Пропаганда появилась ещё в древние времена, однако лишь сравнительно недавно её роль возросла настолько, что она стала решать исход военных конфликтов. Гражданская война в России — один из таких примеров. Слово или рисунок пропагандиста в ней зачастую были более значимыми, чем винтовка солдата или орудие артиллериста. А то, что агитация решила исход войны, признавала даже проигравшая сторона — и далее вы в этом убедитесь.
VATNIKSTAN рассказывает, каким образом большевикам удалось создать эффективную пропагандистскую машину и почему она оказалась в разы сильнее агитации белых.
На кого была рассчитана пропаганда?
Приступая к рассказу о советской пропаганде в годы Гражданской войны, в первую очередь необходимо в общих чертах изобразить портрет среднего её потребителя. На кого агитация была рассчитана?
В Российской империи с образованием дела обстояли очень скверно. Согласно первой всеобщей переписи 1897 года, 78% населения были абсолютно неграмотны, то есть не умели ни читать, ни писать. Подавляющее большинство оставшихся 22% населения за плечами имели лишь три–четыре класса церковно-приходской или начальной школы. Высшим образованием могли похвастаться лишь 0,5% жителей страны.
По регионам образованность была распределена крайне неравномерно. Наибольшее количество грамотных людей жили в Петербурге, Москве, а также Польше и Финляндии. Чуть меньше их было в Прибалтике и крупных городах европейской части страны. Значительно более низким уровень грамотности был в сельской местности, ещё ниже — в Сибири, Средней Азии, на Дальнем Востоке.
Среди мужчин образованных было значительно больше, чем среди женщин. К 1914 году из тысячи призывников читать умели в среднем 500 человек. При этом грамотным считался даже человек, умеющий читать по слогам и совсем не владеющий письмом.
Исходя из этих данных, сразу можно определить главные черты, которыми должна была обладать претендующая на успех пропаганда. Это максимальная простота, лаконичность, минимум текста и максимум изображений, чтобы даже неграмотные поняли основной посыл. И напротив, агитация, которая использовала бы заумные фразы, сложные термины или образы, много литературно написанного текста, была обречена на провал. События Гражданской войны это наглядно продемонстрировали.
В годы противостояния красных и белых основными инструментами пропаганды были плакаты, газеты, листовки, а также устные речи и воззвания политиков и агитаторов. Радио и кинематограф уже существовали, но ещё не стали массовыми.
РОСТА
7 сентября 1918 года было создано Российское телеграфное агентство (сокращённо РОСТА), оказавшееся вплоть до 1925 года главным пропагандистским ведомством Советского государства. РОСТА было создано на основе существовавшего ещё с царских времён Петроградского телеграфного агентства, а также нескольких частных информационных компаний.
В годы Гражданской войны РОСТА включало в себя следующие отделы: Литературно-агитационный, Телеграфный, Иностранный, Инструкторский, Художественно-фотографический, Иногородний и Отдел московской хроники. Деятельность агентства заключалась в издании газет, журналов, плакатов, оно выполняло функции источника новостей, а также рассылало инструкции советским изданиям.
Вместе с этим при РОСТА была открыта первая в России Школа журналистов — советская власть остро нуждалась в новых пропагандистах, которых не нужно было бы обучать на ходу, в процессе работы. Отделения РОСТА были открыты в Украине, Туркестане и Закавказье.
Одним из центральных направлений деятельности Российского телеграфного агентства были пропагандистские плакаты, на которых следует остановиться более подробно.
Плакаты
До нашего времени дошло порядка трёхсот политических плакатов красных и белых времён Гражданской войны. Из них красных почти в два раза больше белых. Правда, агитматериалы белогвардейцев могли не дойти до нас попросту потому, что были уничтожены победителями. Важнее то, что именно в стане красных оказались самые профессиональные плакатные пропагандисты. Это видно не только по количеству плакатов, но и по их качеству. На конкретном примере рассмотрим, в чём именно выражалось превосходство, оказавшееся в руках у большевиков.
Наглядная агитация белых, призывающая население вступать в их ряды, откровенно слаба. На известном плакате «Отчего вы не в армии?» надпись сделана цветом, сливающимся с фоном, из-за чего её сложно прочесть с большого расстояния (или же в случае, если у человека близорукость).
Кроме того, сам вопрос сформулирован крайне неудачно. На него можно дать минимум тысячу ответов: «Не хочу», «Не считаю нужным», «Мне и дома хорошо», «Потому что я пацифист», «Религия не позволяет» и так далее. И после любого из них все вопросы у изображённого солдата отпадут.
Другой белый плакат, «Почему ты не на фронте?», ещё хуже. Изображённый на нём юноша выглядит откровенно жалким, ему хочется дать мелочи и ответить: «Вот тебе, мальчик, иди и больше ни о чём не проси меня».
В противоположность им известный большевистский плакат Дмитрия Моора «Ты записался добровольцем?» выглядит гораздо убедительнее. На поставленный вопрос можно ответить лишь «да» или «нет». Красный цвет на плакате преобладает, поэтому изображённого красноармейца ни с кем другим не спутаешь. Взгляд бойца пронзителен, а благодаря приоткрытому рту возникает ощущение, что он говорит прямо здесь и сейчас. Дымящий на заднем фоне завод как бы уверяет зрителя: у нас есть все ресурсы для борьбы и нам есть что защищать. В итоге плакат имел небывалый успех. Его автор Дмитрий Моор рассказывал:
«Я собрал много разговоров по поводу этого плаката. Некоторые мне говорили, что они стыдились его, что им было стыдно не записаться добровольцами».
Если рассматривать другие плакаты, то стоит обратить внимание, что у красных гораздо больше (чем у их противников) агитматериалов, посвящённых триумфу и победе. Больше плакатов с требованием активных действий. И значительно больше визуальной пропаганды, посвящённой труду и образованию: 23% у красных и лишь 1% у белых. Это тоже играло свою роль, ведь в значительной степени победа куётся в тылу. У трудолюбивых и образованных людей гораздо больше шансов одержать верх.
И ещё один важный аспект, который бросается в глаза при внимательном рассмотрении плакатов тех лет. Белые изображали своих противников жестокими преступниками, чертями и демонами. Красные изображали оппонентов опустившимися бездарями, алкоголиками, толстяками (что должно было подчёркивать, что они жируют за счёт голодающего народа). В этом выборе образа врага большевики опять обыгрывали белых: население ещё может поддержать преступников, если они выражают мнение большинства, но оно никогда не поддержит ничтожных и жалких людей.
Окна РОСТА
В начале осени 1919 года в Москве начала выходить серия пропагандистских плакатов, получившая название «Окна сатиры РОСТА». Первый плакат «Окон» был подготовлен художником Михаилом Черемных и поэтом Николаем Граменом. Он повествовал о борьбе с наступлением войск генерала Деникина на Москву.
Вскоре к «Окнам РОСТА» присоединились такие известные пропагандисты, как Дмитрий Моор, Борис Ефимов, Иван Малютин, Амшей Нюренберг, Казимир Малевич, Лев Бродаты, Владимир Лебедев и другие. Но самым активным пропагандистом «Окон РОСТА» и фактическим руководителем проекта стал Владимир Маяковский. Он давал задания художникам, писал тексты, а иногда выполнял и рисунки плакатов, подбирал фактический материал, занимался тиражированием и распространением плакатов.
Сюжеты «Окон» первое время были посвящены борьбе с белогвардейцами и другими противниками советской власти. Потом, когда белые стали терпеть поражения, на первый план вышли борьба с голодом, эпидемиями, призывы трудиться и так далее. На многих плакатах использовались образы рабочих, красноармейцев, крестьян, капиталистов, попов.
Готовые плакаты тиражировались при помощи трафаретов до 200–300 экземпляров и вывешивались первоначально на витринах неработающих магазинов. Потом они появились также на вокзалах, в казармах красноармейцев, клубах, сельских избах-читальнях, на заводах и фабриках. Помимо Москвы, «Окна» выпускались также в Петрограде, Одессе, Харькове, Баку, Саратове, Омске и других городах.
Владимир Маяковский в своей работе «Грозный смех» писал об «Окнах РОСТА»:
«Это протокольная запись крупнейшего трёхлетия революционной борьбы, переданная пятнами красок и звоном лозунгов. <…> Это телеграфные вести, моментально переданные в плакат, это декреты, сейчас же распубликованные на частушки, это новая форма, выведенная непосредственно жизнью, это те плакаты, которые перед боем смотрели красноармейцы, идущие в атаку, идущие не с молитвой, а с распевом частушек».
Рисунки на всех плакатах были просты и сопровождались краткими стихами, автором многих из которых являлся сам Маяковский. В 1920–1921 годах в «Окнах» пропагандировались трудовые успехи передовых коллективов, звучали призывы развёртывать соревнование, создавать группы образцового труда, укреплять трудовую дисциплину, проявлять творческую инициативу. На отдельных плакатах были призывы соблюдать гигиену в целях преодоления эпидемий тифа, холеры и других болезней.
«Окна РОСТА» просуществовали до конца 1921 года. После этого Маяковский начинает заниматься другими проектами, а с его окончательным уходом «Окна» были закрыты.
Газеты, публицистика
В годы Гражданской войны было выпущено более двух тысяч советских газет. Это около двух третей от всех выходивших в тот период газет на территории бывшей империи. Их суммарный тираж подсчитать невозможно, но очевидно, что он гораздо больше всех антибольшевистских изданий вместе взятых. В 1919 году красные печатали в среднем от полутора до трёх миллионов экземпляров газет в сутки!
Помимо количества, большевики активно следили и за качеством выходивших материалов. Была составлена даже инструкция для редакций красноармейских газет, опубликованная в партийном издании «Политработник» в 1920 году. Она гласила:
«Статьи должны быть кратки, фразы тоже, телеграммы переработаны, снабжены агитационными заготовками. Бесконечные рассуждения, вступления, подходы и заключения следует заменить изложением самой сути и фактов, непосредственно вызывающих у читателей выводы и заключения».
Эти незамысловатые правила были вызваны причинами, изложенными нами в начале статьи: в стране было много неграмотных и малограмотных людей.
Немаловажным фактором было и то, что в газетах активно публиковались статьи, речи и заметки большевистских лидеров, и не только Ленина и Троцкого, но и Сталина, Свердлова, Кирова, Калинина, Зиновьева и многих других. Интересно, что в 1920 году, заполняя одну из анкет, в графе «профессия» Сталин указал: «Писатель, публицист, редактор».
Ленин и Троцкий были известны как плодовитые публицисты ещё задолго до революции. Привычка много писать никуда не делась у них и в разгар Гражданской войны. Даже несмотря на загруженность неотложными делами, они всё равно находили время для написания новых статей.
В белом лагере ситуация была обратной. Нельзя сказать, что все белогвардейцы поголовно были лишены писательского таланта: и Деникин, и Врангель, и многие другие офицеры уже в эмиграции написали объёмные мемуары, многие из них переиздаются и в наше время. Но тогда, в разгар боевых действий, они не нашли достойного применения своему дарованию. Поддерживал белых даже и будущий нобелевский лауреат по литературе Иван Бунин, но и он не создал таких текстов, которые привлекли бы значительную часть населения.
Речи, агитаторы, лозунги
Ряд большевистских лидеров, и прежде всего Ленин и Троцкий, были превосходными ораторами и часто выступали на различных митингах и демонстрациях. Конечно, их речи далеко не всегда были правдивы, но они звучали убедительно, часто подкреплялись фактами и железной логикой. В итоге эти публичные выступления привлекали новых сторонников. Записи речей Ленина слышали многие, поэтому предлагаю послушать одну из речей Троцкого.
Речь Льва Троцкого о единстве народов. 1919 год
Помимо лидеров, ораторской пропагандой занималась целая армия политработников. В 1919 году у красных действовало около полутора тысячи агитаторов на фронтах. Они работали как с солдатами, так и с местным населением. У белых в тот же период во всех их армиях было лишь 80 агитаторов. Результаты такого пренебрежительного отношения к пропаганде очевидны.
Отдельно стоит сказать и о лозунгах. Казалось бы, что может быть проще, чем придумать хороший агитационный призыв — всего одну фразу, которая была бы меткой, запоминаемой и с которой было бы согласно большинство населения. Но и тут красные смогли превзойти белых. Главный лозунг белогвардейцев — «Единая и неделимая Россия» — очень абстрактен. Территориально целостной была некогда царская империя, но возвращаться в неё жители страны уже не хотели: к чему тогда были все эти жертвы революции? Невнятная словесная формула не давала ответа на главный вопрос: а какой именно будет эта единая и неделимая Россия?
В противоположность этому один из главных лозунгов красных — «Фабрики рабочим, землю крестьянам» — вполне конкретный. А главное, большинство населения были полностью согласны с ним. Конечно, в итоге этот лозунг оказался лживым: заводы и землю получили не рабочие с крестьянами, а государство в лице правящей партии. Но это станет очевидно гораздо позже, после поражения белых. А вот белогвардейский императив единой и неделимой России, как это ни парадоксально, именно большевики смогли реализовать.
Кинематограф
Если в наше время кино имеет прежде всего развлекательную и просветительскую, а уж потом пропагандистскую функцию, то в годы Гражданской войны всё было иначе. Абсолютно все снятые большевиками в 1918–1922 годы художественные и документальные фильмы носили исключительно агитационный характер.
Вскоре после захвата власти большевиками выяснилось, что подавляющее большинство русских режиссёров и работников синематографа либо уехали в эмиграцию, либо оказались сторонниками антибольшевистских сил. Поэтому возрождать кино, находившееся в 1918 году в глубоком упадке, приходилось почти с нуля, закупая необходимое оборудование за границей и наскоро обучая новых сотрудников.
Когда Ленин говорил, что кино — важнейшее из искусств, то имел в виду прежде всего его колоссальное значение для пропаганды: живое действие на экране может убеждать лучше, чем плакаты и газеты. Вторили своему лидеру и другие большевики. Так, первый нарком просвещения Анатолий Луначарский писал:
«Я думаю, что при ограниченности средств и времени мы должны не слишком расплываться и среди двух картин приблизительно одинаковой значительности и ценности выполнить обязательно ту, которая живее может говорить уму и сердцу с точки зрения революционной пропаганды».
О недопустимости создания объективных фильмов и об отношении к кинематографу как к пропагандистскому инструменту писал и ответственный руководитель РОСТА Платон Керженцев:
«Как газетная хроника, чтобы быть живой и отвечать задачам газетной пропаганды, должна быть хорошо обработана и отражать мнение газеты, точно так же и кинохроника не должна быть бездушной и безликой летописью событий, а напротив, в каждой своей картине, в каждой надписи должна выявлять определённое субъективное отношение к изображаемым фактам и давать свою собственную оценку происходящего».
Хотя к началу Гражданской войны кинематограф и существовал уже более 20 лет, для большинства жителей России он всё ещё был в диковинку. В те времена российский зритель ещё не умел отличать художественные фильмы от документальных, что позволяло большевистским пропагандистам часто выдавать первое за второе. Агитационными оказывались даже ленты, подаваемые как научные.
Обычно фильмы в то время снимались под конкретную пропагандистскую кампанию. Одни разоблачали «буржуев», другие — религию, третьи — белых, четвёртые агитировали за «светлое царство» социализма и так далее. Вкратце же суть всех снимаемых как художественных, так и документальных фильмов сводилась к тому, что большевики — хорошие, а их противники — плохие.
Естественно, все кинокартины были немыми и сопровождались надписями с «правильным смыслом».
Художественная ценность всех подобных пропагандистских фильмов была ничтожна, сюжет очень примитивен, поэтому сегодня о них знают лишь узкие специалисты. Вот, например, сюжет одного из таких агитационных лент под названием «Сон Тараса», снятый в 1919 году. Красноармеец Тарас стоит на карауле, но пренебрегает воинской дисциплиной, находит бутылку самогона, выпивает её и засыпает. Ему снится, что он всё ещё служит в царской армии.
Во сне солдат решает пойти к легкомысленной девице, но встречает генерала, который за грубое нарушение дисциплины приговаривает рядового к расстрелу. В ужасе Тарас просыпается и рассказывает сон сослуживцам. Те его успокаивают: больше нет ни царской армии, ни царских генералов, и никакой расстрел солдату не грозит. Завершается фильм радостным смехом Тараса. Длится сей «шедевр» одну минуту и шесть секунд.
Очевидно, этот фильм должен был донести до зрителя мысль, что старый режим был плохой, а новый — хороший. Но, с другой стороны, странно, что здесь никак не осуждается нарушение солдатом дисциплины и алкоголизм.
Эффективность
Правила эффективной пропаганды большевики понимали с самого начала Гражданской войны. А вот белые смогли осознать эффективность агитации своего противника, только будучи в эмиграции. Юрист, преподаватель и редактор Валерий Левитский, поддерживавший белое движение и после его поражения эмигрировавший во Францию, писал:
«Вся работа коммунистов на русской земле — непрерывная пропаганда и агитация. Сознаемся — с невиданным успехом, небывалыми размерами, с колоссальным размахом. Для правильной оценки положения необходимо признать исключительную талантливость, энергию и уменье руководителей коммунистической пропаганды, неподготовленность, вялость и слабость их противников. Вся деятельность коммунистов направляется и воплощается в систематической пропагандной работе, в агитационных призывах и формулах…
Надо совершенно откровенно признать: весь западно-европейский строй беспомощен защищаться против подрывной работы коммунистов. Как рыбак свою сеть, неустанно плетут коммунистические пропагандисты петлю за петлёй, постепенно затягивая всё большее и большее пространство».
С Левитским были согласны многие боевые офицеры. Атаман Пётр Краснов (тот самый, который спустя два десятилетия будет сотрудничать с нацистами и которому в современной России ставят памятники) писал Деникину в 1919 году:
«На севере нас побеждает не сила оружия противника, но сила его злостной пропаганды».
Белый генерал Алексей Лампе в мемуарах вспоминал:
«Приходилось краснеть от стыда и бешенства, когда большевики, занимая на два—три часа какую-нибудь деревню или станцию, полностью обклеивали её своими прокламациями и газетами».
Как видим, красная пропаганда вызывала у белых «стыд и бешенство», но адекватно на неё ответить они не хотели или не могли. Вероятно, потому, что ответить было просто нечего.
Подведём итоги. Большевистская пропаганда в годы Гражданской войны оказалась не просто сильнее белогвардейской, но и масштабнее, качественнее, в разы убедительнее как для мирного населения, так и для вражеских бойцов. Увидев советские листовки, газеты и плакаты, многие белые солдаты переходили на сторону своих недавних врагов. Генералы армий Колчака, Юденича, Врангеля или Деникина могли отлично знать законы тактики и стратегии. Но в каком-то смысле это оказалось гораздо менее важным, чем умение убедительно донести до людей свою точку зрения.
Читайте также «Тамбовское восстание: последняя русская крестьянская война».
