
По большому счёту цель была одна — получить материальные блага и официальный статус Российского императорского дома. Семья надеялась, что впоследствии Ельцин признает Марию Владимировну официальной наследницей царского престола. Правда, здесь речь шла не о восстановлении монархии, а о получении статуса и привилегий: охраны, денежного содержания. Взамен «наследники» должны были поддержать Ельцина. Однако этот проект так и не реализовался.
Слухи о возможном возрождение монархии в России доходили и до западных стран. Совпадение или нет, но в 1996 году вышел роман известного автора детективов Фредерика Форсайта, описывающий восстановлении монархии в России. Сюжет содержал актуальную историю, посвящённый страху возвращения коммунистов или прихода к власти радикальных ультранационалистов. Западные спецслужбы противостоят русскому фашисту Комарову, в конце романа происходит смена республиканского строя на монархический. Причём новым царём становится принц Майкл Кентский, ставшей «новой иконой» для россиян.
Сюжет, конечно, фантастический, но он отражает реальное восприятие Россией из Великобритании тех лет. Однако история на этом не завершилась.
Хроники дома Ипатьева
Последний этап, когда в стране теоретически могли восстановить монархию, произошёл в 1997–1998 годах. В качестве авторов проекта исследователи указывают фамилии известных реформаторов Бориса Немцова, Анатолия Чубайса и христианского демократа Виктор Аксючица.
Суть идеи состояла в следующем. Россия организовывала визит в страну Леониды, Марии и Георгия. В ходе визита семья посещала Академию Генштаба и Конституционного суда. Точкой в турне становилась Кострома, где в местном Ипатьевском монастыре «цесаревич» Георгий принесёт присягу. Выбор места был не случайным: именно здесь в 1613 году призвали на царство Михаила Романова.
Борис Ельцин искал новую «русскую национальную идею», которая смогла бы объединить граждан страны. Возрождение монархии могло показаться президенту отличной возможностью избежать будущего политического кризиса. Вопрос о возможном официальном признании «кирилловцев» со стороны властей России ввёл князь Зураб Михайлович Чавчавадзе.
По сведениям прессы, курировать монархический проект поручили первому вице-премьеру Борису Немцову. Однако непосредственным осуществлением идей занимался член Российского христианско-демократического движения (РХДД) Виктор Аксючиц. В апреле 1997 года, выступая перед собранием активистов Союза православных граждан, Аксючиц неожиданно сказал присутствующим о том, что Немцову поручено подготовить проект указа президента о признании официального государственного статуса Российского императорского дома.
Однако православно-монархическая общественность посчитала, что фактически монархия представляла собой ширму, которая, по мнению патриотов, прикрывала «ельцинский беспредел». Проект Немцова — Аксючица не реализовался, а вокруг него сформировался конспирологический ореол.
В 1998 году «монархическая тема» мелькнула в последний раз. Это случилось из-за церемонии захоронения остатков семьи Николая II. Мероприятие носило достаточно скандальный характер из-за непризнания руководством РПЦ подлинности найденных фрагментов тел. Причины такого отношения не совсем понятные. Официально считается, что РПЦ не устроило следствие по этому вопросу и якобы нежелание властей делиться всей информацией с РПЦ по поводу останков. Будущий патриарх Кирилл заявил:
«На протяжении долгих лет церковь отклоняла результаты экспертиз, проводившихся в 1990‑е годы. Единственное, что нас останавливало, — непрозрачность исследовательского процесса и нежелание подключить к нему церковь».
Среди монархической среды ходили самые фантастические слухи, что вся ситуация — это козни мировой закулисы. Даже по сей день у РПЦ нет единого мнения.
Борис Немцов, который курировал государственную комиссию по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков императора Николая II и членов его семьи, высказался достаточно категорично:
«Я десять лет работал в закрытом Научно-исследовательском институте, занимался в том числе и военно-техническими разработками. Привык уважать и верить заключениям учёных. Учёные-генетики России, Великобритании, Соединённых Штатов, тщательно исследовав екатеринбургские останки, пришли к неоспоримому заключению о том, что они принадлежат царской семье и приближённым. Никто из учёных-генетиков не подвергает сомнению выводы Правительственной комиссии, которую я возглавлял. Точность, с которой определены останки, 99,999999999».
Однако РПЦ имела другой взгляд, и святейший патриарх решил не присутствовать на церемонии погребения. То же самое намеревалась сделать и Леонида Георгиевна. Неожиданно на данном мероприятии присутствовал президент Борис Ельцин. Через месяц представители «кирилловичей» также вынуждено посетили Петропавловский собор, чтобы отдать дань уважения покойному императору и его семье.
Борис Ельцин с супругой на похоронах царской семьи. Источник: nikolay2.ru
Среди монархической среды ходили слухи, что на фоне захоронения останков Леонида Георгиевна и её дочь готовятся провести пиар-акцию. Цель такого шага — напомнить о своём существовании и, возможно, получить долгожданный статус наследников российского престола.
Однако скандал, связанный с позицией церкви, во многом нивелировал эту тему, а позже случился дефолт 17 августа, который окончательно закрыл вопрос с реставрацией монархии.
Допрос митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина. Петроградский процесс. 1922 год. Центральный государственный архив кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга. Источник: russiainphoto.ru
Революции — как Февральская, так и Октябрьская — совпали с масштабными изменениями в российской церкви. Пройдя через внутреннее обновление, она попыталась адаптироваться к новой политической ситуации, однако не смогла достичь компромисса с большевиками. Непримиримые противоречия между «старорежимным» клиром и революционной властью привели к беспрецедентному и неравному противостоянию, поставившему православную церковь на край гибели. Подробнее — в материале VATNIKSTAN.
…Не знаю, найдётся ли в мире более замечательное духовенство (даже несмотря на вопиющие пороки отдельных его членов), чем католическое духовенство Франции в тот момент, когда его застигла Революция… Я начал изучение прежнего общества, исполненный предубеждений против него, закончил же, исполненный уважения.
Алексис де Токвиль (1805–1859) «Старый порядок и Революция»
Закон и «новый порядок»
Изначально политика большевиков в сфере религии была связана с потребностью демонтировать «старорежимные» структуры Российской империи, где церковь составляла часть госаппарата. После октября 1917 года церковь была вытеснена из сферы образования, лишилась бюрократических функций — регистрации браков, актов рождения и смерти. По декрету от 23 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» она не просто была приравнена по статусу к частным организациям, но полностью утратила права юридического лица — а значит, и право собственности. Всё имущество церковных приходов, включая храмовые постройки, власть объявила «народным достоянием» и отдала в ведение государству.
В духе революционных преобразований, центр власти в приходах сместился в сторону мирян — священники отныне считались служащими, нанятыми религиозной общиной. Предполагалось, что «религиозные общества» могут получить «здания и предметы, предназначенные специально для богослужебных целей» «в бесплатное пользование» с разрешения местной или центральной власти — как правило, «группы верующих» заключали с властями специальный договор.
Отчасти на законотворчество большевиков повлиял пример Европы — в частности, политическая культура французского лаицизма (радикальный секуляризм). Ещё в 1905 году во Франции был принят «Закон о разделении церквей и государства», лишивший религию государственной поддержки и передавший всё церковное имущество в руки ассоциаций верующих. Программа РКП(б), принятая на VIII съезде партии в марте 1919 года, даже содержит отсылку к европейской практике, которую «буржуазная демократия выставляет в своих программах, но нигде в мире не довела до конца».
В то же время политика советской власти в отношении церкви также не была последовательной — лучше всего её можно описать в категориях «двойных посланий». С одной стороны, партийные интеллектуалы без обиняков заявляли, что намерены лишить церковь материальной базы, а сама «религия и коммунизм несовместимы ни теоретически, ни практически». Эти слова содержатся в книге Николая Бухарина и Евгения Преображенского «Азбука коммунизма», популярно излагающей политическую программу РКП(б). При этом на первых страницах книги записано посвящение «борцам и мученикам партии».
Советский антирелигиозный плакат. Виктор Дени. 1919 год
«Борьба с религией», по Бухарину и Преображенскому, сводится к борьбе «с церковью, как особой организацией религиозной пропаганды», и к противодействию «религиозным предрассудкам» трудящихся масс. Авторы объявили духовенство «паразитическим слоем», которому нет места в революционной республике:
«Социалистическое государство с усовершенствованием своего хозяйственного аппарата проведёт трудовую повинность для духовенства и других непроизводительных классов, обратив их в рабочих или крестьян».
Конституция РСФСР, принятая 10 июля 1918 года V Всероссийским съездом Советов, лишала «монахов и духовных служителей» права избирать и быть избранными — переводя их, таким образом, в категорию «лишенцев».
С другой стороны, большевистское государство напрямую не заявляло о враждебности к религии. По-прежнему допускались религиозные формы заключения брака, а в декрете об отделении церкви от государства СНК запрещал местным властям «стеснять и ограничивать» свободу совести. Более того, декрет провозглашал свободу религиозных обрядов «постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательством на права граждан и Советской Республики».
У верующих Москвы первоначально даже сохранилось политическое представительство: в 1917–1920 годах в городе легально действовала Христианско-социалистическая рабоче-крестьянская партия, созданная после Февральской революции (изначально — Христианско-социальная рабочая партия). Организация, признанная Моссоветом, последовательно протестовала против нарушений законных прав верующих. В 1919 году партия даже добилась открытия храмов Кремля для богослужений в дни Пасхи.
Программа большевиков предполагала борьбу с «религиозной пропагандой», однако предостерегала против «всякого оскорбления чувств верующих, ведущего лишь к закреплению религиозного фанатизма». Согласно официальной позиции государства, религию как феномен общественной жизни требовалось вытеснить в сугубо частную сферу, где ей естественным образом «надлежало» отмереть. Бухарин и Преображенский подчёркивали, что в Советской России вера «объявлена личным делом каждого гражданина… Советская власть отвергла всякую мысль использовать церковь для укрепления пролетарского господства в каких бы то ни было формах».
Показательно, что, несмотря на публично декларируемый атеизм, в официальной риторике советских властей не было и речи о «гонениях на веру». Как отмечает доцент Уэслианского университета (США) Виктория Смолкин, большевики преследовали лишь тех мирян и священников, «кто, с их точки зрения, нарушал вновь установленные границы между частной и публичной религиозностью, между церковью и государством, карая их не как религиозных, а как политических деятелей». В частности, именно нарушение этих «красных линий» упоминают Бухарин и Преображенский как повод активизировать «антирелигиозную пропаганду»:
«Церковь выступает в качестве контрреволюционной организации, стремящейся использовать своё религиозное влияние на массы для вовлечения этих масс в политическую борьбу с диктатурой пролетариата. Православная вера, защищаемая попами, тянет на союз с монархией».
Нейтралитет или «контрреволюция»?
Февральская и Октябрьская революции пришлись на период, связанный с масштабными изменениями внутри самой церкви. С мая 1917 по сентябрь 1918 года продолжался Поместный собор. Он возродил в России институт патриаршества, и 5 (18) ноября новым предстоятелем церкви был избран митрополит Московский Тихон (Беллавин).
Любопытно, что новая структура церковного управления отчасти повторяла систему, закреплённую на бумаге Конституцией Советской России. Так, высшим органом власти в церкви признавался Поместный собор — изначально предполагалось, что он будет собираться раз в три года. Между соборами церковью управлял подотчётный им патриарх. При нём, в свою очередь, действовали Священный Синод и Высший церковный совет, состоявший из представителей духовенства и мирян. В документах Московской патриархии эти «постоянные» институты, руководившие жизнью церкви в «текущем режиме», получили общее название Высшего Церковного Управления (ВЦУ). Нетрудно заметить сходство с механизмом Съездов Советов — высшего органа власти в РСФСР, между заседаниями которого страной руководили СНК и ВЦИК.
Президиум Поместного собора 1917–1918 годов. Источник: obitel-minsk.ru
Стремясь предусмотреть негативные сценарии развития событий, участники собора договорились о праве патриарха править единолично — в ситуации, если Синод и другие церковные структуры окажутся парализованы. На случай гибели или отстранения патриарха властями — и невозможности созыва нового собора — Тихон составил тайное завещание с именами нескольких возможных преемников.
В условиях гражданской войны часть вопросов была отложена на потом — предполагалось, что в 1919 году пройдёт новая, весенняя сессия Поместного собора. Среди них — введение в богослужебную практику русского языка, реформа церковного календаря, восстановление института диаконис. Однако декрет Совнаркома, лишивший церковь юридических и имущественных прав, и дальнейшая эскалация войны сделали завершение собора невозможным.
Взаимоотношения Православной российской церкви — так она названа в посланиях патриарха Тихона — и большевиков не были безоблачными. Тихон нередко критикует «новую власть» и её инициативы — включая декрет об отделении церкви от государства и Брестский мир. Слово «большевики» или «коммунисты» в посланиях патриарха не упомянуто ни разу, но тексты не оставляют сомнений в занятой им позиции:
«Люди, ставшие у власти в нашей стране, чуждые христианской, а некоторые из них всякой веры, возымели нечестивое намерение устранить от руководства народной жизнью и от её освящения Православную Церковь. Они измыслили закон или, лучше сказать, беззаконие с целью изъять у неё по возможности способы проявлять её спасительное влияние на души верующих. Церковь лишается по их решению права собственности…» (Из Послания Вселенскому патриарху Константинопольскому Герману V, 15(28) мая 1918 года).
В знаменитом послании от 19 января (1 февраля) 1918 года — с анафемой зачинщикам гражданской войны — Тихон призывает общественность к формированию гражданских форм самоорганизации, «духовных союзов». Так, в январе 1918 года был учреждён Союз пастырей Москвы и Московской епархии, пытавшийся отстоять городские храмы. В постановлении патриарха и Синода от 15 (28) февраля концепция этих союзов развёрнуто объясняется. Де-факто Тихон предложил программу скрытого саботажа декрета СНК:
«Союзы эти должны иметь просветительные и благотворительные задачи и именования, они могут быть под председательством мирянина или священника, но не должны называться церковными или религиозными, так как всякие церковные и религиозные общества лишены новым декретом прав юридического лица.
В крайних случаях союзы эти могут заявлять себя собственниками церковного имущества, чтобы спасти его от отобрания в руки неправославных или даже иноверцев. Пусть храм и церковное достояние останутся в руках людей православных, верующих в Бога и преданных Церкви».
Согласно тому же постановлению, все «причиняющие поругание святой православной вере и захватывающие церковное достояние» должны были быть отлучены от церкви. Фактически патриарх предлагал восстановить средневековую практику интердикта: «Отлучение налагается или на отдельных лиц, или на целые общества и селения за их беззаконные деяния». Одновременно весной 1918 года ВЦУ сформировало специальную делегацию, ответственную за защиту имущественных прав церкви перед властями Советской России.
Стимулируя гражданскую самоорганизацию, Московская патриархия тем не менее сознательно избегала поддержки какой-либо политической платформы. Так, в послании от 8 октября 1919 года Тихон дистанцировался от интервентов и белогвардейских правительств, призывая священнослужителей не давать поводов, «оправдывающих подозрительность советской власти», и подчиняться ей. При этом библейская цитата, выбранная Тихоном в подтверждение призыва, показывает, что подчинение предполагалось не полное — а лишь в той мере, в которой это не противоречило основам веры:
«…подчиняйтесь и её [советской власти] велениям, поскольку они не противоречат вере и благочестию, „ибо Богу“, по апостольскому же наставлению, „должно повиноваться более чем людям“ (см.: Деян. 4:19; Гал. 1:10)».
На территориях, подконтрольных белогвардейским правительствам, иерархи действовали более открыто. Будучи отрезанными от Московской патриархии линией фронта, они формировали собственные Временные Высшие Церковные Управления (ВВЦУ).
В ноябре 1918 года в Томске состоялось Соборное сибирское церковное совещание, сформировавшее ВВЦУ колчаковского правительства, а в апреле 1919 года съезд духовенства Сибири провозгласил Колчака главой церкви. На 1919 год в колчаковской армии насчитывалось около двух тысяч священников, были созданы специальные «вагонные церкви». Поощрялось создание религиозно-добровольческих формирований — «полков Иисуса» и дружин «Святого Креста».
В мае 1919 года в Ставрополе — на территориях, подконтрольных Деникину, — также состоялся собор, сформировавший ВВЦУ Юго-Восточной России. Впоследствии аналогичный орган создадут при крымском правительстве Врангеля.
Нейтралитет нарушался и в другую сторону — в церкви появились деятели, открыто вставшие на сторону советской власти. Однако, по мнению Вадима Шаврова и Анатолия Краснова-Левитина — авторов капитального труда «Очерки по истории русской церковной смуты», — интерес их зачастую был весьма специфичен.
Место проведения Поместного собора 1917–1918 года — ныне главный корпус ПСТГУ. Епархиальный дом по улице Лихов переулок, 6 (Москва). Источник: eclectic-magazine.ru
Особое место среди таких деятелей занимает Всеволод (в монашестве — Владимир) Путята — сын театрального артиста, волею судеб приближённый к Николаю II. Благодаря связям при дворе Путята сделал головокружительную карьеру сначала в гвардии, а затем и в церкви, легко получив сан епископа. За четыре года (1911–1915) он сменил пять епископских кафедр, всюду за ним тянулся шлейф долгов и любовных скандалов. Дело дошло до того, что Поместный собор лишил его сана — однако Путята не подчинился и в годы революции продолжил самовольно управлять Пензенской епархией, куда в наказание за «беспутство» был переведён в 1915 году. Пользуясь политической обстановкой, отстранённый от кафедры епископ Владимир быстро ушёл в раскол и провозгласил себя лидером «Свободной народной церкви». Как пишут Шавров и Краснов-Левитин:
«Владимиру Путяте и его ближайшему стороннику иеромонаху Иоанникию Смирнову принадлежит сомнительная „честь“: они первые в Русской Церкви стали пользоваться в борьбе с идейными противниками методами политического доноса. Главной их заботой было завоевать доверие властей — и нельзя сказать, чтобы эти усилия остались совершенно безрезультатными. В 1919 году представитель властей созвал в пензенском кафедральном соборе местное духовенство и потребовал в ультимативной форме, чтобы они признали Владимира своим архиепископом; на тех, кто не признал Владимира (к чести пензенского духовенства, таких было большинство), обрушились репрессии. Дело приняло столь серьёзный оборот, что пришлось вмешаться самому В. И. Ленину. Ленин приказал немедленно освободить всех арестованных, а делегации, прибывшей из Пензы, заявил, что „Владимир Путята — это пиявка, присосавшаяся к советской власти“.
Ещё более курьёзный характер носил так называемый „царицынский раскол“, или „илиодоровщина“. Возглавлялся этот раскол знаменитым черносотенцем иеромонахом Илиодором Труфановым. Знаменитый в дореволюционное время деятель из „Союза русского народа“, прославленный своими скандалами и близостью к Распутину, Илиодор неожиданно сделался ярым „революционером“. Явившись в 1920 году в Царицын, опираясь на кучку своих старых поклонников и поклонниц, он объявил себя со свойственной ему экстравагантностью патриархом всея Руси и главой новой церкви. Рассыпавшись в комплиментах по адресу советской власти, недавний черносотенный „трибун“ провозгласил здравицу в честь „красных славных орлов, выклевавших глаза самодержавию“».
Тем не менее в подавляющем большинстве духовенство негативно отнеслось к советской власти, — а значит, в гражданскую войну священники и монахи оказались в ситуации повышенной опасности. По некоторым оценкам, за 1918 год — как правило, по обвинениям в контрреволюционной деятельности, — было расстреляно около трёх тысяч представителей духовенства, за 1919 год — одна тысяча. Летом 1918 года были обстреляны крестные ходы в Туле и Шацке.
Той же осенью в связи с «заговором Локкарта» в квартире патриарха провели обыск, а сам он был помещён под домашний арест. В ответ Совет объединённых приходов Москвы организовал добровольческую охрану у покоев Тихона на Троицком подворье.
Осенью 1919 года — когда армия Деникина подступала к Туле, — патриарха вызвали на допрос в ВЧК, а в декабре он снова оказался под домашним арестом. Осенью следующего года чекисты дважды допрашивали патриарха. Понимая вероятность дальнейших преследований, 20 ноября 1920 года Тихон выпустил указ № 362. Документ позволял архиереям на местах принимать на себя «всю полноту» церковной власти в случае, если органы Московской патриархии прекратят существование или поддерживать с ними связь окажется невозможно.
Худой мир лучше доброй ссоры?
С точки зрения советского декретного законодательства, церковь являлась частным объединением — этот статус позволял ей оставаться в относительно комфортном положении «государства в государстве». Почти не имея возможности прямого сопротивления, церковь стремилась противодействовать новшествам властей при помощи гражданского общества, одновременно адаптируясь под «революционные формы». Большевики это прекрасно понимали и расценивали как саботаж. Они пытались лишить церковь не только политического, но и общественного значения — понимая, что гуманитарная деятельность дарует клирикам социальный капитал.
Так, в духе ленинского декрета об отделении церкви от государства, дозволявшего частное религиозное образование, 24 июня (7 июля) 1918 года в московском Епархиальном доме была торжественно открыта Православная народная академия. Предполагалось, что в этом духовном учебном заведении впервые богословские предметы будут преподаваться в комплексе со светскими. Однако академия просуществовала лишь около двух месяцев — в августе-сентябре московские власти объявили о национализации помещений Епархиального дома, сделав работу академии невозможной.
Кроме того, советская власть начала наступление на монастыри. По данным церковного историка Дмитрия Поспеловского, к 1921 году на подконтрольной большевикам территории были закрыты 573 монастыря (всего в 1914 году в Российской империи, по официальным данным, их насчитывалось 1025).
Некоторые обители удавалось отстоять. Так, в январе 1918 года красногвардейцы пытались реквизировать имущество Александро-Невской лавры в Петрограде, но столкнулись с сопротивлением монахов и горожан. В мае 1918 года в районе Звенигорода большевики попытались изъять имущество Саввино-Сторожевского монастыря, вспыхнул вооружённый мятеж. В итоге 30 июля СНК выпустил декрет, согласно которому созыв населения набатным колоколом «с контрреволюционными целями» отныне карался ревтрибуналом.
В новых условиях патриарх Тихон хотел превратить оставшиеся незакрытыми обители в иноческие трудовые коммуны. Однако революционные власти отказали ему в таком праве, расценив инициативу коммун как попытку сформировать в Советской России «параллельную экономику». Иные конфессии и деноминации, например баптисты, разрешение на создание коммун получали.
При этом для урегулирования вопросов, связанных с религиозными нуждами, в апреле 1918 года наркомат юстиции сформировал межведомственную комиссию с участием представителей основных конфессий — православной, старообрядческой, католической и других. Однако уже в мае наркомат распустил комиссию, а её функции передал профильному департаменту НКЮ.
Власть стремилась сохранить хрупкий баланс: открыто выступить против религии означало поставить вне закона бóльшую часть советских граждан, подавляющее большинство из которых — трудящиеся. Партийные интеллектуалы всерьёз опасались недовольства антирелигиозными мерами — это видно даже по брошюре Бухарина и Преображенского:
«Отделение школы от церкви вызвало и продолжает вызывать протесты со стороны наиболее отсталых элементов рабочих и крестьян. Многие из родителей продолжают настаивать на том, чтобы преподавание „закона Божия“ было допущено в школе для желающих в качестве необязательного предмета».
Поэтому государство старательно поддерживало видимость законности, предпочитая действовать подспудно, при помощи «обращений трудящихся» или эксплуатации административного ресурса. Комиссия по проведению отделения церкви от государства при ЦК РКП(б), или Антирелигиозная комиссия, созданная 13 октября 1922 года, вообще официально не числилась в списках советских органов — несмотря на то, что именно её решения играли определяющую роль в формировании религиозной политики.
Наиболее одиозные мероприятия, такие как кампания 1918–1922 годов по вскрытию и переносу в музеи мощей, зачастую преподносились общественности как «инициатива самих рабочих», которую «необходимо приветствовать». Но даже в таком качестве эти меры встретили реальный протест «снизу», не говоря уже о возмущении в патриархии.
Когда в 1919 году власти попытались вскрыть хранившиеся в Троице-Сергиевой Лавре мощи Сергия Радонежского, это вызвало массовые волнения. Власти были вынуждены инициировать расследование: высланная на место событий Рабоче-крестьянская инспекция постановила, что вывоз мощей из лавры был незаконным.
Перенос мощей Александра Невского в Эрмитаж. Источник: sfi.ru
Спасение голодающих
Новый кризис в отношениях советского государства и церкви разразился с началом голода в Поволжье и других южных регионах. Уже в 1921 году Тихон выступил с призывом помочь жертвам голода, а 6 февраля 1922 года он разрешил церковно-приходским советам передавать в пользу голодающих «драгоценные предметы, не имеющие богослужебного употребления». Однако власти запретили создавать специальный церковный фонд, лишив церковь возможности добровольно сотрудничать с Комитетом помощи голодающим при ВЦИК (Помгол).
Вместо этого 23 февраля 1922 года ВЦИК принял постановление о конфискациииз «храмов, молелен, синагог и т. д.» драгоценных предметов «из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа». Обязанность провести изъятие возлагалась на местные Советы — специальная инструкция ЦК Помгола и НКЮ предписывала им ориентироваться на описи храмового имущества и договоры аренды, заключенные с властями «группами верующих».
Эти меры вызвали отпор «снизу» — уже 15 марта 1922 года прошли резонансные столкновения с верующими в городе Шуя Иваново-Вознесенской губернии. Забастовали две городские фабрики, а на площади стихийно собрались местные жители. Части РККА открыли огонь по протестующим, несколько человек погибли. В Тамбовской, Смоленской, Калужской губерниях начались массовые протесты и забастовки, в Петрограде рабочие Путиловского завода избили милиционеров и членов комиссии по изъятию ценностей. Опасаясь волнений, власти Москвы создали специальный оперативный штаб и привели войска в боевую готовность.
За расследование беспорядков взялось ГПУ. Спецциркуляр Верховного трибунала № 66 от 25 апреля предписывал «в первую очередь привлекать к следствию и суду руководящие церковные круги <…> как сознательно допустившие антиправительственную агитацию под религиозным предлогом, хотя бы и не уличённые в активном участии». 6 мая сотрудники ГПУ поместили патриарха Тихон под домашний арест, а 19 мая заключили его в Донском монастыре. Вскоре были заведены уголовные дела на членов Священного Синода.
Члены Комиссии по изъятию церковных ценностей и епископ Дитоний. 1922 год. Московский дом фотографии. Источник: russiainphoto.ru
Парад автокефалий
После беспорядков в Шуе советская власть пошла на открытую конфронтацию с «тихоновцами», последовательно формируя систему параллельной иерархии. Эти события известны в истории церкви как обновленческий раскол. Начало расколу положила «Инициативная группа прогрессивного духовенства „Живая Церковь“», созданная при поддержке ГПУ в мае 1922 года. Лидером группировки был священник Владимир Красницкий, активными участниками — протоиерей Александр Введенский, священник Евгений Белков и другие. «Живоцерковники» открыто поддержали изъятие церковных ценностей и попыталась добиться отречения патриарха. Однако Тихон передал временное управление церковью митрополиту Ярославскому Агафангелу (Преображенскому).
18 мая «живоцерковники» объявили о создании нового ВЦУ, положив начало расколу. В ответ на это 25 мая петроградский митрополит Вениамин (Казанский) отлучил Красницкого, Введенского и Белкова от церкви, а 18 июня Агафангел разослал общецерковное послание, призывавшее не подчиняться обновленческому ВЦУ. В том же послании ярославский митрополит напомнил о патриаршем указе № 362, дозволявшем автономное управление епархиями. Однако за два дня до этого, 16 июня, трое архиереев, в том числе митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), выпустили «Декларацию трёх». В документе обновленческий ВЦУ признавался единственной канонической — то есть законной с точки зрения церковного права — властью в российской церкви.
Так обозначилось разделение между так называемой патриаршей церковью, верной Тихону, и обновленческим расколом. Власти открыто преследовали «тихоновцев» как контрреволюционеров — архиереев, отказавшихся признать ВЦУ, арестовывали и смещали с кафедр. Были взяты под стражу митрополиты Вениамин и Агафангел. Управленческий механизм патриаршей церкви оказался парализован. По «тихоновским» делам были открыты судебные процессы в Москве и Петрограде. По итогам Петроградского процесса, проходившего летом 1922 года, митрополита Вениамина расстреляли.
В августе состоялся Первый всероссийский съезд группы «Живая Церковь». Съезд постановил прекратить поминать имя патриарха за литургией. В газетах, близких обновленцам, и документах ГПУ появилась формулировка «бывш. патриарх Тихон». Архиереи, продолжавшие поминать патриарха на богослужениях, подвергались арестам — так, был задержан Сергий (Страгородский), возносивший имя Тихона за литургией, несмотря на лояльность ВЦУ.
Съезд также объявил Красницкого «первым протопресвитером всея Руси». Протопресвитер — высшее звание белого духовенства. Так в обновленчестве обозначилась линия на отстранение монахов от управления церковью, — традиционно именно чёрное (безбрачное) духовенство занимало архиерейские должности.
В условиях раскола создалась ситуация, когда на территории одной и той же епархии одновременно могли находиться обновленческий — поставленный «сверху» — и патриарший архиерей, поддерживаемый и признаваемый местной общиной. Помимо аппаратного смещения нелояльных «живоцерковникам» иерархов, ГПУ и обновленцы взяли курс на вытеснение «тихоновцев» из приходских советов. Начались открытые захваты храмов: к концу 1922 года обновленцы присвоили себе почти все церкви в Москве и Петрограде. В столице «обновленческими» стали свыше 400 церквей — против четырёх храмов, оставшихся у патриаршей церкви. Аналогичные процессы шли по всей стране.
В ответ начался настоящий «парад суверенитетов» — движение беспрецедентное и, по-видимому, не имеющее аналогов в церковной истории. Верные Тихону иерархи, не желая подчиняться пробольшевистскому ВЦУ, в духе патриаршего указа № 362 объявляли свои епархии временно автокефальными. То есть — де-юре независимыми Поместными церквями. Новый канонический статус исключал «послушание» любым сторонним архиереям.
Так, 26 августа епископ Петергофский Николай (Ярушевич) и епископ Ямбургский Алексий (Симанский) — будущий патриарх Алексий I — подали в губисполком Петрограда заявление на регистрацию Петроградской Православной кафолической церкви. Вслед за этим 1 сентября священнослужители передали властям города проект устава новоиспечённой церковной структуры. 3 октября об автокефалии — до восстановления патриаршего церковного управления — объявил архиепископ Ташкентский Иннокентий (Пустынский), провозгласив Туркестанскую Православную Церковь. В ноябре автокефалию Уфимской Православной Церкви провозгласил епископ Андрей (Ухтомский), специально приглашённый в Уфу местным Союзом приходов. Аналогичные временные меры, позволявшие не подчиняться ВЦУ, предпринимали архиереи и в других городах.
Главы временных автокефалий рукополагали своих епископов — зачастую хиротонии происходили тайно, во избежание облав и арестов. Опасения не были напрасны: десятки архиереев оказались арестованы или высланы. Так, уже в октябре 1922 года Алексий (Симанский) выслали из Петрограда в Казахстан. В конце января 1923 года сошла на нет автокефалия в Туркестане — Иннокентий (Пустынский) под давлением властей и обновленцев покинул Ташкент. Тем не менее ряд общин, например Уфимская церковь, продержались до лета 1923 года.
Допрос митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина. Петроградский процесс. 1922 год. Центральный государственный архив кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга. Источник: russiainphoto.ru
Отдельный любопытный эпизод случился в Оренбурге. В мае 1923 года по указанию «сверху» был смещён глава епархии Аристарх (Николаевский) — вместо него Оренбургским епископом стал обновленец Андрей (Соседов). Это событие привело к волнениям в городе. Община Троицкой церкви Оренбурга 17 июня объявила об автокефалии прихода и потребовала перерегистрации в губисполкоме. В ответ ЦК «Живой Церкви» уволил настоятеля Троицкого прихода Димитрия Кононова и запретил его в служении (спустя месяц он будет арестован). Недовольные деятельностью обновленцев инициативные группы верующих были готовы объявить автокефалию всей Оренбургской епархии — но с освобождением патриарха Тихона из-под стражи этот вопрос был снят.
«Царство, разделившееся само в себе»
Тем временем 29 апреля — 9 мая 1923 года в Москве состоялся обновленческий Поместный собор. На нём священнослужители провозгласили церковные реформы: григорианский календарь и богослужение на русском языке, разрешение разводов и второбрачия для священников, учреждение белого (женатого) епископата.
Помимо прочего, собор завершил политический переворот внутри церкви — Тихон (Беллавин) был объявлен расстриженным из монахов и лишенным сана патриарха, а само патриаршество упразднялось как институт.
Тихон не признал ни решений обновленческого собора, ни сам собор. Более того, в июне 1923 года патриарх вышел на свободу — правда, уголовное обвинение в «контрреволюционной деятельности» с него сняли лишь в марте 1924 года. Исследователи полагают, что власти выпустили Тихона из-под стражи под давлением Великобритании: 8 мая советское правительство получило «ультиматум Керзона». В числе пунктов ультиматума содержалось требование прекратить преследования религиозных лидеров в СССР.
Тем временем обновленцы теряли прежние позиции. Внутренний распад движения обозначился уже в 1922 году — конкурентом «Живой Церкви» стал «Союз общин древлеапостольской церкви» (СОДАЦ) во главе с Введенским, а обновленческий митрополит Москвы Антонин (Грановский) организовал «Союз „Церковное возрождение“» (СЦВ). Группы открыто конфликтовали друг с другом. Как писали Шавров и Краснов-Левитин, к концу 1922 года «раскол в расколе стал фактом».
Дробление обновленчества привело к переучреждению его институтов. На майском соборе 1923 года ВЦУ был заменён Высшим церковным советом (ВЦС), в который были включены представители всех конкурирующих групп — «Живой Церкви», СОДАЦ И СЦВ. Однако затормозить распад движения не удалось. К тому же обновленцы теряли позиции в среде верующих: к ноябрю 1924 года они контролировали лишь 14 тысяч храмов страны (около 30%).
Изменилась и линия государства в церковном вопросе. Как отмечает старший научный сотрудник Института российской истории РАН Вячеслав Лобанов, в 1923 году в политике советского руководства обозначилась новая тенденция: «Значительно ослабевает поддержка обновленчества со стороны соответствующих органов; более выгодным теперь представляется сохранение баланса между тихоновской и обновленческой иерархиями или объединение их в одну подконтрольную церковную структуру».
19 июня специальная инструкция НКВД и наркомата юстиции запрещает госучреждениям «поддерживать какой-либо культ или какое-либо церковное течение в ущерб другим культам или религиозным группировкам». В августе 1923 года по требованию Антирелигиозной комиссии ВЦС постановил распустить все обновленческие течения. Сам ВЦС был преобразован в Священный Синод. «Живая Церковь» и СЦВ этого решения не признали, продолжая действовать автономно. 16 августа советские органы на местах получили циркулярное письмо «Об отношении к религиозным организациям» за подписью Иосифа Сталина. В письме осуждались «перегибы», допущенные в отношении верующих.
Однако, в отличие от патриаршей церкви, обновленческая иерархия имела гражданскую регистрацию и действовала на легальных основаниях. Сохранялся запрет на богослужебное поминание имени патриарха, на проведение «тихоновцами» съездов и соборов. Власти требовали от патриарха и архиереев на местах признать каноничность обновленческих епископов, одобрить реформы и постановления собора 1923 года — таковы были условия для легализации патриаршей церкви в СССР.
Мощи святителя Тихона в Донском монастыре. Источник: obitel-minsk.ru
Несмотря на неудачи обновленцев, «тихоновские» епископы склонялись к компромиссу. Многие из них прибегли к «полуобновленческой» тактике. Пытаясь получить регистрацию, архиереи выпускали декларации о признании обновленческих органов и реформ, публично осуждали «контрреволюционную» политику Тихона. При этом иерархи продолжали скрытый саботаж раскола: противодействовали обновленцам на местах и сохраняли каноническую верность патриархии.
Осенью 1923 года принадлежавший к «тихоновской» иерархии епископ Оренбургский Иаков (Маскаев) издал декларацию о подчинении Синоду обновленцев. В итоге уже в декабре Иаков добился регистрации Оренбургского Епархиального управления в местном губисполкоме. Одновременно из города был выслан обновленческий архиерей Андрей (Соседов). С аналогичными декларациями стали выступать и другие архиереи, надеясь на легализацию церковной деятельности в пределах своих епархий.
Однако до полноценной стабилизации государственно-церковных отношений было ещё далеко. Смерть Ленина в январе 1924 года и Тихона — в апреле 1925 года внесла в ситуацию коррективы, но основные диспозиции сторон остались прежними. При жизни Тихона (Беллавина) патриаршая церковь — от которой ведёт свою каноническую историю современная РПЦ — так и не добилась признания советской власти. Эта задача будет выполнена только после его смерти — и повлечёт за собой новую цепь расколов.
Неординарный предприниматель Джон Джеймс Юз оставил ряд вопросов о себе у современников и потомков. То, что иностранец приехал в Россию и сделал успешную карьеру, большой редкостью назвать сложно: например, испанец Хосе де Рибас основал Одессу, а шотландец Карл Гаскойн — Луганск. Однако большинство иностранцев приезжали в Россию как раз потому, что не смогли состояться у себя на родине, а в другой стране перед ними открывались новые возможности. В случае же с Юзом всё совсем не так: он добился успеха в Британии, но комфортный Лондон променял на степь, где основал завод и названный в честь него посёлок, позже переросший в Донецк.
Почему Джон Юз выбрал Донбасс, с какими трудностями он столкнулся и как британец повлиял на жизнь региона, рассказывает Андрей Сарматов.
Выходец из Южного Уэльса
Джон Юз родился в 1814 году в Южном Уэльсе. Британия была первой страной в мире, где произошла промышленная революция. Родной для Юза Мертир-Тидвил незадолго до его рождения превратился из посёлка в город с шахтами и заводами, а Южный Уэльс стал крупным промышленным краем, где были развиты металлургия и добыча угля.
О детстве и юности Юза известно немногое. Отец работал инженером на одном из местных заводов, жила семья бедно (по крайней мере, во время детства Джона). Юз не посещал ни школ, ни училищ, грамоту освоил дома. Сразу после этого Джон поступил к отцу на завод учеником литейщика. В некоторых источниках утверждается, что в детстве он некоторое время проработал в шахте, в те времена детский труд ещё ничем не ограничивался.
Вскоре Юз овладел специальностями литейщика, сталевара и прокатчика. В 28 лет он приобрёл судостроительную верфь в Ньюпорте, а в 36 — судостроительный завод в том же городе. Завод Юза производил цепи, якоря, орудия и броню для кораблей. Поскольку британский флот в то время перевооружался, новых заказов было достаточно.
Джон Юз
Тогда же, в 1840‑е годы, Юз женился на Элизабет Льюис. В браке родилось семь детей: пять сыновей и две дочери. В целом брак оказался счастливым, супруги прожили вместе более 30 лет до смерти Элизабет в 1880 году.
В 1850‑е годы бизнес Юза слился с Миллуоллским железопрокатным заводом из Лондона. Джон вошёл в совет директоров, а с 1860-го стал генеральным директором. Здесь он усовершенствовал лафеты для дальнобойных орудий, много внимания уделял повышению прочности выпускаемой стали. Именно этим Юз вскоре заинтересовал российских чиновников, которые искали в Западной Европе сталь для кораблей и фортов. В ходе испытаний они пришли к выводу, что наиболее прочная сталь выпускается на Миллуоллском заводе. Так Юз получил первый заказ от российского правительства на производство стали для кронштадтского форта «Константин».
Заказ был успешно выполнен. Тогда же Юз впервые побывал в Петербурге, где чиновники рассказали ему о том, что уже несколько лет правительство планирует основать крупный металлургический завод на юге страны, в непосредственной близости от Чёрного и Азовского морей.
Джон Юз в Донбассе
О богатых залежах угля в Донбассе было известно ещё с петровских времён. С конца XVIII века существовал Луганский завод, выполнявший заказы для армии, но всех нужд он не покрывал. Уголь добывали в крайне ограниченных масштабах, в основном в районе городов Лисичанск и Грушевка (ныне Шахты). В 1840‑е годы по приказу новороссийского генерал-губернатора графа Михаила Воронцова появилось несколько шахт и на берегах Кальмиуса в районе села Александровка Бахмутского уезда, однако они были убыточными.
Иностранцы удивлялись тому, что российское правительство не в состоянии распорядиться с пользой огромными ресурсами, которыми обладает. В 1869 году англичанин Герберт Барри писал:
«Совершенно не укладывается в голове, что, несмотря на всё богатство углём и железом, эта империя столь зависит от импорта… Можно ли поверить, что мы живём в XIX веке, когда, путешествуя по дорогам, окружённым углём и железом, встречаешь повозки, гружённые машинами, которые едут из-за границы! Даже на железной дороге, соединяющей угольные поля Грушевки с Азовским морем, лежат рельсы английского производства!»
По-новому посмотреть на использование ресурсов донецких степей заставило поражение в Крымской войне.
В 1866 году князь Сергей Кочубей получил от правительства концессию на строительство завода, однако необходимого опыта он не имел и не смог найти инвесторов для этого проекта. Время шло, а строительство завода не было начато.
Юза заинтересовала возможность основать в Донбассе металлургический завод. Он подробно ознакомился с работами, в которых описывалось состояние ресурсов края, и в 1869 году выкупил у Кочубея концессию за 24 тысяч фунтов стерлингов.
Джон Юз тщательно выбирал место для строительства завода и остановился на окрестностях села Александровка, где уже добывали уголь. Кроме того, близость реки Кальмиус позволяла решить проблему с водой, необходимой для завода. Подобного мнения придерживались и некоторые российские специалисты. Так, горный инженер Аполлон Мевиус писал:
«Село Александровка… Завод может быть поставлен не далее 1 версты от угольной копи и, независимо от 3 пластов местных руд, может быть дёшево снабжаем рудами с юга и с севера… Село очень значительно и удобно для первоначального размещения рабочих. Кроме того, на первое время вместо закладки своей собственной копи завод может снабжаться углём от арендатора князя Ливена — купца Иванова по цене умеренной».
В апреле 1869 года Юз заключил с комитетом министров «Договор на образование Новороссийского общества каменноугольного, железного и рельсового производств и общества железнодорожной ветки от Харьковско-Азовской линии». Фактическим главой «Новороссийского общества» стал Юз, кроме него туда вошли его соратники, английские инженеры и промышленники.
Всё необходимое для строительства завода оборудование и специалистов Юз привёз с собой из Великобритании на восьми кораблях. По условиям заключённого с российским правительством контракта, производство чугуна должно было начаться уже через девять месяцев после даты подписания. В сроки уложиться не удалось. Лишь в апреле 1871 года была сооружена доменная печь, однако вскоре выяснилось, что она построена с ошибками и полноценно производить чугун в ней невозможно. Печь перестроили, на что ушло ещё несколько месяцев. В январе 1872 года, спустя 2,5 года после заключения контракта, доменная печь была готова и началась регулярная выплавка чугуна. Со следующего года завод наладил производство железа и прокат рельсов.
В письме морскому министру великому князю Константину Николаевичу Юз так докладывал о ходе работ:
«Кирпичный фундамент под воздуходувную машину почти окончен, три котла для этой машины, которые я впоследствии из-за больших размеров, прислал из Англии в разобранном виде — собраны и склёпаны на местах и готовы к устройству. <…> Я возобновил разработку в угольной шахте № 1, которая была первоначально вырабатываема князем Ливеном и затем оставлена вследствие предполагаемого истощения. Насколько позволили обстоятельства, я применил к ней английскую систему разработки, я протянул внутри рудника узкоколейную железную дорогу для более удобного подвоза угля. Такое устройство, насколько мне известно, впервые применяется в этой части южной России».
Шихтовый пролёт на Юзовском заводе
Начатое с таким трудом производство быстро росло. В 1871 году у Юза работало 450 человек, через три года их стало уже 1806, а спустя ещё несколько лет на Юзовском заводе трудились уже 2,5 тысячи рабочих. После того как в 1876 году задули вторую доменную печь, выплавка чугуна достигла миллиона пудов в год, что ставило завод на первое место в России по этому показателю. Со временем производство только росло и к 1890 году достигло пяти миллионов пудов в год.
С 1879 года на Юзовском заводе начали изготавливать сталь. Большим достижением запуск производства огнеупорного кирпича, поскольку ранее его приходилось привозить из Британии.
Загрузочная площадка доменной печи на Юзовском заводе
Рядом с заводом возник быстро растущий посёлок, который рабочие в честь основателя назвали Юзовкой. В 1875 году член совета министра государственных имуществ Владимир Иславин, посетивший посёлок с инспекцией, писал:
«Для степи драгоценно ещё и то, что там, где четыре года тому назад рос один только бурьян, возникло двухтысячное поселение, принявшее уже вид городка, с базаром каждое воскресенье, с суровскими, бакалейными и другими лавками, где товары продаются по таксе не выше харьковских цен; с английской гостиницей, французской Buvette (буфет), немецким Bierhaus (пивная) и неизбежным русским питейным домом; с больницею на 12 кроватей (и 24 в случае надобности), аптекой, доктором, фельдшером и всеми необходимыми инструментами и припасами. Если прибавить к этому, что для содержания порядка постоянно пребывает в Юзовке полицейский офицер с командою из трёх рядовых и что из служащих при заводе устроен санитарный комитет, коего каждый член обязан осматривать по своему околодку хлеб и прочие съестные припасы, то нельзя не признать, что в Юзовке жизнь и дело идут рука об руку и что там собраны все элементы для дальнейшего развития и успеха».
В 1888 году Юзовку посетил Дмитрий Менделеев, оставивший о ней такое впечатление:
«Недавняя пустыня ожила, результат очевиден, успех полный, возможность доказана делом».
В те времена статус города имели даже поселения численностью в три-четыре тысячи человек. Юзовка превысила этот рубеж, но официально городом не считалась, а значит, и городского самоуправления в ней тоже не было. Власть в посёлке фактически находилась в руках Юза, который распоряжался на своё усмотрение. Он проложил железнодорожную ветвь, связавшую завод с Харьковом, которая получила название Константиновской железной дороги. Теперь всё необходимое оборудование на завод доставляли не повозки с волами, как раньше, а поезда.
Юзовский металлургический завод в начале XX века
У многих может возникнуть вопрос: почему Джон Юз, состоявшись как успешный промышленник у себя на родине, променял комфортный Лондон на донецкую степь — абсолютно чужой и неизвестный для него край. Очевидно, что в деньгах Юз не нуждался, к тому же завод принёс прибыль лишь 2,5 года спустя после начала строительства.
Возможно, что на новом месте Юз надеялся заработать гораздо больше, чем в Лондоне, но никакой гарантии этого не было. Когда в 1871 году выявили, что доменная печь построена с серьёзными ошибками, в правительстве многие призывали закрыть убыточный завод. Юз переубедил чиновников. Подлинные мотивы решения промышленника известны только ему самому, но вполне возможно, что он руководствовался принципом: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме».
Юз в жизни, смерть и память
О том, каким Юз был в жизни, можно встретить противоречивые мнения. Одни источники изображают промышленника как типичного капиталиста, который думал лишь о прибыли и увеличении производства и не уделял внимания интересам рабочих. Другие же, напротив, считают, что к рабочим промышленник относился хорошо. Очевидно, здесь большую роль играет то, кто даёт характеристику. Например, для сторонника марксизма капиталист в принципе не может быть хорошим, а если у него и есть весомые достижения, то всё это за счёт эксплуатации рабочих.
Юзовка в начале XX века
Публицист Павел Сурожский, посетивший Юзовку в 1913 году, много расспрашивал старожилов об основателе города и дал такой его портрет:
«Жизнь на заводе вначале, при старике Юзе, была простая, патриархальная. Сам Юз, человек простой, рабочий, любил простоту, жил в маленьком домике, нисколько не похожем на то великолепное палаццо, в котором живёт в настоящее время директор завода. И отношения к рабочим были простые, добросердечные. Среди рабочих было много англичан. Жили дружно, общей колонией. Среди развлечений, какие устраивал Юз для своих служащих, были, между прочим, скачки, собиравшие в Юзовку множество любителей скакового спорта. Потом, после смерти старика Юза, при сыновьях, начались другие порядки, стало строже, хуже».
Юз управлял заводом и городом до своих последних дней. Он умер в июне 1889 года во время поездки в Петербург, похоронен в Лондоне. Руководство Юзовского завода перешло в руки сыновей. Они продолжили дело отца, но в 1903 году продали завод и вернулись в Британию.
Памятник Джону Юзу в Донецке
Юзовка носила имя основателя до 1924 года. Тогда её переименовали сначала в Сталин, а с конца 1920‑х — в Сталино. Интересно, что в 1920‑е годы официально заявлялось, что это переименование не в честь Иосифа Виссарионовича, а в честь производящейся в городе стали. Название продержалось 37 лет. Наконец, в 1961 году город получил нынешнее название — Донецк. Тогдашний генсек, Никита Хрущёв, был единственным из советских лидеров, кто знал о жизни рабочих не из книг или газет. В 1909 году он, тогда 15-летний парень, прибыл на одну из шахт Юзовки и проработал там несколько лет слесарем.
Долгое время роль Джона Юза в развитии промышленности Донбасса умалчивалась. Как уже упоминалось, не мог иностранный капиталист быть положительным персонажем при советском строе. Поэтому первый памятник Юзу был поставлен в Донецке лишь в 2001 году.
Таня Маллет и Шон Коннери на съёмках фильма «Джеймс Бонд: Голдфингер». 1964 год
Пять лет назад я составил для VATNIKSTAN подборку с главными красавицами русской эмиграции. Материал нашёл отклик у читателей, его заметил уважаемый историк и искусствовед Александр Александрович Васильев, автор книги «Красота в изгнании».
Много воды с тех пор утекло, сменилась эпоха, однако случилось и позитивное — мне теперь немного неудобно за громкое название «Главные красавицы русской эмиграции». Порывшись в виртуальных архивах, оказалось, что достойных барышень было куда больше десяти. Поэтому я хотел бы продолжить тему и познакомить вас с ещё одной десяткой эмигранток. На этот раз все они связаны с одним городом — Лондоном.
Можно было собрать двадцатку русских представительниц Лондона, но мне хотелось написать о девушках довольно известных и всё-таки действительно русских, а не наследниц российских дворян в пятом поколении, от которых ничего русского не осталось. Например, есть британка Хелен Тейлор, большая поклонница The Cure, которую в 1980‑е годы отчитывали родители за слишком распущенных гостей в замке Виндзоров.
Леди Хелен Тейлор — британская принцесса 1964 года рождения, праправнучка великой княгини Елены Владимировны Романовой, принцессы Греческой и Датской (1882–1957). 1982 год
Однако ни в коем случае, составляя список, я не притрагивался к черепомерке. Кровей у девушек порядочно намешано: русской, английской, шотландской, литовской, немецкой… Уверен, что-то ещё упустил.
За каждой из наших героинь если не успешная карьера и мемуары, то завидное происхождение и целый набор портретов художников и фотографов, хранимых и выставленных в галереях. Иначе говоря, если вам захочется познакомиться с каждой из этих дам, часы изучения с возможным провалом в другие смежные темы вам гарантированы.
Катерина Герберт (1783—1856)
Пускай вас не обманывает английское имя и титул графини Пембрук. С этого портрета 1804 года глядит 21-летняя русская барышня Екатерина Семёновна Воронцова, дочь русского посла в Англии Семёна Романовича Воронцова, память о котором хранит одна из улиц престижнейшего района Лондона Сент-Джонс-Вуд.
Графиня Пембрук. Лоуренс Томас. 1804 год
Семён Воронцов провёл на посту посла аж 21 год. Всё это время вместе с ним в Англии была дочь, изредка они навещали Россию.
Портрет графа Семёна Воронцова с детьми. Людвиг Гуттенбрунн. 1791 год
После окончания работы послом в Лондоне в 1806 году семья Семёна Романовича осталась в британской столице и жила там до 1832 года. Дочь вскоре нашла себе супруга под стать — уилтширского аристократа Джорджа Огастеса Герберта. Екатерина родила ему пятеро детей.
Наиболее успешную карьеру построил сын по имени Сидни Герберт, первый барон Герберт Ли, военный министр и министр по колониям Британии в середине XIX века.
По-странному стечению обстоятельств все три балерины нашего списка носили одно имя — Лидия. В Европе пик популярности этого имени пришёлся на стык XIX и XX веков.
Лидия Кякшт
Наша героиня родилась в Петербурге в 1885 году, в семье крестьян, литовца Георгия и русской Агафьи Кякштов. Лидия не единственный член семьи, ставший звездой на этом поприще. Неплохую карьеру сделал её брат Георгий Георгиевич, артист Мариинского театра, который в послужном списке имел совместные номера с известнейшей балериной Анной Павловой.
Лидия также была артисткой Мариинки, где танцевала с 1902 по 1908 год, после чего она переехала в Лондон на работу прима-балериной в Театре Эмпайр. В 1914 году Кякшт присоединилась к «Русским сезонам» Дягилева, первое выступление Лидии прошло в Нью-Йорке.
Возможно, в целях пиар-кампании Сергей Павлович заплатил кому нужно в прессе, а возможно, безо всякого умысла одна из главных лондонских театральных газет в том году назвала Кякшт самой красивой танцовщицей в мире.
После окончания Первой мировой войны Лидия открыла собственную школу балета и преподавала до самой смерти в 1959 году. Супругом Кякшт в Лондоне был Алексей Рагозин, дореволюционный русский эмигрант, работавший в в Лондонской полиции.
В 1914 году Алексей Рагозин возвратился в Россию, чтоб служить в Русской армии. Уехал после революции
Кякшт и Рагозин воспитали дочь Лидию, которая тоже стала балериной и была известна под именем Лидия Кякшт-младшая.
Лидия Васильевна Лопухова тоже родилась в Петербурге, в 1892 году. Её брат Фёдор, как и брат Лидии Кякшт, сделал неплохую карьеру артиста балета в Мариинском театре, где также начала карьеру сама Лопухова в 1909 году.
Лидия Лопухова. США. 1915 год
Спустя год Лидия примкнула к труппе Дягилева, где оттанцевала сезон, затем переехала в США на шесть лет и периодически присоединялась к разным антрепризам. Именно тогда она сменила написание фамилии по-английски с Lopoukhova на Lopokova. Вероятно, не из-за произношения, ибо произносятся они по-английски довольно похоже, а для простоты написания. Сочетания ou и ukh делают её громоздкой для прочтения.
С середины 1910‑х Лидия, уже признанная звезда мирового балета, крутила романы: с нью-йоркским журналистом Хейвудом Брауном, с итальянским менеджером труппы Дягилева Рандольфо Баррокки, с известным пианистом Игорем Стравинским.
С самым главным мужчиной в жизни Лидия познакомилась в 1918 году, во время гастролей в Лондоне. Речь про барона Джона Мейнарда Кейнса, на чьих экономических идеях (очень грубо — спонсирование спроса государством, низкие процентные ставки и высокие зарплаты) был основан золотой период благополучия Запада с 1945 по 1970‑е годы.
По-настоящему Кейнс заинтересовался Лидией в 1921 году, наблюдая выступление Лопуховой в постановке Дягилева «Спящая красавица» в Лондоне. Лидия начала общаться с The Bloomsbury Set — влиятельной группой британских леволиберальных интеллектуалов 1920‑х годов, куда входил Кейнс, а также художники Роджер Фрай и Дункан Грант, несколько представителей творческой интеллигенции и писательница Вирджиния Вульф, которая отразил Лидию в образе героини Реции в новелле «Миссис Дэллоуэй» (1925).
Барон Джон Мейнард Кейнс и Лидия Лопухова. Уильям Робертс. 1932 год
Лидия и Джон заключили брак в 1925 году и жили счастливо между Кембриджем, Лондоном и графством Восточный Сассекс. У пары не получилось завести детей. Время, впрочем, супруги не теряли. Помимо работы в балете, Лидия вела передачи о русской культуре на радио BBC, Кейнс занимался политической, научной и инвестиционной деятельностью. После смерти мужа в 1946 году Лидия окончательно перебралась в городишко Ферл в Сассексе.
Тилтон-хаус, принадлежавший Кейнсам, где они проводили время с 1925 года. Ферл, графство East Сассекс
Баронесса Кейнс скончалась в 1981 году, на 88‑м году жизни.
Мемуары Лидия не оставила, однако список литературы о ней богат.
В 1983 году племянник Кейнса Мило Кейнс выпустил биографическую книгу Lydia Lopokova.
В 2008 году британская писательница Джудит Макрелл опубликовала биографию Лопуховой Bloomsbury Ballerina: Lydia Lopokova, Imperial Dancer and Mrs John Maynard Keynes.
В 2020 вышел роман Mr Keynes’ Revolution (2020) английской писательницы И‑Джей Барнс про отношения Кейнса и Лидии в 1920‑е годы.
Лидия Соколова (1896—1974)
Лидия Соколова — это своего рода «пасхальное яйцо» списка.
Думаю, можно без обиняков сказать, что в первой половине XX века на Западе действительно была мода на русское. В широком смысле — и имперское, и эмигрантское, и советское. Ведь разделяем на периоды только мы да иностранные эксперты.
Вы можете взглянуть на списки кинохитов межвоенных лет Франции, Германии и США и встретить множество фильмов на белоэмигрантскую, революционную, имперскую тему, снятых зачастую режиссёрами российско-еврейского происхождения. Дам наводку из двух имён таких режиссёров с солидным послужным списком: киевлянина Анатоля Литвака и самарца Грегори Ратоффа (Григорий Ратнер).
Однако если в западном кино из российских выходцев доминировали в основном евреи (по сути, именно они и создали то, что называется «Голливуд»), то балет всё-таки был именно под русскими (опять же, в широком смысле, без черепомерки). Не имей мы такого человека-глыбу, как Сергея Павловича Дягилева, ещё неизвестно, получилось ли бы это. Именно проектам Дягилева (или, по-старому, антрепризам) вроде «Русских сезонов» и «Мира искусства» мы обязаны тому, что русские артисты балета — это наш крепкий бренд по сей день.
Кстати, говорим «балет», а подразумеваем также и русских театральных художников, десятки из которых сделали в первой половине XX века неплохую карьеру после строчки в резюме «работал с Дягилевым», а сотни пользовались силой бренда «русский театральный художник».
В 1910–1920‑х годах быть русской балериной или артистом балета было настолько модно, что Дягилев нарекал своих иностранных звёзд русскими именами, а те спокойно принимали их, безо всякого сопротивления. Так на сцене появились Алисия Маркова (Лилиан Элис Маркс, британка), Антон Долин (Сидни Хили-Кей, британец), Вера Зорина (Эва Бригитта Хартвиг, норвежка), Хильда Бутсова (Хильда Бутс, британка) — и, наконец, Лидия Соколова (Хильда Маннингс, британка).
Лидия Соколова в балете «Бабочки» Роберта Шумана. 1914 год
Лидия родилась в городке Вонстед, ныне входящим в район Лондона Редбридж, в 1896 году. С конца 1900‑х годов Соколова занималась балетом. Карьеру она начала в 1910‑х, попав в труппу All Star Imperial Russian Ballet Михаила Мордкина, выходца из гнезда Дягилева. С 1913 по 1929 год Лидия работала у самого Дягилева. Она была одной из первых английских балерин Сергея Павловича и на протяжении карьеры играла у него первые роли. После того как компания Дягилева прекратила существование, Лидия вернулась в Британию, где преподавала и изредка сама выходила на сцену.
Два главных спутника жизни Лидии были коллегами по балету. Первым мужем был русский Николай Кремнев, от которого у неё родилась дочь Наташа. Позже Соколова вышла замуж за поляка Леона Войцеховского, а старость встретила с британцем Ронни Махоном.
Мемуары: Dancing for Diaghilev. 1960.
Анастасия де Торби (1892—1977)
Одна из самых элегантных дам нашего списка с внушительным набором имён, фамилий, титулов, предков и потомков. Графиня Анастасия Михайловна де Торби, кажется, единственная из десятки, кому не пришлось всерьёз чем-то заниматься и чьи будни были посвящены светской жизни, без какой-либо карьеры. В 1917 года де Торби вышла замуж за сэра Гарольда Уэрнера, 3‑го баронета, и взяла имя Зия Уэрнер.
Леди Уэрнер, урождённая графиня Анастасия де Торби. Филип де Ласло. 1913 год
Анастасия была правнучкой Пушкина. Когда вы слышите про «потомков Пушкина из Британии», то имеются в виду такие ребята, как один из самых крупных частных землевладельцев Королевства и одновременного самых богатых аристократов — правнук Анастасии и настоящий английский красавчик Хью Ричард Луи Гросвенор, 7‑й герцог Вестминстер, 1991 года рождения.
На первом фото — Хью с супругой, а на втором — с близким другом, принцем УильямомРодственники Хью (кроме мужчины за ним) и потомки той же Анастасии де Торби (а вместе с этим и Пушкина). Крайняя справа — внучка Анастасии по имени Леди Эдвина Луиза Гросвенор, 1981 года рождения, которая посвятила себя криминологии и занимается реформированием и филантропией пенитенциарной сферы Британии
Добавим интересный факт. Именно в семейном поместье Лутон-Ху, что в графстве Бедфордшир, где проживала до конца жизни (1977 год) Анастасия, в 1990‑х годах сняли шедевральный триллер Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами» (1999) с Томом Крузом и Николь Кидман.
Мемуары Анастасия нам не оставила. Рекомендую прочитать книгу The Grand Dukes (1989) грузино-русско-британского аристократа и разведчика Давида Чавчавадзе. Часть книги Чавчавадзе посвятил семье Анастасии, осевшей в Британии после Октябрьской революции.
Мэри Лоссефф (1907—1972)
Мария Лосева — девушка характерной нелёгкой судьбы из мира кино. Такие всегда были и всегда будут.
Вырезка из британской газеты с портретом Мэри Лоссефф, актрисы главной роли в британском кино-мюзикле The Sky’s The Limit (1938)
Семья Марии не приняла Октябрьскую революцию, ибо отец был состоятельным фабрикантом из Владивостока. Сбежав сначала в Японию на пару лет, уже в 1921 году Лосевы переехали в Берлин. Там, в Веймарской Германии, Мария начала относительно успешную карьеру певицы и актрисы. Как это могло бы выглядеть, можно наблюдать в сериале Babylon Berlin. В картине подобную роль берлинской музыкальной звезды, русской эмигрантки по происхождению Светланы Сорокиной, играет литовская актриса Северия Янушаускайте.
Веймарский цирк, как известно, закончился в 1933 году. Мэри бежала в очередной раз с насиженного места со спутником и кинопартнёром еврейского происхождения Рихардом Таубером — сначала в Вену, а затем в Лондон.
Несмотря на то что Мэри удалось получить роли в лондонских театрах и кино, в целом британцам Лосева «не зашла», и она запила. Рихард, будучи звездой более высокого полёта, бросил Марию и нашёл себе новую подругу.
Наша Маша осталась в Лондоне с сыном Дмитрием. Лосева забросила карьеру, однако устроила нормальную жизнь. Сын вырос, завёл семью и детей, а Мэри нашла себе на исходе шестого десятка лет русского спутника по имени Вася Мироновский, с которым она доживала свой век в западном районе Лондона Хаммерсмит.
Мемуары Мэри не оставила,но есть книги про её партнёра Рихарда Таубера:
This Was Richard Tauber. 1971;
Richard Tauber. 1949.
Мария «Мисси» Васильчикова (1917—1978)
Мария родилась в январе 1917 года в Петербурге в семье члена IV Государственной думы князя Иллариона Сергеевича Васильчикова и Лидии Леонидовны, урождённой княжны Вяземской.
Возможно, сложись история России по-другому, и этой прелестной русской аристократке, как де Торби, не пришлось бы работать и она могла бы посвятить жизнь светским утехам и семье. Судьба распорядилась иначе, но Мария выжала максимум из неё, да ещё и написала великолепную и уникальную книгу — «Берлинский дневник. 1940–1945». Произведение было издано в Лондоне через семь лет после смерти Марии — в 1985 году.
Обложка книги Марии Васильчиковой «Берлинский дневник. 1940–1945»
После Октябрьской революции семья Васильчиковых бежала в Германию, потеряло почти всё, кроме некоторой недвижимости в Литве — отец был депутатом от Ковенской губернии. Несмотря на хорошую родословную, Мария вела жизнь обычной девушки среднего класса.
Васильчикова начинала карьеру в британском консульстве в Литве в конце 1930‑х годов, а после входа советских войск в страну она вместе с семьёй переехала в Берлин. Там она устроилась на работу через знакомых и благодаря отличному знанию английского языка в немецкий аналог BBC — Drahtloser Dienst, или DD, — а затем и в германский МИД. Изначально Мария собиралась идти работать медсестрой, ведь началась Вторая мировая война и на эту профессию был спрос. Однако это было явноне комильфо для Марии со знанием французского, немецкого, русского языка, да ещё и знакомствами в аристократических и белоэмигрантских кругах. Хотя под конец войны Мисси придётся потрудиться медсестрой в Вене.
Получив работу секретаря в DD, Васильчикова быстро стала частью дипломатическо-богемно-аристократического Берлина 1940‑х годов — причём той компании, которая в 1944 году попыталась ликвидировать Гитлера. На работу в МИД Мария поступила в 1941 году. Как и в DD, основным её трудом стали переводы западных материалов с английского на немецкий.
Буквально за несколько дней до начала работы в DD, в аккурат на Новый год 1939/1940, Васильчикова завела дневник, предчувствуя, что начинаются тектонические события.
Дневник Марии великолепен, и пересказывать его не имеет смысла (впрочем, я разобрал его у себя в блоге; ссылка в конце материала). Я могу его только похвалить и порекомендовать: эйфория немцев от быстрых побед; потрясение от начала войны с Россией, затем перетекшее в еле сдерживаемую ненависть к тем, кто устроил эту войну; описания жизни под постоянными бомбардировками; описание бесед с приятелями-аристократами, которые быстро разочаровываются в режиме после 1942 года; опять бомбардировки Берлина; затем хаотичное бегство по Германии и уже Австрии — и конец войны.
Судьба Мария закончилась хэппи-эндом. В 1946 году она вышла замуж за статного американского офицера, по гражданской профессии архитектора, и перехала с ним в Париж, где они завели четырёх детей. В Лондоне Васильчикова поселилась только в 1971 году, однако всю жизнь она была англофилкой, поэтому она точно заслужила место в нашем списке.
Мемуары:
Мария Васильчикова. Берлинский дневник 1940–1945 г. 1985;
Татьяна Миттерних. Женщина с пятью паспортами. 2006.
Татьяна Миттерних — старшая сестры Марии, которая вышла за потомка великого австрийского дипломата Клеменса фон Миттерниха.
Таня Маллет (1941—2019)
Таня родилась в 1941 году в британском курортном городишке Блэкпул в семье британского миллионера Генри Маллета и дочери русских белоэмигрантов Ольги Мироновой. Одна из красавиц нашего предыдущего списка русских красавиц эмиграции Хелен Миррен, урождённая Миронова, приходится Тане двоюродной сестрой. Их дед служил дипломатом в русском посольстве в Лондоне до Октябрьской революции, а после решил не возвращаться в Россию.
Таня Маллет. Фото из глянцевого журнала 1960‑х годов
Мать Ольги зарабатывала на жизнь карьерой девушки-хористки в Англии, и, видимо, на гастролях и вечеринках знакомилась со своими мужьями-миллионерами. Первым её супругом был автомобильный дистрибьютор Маллет, а вторым — другой британский миллионер Джордж Доусон, получивший славу на махинациях с поставками комплектующих для британской армии.
Таня Маллет на обложке Vogue UK. Июль 1961 года
Таня родилась в весьма «светской обстановке» поэтому неудивительно, что она ринулась строить карьеру в сфере моды и кино. В 1961 году она попала на обложку Vogue UK и снялась в британском комедии «Девушки! Девушки! Девушки!». В 1963 году она комично не прошла кастинг на роль Татьяны Романовой во второй серии бондианы «Из России с любовью» — из-за слишком английского акцента русского языка. Однако через года Маллет получила роль Тилли Мастерсон в следующей серии бондианы — фильме «Голдфингер». Картина стала вершиной кинокарьеры Тани.
Все 1960‑е и первую половину 1970‑х годов Маллет работала моделью для лучших западных глянцевых журналов, а в 1976 году нашла английского спутника Саймона Редклиффа, с которым воспитывала детей и прожила до конца жизни.
Таня Маллет и Шон Коннери на съёмках фильма «Джеймс Бонд: Голдфингер». 1964 год
Мемуары Маллет не оставила, зато их написала Хелен Миррен. В книге In the Frame: My Life In Words And Pictures (2007) Хелен посвятила несколько страниц Тане.
Ольга Романова (род. 1950)
Несмотря на полноценное русское ФИО и принадлежность к царской фамилии, княгиня Ольга Андреевна Романова по духу является характерной голубокровой элитарной англичанкой и совсем не стесняется этого.
18-летняя Ольга Романова на одном из балов Свингующего Лондона. 1968 год
В одном из интервью Романова призналась, что ей никогда не нравилась принцесса Диана и всегда больше впечатляла Камилла (любовница, а ныне жена короля Карла). Ещё Ольга Андреевна говорила, что Диану неправильно называть принцессой: мол, только дети князей и принцесс имеют на это право. Диана Спенсер к этой категории не относилась, но зато к ней принадлежит Ольга: её отец, великий князь Андрей Александрович, родился в Зимнем дворце в 1897 году.
Подобные взгляды обычно не находят симпатии у британской публики, что не помешало медиакарьере Романовой. Ольгу Андреевну нередко можно увидеть на телевизионных экранах Британии. Более того, что княгиня, что один из её сыновей, Фрэнсис, не брезгуют съёмками в сомнительных передачах и шоу, где их всегда рады видеть. Так, Фрэнсис участвовал в украинском шоу «Холостяк» в 2012 году.
Княгиня Романова заявляет, что знает по-русски всего четыре слова, однако в соответствии с традициями считает себя православной. Со слов Ольги Андреевны, именно православие было причиной того, что в юном возрасте принц Чарльз (в русском языке странным образом ставший ныне королём Карлом) решил не крутить с ней роман.
С 2017 года Ольга является президентом ассоциации The Romanov Family Association, которая не признаёт известную россиянам Марию Владимировну Романову ни главой семьи, ни главой Дома Романовых.
Мемуары: Princess Olga. A Wild and Barefoot Romanov. 2017
Ольга Кох (род. 1992)
Ольга Альфредовна Кох — это принцесса уже нашего времени. Словно в духе русских традиций, Ольга имеет немецкие корни, однако они, конечно, попроще, чем у Романовых. Эти Кохи были черноморскими немцами.
Ольга Кох
Отец Ольги — политик 1990‑х годов и ближайший сподвижник Анатолия Чубайса. Альфред Рейнгольдович Кох наиболее известен деятельностью замглавы (1993–1995), а затем и главы (1996–1997) Росимущества во время приватизации. Альфред Рейнгольдович много наделал в России и многое наговорил, так что в середине 2010‑х семье пришлось выехать из страны. Ольга покинула родной Питер, посещала частную школу в одном из самых престижнейших графств под Лондоном — Суррей, что находится к юго-западу от британской столицы.
Ольга Альфредовна получила высшее образование в Штатах, вернулась в Англию и быстро построила карьеру стэнд-ап комедиантки всебританского масштаба. Во второй половине 2010‑х годов Ольга уже появлялась на BBC, а с 2021-го у Кох есть собственное шоу на BBC Radio 4. Вероятно, талант острого языка она унаследовала от отца.
Юмор Ольги, на мой вкус, достаточно плосковат и колеблется вместе с партийным курсом, однако, надо отдать должное, она выстроила отличную карьеру. Нередко в номерах она касается «русской темы» и истории своей семьи.
Президент Анголы Антонио Агостиньо Нето и советские военные специалисты
Во времена холодной войны Советский Союз стремился наладить связи с Африкой на основе общих экономических интересов и недоверия к Западу. СССР тратил огромные ресурсы на лояльность африканских режимов. В дружественные страны Чёрного континента отправились советские культурные и торговые миссии, а из Африки в Союз — полезные ископаемые. В вузах СССР учились африканцы, которые по возвращении тепло отзывались о Стране Советов, распространяли социалистическую идеологию или занимали руководящие государственные должности.
Однако СССР не всегда удавалось добиться целей коммунистической агитацией и деньгами — иногда приходилось применять агентов, дезинформацию и оружие.
Советские военные на фоне Пирамиды Хефрена и Большого Сфинкса, 1972 год
Французский фейк: де Голль и КГБ в Алжире
В 1961 году дипломатические отношения между Францией и США переживали не лучшие времена. Президент США Джон Кеннеди едва не отменил государственный визит в Париж, запланированный на май. Ни США, ни Франция в то время не знали, что размолвка была результатом дезинформации, подброшенной агентами КГБ, чтобы дискредитировать Вашингтон и посеять недоверие между западными союзниками.
В то время Фронт национального освобождения (ФНО) Алжира уже семь лет вёл войну против Франции, в результате которой страна завоевала независимость от колониального господства. К январю 1961 года ФНО начал переговоры с руководством метрополии, но группа французских генералов выступила против мирного соглашения и в апреле попыталась свергнуть де Голля.
Во время визита де Голля в Алжир. 10–11 декабря 1960 года
Среди этого хаоса советские агенты разместили статью с заголовком «Был ли военный переворот в Алжире подготовлен после консультаций с Вашингтоном?» в апрельском номере итальянской левой газеты «Паэзе Сера». Авторы статьи утверждали, что один из лидеров путча, генерал Морис Шалле, был агентом ЦРУ, так как служил в штаб-квартире НАТО и занимал проамериканскую позицию.
Фейковые новости, подброшенные КГБ в «Паэзе Сера», быстро и широко разошлись. Главные советские СМИ «Правда», ТАСС и радио «Москва» опубликовали материалы, в которых утверждалось, что ЦРУ поддерживало мятеж. Затем французская новостная газета «Ле Монд» подхватила эту историю, написав: «Теперь, вероятно, установлено, что американские агенты поощряли Шалле».
Позже газета спешно опубликовала опровержение, но ущерб уже был нанесён. Министру иностранных дел Франции Морису Куве де Мюрвилю пришлось опровергать эти обвинения в парламенте, чтобы погасить растущую напряжённость в отношениях с Вашингтоном.
Этот эпизод был «прекрасным примером того, как коммунисты с большим эффектом используют ложные новости», заявил в июне 1961 года помощник заместителя директора ЦРУ Ричард Хелмс во время своего отчёта перед подкомитетом по внутренней безопасности Сената США.
Операция «Алекс»: неудачная миссия в Гане
Гана была первой африканской страной, получившей независимость от британского колониального господства — это произошло в 1957 году. К концу 1960‑х, в разгар холодной войны, страна занимала влиятельное положение на континенте.
Первый премьер-министр страны Кваме Нкрума был тесно связан с советским режимом. Отстранение Нкрумы от власти в результате переворота в 1966 году стало ударом по кремлёвскому влиянию, так как его преемником стал проамериканский генерал Джозеф Артур Анкра.
За железным занавесом советские шпионы вынашивали планы по восстановлению Нкрумы на посту главы государства. Одной из попыток была операция «Алекс» — она продемонстрировала, насколько важна Африка для секретных служб СССР и его сателлитов.
Операция началась с яиц. Чехословацкий шпион под дипломатическим прикрытием Карел Хотарек в 1967 году отправился на ферму недалеко от столицы Аккры, принадлежащую его соотечественникам. Хотарек приехал под предлогом покупки свежих яиц, но на самом деле у него была встреча с Кофи Батсой, писателем и политическим активистом, тесно связанным с Нкрумой.
Хотарек обсудил все детали и покинул собрание, взволнованный планом. «Начальство» дипломата одобрило этот план и выделило финансирование, операция «Алекс» должна была начаться в октябре 1968 года. Близкие к Москве контакты сообщили Нкруме, что он должен готовиться к возвращению во власть.
Но со временем Хотарек и советская военная разведка ГРУ становились всё более подозрительными к Батсе и даже арестовали его в августе 1968 года — за два месяца до того, как должна была начаться операция. Шпионы из стран Восточного блока опасались, что они передали советское оружие и деньги ненадёжному демагогу, который не способен провести секретную операцию.
Арест Кофи Батсы не остановил Москву, которая планировала провести операцию в союзе с другими сообщниками.
Но прошли месяцы, а контрпереворота так и не случилось. Официального объяснения этому нет, и даже ключевые фигуры проекта задавались вопросом, что же произошло. «Я не могу понять, почему ничего не получилось, — писал Нкрума в письме историку Джун Милн в декабре 1968 года. — Мне дали понять, что примерно в это время что-то должно было произойти, но переворота не было».
Советская идеологическая обработка: военная подготовка в Крымском центре 165
Поздно ночью в Крыму приземлялись незарегистрированные рейсы из дружественных СССР африканских стран с группами молодых людей от 15 до 30 лет на борту. На взлётной полосе их уже ждали автобусы с опущенными шторами, чтобы отвезти новых «студентов» в Центр 165 в посёлок Перевальное.
С 1965 года там располагался крупнейший советский центр подготовки бойцов африканских освободительных движений, в котором одновременно могло обучаться 500 человек.
За время существования лагеря — 26 лет — здесь прошли подготовку около 15 тысяч бойцов, в том числе из Африканской партии за независимость Гвинеи и Кабо-Верде, Народного движения за освобождение Анголы, Африканского национального конгресса и Фронта освобождения Мозамбика.
Президент Анголы Антонио Агостиньо Нето и советские военные специалисты
Подготовка была интенсивной и частично контролировалась КГБ. Курсанты должны были вставать каждый день в шесть утра и час заниматься гимнастикой перед завтраком, за которым следовала пятичасовая боевая подготовка. После обеда «студенты» изучали русский язык, марксизм-ленинизм и историю революций по всему миру или работали на территории, а затем смотрели советские фильмы. Боевая подготовка продолжалась и после наступления ночи: курсанты, например, осваивали такие навыки, как пересечение минных полей в темноте.
Поскольку центр находился в 20 километрах от прибрежного города Алушты, окрестности также служили идиллическим фоном для знакомства с коммунистическими ценностями в реальной жизни: раз в месяц курсанты центра посещали колхозы, магазины и школы.
Хотя считалось, что центр эффективно способствует распространению советской идеологии, он исчез после распада СССР в 1991 году.
Курсанты, прошедшие там обучение и «иногда все ещё занимающие руководящие должности в военном аппарате своей страны, например, в Анголе, не признаются, что проходили обучение в Советском Союзе», — написала в 2017 году историк Наталья Крылова в исследовании об учебном центре «Перевальное».
Оружие за информацию: секретные агенты Альтер и Секретарь
Сотрудничество между советскими агентами и борцами за освобождение Африки могло быть выгодно обеим сторонам. Об этом свидетельствуют отношения между двумя шпионами времён холодной войны, известными как Альтер и Секретарь.
Альтер, он же Мирослав Адамек, был чехословацким шпионом, работавшим под дипломатическим прикрытием в столице Гвинеи Конакри.
Секретарём был Амилкар Кабрал, влиятельная фигура среди лидеров африканских освободительных движений 1960–1970‑х годов и основатель Африканской партии за независимость Гвинеи и Кабо-Верде (ПАИГК).
Адамек и Кабрал впервые встретились в ноябре 1960 года. Двое мужчин вместе поужинали, после чего чешский шпион сказал, что нашёл их беседу «весьма обнадёживающей», и предложил начальству завербовать Кабрала в качестве «тайного информатора» под кодовым именем Секретарь.
Кабрал, который, как было известно, вдохновлялся марксистской идеологией, воспользовался этой встречей, чтобы попросить финансовой и материально-технической помощи для поддержки восстания против португальских колониальных властей в Гвинее. Москва, стремившаяся заполучить новых союзников, согласилась.
Отношения были взаимовыгодными. Кабрал получил оружие, которое увеличило военную силу ПАИГК. Его брата отправили изучать медицину в Московский университет Патриса Лумумбы, а его дочь Иву приняли в престижную школу-интернат недалеко от советской столицы.
Взамен Москва и Прага получали инсайдерскую информацию с мероприятий, на которые был приглашён Кабрал. Они также смогли получить более глубокое представление о лидерах освободительных движений по всей Африке.
Но отношения секретных служб Чехословакии и СССР охладели после вторжения русских танков и подавления Пражской весны в августе 1968 года. В дальнейшем чехословацкие шпионы не так активно поддерживали Москву, в том числе и в Африке.
Чукотская юрта. Конец XIX века. Источник: commons.wikimedia.org
«Пришёл русский начальник Якунин, тоже весь одетый в железо, и привёл с собой казаков. У наших были только костяные ножи и топорики из оленьего рога, и они не могли устоять против людей, одетых в железо». Такое описание русских завоевателей осталось в чукотском фольклоре, в частности в «Сказке о Якунине», записанной Владимиром Богоразом в 1910 году.
На протяжении нескольких десятков лет XVIII века на Чукотке шла жестокая война между местными жителями и русскими отрядами. Рейды казаков и солдат против чукчей, отказывавшихся платить ясак (натуральный налог), сопровождались массовыми убийствами. Пришельцы с запада прочно вошли в чукотский фольклор, а один из лидеров походов, Дмитрий Павлуцкий, стал прототипом жёсткого Якунина — собирательного образа русского захватчика.
В Российской империи и СССР (за исключением первых лет существования государства, когда преступления царизма нещадно осуждались) о событиях тех лет было принято не вспоминать. До сих пор русская «колонизация», в отличие от европейской, представляется мирной и бескровной. Но действительность часто говорила о другом. Завоевание чукчей — красноречивый пример того, как Россия «огнём и мечом» покоряла Восточную Сибирь.
Первые контакты русских и чукчей
К концу XVII века почти весь современный Дальний Восток так или иначе оказался под контролем Российского государства. Южные рубежи оформились после конфликта с китайской Империей Цин и заключения Нерчинского договора в 1689 году. Однако на северо-востоке ещё оставалось множество «белых пятен». Среди них были территории Чукотки и Камчатки.
Впервые чукчи и русские встретились лицом к лицу в середине XVII века. Об этом сообщает челобитная казаков Афанасия Стефанова, Ивана Ерастова и Фёдора Чукичева от 1642 года. В ней сборщики ясака рассказали о переговорах с неизвестным племенем, лидерами которых были «князьки» Невгоча и Мундита. Встреча закончилась столкновением, после которого казаки уходили от чукотской погони по местным рекам. Первый контакт задал тон отношениям русских и чукчей.
Название «чукчи» придумали русские землепроходцы. Оно происходит от чукотского слова «чаучу» и означает «богатый оленями». Так называли себя местные оленеводы в противопоставление жителям побережья, которые разводили собак. Самоназвание народа — оравэтԓьат («люди») или ԓыгъоравэтԓьат («настоящие люди»).
Спустя два года о чукчах сообщал казак Михайло Стадухин:
«А у тех-де чухчей соболя нет, потому что живут на тундре у моря».
Соболь был главным предметом интереса русских первопроходцев в регионе. Подчинение племён, обладавших этим ресурсом, сулило хорошие барыши. Рассказы о том, что где-то на востоке лежит богатая этими сокровищами земля, заставляли казаков и торговцев организовывать рискованные экспедиции. Опорным пунктом для них было Нижнеколымское зимовье, откуда, например, в 1647 году вышла экспедиция Семёна Дежнёва. Хотя главным достижением путешественника стало открытие пролива между Евразией и Северной Америкой, названного впоследствии Беринговым, Дежнёв оставил интересную информацию о местных племенах:
«А на тех островах живут чухчи, а врезываны у них зубы, прорезываны губы, кость рыбий зуб».
«Чухчами», по всей видимости, Семён Дежнёв называл эскимосов, обитавших на островах.
Вместо соболей казаки находили у чукчей не менее ценные моржовые кости, использовавшиеся в создании декоративных предметов, оружия и даже шахмат. Поначалу торговля шла мирным путём. Купцы складывали товары на земле, после чего удалялись. Через некоторое время они находили на этом месте чукотские предметы — такой обмен назывался «немым».
Однако вскоре начались вооружённые столкновения. Это было связано, с одной стороны, со стремлением русских наложить на чукчей ясак, а с другой — нежеланием местных жителей и их вождей становиться данниками России. В 1662 году чукчи даже атаковали Нижнеколымский острог, однако акция не привела ни к каким результатам. Более того, русские за два года до этого успели основать Анадырскую крепость (по названию реки Анадырь, на которой она располагалась), почти вплотную прилегавшую к местам кочевий чукчей. Не стоит путать нынешний Анадырь с острогом — последний уже в XVIII столетии был расформирован.
Костяные топоры против ружей и шпаг
К моменту появления русских чукчи делились на две группы — охотников, впоследствии освоивших оленеводство, и береговых, промышлявших морским зверем. Незадолго до первых встреч с казаками чукчи вели войны с соседними племенами коряков, причём довольно успешные. Коряки без сопротивления приняли российское подданство, а их конфликт с чукчами стал удобным поводом для организации экспедиций против оленеводов.
Чукчи, вероятно, были наиболее продвинутым в военном отношении племенем по сравнению с соседями. Воины, вооружённые луками и примитивными копьями, защищённые кожаными или костяными доспехами, предпочитали разведывать местоположение противников и стремительно нападать на них. Это касалось оленеводов — прибрежные чукчи были более миролюбивыми, хотя и воевали против эскимосов. Причины конфликтов — споры за зону охоты и стремление овладеть инструментами или оружием. Чукчи, как и соседи, ближнему бою предпочитали дальний, который мог длиться часами. Если отряды не добивались результата, лучшие воины шли врукопашную и предопределяли исход сражения.
Чукотский воин. Экспозиция Американского музея естественной истории (Нью-Йорк). Железные латы и оружие чукчи добывали в бою либо выменивали у соседей. Источник:commons.wikimedia.org
До середины XVII столетия чукчи имели дело с равными по уровню соперниками. Появление русских стало для них серьёзным испытанием. Столкновения с западными пришельцами отразились в чукотском фольклоре:
«Сильно испугались наши, ибо таньги [враги] совсем невиданные, торчат у них усища как у моржей, копья длиною по локтю, так широки, что затмевают солнце; глаза железные, круглые, вся одежда железная. Копают концом копья землю, как драчливые быки, вызывают на бой».
«Русский Кортес» Дмитрий Павлуцкий
До конца XVII века гарнизон Анадырского острога прожил в постоянных стычках с чукчами. Часто казаки попросту не могли выйти из крепости, опасаясь нападений. Небольшие русские отряды помогали другим, ясачным, племенам, которые страдали от нападений оленеводов. Однако ситуация коренным образом изменилась в следующем столетии.
В эпоху Петра I русские путешественники устремились на восточные рубежи страны в поисках открытий. Вслед за ними шли и купцы, надеясь обогатиться на неизведанных землях. Одновременно с этим казачьи разъезды обнаружили, что чукотские племена начали мигрировать на юг, вступая в конфликты с племенами, платящими русским дань.
В 1702 году ясачные юкагиры, на которых напали чукчи, обратились за помощью к гарнизону Анадырского острога. В поход на Чукотский полуостров вышли два десятка русских при поддержке сотни местных жителей (юкагир и коряков), которых возглавил Алексей Чудинов. Экспедиция продолжалась два месяца. Казаки разорили поселение оседлых чукчей после того, как те отказались платить ясак. Узнав об этом, отряд из нескольких сот человек осадил походный лагерь русских. В сражении обе стороны понесли потери. Отряд Чудинова недосчитался нескольких десятков человек ранеными. После этого казаки и их союзники вернулись в Анадырь. Поход закончился поражением русских сил, которые не смогли достичь поставленных задач.
Карта восточной части России. Конец XVIII века. Источник: commons.wikimedia.org
До 1727 года походы русских чаще всего не были согласованы с Санкт-Петербургом. Коменданты Анадырского острога и восточно-сибирские генерал-губернаторы самостоятельно пытались заставить чукчей платить ясак. Чукчи, в свою очередь, нападали на путешественников и моряков, а также на укреплённые пункты русских в регионе.
В столице постановили разрешить нестабильную ситуацию силовыми методами. В 1727 году после обращения якутского воеводы Сенат подготовил указ о снаряжении экспедиции, которой предписывалось покорить доселе непокорённые народы (имелись в виду, прежде всего, чукчи, а также эскимосы) и заставить их платить ясак. Его величина, однако, не оговаривалась. Во главе партии были назначены якутский казачий голова Афанасий Шестаков и капитан Дмитрий Павлуцкий, а в их подчинении находилось 400 человек.
С самого начала экспедиции начались проблемы. Сенат не разграничил обязанности командиров, из-за чего между Павлуцким и Шестаковым постоянно возникали ссоры, зачастую переходившие в драки. Напряжённым отношениям способствовали амбиции двух руководителей отряда, стремившихся стать единоличными «покорителями» своенравных восточносибирских племён и за их счёт сколотить состояние. Павлуцкий и Шестаков действовали независимо друг от друга, что привело к печальным последствиям. Афанасий Шестаков погиб, разгромленный большим отрядом чукчей.
Павлуцкий получил всю власть и сначала расправился со сподвижниками погибшего казачьего головы, инициировав проверку казны. Сам капитан вёл себя в остроге как хозяин. Позднее даже проводилось следствие по факту преступлений, совершённых офицером: об «обидах, грабежах и взятии иноверцов в подводы капитаном Павлутским… и о взятье оным же Павлутским в неволю служилых людей и детей их и промышленных тритцать человек». Впрочем, расследование не привело ни к каким последствиям.
Став единоличным руководителем экспедиции, Павлуцкий повёл наступление на чукчей в 1731 году. Несмотря на то что власти запрещали ему применять оружие против несогласных переходить в российское подданство («На чюкоч и на протчих немирных иноверцов войною до указу е. и. в. не поступать, дабы людям не учинилось какой грозы»), капитан действовал по-своему. Используя в качестве повода защиту коряков, он отправился на Чукотский полуостров.
Действовал Павлцукий как настоящий конкистадор. Впоследствии казаки вспоминали о том, как капитан обращался с мирными чукчами, не оказывавшими ему сопротивления:
«И 9 маия дошед до первой сидячих около того моря чюкоч юрты, в коей бывших чюкоч побили… Усмотрели от того места в недальнем разстоянии… сидячих одна юрта и бывших в ней чюкоч побили…»
Сообщалось также, что Павлуцкий даже не пытался вести мирные переговоры с местными жителями, предпочитая выжигать обнаруженные поселения. Прямые же сражения с чукчами неизменно заканчивались победами русских. Во время похода отряд Павлуцкого уничтожил около полутора тысяч чукчей-мужчин и угнал тысячи голов оленей.
Не отставали от капитана и подчинённые. В 1740 году казачий сотник по фамилии Шипицын с отрядом в несколько десятков человек отправился собирать ясак с чукотских племён. Вожди местных племён мобилизовали значительные силы и выступили против русских. Шипицын хотел избежать прямого столкновения, однако выбрал для этого своеобразный метод: пригласил на переговоры лидеров чукчей и попросту их перерезал, после чего отряды противников разбежались.
Интерьер юрт чукчей. Конец XIX века. Источник: commons.wikimedia.org
Очевидно, что действия русских в итоге вызвало настоящую партизанскую войну. Чукчи старались не вступать в открытые сражения с казаками и солдатами, предпочитая нападать на коряков или мелкие подразделения.
Вскоре известия об этих событиях дошли до Санкт-Петербурга. Вместо того чтобы наказать виновных в разжигании и без того напряжённой ситуации, власти изменили тактику. «На оных немирных чюкоч военною оружейною рукою наступить и искоренить вовсе, точию которые из них пойдут в подданство», — говорилось в сенатском указе от 1742 года.
В 1744 году на Чукотку отправилась новая экспедиция из 400 человек. Её руководителем был назначен Дмитрий Павлуцкий, дослужившийся до майора. На протяжении трёх лет русские громили становища чукчей, уводили оленей и силой принуждали оставшихся в живых платить ясак. Однако в 14 марта 1747 года Павлуцкий потерпел крупное поражение. Отправившись в погоню за крупным отрядом местных, русские атаковали их стоянку. Чукчи переждали первый залп из огнестрельного оружия и бросились в отчаянную рукопашную атаку.
«Пошли неприятели чукчи на копьях, также и они насупротив их, неприятелей чюкоч, пошли на копьях же и бились с ними не малое время».
Майор приказал построить из саней небольшой острожек, с помощью которого русские сопротивлялись бесконечным атакам чукч. Отряд спасло вовремя подошедшее подкрепление из Анадыря. В ходе стычки русские недосчитались нескольких десятков человек, среди которых был Дмитрий Павлуцкий.
Волею судеб в будущем огромную роль в умиротворении чукч сыграл один из пленников Павлуцкого — чукча Тангитан, чья семья была убита в 1747 году. Мальчик, отправленный в Анадырь, быстро обжился на новом месте, был крещён и принял новое имя — Николай Дауркин.
Урегулирование отношений
Смерть Павлуцкого не изменила русскую политику в регионе, однако новые походы отличались меньшими масштабами. На протяжении последующего десятилетия коменданты Анадыря проводили рейды по территориям чукчей, уводили у них оленей и захватывали пленных, на что местные жители отвечали нападениями на обозы. Такое положение не располагало к получению прибыли.
В 1755 году комендант Анадыря Иван Шмалёв пытался мирно договориться с представителями чукчей о плате ясака. Переговоры не привели к серьёзным успехам, несмотря на то, что одно из стойбищ приняло предложение русского офицера. Более того, нападения продолжились, а в 1759 году аборигены приблизились к Анадырю и осадили его, правда, безрезультатно.
В следующем десятилетии российская политика по отношению к Чукотке изменилась на официальном уровне. Во многом это было связано с донесениями анадырского коменданта Фридриха Плениснера, в которых он, помимо прочего, утверждал, что «надлежит отныне с теми чукоцкими и протчих разных и многих родов иноверцами бунтовщиками при склонении оных в российское подданство к платежам ясаков не столько военною и оружейною рукою поступать, сколько ласою, благодеянием и добрым с ними обхождением». Более того, офицер в 1763 году предложил вообще ликвидировать Анадырский острог ввиду больших финансовых затрат на его содержание.
Сенат согласился с этими предложениями. Санкт-Петербургу виделось более перспективным освоение Северной Америки, нежели трата средств на покорение своевольных чукчей. В 1764 году Екатерина II подписала указ о ликвидации Анадырской партии. Начался вывод гарнизона и продовольствия, который растянулся почти на десятилетие. Нападения на русских солдат практически прекратились, однако чукчи продолжали держать в напряжении коряков, которые периодически обращались к комендантам крепостей с просьбой о помощи.
В начале 1776 года был опубликован очередной указ императрицы: урегулировать ситуацию исключительно мирными методами и с помощью переговоров добиться присоединения Чукотки.
Большую роль в переговорах сыграл пленённый Павлуцким Николай Дауркин, уже довольно известный к этому времени исследователь. В 1778 году Дауркин вместе с комендантом Гжигинской крепости Тимофеем Шмалёвым, сыном Ивана Шмалёва, встретился с лидером чукчей, тойоном Амулятом Хергынтовым. Переговоры закончились согласием последнего платить русским ясак. Несмотря на то что Хергынтов представлял лишь часть чукотских племён, в Петербурге этот договор был расценён как акт о присоединении к России всей Чукотки, о чём было высочайше объявлено в 1779 году. Долгая война, унёсшая жизни сотен и тысяч человек с обеих сторон, подошла к концу.
Чукотская женщина с ребёнком. Источник: commons.wikimedia.org
Чукчам была дарована широкая автономия. Уже в 1779 году они освобождались от выплаты ясака на 10 лет, а в дальнейшем их особое положение подтверждалось в различных законодательных актах. Отношения между «колонизаторами» и местным населением постепенно улучшались, хотя майор Павлуцкий прочно вошёл в чукотский фольклор. Он стал одним из прототипов образа Якунина — жестокого завоевателя, с которыми боролись чукотские богатыри.
Рекомендуемая литература
Нефёдкин А. К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.). СПб., 2003.
Нефёдкин А. К. Очерки военно-политической истории Чукотки (начало I тыс. н. э. — XIX в.). СПб., 2016.
Зуев А. С. Присоединение Чукотки к России (вторая половина XVII — XVIII век). Новосибирск, 2009.
Богораз В. Г. Материалы по изучению чукотского языка и фольклора, собранные в Колымском округе. СПб., 1900. Ч. 1: Образцы народной словесности чукоч (тексты с переводом и пересказы).
В конце 1980‑х годов в СССР началось повальное увлечение паранормальным. Множество экстрасенсов, магов, колдунов и целителей, обещавших вылечить от любых болезней, прославились на всю страну. Некоторые из них собирали миллионные аудитории — люди верили и с нетерпением ожидали следующего сеанса.
Советский Союз доживал последние годы, в стране разразился сильный кризис во многих сферах, и прежде всего в экономической. В этой обстановке режим искал, чем отвлечь граждан от назревших проблем. Выбор в пользу паранормального поначалу выглядел неплохим решением — пусть уж лучше люди обсуждают Кашпировского, чем пустой холодильник, задержки зарплаты и захват власти криминальными бандами. Спустя годы в этом признавались некоторые высокопоставленные чиновники, ответственные за пропаганду. Так, Михаил Ненашев, председатель Гостелерадио СССР (1989–1990), говорил:
«В моё время, в период величайшей политизации и раздражения, мы пустили целый ряд программ, направленных на утешение, — Анатолия Кашпировского, Аллана Чумака. Но очень скоро от того же Кашпировского пришлось отказаться, поскольку стало ясно, что это прохиндейство чистой воды».
Поскольку государство ещё полностью контролировало СМИ, очевидно, что если бы Кашпировскому или Чумаку не выделяли так много эфирного времени, то зрители о них не узнали бы.
Однако спрос на паранормальное оказался существенно выше ожидаемого. Когда новые российские власти решили запретить публичную деятельность некоторых экстрасенсов, было поздно: по всей стране подобным занимались десятки тысяч человек — и это приносило им очень хороший доход.
Со сменой тысячелетий спрос на паранормальное, возможно, чуть снизился, но не исчез. В 2010 году в России насчитывалось около 100 тысяч экстрасенсов, магов, колдунов и оккультистов, оказывающих платные услуги.
Андрей Сарматов рассказывает о знаменитых целителях 1980–1990‑х годов, которые вводили публику в транс, «заряжали» воду через экран, оздоровляли отечественную элиту и оживляли мертвецов.
Анатолий Кашпировский
Анатолий Михайлович Кашпировский родился в 1939 году в Хмельницкой области. После окончания института Кашпировский 25 лет проработал в психиатрической больнице в Виннице. В 1988–1989 годах руководил Республиканским центром психотерапии в Киеве.
Анатолий Кашпировский на сеансе в Воронеже. 1993 год. Источник: kashpirovskiy.com
Впервые страна услышала о Кашпировском в марте 1988 года. В эфире программы «Взгляд» Анатолий Михайлович из Останкино ввёл в транс пациентку, находящуюся в Киеве, которой врачи в это время удаляли раковую опухоль. Операция прошла успешно, и на следующий день мало кому известный психотерапевт проснулся знаменитым. Сам себя Кашпировский называл именно психотерапевтом и специалистом по гипнозу и всегда протестовал, когда его именовали экстрасенсом.
На его «оздоровительных сеансах» Анатолия Кашпировского были аншлаги. Встречи транслировались по телевидению, Кашпировский утверждал, что может вылечить любую болезнь даже дистанционно. Многие наивные люди, поверившие в чудо-способности психотерапевта, отказались от операций, лекарств и вмешательства врачей ради его сеансов. Интересно, что пациенты, которых Кашпировский якобы излечил в прямом эфире, потом отказывались давать интервью.
Известны случаи, когда гипноз Кашпировского принёс пользу. Однажды к нему пришла очень полная женщина, сообщившая, что желает похудеть. Кашпировский крикнул ей: «Меньше жрать надо!» Такой грубый ответ так подействовал на пациентку, что она действительно стала меньше есть и сбросила лишний вес.
Однако документального подтверждения излечения на сеансах Кашпировского от более тяжёлых болезней всё же нет. Специалисты в один голос утверждали, что гипноз не способен излечить человека от болезни. Доктор медицинских наук, травматолог-ортопед Алексей Канаев считает:
«Если у больного повреждена опорно-костная или хрящевая ткань, без медицинского вмешательства выздоровление невозможно. Пациенты, которые на сеансах Кашпировского выбрасывали костыли или вставали с инвалидных колясок, ни до, ни после не показывали заключения врачей. Это профанация».
Сеанс Анатолия Кашпировского
Похожего мнения придерживается и академик Эдуард Кругляков, председатель Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований:
«Эффект Чумака, Лонго, Кашпировского — абсолютно неизвестная науке и самим целителям, почти волшебная лечебная сила. <…> вера в чудодейственные возможности целителей кончается для больных печально. Болезнь запускают. <…> В основном это — кратковременное облегчение, связанное с мобилизацией внутренних ресурсов больного как результат веры в лечение, веры в авторитет».
Анатолий Кашпировский на сеансе в Софии. 1990 год. Источник: kashpirovskiy.com
Широкая известность принесла Кашпировскому не только материальную выгоду, но и новые должности. В 1993–1995 годах он был депутатом Госдумы от ЛДПР. Но однажды Анатолий Михайлович раскритиковал Жириновского за расизм и пропаганду войны, после чего покинул партию.
Публичная деятельность Кашпировского к тому времени попала под запрет. С 1995 года Анатолий Михайлович живёт в США, но периодически приезжал в Россию и Украину. Впоследствии продолжил «оздоровительные сеансы», в том числе через интернет.
Аллан Чумак
Аллан Владимирович Чумак был почти ровесником Кашпировского, родился в 1935 году в Москве. Чумак получил журналистское образование, с 1965 года работал на телевидении спортивным комментатором. Если у Кашпировского есть диплом психотерапевта, то Чумак к медицине никакого отношения не имел. В конце 1970‑х годов Аллан Владимирович готовил разоблачительные статьи о целителях и в процессе почувствовал, что у него тоже есть способности и он может этим заниматься.
Аллан Чумак
Сначала Чумак принимал пациентов у себя дома. Постепенно слухи о нём как об экстрасенсе распространялись, и в 1989 году бывший журналист начинает целительные сеансы на телевидении. Коронный номер Чумака — «заряжание» воды через телевизор. Аллан Владимирович просил зрителей сесть поудобнее и поставить перед телевизором банки с водой, после чего размахивал руками и что-то шептал. Так он «заряжал» воду, которая, по его словам, могла вылечить от любой болезни.
Так выглядело «заряжание воды»
Всё это от начала и до конца выглядит смешно, но публика верила Чумаку. Люди с «лучшим в мире образованием», как утверждала советская пропаганда, часами смотрели сеансы и «заряжали» воду. Аллан Владимирович проводил сеансы и очно, собирая полные стадионы и зрительные залы.
Чумак внушил миллионам, что его метод работает. Были люди, утверждавшие, что действительно почувствовали себя лучше, выпив «заряженной» через телевизор воды. Учёные и медики твердили, что это мошенничество. Но почему учёных не услышали? Всё предельно просто: Чумаку давали эфирное время, а учёным — нет либо очень мало.
Вскоре экстрасенс решил продавать «заряженную» воду — доверчивые граждане скупили более 100 тысяч бутылок. Однажды Аллан Владимирович объявил, что «зарядил» весь номер газеты «Вечерняя Москва». Этому тоже поверили: тираж разобрали моментально.
Когда деятельность Чумака, как и в случае с Кашпировским, начала выходить за всякие рамки, эфиры с ним прекратились. Аллан Владимирович вспоминал о времени невероятной славы:
«В одной из центральных газет появилась огромная статья, где меня обвиняли в том, что после моих сеансов люди умирают, по этому поводу выступали доктора наук, академики. И на следующий день сеансы запретили. Но что было дальше?! Никто не ожидал такой реакции. Народ взял в осаду газету, вокруг телецентра собрались толпы людей, представители трудовых коллективов. Паника была страшная».
Не вызывает сомнений, что Чумак заработал на безбедную старость. Тем не менее окончательно деятельность экстрасенс не прекратил. В 2000‑е годы Чумак выкладывал старые и новые видеоролики в интернете, в интервью утверждал, что «слышит голоса», которые и велели ему заняться целительством, а также написал и издал книгу на эту тему. Умер Аллан Чумак в 2017 году в Москве, ему было 82 года.
Джуна
Евгения Ювашевна Сардис, более известная как Джуна, такой славы, как Кашпировский и Чумак, не получила, но тоже была довольно известной. Она родилась в 1949 году в Краснодарском крае в семье эмигранта из Ирана. Училась в Ростове, потом уехала в Тбилиси, где вышла замуж за Виктора Давиташвили, поменяла фамилию и вскоре стала известна как целительница.
Евгения Давиташвили (Джуна), декабрь 1996 года. Источник: Leo Medvedev’s Archive
Услугами Джуны пользовались не только обычные люди, но и грузинские партийные чиновники. В 1980 году один из них посоветовал целительницу главе Госплана СССР Николаю Байбакову, жена которого тогда болела. Видимо, Байбаковой стало легче, и в августе того же года в «Комсомольской правде» вышла статья, восхваляющая необычные способности Джуны. Многие СМИ утверждали, что Давиташвили проводила сеансы с Леонидом Брежневым, однако документальных подтверждений встречи нет.
С этого момента начинается слава Джуны. К ней обращаются чиновники, актёры, кинорежиссёры и другие знаменитости. Давиташвили была знакома с Андреем Тарковским, Игорем Тальковым, Александром Панкратовым-Чёрным, встречалась с папой римским и будущим патриархом Кириллом. По неподтверждённым данным, услугами Джуны пользовались Роберт де Ниро и Федерико Феллини.
Джуна с Владимиром Гундяевым, будущим патриархом Кириллом
Однажды целительницу полностью проверили в физической лаборатории, однако отклонений от нормы не обнаружили. Председатель Комиссии по борьбе с лженаукой академик РАН Эдуард Кругляков комментировал:
«Вы, конечно, помните, что писала пресса: Джуна одним движением руки могла заставить розу распуститься, могла ставить правильный диагноз по фотографии больного, перемещать предметы, не прикасаясь к ним, и т. д. <…> Что же оказалось? Джуна — не более чем массажистка высокой квалификации, но для исцеления больных этого мало».
Многие СМИ писали о Джуне как о предсказательнице — якобы она предрекла катастрофу на Чернобыльской АЭС, распад СССР и многое другое. Однако никаких документальных подтверждений этого нет.
Борис Ельцин награждает Джуну
В 2001 году при невыясненных обстоятельствах погиб сын Джуны Вахтанг. После этого она стала затворницей и полностью прекратила свою деятельность. Давиташвили умерла в 2015 году.
Юрий Лонго
Ещё один весьма известный экстрасенс эпохи — Юрий Андреевич Лонго (настоящая фамилия Головко), земляк и ровесник Джуны, родился в 1950 году в Краснодарском крае. В конце 1970‑х годов Лонго с друзьями гастролировал по стране с цирковыми фокусами. Изначально заработки были небольшие, но со временем фокусы становились всё изощрённее, в них появились элементы гипноза, и Юрий Андреевич получал уже более тысячи рублей за выступление. О талантливом иллюзионисте узнали за границей, в 1990 году Лонго с гастролями посетил Японию.
Юрий Лонго, 1990 год. Источник: wikipedia.org
Самым известным трюком стал номер с оживлением трупа, показанный по телевидению в декабре 1990 года. Действие происходило в одном из московских моргов, Лонго в присутствии врачей и медсестёр начал водить руками над трупом, после чего тот стал совершать движения вслед за магом. Увидев это, одна из медсестёр упала в обморок.
«Оживление трупа» принесло Юрию Лонго небывалую популярность. О Лонго писали газеты, журналисты брали у него интервью. Многие поверили в реальность трюка и даже просили оживить Ленина. Лишь спустя два месяца один из ассистентов, завидовавший славе Лонго, раскрыл правду: трюк был постановочным, все присутствующие на нём, включая ожившего мертвеца, являлись помощниками иллюзиониста.
Однако карьере Лонго это разоблачение ничуть не навредило. Юрий Андреевич совершил гастрольный тур по США, снялся в рекламном ролике с Мадонной, а вернувшись, оказывал платные услуги как «магистр белой и чёрной магии». Даже в конце 1990‑х, когда слава Кашпировского, Чумака и Джуны осталась в прошлом, Лонго продолжал ездить по гастролям.
В газетах Лонго публиковал предсказания и психологические советы. Впрочем, он и сам относился к пророчествам с иронией: в ответ на вопрос, когда в России повысится уровень жизни, Лонго ответил, что тогда, когда люди перестанут верить таким предсказателям, как он сам.
Юрий Лонго
В 2000‑е годы Лонго сохранял популярность. Юрий Андреевич часто приходил на различные ток-шоу, выпускал книги. В одной из них Лонго уличили в плагиате и дело дошло до суда, который он проиграл.
Лонго планировал очередные гастроли по США и Канаде, но в феврале 2006 года скончался. Состояние Юрия Андреевича было оценено в 1,5 миллиона долларов. За право получить эти деньги, а также его квартиры, машины и дачу начали бороться родственники.
В начале статьи упоминалось, что профессия экстрасенса довольно распространённая и в России около 100 тысяч человек в 2010 году жили за счёт предоставления паранормальных услуг. Очевидно, что без спроса не было бы и предложения. Но не менее интересным является и следующий факт. В 2015 году группа российских учёных и популяризаторов науки учредила премию имени Гарри Гудини — известного иллюзиониста и разоблачителя шарлатанов.
Любой, кто в условиях контролируемого эксперимента докажет наличие у него паранормальных способностей, получит два миллиона рублей. Задачи для претендентов весьма похожи на те, что можно увидеть в постановочном шоу «Битва экстрасенсов». Например, из 50 фотографий людей в 45 случаях верно определить, кто из них жив, а кто мёртв. Претендентов пройти испытание было множество — однако ни один так и не смог доказать владение паранормальными способностями. Премия всё ещё вакантна.
В кинотеатре «КАРО 11 Октябрь» 9 августа состоится презентация фильма-балета «Ашера». Режиссёром выступила хореограф Анна Озерская, за музыку отвечали Леонид Фёдоров («АукцЫон») и Игорь Крутоголов, текст подготовил израильский поэт Михаил Король.
Фильм основан на поэме Михаила Короля «Песни срубленной Ашеры» — фантасмагории о монотеизме, язычестве и любви. В ленте задействованы 12 танцовщиков из разных стран, съёмки проходили в Швеции.
В 2017 году в «Редакции Елены Шубиной» вышла книга Алексея Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него». Роман стал одним из самых читаемых текстов года и получил премию «Национальный бестселлер». Сейчас произведение переведено на множество языков, а режиссёр Кирилл Серебрянников снял по нему фильм. После Алексей Сальников написал ещё два романа «Опосредованно» и «Оккульттрегер», ставшие популярными.
Литературный обозреватель VATNIKSTAN и писатель Владимир Коваленко взял у Алексея Борисовича большое интервью. Вопросы касались региональных особенностей России, современной культуры, мистики, одиночества и ранних экспериментальных романов.
— В интервью Собчак вы сказали, что, несмотря на развал СССР, Москва сохраняет роль бывшего центра. А какова роль русской культуры и языка на постсоветском пространстве сейчас?
— Эта роль, конечно же, упала, во многом потому что появились региональные культуры. В регионах и в других странах (бывшего СССР) люди занимаются собственной повесткой. Но встроенность в русскую культуру всё равно осталась важным фактором.
— Сохраняет ли русская культура первичную роль на постсоветском пространстве?
— Такую роль — нет, не сохраняет. Ведь эта роль была основана на работе некоего центра, на столице, которая решала, что издавать, какие фильмы снимать, это же всё финансировалось в СССР одним государством, общим. А сейчас центральная роль ушла.
— Можно сказать, что у Москвы осталась деловая роль? Такой красивый фасад, где заключаются сделки, но русская культура играет не первую роль?
— Да. Я думаю, что Москва — это центр, который имеет возможность распространения идей только на территории Российской Федерации.
— Какая роль у русской культуры в мире? Потому что во время СССР русская культура со многими «но», однако была одной из главенствующих в мире. Как это меняется и куда уходит сейчас?
— Она эволюционирует абсолютно так же вместе с мировой в некое будущее, неизвестное никому. Она подхватывает те же тенденции, что и мировая. Если брать ту же музыку или тех же блогеров, если мы считаем их за распространителей культуры, то отличий очень мало.
— Мы всё равно остались в глобальном поле?
— Да, а как это изменить?
— Существуют тенденции к отмене русской культуры в мире. Как вам кажется, с чем это связано и получится ли?
— В первую очередь это связано с тем, что когда-то появился очень популярный тренд награждать детей не за конкретные победы, а за участие. Вы, может, и не помните этого прикола, а я так понимаю, это пытались сделать повсеместно. У людей появилась иллюзия подкрепления своих действий, даже если они на самом деле не подкреплены.
Думаю, что люди, сформированные такими призами за участие, считают, что им всё доступно и они всё могут. Но это не так, нельзя полностью отменить культурные веяния, понимаете? Даже такое зло, как нацистов, которые накосорезили в своё время очень много, даже эту нацистскую злую культуру не получилось полностью, под ноль уничтожить как явление. Что уж говорить про миролюбивую и гуманистическую нашу, отечественную культуру.
— По поводу гуманистического начала. Некоторые видят в основе русской культуры православие, кто-то говорит о литературоцентричности России. Как вы считаете, что находится в основании русской культуры, что её определяет?
— По-моему, это просто желание жить вместе и понимать друг друга, что ли. У нас огромная страна, и мы все вместе находимся в едином поле. При всём вроде бы разнообразии религиозных верований, наших различий в диалектах мы умудряемся жить вместе и говорить на одном языке.
— Просто вы говорили в самом начале про большое количество региональных отличий.
— Они всегда так или иначе присутствуют. Это невольный ответ на географические отличия. Я бы не говорил, что они усилились, они скорее как были, так и остаются. И хорошо, что они существуют. Приятно для себя открывать что-то новое. Вот едешь в такси, а там играет таджикский рэп на русском языке.
— Интересно, я не слышал.
— А я слышал, и много. И таджикский, и туркменский, и киргизский. Много носителей русского языка, которые, может, не родились с ним, но чувствуют потребность говорить на нём, быть в орбите русского языка. Даже вот попытки отменить тех же музыкантов, которые наговорили лишнего и уехали. Ну даже оскорбительно о России, они всё равно говорят свои вот эти вещи, говорят как носители русской культуры. В XIX веке тот же Белинский много наговорил о России, но при этом он остался в истории.
Культура — это такая вещь, даже если ты пытаешься её всячески отрицать, то ты всё равно делаешь это на языке и попадаешь на её же поле. Вот такой парадокс. Чтобы что-то отрицать, надо знать, что такое явление существует и знать само явление.
— Что тогда отличает русскую культуру от французской, норвежской, португальской, китайской, эфиопской?
— Я не знаю, потому что зарубежную культуру я знаю в переводах. А когда осуществляется перевод, опять же, некое явление уже становится феноменом твоей культуры. И я поэтому про зарубежные веяния говорить не могу.
— То есть мы всё равно воспринимаем мир через призму языка?
— Да, и через призму обыденной жизни. Которая у нас от рождения и до смерти.
— Многие считают, что современная отечественная литература очень консервативна, в ней мало экспериментов, мало вызовов, нет драйва. Например, приезжаешь в Стамбул и находишь огромное количество переводов на английский язык разных интересных вещей. Я вам уже на одном форуме рассказывал про роман в виде описания несуществующих изобретений при дворце османского султана. Эдакий турецкий Милорад Павич или Умберто Эко. В России такое возможно не в мейнстриме, а пока что только в андеграунде. Как вы оцениваете консервативность нашей современной литературы?
— Я не могу сказать за другие страны, могу предположить, что такие эксперименты у нас тоже имеются. Эти эксперименты, может, имеют у нас внутреннюю популярность такую же, как эксперименты в Турции. Есть же экспериментальная поэзия, экспериментальная литература. Я много читал своих земляков. Может, вы знаете, есть такой Руслан Комадей. Вот у него есть роман. И он довольно так смело сделанный. А с другой стороны, если отталкиваться от того, как мы существовали и где мы сейчас существуем, то мне кажется, экспериментов в России тоже хватает.
— Но это не переводится на английский для внешнего потребителя. У нас переводятся обычно более привычные и понятные вещи.
— Перевод на иностранный язык обычно инициатива с той стороны. Вот «Петровых» мы переводили на иностранные языки, обычно это инициатива извне, это запрос.
— По вашему мнению, за рубежом интереса больше к нашей более классической литературе или неоклассике, так сказать?
— Да. Ценится, видимо, более привычный текст.
— Тогда вопрос не в бровь, а в глаз. У вас есть ранний, очень экспериментальный роман «Нижний Тагил. Роман в четырёх частях». Но он практически неизвестен публике. Как вы его написали, что это за роман и стоит ли на его прочесть?
— Я могу вам его отправить по почте, вы его прочитаете. Там, получается, первая часть — это эпилог «Оккульттрегера». Остальная часть романа — это такой странный текст, написанный где-то между двадцатью… и… ну очень, очень рано. До двадцати лет, в общем. Я его перечитывать сам не могу, настолько он экспериментальный.
— Вам не нравится, что вы делали в молодости в литературе?
— Да, как-то что-то сложновато.
— Разве это не чистая экспрессия? Чистая первородная энергия?
— Вот я его пошлю, почитаете. Там суть в чём: некий рассказчик пересказывает фильм, который он посмотрел. Фильм о том, что люди приехали в Нижний Тагил и стали превращаться в детей. Как вампиры: одного укусил ребёнок, и они все стали превращаться в детей. Но это пересказ очень заковыристый. Вроде я написал этот текст, но теперь даже с трудом представляю, что там кто кому говорит.
— Я с удовольствием прочитаю, мне уже очень интересно. Хотели бы вы его переиздать?
— Нет. Я не хочу с этим ковыряться ещё один раз. Я уже один раз поработал с редактором тогда. Он убрал те ошибки, которые изначально присутствовали. И я такого больше не хочу. Тем более что роман занимал то место, которое было за Пелевиным и Сорокиным, а я всё же немножко другой писатель.
— В интервью «Газета.Ru» вы сказали, что в контексте написания романа следующие: «Можно уже успокоиться, оглянуться, посмотреть, что — прекрасно, успел». Что вы стремитесь успеть? У вас есть какой-то писательский сценарий, например, как у Тарантино: «Я напишу столько книг и не книгой больше»?
— Больше всего я боялся, что я не успею написать «Опосредованно» (в 2021 году у Алексея Сальникова был диагностирован диабет первого типа. — В. К.) Остальное — это всё инерция, я, конечно, продолжаю писать, мне нравится, когда идея приходит в голову. Но «Опосредованно» не так любим людьми, как «Петровы». Но именно «Опосредованно» — то высказывание, которое я хотел сделать всё время, передать ощущение от написания стихов. Нынешние же тексты — это уже не вопрос всей жизни, конечно, но их интересно писать.
— А какие творческие планы творческие?
— Я пишу сейчас аудиосериал один, не могу называть тему.
— Аудиосериал — это как аудиокнига?
— Я так понимаю, там должны быть особые требования.
— Может, есть мысли о новом великом романе?
— Ну, не о великом романе, но да, есть мысли о большом тексте.
— О чём он будет? Триллер, драма, детектив?
— Это будет некий сборник сказок, историй, но на современную тематику. Не знаю, в период тридцати лет хочу уложить, в какой-то такой сборник, связанных между собой историй. Не как это многие делали, а чтобы истории были связаны между собой не только персонажами, но и другими элементами.
— Как роман в рассказах?
— Нет, не роман в рассказах. Скорее более связное произведение.
— Скорее раздробленное на разные части произведение?
— Да, с некоторой степенью безумия, если честно.
— В ваших текстах и в интервью есть доля буддийской отрешённости. В «Петровы в гриппе» вы демонстрируете сюжет об Аиде и загробной жизни. Какой религиозной картины вы придерживаетесь? Через какую призму смотрите на мир?
— Я атеист. Но я понимаю, что некий свет православия через меня проникал. Во многом благодаря тому, что я вырос в семье русских людей. Не сказать, что сильно верующих.
Я атеист, но я примерно представляю, откуда берётся религиозное чувство. Как бы атеисты ни скрывали присутствие Бога, но это религиозное чувство присутствует у них по факту того, что они люди. Мы чувствуем некую благодарность и силу общества, силу социума. И это оно и есть, религиозное чувство, что мы сделаны чем-то другим, что мы полностью себе не принадлежим, а мы и правда сделаны коллективом.
Мы без социума не то что вырасти не сможем — не было бы у человечества ни речи, ни знаний, ни картины мира. И это чувство должно присутствовать. Ни один атеист не ходит голый и немытый по улицам, отрицая, что над ним что-то есть. Атеист чувствует, что над ним есть коллектив.
— Получается, это первобытное религиозное чувство присуще всем людям?
— Да. Правда, не уверен, что люди полностью осознавали, что живут коллективно, говорят, рисуют, откуда-то знают о прошлом, как-то передают друг другу знания. Люди, может, и не могли сформулировать это тогда. А сейчас очевидно, что оно так есть.
— В недавнем интервью Кирилл Рябов нам рассказывал, что видел изгнание беса и это на него сильно повлияло. Какие мистические истории случались с вами?
— Меня, скорее, удивляют совпадения порой. Мы однажды встретились с человеком, который уже года четыре жил в Подмосковье, приехал к нам в командировку. Он иконописец. Мою жену потащило в этот день в Храм на Крови (имеется в виду Храм-памятник на крови во имя Всех Святых в земле Российской просиявших в Екатеринбурге. — В. К.). А он приехал в командировку в этот день насчёт заказа икон. И мы пришли в этот храм — мы на час пришли, он на час пришёл. Так совпало, и до следующего дня не расставались. Это даёт ощущение мистики и чуда. Но такое в книжку не заберёшь — слишком нереально выглядит.
— Есть две полярные точки зрения. Одна говорит, что писатель — это контент-мейкер, такой почти околожурналист, который пишет мастеровые тексты и получает за них плату. Противоположная точка зрения говорит, что писатель — это шаман, который приносит себя в жертву искусству, снимает с себя кожу заживо. Вы какой точки зрения придерживаетесь, кто для вас писатель?
— Всё-таки есть градиент между одним явлением и другим. Потому что сугубо творцом и сугубо журналистом быть невозможно. Потому что идеи откуда-то берутся, а берутся они, по большому счёту, из ниоткуда. Ничто не мешает это взять и превратить в текст, но только писатель это берёт и превращает в текст, его как бы озаряет. При этом из новостной повестки нельзя создать полностью героев, их мысли, в конце концов, и весь их быт. Поэтому тут от шаманства и от непонятных вещей, творящихся в голове или ещё где-нибудь, докуда мы не докопались ещё.
— Вы всё-таки ближе к утверждению, что писатель — это шаман?
— Да. Даже суеверия есть, например, не надо рассказывать, о чём будет книга, иначе бросишь писать. Лучше сохранять текст в нескольких местах сразу, иначе он может просто исчезнуть. У меня один раз в облаке крякнулся рассказ. И я теперь OneDrive не доверяю. И восстановить я его не смог. Но восстановил. Рассказ был небольшой, но если бы такое с романом случилось…
— Какие тексты повлияли на ваше мировоззрение? Кто из писателей или мыслителей наиболее сильно повлиял на вас?
— Я философией не сильно увлекался. Но с детства хотел стать писателем. И так или иначе обкрадывал всех, кого читал. Начиная от Воронковой, которая про античность писала, вроде «Сын Зевса», «Герой Саламина», Носова, опять же, да Драгунского, Крапивина того же… Ильфа и Петрова, Зощенко, Набокова, Лимонова, де Сада даже… Платонова, да много кого. Кого ни прочитаю, даже если я читаю авторов неизвестных, я прикидываю, стал бы я так делать или не стал.
Недаром, кстати, семинары на литературных форумах часто ведут редакторы. Автор пытается сделать из других авторов такого же, как он сам. Редактор или педагог подходит более объективно, он не так переживает.
— Попробую переформулировать вопрос. Например, я в 17 лет прочитал Германа Гессе «Степной волк» и это очень сильно повлияло на мою жизнь. Там же герой такой, философствующий, выброшенный из земной жизни. Этот паттерн на меня тогда в юности сильно повлиял.
Может, у вас есть такой автор, которого вы прочитали и жизнь разделилась на до и после?
— В подростковом возрасте это была Ричи Достян. Есть у неё такая повесть «Тревога», она в 60‑е написала эту повесть. У неё ещё была пара повестей, но не более того. Сейчас её уже забыли, в интернете можно найти. Вот эта повесть поменяла меня самого полностью.
Была ещё в девятом или восьмом классе «Защита Лужина» Набокова, а потом лет в двадцать с лишним «Бесы» Достоевского, а в сорок уже Чехов, как ни странно. Вот такое влияние. Борхес понравился, но ещё в школьном возрасте. Книга была найдена случайно, и я его друзьям показывал. Это случай как с Заболоцким ранним, когда носишься, друзьям показываешь, какой поэт. А люди просто не понимают, о чём он пишет.
— Если бы вы могли написать книгу только для самого себя, что это была бы за книга?
— Я книги пишу изначально как бы для самого себя. Вот такие они и были, к сожалению. А к счастью, есть другие авторы — есть возможность переключиться на кого-то другого. Ведь, если честно, мы все внутри себя одиноки, даже если у нас есть семья, мы не знаем, что у жены в голове, что у ребёнка в голове, что у собаки в голове. Мы придумываем их самим себе. И какими мы их себе придумали, такие ожидания у нас и присутствуют. Вот некий прогноз, мы с этим живём внутри себя.
Мы одиноки, и литература даёт возможность делиться именно мыслями и мировоззрением, которое в остальное время от нас скрыто.
— Что вы чувствовали, когда книга «Петровы в гриппе» вышла в крупном издательстве и стала крупным явлением?
— Я чувствовал удивление. Удивление и радость.
— Известно, что роман был опубликован в толстом журнале. А дальше, как это произошло?
— Потом текст попал в короткий список «Большой книги» на стадии журнальной публикации. И всех уже спустя какое-то время, даже у кого была рукопись, издали. А моя книга не выходила, никто меня не публиковал. Потом — бац, и поступило где-то в ноябре…
— Где-то полгода ждали?
— Да, я уже думал, что же нужно такого сделать, чтобы издалась книга? Казалось бы, да, короткий список «Большой книги» — это уже повод роман. Но нет, люди не торопились с издательством. Сначала я чувствовал отчаяние, а потом радость.
— Что в книге стало самым главным? Объясню мысль. Я сам, как человек пишущий, часто попадаю в ситуацию, когда мне читатели в личные сообщения пишут отзыв на мои книги, такие искренние отзывы, что прям жить хочется. Что у вас было, какой был момент? Какой главное, маленькое или большое событие?
— Мне очень было приятно подписать книгу родителям друга. Потому что наша литературная тусовка довольно замкнута, довольно поколенческая, есть, конечно, младшего поколения, есть более старшего. Но вот так, чтобы со стороны кто-то заинтересовался и чтобы у книги был успех, это было удивительно приятно. Тут в чём суть: я подписывал книгу довольно близким людям, которых ты знаешь, но они ранее к тебе относились как к однокласснику сына. А тут тебя признали писателем. И тебя ещё интересно читать.
— Как выглядит уральская литературная тусовка? Какие есть течения?
— Я нахожусь внутри процесса, который ещё не закончился. Поэтому мне кажется, что литературная тусовка — это когда я просто дружу с множеством людей и мы встречаемся и просто бухаем. Это дружба.
— Куда идёт современная русская литература? Какие тенденции вам интересны?
— Так получается, что это что-то хаотическое. Я получаю некие рукописи, мне попадают книги, иногда приходится писать блербы, я на это соглашаюсь периодически. Или вот участвую в семинарах литературных, как с вами.
Мне просто интересно в литературе, куда человека заводят его голова. Но вообще я люблю Романа Сенчина. Это удивительный человек сам по себе, поразителен тем, что без прикрас пишет о людях, о которых не пишет никто. И так пишет, как никто не пишет. В основном у него говорится о некой сельской глубинке.
У многих авторов, занятых данной темой, люди получаются похожи на какое-то зверьё. Перебор бывает. Тут не с реализмом даже перебор, а вопрос в ковырянии язв. А вот Сенчин — честный человек, и его по этой теме можно читать без отвращения. Хотя он ничего не скрывает и не приукрашивает.
— А из молодого поколения?
— О господи, а что там? А я не знаю, возраст людей-то я не знаю, а то вдруг он считается молодой, а уже мой ровесник? Масса вообще. Я боюсь кого-нибудь не вспомнить, и кто-нибудь обидится.
— Вы говорили в одном из интервью, что чтение всё равно — развлечение. Сейчас складывается ощущение, что читателей становится меньше, литература конкурирует со стриминговыми сервисами, социальными сетями и Ютубом. Как вы видите будущее литературы как медиа?
— Получается, когда появились аудиокниги, она, литература, умудрилась занять свою нишу и, по крайней мере, не потеряться. Потому что книги уходят из-за неудобной логистики. Их нужно с собой таскать, их можно забыть, невозможно читать на ходу. А люди в данный момент постоянно куда-то двигаются, если они не дома. Хотя даже дома, вы попробуйте готовить и читать одновременно. Поэтому аудиокнига — хороший формат. Не думаю, что от него отказались бы в XIX веке, если бы у них была возможность.
— Но время у нас ограничено. Люди вынуждены делать выбор — посмотреть сериал или почитать книжку. В этом и есть некоторая сложность…
— Люди не могут смотреть сериал на ходу, а вот слушать аудиокнигу могут.
— Возвращаемся к теме Урала. Есть мнение, что необходимо быть в центре событий, быть в тусовке, в Москве, на крайний случай — в Петербурге. Но многие деятели культуры и писатели сейчас стараются находиться подальше от столиц. Упомянутый вами Роман Сенчин осознанно сделал выбор в сторону Урала. Как вам кажется, с чем это связано?
— Посмотрим на Чехова — на окраину Серпухова уехал, не было это исходом из тусовки. С развитием социальных сетей единственный способ — это удалиться отовсюду и все номера заблокировать. Хотя даже Роман Валерьевич, несмотря на то что живёт в Екатеринбурге, тусуется так, что его в Екатеринбурге ещё фиг поймаешь. Так что роль тусовки определяющая в том плане, что она позволяет сориентировать в неком пространстве, сравнить себя с другими авторами.
— А что вам нравится в Урале?
— Это необъяснимая вещь. Вот просто нравится. Нравится, что выхожу из дома и вижу этих людей. Они говорят и относятся друг к другу определённым образом. Вот я еду домой по Екатеринбургу, возвращаюсь домой — и мне радостно.
— Какие регионы России вам ещё нравятся?
— Мне нравятся все, кроме Челябинска. Челябинск — просто не люблю и всё. Главное, что челябинцев обожаю, а Челябинск не люблю.
Я недавно был в Норильске — и то он мне понравился больше Челябинска. В Норильске произошла интересная вещь. Там последнее жилое здание, как мне сказали, было построено в 1987 году. И больше зданий не появлялось, только торговые центры да стадионы. И вот жилые здания — все советские. Это так мило и странно смотрится. Хотя почему странно, район, где я живу — он тоже весь советской постройки, ну есть там пара зданий. Но в Норильске более суровые условия и они дома в более веселые цвета красят. Можно, конечно, ужасаться окрестностям Норильска, но это же настоящая метафора столкновения стихии и человека! И знаете ещё что — промышленный дизайн. Сейчас он весь как будто игрушечный, такой из кубиков, а там это всё разбавлено ретро.
— Вам ближе советское наследие?
— Да, я вырос в советской архитектуре. Мне вообще все регионы нравятся. Мне во Владивостоке нравятся перепады высот, мне в Петербурге нравится не Невский проспект, а ответвления от него. На Невском же как в автобусе. Это невозможно.
Это интервью продолжает цикл разговоров Владимира Коваленко с писателями и журналистами:
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
