В 2024 году в издательстве «Вече» вышел сборник рассказов «Чёрный хлеб доро́г» Алексея Небыкова, до этого известного созданием портала о русской литературе «Печорин.нет». В книгу вошли разные по стилю и приёмам произведения, пропущенные «через оптику страха». Писатель Андрей Рубанов охарактеризовал сборник: «В лучших местах это выглядит как “Платонов встречает Стивена Кинга”».
Литературный обозреватель VATNIKSTAN Владимир Коваленко поговорил с Алексеем Небыковым о дебютной книге, современной критике, ведении сайта о литературе и инструментах повышения медийности писателей.
Алексей Небыков
— Как вы решили заниматься литературой?
— Моя большая привязанность к литературе случилась ещё в школьные годы. Роман Михаила Лермонтова «Герой нашего времени» оказал на меня сильнейшее художественное воздействие. Всю жизнь я хотел иметь некоторую сопричастность к этому произведению. Так появился портал «Печорин.нет», который не только рассказывает о литературе, но и напоминает об этом гениальном романе, из которого происходит исток великой реки русского романа.
По первому образованию я юрист, руковожу собственной юридической практикой, и в какой-то момент захотелось иной творческой реализации. Так я пришёл в Литературный институт слушать лекции о прозе и поэзии. Особая атмосфера, практические занятия по написанию произведений словесности, а также восторженные отклики на первые литературные результаты побудили меня перейти к писательскому труду. Я получил вторую высшую специальность — литературное творчество — и стал предпринимать шаги на литературном поле.
— Что было первым написанным произведением?
— Всё начиналось с рассказов. И так сложилось, что первое моё произведение «В стране Богомолов» было очень тепло принято, сразу вышла публикация, а второе, наоборот, было яростно раскритиковано мастером. Случись на старте иной порядок написания и представления на суд произведений, возможно, это сильно бы отдалило меня от творчества, но, я уверен, только на некоторое время. Однако мне повезло, а опыт встречи с крутой критикой на старте очень закаляет и теперь.
— Кто из авторов повлиял на вас?
— Я вырос на русской классике, которую можно перечитывать бесконечно. Вообще, я считаю, писателю очень важно пропустить через себя в зрелом возрасте тексты наших классиков, каждую написанную ими строчку — не только программные сочинения, но и недописанное, письма, статьи, заметки, планы. Это такое некое завещание их нам — потомкам, в котором очень много энергии, писательского огня.
О Лермонтове мы говорили прежде. Люблю прозу Есенина — трагичную, клокочущую жаждой жизни. Достоевского, Толстого, Чехова, Шолохова, Платонова, Ремизова. Мы счастливы на самом деле, какую книгу ни возьми с полки, везде богатство образов, пламя жизни.
Если брать мировую классику — Оноре де Бальзак, Виктор Гюго, Чарльз Диккенс, Джек Лондон, проза Хемингуэя, а ещё страшные рассказы Лавкрафта, По, детективы Дойля.
Писателя, кстати, с какого-то момента настигает профессиональная деформация, и он перестаёт отвлечённо по-читательски воспринимать сочинения: поглощая книги, мы стараемся раскрутить их на сюжеты, конфликты, характеры, что-то приметить на будущее для себя. Да и читать начинаем только то, что требуется для создания собственного нового произведения.
Алексей Небыков
— Как долго вы писали «Чёрный хлеб доро́г»?
— В книгу вошли рассказы, написанные в период с 2019 по 2023 год. Среди них как публиковавшиеся ранее в литературных журналах и сборниках произведения, так и совсем новые тексты.
Я не могу сказать, что писал эту книгу на протяжении какого-то времени, скорее, в какой-то момент пришло осознание, что для дальнейшего писательского роста мне необходима такая книга. И началась работа по подготовке сборника из рассказов, которые к тому моменту уже были написаны, я стал искать издателя и проч.
— Рассказы в книге очень разные, чем вдохновлялись?
— Действительно, в книге читатель найдёт и антиутопии, и притчи-иносказания, и метафизические истории, и детективные рассказы, и даже один фантастический текст, и конечно, целый каскад русских хтонических рассказов, где потусторонний мир поднимается во весь рост и влияет на судьбы, планы и поступки людей. При этом все рассказы я стараюсь развёртывать через оптику страха. Ведь страх есть самое древнее из человеческих чувств, а неведомое, непознанное сильнее всего пробирает человека, особенно если история сделана талантливо.
Большая часть рассказов в книге так или иначе связаны с моим жизненным опытом или мотивами, которые для меня важны.
Есть, например, рассказ, появившийся после встречи с таксистом-самоубийцей. Представьте, вы приехали в незнакомый город, заказали такси. Летите на большой скорости по трассе в дождь смотреть какую-то достопримечательность. Вдруг водитель включает молитвенную музыку, сообщает, что сегодня день поминовения усопших, начинает делиться своей бедой, сообщает о дурном решении, а вы сидите сзади, не имеете возможности выйти и тщательно подбираете слова, чтобы обратить таксиста от неверного поступка, а ещё поминутно думаете, зачем он рассказывает вам всё это…
Есть и рассказ о восхождении на Эверест, а горы — тоже значительная часть моей жизни: я являюсь членом Федерации альпинизма России и поднимался на разные высоты (пока максимально до 6500 метров в горах Памира).
Есть в книге и истории, основанные на мемуарных воспоминаниях моего отца о службе следователем на Сахалине, а также иные личные истории рода.
— Какой рассказ самый любимый?
— Самым любимым писатели обычно называют вещи ещё ненаписанные, так как считается, что наше мастерство растёт и каждый новый текст искуснее предыдущих. Я с этой точкой зрения согласен. Последний мой недавно опубликованный в «Литературной газете» рассказ называется «Сани» — начните знакомиться с моим творчеством с него. Если откликнется, смело приобретайте «Чёрный хлеб доро́г». Восторг гарантирован.
Читателям больше всего нравится рассказ «Ждана». По мотивам этого текста созданы и иллюстрации, и пластическая постановка, и даже одноимённая опера, премьера которой прошла в мае в Музыкальном театре «Геликон-опера», что говорит об интересе к этому произведению и других деятелей искусства.
— Как пришла идея сайта «Печорин.нет»?
— Портал был задуман в 2018 году как площадка-агрегатор полезных возможностей для авторов. Я сам пишу прозу и в ходе первых шагов столкнулся с неразберихой на литературном поле: коммерческие проекты, мошенники, раздутые начинания и так далее. Захотелось в деталях разобраться во всём, собрать действительно стоящие проекты, конкурсы, события, площадки для публикации и возможности для писателей в одном месте. Так стал наполняться сайт, который открылся в 2020 году и сегодня представляет собой уникальную площадку с самой большой командой литературных критиков в Сети. Специалисты портала могут не только подготовить рецензию на авторский текст, но и пригласить талантливых авторов в свои проекты — помочь с публикацией, номинировать на премию, направить на семинар и так далее.
С порталом сотрудничают известные писатели, заметные представители современной интеллектуальной прозы, сочинения которых уже вошли в корпус главных текстов русской литературы и, вполне возможно, будут через какое-то время изучаться в школах. Мы взаимодействуем и с редакциями легендарных литературных журналов, образованных ещё в советские времена, а также с редакторами основных сетевых изданий современной прозы.
Алексей Небыков
— Как поменялась идея портала за это время?
— Изначально планы насчёт «Печорин.нет» были грандиозные. Задумывалась стратегия сделать портал главной площадкой по всем литературным вопросам в стране, но в какой-то момент не хватило средств, энтузиастов, времени, и масштабы деятельности были сфокусированы на мероприятиях, которые никто, кроме нас, теперь не делает.
Я рассказывал выше о литературной критике. У нас действительно уникальная команда, каждый член которой дорожит своей репутацией и профессионально подготавливает разбор рукописей авторов. Есть и успехи у тех, кто доверил порталу свои тексты, — более поздние произведения этих авторов намного сильнее тех, что они присылали в первые разы. Есть у них и публикации, и номинации и победы в конкурсах, и приглашения в творческие проекты. Всем этим мы можем гордиться.
Портал проводит ежемесячные обзоры русских литературных журналов, которые публикуют лучшие образцы современной словесности. Я считаю важным популяризировать творчество авторов таких периодических изданий, так как русский литературный журнал сегодня — это:
1) Уникальное явление русской культуры, зародившееся в XVIII веке, имеющее богатую историю и наследие. Все самые значительные произведения отечественной литературы печатались и печатаются в литературных журналах.
2) Сохранение памяти, разговор о современниках и будущем. Журналы не только публикуют современные произведения, отражая действительность и проектируя будущее, но и сохраняют память о событиях, которые нужно переживать, переосмысливать, помнить. За последние 50 лет пропали кино- и магнитофонные плёнки, виниловые пластинки, кассеты, диски и другие носители информации, многие сетевые альманахи, созданные в 2000‑х годах, прекратили существование, и только бумага, книга живут 500 и более лет, другого такого источника информации не существует.
3) Создание единого культурного пространства России. Каждый журнал считает своей задачей собрать лучшие произведения со всей страны, а также представить и региональную, глубинную литературу, руководствуясь критериями художественными, а не рыночными (тогда как многое из того, что рекламируют «обслуживающая критика» и коммерчески ориентированные издательства, является литературой скверной).
4) Защита культуры, языка и образа мыслей. Журналы защищают от агрессии, чуждых ценностей, антикультурных веяний: а) русский язык, чистый, ясный, который разоблачает всякую ложь; б) русскую литературу, которая умножает опыт русского бытия, мирного и свободолюбивого; в) родную культуру, тысячелетний нравственный опыт наших предков, востребованный сегодня, как никогда.
— Как бы вы охарактеризовали состояние современной литературы?
— Я бы сравнил условия, в которых творит сегодня литератор, с большим творческим котлом. В нём перемешаны жанры, платформы связи с читателем, форматы изданий. И автору легко сегодня уйти на дно, если он не будет осваивать все эти разнообразные сферы, а ещё активно заявлять о себе и в социальных сетях, и на страницах литературных изданий, и в конкурсных мероприятиях, и на литературных встречах.
Сегодня автор должен многое уметь и каждый день заниматься продвижением собственных книг. Первое, о чём спрашивают издатели, — это аудитория, ссылки на соцсети. Они обращают внимание и на контактность автора, насколько он готов и может участвовать в презентациях, выставках, встречах.
Кроме того, литературному творчеству приходится конкурировать сегодня с большим количеством других занимательных вещей, на которые человек может потратить время. А если автор ещё создаёт не развлекательную литературу, а произведения сложных, серьёзных смыслов, требующие работы ума и духа, то ему ещё тяжелее побеждать в этом противостоянии.
— Часть писателей и критиков говорят, что русская литература больна, что она постепенно чахнет. Как вы относитесь к такой точке зрения?
— Литература есть часть нашего естественного культурного кода, если хотите — наша национальная черта. Через произведения словесности мы видим и осмысляем жизнь, учимся различать высокое и низкое, истинное и ложное, призрачное и реальное. Как всё это может зачахнуть? Русский литературный дух бессмертен, яростен и велик.
— Если бы у вас были неограниченные возможности, что в современной литературе вы поменяли?
— Мне очень тяжело наблюдать за бесконечными перепалками коллег на литературном поле, которые подчас, придерживаясь одной точки зрения, не могут сговориться и заводят ссоры, ввиду художественного склада характера, манеры общения, различного жизненного опыта и прочих вещей. Хотелось бы, конечно, видеть творцов чаще за работой, делами созидательными, а не разрушительными.
Александра Бренера принято называть одной из главных фигур в российском современном искусстве. Он вызывал на бой президента Ельцина, стоя на Красной площади в боксёрских трусах и перчатках; в знак протеста против войны прорывался к алтарю Елоховского собора с криками «Чечня! Чечня!»; разукрасил знаком доллара «Супрематизм» Малевича в Стеделийк-музее, за что отсидел почти полгода в нидерландской тюрьме.
Впрочем, сам Бренер современное искусство ненавидит и к акционистам себя не причисляет. Свои «акции» он называет выходками, скандалами, самопальными ритуалами примитива и не любит их вспоминать.
В последние десятилетия Бренер больше известен как автор книг, их у него в XXI веке вышло уже несколько десятков. Он плюётся ядом в ненавистное ему современное общество спектакля-потребления и разговаривает с любимыми мертвецами, которые познали суть поэтического существования и сбежали от позора цивилизации.
Сейчас Александр ведёт полубродяжническое существование в Европе вместе со своей подругой и музой Барбарой Шурц. У него нет ни паспорта, ни профессии, ни какой-либо идентичности. Ярлыки «художник» и «писатель» Бренер воспринимает как полицейские операции системы, предпочитая говорить о себе как о рассказчике баек и лягушонке без ошейника, стремящемся вырваться за пределы общественной нормальности.
В июле в издательстве «Асебия» выйдет книга Бренера «Вечное возвращение Сальвадора Дали». Это не опус о художнике, а книга-вандализм, книга-иконоклазм, книга-повреждение, направленная на немедленное осквернение творчества испанского миллионера и предателя.
В преддверии выхода «Вечного возвращения» редактор «Асебии» Денис Куренов поговорил с Александром Бренером. В разговоре Александр сравнивает себя с заблудшей кошкой и рассказывает о памяти как инструменте сопротивления, подпольной связи Кафки и Достоевского, разнице между бунтом и революцией и соблазне раствориться в океанской пучине.
— В шестой главе «Общества спектакля» Ги Дебор пишет о дефиците исторического времени, о том, что современный мир увяз в болоте псевдособытий, о ложной памяти спектакля, о прошлом, которое невозможно запомнить.
Читая твои последние книги, я всё чаще вспоминаю эти мысли Дебора и думаю, что для тебя крайне важна борьба с беспамятством памяти Спектакля. Воспоминания из своей жизни и обращения к крупным фигурам прошлого (Гастон, Клоссовски, Дали и так далее) ты как будто бы превращаешь в оружие борьбы. Той самой борьбы искусства, о которой писал и Шкловский: «Вернуть ощущение жизни, почувствовать вещи, делать камень каменным».
Прав ли я в этих размышлениях? И что вообще для тебя значит память?
— Я давно не перечитывал Дебора. Честно говоря, я вообще очень мало сейчас читаю. Зато вспоминаю прочитанное раньше и то, как эти книги хватали меня за живое. Есть старая истина, согласно которой знание ничего не значит и даже является мёртвым грузом, если оно не двигает тобою, не будоражит и не толкает к безумным бескомпромиссным поступкам.
Возвращаясь к Дебору: я вспоминаю его книги и фильмы, но прежде всего его фигуру — как человека из подполья, как стратега, аналитика и поэта подполья. Главное в Деборе — непослушание и непринадлежность этому миру. То есть он никогда не закрывал глаза на реальности этого мира и благодаря этому был способен увидеть явление мира иного. Что такое «конструирование ситуаций» для Дебора-ситуациониста? Это выпадение из ложного, выморочного, навязанного властью и капиталом времени и пространства Спектакля в бунтовщическую лакуну, брешь, зияние, промежуток, где есть место дружбе, неповиновению и радости схватки. В этой лакуне открывается метаисторическая солидарность с мёртвыми бунтовщиками, память которых Дебор чтил и к мыслям которых постоянно обращался в своих книгах. Он был конспиратором подполья, тружеником подземелья, где крот упрямо творит свою подрывную работу.
Так что память для меня как раз и является подпольем, где хранятся необходимые для отпора идеи и инструменты. Память — это катакомбы, в которых светит иное, подземное Солнце, и содержится всё самое дорогое и родное, недоступное внешнему подлому миру. Но в этих катакомбах не теряется и поминовение обо всех постыдных провалах, глупостях, трусостях и ошибках, которые ты совершил на белом свете. Подполье без проблесков совести — это выгребная яма мелких бесов.
— Кто, помимо Дебора, из этих тружеников подземелья для тебя важен сегодня? Чья работа с памятью тебе близка?
— Ну, конечно, Достоевский был величайшим тружеником подполья. Об этом свидетельствует сама атмосфера его романов: их пещерный воздух, дыхание ночных вертепов, андерграунд наитий, спёртый душок подвала, духман «мёртвого дома», микроклимат кельи, пространство подземного дворца и непостижимой трущобы… И в этой глухомани разворачивается такой разгул мысли, такое кипение духа, такая интенсивность страстей и желаний, что ты буквально ощущаешь, как какая-то гениальная рука гладит тебя против шерсти, заставляя каждую шерстинку проснуться и встать дыбом. Только скудоумие может принудить людей говорить о Достоевском как о националисте, шовинисте и имперском апологете. Настоящий ключ к Достоевскому даёт Бахтин с его концепцией полифонического романа. Ну а дальше каждый может сам открыть в себе князя Мышкина, Кириллова, Ставрогина, Настасью Филипповну или Подростка.
Кафка — ещё один могучий подпольный автор. У него подполье дано в виде лабиринта без выхода и входа, по которому блуждает вечный недоросль, стремящийся внезапно стать взрослым, чтобы понять, что вокруг происходит. Как и Достоевский, Кафка авантюрный писатель, его вселенная — вселенная приключений. И герой в ней тратит все свои силы, чтобы избежать власти тупых и разрушительных законов, которые тяготеют над Деревней, Замком, Америкой, Городом, Домом — над всем миром. То есть у Кафки вся земля оказывается своего рода заколдованным казематом, из которого трудно выбраться живым, но именно это желание и одушевляет героя Кафки. Как остаться живым вопреки смертоносному давлению человеческого мира — этому учит подпольная сокровенная мысль Кафки.
И есть ещё такая чудесная книга — «Приключения Пиноккио» Карло Коллоди, рассказчика потешных и страшных историй. В ней, как известно, действует деревянная кукла, которая никак не может станет мальчиком из плоти и крови. И правильно делает, что не может и находит всё новые предлоги, чтобы не стать, потому что мальчик обречён на послушание взрослым. А кукла инстинктивно знает, что большинство взрослых — вымогатели, лицемеры и тираны. Поэтому Пиноккио от всех них убегает — и даже от себя, чтобы не совпасть с тем собой, которого хотят увидеть в нём другие: «Я не тот, что я есть, поэтому я всегда в спешке». Таким образом Пиноккио всей своей фигуркой и всеми своими петляющими ходами очерчивает блистательную линию бегства из подполья воров в законе — в блаженные катакомбы мёртвых поэтов и вечно живых марионеток.
Портрет Александра Бренера. Барбара Шурц
— Я, кстати, Достоевского так до сих пор и не смог принять и понять. Дело не в политических взглядах, а, скорее, во всех этих «круглых столах овальной формы». Но твои слова про скудоумие интерпретаций звучат особенно актуально, тенденция к простым схематичным чёрно-белым различениям сейчас завораживает многих. Хочу немного углубиться в это.
Сейчасв медийном поле русскую культуру часто отождествляют с имперством и шовинизмом. И, по-моему, сегодня важно прислушаться к шёпотам и крикам несогласия, сопротивления и бунта, которые куда более органичны для нашей культуры, чем ресентимент Великороссии.
Это как раз продолжает линию нашего разговора о памяти. Скажи, какие голоса, какие вопли в русской культуре тебе сегодня кажутся важными в этом контексте?
— Крики и вопли не очень-то уместны, когда речь идёт о памяти, а точнее, о тех сокровищах в пещере предков, которые видны тем, кто хочет видеть, но как бы отделены от смотрящего стеклянной стеной или дверью, о которую, конечно, можно биться головой или стучать по ней ногами, но от этого сокровища не станут твоими — я это по опыту знаю. В мире всегда есть место древней легенде как возможности спасения схваченной драконом девы или мальчика, рассказавшего Горькому об ужасах ГУЛАГа, но стеклянная стена и оцепенение перед ней не дают осуществиться спасительному жесту. Необходимы мысль и глубинная память, чтобы сбросить это оцепенение — и тогда стена исчезнет, и явится настоящее искусство: действие как слово, слово как действо.
Живая традиция — а мы ведь подразумеваем именно традицию, когда говорим о памяти и подполье — существует как непрерывная линия или континуальность только в головах государственных идеологов и дельцов от культуры. Традиция не наследуется по национальности или по принадлежности к роду и касте, как имущество или деньги. Традиция не принадлежит никому и то и дело рвётся, и необходимо величайшее внимание к голосам подземелья, к шёпотам предков, чтобы ухватить эту нить Ариадны и выбраться из лабиринта власти.
Андрей Платонов держал в руках эту нитку. Есть отличное послесловие Бродского к «Котловану» (котлован ведь тоже образ подполья), где поэт возводит генеалогию платоновской прозы к античным мифам, к Достоевскому и Лескову, а ещё сравнивает её с сюрреалистами, с Беккетом, Джойсом и Кафкой. Вот это и есть традиция — неоднородная, полиморфная и многосоставная, уходящая в хтонические глубины. Платонов знал, что поиск Рая на земле приводит в воронку Ада. Но он бесстрашно рыл вглубь — прямо к сердцевине Земли и русской речи.
После него попытки в этом направлении предприняли Павел Улитин и Леон Богданов. Вещи Улитина — это сплошные «разговоры в царстве мёртвых», как у Лукиана. А название книги Богданова — «Заметки о чаепитии и землетрясениях» — говорит само за себя: это погружение в тёмную стихию предков прямо у себя дома, не выходя из советской квартиры. Но, как писала Симона Вейль, «деревья прорастают корнями в небо». То есть истинное погружение вглубь приводит к окрылённости и полёту — иными словами, к немыслимому счастью.
Если говорить об авторах, которые работают сегодня, то я могу назвать имена Дмитрия Гаричева и Шамшада Абдуллаева, у которых есть ресурсы и инструменты для подступов к подземелью. Но это уже изящная словесность, одобряемая экспертным сообществом, а не прирождённые подпольщики Улитин и Богданов. Сам я не принадлежу ни к какому сообществу и вообще никакой не писатель, а ублюдок, разбивший башку о стеклянную стену пещеры. Так что не мне судить о нынешних авторах, их стараниях и шансах.
— Достоевского ты сравниваешь с Кафкой, вспоминаешь послесловие Бродского, в котором он интерпретирует Платонова в контексте европейского модернизма… Скажи, а какие, по-твоему, отношения у русской и европейской культуры? Русская культура составная часть общеевропейской или что-то отдельное от неё?
— Есть на свете восхитительное эссе Мандельштама «Пётр Чаадаев» (1914), которое одним махом ставит все точки над i в этом громадном вопросе. На примере фигуры автора «Философических писем» и его духовного странствия в Европу, Мандельштам утверждает, что Чаадаев был первым русским человеком, «побывавшим на Западе и нашедшим дорогу обратно». Поэтому современники указывали на него с суеверным уважением, как некогда на Данте, вернувшегося из Ада (опять подполье!): «Этот был там, он видел — и вернулся!»
По мысли Мандельштама, Чаадаев — глубоко русский человек по своему складу — открыл Запад, который сгущённее, конкретнее и благородней, чем реальный исторический Запад. Он увидел Европу как священную почву традиции, где каждый камень свидетельствует о духе и его полёте. Европа для Чаадаева была миром образов, идей и смыслов, ввергнувших европейские народы в лабиринт истории, в котором они блуждают по сию пору. В отличии от этого Россия — громадное пространство «бесформенного рая», где живёт великая славянская мечта о прекращении истории в западном значении слова, где дремлет грёза о всеобщем духовном разоружении, после которого наступит некоторое состояние, именуемое «миром». В сущности, это — русское мессианство. И оно даёт русским людям то, что Мандельштам называет «нравственной свободой, даром русской земли, лучшим цветком, ею взращённым». Но только при условии, что русский человек совершит духовное паломничество на Запад, дабы погрузиться в глубины традиции — и вернуться, чтобы жить в свободе выбора, в неповиновении историческому закону, принуждающему к заточению в лабиринте прогресса.
Разумеется, это блистательная поэтическая концепция Мандельштама, и она не отменима, как любая подлинная мысль. С учётом того, что Европа сейчас стала похабной свалкой, охраняемой полицией и разрываемой на части бездарными политиканами и безудержным капиталом. А Россия превратилась в противоположность мечты о «вечном мире» — в националистическую милитаристскую державу, где, по слову Мандельштама, торжествует не «свобода выбора» и не «нравственная свобода», а «нищенство духа, который непрерывно апеллирует к чудовищному судилищу толпы».
Мерзкая гидра капитала правит миром повсюду — у неё разные головы, но одно прожорливое тело. Голова американского капитала, голова китайского капитала, голова российского, европейского или саудовского капитала — они могут рвать друг друга стальными зубами, но в итоге ведут к одному — к уничтожению планеты. И есть только одно спасенье: уйти с поверхности земли в её подполье, к божественным теням Орфея и его благородной свиты.
— Но этот уход — не является ли он своего рода бегством, эскапизмом, отказом от сопротивления, от борьбы?
— Нет, речь тут не об отказе от борьбы или измене. Речь идёт о бунте.
Итальянский философ Фурио Йеси определил разницу между понятиями «революции» и «бунта». Революция, согласно Йеси, — это дело тех, кто не видит дальше фактических горизонтов и пытается осуществить свои политические и идеологические задачи, исходя из реальных возможностей места и времени, причины и следствия, расстановки сил и материальных условий. Революцией занимаются практические, пусть и дальновидные, люди, готовые пойти на сделку, если это нужно, отступить в неблагоприятных обстоятельствах, пересмотреть свои планы. Бунт же, по мысли Йеси, предполагает бескомпромиссную приверженность действию, последствия которого не могут быть предвидены и которое не предполагает успеха или утилитарной цели. Бунт есть активная вера в существование иного мира, который важнее любых реалий и фактов: мира воображения, истины и свободы. Бунт означает моментальное проявление этого иного мира здесь и сейчас — в самом акте бунта. И никаких компромиссов и соглашений. Бунт — видéние мира иного в нашем убийственном похеренном мире: достижимость-недостижимость иного мира в одном жесте.
Можно сказать, что тень Орфея, как и других мёртвых поэтов, поднимается из хтонической глуби Земли на свет Солнца всякий раз, когда ветхое небо прорезает юная молния бунта. Связь живущего с инобытием предков осуществляется через акт бунта. Хотя это и не единственный способ.
Портрет Александра Бренера. Барбара Шурц
— Твои размышления о подполье напомнили мне об одной статье Агамбена. В ней он пишет, что Земля не однородна, а имеет две ипостаси: «гею» (gaia) и «хтон» (chthon). Гея — это поверхность, обращённая к небу, источник жизни и плодородия. Хтон — это подземный мир, бездна, скрытая под поверхностью. Современный человек, увлечённый покорением Геи, забыл о своей связи с Хтоном. Он эксплуатирует недра земли (добыча нефти), вытесняет смерть из жизни, стремясь к бесконечному потреблению. Путь к исцелению, по Агамбену, — это вспомнить о Хтоне. Твоё подполье — это и есть та самая борьба с забвением хтонического?
— Агамбен всё знает и понимает. Без водительства Агамбена,этого современного Вергилия, вообще невозможно найти ориентиры в современном Аду, этом всесветном блуждалище.
Да, память — это прежде всего память о Хтонии и связь с хтоническим. А хтоническое в свою очередь связано с Талассой, то есть с океаническим. Шандор Ференци, нежнейший из психоаналитиков, утверждал, что глубочайшим человеческим позывом является желание вернуться в изначальное существование в океанской глубине. Ведь именно оттуда происходит всё живое, в том числе и человек. А внутриутробный, или пренатальный, период развития, согласно Ференци, — это своего рода дублирование и репетиция доисторического бытования в восхитительной планетарной воде — этом питательном бульоне, живительном источнике, блаженной волне и спасительной эссенции.
Можно смело сказать, что современный человек испытывает два мощных бессознательных искушения-импульса:
1) жить внутри ужасного гоббсовского Левиафана — государства-чудовища со всеми его принудительными аппаратами;
2) вернуться в океанскую глубь, чтобы воссоединиться со всеми её тварями и элементами.
Мне представляется, что многие люди в России отдались сейчас первому — смертоносному по сути — импульсу. Но не стоит и говорить, что мои собственные сингулярные печёнки и потроха жаждут совершенно противоположного, а именно возвращения в Талассу, где гибельный Левиафан становится одной из божественных глубоководных рыб. Мне просто не терпится попасть туда, откуда я происхожу.
— Думаю, что в нашем разговоре о памяти-как-подполье надо акцентировать проблему забвения. В начале интервью ты говорил, что подполье памяти без поминовений о провалах и ошибках превратится в выгребную яму. Что тогда надо предавать забвению?
— «У кого хорошая память, тот легко забывает лишнее и ненужное», сказал какой-то мудрый человек. Но что значит лишнее? И что такое ненужное? Если вникнуть в этот вопрос, то окажется, что лишнее — это окружающий социум, где всё держится на лжи и угнетении. Почему бы тогда не предать забвению то, чему учит нас так называемое цивилизованное общество со всеми его институтами и обрядами, начиная с семьи и кончая похоронами? Первое насилие, совершаемое над ребёнком, — имя, которое даётся ему или ей. Почему бы не забыть его? Почему бы не вычеркнуть из памяти насильственно вызубренные уроки глупых и брутальных школьных учителей? Пиноккио поступил глубокомысленно, когда, получив свой первый букварь, тут же продал его за четыре копейки старьёвщику. И он вовсе не стал умножать капитал на основе этих монет, как какой-нибудь доморощенный миллионер.
Детей учат всему хорошему-нехорошему: как вести себя со старшими, как поступать с животными, как не заниматься мастурбацией, как служить государству и начальникам, как лечиться от рака и депрессии, как умирать в почтенном возрасте от деменции… Но ведь всё это патентованный мусор знания и хлам выучки, который нужно сжечь на пламени памяти и раз навсегда забыть. Этому учит человека смех и славные смехачи человечества. Но этому же учит настоящая философия: как нам остановить вечно работающие в нас механизмы послушания и соглашательства.
Забвение — чудный инструмент фокусирования памяти на важнейшем: на противодействии и ускользании от власти во всех областях — в политике, религии, искусстве, знании, ежедневной жизни и любви.
— Как память о подпольном прошлом связана с нашим актуальным политическим настоящим, с тем, что прямо сейчас происходит в мире?
— Об этой связи думали и каждый по-своему говорили Маркс, Беньямин, Симона Вейль, Шаламов, Виктор Серж, Фанон, Пазолини, Брехт, Карло Леви, но также и такие бунтовщики, как люди из Rote Armee Fraktion или сапатисты. Они указали, на кого надо ориентироваться в действии и мысли — на угнетённых, преследуемых, гонимых. Именно анонимные обездоленные люди, чьи образы появляются и тут же исчезают в СМИ и интернете — живые свидетели и носители прошлого в его подпольной сути.
Сегодня связь прошлого и настоящего воплощается прежде всего в простых жителях Газы, в её беженцах, в её детях. Они всей своей плотью познали, что такое нынешняя система, какова власть враждующих империй, что означает капитализм и его кровавые войны. Их молчание из развалин и песка Газы говорит неизмеримо больше, чем самые красноречивые речи. Просто стоит смотреть на них, помнить и понимать сказанное во мраке времён, при колеблющемся слабом свете: «Но многие станут из первых — последними, а из последних — первыми». Так эти евангельские слова перевёл Сергей Аверинцев, и ему можно верить.
— И последний вопрос: что ты сейчас чаще всего вспоминаешь?
— Я частенько вспоминаю фрагмент из «Алфавита» Делёза, в котором философ говорит об участи домашних животных, в частности кошек. Делёз утверждает, что эти звери постоянно лепечут то ли самим себе, то ли своим людям: «Зависимость! Зависимость! Зависимость!» — и это печально и страшно. Потому что зависимость унижает и развращает.
И вот я, вспоминая Делёза, думаю о своих зависимостях в жизни. Я сейчас живу почти как заблудшая кошка — без документов, без страны, без социальных связей, без каких-либо институциональных контактов. Если разобраться, я всегда к этому и стремился, но так до конца и не освободился, и с ужасом ощущаю, как остатки проклятой зависимости надо мной довлеют.
В сущности, я завишу только от Барбары, моей прекрасной подруги, от лэптопа, на котором строчу свои фразы, читаю отвратные новости и смотрю весёлые фильмы, да ещё от далёких издателей в России, которые печатают мои книжки. И вот эти две последние зависимости на меня давят, но я не вижу никакого выхода из этого расклада. На свете есть чудесные, по-настоящему свободные люди, которые разорвали все ненужные путы и связали себя только с самым главным… А у меня вечное чувство нехватки… Поэтому мне просто необходимо поскорее отправиться в Талассу и воссоединиться с её подпольем. Но я всё откладываю и откладываю своё становление ихтиандром. И от этого мне порой очень тяжело, пусто и стыдно. А порой легко и смешно, потому что думать о себе и своих печалях — нелепо.
В 1990‑е годы отечественная телереклама переживала расцвет — неслучайно мы пересматриваем и цитируем её до сих пор. Такой вот парадокс: уже давно нет ни АО «МММ», ни повсеместной пейджинговой связи, носериал о Лёне Голубкове и бодрое«Пепси, пейджер, MTV», кажется, с нами всерьёз и надолго. Искусство всё это или нет — вопрос дискуссионный, но, так или иначе, классические рекламные короткометражки дарят нам радость. Почему бы не вспомнить о них лишний раз?
Свежеиспечённый телевизор
Один из пионеров отечественного рекламного бизнеса, многолетний режиссёр телепередачи КВН Валерий Хотног в автобиографической книге «Двадцать пять лет в плену у весёлых и находчивых» рассказывал:
«С КВН связана <…> первая коммерческая реклама на советском телевидении. Впервые она появилась именно в КВН».
Но почему? По словам рекламного копирайтера и капитана команды КВН МГУ 80‑х годов Владимира Перепёлкина (его цитирует «Афиша» в масштабном исследовании«От “МММ” до чикен шейка») причина прозаическая: на съёмки юмористических состязаний нужны были деньги.
«Там же расходов немало — команды по 30—40 человек приезжали в Москву, их надо было где-то селить и так далее. В общем, деньги брали у спонсоров — и спонсорам за это нужно было хоть что-то. Этим чем-то была реклама. Она шла прямо внутри передачи. <…> Но потом оказалось, что команды с этими роликами просто не успевают готовиться к игре. Так что Маслякову или ещё кому-то пришла в голову идея создать группу из лузеров, которые уже проиграли, чтобы они снимали рекламу».
Вернёмся, однако, к Хотногу — человеку, который создал первую в Советском Союзе эротическую рекламу. Сценарий этого эпохального ролика выглядел так:
«Крупно план стула, на который сбрасывается мужской пиджак, женская кофточка, сорочка, лифчик. Под музыку “Эммануэль”. Отъезд камеры, и видно, что это офис, в котором, сидя за столом, обнажившиеся сотрудники изнывают от жары. Слоган: “Атмосфера в вашем офисе будет всегда деловой, если с вами работает кондиционер Бакинского завода!” Следующий план, те же сотрудники в деловых костюмах в комфортной обстановке говорят: “Прохлада из Баку”».
Как тут не вспомнить знаменитую сцену из фильма «Город Зеро» (1988) Карена Шахназарова — с голой секретаршей на заводе, на которую никто не обращает внимания. Как видно, в то время реклама старалась ни в чём не уступать авторскому кино — и точно также страдала из-за цензуры. Фразу «Прохлада из Баку» из ролика вырезали, потому что увидели в ней «политический окрас».
По словам Хотнога, выдумывание рекламы для него с коллегами было настоящим творчеством, которое приносило удовольствие само по себе. Невыполнимых задач не существовало, трудности вызывали азарт. Можно было сочинить и снять рекламу буквально «на коленке», как получилось с роликом о «свежеиспечённом телевизоре» Кишинёвского завода, выпрыгивающем на кухню прямо из духовки. А можно — подойти к делу с редким для тех лет размахом:
«Показателен пример, когда [будущий министр печати, в те годы работавший на телевидении, Михаил] Лесин сумел впервые пробить разрешение на съёмки рекламного ролика <…> в метро! До того момента о съёмках в метро мы даже не заикались, во времена СССР метро в Москве входило в список закрытых объектов. <…>
И ведь никому не пришла идея в голову адаптировать ролик к другим условиям! Чем невероятнее казалась задача, тем интереснее».
Таким образом, в самом начале 1990‑х всё было готово к наплыву отечественных и зарубежных компаний, требующих увлекательных рассказов о своих товарах и услугах. Чтобы не затеряться в существующем колоссальном наследии, постараемся рассортировать сохранившуюся до наших дней рекламу по условным «жанрам» в зависимости от того, что и как в ней рекламируют.
Не халявщик, а партнёр
С распадом СССР в России одна за одной стали возникать так называемыефинансовые пирамиды, которые предлагали доверчивым гражданам быстрое обогащение, на деле оставляя их без гроша. Наиболее памятная среди подобных организаций, АО «МММ» Сергея Мавроди, прославилась не в последнюю очередь благодаря рекламному сериалу о жизни Лёни Голубкова, простого мужика, который, вложил деньги в «МММ» и поправил материальное положение. Были в сериале и другие герои, вплоть докамео «просто Марии» из одноимённой мексиканской телемелодрамы, но они запомнились меньше.
Снимал эпизоды о приключениях Голубкова и компании Бахыт Килибаев — мастер перестроечного кино, автор сценария «Иглы» (1988) с Виктором Цоем. Согласно сайту «Старый телевизор», их сотрудничество с МММначалось следующим образом:
«В начале 90‑х [Бахыт] задумал снимать очередную картину —«Гонгофер”. Однако, чтобы снимать кино, нужны были деньги. <…> Килибаев безуспешно потыркался в несколько компаний, пока наконец не оказался в “МММ”. Там к его просьбе отнеслись с пониманием, поскольку по достоинству оценили талант режиссёра и те перспективы, которые могло принести сотрудничество с ним. В итоге “Гонгофер” был снят, взял несколько призов (“Золотой Овен-93”, “Кинотавр-94”), а Килибаеву руководство “МММ” предложило создать при АО студию и заняться производством рекламных роликов. В феврале 94-го “МММ-студия” заработала».
Годы спустя Килибаевутверждал, что готов продолжить развивать историю Лёни — но уже не для рекламы, а ради искусства:
«Это должен быть народный комикс, пятиминутные или даже минутные ролики. У меня готова пара сценариев про них. Например: сидит Лёня Голубков вместе с братом за столом. Долго сидит, мрачно. Полминуты. Потом встаёт и а‑а-ах молотком по экрану! Экран в трещинах. Типа — а‑а, вы думали, что мне плохо, а мне совсем неплохо и я даже вот как шучу! Или другая придура: тоже Лёня, тоже с братом, сидят и думают: за что сейчас больше всего платят? Самые богатые сейчас люди — охранники. Давай, брат, в охрану к кому-нибудь подадимся! Берут старые свои “Жигули”, прилепляют на них мигалку, пристраиваются к машине крутых и начинают за ними везде ездить, якобы охраняя. И ездят, пока им не вламывают как следует».
Несмотря на то что, по словам Килибаева, «Мавроди вовсе жуликом не был» и «если бы <…> не случился наезд, его вкладчики и теперь бы процветали», в роликах можно обнаружить скрытые послания-предупреждения. Сравните кадр из самой первой серии («Куплю жене сапоги!») с классическим силуэтом вампира из «Носферату, симфония ужаса» (1922) Фридриха Вильгельма Мурнау.
Слева — граф Орлок пробирается к жертве. Справа — Лёня Голубков возвращается из «МММ»
В 2011 году, когда «МММ» ненадолго возродилась, вышло несколько новых выпусков. В одной из них разочарованный Голубков ругает взрослого сына за то, что тот отнёс деньги Мавроди и называет халявщиком. На что сын отвечает отцу его же словами из 90‑х: «Я не халявщик, я партнёр».
В сравнении с «голубковианой», рекламные кампании прочих пирамид ощутимо проигрывали, однако некоторые из них тоже заслуживают упоминания. Так, «Русский Дом Селенга» пытался очаровать аудиторию театральными сценками по мотивам дореволюционной России.
В то же время «Хопёр-Инвест» создавали треш-скетчи с участием знаменитостей. «Купите акции “Хопра”!» — распевали четыре близнеца с внешностью «первого поющего диск-жокея СССР» Сергея Минаева. А Лолита Милявская и Александр Цекало из кабаре-дуэта «Академия» убеждали, что «”Хопёр-Инвест” отличная компания… от других»:
Позвоните родителям
Социальная реклама в 1990‑е тоже выходила сериалами: знаменитый цикл душещипательных миниатюр о современниках под общим названием«Русский проект» насчитывал аж два сезона. Работали над ними матёрые профи: Денис Евстигнеев, Пётр Луцик, Бахыт Килибаев, Михаил Хлебородов и Константин Эрнст.
В 2007 году журнал «Сеанс» отзывался о проекте критически. В частности, утверждалось:
«Как может [Эрнст], снимавший телепрограммы о Копполе и Годаре, отлично знающий кино, — затевать вместе с Денисом Евстигнеевым “Русский проект”, воспринимавшийся всем населением страны как эталон фальши? Фразы типа “Всё у нас получится” входили в анекдот немедленно, они и до сих пор используются в повседневной речи в самых разных ситуациях, от дефекации до дефлорации. Публика от души хохотала — но как бы и привыкала; стереотип вызывал протесты, однако внедрялся».
Есть некоторое противоречие в том, что процитированный материал был приурочен к показу «Русского проекта» в кинотеатре «Иллюзион» на большом экране — значит, всё-таки встречались ценители. Да и истории были разные: не только приключения знаменитого Димы, которого вся Красная площадь просит «помахать маме», но и завершение жизненного пути пожилого мужчины (одна из последних ролей Зиновия Гердта), гнетущий ужас Чеченской войны, куда забросило того же Диму (от финальных чёрных букв «Я вернусь, мама» по коже идут мурашки) и меланхоличные беседы алкоголиков, которые прерывает медсестра, отправляя «третью урологию» на анализы — «собирать камни» под «Полёт Валькирий» Рихарда Вагнера.
Ещё один социальный ролик 1990‑х не так интересен с художественной точки зрения, но не менее важен, —- речь о «Позвоните родителям». По мнению «Афиши», это «первый прецедент [в истории современной России], когда реклама продаёт не товар, но ценности: в сделанном совершенно в советской стилистике ролике показывают чаек, которые забыли о своих родителях. И никакого подвоха».
Автор рекламы Игорь Буренков делился:
«Конечно, когда мы это придумали, мы даже представить себе не могли того масштаба, которого достигнет проект. Когда появились анекдоты типа “позвоните водителям”, “позвоните вредителям”, стало ясно: наш проект состоялся. Потом было много других проектов, и наших, и не наших, успешных и не очень. Но главное — социальная реклама в России начала жить».
«Народ в России и так нервозный <…> делают из России психопатов».
«Дети становятся жестокими, нервными, им видятся привидения и уроды, они плачут и вздрагивают во сне».
Хотя сгущать краски не следует, в случае с некоторыми социальными роликами замечания по существу: сняты они как будто в жанре триллера. Многие до сих пор не могут забыть рекламы, направленные против СПИДа, которые пугали не меньше, чем заставка телекомпании ВИД.
В одной из них молодой мужчина мирно рассказывает о жизни и вдруг заявляет: «Я умер. Очень жаль». Резкая склейка, громкая музыка, лицо говорившего превращается в фотографию на могильном кресте. В конце возникает призыв «помни о будущем», но на него уже не обращаешь внимания: тут бы для начала сердцебиение унять.
В другой «антиспид-короткометражке», снятой режиссёром Юрием Грымовым, сине-белые рты без глаз представляются душами атлантов с погибшей Атлантиды, уверяют, что их цивилизация была уничтожена СПИДом и просят не повторять их ошибок. В комментариях к видео на Ютубе зрители называют его источником ночных кошмаров и «травмой детства».
Самый скучный банк
Когда к Тимуру Бекмамбетову обратились предложением снять рекламу для банка «Империал», он поинтересовался: а что это, собственно, такое — банк? Ему объяснили. Режиссёр удивился:
«Зачем рекламировать банк? Если есть банк, в него пойдут, наверное, других же нет».
Ещё свежи были воспоминания о времени, когда существовал лишь «Сбербанк СССР» и никаких коммерческих аналогов. И всё-таки будущий создатель «Ночного дозора» приступил к работе, надеясь таким образом зарекомендовать себя в профессии. И не прогадал: исторический сериал в формате «жизнь замечательных людей» не сходил с экранов в течение пяти лет.
В 2006 году Дмитрий Быков (признан иностранным агентом), реконструируя творческий путь Тимура Нуруахитовича и прослеживая связь его рекламных работ с «дозорами», писал:
«У каждого там свои любимые серии — у меня, например, “Звезду графу Суворову!” с великолепным Уфимцевым и история о чингисхановом войске. <…> Бросалось в глаза соотношение между краткостью и роскошью — оно-то и срабатывало на имидж банка: коль скоро эти люди ради двух минут экранного времени могут набрать такую титаническую массовку и выкинуть столько денег на костюмы, — значит, у них действительно серьёзный ресурс. Бекмамбетов рассказывал, что занятые в массовке жители среднеазиатских степей так увлеклись процессом, что прямо в доспехах ускакали в степь и рыскали там сутками, слушая зов предков и наслаждаясь проснувшейся генетической тягой к приключениям. Сериал был, конечно, не без пародийности, не без насмешки над собственной пафосностью, — но, воля ваша, Чингисхан, беседующий с камнями, производил впечатление».
От высокобюджетной «имперскости» — к поэтическому минимализму. Ролик Бекмамбетова для банка «Славянский», основанный на стихах про «странные дощечки и непонятные крючки» — безусловно, одна из лучших отечественных экранизаций Хармса, избавленная от нарочитой экспрессии и прочих штампов, нередко возникающих в связи с восприятием поэзии абсурда.
Тем временем в «Рикк-банке» понимали: для клиента лучший банк — не тот, где живёт Чингисхан, а тот, где ничего особенного не происходит. Так возникла серия роликов со слоганом «Самый скучный банк на свете» и ленивым, катающимся на сканере котом.
В 1996 году реклама даже выиграла приз на рекламном фестивале «Каннские львы». И то верно: где ещё оценят «скучное», если не в Каннах?
Между прочим: кто сказал, что банк — это только про финансы? В 1990‑е по телевизору крутили умопомрачительный ролик организации под названием «Банк данных», которая собирала анкеты людей с необычной внешностью для последующих съёмок в рекламе.
Президент «Банка данных» Олег Пятницкий, демонстрируя эту самую «необычность» отращивал разноцветные бороды, увеличивался и уменьшался в размерах, дико вращал глазами и другими частями лица. В общем, устраивал свистопляску в духе Жоржа Мельеса (см. фильм «Человек с резиновой головой», 1901) и советских киноавангардистов (см. фильм Евгения «Дебила» Кондратьева «Капли остаются на деревьях», 1989). И после этого вы будете утверждать, что реклама не искусство?
«Шевроле»? «Шевроле». «Шевроле»…
В 1990‑е отечественный авторынок наводнили иностранные автомобили. Правда, позволить их себе мог не каждый, поэтому большинству приходилось лишь завистливо вздыхать, глядя на то, как в роликах акционерного общества «ЛогоВАЗ» ведущий «Поле чудес» Леонид Якубович уговаривает приобретать Chevrolet Cadillac, Jeep Cherokee или Mercedes-Benz.
Сценарии для шоумена, такое ощущение, импровизировались прямо на ходу. Словно не зная, что бы сказать об очередной иномарке, Якубович задумчиво воркует: «Это “Шевроле”? “Шевроле”. “Шевроле”… А это “Кадиллак”». После чего нежно прижимается к машине и целует её.
Отечественный автопром Леониду Аркадьевичу в те годы рекламировать не доверили (ролики про ИЖ появятся уже в новом тысячелетии) — стали искать менее стандартные творческие решения. И нашли: в кафкианской рекламе Горьковского автомобильного завода смоделированные на компьютере муравьи превращаются в грузовики. Что бы это значило? В общем, не так и важно — главное, что очень интересно.
Схожим образом устроен ролик, посвящённый «Автокомплекту» и автомобилю «Волга», в котором разыгравшийся и разрезвившийся во поле конь вдруг становится новеньким авто. Причудливое переплетение мотивов русской народной песни и повести «Превращение» невольно ставит нас перед вопросом, что предпочтительнее: превратиться из человека в насекомое или из обычного коня в железного?
Однако всех переплюнуло оренбургское рекламное агентство «Автор», снявшее для продвижения ВАЗ-2109 (a.k.a. «девятка») клип на песню Кая Метова «Position № 2», в котором хит 90‑х поют марширующие солдаты. Смотреть на творчество «Автора» сегодня даже интереснее, чем на оригинальное видео к шлягеру, где Кай Метов предстаёт в традиционном образе романтика.
Ещё один музыкальный шедевр из Оренбурга: мужчина едет на «Ладе» по пустынной дороге. У него в руках фотография роковой блондинки. Машина останавливается: кажется, герой в сомнениях, продолжать путь или нет. Вдруг фото оживает и начинает петь на мотив «Но только не говори мне» Натальи Ветлицкой, периодически дёргая водителя за нос и швыряясь в него одеждой:
Помнишь, дорогой, данный мне судьбой,
Как ждала тебя я долго, было плохо одной?
И звала тебя: «Приезжай скорей!»
Ты сказал, что не приедешь, что нету запчастей.
Но только не говори мне,
Только не говори мне,
Только не говори, что ты не был там.
Там — это в «Ладаснабервисе» на улице Волгоградской, в доме 5. Такая вот жизнь у оренбуржцев: если мужик не явился на свидание, значит, не смог достать нужные запчасти. Но теперь «отмаза» не прокатит: «Всё, что нужно, ты купи, если хочешь быть со мной». Герой крепит фотографию дамы сердца к рулю и устремляется вперёд.
Хей-хей, паренёк, отправляйся-ка в ларёк
Раз уж вспомнили о песенной рекламе, почему бы не поговорить о ней отдельно? Тем более что её на экранах отечественных телевизоров всегда было хоть отбавляй.
В 1964 году в СССР появился повар, подозрительно напоминающий тогдашнего лидера Никиту Хрущёва (эту роль исполнил Иван Рыжов) и предложил всем, кто хочет быть здоров, «обращаться к ресторанам и столовым». В ответ на его рулады в кухню забежали кукурузные початки и попросили включить их в меню, ведь только с их помощью можно устроить «пир на весь мир».
В середине 1980‑х артист Вячеслав Малежик сообщил советскому народу: «Чтоб здоровым быть, надо соки пить! <…> А для этого нужна соковыжималка». Правда, как потомвыяснилось, никакого бизнес-подтекста в видео не было: в крайнем случае, по словам Малежика, перед нами «пародия на рекламу». Но поди догадайся.
Наконец, в 1991 году появляется умопомрачительная нетленка, прославляющая Московский вентиляторный завод: «Вам пора и вам пора с вентиляторным заводом заключать договора». Судя по воспоминаниям режиссёра Ефима Любинского, её выучили все, от простых людей до верхушки власти:
«Помню, знакомый рассказал, что стоял в очереди за мороженым и услышал, как кто-то напевает нашу песенку. Тогда стало понятно, что да, ролик реально выстрелил. После ГКЧП кто-то из политиков сказал, что путчи делать — это вам не девочек на лужайке танцевать».
А создательница «вентиляторного» текста Марина Собе-Панек на личном опыте убедилась, что реклама способна «двигать» не только торговлю, но и языковые нормы:
«У меня был набор слов, которые нужно было зарифмовать. Только “договора” злосчастные не всовывались никак с правильным ударением, но я решила, что в частушке это допустимо. <…>
Оказалось, что из-за этой рекламы с искажённым ударением изменились нормы русского языка, потому что эта реклама звучала из каждого утюга и люди стали так говорить. Народ, так сказать, “продавил” вторую норму — как с кофе среднего рода. Несколько лет назад на одном телеканале даже делали про это сюжет. Меня отвезли в Институт русского языка, где профессор филологии должна была как бы ругать меня за это, а я — оправдываться, что “договоры” никак не рифмовались. Мы заходим, а профессор, серьёзная такая дама, поворачивается и расплывается в улыбке: “Ой, я вашу рекламу обожаю”. Смешно было».
Конечно, устраивать подобные ретрошоу в том случае, когда требовалось зацепить молодёжную аудиторию, было нельзя. Поэтому музыкальными амбассадорами Pepsi на рубеже веков стали сперва Децл, который призвал с помощью пейджера и MTV «подключаться к самым-самым», а затем группа «Дискотека авария», на время переформатировавшаяся в «Диско-службу Pepsi».
На этом хип-хоп-фоне рокер Сидоров (Александр Лойе), некогда нашумевший со своей полулегальной «Херши-колой», быстро канул в Лету. Хотя ещё в первой половине 90‑х в том, что касается популяризации газированной воды, ему не было равных.
Видимо, из-за той же смены музыкальных трендов «рекламировать» Бориса Ельцина на выборах 1996 года доверили DJ Груву и группе «Мальчишник». Безусловно, на стороне действующего президента тогда выступили многие артисты, но зачитать пресловутое «голосуй, или проиграешь» под бит, назвав тех, кто не придёт на выборы, «конченными лохами», было дано не каждому.
О чём ещё можно петь в рекламе? Да о чём угодно. Вот как задорно уже знакомое нам агентство «Автор» из Оренбурга пропиарило сеть ларьков «ТТТ». Композиция на мотив популярной песни Rasputin группы Boney M уверяет: если ты «собрался отдохнуть и выпить что-нибудь», а магазин закрыт, то всё, что нужно найдётся в маленьком, но гордом ларьке. Так что:
Хей-хей, паренёк, отправляйся-ка в ларёк,
Ты будешь рад, что не прогадал.
Хей-хей, паренёк, не жалей свой кошелёк,
Ларёк поможет — мал да удал!
Похмелья не будет
Вообще, ларёк или классический продмаг советского типа — явления для наших широт настолько неотъемлемые, что не теряют своего маргинального обаяния под любым соусом. Даже если о них рассказывается в формате максимально малобюджетном, как поступил барнаульский канал ТВС, сняв репортаж «о магазине коммерческого объединения “Искра”».
На стене крупным планом портреты голой Саманты Фокс и Арнольда Шварценеггера. На витринах — банки с соленьями, кочаны капусты и чай «Пряный». А в центре, видимо, заведующая торговой точки, которая, волнуясь, сообщает, что в продаже можно найти не только товары от поставщиков, но и «собственную продукцию»: например, шаровые опоры.
Годы спустя комментаторы, увидевшие рекламу на Ютубе, с удовольствием острят:
«Помидоров килограмм, капусты для щей и шаровых опор парочку взвесьте».
«”Вкусно. Бодрит. Освежает!” Чай из шаровых опор — нового дня глоток!»
Вот только провинциальные пареньки 90‑х ходили в ларьки не за шаровыми опорами и даже не за Pepsi. То ли дело пиво, реклама которого по ТВ в исследуемый нами период была почти ничем не ограничена. Да что реклама — устраивались даже целые пивные праздники, вроде красноярского Дня пива, который ежегодно организовывал местный пивоваренный завод «Пикра». Репортаж об этом событии образца 1996 года — ни дать ни взять документ ушедшей эпохи:
Настоящим «пивным королём» телевизионного экрана начиная с конца 1990‑х (по другим данным, с начала 2000‑х) был артист МХТ имени Чехова Александр Семчев, более известный как «толстяк» — заглавный герой рекламных роликов одноимённой пивной марки. В отличие от многих актёров, которые стесняются съёмок в рекламе, Семчев в 2012 году сетовал, что дорога алкоголю на экран теперь практически закрыта. И выражал готовность «рекламировать что угодно»:
«Я огорчился очень, когда вышел антипивной закон. А то так бы и продолжал сниматься. Потому что нет ничего в этом постыдного! Вы посмотрите, что сейчас: народ же снимается и снимается. И нисколько этим не гнушается. И это люди, которые постоянно на экранах, у которых есть серьёзные проекты в кино и на телевидении. Тем не менее — рекламируют майонезы и автомобили. А почему нет? Жаль только, что игровой рекламы стало мало. <…>
Вообще, реклама — это то же кино. Я, если честно, и к кино-то отношусь как к источнику заработка, а в рекламе все то же самое, только легче по энергетическим затратам. Я люблю рекламу. Пусть бы мне что-то еще предложили — я готов все что угодно рекламировать».
Другие производители алкоголя тоже старались не отставать. Пиво «Студенческое» в 1998 году сделало своим «лицом» народного артиста СССР Олега Басилашвили. Но, как и Инна Ульянова, участвовавшая в рекламе Comet, не смогла затмить легендарную тётю Асю, так и Олег Валерьянович «толстяка» не перещеголял.
Зато сюжет получился забавный: пожилой профессор принимает экзамены у молодёжи, сердится, ставит плохие оценки. Тогда один из студентов, улучив момент, подменяет ему стакан с водой на стакан с пивом. Профессор делает глоток, приходит в хорошее расположение духа, и все получают «отлично» — конфликт поколений исчерпан. Что характерно, в зачётке суровый препод пишет фамилию «Басилашвили» — видно, дело было в Театральной академии.
«Столичное» пиво пошло по пути эпатажа: в ролике с участием актёра Андрея Чернышова юноша сперва на разные лады интересовался у зеркала «хочешь, я угадаю, как тебя зовут?», а затем, когда тот же вопрос задавала ему девушка в баре, пускал струю пива ей в лицо.
Позже Чернышов каялся: идея плюнуть в партнёршу пивом пришла ему. Вместе с режиссёром они решили не информировать актрису о своих планах. Сцену сняли за один дубль, а потом бегали за несчастной девушкой и долго перед ней извинялись.
Для любителей напитков покрепче существовала, например,реклама водки «Белый орёл», от создателя и вокалиста одноимённой музыкальной группы Вадима Жечкова. А для любителей водки из Барнаула — бренд с по-сибирски брутальным названием «Зверь». И еслипостмодернистская реклама журнала «ТВ ПАРК» в своё время казалась вам странной, то что вы скажете на это?
В осеннем парке на скамейке сидит мужчина и пьёт, судя по цвету жидкости, пиво. Пьёт жадно — вероятно, у него похмелье. В полной тишине мимо него пробегает пара врачей с носилками, на которых лежит тело, укрытое простынёй. В руках у покойника бутылка водки. Мужчина на скамейке хватается за голову и закрывает глаза. Врачи, продолжая бежать, вдруг весело подпрыгивают и зависают в воздухе. В кадре появляется слоган «Похмелья не будет».
Что это было? Как говорится, без бутылки не разберёшься.
Шок — это по-нашему
Пока взрослые «успокаивались» алкоголем, дети снимали стресс шоколадными батончиками. Сегодня так называемые снэки — дело обычное, но в начале 90‑х никто даже приблизительно не представлял, что это такое. Поэтому от рекламщиков требовалось не только заставить зрителя полюбить продукт, но и изменить народный рацион, привив привычку к сладким перекусам.
Впрочем, с точки зрения Тимура Бекмамбетова, описанная проблема была не столько бытовой, сколько нравственной, если не сказать экзистенциальной:
«Был [ролик] для Mars — про то, как мальчик несёт бабушке какой-то хлеб, лифт не работает, он останавливается на каком-то этаже, на полпути, и перекусывает, чтобы подняться дальше. Перекуси, батончик добавит тебе энергии, зарядись — такая вот телега. И я робко спрашивал: “А что вы предполагаете сделать? Мне мама с детства говорила, что сладкое едят после обеда. Десерт. Им не перекусывают. Сколько вы предполагаете потратить денег, чтобы я забыл свою маму?” Они отвечали: ничего-ничего, у нас деньги есть».
Не всякому читателю известно имя Андрея Амлинского. Между тем этот человек обогатил русский язык, добавив туда глагол «сникерснуть». Разумеется, это не входило в задачу: Амлинский просто придумывал новою рекламу. Но теперь его «сникерсни» официальноесть в словаре.
«В чём была наша идея? В том, что снэков вообще в России до этого не было. Они, как и очень многие продукты, большинству людей были просто неизвестны. Моя мама, к примеру, на вопрос “Мам, йогурт хочешь?” отвечала: “Нет, не хочу, сынок. А что это такое?” Молодому человеку, играющему в хоккей на площадке, чтобы перекусить, приходилось уходить со льда. Помните классическое: “Коля! Обедать!” И Коле надо было снимать коньки, идти домой, раздеваться. То есть — облом. И тут вдруг появился “Сникерс” — действительно удобная и сытная вещь, которую легко хранить, легко есть. Но названия этому процессу — как бы перекусу — не было. <…>
И я придумал “сникерсни”. То есть в этом случае сам продукт стал образом процесса быстрого насыщения. <…> глагол “сникерснуть” даже включили в новый учебник по русскому языку для шестого класса — как пример неологизма. Честное слово! Сам видел».
На протяжении десятилетия реклама шоколадных батончиков становилась всё чудесатее — а как иначе бороться с гегемонией компании Mars? Ролики о шоколадно-ореховом «Шоке» отличались не только отчаянным слоганом, но и умопомрачительным визуальным рядом. «Афиша» шутит:
«Страна переживала дефолт, отставки премьеров и вторую чеченскую, и фраза “Шок — это по-нашему” стала самым точным описанием происходящего».
Одна из создательниц «шоковой» рекламы, Анна Гладкова, вспоминала:
«Говорящая собака, учитель-инопланетянин, Тарзан в роли кентавра, пингвины в холодильнике, мама — Лара Крофт, охранники-киборги и Мэрилин Мэнсон — это всё наше с Леной Заритовской. В общем и целом мы показали такой срез всего, о чём мечтали подростки в ту пору. <…>
Ролик, где мама просит ребёнка лечь спать, а он, не отрываясь от компьютера, говорит: “Да-да, мам, сейчас, еще минутку” — это вообще полностью автобиографичный эпизод. Я так сама уговаривала сына своего и взорвалась в какой-то момент — в смысле проявила себя как Лара Крофт, показала, кто в доме хозяин».
«Марсу» нужно было ответить симметрично, и он не оплошал: в конце XX века появился «Финт», батончик с обёртками кислотных цветов и соответствующими химозными начинками.
Под стать была и реклама: к примеру, блондин (Андрей Чадов) и брюнет (Вячеслав Манучаров) выясняют, какие парни больше нравятся их подруге Свете (Мария Шалаева): тёмненькие или светленькие. Оказывается, что «умные, но вам это не грозит». И тут нам сообщают, что «Финт» — не просто батончик, а «супербатончик», и предназначен он «для тех, кто вправду крут». То есть, следуя логике сюжета, для умных. Таких, как Света.
Но тогда почему в другом эпизоде рекламного сериала «Финт» достаётся «некрутому» брюнету-Манучарову? Очевидно, потому что «крутость» субъективна и зависит от ситуации. Объективной истины, согласно «финтовской» философии, не существует.
И это ещё не всё. Каждый покупатель батончика вместе с лакомством получал небольшой стишок, напечатанный на внутренней стороне обёртки. Встречались там настоящие бриллианты, как то:
«С помощью вкуса варёной сгущёнки
Можно знакомиться с клёвой девчонкой».
«Всем, кто вкус ванили знает,
Маша дружбу предлагает».
«Когда Вова заблудился,
Он в лесу не растерялся:
Вспоминая вкус черники,
Он сожрал все ягоды».
Коллекция обёрток от батончиков «Финт». Источник
Многие ностальгирующие ценители уверены: «Финт» быстро исчез из продажи исключительно потому, что опередил своё время. Если бы четверть века назад уже существовали мемы и постирония, мы, вероятно, уплетали бы «супербатончики» и мерились субъективной крутостью до сих пор.
Здрасьте, рыба-унитаз
Бекмамбетов считает:
«Рекламная коммуникация [в 90‑е] была единственно возможной. Больше не существовало ничего, что объединяло бы людей, рассказывало бы им о них».
Именно поэтому изучать рекламные короткометражки прошлого — важная задача. К счастью, некоторые современные исследователи не только ей не пренебрегают, но и обращаются к роликам наименее изведанным, о которых серьёзные издания о кино вроде тоже «Сеанса» обычно не пишут.
В 2023 году киновед Никита Ермолаев подготовил для фестиваля любительского кино «ВНУТРИ» анимационную программу «Гамбратомическое бамберларебл». Помимо разного рода экспериментов, туда вошла (и демонстрировалась в кинозалах по всей стране и даже за рубежом) тюменская 3D-реклама окон «Ирбис». Правда, это уже нулевые — и тем не менее.
Ещё один исследователь необычных медиа, сооснователь «ВНУТРИ» Глеб Сегеда увлечён рекламой родного Новосибирска. Некоторое время назад ко Дню города он смонтировалколлаж из наиболее примечательных работ, среди которых особенно выделяется ролик мясоконсервного комбината. Нарисованная на компьютере колбаса бегает по накрытому столу, переживая, что опоздала на банкет. И только когда её начинают резать ножом наконец-то успокаивается: «Слава Богу, успела!»
Коллекционер-оцифровщик (как он сам себя называет), выступающий под псевдонимом mrcatmann, занимается поиском необычных телераритетов, которые размещает втелеграм-канале игруппе во Вконтакте. Вот одна из жемчужин его коллекции: сантехнический мюзикл «Здрасьте, рыба-унитаз!»
Не отстают и ютуб-блогеры. В 2023 году канал «Здесь Настоящие Люди» подготовил исследование феномена печорской рекламы, проинтервьюировав её авторов и взяв комментарии у Андрея «Сникерсни» Амлинского и «заслуженного» рекламного актёра Бориса Репетура. А Антон Тимченко из «РОЛИЧЬЕЙ НОРЫ» изучил рекламное наследие Барнаула.
Словом, с популяризацией всё в порядке — теперь дело за «академиками».
В частности, хочется верить, что намерение написать о рекламе микрофона Leadsinger «большую киноведческую статью», некогда высказанное киноведом и кинокритиком Павлом Пугачёвым вкомментариях к одному из постов в паблике журнала «Сеанс», однажды воплотится в реальность. А там, глядишь, исыктывкарский магазин «Панда» признают объектом культурного наследия регионального значения. Почему бы и нет?
Лето для русских пейзажистов — один из главных источников вдохновения. Возможность уловить яркий свет, краски, которых порой не хватает в меланхоличную осень, и запечатлеть тёплые, спокойные мгновения. Примечательно и то, что многие летние картины не остались в истории просто пейзажами, а вывели отечественную живопись на новый уровень. Так, знаменитый «Московский дворик» Василия Поленова фактически стал первым образцом русского «интимного пейзажа» — жанра, в котором изображение природы тесно связывается с внутренним миром художника.
Алина Коршунова рассказывает о восьми летних картинах русских художников XIX века. Среди сюжетов — изображения величественной природы, семейная прогулка и один из самых известных российских портретов.
«Итальянский полдень» (Карл Брюллов, 1827)
Карл Павлович Брюллов родился в семье скульптора, который привил будущему художнику любовь к искусству. Мальчик с детства занимался живописью и в 10 лет поступил без экзаменов в Императорскую Академию художеств.
В 1822 году, после окончания обучения, Общество поощрения художников обратило внимание на новаторство Брюллова и отправило его перенимать опыт у лучших мастеров Европы. Италия стала одним из мест, где художнику удалось раскрыть себя.
Источник: ru.wikipedia.org
Карл Павлович написал «Итальянский полдень» в паре с «Итальянским утром» (1923). «Утро» восхитило Общество поощрения художников, что нельзя сказать о «Полдне». Портретиста обвиняли в отступлении от канонов академической живописи: в качестве героини Брюллов взял обычную крестьянку, а не женщину с «изящной» внешностью. Карл Павлович парировал:
«…я решился искать того предположенного разнообразия в тех формах простой натуры, которые нам чаще встречаются и нередко даже более нравятся, нежели строгая красота статуй».
В 1831 году художник написал вторую версию картины — в уменьшенном формате и с учётом замечаний критиков.
Уменьшенная версия «Итальянского полдня». 1831 год
«Летний пейзаж с дубами» (Алексей Саврасов, середина 1850‑х)
В том же году Саврасов прославился благодаря ещё одному шедевру: вместе с Василием Перовым он написал «Охотников на привале» — хрестоматийный сумрачный пейзаж.
Источник: my.tretyakov.ru
«Летний пейзаж» относится к раннему творчеству Саврасова: образ зародился, когда художник только окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества.
Источник: my.tretyakov.ru
Во всех «уголках» «Летнего пейзажа с дубами» чувствуется любовь живописца к родной земле: в нежно-голубых облаках, лесной опушке и пруде, где видны отражения деревьев. Мотивы непримечательных окраин были близки Саврасову, он воспроизводил их с особым трепетом.
«Рожь» (Иван Шишкин, 1878)
В 1877 году Иван Иванович Шишкин вместе с дочерью отправился в родную Елабугу. Летним днём на Лекаревском поле Шишкин увидел величественные сосны, стоящие посреди золотистого поля. Художник решил запечатлеть этот пейзаж.
Источник: my.tretyakov.ru
Иван Иванович тяготел к изображению неизменного состояния природы, в чём проявляется его своеобразный классицизм. Ключевая тема творчества художника — лес, состоящий из хвойных и вечнозелёных деревьев.
Эпичный мир Шишкина раскрывается при помощи цветовой гаммы. Жёлтый, голубой и зелёный — основной колорит картины — соответствуют её ключевым элементам — небу, деревьям и хлебу.
Мир природы неразрывен с жизнью и трудом человека. Спелый урожай ржи — итог людской работы и символ благополучия, высокие сосны — символ величия, силы. Не зря исследователи сравнивали деревья с тремя богатырями Васнецова.
Среди роскошных сосен выделяется засохшее дерево. Существует мнение, что оно символизирует тревожные чувства художника, пережившего гибель близких: отца, жены и двоих детей.
В 1878 году картина стала частью VI выставки передвижников, полотно купил Павел Михайлович Третьяков.
«Московский дворик» (Василий Поленов, 1878)
В конце 1870‑х годов Василий Дмитриевич Поленов приехал в Москву. До этого он несколько лет провёл на войнах: сначала на Сербско-турецкой, затем — на Русско-турецкой. В ходе второй Василий Дмитриевич был художником при штабе русской армии: делал зарисовки и заметки, которые выходили в журнале «Пчела».
На картине «Московский дворик» изображён вид из окна дома, где остановился Поленов. Переулок между Новинским бульваром и Собачьей площадкой назывался Дурновским. Сейчас на том месте остался цел лишь храм.
«Я ходил искать квартиру. Увидал записку, зашёл посмотреть, и прямо из окна мне представился этот вид. Я тут же сел и написал его».
Источник: diletant.media
Тогда же, в 1878 году, состоялась очередная выставка передвижников. «Московский дворик» запомнился многим, в том числе и Павлу Третьякову. Меценат приобрёл картину для своей коллекции.
В работе Поленов воспроизвёл ощущения от увиденной сцены в летнем московском дворике, что стало началом «интимного пейзажа». В этом направлении главную роль играет общий колорит картины, передающей эмоциональное настроение художника.
Поленов задал новую интонацию в русской живописи. Художники начали видеть в пленэре возможность точно передавать состояние природы, изменение цвета под воздействием солнечных лучей.
«Лунная ночь» (Иван Крамской, 1880)
«Лунная ночь» считается одной из самых лиричных работ Ивана Николаевича Крамского. Художник рассматривал несколько вариантов названия: «Волшебная ночь», «Старые тополя», «Ночь». Под последним наименованием картина была представлена на первых художественных выставках, и только потом стала «Лунной ночью».
Источник: my.tretyakov.ru
Перед зрителями предстаёт женщина, сидящая на деревянной скамейке. Кажется, словно белое платье героини соткано из лунного блеска, озаряющего тропинку, куст и озеро, где плавают кувшинки.
«На меже. В. А. Репина с детьми идёт по меже» (Илья Репин, 1879)
Подмосковная усадьба Абрамцево некогда принадлежала писателю Сергею Аксакову. В 1870‑е годы имение перешло в руки известного мецената, крупного промышленника и коллекционера Саввы Ивановича Мамонтова. Тогда же возник Абрамцевский художественный кружок, который стал точкой притяжения для многих именитых русских художников.
В имении Мамонтовых с его живописной природой, домашними спектаклями, творческими вечерами, пленэрами творил и Илья Ефимович Репин. В конце 1870‑х — начале 1880‑х годов художник создал в Абрамцеве картины «На мостике в парке», «На меже» и «Абрамцево». Там же зародились портреты хозяев имения: Саввы Ивановича и его супруги Елизаветы Григорьевны.
Источник: yavarda.ru
Лето 1879 года выдалось дождливым. В один из тёплых и солнечных семья Репиных отправилась на прогулку. Жена художника Вера Алексеевна шла с дочерьми Верой и Надей, а сзади них — нянечка с сыном Юрой на руках. Сцена полна лёгкости движений, звонких детских голосов и единения с природой.
Источник: my.tretyakov.ru
Стремление писать в стиле импрессионизма появилось у Ильи Ефимовича после поездки в Париж. Но всё же «На меже» полна русского реализма, где силуэты фигур не «исчезают» в золотом поле, а имеют чётко очерченные контуры.
«Девочка с персиками» (Валентин Серов, 1887)
В августе 1887 года Валентин Александрович Серов вернулся из Венеции. Художник приехал навестить Мамонтовых в Абрамцево, которых знал с детства. Серов увидел, как старшая дочь Саввы Ивановича, 11-летняя Вера, вбежала в столовую, села за стол и взяла в руки персик. Так Верочка стала героиней картины Валентина Александровича. Больше месяца девочке пришлось по несколько часов в день сидеть неподвижно перед художником.
Источник: my.tretyakov.ru
Серов смог запечатлеть в лице Верочки бойкость её характера. Взлохмаченные волосы, уголки губ, готовых рассмеяться, румянец на щеках и лукавые глаза — олицетворение юности и детского счастья.
«Вечерний звон» — некое продолжение картины «Тихая обитель», которую Исаак Ильич Левитан написал в 1890 году. Идея возникла давно, однако художник долго не мог подобрать точной локации — до тех пор, пока не оказался на берегах Волги.
Источник: my.tretyakov.ru
Пространство картины расположено панорамно — так, чтобы зритель смог разглядеть всё до мелочей: берега зеркальной реки, завернувшей за мыс, тихую природу и монастырь, чей колокольный звон погружает всё в особое состояние. Духовность названия картины раскрывается в её содержании: в природе, которая в одночасье звенит с колоколами монастыря; тихих и умиротворённых облаках; реке, идущей спокойно вдаль и кронах деревьев, ослеплённых ярким солнцем.
Большая коллекция летних картин представлена на сайте «Моя Третьяковка».
Авангардист, композитор, пианист, актёр и философ Сергей Курёхин эпатировал публику и вдохновлял коллег с 1980‑х годов не только в России, но и за рубежом. Так, в 1981 году в Англии вышла первая сольная пластинка Ways of Freedom, в начале 1985-го Би-би-си сняли документальный фильм о Курёхине Comrades: All That Jazz, а в конце десятилетия Капитан выступал за границей как сольно, так и с проектом «Поп-механика».
Постмодернистские поиски, музыкальные эксперименты, медиапровокации, увлечение политикой, журналистикой и книгоизданием Курёхина до сих пор интересуют исследователей из разных точек мира.
9 июля в Доме винтажной музыки пройдёт встреча с Александром Кушниром, посвящённая Сергею Курёхину. В день смерти Капитана писатель прочтёт лекцию о творческой и человеческой судьбе Курёхина и представит новое издание книги «Сергей Курёхин. Безумная механика русского рока». Билеты можно приобрести по ссылке.
VATNIKSTAN публикует главу «Твист в Америке» — о приезде в Нью-Йорк, знакомстве с местной тусовкой, издевательских интервью и выступлениях Курёхина в США.
Лучше бы её совсем не открывали, эту Америку.
Оскар Уайльд
К ноябрю 1988 года, сыграв серию концертов в Филадельфии, Чикаго и Оберлинском колледже, Капитан наконец добрался до Нью-Йорка. Он остановился у журналистки Марины Алби, которая продюсировала всевозможные проекты между Америкой и Советским Союзом и, в частности, альбом Гребенщикова* Radio Silence.
«Курёхин позвонил мне из аэропорта, — вспоминает Марина. — Спросил, можно ли доехать ко мне на такси, мол, после Калифорнии у него закончились деньги. Он приехал и стал жить у меня на диване».
Действительно, в Нью-Йорке Капитан кочевал «из дома в дом, по квартирам чужих друзей». За несколько недель он привык к мегаполису, его сумасшедшему темпу и фоновому шуму.
«Я влюблён в этот город, я не могу без него жить, — признавался Сергей друзьям. — Не то чтобы я хочу эмигрировать, просто чувствую, что это единственное место, где я могу сейчас жить и работать».
Сергею нравилось разгуливать по Нью-Йорку и заходить в клубы типа СBGВ или Village Vanguard. Всё остальное время Капитан пропадал в магазине Tower Records, дефилируя по его этажам в поисках новой музыки. Казалось, в эти минуты Курёхин нашел свой рай и был готов в нём раствориться.
«Сергей был очень активным человеком, но при этом очень ранимым, — вспоминает Марина Алби. — По его лицу всегда можно было узнать, что у него происходит на душе. Его музыка была некоммерческой, и я не думаю, что он планировал стать звездой на Западе. Потому что нет таких звёзд, такая музыка предназначена для интеллигенции. И, думаю, он очень обрадовался, когда у него появилась возможность поиграть с западными музыкантами. Но Курёхин был очень скромным и стеснительным человеком. И для него было сложновато общаться с иностранцами. Сергей стеснялся своего английского, хотя на бытовом уровне говорил неплохо. Мне кажется, что он нуждался в какой-то защите, в каком-то менеджере, которого у него, по-моему, никогда не было».
Сергей Курёхин
Периодически Курёхин встречался с соотечественниками, находящимся проездом в Нью-Йорке: Севой Гаккелем, Африкой, Аркадием Драгомощенко и Толей Белкиным, который познакомил Капитана с писателем Василием Аксёновым накануне их визита на радиостанцию «Голос Америки». Там планировали сделать цикл передач о «Поп-механике», так что самое время вернуться к теме «Курёхин и пресса».
Не успел Капитан оказаться в Америке, как на него набросилась толпа журналистов. И тут Сергей проявил себя в полном интеллектуальном блеске. Он легко менял манеру общения, непринуждённо перескакивая с телег на философские рассуждения. В своих монологах Курёхин редко раскрывался до конца, чётко выдерживая концепцию человека-сюрприза. К примеру, журналу Interview Капитан порекомендовал «слушать два последних альбома одновременно и на максимально возможной громкости».
«Я самый серьёзный артист в советской культуре, — давясь от хохота, заявил он в эфире радиостанции WKCR. — Возможно, я самый серьёзный человек в мире после Ленина. Я нашёл себе место в советской культуре. Оно в пятнадцати метрах левее Кремля и немного выше».
Быть откровенным Сергей смог только однажды, общаясь с редактором Coda Magazine Уильямом Майкором. Посетив несколько концертов, этот журналист-интеллектуал пришёл к следующему выводу:
«Музыка Курёхина воскрешает многие постреволюционные художественные течения: театр Сергея Радлова, театральные симбиозы Мейерхольда с участием атлетов и акробатов, цирка и эффектов мюзик-холла, монументальность Татлина, иконоборчество Малевича и одержимость конструктивистов… Нужно также упомянуть участников классического авангарда, которые появились в 1960‑е, — Эдисона Денисова, Альфреда Шнитке и Софию Губайдулину».
Понимая, что в лице журналиста из Coda Magazine он нашёл достойного собеседника, Капитан выдавил из себя несколько признаний.
«Мы могли бы говорить о возрождении русской духовной традиции, — откровенничал он с Майкором. — Механизм влияния традиции спрятан где-то в подсознательном. Вы же знаете, я националист-шовинист и в первую очередь мне важно быть интересным для самого себя».
Помимо журналистов Сергей перезнакомился в Нью-Йорке с кучей авангардистов. Особый интерес у идеологов местной импровизированной сцены вызвал тандем Курёхина с культовым композитором-экспериментатором Джоном Зорном. Их совместные выступления в Knitting Factory привлекли внимание критиков из The New York Times, которые не могли не заметить «взрывоопасную скорость» пианиста из СССР.
«Курёхин, как правило, использовал темы из Шопена и Листа, а потом разрушал их синкопированными пассажами в кулачной манере Джерри Ли Льюиса, — восторженно писал журнал DownBeat. — Сергей подпевал фальцетом без слов или имитировал европейскую оперу. Обладая всеми данными, чтобы шокировать обычно невозмутимую публику, Курёхин в Knitting Factory залез под рояль, перевернулся на спину и поднял его ногами. Публика не успела даже охнуть, когда он резко опустил рояль и крышка с грохотом захлопнулась».
Естественно, что местных критиков, не имевших возможности видеть ленинградские «Поп-механики», подобное поведение Капитана шокировало. Даже в рамках авангардистской сцены американцы привыкли к каким-то правилам. В случае с Курёхиным правил не существовало вообще. В своём стремлении взбаламутить нравы Сергей Анатольевич пошел ещё дальше. Он пошёл до самого конца. Капитан не был бы Капитаном, если бы не изобрёл приключение, кардинально изменившее шкалу его жизненных ценностей.
История начиналась ординарно. Сергей Курёхин очень любил творчество Телониуса Монка — автора джазовых стандартов, виртуозного пианиста и одного из наиболее уважаемых композиторов XX века. В тот год Бетховенское общество проводило в Вашингтоне Первый международный конкурс Монка и в качестве одного из конкурсантов пригласило Курёхина, который частенько исполнял на концертах произведения родоначальника би-бопа.
В ноябре 1988 года Капитан вылетел из Нью-Йорка в Вашингтон. Он летел побеждать — возможно, в слегка самоуверенном настроении. Со стороны казалось, что Курёхин лучше всех, круче всех и тоньше всех разбирался в творчестве Монка. Накануне конкурса он заявил в одной из радиопередач: «Я без первого места оттуда не вернусь».
Но… иногда побеждает не сильнейший. Саксофонист Игорь Бутман вспоминает, как, встретив Курёхина за неделю до конкурса, поинтересовался у него: «Серёга, а ты хотя бы готовишься к Монку?» Капитан удивился вопросу и беззаботно ответил: «Не‑а, не готовлюсь. Я и так нормально сыграю».
Но сыграть «нормально» не получилось. Казалось, ничего не предвещало беды — до тех пор пока Курёхина нежданно-негаданно не взбесил польский пианист, который выступал перед ним. Сергею показалось, что этот музыкант своей игрой позорит творчество Монка. И вместо того, чтобы исполнять запланированный номер, Капитан в состоянии аффекта начал пародировать игру предыдущего пианиста.
Сергей Курёхин
Кто это был, поляк или венгр, сейчас уже никто не помнит. Факт остаётся фактом: в начале своего выступления Капитан, словно «мудрый дурак», исполнил злую пародию на джазовый стандарт Bye Bye Blackbird, сыгранную предыдущим конкурсантом. Похожий трюк Сергей выдал незадолго до этого на одном из российских фестивалей. Тогда перед Капитаном выступал молодой Даниил Крамер, который ненароком затянул свою программу. И Курёхин, словно «чаплинский клоун», начал пародировать манеру исполнения Крамера. Тогда эта акция имела успех, но то, что прокатило в России, не прошло в Вашингтоне.
Жюри, в принципе понимая, о чем идёт речь, встало и в полном составе покинуло зал, заявив: «Спасибо, достаточно». И даже доброжелательный к Капитану журнал DownBeat на этот раз лишь сочувственно заметил:
«Сила Курёхина-пианиста не в афроамериканской традиции, и нынешнее жюри предпочло довольно прямолинейную преданность мейнстриму».
Вдумайтесь, какая драма стоит за этими словами.
«Курёхину страшно не понравилось, что он не получил первый приз, — вспоминает Лео Фейгин. — Сергей очень болезненно к этому отнёсся».
Курёхин даже не прошёл отбор, и для него это был сильный удар. А третье место на этом конкурсе, к примеру, заняла Азиза Мустафа-заде, уроженка солнечного Азербайджана. Красивая и техничная 19-летняя студентка бакинской консерватории безукоризненно отыграла стандартную программу и вошла в условный топ‑3. А Курёхин вообще никуда не вошёл.
После этого конкурса все интервью у Капитана были страшно злые. Чуть ли не впервые он не уходил в абстракцию, а говорил прямым текстом:
«На самом деле я единственный, кто заслужил аплодисменты зала. Все остальные были настолько беспомощные — еле трепыхались. Но меня единственного попросили не играть дальше. Все как бы доигрывали, а мне в начале второй композиции сказали: “Извините, не надо больше играть. Не надо!” И зал начал мне аплодировать. На самом деле я Телониуса Монка люблю больше, чем все они вместе взятые. И мне кажется, что в Монке самое главное — его корявость. Я вот так пальцы сделал и не менял интервал просто».
Спустя много лет можно, наверное, задать сакраментальный вопрос: «А судьи кто?» Сайт конкурса даёт исчерпывающий ответ: в жюри были отобраны самые достойные, самые титулованные музыканты. Это и обладатели «Грэмми», и лауреаты «Оскара», и композиторы, написавшие десятки саундтреков к топовым голливудским фильмам. В общем, «вся королевская рать» американского кинематографа.
Испытание Курёхиным они, естественно, не прошли.
Конечно, нас там не было, и мы будем, наверное, не слишком объективны. В архивах сохранилось фото 1988 года, на котором сын Телониуса Монка вручает премию пианисту из Нью-Йорка, занявшему первое место. Победитель внешне — вылитый молодой Билл Гейтс, в круглых очках, аккуратный и политкорректный. Наверняка он сыграл Монка безукоризненно технично и растопил сердца жюри своим мастерством.
Курёхин, по всей видимости, решил продемонстрировать, что он не только самый техничный, но и самый креативный пианист в мире. А только вышло по-другому. Вышло вовсе и не так. И после этой истории Капитан окончательно утвердился в том, что ему тесно и неуютно в джазовом американском истеблишменте.
Вернувшись из США, Сергей встретился на квартире у Севы Гаккеля с Троицким*. В тот момент Артемий Кивович заканчивал работу над своей англоязычной книгой Tusovka, одним из героев которой был Капитан. Они стали делать большое и вдумчивое интервью, и рок-журналист обратил внимание, что после Америки Курёхина буквально трясло. Капитан знал Артемия немало лет, и это был тот редкий случай, когда Сергей мог позволить себе роскошь быть откровенным.
«Всю жизнь я пытался поддерживать высший уровень музыкальности и духовности, — нервно бродя по комнате, вещал Курёхин. — Я прочитал тонны книг, много думал, я взращивал свой проклятый творческий потенциал. Теперь я узнал, что всё это неважно на Западе, что это просто ничего не меняет! Я мог бы оставаться неразвитым и достигнуть тех же, если не лучших результатов!»
«Итак, пока-пока, Сергей, — хладнокровно записал Троицкий в своём блокноте. — Такова цена, которую ты заплатил за роскошь быть дерзким в Америке».
VATNIKSTAN продолжает цикл Петра Полещука об истории комиксов в России: от допетровских времён через СССР и до наших дней. В этом выпуске пронесёмся по истории первой половины ХХ века, чтобы разобраться, как в советской стране появилась культура, напоминающая культуру страны-антагониста, и почему именно в отношении ХХ века сходятся исследователи, ищущие дату рождения отечественных комиксов.
Двадцатое столетие — время радикальных перемен. Войны, захватившие весь мир, революции, скачок технического и научного прогресса — всё это отразилось в культуре. Появился и новый вид искусства — впервые со времён Древней Греции, — кинематограф. Однако в золотую эпоху вступил и другой вид, к которому ещё долгое время будет сохранятся пренебрежительное отношение, но окончательно рухнет к концу ХХ века, — комиксы.
Комиксы служили развлекательным и образовательным целям. Рисованные истории начали выходить в бульварных журналах, а в итоге эволюционировали в сложную форму графических романов. Но это — в Штатах и Британии. В СССР авансцену занял кинематограф, тогда как комиксы долгое время находились под условным запретом — как символ буржуазной культуры. Тем не менее появлялись издания, которые публиковали материалы, напоминающие стандартные комиксы. По исполнению эти работы были намного ближе к полноценными комиксами, чем предшествующие формы.
1900—1920‑е: комикс — политический жанр
Первая русская революция не принесла обществу желаемых результатов. Хотя первые шаги в сторону парламентаризма всё же были сделаны, до равноправного и справедливого государства по-прежнему было далеко. Страну наводнили сатирические журналы, поскольку высмеивание — иногда завуалированное, а иной раз и демонстративное — осталось чуть ли единственным методом борьбы. Карикатуристы не могли обойти вниманием жанр комикса, который открывал им обширные возможности: и смешно изобразить оппонента, и написать о нём колкость.
1 апреля 1908 года выходит первый номер журнала «Сатирикон», ставший культурным явлением. В издании публиковались многие знаковые авторы Серебряного века, например Александр Куприн и Владимир Маяковский. Практически в каждом выпуске «Сатирикона» печатали минимум один юмористический комикс. Несмотря на то что комиксы не считались «высоким искусством», авторы «Сатирикона» пользовались уважением. Хотя частично это связано с тем, что одним из видных комиксистов был основатель журнала Алексей Радаков — эксцентричная и заметная личность в культурной жизни того времени.
Случай с октябристом. Алексей Радаков. «Сатирикон» № 29 1908 года
Вызывающий характер Радакова отражался и в его работах. Например, в «Случае с октябристом» (1908) мы видим, как депутат госдумы идёт на работу, но попадает под трамвай, который отрезает ему голову. Депутат этого не замечает, как и не замечают его коллеги. В итоге отсутствие головы удивляет только швейцара.
Именно на страницах «Сатирикона» впервые в России появился фирменный для комиксов пузырь с текстом — хотя неотъемлемой частью формата он станет значительно позже.
Фрагмент из «Силы фантазии». Алексей Радаков. «Сатирикон» № 8 1908 года
В революционные времена особую популярность получили агитационные плакаты — что закономерно, так как революционерам приходилось мобилизовывать людей, а яркие и броские картинки хорошо служили этим целям. Так появились «Окна сатиры РОСТА» — агитплакаты, напоминающие комикс благодаря ряду графических рисунков. Изображения дополнялись вспомогательными стихами-комментариями. «Окна сатиры» контрастно демонстрировали разницу между жизнью при буржуазии и пролетарской диктатуре.
«Горняк, ты боролся за революцию на фронте военном». Художник: Михаил Черемных. Текст: Владимир Маяковский. Январь 1921 года
Первый плакат появился в октябре 1919 года. Тогда же возникли тиражируемые образы красноармейца, крестьянина, рабочего, буржуя и тунеядца. Плакаты были очень выразительными: рисунок конкретный и незамысловатый, выбор цветов — умышленно контрастный, например красный и чёрный. Фигуры изображались просто — в основном образы распознавались по контуру и силуэту. «Окна сатиры РОСТА» стали массовой продукцией, поскольку выставлялись в витринах магазинов. Руку к их созданию приложили весьма известные авторы — среди них Владимир Маяковский и Лиля Брик.
1930‑е: расцвет детских комиксов
В послереволюционный период в стране помимо плакатной графики популяризировалась детская литература. Появились издания, где часто можно было встретить истории в картинках — преимущественно в журнале «ЕЖ» и «ЧИЖ».
Но рождение настоящего комикса случилось 6 декабря 1936 года. По мнению историка комиксов Михаила Заславского, полноценный советский комикс появился в первом номере журнала «Сверчок». На его страницах публиковались в том числе и классики: Даниил Хармс, Самуил Маршак, Александр Введенский.
Страницы журнала «Сверчок». 1937 годСтраницы журнала «Сверчок». 1937 год
Несмотря на то что «Сверчок» собрал множество известных детских писателей и иллюстраторов, журнал закрыли уже через пять номеров. Издание раскритиковали за «клевету», а главного редактора Николая Олейникова и ведущего художника Бронислава Малаховского осудили по обвинениям в шпионаже и расстреляли. Увы, номера журнала не сохранились — из пяти выпусков в интернете можно найти только последний. Стоит упомянуть, что у «Сверчка» был предшественник — юмористическая газета «Ванька-встанька», которая тоже продержалась пять выпусков.
В следующем году свет увидели «Рассказы в картинках» Николая Радлова. В последующие годы сборник выходил в СССР большими тиражами в альбомных форматах и как книжка-малютка.
«Рассказы в картинках» были устроены по принципу комикса: страницы походили на комиксовый разворот, который раскрывал определённую историю. Например, состоящий из трёх фреймов «Вор-мухомор»: на первом ёж подходит с узелком к дереву, возле которого растёт маленький грибок; на втором ёж во время дождя отдыхает под деревом, положив узелок на шляпку гриба; на третьем ёж просыпается и не может найти узелок, который теперь находится гораздо выше на выросшем после дождя грибе.
«Вор-мухомор»
Что интересно, в 1938 году «Рассказы в картинках» издали в США, где сборник выиграл вторую премию на Международном конкурсе детской книги. Рассказы вошли в список лучших книг года в детском журнале The Horn Book Magazine.
Комиксы — синкретичный формат. Поскольку он объединяет в себе литературные и кинематографические качества, не удивительно, что его возможности пробовали не только на бумаге, но и в кино.
Задолго до того, как появилось DVD и каждый обзавёлся домашним кинотеатром, существовали так называемые диафильмы — своеобразное слайд-шоу из обычной киноплёнки в несколько десятков кадров, умещавшее полноценную историю. Диафильмы появились в СССР в 1934 году, их применяли для образовательных и развлекательных целей. Они были дешёвой и потому более доступной заменой сложных кинопроекторов.
Кадр из диафильма «Чиполлино»
Изображение с плёнки проецировалось через фильмоскоп на гладкую поверхность. Каждый слайд нужно было переключить вручную, что создавало впечатление перелистывания журнала или комикса. Название диафильмов происходит от греческого δια, что означает «переход от начала до конца». Поскольку диафильм основан на смене статичных кадров, что ближе к станковой живописи и графике, чем к кино, некоторые художники относят диафильм к изобразительному искусству. К тому же диафильмы появились раньше кинематографа и фотографии. Самые ранние примеры датируются первой половиной XVI столетия: изображения наносили на пластины из стекла и показывали через «волшебный фонарь» (фантаскоп), который по конструкции почти не отличался от диапроекторов ХХ века.
«Волшебный фонарь», он же фантаскоп
Из-за соответствия текста изображению и динамики переключения кадра за кадром просмотр диафильмов было бы логичнее назвать чтением — но не книги, а комикса. Однако поскольку слово «комикс» не было популярно в те времена, диафильмы больше относили к кинематографу.
Диафильмы повсеместно использовались в СССР — через них многие юные зрители (читатели?) знакомились с историческими произведениями и сказками.
1940‑е: комиксы возвращаются в политику
Во время Великой Отечественной войны СМИ снова стали очевидно политизированными. Детские издания учили взаимовыручке и любви к родине. Журнал «Костёр» выходил даже в блокадном Ленинграде, несмотря на ужасные условия. Печать для взрослых же пропагандировала отпор врагу — только теперь художники целились не в буржуазию, а в солдатов нацистской Германии.
Особенно сильно тиражировались военные плакаты под названием «Окна ТАСС». Они появились в первые дни войны — уже 27 июня 1941 года. Плакаты не печатали, а изготавливали вручную — наносили клеевые краски на бумагу. «Окна ТАСС» производились весьма быстро, что позволяло молниеносно реагировать на общественную повестку. И хотя военное время сильно политизировало печатную продукцию, «Окна ТАСС» остались верны сатирической традиции — что сыграло на руку их популярности.
Окно ТАСС № 15, 1944 год
Не отставал и «Крокодил», ставший в годы войны самым популярным сатирическим изданием в СССР. С 1941 года главной задачей издания стала борьба с фашистами. Победу над гитлеровской Германией «Крокодил» тоже праздновал в своём духе — карикатурном.
Оборот журнала «Крокодил». № 15, июль 1941 года
Комиксы военных лет в СССР и США отвечали одним и тем же требованиям — пропагандистским и антифашистским. В Штатах появился Капитан Америка, который сражался с Гитлером и нацистами на обложках.
В те же годы произошло сюрреалистичное пересечение отечественной и американской культуры: в июне 1942 года, спустя всего пару лет после прибытия в США, Владимир Набоков отправил стихотворение про Супермена редактору The New Yorker. Увы, журнал отказал писателю в публикации.
Прими редактор противоположное решение, вряд ли бы история комиксов и отношение к ним в СССР изменилось. Расхождений между околокомиксами в Советском Союзе и американскими комиксами было больше, чем сходств. В 1948 году в статье «Растление детских душ» детский писатель Корней Чуковский раскритиковал героев западных комиксов. Чуковский писал весьма в духе советской критики: упрекал супергероев за жестокость, преувеличенную до неслыханных масштабов.
«Судя по этим журналам, бандитизм в заокеанской республике принял такие размеры, что только чудотворцы, сошедшие с неба, могут вести с ним борьбу. В каждой книжке из месяца в месяц — новые и новые уголовные подвиги бесчисленных налётчиков, гангстеров, взломщиков несгораемых касс, фальшивомонетчиков, грабителей, профессиональных убийц».
По тексту очевидно, что Корней Иванович действительно был знаком с оригиналами, однако как они к нему попали — большой вопрос.
Вот в чём ирония: Чуковский так ярко критиковал супергероев, что его статья стала для советских читателей чуть ли не первым подробным источником информации об американских комиксах.
Настоящий бум комиксов в России случился намного позже — после падения «железного занавеса». Возникли первые комикс-студии: «КОМ», «Тема», «Велес-ВА», «Муха». Появились переводы зарубежных комиксов, которые стали альма-матер для отечественных гиков. Именно тогда отечественные авторы окончательно осознали себя создателями комиксов, а не смежной продукции. О том, какими были первые полноценные отечественные комиксы — читайте в следующей части обзора.
Последние годы из огромного количества локальных сцен России довольно сильно выделяется якутская: про неё писал и сайт Bandcamp, и Los Angeles Times — а это дорогого стоит. При этом оба ресурса концентрировались преимущественно на современных группах, тогда как в республике Саха история андеграунда насчитывает не один десяток лет.
Пётр Полещук рассказывает о десяти якутских группах, которые обязательно надо послушать. Среди них — постпанк с народными инструментами, разномастные последователи Летова, эпатажные хардкорщики, морозный шугейз, зумерский дрим-поп и многие другие.
Будем честны: внимание к якутской сцене во многом обусловлено тем фактом, что мы говорим, собственно, о Якутии и якутах. Ориентализм, который может раздражать людей с деколониальными взглядами, тем не менее продолжает работать психологически. Одно дело сцена условного Хабаровска, в которой хоть и есть весьма интересные группы, но нет однородности, другое — республика Саха. Там и музыка создаётся вопреки всем условиям (в том числе погодным — что очень важно для мифологии любой локальной сцены), и есть культурная однородность: буквально этническая и панковская. Так вышло, что все местные группы, которые стали заметны, если не играют панк, то точно исповедуют. Всё это послужило на экзотизирование якутской сцены, о которой пусть и говорят, но часто как будто больше о самой сцене, чем о группах. Это стоит исправить — и как можно больше и чаще рассказывать об отдельных командах. Ведь как бы ни работал ориентализм, база — это музыка.
«Чолбон»
Часто отцы локальной сцены важны по причине самого факта пионерства. Однако образовавшийся в 1980‑х годах «Чолбон» удивил слушателей уникальным стилем. Они смешивали постпанк с народной музыкой республики Саха. Подобным образом можно описать много групп, которые стараются выработать некое подобие «этнического» саунда при стандартном составе, но «Чолбон» выделились и на этом поприще, добавив народные инструменты. Например, хомус — своеобразный якутский варган, который отличается «космическим» звучанием.
«Чолбон»
Стиль группы удивил и самых прогрессивных музыкантов страны. Так, в 1987‑м на «Чолбон» обратили внимание «Звуки Му», и пригласили выступить на фестивалях за пределами региона. После этого «Чолбон» работали на студии группы Мамонова.
Повышенное внимания к коллективу не породило компромиссов с публикой — «Чолбон» продолжали петь на родном языке. Едва ли тексты понимали сторонние слушатели, но это только добавляло группе изящности и выделяло среди остальных.
«Хоббит убитый йодом»
В советском и постсоветском андеграунде было модно называться максимально абсурдно, но так, чтоб название выстраивалось в хулиганскую аббревиатуру. Этому правилу последовали и «Хоббиты». Хотя старожилы помнят их как заметную в 90‑х группу, в тоже время коллектив и вполне стандартный для той эпохи. Гитарные стаккато — на месте, «сухие» барабаны — тоже, а голос мечется в подражании «Гражданской обороне» и «Кино».
«Хоббит убитый йодом»
С другой стороны, несмотря на название, в «Хоббите» полно нежности. Тут есть место не только реверансам в сторону Летова, но и практически тающему тви-попу. Что неудивительно, учитывая, что в текстах группы есть как будто след детского юмора — и это комплимент.
«Нейтральный автопилот»
Когда неизвестная группа похожа на другую неизвестную группу — это хорошо. В случае «Автопилота» речь идёт о сходстве с «Театром менестрелей», к сожалению, ныне забытом. Заметить это можно, только если знаешь о «Менестрелях», иначе вряд ли получится избавиться от более рядовых ассоциаций.
«Нейтральный автопилот»
И тут снова нависает тень Летова. Впрочем, надо отметить, что для якутского панка лидер «ГО» одно время имел огромное значение. Во всяком случае, так можно рассудить, если слушать одну якутскую панк-команду за другой. Это, кстати, важно и в истории местной сцены, и в истории Летова — чего только ни говорили о влиянии Игоря Фёдоровича, но, кажется, недостаточно сказано о воздействии на локальные движения.
Что до «Автопилота», то их музыка напоминает о раннем периоде «ГО» — который любим далеко не всеми, ведь тогда в Летове панковства было пропорционально хиппизму. Поэтому и молодёжь им вдохновлялась самая «поганая» — «Нейтральный автопилот» как раз такую и представляли.
«Твари»
Хардкор-панк группа «Твари» — это всё лучшее и от хардкора, и от панка. Хардкор против всего плохого и за всё хорошее (преимущественно левое). Панк же традиционно не заинтересован в выражении образа «лучшего завтра», но не прочь продемонстрировать различные поведенческие трансгрессии — например, послать всех самым бесящим образом.
«Твари»
Когда в песне «Давай поиграем» вокалист орёт: «***** [Иметь] вас всех!», то, кажется, одновременно и по-панковски позёрствует, и выражает честное отношение к миру. Этим «Твари» больше похожи на Алексея «Угла» Фишева из «Оргазма Нострадамуса», чем на Летова. Хотя и тут без него не обошлось — уж слишком влиятельная фигура.
«Женская дисгармония»
Группа с замечательным названием «Женская дисгармония» — ветераны сцены. Это мощнейшая панк-команда, которая до сих пор вызывает споры, чего в ней больше — утверждения женских прав или мизогинии? Второе, сдаётся, приписывают только неофиты, хотя провоцированием споров группа и хороша — панки всё-таки.
«Женская дисгармония»
Вместо плакатной левацкой риторики у «Дисгармонии» гораздо больше самокопаний, а концерты походят на сеансы самоэкзорцизма. А это значит, что насущный женский вопрос они поднимают не самыми привычными средствами — и заставляют действительно думать о нём и спорить, а не просто делить публику на тех, кто за и против.
Музыкально — на любителя скорости. «Женская дисгармония» умещает максимум в минимум, и умудряется за полминуты донести всё то, что волнует, кажется, каждую участницу группы. Краткость — действительно сестра, а не брат таланта.
«Шарм СС»
Практика показывает, что старое доброе ультрахулиганство панков из 80‑х никуда не делось. Провокационных названий полно до сих пор, но «Шарм СС», кажется, совсем бесстыжие — можно подумать, если не копнуть глубже. «СС» — это аббревиатура самоназвания Якутии — Саха Сирэ, «земля якутов».
«Шарм СС»
Музыкально «Шарм СС» едва ли очень интересны — но и не должны быть. Как верно выразился водитель «Газели смерти» Денис Алексеев: «Панк совершенно не интересно слушать — его интересно играть». Вот и «Шарм СС» представляют интерес как действующий юнит, но не музыкальный, а панковско-региональный. Поют они (кричат? вопят?) о разочаровании обществом — но отнюдь не в тинейджерской манере, а социально-озабоченной. Это логично: в конце концов, «Шарм СС» — это хардкор.
Crispy Newspaper
Пожалуй, именно эта группа наиболее важна для ответа на вопрос, откуда столько внимания к сцене. Crispy Newspaper ещё в 2018‑м признавались, что если якутскому панку и суждено пробить окно во внешний мир, то поведут всех именно они.
Crispy Newspaper
Амбиции уровня братьев Галлахеров — это уважение. Тем более апломб поддерживается делом: CN во многом ответственны за реанимацию якутского языка, на котором другие группы со временем стали петь всё меньше. Это добавило убедительности всей локальной сцене — всё-таки сегодня мы живём в мире, где люди знают друг друга в интернете больше, чем по лестничной площадке. Локальных сцен почти нет — по крайней мере, активных и заметных. CN выделились на этом фоне. К тому же музыка у них интересная — тут и хардкор, и мелодичность в духе альтернативы 80‑х, и локальный колорит.
CS
«Контр-страйк»? Очередная хулиганская провокация? Очередной панк-рок? Отнюдь. Название группы расшифровывается Cosmic Shit, и хотя панковское отношение сохраняется во втором слове, музыкально от строптивого жанра тут меньше, чем от спейс-рока. При этом в музыке группы не найти ретрофутуристические клише — так сказать, на разогреве у Zodiac представить трудно. В версии группы вселенная напоминает огромную чёрную дыру, а не неизведанное пространство. В общем, никакой романтики — всё по панку, но космическому.
CS
В 2019 году CS представляли якутскую волну на владивостокском шоукейсе V‑Rox. Как отмечали организаторы, делегаты из Москвы уделили внимания группе значительно меньше, чем хедлайнерам — в том числе потому, что CS слишком неформатная музыка для столицы. Кажется, это говорит о группе только положительно.
«Имя твоей бывшей»
Морозную Якутию не мог обойти шугейз. Будто возвращающий в утробу шумовой жанр отлично подходит для территории, известную сильными холодами, от которых так и хочется скрыться. Тем более последние годы жанр переживает ревайвл среди зумеров — потому появляется и всё больше шугейзных групп. Благодаря этому «Имя твоей бывшей» может стать ещё известней.
«Имя твоей бывшей»
На первый взгляд, мы имеем дело с поп-панковским эмо, но как бы не так — это добротный, в меру мягкий и эмоциональный дрим-поп. Хотя без влияния эмо не обошлось, но, если подумать, это интересная и довольно редкая связка жанров.
Бонус: «Игуана Дон»
Не одним панком якутская сцена едина. «Игуана Дон» — это якутский брит-поп образца Найка Борзова (как вам такое?) с примесью Animal Collective и слейкерством в духе Арсения Крестителя, если бы он обладал чуть большим поп-чутьём.
«Игуана Дон»
Интересная штука: все вышеперечисленные группы либо почили, либо просто ветераны, но в своей агрессии как никогда актуальны. «Игуна Дон» же новички, а звучат аномально оптимистично — будто привет из другого времени, и явно не будущего. Даром, что игуанодон — это род динозавров.
Кого-то такая отстранённость может раздражать, но если хочется послушать в меру артовой музыки с не самой худшей авторефлексией — «Игуана Дон» отлично подойдут.
«В конечном счёте СССР может здесь остаться в выигрыше. Во-первых, он избавлен теперь от обязанности нести моральную ответственность за бесславные дела Лиги Наций, причём ответственность за „оставление СССР вне Лиги Наций“ целиком ложится на Лигу Наций и на её англо-французских режиссёров. Во-вторых, СССР теперь уже не связан с пактом Лиги Наций и будет иметь отныне свободные руки».
Так отреагировал ТАСС на известия, пришедшие из Женевы 14 декабря 1939 года. С началом советско-финляндской войны генеральная ассамблея Лиги Наций исключила СССР из состава организации. Советский Союз был её членом всего пять лет. Работа бывшего наркома по иностранным делам Максима Литвинова фактически была перечёркнута.
Путь Советской России в Лигу Нации был долог, отношение Москвы к организации, созданной членами Антанты, менялось от резко отрицательного до примирительного. Когда прозвучали первые идеи о необходимости вступления СССР в Лигу, какую альтернативу этой международной организации предлагали советские дипломаты, каков вклад Максима Литвинова в «повороте» СССР к Европе и кто поддерживал возможное членство Москвы в Лиге среди европейских держав — рассказывает Никита Николаев.
Отношение большевиков к Лиге Наций
Лига Наций — одно из главных достижений Версальской мирной конференции, которая покончила с Первой мировой войной. Наконец на практике воплотилась давняя идея создания международной организации, которая сможет предотвращать будущие конфликты в зародыше благодаря сотрудничеству всех стран земного шара. Такой видел Лигу президент США Вудро Вильсон, один из главных идеологов её создания.
Заседание Ассамблеи Лиги Наций. Женева, 1920 год. Источник: commons.wikimedia.org
Правда, не все страны сразу стали участниками новой организации. «Выключенными» из версальского миропорядка оказались побеждённая Германия и Россия. Последняя оказалась за бортом из-за гражданской войны и существования нескольких альтернативных друг другу правительств. Впрочем, симпатии основателей Лиги, стран Антанты, очевидно были на стороне белых. Правительство Колчака даже получило приглашение стать одним из членов международной организации, но разгром армий адмирала помешал этой идее реализоваться.
Большевики в первые годы существования Советской России относились к Лиге Наций крайне отрицательно. В 1919 году Владимир Ленин в интервью «Манчестер гардиан» чётко сформулировал позицию:
«Мы, конечно, противники Лиги Наций, и, я думаю, что не только наш экономический и политический строй с его особенностями вызывает наше отрицательное отношение к Лиге Наций, но и интересы мира, рассматриваемые с точки зрения конкретных условий всей современной международной политики вообще, вполне оправдывает это отрицательное отношение».
Впрочем, Ленин иногда не скупился на эпитеты, называя Лигу «союзом хищных зверей». «Мертворождённая» организация в условиях грядущей мировой революции долго не протянет, а её естественным преемником станет Коминтерн, считал Владимир Ильич. Однако дальнейшие события показали, что даже без формального вступления в организацию, сотрудничать с ней всё же пришлось.
Вынужденное взаимодействие
Первые контакты большевиков и представителей Лиги Наций случились уже в годы Гражданской войны. В начале 1920 года Международное бюро труда, один из комитетов организации, предложило отправить комиссию в Советскую Россию для оценки условий жизни граждан. Фактически это событие должно было стать первым шагом по «включению» РСФСР в новый международный порядок, тем более что в то же самое время советские дипломаты начали переговоры о признании страны другими государствами.
Но особенности военного времени наложили отпечаток на эту инициативу. Советская Россия воевала против Польши, которую поддерживали создатели Лиги Наций. Большевики сочли опасным приезд комиссии международной организации и отказались принять её, выдвинув в качестве условия прекращения боевых действий.
В последующие годы отрицательная риторика Советской России в отношении Лиги Наций сохранялась. Но после окончания Гражданской войны в большевистской дипломатии наметилась тенденция к уходу от концепции мировой революции. В 1920‑е годы лейтмотивом советской внешней политики стала идея о «мирном сосуществовании» стран с разным общественно-политическим строем. Это означало и более тесное взаимодействие с Лигой Наций, которую при этом большевики нещадно клеймили и всячески осуждали.
Тем не менее в 1922 году, незадолго до Генуэзской конференции, советское правительство рассматривало перспективу вступления в Лигу. В Генуе европейские державы обсуждали экономические вопросы — в частности, проблему восстановления Восточной Европы после Первой мировой войны и вопрос о долгах царской России странам Антанты. Эксперты договорно-правового отдела народного комиссариата по иностранным делам даже составили докладную записку.
Советские дипломаты проанализировали устав Лиги и особенности её работы и пришли к выводу, что необходимо сразу добиваться включения в Совет международной организации — прообраз современного Совета Безопасности ООН. Хотя в Генуе большевики не поднимали этот вопрос, сам документ показывал, что Советская Россия ещё за 12 лет до официального вступления в Лигу активно прорабатывала возможность участвовать в работе «буржуазной» организации.
Советская делегация в Генуе. 1922 год. Источник: kommersant.ru
Вместо этого глава советской делегации, нарком Георгий Чичерин, выступил с проектом альтернативной международной организации, суть которого заключалась в критике Лиги.
«…Всемирный конгресс с участием всех народов земного шара на почве полного равенства, на основе провозглашения права самоопределения, права на полное отделение или на гомрули за всеми угнетёнными народами, а также на привлечение к участию, в размере одной трети всего конгресса, рабочих организаций».
Проект озвучил Чичерин на пленарном заседании. Помимо очевидной критики существующей организации, речь главы большевистской дипломатии несла ещё один очень важный посыл — желание сотрудничать с мировым сообществом, хотя бы в реформированной Лиге. 1922 год стал поворотным моментом в истории отношений Советской России и международной организации.
С этого времени СССР активно участвовал в конференциях, проводимых под эгидой Лиги Наций и касавшихся гуманитарных вопросов. Москва постоянно участвовала в обсуждении проблемы разоружения, взаимодействовала с международных комитетом здравоохранения и транспортной комиссией, отправляла представителей на различные технические и экономические съезды. Более активными контакты Лиги и СССР стали при наркоме иностранных дел Максиме Литвинове, сменившем Георгия Чичерина в 1930 году.
Георгий Чичерин и Максим Литвинов. Источник: commons.wikimedia.org
Нарком-джентльмен
Новый глава внешнеполитического ведомства СССР имел богатый дипломатический опыт. Старый большевик, много лет работавший в Великобритании и ещё до революции успевший обзавестись полезными контактами среди европейских политиков, он стремился придать внешней политике Советской России западный, «джентльменский» вид.
В 1925 году Веймарская Германия стала полноправным участником Лиги Наций. Исключая США, которые не ратифицировали вступление в организацию, из крупных держав лишь СССР оставался «за бортом» международного органа. Во многом именно эту цель и преследовала советская дипломатия при Максиме Литвинове. В отличие от Чичерина, новый глава НКИД ещё в 1925 году высказывал предложение об отправке в Ассамблею Лиги Наций представителя, по аналогии с США. Оно не было поддержано, однако этот момент наглядно демонстрировал разные дипломатические подходы тогдашнего наркома иностранных дел и его заместителя. Георгий Чичерин, несмотря на дворянское происхождение, действительно верил в мировую революцию и был верным ленинцем. Литвинов же придерживался скорее принципов realpolitik. Смена наркома отражала изменения внешней политики СССР в целом: Иосиф Сталин отказался от концепции «мировой революции», приступил к построению социализма внутри СССР и начал развивать отношения с западными странами.
Для этого фигура Литвинова подходила как нельзя хорошо. Уже достаточно известный в европейских дипломатических кругах, прекрасно говоривший на английском языке, одевавшийся по западной моде, он легко мог сойти за своего на любых переговорах с «капиталистами».
К смене ориентиров располагала и политическая ситуация в Европе. Стремительно набирали популярность фашистские партии. Правая диктатура победила в Италии и Германии — крупнейших странах Старого света. Проблема разоружения, обсуждавшаяся на протяжении последнего десятилетия, стремительно теряла актуальность — некоторые, наоборот, желали нарастить военную мощь. В итоге в 1933 году нацистская Германия, не так давно ставшая членом Лиги Наций, вышла из неё, пойдя по стопам Японии.
Немецкая делегация на Женевской конференции по разоружению. 1933 год. Источник: commons.wikimedia.org
Вопрос о вступлении СССР в организацию стал важным как никогда. И на этот раз у него даже нашлись лоббисты в Европе.
Путь в Лигу Наций
Призрак сильной Германии на западных границах преследовал Францию ещё с XIX века. Одна война уже отгремела, и спустя почти 20 лет Европа стремительно скатывалась ко второй. В умах французских политиков, в основном левого толка, которые могли закрыть глаза на идеологические противоречия с Россией, вновь зародилась идея восточного противовеса. Сразу после выхода Германии из Лиги Наций инициативу проявили французские дипломаты.
Министр иностранных дел Третьей республики Жозеф Поль-Бонкур предложил Максиму Литвинову обсудить заключение европейского договора о безопасности и заодно вступление СССР в Лигу Наций осенью 1933 года. Москва была заинтересована в таких переговорах. В декабре того же года Иосиф Сталин в одном из интервью западной прессе заявил:
«Лига Наций может оказаться неким бугорком на пути к тому, чтобы несколько затруднить дело войны и облегчить в некоторой степени дело мира… Не исключено, что мы поддержим Лигу Наций, несмотря на её колоссальные недостатки».
При этом в Политбюро и среди высших партийных сановников существовали разные точки зрения относительно внешней политики в Европе. Вячеслав Молотов занимал прогерманские позиции. Его поддерживали Лев Карахан и Николай Крестинский. Они считали, что «дух Рапалло» (имелся в виду советско-германский договор 1922 года) всё ещё актуален. Однако Сталин сделал ставку на взаимодействие с Антантой и поддержал Литвинова.
Началась подготовка. Москва не хотела, чтобы западные страны уличили её в резкой смене внешнеполитических ориентиров — действительно, ведь не так давно большевики клеймили Лигу Наций как организацию эксплуататоров и капиталистов. Началось постепенное зондирование почвы по дипломатическим каналам — это отражалось в полуофициальных переговорах с западными политиками. На полях международных конференций большевистские дипломаты больше не говорили о негативных аспектах деятельности Лиги Наций. Советский Союз не хотел публично говорить о желании вступить в организацию, но ждал официального приглашения. При этом устав Лиги не предусматривал такой процедуры. Страны сами подавали прошение о включении, после чего кандидатура рассматривалась в нескольких комиссиях. Однако были и исключения: например, Турция, вступившая в Лигу в 1932 году. Именно на это исключение и рассчитывали Сталин и Литвинов.
Выступление Максима Литвинова на Ассамблее Лиги Наций по вопросам разоружения. Декабрь 1932 года
К весне 1934 года политика «мягкой силы» дала плоды. Западные политики начали склоняться к тому, чтобы включить Советскую Россию не только в Лигу, но и в Совет Лиги — впрочем, это было одним из условий Москвы. Мировая пресса выходила с аналитическими статьями, в которых рассматривалась возможность вступления СССР в Лигу и оценивалось влияние этого события на международные отношения. Газета «Сандэй рефери» утверждала:
«С Россией, но без Германии и Японии Лига Наций в состоянии будет проводить совершенно другую политику, чем она имела с Германией и Японией, но без России».
Но, кажется, даже сам Литвинов не был уверен в том, что СССР станет участником Лиги. На одном из заседаний конференции по разоружению он предложил реформировать этот орган в постоянно действующий и расширить количество его участников. Таким образом советская дипломатия фактически вновь заговорила о создании альтернативы Лиги Наций. Впрочем, некоторые исследователи предполагают, что Литвинов намеренно выдвинул это предложение, скрыв за ним своеобразный ультиматум: в случае отказа принимать СССР в Лигу есть высокая вероятность создания параллельной организации.
Участники конференции не поддержали предложение Литвинова, но и не выступили против него. Вообще, речь советского дипломата была встречена благожелательно. Инициатива Литвинова выполнила ещё одну задачу — создание нужного имиджа большевиков на международном поле. Даже в Великобритании поменялось отношение к дипломатам: об этом, в частности, говорил посол Иван Майский, который в июне 1934 года участвовал в Конгрессе мира в Бирмингеме.
Обсуждение вступления СССР в Лигу Наций шло параллельно с переговорами относительно заключения Восточного пакта. Париж и Москва сошлись на том, что договор получит необходимый вес, если будет опираться на устав международной организации. Поэтому главными «лоббистами» идеи о необходимости членства Советской России в Лиге был министр иностранных дел Франции Луи Барту и глава внешнеполитического ведомства Чехословакии Эдвард Бенеш. Их хлопоты привели к желаемому результату.
Луи Барту. Источник: commons.wikimedia.orgЭдвард Бенеш. Источник: commons.wikimedia.org
Пять лет в Лиге Наций
15 сентября 1934 года 30 стран-членов Лиги Наций во главе с Францией, Великобританией, Чехословакией и другими странами обратились к советскому правительству с предложением стать полноправным участником организации. Москва немедленно согласилась — сватовство завершилось успехом. Правда, СССР допустил несколько оговорок. Лига не могла рассматривать конфликты, которые имели место до вступления, а также считала себя свободной относительно договоров, заключённых без её участия. В основном речь шла о пограничных территориальных спорах — прежде всего, проблеме Восточной Карелии, на которую претендовала Финляндия.
На голосовании Ассамблеи СССР без проблем получил необходимые две трети голосов членов. Против вступления Москвы высказались Португалия, Голландия и Швейцария. Мотив отказа прослеживался лишь в действиях Португалии — советские дипломаты рапортовали в СССР о том, что Ватикан призывал католические страны выступать против включения Советской России в Лигу. Литвинов сообщал:
«Надо признать, что Барту и Бенешу пришлось преодолеть большие трудности, которые они не предвидели».
Аналогично без особого сопротивления прошло голосование по включению СССР в Совет Лиги Наций. Литвинов выполнил одну из главных целей, а Москва формально перестала быть «изгоем» версальско-вашингтонской системы. Выступая на заседании Ассамблеи, нарком заявил:
«Я знаю, что Лига Наций не имеет в своём распоряжении средств полного упразднения войн. Я убеждён, однако, в том, что при твёрдой воле и дружном сотрудничестве всех её членов весьма многое может быть сделано, и в каждый данный момент, для максимального уменьшения шансов войны. Но это является достаточно почётной и благородной задачей, осуществление которой принесёт неисчислимые блага человечеству».
Литвинов на заседании Ассамблеи Лиги Наций. Источник: pastdaily.com
Вступление СССР в Лигу Наций стало главной новостью и внутри страны. Такие строчки напечатали в журнале «Большевик»:
«Сам факт приглашения СССР в Лигу Наций явился наглядной демонстрацией перед лицом всего мира, всех трудящихся и просто честных людей невиданно возросшей мощи, колоссального авторитета Советского Союза как передового борца за мир».
Москва активно участвовала в работе Лиги: предлагала резолюции, инициировала конференции и стремилась предпринимать меры против агрессоров. Постоянным представителем в Ассамблее и Совете был сам Максим Литвинов. Впрочем, в это время Лига становилась всё больше похожей на декорацию: страны предпочитали договариваться в закулисье, редко сообщая в полной мере о переговорах.
Спустя чуть меньше месяца после вступления СССР в Лигу Наций Луи Барту был застрелен в Марселе вместе с королём Югославии Александром I. Преступниками оказались болгарские националисты, которых поддерживали нацисты. Смерть одного из главных поборников «Восточного пакта» и построения системы коллективной безопасности в Европе осложнили и без того тяжёлые переговоры. Инициатива Барту — Литвинова так и осталась нереализованной.
Аншлюс Австрии, «Мюнхенский сговор» и активное наращивание военной мощи нацистской Германией привели к смене внешнеполитической ориентации Советского Союза. Отношение к Литвинову в кулуарах стало для дипломата невыносимым. За этим стоял Вячеслав Молотов. 3 мая 1939 года глава НКИД подал прошение об отставке — в самый разгар переговоров с союзниками в Москве. Молотов стал новым руководителем внешнеполитического ведомства. Обсуждения сложившейся в Европе ситуации с Великобританией и Францией ни к чему не привели, а в августе 1939 года СССР и нацистская Германия заключили договор, вошедший в историю как пакт Молотова — Риббентропа. В конце того же года за агрессию по отношению к Финляндии СССР исключили из Лиги Наций.
Молотов, Сталин и Литвинов. Источник: историк.рф
Литвинов, которого скинули с государственного олимпа, отошёл от активной политики. Он ждал, что вскоре за ним придут. По слухам, дело действительно готовилось и всё шло к аресту, но начавшаяся Великая Отечественная война отсрочила эти планы. Максим Литвинов вновь оказался нужен на дипломатическом поприще. Сталин активно использовал «джентльменский образ» и связи Литвинова для укрепления сотрудничества с союзниками. Первый и последний советский представитель в Лиге Наций закончил дипломатическую карьеру в 1946 году.
С 27 июня по 6 июля на Международной выставке-форуме «Россия» на ВДНХ пройдут лекции и кинопоказы от ДК «Исток» — проекта, направленного на сохранение и поддержание народного творчества, ремёсел, музыки, русского фольклора. «Исток» старается привнести новый взгляд в культурное наследие России.
Расписание мероприятий
27 июня, 19:00–20:30
Лекция «Старообрядцы-кержаки Западной Сибири и их потомки в XXI веке: идентичность и культура»
Этнограф и автор блога «Записки этнографини» Настасья Рублёва расскажет о культуре старообрядцев Западной Сибири.
Настасья Рублёва
29 июня, 15:00–16:00
Лекция «Фольклор в соцсетях: от миссии к личному бренду»
Блогер Анастасия Рагозина поведает о развитии фольклора в социальных сетях.
Анастасия Рагозина
6 июля, 13:00–14:30
Лекция «Прялки как отдельный вид искусства»
Художник, коллекционер и дизайнер Филипп Маяков расскажет, как выглядели прялки, чем отличались и каково их значение.
Филипп Маяков
6 июля, 15:00–17:00
Кинопоказ «Голоса Арктики»
«Голоса Арктики» — три новеллы о людях с Крайнего Севера и их крайне важных жизненных решениях. Этот фильм — очерк о борьбе двух миров: современной цивилизации и передающегося из поколения в поколение этноса.
Седовласые геймеры, заставшие «достимовскую» эпоху, наверняка помнят жёлто-красные обложки дисков от «1С» — легендарных российских издателей и разработчиков видеоигр. Специально для олдов собрали подборку их продукции, включающую как международные хиты отечественной игровой индустрии, так и не менее восхитительные провалы и курьёзы.
«Братья Пилоты: По следам полосатого слона» (1997)
В 1990‑е годы студия «Пилот» Александра Татарского решила вывести своих главных маскотов,братьев Колобков, за рамки привычной двумерной анимации. Теперь поклонники телевидения могли встречаться с Пилотами у своих голубых экранов, наблюдая за тем, как трёхмерные Шеф и Коллегаинтервьюируют знаменитостей, а любители видеоигр получили возможность управлять популярными персонажами, помогая им в разнообразных расследованиях.
Первая игра «шефско-коллегиального» цикла была разработана компанией Gamos в тандеме с «Пилотом» и выпущена в сентябре 1997 года. Несмотря на то что название отсылало к мультфильму «Следствие ведут Колобки», в котором герои занимались поисками того же самого слона по кличке Балдахин, сюжет квеста мало совпадал с первоисточником — повестью Эдуарда Успенского«Пропажа белого слона». Новый жанр диктовал свои условия, поэтому сыщики вместе с игроком тратили немало времени на то, чтобы проникнуть в зоопарк и собрать там улики, а затем через канализацию добраться до логова похитителя, иностранца по имени Карбофос, где их ждали очередные задачки и головоломки.
Отечественные гейм-журналы, которые в те времена уже вполне себе существовали, пропустить первую игру от создателя «Пластилиновой вороны», конечно, не могли. Сергей Капицын врецензии для «Game.EXE» буквально захлёбывался от восторга:
«Игра просто очаровательна. Право же, она стоит того, чтобы купить IBM-486DX2/66 с 8 “мегами” RAM и двухскоростным CD-ROM’ом! Не говоря уже о затратах на саму игру. <…>
Графика безупречна, и единственное, что можно поставить художникам в упрёк — некоторые явно “компьютерные” фоны. Анимация главных персонажей вылизана настолько, насколько это вообще возможно. К сожалению, некоторые второстепенные герои не настолько тщательно проработаны, видимо, из-за нехватки времени, но это заметят только профессиональные мультипликаторы.
Музыка сопровождает вас “всю дорогу” и не даёт пасть духом, настолько она заводная. Отключить её не захотелось ни разу. (Кстати, она у меня и не отключалась <…> И бог с ним! Было б хуже, если бы не включалась)».
К финалу текста Сергей дошёл до того, что провозгласил «Братьев Пилотов» ПЕРВЫМ РУССКИМ КВЕСТОМ (именно так, капслоком), который знаменует собой начало русского игрового мира:
«Я буду считать, что “Братья Пилоты” — ПЕРВЫЙ РУССКИЙ КВЕСТ, ладно? (Да простят меня авторы “Призрака старого парка”, но, по моему мнению, “русский” и “русскоязычный” — несколько разные понятия…) И первый блин получился совсем даже не комом!
Пожалуй, этот диск может символизировать конец бездумного и зачастую бездарного переложения лучших зарубежных кассовых стратегий, шутеров и квестов на русский язык и появление истинно РУССКИХ игр, рассчитанных на наш юмор, нашу психологию, наш взгляд на этот мир. <…> Посмотрите, насколько наши мультфильмы отличаются от западных! Они не лучше и не хуже — они ДРУГИЕ. У наших мультипликаторов своя школа, и, увидев на экране всего несколько кадров, мы безошибочно определяем: “наш” мультик!
Так дай Бог, чтобы у нас, в России, возникла своя школа компьютерных игр. Чтобы, увидев на мониторе приятеля игру, можно было c уверенностью сказать:
НАША ИГРА!»
Чтобы не вводить читателя в заблуждение, отметим: тезис насчёт «первого квеста» хотя и не лишён смысла, но его следует воспринимать скорее с лирической, чем с исторической точки зрения. Даже если не брать в расчёт упомянутый «Призрак старого парка» (1997), остаётся красноярская«Царевна» (1994),«Козулькин квест» (1996) и ещё несколько важных артефактов (более подробный их перечень можно изучитьздесь). Хотя и понятно, что в популярности, да и в качестве исполнения им с «Пилотами» было не тягаться.
Напомним и о том, что в 1997 году никто ещё не знал, что явление под названием «русский квест» вскоре трансформируется в особый кринж-жанр, который ассоциируется главным образом с произведениями вроде «Штырлица» (1999) и«Операция “X”, или Новые похождения Шурича» (2002; к слову, от той же «1С»). Так что, для своего времени пафос Сергея Капицына вполне оправдан: когда-то «русский квест» звучало гордо.
Однако десятилетие спустя восторги поутихли, и в 2008 году в ретрообзоре для журнала «Страна игр» (07#256) Андрей Шилоносов, в частности, указывал:
«Среднестатистический игрок <…> успеет изучить каждый миллиметр небольших экранов, прежде чем поймёт, что же хотят от него разработчики. А то и вовсе найдёт выход случайно или после знакомства с “проходилкой” из Интернета. Столб с указателями и сейф-холодильник достойны того, чтобы войти в “Золотой фонд безумных паззлов”. Количество игроков, опустивших руки уже на второй (!) локации, измеряется сотнями».
С рецензентом сложно спорить: в 90‑е упомянутый сейф был символом неразрешимой, выматывающей нервы загадки. О людях, которые сумели с ним справиться, ходили легенды, при этом в глаза их, кажется, не видел никто.
В нулевые, когда интернет из роскоши превратился в средство коммуникации, те, кто из-за вероломного холодильника так и не прошёл игру, полезли за ответом в Сеть. Показательно, что авторы некоторых «прохождений» на полном серьёзе советовали что-то вроде: «Ну, покрутите несколько часов рычажки туда-сюда — рано или поздно получится». То есть даже среди игроков, которые справились с задачей, было немало уверенных в том, что вскрыть холодильник можно только методом тыка.
На случай, если ваш холодильниковый гештальт до сих пор не закрыт (точнее, не открыт), публикуем «правильный ответ», лаконичносформулированный одним из пользователей Steam:
«Наша задача — открыть холодильник. Для этого нужно, чтобы все ручки на запоре приняли горизонтальное положение.
Принцип решения этой головоломки:
1) Запоминаем все ручки в вертикальном положении и поворачиваем только их.
2) Если ручки не приняли нужного положения, пункт 1 необходимо повторить».
С другой стороны, кто-нибудь наверняка скажет, что головоломки в игре от «Пилота» — ничто, а вот атмосфера — всё. И, в общем, будет прав. За трогательными проделками Коллеги, который с христианским смирением причитает «ничего не понимаю!» или ещё что-нибудь такое же милое, можно наблюдать бесконечно. А вечно погружённый в себя Шеф с отсутствующим взглядом широко распахнутых глаз и гигантской трубой, на которой он, заскучав без ваших указаний, может внезапно что-нибудь продудеть — зрелище одновременно меланхоличное и медитативное. И всё это под шикарныйсаундтрек. Залипай — не хочу.
«Корсары: Проклятье дальних морей» (2000)
Как известно, игры бывают пиратскими и «пиратскими» — причём второе случается гораздо чаще. В конце XX века студия «Акелла» рискнула и попробовала сделать приключенческую«ролёвку» первого типа, то есть связанную с пиратами без кавычек. Правда, сооружалась она, как говорят, на деньги самые что ни на есть «корсарские» — заработанные главными «разбойниками» отечественной гейм-индустрии, компанией «Фаргус мультимедия», частью которой некогда была «Акелла».
Ну да не будем о грустном. Главное, что вещь, изданная в итоге «1С», превзошла всякие ожидания — в «Корсаров» играли все, от школьников до Джонни Деппа.
Захватывающая история франшизы, в определённый момент официально породнившейся с циклом фильмов «Пираты Карибского моря», скрупулёзноописывается в тексте с кликбейтным названием «Чеченская мафия, влияние Disney и спасительные моды: как создавались легендарные “Корсары”». Помимо сугубо технологических и, следовательно, не всегда занимательных фактов, встречаются в нём и любопытные исторические анекдоты:
«При разработке первых “Корсаров” одна из рабочих версий имела несколько кровавых сцен. Перед очередным показом игры зарубежным издателям <…> было предложено убавить количество насилия. <…>
Моделлером города был Алексей Мальнов, который при всей своей внутренней доброте внешне выглядел стандартным “пацаном”: фигура бойцовская, стрижка под ёжик и кожаная куртка. И это был конец 90‑х.
Дело было срочное, но в тот момент Алексей вышел со студии, решив посетить ресторан “Макдоналдс”. Ему на сотовый телефон позвонили с инструкциями, что ему надо быстро сделать, как только он вернётся в студию. <…>
Представьте немую сцену в ресторане, заполненном мирной публикой и детьми: молодой человек, с внешностью бойца бригады незаконного формирования, достаёт телефон и <…> громко отвечает:
— Алё. Да, я. Что? Кровь со стен смыть? Лады, смою. А трупы? Оставить? Понял».
Здесь у читателя должен возникнуть вопрос: а как вообще вышло, что «Корсаров» решили издать за рубежом? Тут тоже не обошлось без анекдота (и волшебных птеродактилей):
«Одной из демонстраций “Корсаров” заинтересовался президент Bethesda Softworks Влатко Антонов (Vlatko Antonov). И тут случилась забавная ситуация: первых “Корсаров” студии “продало” не красивое море или эпические корабельные бои, а <…> забавный баг: птеродактиль, низко пролетая, случайно прихватил одну из мачт корабля, утащив её в небо. Но издатель воспринял это всерьёз. В дальнейшем, всё же, всю магию и фантастику попросили убрать».
Через два года напряжённой работы приключения капитана Николаса Шарпа увидели свет. Им сопутствовал «настоящий успех: игра мгновенно окупилась, заслужила хвалебные отзывы от зарубежной и российской прессы и завоевала любовь игроков».
Чем же российских взгляд на жизнь морских разбойников так зацепил аудиторию? Причин множество — перечислению можно посвятить отдельный лонгрид. Ограничимся следующими тезисами:
«Во-первых, жанр. Ниша пиратских симуляторов была не занята: кромеPirates! и пары схожих проектов, качественных пиратских песочниц попросту не было. Особенно в полном 3D, которое на тот момент только-только начало появляться в играх.
Во-вторых, “Корсары” держат отличный баланс между аркадой и серьёзной симуляцией. Морские бои не уходят в суровый реализм в духе симуляторов подлодок: авторы концентрировались на зрелищности — не забывая при этом серьёзные вещи вроде менеджмента снарядов (которые могли закончиться), контроля направления ветра и типа корабля».
В конце концов, многое в игре было сделано не экшена ради, а дабы игрок мог всласть поэскапировать, окунаясь в детальное и живое приключение:
«В “Корсарах” <…> персонаж — непосредственный участник всех действий. Если нужно зайти в магазин, то приходится топать на своих двоих. Если нужно поговорить с губернатором — Шарп лично идёт к нему на приём. Это, вместе с улицами, наполненными людьми (с которыми можно пообщаться ради какой-то информации, опыта или заданий), делает мир живым и погружает игрока с головой».
Несложно догадаться, чем вскоре занялись разработчики — естественно, принялись мастерить сиквел, в котором планировали, как водится, «всё то же самое, но больше и лучше». И тут в дело вмешался — кто бы вы думали? — капитан Джек Воробей.
«…Когда игра уже была в стадии бета-версии, случилось неожиданное. Студия Disney решила запустить новую кинофраншизу — “Пираты Карибского моря”: один из продюсеров Bethesda попал на съёмки будущего фильма и углядел схожесть кино Disney и игры “Акеллы”.
Он предложил представителям Disney и продюсеру будущего фильма Джерри Брукхаймеру превратить “Корсаров 2” в игру по мотивам “Пиратов Карибского моря”. И те согласились — фильму отчаянно нужна была любая возможная реклама».
В «Акелле» понимали, что, отправляя свой корабль в плавание от самостоятельного проекта к традиционно маргинальному жанру «игры по фильмам», они выигрывают в коммерческом плане, но в творческом отношении делают шаг назад. Однако Disney не та организация, от сотрудничества с которой можно легко отказаться. К тому же кто-то обмолвился, что в первых «Корсаров» «поигрывает» звезда будущего фильма Джонни Депп. Как тут устоять?
«Корсары» погнались за диснеевскими сокровищами, не подозревая, что этот путь окажется дорогой в бездну. Право, по мотивам этой истории «вполне можно было бы снять кино», да ещё какое — настоящую голливудскую драму о больших деньгах и несбывшихся надеждах. Но, как говорил великий, это уже совсем другая история.
Остаётся вопрос: стоит ли обращаться к «Проклятью дальних морей» современным геймерам? Знатоки уверяют, что попробовать, конечно, можно, но сегодня игра уже не окажет должного эффекта:
«Многие механики устарели, а пелена новизны и размаха по меркам той, молодой и наивной российской индустрии, уже не скрывает очевидных огрехов. Графика не выдержала проверку временем, есть ошибки в тексте и неудачные геймдизайнерские решения. В ролевой системе банально не хватает глубины — особенно в сравнении со следующими частями серии. Сейчас в первых “Корсаров” стоит поиграть разве что в ознакомительных целях — или чтобы предаться ностальгии, если игру удалось застать в её золотые годы».
«Полный улёт» (2000)
Великая игра ещё не значит известная (и наоборот). Пусть трёхмерный квест из жизни насекомых, разработанный компанией NIKITA, а изданный и ими, и «1С», не закрепился в долгосрочной геймерской памяти, это всё равно шедевр, не хуже «Братьев Пилотов». Во всяком случае, нахваливали его в своё время не меньше. В частности, Дмитрий Эстрин из «Страны игр» (№ 20, 2000) утверждал:
«Это более чем конкурентноспособная игра мирового масштаба, которая, вдобавок ко всему, здорово выделяется благодаря своей оригинальной концепции. Неожиданные повороты сюжета, детально проработанные характеры героев, великолепная графика, наконец — всё это даёт повод говорить о настоящем возрождении жанра [квест], за судьбу которого переживают многие наши читатели».
Представьте только: вы — крохотная букашка, и вам для исследования «выдают» целый дом, по которому можно бесконечно летать и ползать, забираясь в каждую щель и взаимодействуя с себе подобными. Из современных аналогов на ум приходитMetamorphosis, которая, понятно, переигрывает «Полный улёт» технологически, но снизу доверху пропитана Кафкой, что не всякому придётся по нутру. А вот квест от NIKITA — явление абсолютно светлое и, главное, окрыляющее. Ведь играть нам придётся не за жука, а за пчелу, для которой нет преград, кроме текстур. Да и те, как показывает практика, если задаться целью, можно «проковырять». Но особого резона в этом нет — разработчики приготовили для игрока массу всего интересного.
«Посмотрите внимательно на Дом! Сотни, даже тысячи деталей там, куда нормальному игроку не взбредёт в голову забраться. Посмотрите на “вазу эпохи Мин”, <…> загляните в трубу, <…> оцените свитки на полках комнаты мага (не брёвна, а пустотелые конструкции! хотя, по идее, это нафиг никому не надо было!)
Ощущение отстранённости геймера, его гостевого состояния — вот к чему ведут все эти детали. Чувство, что Дом жил до нас и будет ещё долго жить после нас, неистребимо. Построен действительно мир, а не декор для сиюминутного прохождения».
Больше всего «навигаторов» Кузнецова и Кареева, кажется, растрогали те элементы, повествования, которые содержат разнообразные отсылки. Игрока ждут путешествие с тараканом-экскурсоводом на начальный уровень Quake (1996), цитаты из «Кондуита и Швамбрании» Льва Кассиля и оммаж трилогии «Назад в будущее».
Прибавьте к этому занимательную детективную историю и ярких, обаятельно прописанных и озвученных персонажей, у которых что ни реплика, то афоризм. «Время движется неумолимо: только недавно был завтрак, а скоро уже обед», «Кто ищет, тот что-то потерял», «В пароксизме консенсуса я выступаю за референдум» — комментаторы на игровых сайтах и форумах утверждают, что и годы спустя они продолжают цитировать экстравагантных насекомых.
Отдельного упоминания заслуживают членистоногие-политики: таракан Болтухан (аллюзия на Михаила Горбачёва) и лидер партии «Наш дом — столовая» жук Жужков (местный вариант Лужкова). Но и простые граждане, вроде булочника Булкана, который больше всего на свете боится невкусных коржиков, — это прелесть что такое.
Прошла ли игра испытание временем, которое, как говорил Жужков, движется неумолимо? Тут, конечно, решать игроку, но гейм-журналисты считают, что «Полный улёт» рано списывать со счетов. В 2011 году Илья Ченцов в ностальгическом тексте для «Страны игр» (№ 10) называл физику полёта пчелы «незабываемой» и утверждал, что всё ещё ждёт продолжения квеста.
А в 2021 году Валерий Сурженко из Downgrade (№ 37) даже сравнил его с играми вселенной Grand Theft Auto:
«Игровой мир хоть и кажется статичным, но наполнен жизнью, которая не прекращается даже во время кат‐сцен. Одни муравьи летают на стрекозах, подходят к ним, называют место, куда им нужно, садятся в корзинку и едут, другие муравьи воюют на кухне, паровоз в библиотеке знай катается себе по кругу, даже выборы в столовой идут. Причём им всем совершенно неважно, есть игрок или нет, делает он что‐то или нет, жизнь идёт своим чередом. Ощущения от местного мирка чем‐то схожи с ощущениями от миров из игр серии GTA».
И вот ещё что замечательно: в отличие от многих старых игр, «Полный улёт» прекрасно работает на современных компьютерах. Как говорится, было бы желание.
«Дальнобойщики 2» (2001)
Есть только два гендера: для первых «Дальнобойщики» — это сериал с Галкиным и Гостюхиным под песню о тихом огоньке группы «Високосный год», для вторых — культовая отечественная игра, где совершаются поездки вАлмазный под треки «Арии». Шутка, конечно. На самом деле, «гендеров» больше: это и настоящие дальнобойщики, и их дети-жёны, и геймеры, и телезрители, и те, кто совмещает, к примеру, игры и телевизор. А вот «Дальнобойщики‑2» — они такие одни.
В 1998 году новосибирская студия SoftLab-NSK разработала игру в жанре «симулятор грузоперевозок» под названием «Дальнобойщики: Путь к победе». Несмотря на то что издавать её взялись «Бука» и «1С», особой популярностью игрушка не пользовалось. Сегодня даже олды зачастую вспоминают её не как симулятор, а как тривиальные гонки на грузовиках. А многие (большинство) не слышали о первой части вовсе.
А всё потому, что её затмил сиквел, который, судя по всему, планирует остаться в веках. Влонгриде «”Дальнобойщики‑2” — великая игра из России…» делается попытка объяснить, с чем связано пресловутое величие, а ещё высказывается любопытное соображение: сегодня эта игра в своём роде интерактивный учебник истории, по которому можно изучать необузданный российский капитализм рубежа XX и XXI веков:
«Игра создавалась в сложное для России время. Дефолт, разгул преступности, конфликты. Человеку без связей было очень сложно построить дело — эти сложности были тщательно, хоть и с некоторыми поправками, перенесены в игру. <…>
В конкурентной борьбе все средства хороши. Даже если вы не гениальный водитель, есть другие способы прийти первым — например, обратиться к гаишникам. <…> Некоторые инспекторы принимают взятки — так можно обеспечить конкуренту вечные досмотры. <…>
Конкуренция работает в обе стороны. Вас могут остановить для досмотра груза. В худшем случае вместо лекарств у вас найдут полный кузов наркотиков, о которых вы понятия не имели. Поэтому помимо мелочи на взятки гаишникам, стоит возить с собой специальный сканер груза, который способен уберечь водителя от опасного заказа.
Ну и куда же без организованной преступности. Бандиты могут устранить ваших конкурентов, а могут — вас. Везёте слишком дорогой груз — ограбление, подрезали чёрный джип братка — ограбление, скучно — ограбление. И чем ценнее груз, тем выше вероятность привлечь внимание мафии. Защититься от них поможет как банальный откуп, так и договорённость с гаишниками о защите».
Неудивительно, что пресса осыпала комплиментами проект, объединивший экономическую стратегию с автодорожным приключением, и всё это в трёхмерном открытом мире. Более того, рецензенты наперебой утверждали, что симулятор заставил их не в переносном, а в самом прямом смысле почувствовать себя водителями грузовиков.
Екатерина Кармова в тексте для «Игромании» (№ 6, 2001)делилась:
«Я — дальнобойщица. Почему-то с никнеймом “Водитель”. Наверное, прежде чем нажать “Новая игра”, плохо искала, где нужно имя вводить… Ну да ладно. Дальше. Кем я себя ощущаю? Дальнобойщицей. Девушкой, способной управлять большегрузной машиной и на этой самой машине перевозить большие грузы (извините за каламбур, но именно так дело и обстоит). Зачем я здесь? Вот на этот вопрос ответ чёток — я должна путём различных махинаций взять под контроль рынок перевозок в неком полуабстрактном регионе. Пути? Есть один, он главный самый. Надо нанимать водителей, почти с нуля создавая фирму: они будут забивать трафик, перевозить грузы и отхватывать драгоценные проценты перевозок в области».
Тем временем Александр Вершинин из «Game.EXE»(№ 6 2001) любовался на то, как его дом по мере прохождения игры превращается в кабину грузовика:
«Тот факт, что “Дальнобойщики‑2” действительно являются “настоящим симулятором ЖИЗНИ профессионального водителя большегрузных машин” <…> я почувствовал не сразу. Смутное подозрение закралось только тогда, когда поймал себя на странном желании облепить комнату вырванными из календаря РІауЬоу: Girls of Summer страничками с изображением полуголых девиц. Подавив в себе эту в высшей мере странную причуду, я повесил на люстру приятную во всех отношениях мохнатую висюльку и пару милых пластмассовых кубиков. На компьютере удобно разместилась исторгающая миазмы ёлочка, а под кроватью — монтировка. Home sweet home».
В дальнейшем, как водится, к игре выходили дополнения и полноценные продолжения, включая «Покорение Америки» (2009) — «всё то же самое», только в Калифорнии. Но стать для геймеров тем же, что и «Дальнобойщики 2» третьей части не удалось, и вскоре серия сошла с дистанции.
Подхватить знамя попытались в чешской компании SCS Software: с 2008 по 2016 год там выпустили несколько собственных симуляторов дальнобойщика, среди которых особенно выделяется Euro Truck Simulator 2 (2012). Но из «дальнобойного»исследования на сайте DTF следует:
«При всех достоинствах ETS2, не хватает ощущения жизни в её мире, хотя разработчики и продвигаются в этом направлении. Никто не потребует у вас остановиться, дабы выписать вам штраф или отобрать ваш груз. Никто внезапно не свяжется с вами по радио, с просьбой о помощи или предложением о сотрудничестве. Вы не сможете увидеть нанятых вами водителей в мире игры, у вашей компании нет конкурентов на рынке грузоперевозок, вам не с кем соревноваться, вы — один, в этом бездушном мире.
В отличие от серии “Дальнобойщики”».
«Ил‑2 Штурмовик» (2001)
В уже упомянутом нами в связи с «Дальнобойщиками» материале его автор с никнеймом Plague Doctor справедливо замечает:
«Всегда существовал жанр (точнее — тип) игр, изначально рассчитанный на небольшую аудиторию. Называется данный жанр: “симулятор чего-либо”.
Ибо какой нормальный человек захочет примерить на себя роль командира субмарины или же лётчика? Не героя боевика, а обычного рабочего, геймплей за которых не предполагает наличие цветастых фейерверков и невероятных приключений».
Конечно, пилотировать гражданский самолёт — совсем не то же самое, что виртуально сидеть за штурвалом Ил‑2, участвуя в сражениях Второй мировой войны. И всё же кажется очевидным, что большинство в поисках развлечения на вечер остановится на более-менее традиционной «бродилке». А осваивать нюансы управления штурмовиком — развлечение для избранных.
Но из всякого правила бывают исключения. В 2001 году «Ил‑2 Штурмовик» получил единодушное признание всего мира, а «Игромания» назвала детище «1С» игрой года:
«Естественно, что отечественная игра, получившая признание во всём мире, не может не быть лучшей и в России. В конце концов, мы особенные, что ли? <…> “Ил‑2” установил не только планку качества российских игр, но и планку качества для всего жанра авиационных симуляторов. Рынок, который отродясь принадлежал компаниям Rowan, Empire и Jane’s, разом покорили никому не известные 1C: Maddox Games. Даже Microsoft содрогнулась, срочно передвинув “на попозже” дату релиза Flight Simulator 2002».
Ну это ладно, это понятно, а что там, собственно, с «симуляциями»? Александр Черных из «Страны игр» (№ 1, 2002) рассказывает:
«Изучаю настройки реализма. Полный набор, включая флаттер, турбулентность, гироскопический момент… Иные разработчики симуляторов вообще таких слов не знают. А зря. Включаю всё на максимальный реализм <…> выбираю себе самолёт… Точнее, пытаюсь выбрать, так как от обилия моделей рябит в глазах — тут тебе и Ла-5ФН, и Ил-2М, и ЛаГГ-ЗИТ. <…>
Потрясающий трёхмерный кокпит, совершенно невероятный, все приборы объёмные, всё (!) работает, все надписи читаются».
При этом до самостоятельного пилотирования вас, конечно, никто сразу не допустит. Сперва придётся подучиться, летая в компании инструктора. Юрий Кузьмин из «Игромании»вспоминал:
«Вначале [инструктор] показывает вам приёмы полёта, вы видите, как двигаются органы управления в кабине, а затем можно попробовать повторить всё это самому. Обучение проходит быстро, и, несмотря на историчность симулятора, уже через 10—20 минут начинаешь кайфовать от полёта. Освоение игры облегчают и настройки. Настраиваются 18 параметров, от “неуязвимости” до “учёта гироскопического момента винта”. Поэтому — редкий случай — получилась игра для всех категорий “авиаторов”: от любителей аркад до ярых хардкорщиков».
Словом, «1С» умудрились соорудить невозможное: игру «не для всех», которую знали и любили практически все. В течение последующих лет «Ил» разросся до огромнейшейсерии. Продолжения и дополнения продолжают выходить до сих пор.
«Бумер: Сорванные башни» (2003)
Как говорил продавец волшебных палочек мистер Олливандер в первой книге о Гарри Поттере: «Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но всё же великих». В этом смысле «наш ответ GTA», разработанный Gaijin Entertainment и выпущенный «1С», тоже можно назвать великим. Ведь это был по-настоящему образцовый кринж и поистине грандиозный провал.
Изначальный посыл — сделать гонку-стрелялку из «Бумера» Петра Буслова — уже настораживал: мы помним, что игры по фильмам редко бывают удачными. Понятно, что разработчики и сами не очень-то хотели наступать на классические гейм-грабли, поэтому стали искать какое-нибудь нестандартное художественное решение. И нашли. Новость об этом, как потом окажется, историческом событии, до сих порхранится на сайте playground.ru:
«Вчера фирма “1C” и компания Gaijin Entertainment оповестила игровую общественность о смене концепции и названия игры “Бумер”. Отныне проект называется “Бумер: Сорванные башни” и будет издан под редакцией самого о/у Гоблина. Это действительно большой прорыв в области российских компьютерных игр, ведь перед нами великий Гоблин (если уж он взялся за дело, то веника ждать не придётся)! Ориентировочная дата релиза намечена на декабрь сего года».
Разработка игры шла в режиме «дёшево и сердито»: в ноябре 2003 года Пучков пришёл в проект, а в декабре игра уже появилась в магазинах. Вот как, повоспоминаниям Дмитрия, была озвучена будущая нетленка:
«На озвучку ушёл ровно один рабочий день. Так быстро получилось потому, что в озвучке был задействован только один я, никаких актёров со стороны не привлекали. Как получилось — судить не мне, а тем, кто будет играть».
И игроки «осудили»: рецензии на «Бумер: Сорванные башни» — это отдельный вид искусства. Пожалуй, игре стоило появиться хотя бы для того, чтобы Роман Епишин написал о ней текст для 3dnews.ru:
«Трагичная, а в чём-то и мелодраматичная атмосфера оригинального фильма была жестоко пропущена через мясорубку “жизнерадостного идиотизма”, что, разумеется, уничтожило всякую связь атмосферы игры и фильма. <…> Герои из отчаянных и благородных гангстеров превратились в спятивших отморозков, периодически разражающихся исключительно имбецильным беспричинным смехом. Плоха или хороша такая “обработка” — решать, конечно, не мне, ибо вкусы у всех различны. Но, к сожалению, далеко не только и не столько “безбашенные” тексты являются камнем преткновения».
В следующем разделе рецензии под названием «Управление пылесосом» Епишин обаятельно негодует от поездки на отечественном «Буране», который безуспешно пытается прикинуться импортным «бумером»:
«Игроку учтиво предлагают сесть за баранку “того самого” BMW и “сделать” в честной гонке “лошка” на красном спортивном авто. Лично у меня управление этим чудом виртуального автомобилестроения вызывает стойкие ассоциации с попытками контролировать движение несущегося под гору пылесоса “Буран”. Тем несчастным, что программировали физическую (точнее, антифизическую) модель игры, вероятно, ни разу не доводилось путешествовать в настоящем автомобиле даже на сиденье пассажира. Иначе чем объяснить столь нелогичное и нереалистичное поведение “бумера” на трассе? Стоит вам чуть дольше задержать палец на кнопке поворота, как машина отправляется в неконтролируемый и совершенно неестественный вираж, завершающийся, как правило, поцелуем с очередной убогой сосенкой или берёзкой».
Но прошло 20 лет, изобрели постиронию и другие пострадости жизни, и вдруг оказалось, что «Бумер: Сорванные башни» — это вовсе никакой не «чернозёмный треш», какокрестил игру журнал «Игромания». Точнее, это, безусловно, треш, но в этом нет ничего плохого. Напротив, это здорово, поскольку, во-первых, даёт возможность повеселиться, а во-вторых, раскрывает потаённые своеобразные смыслы, происходящие из самых глубин бессознательного отечественной гейм-индустрии. Короче говоря, не баг, а фича.
Сегодня «Бумеру» посвящают развлекательные «треш-обзоры» и ностальгические воспоминания.Один из мемуаров, от ценителя с ником Travis, хочется процитировать:
«2005 год. Родители только-только обзавелись первым компьютером, купленным в кредит. А так как деньги на карманные расходы мне давали немного, приходилось играть во всё, что можно было взять у друзей и одноклассников. Один и подогнал мне заветную пиратскую копию “Бумера: Сорванные башни”, предварительно заявив, что это “очень тупой и весёлый шутер”. <…> Я любил смешные переводы Пучкова (простите мне этот грех), игра немедленно была установлена на мой комп и пройдена за один вечер. Потом была пройдена ещё, и ещё. Пока уважаемые пацаны с районы залипали в FIFA или “контру” или в третьих “Корсаров”, я просиживал вечера за “Бумером”, проходя её раз за разом.
Понимал ли я умом, что это была ужасная игра? Вряд ли. Мне больше нравилось стрелять во врагов с АК-47 под бодрый саундтрек “Ленинграда” и “Слота”, <…> гыгыкать от гоблинских шуток и наслаждаться криво нарисованной природой глубинного Подмосковья».
Однако первый этап взросления и сопутствующая переоценка ценностей не заставили себя ждать. Ох уж этот интернет, разрушающий детские иллюзии:
«С приходом Интернета в мой дом, я узнал, что игра считается кошмарной, ужасной, да и вообще квинтэссенцией отечественного трешового геймдева. Признаюсь, я решился перепройти игру после обзора Мэддисона на Рутубе и не выдержал и часа. Внезапно беззаботная весёлая игра из детства резко стала для меня абсолютно убогой, неиграбельной и дешёвой».
Казалось, что точка зрения больше не изменится. Однако прошло ещё 20 лет, Travis возмужал, познакомился с модернистской прозой («Игра намеренно пытается запутать игрока: мол, у нас тут высокое искусство, и поэтому сюжет построен нелинейно, словно “Улисс” Джойса», шутит он теперь) и обнаружил, что «Бумер» вновь способен радовать. Правда, не каждого, а лишь тех, кому любопытно, каков на вкус «тухлый кактус»:
«Просто представьте себе ситуацию, когда выходите в чистое поле, а там стоит 10 бандитов, и все с калашами, и все одновременно лупят по вам чистыми хедшотами. Как вариант, можно постоянно сейвскамить, но, увы, разработчики и в этот раз ограничили число сохранений. Ах да, забыл сказать — пули врагов летят сквозь стены; а ваши — нет. <…>
Первый уровень в деревне удивляет своей халатностью — повсюду невидимые стены или дыры, упав в которые вы попадёте в бесконечную бездну, где только и останется, что палить в воздух и наблюдать, как земля уходит в небеса… Зато второй, в промзоне, чистый нуар. Непроглядная ночь, дождь, тоска и желание бросить автомат и просто закурить, глядя на серые однотипные хрущёвки. Но враги не дадут вам расслабиться. И не потому, что их много. Нет, их много и очень много, а ещё они… бесконечны! <…>
К слову, [на этом этапе игры] тоже можно сохраняться, но после загрузки сломается скрипт, отвечающий за респаун врагов, и вы останетесь в гордом одиночестве. Навсегда. Повод поймать экзистенциальный кризис и задуматься о своей жизни».
Не правда ли, есть в описанном что-то от загадочности русской души, воспетой классической литературой XIX века? А ещё от русского бунта — того, что бессмысленный и беспощадный.
You Are Empty (2006)
Бывают игры, чья судьба складывается совсем уж непредсказуемо. В год выхода — провал и хейт от игроков, зато годы спустя — запоздалое признание и появление фан-базы, которая увлечённо мастерит модификации, ремейки, сиквелы и прочие ништяки. С русско-украинским шутером You Are Empty, повествующем о зомби-апокалипсисе в сталинском СССР, вышло именно так.
Pavel Zuev в исследовании «Что случилось с You Are Empty…» пишет:
«Примерно в конце 2002 года Денис Волченко, в будущем один из арт-директоров студии Mandel ArtPlants, вынашивал идею серьёзной игры. Он представлял себе шутер от первого лица, местом действия которого будут альтернативные пятидесятые годы ХХ века. <…>
Однажды друг и коллега Волченко Виктор Марчевский показал ему неплохой рассказ по вселенной S.T.A.L.K.E.R., участвовавший в конкурсе на одном из фанатских форумов. Денису понравилась история, и он связался с автором — Ярославом Сингаевским. <…>
Они с Волченко встретились, обсудили идеи, и Сингаевский начал работу над сценарием».
В 2003 году демоверсия игры была представлена на Конференции разработчиков компьютерных игр, где её признали «Лучшей игрой без издателя». Тут же нашёлся и издатель — «1С». Увы, дальше всё складывалось не так радужно:
«Релиз близился, а You Are Empty всё ещё была незавершённой — уж слишком много времени потратили на техническую часть. <…> [В итоге игра] получила преимущественно негативные отзывы и от игроков, и от критиков. <…> Создаётся ощущение, что мы проходим не цельную игру, а сшитую из нескольких кусков стабильную демоверсию».
Однако не станем полагаться на критику — возьмём и протестируем сами. Чтобы You Are Empty фурычила на современных машинах, кому-то из ценителей пришлось как следует потрудиться. К сожалению, существующая сборка далека от идеала: звук потрескивает, как на старой пластинке, камера немного трясётся.
Иногда пропадают отдельные текстуры: так, у раскаявшегося Берии (точнее, очень похожего на него председателя горсовета) исчезает из рук пистолет, так что ему приходится стреляться из пальца. Ну это ничего, есть в таких багах даже какой-то шарм.
Но имеются проблемы и посерьёзнее. Примерно в середине игры старый советский трамвай вместо того, чтобы увезти на следующий уровень, «руинит» игру напрочь. Рекомендации по устранению ошибки, предлагаемые фанатами, помогают не всем.
Зато в оперном театре игрок может повстречаться с мемным в узких кругах балеруном с непропорционально огромными ногами и выдающимися половыми признаками, выпирающими под трико (видимо, тоже мутировал, только на свой балетный лад). Ведёт он себя, впрочем, довольно приветливо. Тут, к слову, хочется сказать спасибо разработчикам от лица тревожных игроков за то, что они не сделали из You Are Empty прям настоящий нервирующий ужастик — хотя, возможно, и хотели.
Конечно, чувствуется, что игра мечтала быть похожей на заселённую действительно жуткими созданиями Half-Life и местами это ей вполне удаётся — помпезные улицы соцреалистического города и его колхозно-индустриальные окраины напитывают соответствующим вайбом и порой выглядят живописнее, чем источник вдохновения. Но никакого безумия вроде барнаклов в тёмных подвалах там не растёт, и хедкрабы из-за углов тоже не выпрыгивают. Противники здесь по большей части клюквенные, вроде скелета-красноармейца, украсившего обложку диска. А некоторые напоминают персонажей картин Василия Шульженко.
И вот эти-то самые, «кривенькие» на чей-нибудь взгляд, герои, порой наводят на любопытные мысли. Бродишь ты, к примеру, по колхозу ленивенько изводишь цыплят-мутантов и зомби-колхозников на среднем уровне сложности. И вдруг откуда ни возьмись выбегает худенькая зомби-колхозница с серпом в руках. Думаешь про себя: «Ну это разве противник». А следом за ней ещё одна женщина. И ещё. Игрок спокоен, а зря: толпа колхозниц ловко зажала его в угол и затюкала серпами напрочь. И как тут не вспомнить про феминизм, про силу женского рабочего класса?
По жанру You Are Empty — так называемый «коридорный» шутер. То есть никакого открытого мира и лишь иногда иллюзия выбора, порой более, а порой менее удачно замаскированная под свободу. Даже в финале, который формально предполагает две концовки, как ни крутись, получается всего одна. Прямо как в той серии «Симпсонов», где бутылки с разными сортами пива наполнялись из одной цистерны.
«Коридорность» в играх, по современным меркам, не в почёте — даже само слово звучит не особенно комплиментарно. Но, памятуя о времени и месте действия игры, вышло очень даже концептуально.
Вокруг имперская архитектура, высотки с мощными фасадами, роскошное убранство метро, величественные статуи. Но всё это, как пели «Сектор газа», «давит нам на грудь — не продохнуть». Поневоле скрючиваешься перед монитором вместо того, чтобы расправить плечи. Неудивительно, что по ходу прохождения зачастую нельзя залезть даже в открытое настежь окно, запрыгнуть на высокий ящик или проползти под навеки остановившимся паровозом — короче, хоть как-то обмануть игру, проложив в ней свой путь. Тоталитарная клаустрофобная коридорность во всей красе.
Концептуальность концептуальностью, но, чтобы оценить описанные выше примочки, вероятно, нужно быть не только ценителем ретро (как советского, так и геймерского), но и до некоторой степени человеком с причудами. Судя по паблику You Are Empty и Remind of Empty, таких на сегодня больше тысячи. Одни, как уже было сказано, «пилят» моды, другие просто исследуют оригинал снова и снова.
Сценарист игры Ярослав Сингаевский делится:
«Мне очень греет душу и очень удивляет такое внимание к игре спустя долгие годы. Возможно, у неё был потенциал по-настоящему знакового проекта. Мы возвращались к игре позднее и обнаруживали, что в ней до сих пор множество актуальных моментов. Мой начальник недавно ходил к доктору, разговорился с ним и узнал, что тот фанат You Are Empty. Идея живёт и будоражит».
Так что, возможно, You Are Empty ещё предстоит удивить геймеров, переродившись и вернувшись в том виде, которого и игра, и игроки изначально заслуживали.
«Невероятные приключения кота Парфентия в деревне» (2009)
Какие игры о котиках вы знаете? Скорее всего, в первую очередь на ум приходит Stray — хит 2022 года о бродячем «рыжике» из мира будущего. Текст «Герой, у которого лапки» характеризует его с визуальной точки зрения как «продающий», а комментаторыхвалят за «душевность» и «релакс».
Но это с какой стороны посмотреть. Роботизированная футуристичность всё же мрачновата, да и реалистичная графика не гарантирует полноценного эскапизма. Порой от игры про кота хочется, чтобы она была ну уж совсем сюси-муси, с мультяшной рисовкой и говорящими персонажами. Тут-то и приходит черёд для «Парфентия». Разработчики — Cats Who Play, издатель — «1С».
В по-детски аляповатом трёхмерном мирке живёт кот с необычным именем Парфентий. На лето его маленькая хозяйка едет к дедушке в деревню, ну и четвероногого друга, конечно, берёт с собой. Приходится усатому-полосатому стать настоящим дворовым котярой и вступить в местную банду котов под управлением Принца — тучного, одышливого здоровяка с таким выражением на морде, что невольно вспоминается знаменитая сова, видевшая некоторое, гкхм… непотребство.
Поначалу деревенские снисходительно относятся к «городскому горемыке». Но после парочки испытаний убеждаются, что он не хуже их умеет бегать, скакать по крышам и таскать рыбу из-под носа у злобных мужиков и невоспитанных собак.
К слову, о собаках: да, у Парфентия есть шкала здоровья (а ещё в мире игры обитают волки и даже дикие кабаны), однако ничего кровожадного в игре с маркировкой «5+», разумеется, не происходит. Все противники, преследуя котика, просто, извините, тыкаются носом ему куда-то в район хвоста. А когда HP доходит до нуля, кто-нибудь из друзей приглашает: «Пойдём, подлечишься». Но если вы до такой степени влюблены в кошачьих, что не готовы даже к подобному щадящему варианту, лучше отложить пушистую аркаду в сторону.
Для всех остальных: сюжет игры строится на поручениях, которые дают собратья-коты и прочие жители двора и окрестностей. В общем, в некотором роде «подай-принеси», из-за чего некоторые геймеры в шутку называют «Парфентия» «кошачьей GTA». Не исключено, что такие ассоциации были и у разработчиков: загрузочные экраны при обращении к сохранённой игре демонстрируют нам одного из персонажей в случайном порядке, прямо как в какой-нибудь San Andreas. Только там это был бы Биг Смоук или Цезарь Виалпандо, а здесь — кошечка Лукерья или озорник Васька.
Людей во время игры мы практически не встречаем. Исключение — мужик, который не любит кошек (но вреда от него существенно меньше, чем от собак) и дедушка — бородач в лаптях и тельняшке, слово сошедший с одной из картин «Митьков». Не встречаем — ну и не надо: почему бы в кои веки не насладиться самодостаточной котоцентричной вселенной?
Конечно, никуда не уйти от того, что «Невероятные приключения Парфентия» — игра подчёркнуто инфантильная и местами не особенно изобретательная. Локаций удручающе мало, реплики и характеры героев прописаны скучновато (выдающиеся актёры озвучания вроде Вячеслава Баранова как могут пытаются их оживить), а большая часть заданий во второй части игры — вариации на тему того, что уже было, просто немного сложнее.
А ещё игрушка очень короткая. Но это, наверное, не минус, а плюс: за пару часов как раз успеваешь налюбоваться на причудливых зверушек и не особо устаёшь от её недостатков. Однако если вам захочется продолжения, то оно существует: приквел «Невероятные приключения кота Парфентия в детстве» (да, именно в детстве, а не в Сирии, как иногда шутят игроки, знакомые с историей студии) появился в том же 2009 году. Судя по обстоятельномуотзыву, он вышел более оригинальным. К примеру, как вам такое: взрослый уличный кот учит домашнего котёнка метить территорию:
«А именно — бегать по углам квартиры и превращать белые столбики света в фиолетовые. Котёнок при этом будет каждый раз говорить, что “пусть все знают, что это мой дом” и “теперь тут будет пахнуть мной”. Пометив все места в доме, получаем плюс любовь семьи».
И это не говоря о физиологических потребностях Парфентия, за которыми нужно следить, прямо как в The Sims. Котик должен есть, пить, спать, играть, умываться, ходить в туалет и, конечно же, «шкодить». А в перерывах прокачивать отношения с хозяевами, ловить мышей и учиться чему-нибудь новому, «котовому».
В общем, нелёгкое это, оказывается, дело — быть домашним котом. Во всяком случае, посложнее, чем в компьютерные игры играть.
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...