Представляем новый очерк из серии материалов о советских режиссёрах, участвовавших в престижных европейских фестивалях. На этот раз Александр Велигодский рассказывает о Льве (Лео) Арнштаме, завоевавшем в 1955 году специальный приз Каннского кинофестиваля.
Лев Арнштам — участник Венецианского кинофестиваля 1947 года и дважды участник Каннского фестиваля (в 1946 и 1955 годах). В 1955 году Арнштам с картиной «Ромео и Джульетта» был удостоен специального приза Каннского фестиваля в номинации «Лучший лирический фильм». Однако даже эти факты не способны пробудить интерес современников к личности режиссёра. В интернете практически невозможно найти какой-либо информации о Льве Арнштаме. Едва ли не единственным источником служат воспоминания его ученика Сергея Соловьёва. Но об Арнштаме говорить надо обязательно. Он один из столпов советского кино.
Родился Лев Арнштам 15 января 1905 года в Екатеринославе (Днепропетровске), но вскоре его семья переехала в Петербург. Учился Арнштам в Тенишевском училище, где он вместе с сыном Корнея Чуковского Николаем поставил свою первую пьесу. Это стало своего рода дебютом будущего режиссёра в искусстве. Тенишевское училище было пропитано атмосферой творчества, которая как раз и способствовала зарождению талантов внутри его стен. Литературу молодому Арнштаму преподавали Борис Эйхенбаум и Юрий Тынянов, что послужило толчком в его становлении как сценариста.
Лев Арнштам справа
Окончив Тенишевское училище в 1919 году, Лео Арнштам поступает в Петроградскую консерваторию на один курс с Дмитрием Шостаковичем. Будущий режиссёр подружился с выдающимся композитором. Шостакович напишет музыку ко всем фильмам Арнштама. Но это будет позже, а пока Арнштам даже не задумывается о кино и много времени уделяет музыке. Для него она — это, прежде всего, способ заработать деньги, чтобы хоть как-то выжить в голодном Петрограде времён Гражданской войны.
В начале 1920‑х годов Лев Арнштам женится на дочери Всеволода Мейерхольда Ирине, но этот брак не продлится долго. Родители Арнштама не принимают невестку, и молодые супруги разводятся. В это же время Арнштам работает в театре Мейерхольда, где заведует музыкальной частью. Это продолжалось три года. Однажды на площадке у Арнштама возникает конфликт с Мейерхольдом, вследствие которого молодой композитор вынужден покинуть театр.
В 1929 году Арнштам знакомится с Козинцевым и Траубергом, которые приглашают будущего режиссёра работать на «Ленфильм», где в скором времени начнут снимать первые звуковые фильмы. В качестве звукорежиссёра Арнштам принимает участие в съёмках фильмов «Наперекор всему» (1930), «Одна» (1931), «Златые горы» (1931). Композитором во всех трёх картинах выступает его старый друг Дмитрий Шостакович.
Чуть позже вместе с Фридрихом Эрмлером и Сергеем Юткевичем Лев Арнштам станет соавтором сценария к фильму «Встречный» (1932). Совместная работа с Юткевичем послужила для Арнштама «школой режиссуры». В 1934 году он вступает в Первую художественную мастерскую Сергея Юткевича, а спустя год выходит его первый фильм «Подруги». Картина, снятая по канонам соцреализма, рассказывает о судьбе трёх героинь, прошедших через Первую мировую, революцию и Гражданскую войну. К дебюту Арнштам подходил с «боязнью и чрезвычайным трепетом», однако уже в нём прослеживается почерк зрелого режиссёра. Дебют удался — фильм получил народное признание, а также был замечен некоторыми иностранными критиками.
Лев Арнштам с Хесей Локшиной. 1932 год
Вторым фильмом Льва Арнштама становятся «Друзья» (1938). В нём речь идёт о событиях на Северном Кавказе во время революции. Тема выбрана не просто так, основанием для сценария послужили эпизоды биографии Сергея Кирова. «Друзей» вместе с «Великим гражданином» Эрмлера можно считать посмертной поэтизацией фигуры Кирова, которая станет культурным основанием сталинского террора 1937–1938 годов.
В 1940 году Арнштам начинает работать над биографическим фильмом о Михаиле Глинке, но по причине начавшейся войны работа была прервана ещё на стадии написания сценария. Через год Лев Арнштам в качестве сценариста принимает участие в съёмках короткометражного фильма «Чапаев с нами» — альтернативной концовки картины братьев Васильевых «Чапаев» (1934). В этой концовке, в отличие от оригинала, Чапаев выживает. Такой ход был вполне объясним всенародной любовью к красному командиру.
Угроза надвигающейся блокады вынуждает эвакуировать киностудию «Ленфильм» из Ленинграда в Алма-Ату. Совместно с Григорием Козинцевым Лев Арнштам снимает короткометражный фильм «Случай на телеграфе», который вошёл в киноальманах «Боевой киносборник № 2». Следующим фильмом Арнштама становится «Зоя» (1944) о юной партизанке Зое Космодемьянской. Величие подвига и простота, с которой он изображён — главные особенности данной картины. Благодаря «Зое» режиссёр станет обладателем Сталинской премии первой степени, что позволит ему окончательно утвердиться в качестве самостоятельного режиссёра.
Афиша фильма «Зоя»
После войны Арнштам работает на «Мосфильме», где снимает главный свой фильм «Глинка» (1946) о жизни и творчестве великого композитора. Именно здесь Арнштаму удаётся раскрыть главную тему своего творчества: «человек, который творит искусство и искусство, которое создаст человека». Главный акцент в картине сделан на музыке, биография композитора отходит на второй план. Для Арнштама музыка — это в первую очередь средство, с помощью которого он изображает событие. В фильме удалось показать образ неотделимого от работы творца, это стало новым художественным приёмом в биографическом кино.
В 1946 году Лев Арнштам с фильмами «Зоя» и «Глинка» принимает участие в первом Каннском кинофестивале. Этот факт сделает Арнштама в какой-то степени уникальным среди участников Канн, так как он будет единственным режиссёром, два фильма которого попали в конкурсную программу. Ни «Зоя», ни «Глинка» не принесут Арнштаму наград этого фестиваля. Год спустя «Глинка» будет номинирован на «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля, но и там фильму не суждено добиться успеха.
Только спустя восемь лет Лев Арнштам совместно с Леонидом Лавровским снимут фильм-балет «Ромео и Джульетта», который получит специальный приз VIII Каннского кинофестиваля за «Лучший лирический фильм». Данный приз уникален, так как за всю историю фестиваля был вручён однажды. Спустя год, в 1956 году, похожий приз за «Лучшую лирическую комедию» получит картина Ингмара Бергмана «Улыбки летней ночи».
Далее в творчестве Арнштама последует перерыв, в 1960 году выйдет совместный с киностудией ГДР фильм «Пять дней, пять ночей» о спасении советскими солдатами во время войны Дрезденской картинной галереи. В 1967 году Арнштам снимет свой последний фильм «Софья Перовская» об убийстве царя Александра II.
На этом творческая биография Льва Арнштама заканчивается, но при этом нельзя не отметить его работу на «Мосфильме». В 1968 году он становится руководителем творческого объединения «Луч», в рамках которого снимали свои фильмы Сергей Бондарчук, Леонид Гайдай, Элем Климов, Сергей Соловьёв и многие другие. Сергей Соловьёв, в свою очередь, называл Льва Арнштама «Художественным руководителем с большой буквы», что является, наверное, лучшим определением его работы конца 60‑х — начала 70‑х годов.
Арнштама можно назвать первым отечественным продюсером, при том, что такой должности в советском кино не существовало. Влияние Льва Арнштама на дальнейшее развитие советского кино огромное, но при этом он жаловался на то, что ему не хватает возможности делать собственные фильмы. Может быть, он и смог бы ещё раз воплотить свои идеи на экран в качестве режиссёра, но 26 декабря 1976 года режиссёра не стало.
В мировой истории не так уж часто русские мыслители добивались всеобщей известности и признания. Имена авторитетных религиозных философов или монархических идеологов вряд ли будут вызывать ассоциации у жителей других стран. Зато с социалистической мыслью нам повезло, и не только в отношении победившего коммунизма, прославившего Ленина и русский марксизм в целом. Ещё до него одним из главных европейских интеллектуалов на некоторое время стал Михаил Бакунин. И кто знает, как бы повернулась мировая история, если бы в своём противоборстве с Марксом он остался бы во главе единого Первого интернационала…
Взгляд Маркса
По мере роста рабочего движения в Европе среди рабочих организаций возникли идеи международного объединения. Слово «международный» в ряде европейских языков звучит как «international», поэтому появившееся в 1860‑е годы Международное товарищество трудящихся нередко называли сокращённо — Интернационал. Возможно, обсуждения о необходимости его создания ещё долго бы муссировались среди британских, французских и других рабочих комитетов, но их объединению поспособствовала, как ни странно, Россия.
В 1863 году в польских землях Российской империи вновь вспыхнуло восстание, которое снова было подавлено. 28 сентября 1864 года в Лондоне был созван международный митинг против репрессий в Польше. На нём один из ораторов высказал мысль: гораздо более угнетённой нацией, чем поляки, является пролетариат, и надо бы ему объединяться ради борьбы за свои права. Французские делегаты уже давно разрабатывали проекты устава и программы Интернационала и перед поездкой в Лондон прихватили их с собой. Недолго думая, они огласили проекты на митинге. Инициатива была поддержана, и так стихийно началась история Первого интернационала.
Карл Маркс и Фридрих Энгельс в типографии «Новой Рейнской газеты» в Кёльне. Художник Евгений Сапиро
Нередко можно услышать мнение, что Интернационал создал Карл Маркс. В этом видится сильное упрощение исторического сюжета. Авторитетный уже на тот момент теоретик и публицист, автор «Манифеста коммунистической партии» и многих аналитических работ инициатором Интернационала не был. Маркс присутствовал на том митинге, но, по его словам, только молча слушал других ораторов и активного участия в историческом событии не принимал.
Проект организации нужно было доводить до ума, и представителей от разных стран избрали во временный комитет для его доработки. От немцев в комитет вошёл Маркс. Поначалу ввиду болезни он даже не присутствовал на заседаниях комитета, зато потом внёс поправки в устав и написал первый манифест (или «адрес») Интернационала. Устав был продуктом коллективного творчества, а вот манифест — исключительно мнением Маркса. В нём он, в частности, писал:
«Первый долг рабочего класса состоит в завоевании политической власти».
Идея позже получит устойчивое определение — «диктатура пролетариата». Далеко не все пролетарии её разделяли. Интернационал не был централизованной организацией с единой идеологией. Рабочие союзы в его составе объединялись в секции по региональному или профессиональному признакам, те, в свою очередь, по национальному признаку формировали федерации, а уже федерации посылали делегатов в Генеральный совет. Генеральный совет только координировал общие действия и созывал конгрессы. Поэтому среди членов Интернационала были не только сторонники Маркса, но и британские тред-юнионисты, французские прудонисты и бланкисты, немецкие сторонники Лассаля, итальянские мадзинисты, бельгийские коллективисты и так далее.
Выступление Карла Маркса на заседании Генерального совета I Интернационала. Художники Д. Миньков и М. Романов
Глядя на эту сборную солянку, в 1867 году Маркс писал своему соратнику Фридриху Энгельсу:
«…мы (то есть ты и я) будем иметь эту могучую машину в наших руках».
Карл Маркс был уверен, что сможет убедить остальных в правоте своей программы, направленной на политическую революцию пролетариата.
Марксу помешал русский эмигрант Михаил Бакунин. К 1860‑м годам у Бакунина был богатый опыт революционной борьбы. За 20 лет до того он с удовольствием рвался на баррикады в немецких землях во время революционной волны «Весны народов», за что его арестовали и выдали русским властям. А затем из сибирской ссылки он сбежал и вернулся в Европу.
Взгляд Бакунина
Влияние анархических идей, а также личная склонность к борьбе «против всех» превратили Бакунина в главного бунтаря Европы. Михаилу Александровичу было тесно в рамках небольшого круга русских эмигрантов, и он вовсю старался влиться в международное движение. В Италии Бакунин конфликтовал с Мадзини, в Швеции организовывал польский десант для поддержки восстания 1863 года, в Швейцарии — участвовал в конгрессе «Лиги мира и свободы», носившей общедемократический пацифистский характер. По мере развития бурной деятельности у Бакунина появлялись сторонники, среди которых было много итальянцев — сказалось и основное место проживания русского эмигранта, и, возможно, южный темперамент народа, переживавшего в те годы революционное возрождение.
Михаил Бакунин
Бакунин не единожды пытался оформить из сторонников какую-то организацию. Это были и «Международный альянс социалистической демократии», и полумифическое тайное «Интернациональное братство». На конгрессе «Лиги мира и свободы» Бакунин склонял движение к социалистическому пути, но не вышло — в итоге он и его сторонники из «Лиги мира и свободы» в 1868 году перешли в Интернационал, где также образовали особое крыло. На этот раз они позиционировали себя как «антиавторитарные коллективисты». Бакунин писал:
«Мы хотим перестройки общества и объединения человечества не сверху вниз, при посредстве какого бы то ни было авторитета и с помощью социалистических чиновников, инженеров и других официальных учёных; мы хотим перестройки снизу вверх, путём свободной федерации освобождённых от ярма государства рабочих ассоциаций всех видов».
По сути своей это была анархическая программа. Государство для Бакунина и бакунистов — априорное зло, и только свободная федерация общин, ассоциаций, артелей может построить идеальное общество будущего. Из этого исходила и критика марксизма «слева»: если несознательный пролетариат освободить путём политической революции и создания нового, «пролетарского» государства, то при недостаточной осознанности пока недозревшего рабочего класса этим государством будут управлять «учёные» — интеллигенты и идеологи, а сама машина государства станет господствующей бюрократией.
Шарж на 200-летие со дня рождения Бакунина. 2014 год
Впоследствии эту критику транслировали социалисты всех мастей, глядя на развитие молодого советского государства. Но первым её высказал Бакунин, ещё не имея перед глазами реальной практики русских марксистов. Удивительный вклад нашей цивилизации в мировой социализм: Россия невольно спровоцировала митинг, создавший Интернационал, а русский Бакунин уже внутри него критиковал будущий русский же опыт государственного строительства.
Раскол
На 3‑м конгрессе Интернационала в Брюсселе в 1868 году «антиавторитарные коллективисты» ещё кооперировались с марксистами, приняв вместе резолюцию о коллективизации шахт и рудников, железных дорог, пахотных земель и других средств производства. Они тогда ещё вместе противостояли прудонистам, а вот на следующем конгрессе в Базеле в 1869‑м уже началась конфронтация: Бакунин предложил резолюцию об отмене права наследования, Маркс выступил против. По подсчётам исследователей, 63% делегатов на том конгрессе можно отнести к «антиавторитарному» лагерю. Естественно, резолюция Бакунина была принята большинством.
Михаил Бакунин выступает перед членами Первого интернационала в Базеле в 1869 году
Дальше пошли споры на региональных съездах и публицистические дискуссии по вопросам участия в выборах и франко-прусской войны. Маркс считал, что победа Германии в этой войне — не такое уж и плохое событие, ведь развивающаяся экономика Германии вместе с немецким рабочим движением только ускорит революционные процессы в Европе. Франкофил Бакунин не мог поддержать такую точку зрения и звал сторонников на баррикады, агитировал за немедленную социальную революцию во Франции.
Конфликт вступил в личную фазу. Даже внешне похожие друг на друга Маркс и Бакунин не могли ужиться в одном Интернационале. Ещё за 20 лет до конфликта, по свидетельству Бакунина, во время его первой эмиграции и знакомства с Марксом наметились их различия:
«Мы довольно часто виделись друг с другом, потому что я очень уважал его за его страстную и серьёзную преданность делу пролетариата, хотя всегда с примесью личного тщеславия; я с интересом слушал его разговоры, всегда поучительные и умные, если только они не вдохновлялись жалкой злобой, что к сожалению, бывало очень часто. Однако между нами никогда не было полной близости; наши темпераменты не переносили этого. Он называл меня сантиментальным идеалистом и был прав; я его называл мрачным, вероломным, тщеславным человеком и тоже был прав».
Поражение Парижской коммуны, в которой участвовало немало членов «антиавторитарного» крыла Интернационала, позволило Марксу воспользоваться ситуацией и провести в 1872 году 5‑й Гаагский конгресс. Конгресс исключил из Интернационала Бакунина и проголосовал за перенос Генерального совета в Нью-Йорк — подальше от влияния нестабильной поддержки европейских секций.
Карикатура. Надписи: «Маркс исключает Бакунина из 1‑го социалистического Интернационала в 1872 году. — Ты, тупой анархист! — Сам ты тупой… немец!»
Такие решения взорвали Интернационал изнутри. Центром оппозиции Марксу стала Юрская федерация (то есть швейцарская — по названию горного массива Юра в Швейцарии), но возмутились авторитаризмом марксистов и секции других стран. В итоге Юрская федерация созвала собственный конгресс, где обвинила Генеральный совет в превышении полномочий. За несколько месяцев против Генсовета выступило множество итальянских, испанских, французских, бельгийских и других секций. Генсовет не стал идти на компромисс и исключал оппонентов из рядов организации. До тех пор, пока не стало очевидно: с таким малым числом сторонников общее дело уже бесполезно. В июле 1876 года в Филадельфии Первый интернационал самораспустился.
Бакунисты, однако, не считали себя исключёнными. Они провели собственный конгресс «правильного» Интернационала в Женеве в 1873 году. Устав был пересмотрен, Генеральный совет распущен, а большое представительство (23 делегата из 7 национальных федераций) могло внушать ощущение победы. Победа была пирровой: общее недовольство давлением Маркса было плохим фундаментом для объединения, а заразить рабочее движение анархизмом и поднять массовые восстания за несколько лет так и не вышло.
Кроме этого, анархистский Интернационал очень быстро лишился харизматического лидера. Михаил Бакунин, чувствуя усталость после многих лет революционного пути, удалился на покой. В 1876 году Михаил Александрович умер. Несклонные к централизации анархисты без авторитетного и энергичного мыслителя во главе стали разбредаться, и общая деятельность Интернационала к началу 1880‑х годов сошла не нет.
Формально Первый интернационал существует до сих пор: созданный в 1922 году анархо-синдикалистский Берлинский интернационал профсоюзов считает себя его преемником. Может, Бакунин всё-таки победил?..
Чтобы поддержать авторов и редакцию, подписывайтесь на платный телеграм-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делимся эксклюзивными материалами, знакомимся с историческими источниками и общаемся в комментариях. Стоимость подписки — 500 рублей в месяц.
Конечно, никакого «обстрела» «Аврора» не производила, тем более, в сторону Мариинского дворца
Для образованного человека дата 25 октября 1917 года (по старому стилю) скажет всё сама по себе. Это, конечно, Октябрьская революция, или, если хотите, Октябрьский переворот или Октябрьское восстание. Так или иначе, историческая дата, в которую происходило историческое событие.
Как это часто бывает, большие события видны только на расстоянии. А как современники событий воспринимали мир и общество вокруг себя в дни революции? Об этом расскажут их дневники, которые лучше всего передают сиюминутную реакцию людей того времени. Публикуем фрагменты дневников разных лиц от 24 до 26 октября, занятых размышлениями о себе и о стране, наблюдениями за бытом или же непосредственным участием в революционном процессе.
24 октября. Михаил Богословский, московский историк
В Петрограде явный мятеж гарнизона против правительства, поднимаемый «товарищем» Троцким, выпущенным из заключения под залог и безнаказанно ведущим свое дело. И нет у правительства силы пресечь это беззаконие! Канатный плясун [А. Ф. Керенский], ходивший всё время на задних лапках перед товарищами, кажется, дотанцовывает свои последние дни. Ушёл из военных министров шарлатан и негодяй Верховский, объявивший себя интернационалистом. Это министр вроде Чернова в земледелии. Что же это делается с русскою землёю? И неужели не явится избавитель?
Военный министр Временного правительства Александр Верховский после 1917 года перешёл на службу к «красным». На фото 1923 года Верховский в кругу семьи в Крыму
24 октября. Александр Антонов, большевик
Почти весь день я в Смольном. В комнате ВРК на стульях, на столах, на полу — связисты от каждого полка, от каждого штаба Красной гвардии. Кто-то кричит от телефона:
— Опубликован приказ штаба военного округа об отстранении и предании суду комиссаров ВРК, назначенных в воинские части.
И снова:
— Юнкерские караулы занимают важнейшие пункты города.
В ответ распоряжение ВРК:
«Типографии революционных газет открыть».
И предписание № 1 в полки:
«Петроградскому Совету грозит прямая опасность: ночью контрреволюционные заговорщики пытались вызвать из окрестностей юнкеров и ударные батальоны в Петроград. Газеты „Солдат“ и „Рабочий путь“ закрыты. Предписывается привести полк в боевую готовность. Ждите дальнейших распоряжений.
Всякое промедление и замешательство будут рассматриваться как измена революции».
Солдаты и ополченцы у Смольного в дни Октябрьской революции
Началось!
Твёрдость, стойкость, выдержка, решительность — вот что сейчас требуется от каждого из нас…
Комментарий. С большой долей вероятности опубликованные в советское время дневники Антонова подвергались редакции. Мы не знаем, была ли у него возможность вести столь подробный дневник прямо во время октябрьских событий.
24 октября. Алексей Будберг, генерал-лейтенант
В Иваново-Вознесенском районе рабочие захватили фабрики и выгнали вон владельцев; почти то же самое произошло и в Донецком угольном районе. Некоторые железные дороги близки к полной остановке вследствие истощения запасов угля и массового заболевания паровозов. Показываются первые крупные ягодки — наследие революционной весны и демократического цветения. Неужели и теперь союзники не разберут, чем всё это пахнет, и будут оставаться в прежнем созерцательном атитюде.
На фронте мертвое затишье; перестрелка почти совсем прекратилась; замолкла и наша артиллерия, боясь репрессий и насилия со стороны пехотных товарищев (sic!); даже ночное освещение ракетками немецкого фронта почти прекратилось — очевидно, немцы получили достаточный гарантии того, что им нечего опасаться. Я уверен, однако что немцы только ждут окончательных результатов сделанной нам большевистской прививки и, когда мы уже совсем развалимся, то они толкнут нас и добьют без каких либо особых расходов и затруднений.
Алексей Будберг (второй справа)
24 октября. Владимир Голицын, бывший московский губернатор
Ожидаются выступления и беспорядки в Петрограде и здесь, вследствие назревшего конфликта между несостоятельным правительством и дерзкими самочинными организациями. По слухам, калужские события воздействовали отрезвляющим образом на население. Пойдут казаки и далее. Будем надеяться, что это первый шаг к восстановлению правопорядка.
До чего превосходно мировоззрение древних — Аристотеля, Платона и др., — сливших идею о Божестве, то есть о высшей силе или разуме, с идеей о природе! Это не чета богословской догматике, которая клеймит такое мировоззрение якобы позорящей его кличкой пантеизма.
Кстати, о природе. Человек кичится тем, что он — царь природы. Такое убеждение стойко держится, несмотря на то что каждый новый шаг в познании природы, каждое новое открытие ясно показывает, что это царство призрачное, что оно нами выдумано для своего успокоения!
Портрет Владимира Голицына. Художник Валентин Серов. 1906 год
25 октября. Никита Окунев, московский обыватель
Вот заголовки сегодняшних газет: «Анархия», «На погромах», «Бой в Казани», «Захват фабрик и заводов», «Бесчинства солдат», «Уничтожение лесов», «Продовольственные беспорядки», «Следствие над следствием», «Голод», «Разгром имения Тяньшанского», «Захват мельниц», «Грабежи», «Ультиматум городских служащих», «Убийство генерала Зебарова», «Осквернение мощей», «Карательный отряд в Калуге», «Самовольный захват участка», «Забастовки», «Самосуды», «Убийство князя Сангушко и разгром его замка», «Самочинные обыски», «Разгромы экономий» и т. д. и т. д. Так вот каждый день. Впрочем, с тою разницею, что вчера ужасов было меньше, чем сегодня, а завтра их будет больше, чем сегодня.
25 октября. Юрий Готье, московский историк
Новые тревожные слухи ходили вчера весь день; в Петербурге большевики, несомненно, что-то подготовляют. Но что? Блеф или действительно захват власти? Сегодня в газетах, что г. Керенский, наконец, опять разрешился речью в предпарламенте. Будет ли за словами дело? По России — новая волна забастовок и погромов. Забастовки направляются всё той же рукой — какой? в глубине — несомненно, немецкой. Вчера Георгиевский рассказывал о суде над шпионами: шпионили немцы из конторы Вогау, а мелкие работы для них исполняли русские за 2–3 рубля в день: вот истинный символ русско-немецких отношений. Вчера же заседание археологического общества: старая графиня, два вроде как беженца из Петрограда — Лихачёв и Тураев, заседание на Берсеневке — точно хоронили какого-то близкого покойника.
Митинг в Москве на Тверской улице 25 октября 1917 года
25 октября. Мария Вишневская, харьковская гимназистка
Сегодня день холодный, осенний. С утра не перестает дождь.
Ходила в библиотеку, прошлась по улицам. Определённы были пятна фонарей в тумане. И захотелось увидеть не то Мозу, не то Юлия. Скорее — Мозу.
<…>
Сейчас вспомнилось, как Юлий спросил меня на вечере (в разговоре):
— «Так где же у вас душа?»
— «Умерла», засмеялась я. И он не заподозрил, что в этих словах скрывается истинна (sic!).
Сейчас перечла то, что написала в этой тетради и стало странно: показалось, что всё это писала не я. Так далеки от меня герои этих записок, о которых я так много писала и кажется нелепым то, что я о них писала.
Нет слов, чтобы выразить моё бездушное спокойствие и пустоту.
25 октября. Алексей Орешников, сотрудник Исторического музея
В Петрограде неспокойно: Керенский заявил о необходимости немедленной ликвидации партий, осмелившихся поднять руку на свободную волю народа. В Москве сегодня ходят тревожные слухи: утром говорили об аресте обоих «советов», а днём, что премьером назначен, вероятно, «советами», Ленин, а военным министром Верховский. С фронтов известий особенных не сообщается.
25 октября. Михаил Богословский, московский историк
Среда. Утро за работой над Петром. Биография Петра получает для меня теперь новый смысл. В то время, когда мы так позорно отдаем всё то, что при нём приобреталось с таким упорным трудом и с такими потерями, отрадно остановиться на этих славных страницах нашего прошлого, когда Россия проявляла в Петре свою бодрость, энергию и мощь. Это была не та дряблая, гнилая, пораженная неврастенией и разваливающаяся Россия, которую видим теперь. Может быть, если моя работа когда‑либо увидит свет, она будет небесполезна в годину унижения и бед, показывая нашу славу в прошлом. Может быть, она посодействует нашему возрождению, внеся в него крупицу здорового национального чувства! Но это, конечно, мечты.
25 октября. Рюрик Ивнев, поэт
Вечер. У себя в комнате, за чашкой чая. На улице опять матросы, солдаты… Опять разводят мосты и снова их наводят. «Вторая революция» — и в роли свергаемого — Врем<енное> Правительство.
Кажется, положение Вр<еменного> Правительства безнадёжно. Сегодня ездил с Ал. Ник. (Буткевичем) по городу (хотели попасть в Гвард<ейское> Экон<омическое> о<бщест>во, но оно было закрыто), проезжали мимо Зимнего Дворца, там юнкера, баррикады из дров и т. п.
Демонстрация матросов в Петрограде
А<лександр> Н<иколаевич> велел кучеру свернуть и проехать через юнкерское расположение в Штаб Округа… Был «курьёз». Меня в толпе приняли за Керенского. Начали что-то кричать.
А<лександр> Н<иколаевич> зашёл на минуту в штаб, оттуда мы поехали на Конюшенную. Там снова патруль, но уже не юнкерский (правительственный), а солдатский (советский).
А. Н<иколаевича> едва не отправили в казармы «под арест», но потом всё-таки пропустили.
В городе очень тревожно. Всюду растерянность, по улице, впрочем, движение довольно большое…
25 октября. Прасковья Мельгунова-Степанова, жена историка Сергея Мельгунова
Целый день слухи. Сперва, что правительство в плену, потом Никитин звонил из Петербурга из Зимнего дворца, что они держатся, что Керенский в армии, потом, что войска Северного фронта уже в Петербурге и что освобождены телеграф, телефон и вокзалы и т. д. Потом из Совета рабочих депутатов — что свергнуто Временное правительство и что все в их руках. Миллер (директор почтамта в Москве) говорит, что правительство держится, но что «Аврора» обстреливает Мариинский и Зимний дворцы. В Москве почтамт занят 56‑м полком (из освобождённых уголовных), Николаевский вокзал тоже. Но введен только контроль, Миллера просили остаться, но к нему приставили Ведерникова — правительственного комиссара.
Конечно, никакого «обстрела» «Аврора» не производила, тем более, в сторону Мариинского дворца
25 октября. Алексей Будберг, генерал-лейтенант
Главковерх подарил нас новым законом, от своевременности которого у всех глаза на лоб полезли; я по прочтении сообщавшей его телеграммы упёрся лбом в стекло и довольно долго рычал и мычал по-звериному — единственный исход для поднявшегося чувства изумления перед невероятной глупостью отдаваемого распоряжения. Закон этот восстанавливает условную дисциплинарную власть начальников (это тогда, когда от всякой нашей власти даже и фигового листа не осталось). Устанавливается, что, если дисциплинарный суд в течение 48 часов не накладывает на виновных взыскания или войсковая часть совершенно не желает выбирать у себя состава дисциплинарная суда, то вся дисциплинарная власть переходить целиком в руки соответствующих начальников.
Такие приказы могут писать при настоящей обстановке или сумасшедшие, или квалифицированные, как говорили у нас в артиллерийском училище, концентрированные идиоты.
Ведь, не может же товарищ Керенский не знать, что делается на фронте, в каком состоянии войска и что такое ныне вообще власть начальника. Никакие силы, а не то, что жалкие бумажные приказы, не могут уже восстановить умершую власть начальников, а тем более власть дисциплинарную, наиболее ненавистную для масс, которую раньше и основательнее всего постарались с корнем уничтожить те, кому нужно было развалить русскую военную силу.
25 октября. Михаил Панков, учитель, прапорщик
На позициях затишье. Пушки наши и германские стреляют изредка и как-то неохотно, скорее, для проформы. Идёт дождь. Всем всё надоело. Настроение под стать погоде. В нашей офицерской землянке — семь человек, в пристройке — столько же денщиков. Любимое занятие коллег-офицеров резаться в преферанс и отстреливать крыс, которых в землянке полным-полно. Особым шиком считается зарубить крысу шашкой.
Солдаты русской армии времён Первой мировой войны
26 октября. Михаил Чевеков, ученик мужской гимназии города Хвалынска
Вследствие приезда юнкеров и за неимением мест, гимназию отдают им. Мы же будем, должно быть, учиться в женск. гимназии и то по вечерам. Что решат — неизвестно. Выяснится, должно быть, к 1‑му ноября.
Теперь у нас две партии в России: партия развала и партия порядка. Вождь партии развала — А. Ф. Керенский, а партии порядка — ген. Корнилов. Но партия развала победила. Керенский — социал-революционер, ген. Корнилов — партия Народной Свободы.
Дело дошло до того, что мёртвым начинаешь завидовать, не знаешь, будешь завтра жив или нет?!
Я лично принадлежу к партии Народной Свободы, т. е. убеждённый кадет. А смотря на все зверства солдат и крестьян, пожалуй, и монархист.
26 октября. Николай Зарин, генерал
Утром ольгинская прислуга объявила, что в Петрограде переворот, Керенский свергнут; солдаты в Порхове волнуются; Саша советует нам не ездить в город, но я решил ехать — разузнать, в чем дело. В Порхове определённого ничего не узнал, только факт, что Керенский и правительство свергнуты, но кем — не знают; очевидно, большевиками. Не знаю — радоваться ли! Что выбросили эту сволочь Керенского — отлично, но что будет дальше! Пожалуй, чем хуже, тем лучше!! — скорее дойдем до порядка.
Вечером много и горячо спорили с Сашей — он считает, что Родины у него нет, и готов, очевидно, принять немцев как освободителей. Я резко упрекал его — наше царское правительство довело Россию до всего, что она переживает, давно можно и должно было предпринять Революцию, а то вечное шатание — то вправо, то влево! И стыдно русскому дворянину, члену Госуд[арственной] Думы и предводителю дворянства так говорить, открывать объятия немцам и обливать помоями весь русский народ и армию. Вообще наговорил брату много горького и с тем разошлись на ночь. На душе остается какой-то горький осадок…
Дневник Николая Зарина
26 октября. Никита Окунев, московский обыватель
Вот плоды политики Керенского: властвовать медленно. Большевики разогнали Совет республики, захватили телеграф, государственный банк, Петроградское телеграфное агентство, Балтийский вокзал, освободили своих ранее арестованных товарищей и т. п.
Мы ждали сегодня прочитать в газетах, что в исполнение решения правительства большевицкие вожди арестованы, а тут, выходит, как бы т. Троцкий и К° не арестовали наших Вреправителей. Да и газеты «наши», то есть «Русские ведом.», «Русское слово», «Утро России», «Раннее утро» и более правые, — сегодня не вышли. Читаем произведения большевиков и меньшевиков, т. е. «Социал-демократ», «Известия советов», «Вперед», «Труд» и т. п. газеты.
26 октября. Александр Жиркевич, публицист, общественный деятель
В городах и деревнях образовались своего рода «буржуи». Это те гнусные, алчные личности, которые, пользуясь общей разрухой до революции и во время неё, составили себе состояние путем искусственного взвинчивания цен на продукты и предметы первой необходимости. Народ, который грабят эти гады, начинает до них добираться. Наша кухарка Марья в восторге от таких погромов, считает их вполне резонными и законными. Так же смотрит и большинство простонародья, которому приходится платить втридорога. Фунт масла дошел до 5 р. 70 к., горшок молока — 1 р., фунт хлеба – 40–50 к. Как живёт бедняк при такой дороговизне, одному Богу только известно. И вот эти бедняки начинают выражать свои протесты дико, некультурно, жестоко, громя лавки и расхищая товары и припасы.
26 октября. Михаил Богословский, московский историк
Четверг. Газеты не вышли; мы опять в полнейшей темноте, что делается в Петрограде. Самые противоположные слухи: по одним, берет верх Временное правительство, по другим — большевики; по одним, во главе войск, верных Временному правительству, стоит Кишкин — вот истинный спаситель России, по другим — Кишкин сидит под арестом. Ко мне утром заходил один студент Духовной академии, сообщивший, что премьер‑министром провозглашен товарищ Ленин, а Бронштейн‑Троцкий — министром иностранных дел, а Верховский — военным министром.
Кизеветтер, которого я видел в Университете, куда отправился на семинарий, рассказал о причине невыхода газет: «Русские ведомости» получили от большевиков письменное распоряжение прекратиться впредь до новых распоряжений. Студентов на семинарии было меньше обыкновенного. Холод в Университете отчаянный: в профессорской 9°. Отличная сухая и ясная погода, державшаяся весь октябрь, сегодня изменилась к худшему, падает мокрый снег хлопьями.
Кое‑где на улицах караулы из юнкеров. Но Кизеветтер сообщал, что командующий войсками полковник Рябцев занят только внешней охраной порядка, не держит ни той, ни другой стороны, а выжидает, чья возьмет в Петрограде. Городской голова [В. В. Руднев] также. Вчера он в Думе сказал, что большевиками разогнан Совет республики. Москва опять в этом переломе никакого активного участия не принимает и пойдёт за Петербургом.
В начале 1945 года Третий рейх доживал свои последние месяцы. В январе этого года советское войска форсировали Одер, спустя два месяца то же проделали союзники на Рейне. Военное поражение нацистской Германии, ставшее к тому времени очевидным, к апрелю 1945 было лишь вопросом времени.
Ближайшие соратники Гитлера, которые, казалось, останутся с ним до конца, стали один за другим предавать своего фюрера. 23 апреля рейхсмаршал Герман Геринг, «наци номер два», отправил Гитлеру телеграмму, в которой предлагал себя на пост главы правительства, отметив, что если не получит отказа до вечера, то будет считать это согласием. В этой инициативе Геринга поддержали Ханс Ламмерс, директор рейхсканцелярии, и Филипп Боулер, начальник личной канцелярии фюрера. Не успел Гитлер отдать приказ об аресте своего «верного Германа», как узнал, что за его спиной сепаратные переговоры с союзниками ведёт рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
К концу войны Гиммлер был на вершине своего могущества. Близость к Гитлеру позволила ему сосредоточить в своих руках руководство всеми силовыми структурами рейха. Именно при Гиммлере СС превратились в «государство в государстве». Люди с чёрными петлицами контролировали внутреннюю жизнь Германии, конкурировали с военными на оккупированных территориях и управляли громадной империей концлагерей. В марте 1945 года Гиммлер осуществил ещё одну свою давнюю мечту, став командующим группы армий «Висла», которая, однако, не смогла сдержать советского наступления.
Гиммлер в 1942 году
Понимая, что дни Гитлера сочтены, Гиммлер, по-прежнему уверенный в своей власти, решил вступить в переговоры с союзниками. 23 апреля, в день ареста Геринга, Гиммлер сообщил шведским дипломатам, что готов начать диалог с британскими и американскими представителями в качестве нового главы государства. Гитлер узнал об этом демарше вечером 28 апреля из новостной сводки новостного агентства «Рейтерс». На следующий день, за несколько часов до самоубийства, фюрер официально сместил Гиммлера со всех постов как предателя, передав функции канцлера адмиралу Дёницу. Неделю спустя, 6 мая, Дёниц фактически повторил распоряжение Гитлера, о чём сообщил рейхсфюреру в письменном виде. Известно, что Дёниц настолько опасался Гиммлера, что отказался от традиционной для главы правительства охраны СС в пользу собственных моряков.
Поздно вечером 8 мая (по московскому времени уже было 9‑е) представители Германии подписали предоставленный им акт о безоговорочной капитуляции. Провинция Шлезвиг-Гольштейн вместе с городом Фленсбург, где располагалось правительство Дёница, перешла под контроль британской армии. Узнав, что во Фленсбурге видели Гиммлера, англичане начали его разыскивать, но безуспешно — рейхсфюрер исчез. А ещё через две недели пришла информация, что бывший всесильный глава СС, можно сказать, случайно оказался в руках английской разведки и покончил с собой.
Карикатура на Гиммлера. Кукрыниксы. 1943 год
Нелепость пленения и быстрота развития событий уже тогда, в 1945 году породили конспирологические версии о том, что на самом деле схвачен был не Гиммлер, а похожий на него человек. Позже появились слухи, что Гиммлер не покончил с собой, а был убит англичанами, которые якобы опасались, что он выдаст какие-то их секреты. Обе указанные теории представляются несостоятельными. Как уже было сказано, это Гиммлер стремился заинтересоваться союзников своей персоной в качестве наследника Гитлера. Англичанам, напротив, было важно продемонстрировать, что они не имеют ничего общего с «нацистским террористом», как называли Гиммлера западные газеты. Так, штаб 2‑й армии сообщил о смерти Гиммлера уже вечером 24 мая. На следующий день эту новости растиражировало новостное агентство «Рейтерс». Чтобы удостовериться, что перед ними действительно глава СС, представители британского командования взяли ещё у живого Гиммлера образец подписи и провели антропометрическую экспертизу, а после его самоубийства предъявили множество фотографий тела и посмертную маску.
Исследователям долгое время было неизвестно, что именно происходило с Гиммлером между 6 и 23 мая 1945 года. На этот счёт до сих пор существует несколько гипотез, которые, впрочем, различаются скорее деталями. Сейчас, более 70 лет спустя, мы можем примерно восстановить хронологию тех дней.
После того как 6 мая Гиммлер получил приказ, освободивший его ото всех должностей, он в тот же день покинул Фленсбург с целой группой высокопоставленных офицеров СС. Среди них, в частности, находились Рудольф Брандт, личный референт Гиммлера, Карл Гебхардт, его личный врач, а также Отто Олендорф, один из руководителей СД (все трое были впоследствии приговорены к смертной казни). Сопровождали Гиммлера его адъютанты-телохранители — Йозеф Кирмайер, Вернер Гротман и Хайнц Махер. До 11 мая группа скрывалась на ферме недалеко от городка Затруп. Первоначально в планах рейхсфюрера было явиться в расположение главнокомандующего британской оккупационными войсками в Германии, легендарного фельдмаршала Бернарда Монтгомери. Когда Гиммлер понял, что не интересует англичан как политическая фигура, он решил пробираться в родную Баварию, которая в тот момент находилась под контролем американцев.
Гиммлер в центре. 1944 год
К концу весны 1945 года Германия была буквально наводнена военнослужащими капитулировавшей армии и перемещёнными лицами со всей Европы. Оккупационные власти ещё не успели толком организовать новую администрацию, и толпы беженцев хаотически перемещались по территории бывшего рейха. По плану Гиммлера ему и его спутникам следовало слиться с массой демобилизованных солдат, для чего все выписали себе документы служащих тайной полевой полиции (армейского аналога гестапо) и удалили с формы все знаки различия. Гиммлер превратился в фельдфебеля Генриха Хитцингера. Для маскировки он сбрил усы, снял очки и перевязал глаз чёрной повязкой, делавшей его похожим на пирата.
11 мая группа на четырёх машинах выдвинулась в сторону городка Марне, чтобы оказаться там к вечеру следующего дня. Ночевали по пути или в чистом поле, или на вокзалах, стараясь не обращать на себя внимания. В Марне Гиммлер и его соратники бросили транспорт, чтобы продолжить путь пешком. Местный рыбак за 500 марок согласился перевезти их через Эльбу. В следующие пять дней группа Гиммлера медленно двигалась на юг и утром 18 мая достигла города Бремерфёрде. Там «солдаты» планировали перейти реку Осте, а пока что расположились на ферме на окраине города. Оттуда часть группы вместе с Гебхардтом, единственным, кто говорил по-английски, пошла на разведку.
Явившись на английский чек-поинт, Гебхардт и его спутники предъявили документы и спросили, можно ли им и их больным товарищам переправиться на тот берег. Постовой сразу насторожился: тайная полевая полиция была занесена в список тех структур, сотрудники которых подлежали незамедлительному аресту. Обладатели удостоверений об этом, разумеется, не знали. Поскольку их вид не вызывал подозрений, солдат решил позвать старшего смены. Опытный офицер невооружённым глазам увидел, что документы свежие и проштампованы одинаковой печатью, причём совсем недавно. Вся компания была задержана. Однако, когда Гебхардт с англичанами отправился за оставшимися «больными», их там уже не было. Очевидно, Гиммлер почуял неладное и приказал двигаться к другой переправе. В пути оставшаяся группа снова разделились, и рейхсфюрер остался с двумя адъютантами — Гротманом и Махером.
На то, что происходило дальше, проливают свет документы управления СМЕРШ в Штеттине, где в июне 1945 были допрошены двое красноармейцев — 29-летний Василий Губарев и 25-летний Иван Сидоров. Оба ранее находились в концлагере недалеко от города Майнштедт, освобождённом британской армией 29 апреля 1945 года. Поскольку англичанам недоставало собственных сил, они привлекали бывших военнопленных для надзора за сотрудниками лагерной администрации, а также для патрулирования местности. Эти патрульные, вооружённые винтовками, вместе с английской военной полицией ходили по дорогам и прочёсывали леса.
Василий Губарев. 1939 год
Утром 21 мая Губарев и Сидоров вышли на задание в составе отряда под командованием капрала Морриса. Как свидетельствовал Губарев, около 20 часов, когда отряд уже должен был возвращаться в лагерь, на просёлочной дороге появились трое немцев. Передвигались они осторожно, чтобы не быть увиденными, однако красноармейцы заметили их и окрикнули. Поскольку реакции не последовало, Губарев по-немецки приказал им стоять и выстрелил в воздух. Патрульные уже были готовы к конфликту, однако прохожие вели себя спокойно, назвались солдатами и предоставили документы для проверки. Внешне всё было в порядке. Тем не менее красноармейцам, которые несколько лет провели в плену и хорошо разбирались в особенностях немецкой формы, показалось странным, что на рядовых были офицерские плащи. Подозрительных солдат отконвоировали в расположение англичан, откуда те были доставлены в лагерь.
Следующие сутки троица провела взаперти на мельнице. Не зная, что с ними делать, местная комендатура утром 23 мая отправила их вместе с другими задержанными в сборный лагерь Барнштедт, куда их доставили только к вечеру. Около 19 часов коменданту лагеря, капитану Тому Сильвестру, сообщили, что один из задержанных хочет его видеть. Как вспоминал Сильвестр, к нему в кабинет вошёл тщедушный человек с повязкой на глазу. Сняв её, он надел очки и едва слышно произнёс: «Генрих Гиммлер».
Капитан не поверил своим ушам и немедленно связался со штабом 2‑й британской армии в Люнебурге. Уже через полчаса в лагерь примчался майор контрразведки Райс, в распоряжении которого были личные данные рейхсфюрера. В ходе обыска у Гиммлера были обнаружены две коробочки. Одна из них была пуста, в другой обнаружили ампулу с неизвестным веществом, вероятно, цианистым калием. Подозревая, что ещё одна ампула спрятана где-то на теле, Райс приказал провести врачебный осмотр, который, однако, ничего не дал. После этого Гиммлера сводили в душ (бриться ему не разрешили) и отобрали старую одежду, выдав взамен неё нательное бельё и армейское одеяло, чтобы он мог завернуться в него. Прибывшие офицеры начали допрос Гиммлера, который закончился в районе полуночи. После этого его повезли в Люнебург, где на вилле, занятой штабом армии, его уже ждал начальник контрразведки, полковник Майкл Мёрфи.
Перед тем как начать новый допрос, было решено вторично осмотреть Гиммлера. У англичан уже был на этот счёт неприятный опыт: за пару дней до этого здесь же покончил с собой Ханс Прюцман, бывший руководитель СС в оккупированной Украине. Вызванный врач, капитан Уэллс, уже заканчивая осмотр Гиммлера, заметил у него на правой стороне нижней челюсти какое-то инородное тело. В этот момент Гиммлер дёрнулся в сторону, сжал челюсти и тут же рухнул на пол. В следующие 15 минут его пытались привести в чувство, но яд подействовал раньше. Труп Гиммлера накрыли одеялом, и следующие три дня он пролежал в той комнате, где происходил его последний допрос. Что стало с ним затем, неясно до сих пор. Согласно наиболее популярной версии, тело вывезли за город и сожгли где-то в лесу, хотя, как говорят старожилы, его закопали где-то в прилегающем к вилле городском парке.
Гиммлер после самоубийстваВилла в Люнебурге, где располагался британский штаб. Всё произошло на первом этаже, в левом эркереГородской парк
Красноармейцы Губарев и Сидоров узнали о произошедшем практически сразу же от английских сослуживцев. За бдительность они были премированы посылками Красного Креста. После прохождения фильтрации они были уволены в запас и вернулись в родные края. На той самой вилле сейчас располагается социальная служба. Интерьеры сильно переделаны, и о тех временах уже мало что напоминает.
На рубеже 1990‑х и 2000‑х годов былочен популярен альтернативный рок. Под этим определением следует понимать тяжёлую гитарную музыку на стыке металла, хардкора и рэпа, в которой могли быть элементы и других жанров музыки, например электроники. В 2005 году даже появился музыкальный канал A‑One, который транслировал преимущественно альтернативу. Среди основных западных образчиков жанра можно назвать Rage Against the Machine, Korn, Soulfly и Limp Bizkit.
По просьбе VATNIKSTAN блогер, автор серии интервью «В поисках титанов» и просто знаток тяжёлой музыки Александр Велш составил подборку главных альбомов русской альтернативы.
The Console — Naked: Standart (1995)
Это, наверное, самый первый альбом, записанный в подобной стилистике. Группа была собрана ЧикаДи, будущим вокалистом I.F.K.
Альбом The Console хорош и даёт понять, что было в моде в начале и середине 1990‑х. В первую очередь, пластинка характеризуется любовью к Faith No More и Tool. The Console даже сыграли концерт с Билли Гулдом из Faith No More. Группа просуществовала 10 лет и выпустила один альбом, который стал раритетом.
I.F.K. — Абсолют (1998)
Самый лучший альбом от на тот момент главной альтернативной группы страны. Кто ещё мог собирать Горбушку два дня подряд?
Комбинезоны, тяжелые гитары, два баса, два вокалиста. Сумасшедшая энергетика на сцене и в записи. Каждый трек, по сути, хит. Присутствуют гимн поколения 1990‑х, как считают многие, — песня «Панк-рок», модная на то время повестка в песне Greenpeace, критика одной очень известной тогда журналистки и композиция из горячей ротации MTV «Небо». I.F.K. разогревали RHCP перед десятками тысяч москвичей в 1999 году.
Небо здесь — Небо здесь (2000)
Кришнакор и «Врачи без границ» — вот что было известно про эту группу. Коллектив собрался в 1991 году, изначально исполнял англоязычные песни и назывался Team Ocean — созвучно с фамилией лидера группы Игоря Тимошина.
Ломаные гитары, странные размеры, интересная музыка и, что самое важное, сильные тексты и голос Игоря. После концерта ты шёл и напевал: «Ты моя ду-уша-а‑а, ты как пуля‑я в груди-и‑и!» Группа часто экспериментировала. Сегодня песня звучит так, завтра по-другому. Это отпугивало простых слушателей. «Небо Здесь» — группа больше эстетская, для музыкантов.
Психея — Герой поколения бархат (2001)
Группа из Кургана перебралась в Санкт-Петербург и записала дебютник, ставший знаковым. Для многих моих друзей это был альбом вхождения в мазафака-тусовку.
Хорошо записан, интересная лирика, крутейший драм-н-басс и аниме ники (Фео, Кита, Аz). Агрессивная подача, тяжёлое звучание и речитатив — это сыграло на руку группе. На выступлениях «Психеи» происходило всё, что угодно. В финале шоу разбивались клавиатура, монитор, иногда и гитары.
Время борьбы с системой и ещё верой, что будет свобода, вот ещё чуть-чуть и старый русский рок будет стёрт и забыт. И придут новые герои. Этими новыми героями виделись участники «Психеи».
Jane Air — Pull Ya? Let it doll go (2002)
Корноподобный альбом, прямо записанный по западным лекалам, с песней, которая сожгла всем детишкам мозг. «Что ты знал о джанке?» — это был довольно обычный вопрос.
Популярность Уэлша и Берроуза сыграли на руку Jane Air. Альбом вышел незаметно и буднично, а потом появился клип на песню — и вот в один миг группа стала знаменитой. Удивительно, как это всё зашло и дало плоды. Послушать стоит.
Amatory — Вечно прячется судьба (2003)
Первый альбом Amatory. Погодите, не кидайте в меня помидорами. Да, он плохо записан и звук не очень. Да, ещё не до конца группа нашла свой стиль и составе ещё нет Игоря Капранова. И да, не появилась песня «Черно-белые дни».
Но если вы посмотрите на альбом, то на нём больше всего хитов группы: «Восковый дождь», «Мимикрия», «Осколки», «59». На момент выхода это был альбом года для всех, кто ходил в «Р‑ку», «Свалку», «Точку», «Ю‑ту», «Полигон», «Орландину», «Молоко». Так что можно сказать, это самый трушный релиз.
Stigmata — Конвейер снов (2004)
Часть материала была записана и сделана с Игорем Капрановым, который потом уйдёт в Amatory.
Сейчас это группа с крутым вокалистом и сумасшедшим парнем на гитаре. И все участники группы — личности. Но тогда это были просто подростки, пытающиеся играть музыку.
В начале нулевых группа делала упор на харизму вокалиста и его взаимодействие с аудиторией, она была больше про шоу, нежели про хорошо сыгранную музыку. Однако этот альбом всё поменял.
Tracktor Bowling — Черта (2005)
У меня были сомнения, какой альбом ставить в этот список. В итоге выбрал первый альбом, где поет Лусинэ Геворкян, заменившая Людмилу Дёмину.
Это хороший альбом-преобразование, он дал импульс развитию группы уже в новом составе. Сейчас Лу поёт в успешной группе Louna.
Не включить детище Егора Гогенатора в этот список было бы настоящим преступлением. Баян, гитары, грайндкор, метал, веселье и стёб. Если вы слышали когда нить Mr. Bungle или Tiger Lillies, то эта группа для вас.
Можно только сожалеть, что Uratsakidogi не получили большей популярности и так и не выбралась из андерграунда. Но если у вас есть возможность, сходите на их концерт, это очень весело и разудало, особенно если слегка выпить водочки. Группа, которая всегда экспериментирует со звуком и не перестаёт веселиться.
Оригами — И ангелы ошибаются… (2006)
Ну и куда уж без этой эмо-группы, что выпустила единственный хороший альбом. Одна из тех групп, что начала ту самую знаменитую волну, на которой базируются шутки про «Верни мне мой 2007‑й». Тогда был пик популярности группы. «Без лишних слов» — абсолютный хит того времени, который был в жёсткой ротации канала A‑One. Послушайте этот альбом — верните себе 2007 год.
Leonide Massine in "The Legend of Joseph." Photo by Duhrkoop in Comoedia Illustre (1914)
Балет относится к числу главных культурных достояний России. С этим тезисом сложно спорить: на представлении страны во время Олимпийских игр в Сочи выступали танцоры Большого театра, а на букве «Р» в алфавите из презентационного ролика ожидаемо значился «Русский балет». Пояснение для иностранцев было более широким — «Diaghilev’s Russian ballet». О том, чем был «Русский балет Дягилева» и как он повлиял на историю XX века, VATNIKSTAN рассказывает через переплетение судеб его основных деятелей.
«Русский балет Дягилева» — собирательное название балетной антрепризы, основанной Сергеем Дягилевым. Объединение существовало больше 20 лет, прославило русское искусство во Франции, Великобритании, Монако и других странах Европы, определило на много лет направление развития европейской и мировой культуры. В разное время с «Русскими сезонами» сотрудничали почти все ключевые деятели искусства XX века — Пикассо, Стравинский, Прокофьев, Бакст, Бенуа, Кокто, Дебюсси, Матисс и другие. Хронологически историю «Русского балета» принято делить на вехи, связанные с именами солистов труппы (Нижинский — Мясин — Лифарь), но начинать всегда следует с основателя — Сергея Павловича Дягилева.
Сергей Дягилев (справа) и французский писатель Жан Кокто, сотрудничавший с «Русским балетом»Художник Пабло Пикассо в работе над декорациями балета «Парад» из репертуара «Русского балета»
Дягилев умел зарабатывать деньги на искусстве. Он организовывал выставки, издавал журнал «Мир искусства», работал на Императорские театры, пытался сочинять музыку сам, беря уроки у Римского-Корсакова. Его культурные авантюры, пусть они и оставили значительный след в истории, большой прибыли не принесли. Так было, в общем-то, и с «Русскими сезонами». Иногда финансово успешные, иногда балансирующие на грани банкротства, они не сделали Дягилева миллионером, хотя позволили и ему, и всем участникам труппы безбедно существовать многие годы.
«Рождение» антрепризы обозначают, как правило, 1907 годом, когда Дягилев выезжает с русскими артистами в Европу, организуя оперные выступления под общим названием «Русские сезоны». В постановке «Бориса Годунова» в Париже принимал участие в том числе Фёдор Шаляпин. Через два года Дягилев вернулся с балетной труппой, в состав которой пригласил солистов Императорских театров — Михаила Фокина, Анну Павлову, Тамару Карсавину и Вацлава Нижинского.
Вацлав Нижинский
Вацлав Нижинский несколько лет будет ведущим танцовщиком «Русского балета», а чуть позже — его главным балетмейстером. В истории мирового балета не найдётся, пожалуй, ни одного имени, способного конкурировать с Нижинским по значимости и известности. Его называли «человеком-птицей», «восьмым чудом света», Сара Бернар писала, что он «величайший актёр современности», им восхищались все европейские столицы.
Вацлав Нижинский в балете «Петрушка»
Композитор Игорь Стравинский и балетмейстер Михаил Фокин вспоминали, что за пределами сцены Вацлав словно бы терял всякую индивидуальность, его можно было взять за руку и вести куда угодно, он не сопротивлялся влиянию, и именно поэтому долгое время оставался для Дягилева с его деспотичным характером самым любимым из фаворитов.
С Нижинским в главной роли были поставлены «Дафнис и Хлоя» Равеля, «Петрушка» Стравинского, «Шехерезада» Римского-Корсакова, «Видение розы» Вебера, но Дягилеву хотелось, чтобы его любимец не только танцевал, но и ставил балеты. Первый опыт — «Послеполуденный отдых фавна» — обернулся скандалом из-за неприятия публикой эротических сцен, но хореография Нижинского и его исполнение всё же были признаны гениальными. Делая упор на ритмопластику, Вацлав реформировал эстетику балета.
«Послеполуденный отдых фавна» — одноактовый балет, практически с одним Нижинским в исполнителях, «Русскому балету Дягилева» нужно было что-то более масштабное, и тогда Игорь Стравинский с Николаем Рерихом рассказывают импресарио свою новую идею — легендарную «Весну священную». Первым на сцене её берется ставить Нижинский.
Труппа жаловалась на переменчивость характера Нижинского, на излишнюю вспыльчивость, на непонятность его идей. Стравинский после каждой репетиции требовал сменить балетмейстера, потому что Нижинский не слышал музыки. Дягилев оставался непоколебим в своем желании видеть именно «Вацу» балетмейстером новой постановки. Это стремление Сергея Павловича сделать из ведущего солиста балетмейстера характерно, в принципе, для его подхода к работе. И Мясин, и Лифарь в дальнейшем тоже будут пробовать себя в качестве постановщиков программ. «Весну священную» освищут в Париже во время премьеры, и взбешённую публику будут успокаивать, выключая свет.
Нижинский останется самым известным и самым резонансным из всех, кто сотрудничал с «Русскими сезонами». Он поставит всего четыре балета («Весна священная», «Послеполуденный отдых фавна», «Игры» и «Тиль Уленшпигель»), но даже упоминание только двух первых, как правило, заставляет бледнеть любого, кто вообще слышал в своей жизни слово «балет». Последний из балетов Нижинского, «Тиль Уленшпигель», будет поставлен без одобрения Дягилева во время американских гастролей. Там же, в Америке, Нижинский женится на венгерской аристократке Ромоле Пульской. Дягилев узнает об этом из письма своего заместителя. Лифарь писал в своих воспоминаниях:
«Дягилев мечтал всю жизнь о семье и думал создать семью со своим „единственным“, но этот „единственный“ всегда уходил от него к женщине и создавал свою семью с женщиной, оставляя его в страшном, пугающем одиночестве, в одинокой пустыне. В этом заключалась трагедия Дягилева, которую он в первый раз пережил тяжело, как удар — он, счастливчик, баловень жизни! — когда Ромола Пульска похитила его Нижинского».
Дягилев тяжело переживал разрыв с фаворитом, но простить его не мог. Эпоха Вацлава в «Русском балете» закончилась. Когда Нижинский пришел на постановку «Русского балета» в Париже после разрыва с Дягилевым, Жан Кокто и другие приятели по труппе не подали ему руки.
Вацлав Нижинский и Тамара Карсавина в балете «Видение розы» («Призрак розы»)
Судьба Вацлава Нижинского была такой же резкой, драматичной и надрывной, как и его хореография. Он обладал очевидным психическим расстройством, и, вероятно, связь с Дягилевым и почти ежедневные эмоциональные встряски на сцене не способствовали выздоровлению. Нижинскому поставили диагноз «шизофрения» и положили в клинику в Лондоне. Дягилев помогал ему финансово и однажды даже привел с собой на одну из постановок, уже больного. Нижинский ничего не вспомнил, но перед объективами фотокамер вдруг выпрямился, позируя.
Нижинский умер в 1950 году в Лондоне, в 1953‑м его прах перезахоронили в Париже. Могилу украсили статуей Петрушки, одной из самых известных ролей Вацлава. Деньги на установку дал Серж Лифарь, но не он сменил Нижинского в статусе главного солиста.
Леонид Мясин
Леонид Мясин на афише «Русского балета»
Леонид Мясин, единственный в труппе Дягилева выпускник «московской школы», был талантливым актёром в той же мере, в какой великолепно танцевал. В 1915 году двадцатилетний Мясин дебютировал в качестве балетмейстера и поставил для «Русского балета» «Полночное солнце» на музыку Римского-Корсакова.
В полной мере талант хореографа Мясин проявит при создании балета «Парад» на музыку Эрика Сати. Автором либретто выступит большой друг «Русских сезонов» Жан Кокто, а декорациями займется Пабло Пикассо. «Парад» станет вторым по скандальности, после «Весны священной», балетом антрепризы. Авторы, отрицающие классицизм, дополнили музыку рёвом самолета и треском пишущей машинки, а Пикассо поэкспериментировал с кубизмом.
Реакция на премьеру была противоречивой. Эрика Сати за музыку к этому балету критики называют «психованным композитором трещоток», который «ради своего удовольствия вымарал грязью репутацию „Русского балета“», а Пикассо обзывают «геометрическим мазилой». Дягилев, любивший скандалы, всё же попросил вступиться за спектакль великого Аполлинера, и тот написал манифест «Новый дух», впервые употребив в нём термин «сюрреализм» и определив на много лет развитие всего французского искусства. Покровительство Аполлинера дало Сати и Пикассо своеобразный карт-бланш. Гийом Аполлинер писал об этом балете:
«Это сценическая поэма, которую новатор музыкант Эрик Сати переложил в изумительно экспрессивную музыку, такую отчётливую и простую, что в ней нельзя не узнать чудесно прозрачного духа самой Франции. Художник-кубист Пикассо и самый смелый из хореографов, Леонид Мясин, выявили его, в первый раз осуществив этот союз живописи и танца, пластики и мимики».
Сати видел этот балет на сцене всего один раз, в 1917 году во время скандальной премьеры, но «Парад» станет самым успешным в Лондоне «дягилевским» балетом.
Мясин с самого начала откровенно тяготился привязанностью Дягилева. В 1920 году он влюбился в одну из солисток, Веру Савину, и объявил о своём к ней уходе. Для артиста с его статусом в антрепризе это означало и конец карьеры у Дягилева.
Мясин стал известным балетмейстером и за пределами «Русского балета». Он сочинил более 70 балетов, и за три года до своей смерти Дягилев вновь пригласил его в «Русский балет» в качестве постановщика. После смерти учителя Мясин возглавил труппу «Русский балет Монте-Карло», но тогда, в 20-ых годах, на его место пришло имя, затмившее все остальные.
Серж Лифарь
Сергей Лифарь, танцор «Русских сезонов» украинского происхождения, впервые приехал к Дягилеву с Брониславой Нижинской, сестрой Вацлава, тоже балетмейстером. Его путь к славе был не таким быстрым, как у Вацлава, и ему не пришлось так больно падать в самом конце, когда всё закончилось, хотя его конец, безусловно, был самым настоящим из всех. Стеснительный, застенчивый, увлечённый культурой, фанатичный и преданный, Лифарь стал последним фаворитом Сергея Павловича.
Серж Лифарь
В отличие от Нижинского, который начал сотрудничать с Дягилевым на пике своей формы, Лифарю пришлось доучиваться в Европе. Он занимался в Италии с Легатом и Чекетти, ставил стопу, много тренировался. Дягилев писал:
«Лифарь ждёт собственного подходящего часа, чтобы стать новой легендой, самой прекрасной из легенд балета».
Лифарь заменил Мясина в некоторых старых балетах («Зефир и Флора», 1925; «Ода», 1928) и начал солировать в новых — «Кошка» (1927), «Аполлон Мусагет» (1928), «Блудный сын» (1929). «Аполлон Мусагет» был написан Стравинским специально для Лифаря. Тот писал в своих мемуарах:
«Игорь Стравинский, автор нашей „Весны священной“, пишет для меня балет! Нужно ли говорить о том, какая радость и гордость охватили меня?».
Композитор пришел в восторг от «Аполлона Мусагета», но в ещё большей эйфории пребывал импресарио. Он поцеловал своему солисту ногу:
«Запомни, Серёжа, на всю жизнь сегодняшний день: во второй раз я целую ногу танцовщику, — до тебя я поцеловал ногу Нижинского после „Spectre de la Rose“ [«Видение розы», балет в постановке Михаила Фокина]».
Серж Лифарь несёт на плече Коко Шанель
Более примечателен другой случай. На репетиции балета «Зефир и Флора» Лифарь вывихнул обе ступни. Дягилев, конечно, настаивал на том, чтобы заменить артиста и вовремя поменять имя на афишах, но Лифарь оставался непреклонен:
«…Я или буду танцевать в „Зефире“, или брошусь с монакской скалы, а другому Борея не отдам».
В день премьеры Дягилев уехал раньше, чтобы не видеть, как его главный солист, лечившийся компрессами и массажем, безуспешно пытается ходить. Во время спектакля Лифарю трижды вправляли вывих, но танцевал он великолепно. «Балеты с участием Лифаря сейчас кажутся мне сном», — писал Александр Бенуа.
Серж Лифарь
Хотя «Русские сезоны» со смертью Дягилева закончились, карьера Лифаря продолжилась на европейском пространстве. Он стал премьером Парижской оперы, а после — руководителем балетной труппы театра, открыл в Париже Институт хореографии при Гранд-Опера, реформировал всю балетную систему. О нём пишут в справках и биографиях: «французский артист балета», и его танцевальную школу называют французской.
Точно таким же реформатором и первооткрывателем станет балетмейстер «Русских сезонов», работавший с Лифарём. Его школа будет американской, и он возьмёт псевдоним, скрывающий грузинскую фамилию — Джордж Баланчин.
Джордж Баланчин
Как и многие балетмейстеры, Баланчин начинал танцором балета. Он закончил балетную школу Мариинского театра, танцевал там же после революции. Во время поездки на гастроли в 1924 году решил не возвращаться в Советский Союз. Травма колена не позволила ему продолжать карьеру танцовщика, и Дягилев предложил тогда ещё Георгию Баланчивадзе место постоянного балетмейстера «Русского балета» и псевдоним на западный манер — Джордж Баланчин. До сих пор Баланчин остается, пожалуй, самым известным балетмейстером в мире. Он говорил:
«По крови я грузин, по культуре русский, а по национальности петербуржец».
Джордж Баланчин (в центре) в Америке
Баланчин работал в «Русском балете Дягилева» с 1924 по 1929 годы, поставил девять крупных балетов, среди которых — «Аполлон Мусагет», «Блудный сын», «Кошка», «Триумф Нептуна», и несколько номеров. Для него «Русские сезоны» стали просто удачным стартом. Он изменил правила балетной «игры»: убрал литературные сюжеты, подчинил спектакли музыке. Творческий принцип Баланчина категоричен:
«Мне не нужны люди, которые хотят танцевать, мне нужны те, кто не танцевать не может».
Он станет выдающимся деятелем американской культуры, создателем новой балетной школы и нового балетного стиля, одним из самых влиятельных деятелей XX века.
Баланчин использовал музыку многих композиторов для своих постановок, но чаще всего он сотрудничал с автором музыки к его первому балету «Песнь соловья», Игорем Стравинским.
Игорь Стравинский
Игорь Стравинский
Балеты Игоря Стравинского — неотъемлемая часть «Русских сезонов». За первые три года сотрудничества с Дягилевым Стравинский создал поочередно «Жар-птицу» (1910), «Петрушку» (1911) и «Весну священную» (1913). Все эти произведения написаны для многочисленного оркестра и изобилуют русскими фольклорными мотивами. Из-за характерной ритмичности и музыкального диссонанса «русские» произведения Стравинского легко выделяются среди прочих. О национальной природе его музыки часто высказываются эксперты. Сам композитор даже в поздние годы настаивал на исключительной «русскости» любых своих сочинений:
«Я всю жизнь по-русски говорю, у меня слог русский. Может быть, в моей музыке это не сразу видно, но это заложено в ней, это — в её скрытой природе».
Игорь Стравинский и Сергей Дягилев
Стравинский был близким другом Дягилева, хоть они и перестали общаться в последние годы жизни Сергея Павловича из-за финансовых разногласий. Игорь Стравинский похоронен на венецианском кладбище Сан-Микеле неподалёку от Дягилева. Надпись на его могильной плите выполнена шрифтом, характерным для Леона Бакста, художника «Русских сезонов».
Леон Бакст
В начале 1910‑х годов Лейб-Хаим Розенберг, уже взявший к тому времени псевдоним Леон Бакст, нарисует множество портретов своих современников. Будет среди его полотен и изображение Дягилева.
Портрет Дягилева с няней. Художник Леон Бакст
Для «Русских сезонов» Бакст оформлял «Клеопатру», «Шехеразаду», «Карнавал», «Нарцисс». По его эскизам шили костюмы для Вацлава Нижинского и Тамары Карсавиной. Бакст оказался так популярен в Европе, что о нём сочиняли песни («О, как же измотаны нервы у нас, ей ванну оформил сам Леон Бакст»), а мода на русский колорит в одежде и интерьере привела к тому, что супруга короля Великобритании Георга VI выходила замуж в платье по мотивам русского фольклора.
Леон Бакст был близким другом Дягилева на протяжении почти всей жизни. Кроме него, из друзей импресарио стоит выделить, пожалуй, Мисю Серт.
Мися Серт. И смерть в Венеции
На премьере «Бориса Годунова» в Париже, с которой началась история «Русских сезонов», присутствовала светская знаменитость. После трёх браков она могла бы воспользоваться множеством фамилий, но история сохранила её как Мисю Серт, и без неё история дягилевской антрепризы не будет полной.
Мися Серт. Справа — с Сергеем Дягилевым
Мися была, пожалуй, второй по значимости женщиной в жизни Дягилева. Она писала о Сергее Павловиче:
«Мы не расставались до пяти часов утра, и казалось невыносимым, что когда-то всё же придётся расстаться. На следующий день он пришёл в мой дом, и наша дружба продолжалась до самой его смерти».
Часто, когда Дягилев испытывал финансовые трудности, именно Мися давала ему денег. Импресарио очень ценил мнение своей подруги и ревниво писал ей, чтобы она не смела уезжать из города, не встретившись с ним. Когда Лифарь телеграфирует из Венеции о том, что состояние Дягилева стремительно ухудшается, Мися приедет проводить Сергея Павловича в последний путь и даст денег на похороны.
Дягилев умрёт в 1929 году, и история «Русского балета» закончится с его смертью в Венеции. Труппа распадется, а её участники найдут себе новое пристанище в других театрах по всему миру. К могиле Дягилева приколоты многочисленные балетные пуанты, а эпитафия цитирует умершего: «Венеция, постоянная вдохновительница наших успокоений».
Труппа «Русского балета». В центре — Сергей Дягилев
«Русский балет Дягилева» — это история многих влюблённостей и нескольких разочарований. Именно в работе над очередным балетом, например, познакомились Пабло Пикассо и Ольга Хохлова. Разочарование в Фокине привело в труппу Баланчина, влюблённость Лифаря заставила его выйти на сцену с травмой, влюблённость Нижинского вынудила его покинуть антрепризу.
«Русский балет Дягилева» — это история падения Российской империи и взлёта Советского Союза, история потерь и славы.
«Русский балет Дягилева» — это самые именитые композиторы, художники, модельеры, писатели, поэты и танцоры своего времени. Биография каждого из них включает в себя дягилевскую антрепризу.
Могила Сергея Дягилева на кладбище Сан-Микеле в Венеции
Над кладбищем Сан-Микеле начинается валторной надрывная мелодия «Весны священной». Она продолжается в Перми на Дягилевском фестивале, куда съезжаются балетные труппы всего мира. Звучит кларнетами под сводами Мариинского театра, где ставят современные версии балета, струнными рвётся в Париж, на сцену Гранд-опера, пускает воздушный поцелуй в сторону Монте-Карло и мчится во весь опор духовыми через океан, к Нью-Йорку, а оттуда — картинами Рериха, стихами Кокто, угловатыми движениями Нижинского, надеждой Дягилева, красотой Венеции, их общим на всех вдохновением — рвётся к звездам, к далёкому и недоступному для нас «Вояджеру», на золотом диске которого записана «Весна священная», как одно из величайших произведений человечества.
Балет относится к числу главных культурных достояний России. Так однажды решил Дягилев, и теперь, в наши дни, едва ли найдётся крупный европейский театр, в истории которого не нашлось бы русского имени, обронённого случайно великим импресарио. «Мы должны искать в красоте великого оправдания нашего человечества», — написал Сергей Павлович в журнале «Мир искусства». Прошло почти сто лет со дня его смерти. Оправдания ищут и находят.
Эссе публициста Алексея Стрижова о путешествии по легендарной Транссибирской магистрали и развитии железнодорожного сообщения как элемента культуры повседневности.
Почти семь дней сегодня займёт ваша дорога из Санкт-Петербурга во Владивосток, если ехать на поезде. Долгий путь по Транссибиской магистрали меняет представление о жизни в плацкартах. Посудите сами: курица испортится на второй день, колбаса — на третий. Останется только вагон-ресторан и привокзальные беляши. Транссиб может стать едва ли не ключевым звеном в отечественной культурной антропологии жд-переездов. Почему воспроизводится «мир плацкартного купе» на самой длинной железной дороге мира?
Социолог Макс Вебер назвал бы традиционное представление о любом плацкарте «идеальным типом», то есть достаточно упрощённым представлением людей разного социального статуса о пассажирских поездах вообще. Что стоит за этим образом? Мы смеем предположить, что сюда обязательно вошла запечённая курица, постельное бельё, чай в подстаканниках, неотключаемое радио и ноги, который день торчащие со вторых полок.
Этот образ создавался за счёт развития культуры железных дорог. И речь здесь, конечно, идёт не о начале строительства железнодорожного полотна в 1830‑е, но скорее — о советской России.
Ведь именно в XX веке стали складываться длинные поездные пути. Россия сегодня занимает в мире второе место по длине железнодорожного полотна (после США и перед КНР). Советская мобильность населения из Центральной России в Сибирь и Среднюю Азию, переселение этнических меньшинств, будь то евреев в Биробиджан или корейцев в Среднюю Азию, романтизировались.
Из необходимости построения в этой стране железных дорог, которую отмечали ещё в XIX веке, рождался образ вагона со смеющимися студентами, ехавшими на строительство ГЭС, и придорожными торговцами домашним питанием. По сути, феномен домашней курицы в поезде одной природы, что и контейнеры с едой на работу в офисе — еду как бы нехотя берут с собой. И особенность не в том, что так сейчас дешевле, а в том, что так привычнее. Здесь нет ничего специфично поездного — традиция стеснения домашних заготовок. Вспомните Остапа Бендера в «Золотом телёнке», подсевшего на вторые сутки в вагон к молодым журналистам, и то, как он с голода съел чужую курицу:
«Рассказ о [съеденной Остапом] курице вызвал большое оживление. Почти все корреспонденты захватили с собой в дорогу домашнюю снедь: коржики, рубленые котлеты, батоны и крутые яйца. Эту снедь никто не ел. Корреспонденты предпочитали ходить в ресторан…»
Традиция брать в дорогу и на работу домашнюю еду, видимо, берёт начало из дожелезнодорожной истории России и следует без остановки в офисном настоящем в нескончаемое будущее.
По пассажу из романа Ильфа и Петрова можно отметить, что плацкартный мир уже шумен, весел и приветлив к попутчикам. И эта романтизация долгой поездной дороги, которая звучит в книге 1931 года, то есть первой половины XX века.
Постепенно в советское время складывается своеобразная антропология поездной жизни, которая сегодня постепенно уходит в прошлое. Проезд по земле порой сегодня стоит дороже, чем полёт на самолете. И, очевидно, что на смену поездам дальнего следования приходят самолёты со стандартизированным питанием, более отстранёнными, нежели проводники, стюардессами и Duty Free взамен привокзальным продавцам горячей домашней еды.
Великий сибирский путь
Транссибирская магистраль изначально называлась Великим сибирским путём, но стала носить имя Транссиб именно благодаря своей огромности, трансконтинентальности, «сквозьсибирности».
Сегодня, для иностранцев, Транссиб — это путешествие, своего рода аттракцион. В мире существуют даже специальные книги-путеводители по истории Транссиба — некоторые путешественники специально едут в Россию, чтобы прокатиться по этой дороге, соединяющей Европу и Азию.
Транссиб — не самое первое железнодорожное полотно Российской империи, однако можно сказать, что она стала тем немногим, что связало постоянным сообщением Москву с Тихим океаном и что сразу приходит в голову иностранцу, когда говоришь «российская железная дорога».
Строительство Великого сибирского пути. 1892 год
Регулярное движение поездов по маршруту Санкт-Петербург — Владивосток началось в 1903 году. Тогда путь не был полностью сухопутным — до 1904 года поезд доезжал до Байкала, погружался на специальный паром, и только потом продолжал свой путь.
Строительство Транссиба как бы продолжило планы правительства страны по освоению тихоокеанских рубежей. Как раз в 1904 году началась русско-японская война, требующая мобилизации армии, появились интересы империи в регионе Тибета и Монголии — Россия вступила в соревнование за сферы влияние с Англией и Китаем, которое в историографии принято называть «Большой игрой».
В этой ситуации Российская империя использовала железную дорогу как передовую технологию. Железнодорожники на долгое время стали здесь действенной силой, способной сковывать силы политической власти, разъединяя регионы. Следует отметить и то, что параллельно с ростом влиятельности железных дорог выросло особое отношение к поездным путешествиям. Из экономического базиса воспоследовала малоизученная культурная надстройка поездной жизни.
Башкирский стрелочник перед Транссибирской магистралью. 1910 год
Речь Ноама Хомски курице
Дорога по Транссибирской магистрали протянулась более чем на девять тысяч километров. В 1916 году по всему участку было завершено строительство станций и вокзалов. Они и стали частью «мира плацкартного купе». Посудите сами: если поезд идёт неделю, пассажиры вряд ли смогут рассчитывать на домашние заготовки. Скорее всего, где-то за Уралом вам придётся либо отлучаться в вагон-ресторан, либо присматриваться к товарам на полустанках, а значит делить с соседями по плацкарту запахи и сами яства.
Сегодня поезда перестают быть теми же локомотивами прогресса, которыми были в начале прошлого века — в пассажирской перевозке всё больше лидирует авиасообщение. Однако в России люди по привычке продолжают чаще выбирать именно железную дорогу, как сообщала Газета.ру в 2016 году. Народ полагается на её дешевизну, видимо, не учитывая, что самолёты экономят не только время, но и деньги, которые могут быть оставлены в буфетах и карманах полустаночных продавцов домашней едой.
Типичный рацион пассажира железной дороги в России
Дальний путь на поезде сродни функции языка, согласно взглядам лингвиста Ноама Хомски. Суть языка выходит за пределы формальной передачи смыслов, ровно как и железнодорожное сообщение, поскольку если бы речь ограничивалась только функцией передачи смыслов, то языковая многозначность давно канула бы в Лету. Так же и с плацкартами на дальних маршрутах следования поездов — если бы их функция заключалась только в экономии, то их перестали бы воспроизводить. Но плацкарты появляются. А значит воссоздаётся некоторая часть истории повседневности одного из самых поездных государств мира.
Вторая мировая война положила конец межвоенному русско-эмигрантскому мирку Франции и его инфраструктуре, которая кирпичик за кирпичиком выстраивалась на протяжении более чем двадцати лет. Как только французы почуяли в 1939 году, что немцы пойдут на них войной, французское государство начало облаву на русских с неправильной — то есть пронемецкой — политической ориентацией. Когда немцы войдут в Париж в 1940 году, они тоже начнут облаву, теперь уже на русских с другой неправильной — профранцузской — ориентацией.
Конечно, многие эмигранты не были политизированы, но и их коснулась война и оккупация. Потеря работы, приоритет найма на работу французов иной раз вынуждали их покидать страну. По правде, большого выбора у русских эмигрантов не было. Бежать на Запад к союзникам из оккупированной Франции сложно, а то и противозаконно. Был более лёгкий вариант — уйти на работы к немцам или отправиться воевать за «Новый порядок». Зачастую последний вариант и не был вариантом, а был «предложением, от которого нельзя отказаться», что сближает судьбы русских Франции с остарбайтерами.
Мы предлагаем вам прочитать заметку из газеты «Парижский вестник» от 14 июня 1942 года, хорошо показывающей падение прежней эмигрантской жизни во Франции на примере Лиона. Издавал газету колоритнейший белый эмигрант, талантливый публицист и заядлый антисоветчик — казачий генерал Пётр Краснов.
Газета «Парижский вестник» была единственным разрешённым русским печатным изданием во Франции. Немецкий перевод названия газеты говорит всё за себя о её политической направленности — Pariser Beobachter (по аналогии с Völkischer Beobachter, главным печатным органом НСДАП). Примечательно, что хотя газета и была пронемецкой, она не пыталась юлить и врать о том, что после немецкой оккупации «жить стало лучше, жить стало веселее», а наоборот, отмечала падение уровня жизни русских во Франции.
Русские в «свободной» зоне
Одним из крупных центров эмиграции в «свободной» зоне является Лион, город, в котором до войны проживало около пяти тысяч русских. С тех пор многое изменилось и ряды, молодёжи в особенности, сильно поредели.
Сразу же после ухода Немецких Вооружённых Сил, пробывших в Лионе около месяца, положение, казавшиеся временным, сильно ухудшилось.
Началось с такси, одной из главных русских эмигрантских профессий, на которых продолжать работу разрешено было только французам, да и то по очереди.
Много фабрик и предприятий, закрывшихся при наступлении немецкой армии, так и не открылось, другие работали в полпродукции.
Безработица, и с нею нужда, росли с каждым днем. Во многих семьях создалось почти безвыходное положение, тем более, что дороговизна стала непомерно увеличиваться, а продукты исчезать один за другим. Чтобы помочь этому бедственному положению, несколько добрых и энергичных людей решили организовать столовку (sic!) для нуждающихся при церкви Св. Николая. Стоило это больших усилий, но столовка была всё-таки организована. Она сыграла большую роль в жизни лионской колонии и спасала и спасает многих обездоленных от голода. К сожалению, в настоящее время, ввиду выезда в Германию значительной части работоспособного элемента, столовка терпит всё больший недостаток в средствах, до такой степени, что ей грозит ликвидация.
Через некоторое время после ухода немецких войск, в Лион прибыл немецкий Красный Крест. Представителям русских организаций, собственно по закону уже несуществующих, удалось наладить с ним связь и вот начали составляться списки желающих уехать на работы в Германию.
Как только это стало известно в более широких кругах, сейчас же стали в Красный Крест приходить люди в порядке, если так можно выразиться, личной явки. Это внесло большую путаницу и, как обыкновенно водится, породило фантастические слухи. Дело дошло, в конце концов, до того, что немецкие власти выбрали двух-трёх человек, с которыми и вели все дела относительно отправки на работы.
«Плохие дни окончены! Папа (теперь) зарабатывает в Германии!» Пронемецкий агитационный плакат. Франция. 1940‑е годы
Объявление войны СССР подняло дух русских, однако, сразу же появилось и другое течение, выходящее из кругов «демократий». Течение это, робкое в начале, стало проповедовать, что нам, русским, в эту войну вмешиваться не следует, что мы-де должны, по крайней мере, оставаться нейтральными…
Распускались слухи о том, что в Германии якобы все русские арестованы и сидят в лагерях, что будто бы какие-то русские рабочие отказались работать на немецких предприятиях военного характера и возводили этих воображаемых забастовщиков в «нацгерои».
Царило возбуждение, все чего-то ждали…
И сюрприз был, однако, далеко не радостного характера, через семь дней после объявления державами Оси войны СССР. Все русские неоккупированной зоны были арестованы и в спешном порядке отправлены в лагери.
Необыкновенная спешка (первые аресты были произведены в 5 часов утра) повлекла, понятно, очень прискорбные последствия.
Как-то так вышло, что в первый день арестованы были в громадном большинстве женщины и дети. Их в автокарах и «Панье а салад» (экипаже с лошадьми. — Прим.) отвезли в тюрьму предварительного заключения при Сюртэ в Палэ де Жюстис.
Высшее командование Третьего рейха с фюрером в оккупированном Париже. Июнь 1940 года
На следующий день, на тех же автокарах и в автомобилях, на которых перевозят скот, все живущие в департаменте Роны были отправлены на муниципальный стадион, наскоро превращённый в концентрационный лагерь.
Смесь здесь получилась замечательная: в русские эмигранты попали личности с ярко выраженным семитским отпечатком, очевидно бежавшие ещё до войны 1914 г. от воинской повинности.
Тут же, в крагах, спортивном костюме и с беретом на голове расхаживал и пресловутый Рубинштейн, знаменитый «русский» представитель в Лиге Наций.
А русская молодёжь, не падающая духом ни при каких обстоятельствах, делала гимнастику, купалась в стадионном бассейне и, к удовольствию охраны, пела русские песни.
За некоторыми исключениями, по не совсем понятным признакам, после проверки документов, через неделю почти все были отпущены по домам с выдачей специального удостоверения, запрещающего без разрешения властей менять местожительство.
Документ этот играет теперь в «неоккупированной» зоне большую роль: без него нельзя получить ни одной официальной бумаги. Даже, чтобы проехать в соседний город, расположенный всего лишь в нескольких километрах, надо испрашивать пропуск, волокита в связи с получением которого продолжается 7–8 дней, иногда сопряжённая с несколькими вызовами в комиссариат, в результате кончающимися отказом.
«Они отдали свою кровь, отдай свой труд для спасения Европы от большевизма!» Пронемецкий агитационный плакат. Франция. 1940‑е годы
Итак, ко всем ограничениям бывших французских правительств, оставшихся в полной силе, прибавилось ещё и это.
Кроме того, какие-либо собрания запрещены. Никаких организаций нет, они больше существуют. До последнего времени существовал «Дом Разведчиков», в котором иногда разрешались или, вернее, допускались доклады местного характера, но и он недавно закрылся, по распоряжению французских властей.
Русские газеты в «неоккупированную зону» попадают только случайно и очень редко. О том, что делается в Париже, никто не знает, сведения об этом попадаются только изредка, с большим опозданием и большей частью в искажённом виде.
Ненормальным положением русской эмиграции очень ловко пользуются евреи и приспешники коммунизма, осторожно извращая по-своему все события, и, пользуясь струнками патриотического чувства, стараются свернуть его на ложный путь. К мешающим им людям применяются, когда представляется случай, излюбленные демократические средства клеветы, ложного доноса властям и, наконец, застращивания анонимными письмами.
В настоящее время можно надеяться, что благодаря стараниям Управления Делами Русской Эмиграции во Франции это тяжелое, в особенности в моральном смысле, положение скоро изменится, и в наше грозное время решения судеб всех народов Европы русская эмиграция обретёт, если и не единство мысли, то во всяком случае, ту позицию, при наличии которой станет возможным принятие ею деятельного участия в восстановлении нашей Родины.
Гражданская война и революция 1917–1922 годов — время не только разрухи и голода, но ещё и огромного строительства. Развал империи дал многим народам импульс для создания государства. Все национальные окраины устремились к суверенитету от центра, но и в самой России появились новые квазигосударства. Если бы в то время был интернет, то насколько работы бы прибавилось у картографов «Гугла» и «Яндекса»! Политическая карта менялась буквально каждый день. Государства создавались, обретали и теряли независимость, уходили в небытие, и всё это происходило в пределах нескольких лет, месяцев, а иногда и дней. Никогда прежде на территории современного СНГ не существовало столько государственных объединений, как с 1917 по 1922 год. О нескольких таких квазигосударствах пойдёт речь в этом тексте.
Дальневосточная республика
Интервенция в Россию не ограничивалась участием только западных держав, на лакомый кусок вчерашней империи претендовала и Япония. Японская империя отправила войска в дальневосточные территории России, операция называлась «Сибирская экспедиция». Японцы планировали отторгнуть часть территории бывшей империи путём создания там государства-сателлита, и поэтому согласились, когда правительство РСФСР предложило создать Дальневосточную республику — японцы надеялись легко взять республику под контроль и получить протекторат над ней.
Создание республики было провозглашено в апреле 1920 года. Столицей стал город Верхнеудинск. Изначально территория республики ограничивалась лишь Забайкальем, но постепенно расширилась за счёт присоединения к ней других просоветских правительств Приамурья, Приморья, а впоследствии и Северного Сахалина. ДВР официально была независимым государством, но признала её только РСФСР. Естественно, ДВР получала огромную финансовую и военную помощь из Москвы.
Флаг Дальневосточной республики
Дальневосточная республика напоминала Россию в миниатюре, если можно так выразиться об огромном куске суши. В республике было создано Учредительное собрание, которое в 1921 году приняло конституцию. Конституция провозглашала власть народа, демократические свободы, высшим органом власти назначалось Народное собрание, формирующееся на основе выборов сроком на два года. Стоит отметить, что, несмотря на превалирование в органах власти большевиков, в ДВР сохранялась многопартийная система — в правительстве были представлены меньшевики, эсеры, кадеты и национальные партии. Исполнительная власть принадлежала Правительству и Совету министров. Правительство формировалась на основе голосования в Народном собрании и работало два года. Территория ДВР делилась на области, уезды, волости. На каждом уровне административного деления работали органы местной власти.
У республики была Народно-революционная армия. Войско было сформировано на основе дальневосточных частей РККА, также в НРА включались многочисленные партизанские отряды Дальнего Востока. У республики был и флот из нескольких десятков судов (канонерки, тральщики, катера, пароходы).
В ДВР был установлен восьмичасовой рабочий день, запрещён детский труд, установлен прожиточный минимум, сохранялся институт частной собственности, но земля, леса, недра и вода объявлялись общественными. В ДВР проживало примерно 1,5 миллиона человек, гражданами считались все, кто проживал на территории республики в момент её провозглашения. Работало три университета, была своя валюта — дальневосточный рубль, почта, функционировали школы и больницы.
Плакат Дальневосточной республики
В 1922 году опасность столкновения Японии и РСФСР миновала, ДВР отлично выполнила свою задачу и было принято решение о ликвидации республики. Формально ликвидация была проведена в форме присоединения ДВР к РСФСР. Народное Собрание ДВР объявило о самороспуске, депутаты и командиры НРА подали во ВЦИК просьбу о вхождении ДВР в РСФСР, за считанные часы просьба была удовлетворена. Дальневосточная республика прекратила своё существование.
Республика Исколата
Огромное количество испытаний военного и революционного времени выпало на долю национальных окраин Российской империи. На западных границах к революции и Гражданской войне прибавилась ещё и немецкая оккупация многих земель. Первая мировая война для России фактически в 1917 году уже закончилась, солдатам и офицерам было не до боёв с немцами, внутри страны формировались свои фронты. Воюющая на два фронта Германия не хотела упускать лакомые куски и начала стремительно оккупировать провинции бывшей империи.
Латвия повторила судьбу метрополии. Здесь также было и буржуазное временное правительство, и свои Советы рабочих и солдатских депутатов. Латыши вообще сыграли в революции очень заметную роль — едва ли кто-то не слышал о знаменитых латышских стрелках, штыки которых первое время были едва ли не единственной вооружённой опорой советской власти. В Латвии у стрелков даже был свой орган исполнительной власти — Исколастрел (сокращение от: Исполнительный комитет объединённого совета латышских стрелковых полков).
Солдатский комитет латышского стрелкового полка. 1917 год
На родине стрелков события принимали очень интересный оборот. Ещё в 1917 году часть Латвии была оккупирована кайзеровскими войсками, на оккупированной территории действовала коалиция партий Демократический блок. На неоккупированной части Латвии власть делили между собой Латышский временный национальный совет и латышские Советы, исполнительный орган советской власти назывался Исколатом (сокращение от: Исполнительный комитет совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии).
В ноябре 1917 года латышские стрелки при поддержке частей Северного фронта и вооружённых отрядов рабочих захватили власть на территории, свободной от немецкой оккупации. В городе Валка была опубликована резолюция «О правительстве Советов». Исполнительная власть перешла к Исколату. Его президиум возглавил Фрицис (Фриц) Розинь, старый латышский марксист, участвовавший в революционной деятельности ещё с 90‑х годов XIX века. Исколат имел армию — около 40 тысяч вооружённых и обученных латышских стрелков.
Свои преобразования Исколат проводил в соответствии с политикой Советов в России, имения и помещичьи земли обобществлялись — передавались земскому совету. Конфискации земли проходили не совсем мирно, в некоторых местах бывшие владельцы давали отпор красногвардейцам, но сопротивление было быстро подавлено, конфискация завершилась примерно за месяц.
Флаг республики Исколата
Исколат не успел закончить свои преобразования, издал декрет об использовании латышского языка в делопроизводстве, создании народных комиссариатов по образу и подобию российского СНК. Республика Исколата не планировалась как полностью самостоятельное государство: латышские социалисты представляли себя автономной частью большого советского государства, но в реалиях 1918 года действовали вполне самостоятельно. 6 января 1918 года Исколат принял самый важный документ в своей истории — Декларацию о самоопределении Латвии в составе Советской России.
Жизнь республики Исколата продлилась недолго, уже в феврале 1918 года вся Латвия была оккупирована немецкими войсками. Исколат не мог сопротивляться, слишком неравны были силы, и республика пала. Всего на год пережил республику и её создатель Фрицис Розинь.
Фрицис Розинь
Зелёный Клин
На ниве активного государственного строительства отличился и украинский народ. Широкую известность приобрели Украинская народная республика, Западно-Украинская народная республика Украинская держава, Гуляй-Поле, и всё это — неполный список государственных образований, которые существовали на территории Украины в годы Гражданской войны. Но географические границы Украины не стали препятствием для украинцев в деле государственного строительства — стремление к независимости проявилось у них даже на Дальнем Востоке.
На территории Российской империи на протяжении XVIII—XX веков существовал ряд районов компактного проживания украинцев (кроме самой Украины), где они составляли большинство населения. Такие районы получили название «клинья». Крупных клиньев насчитывалось четыре. Малиновый Клин — район Кубани, Серый Клин — район Юго-Западной Сибири и Казахстана, Жёлтый Клин — район в Нижнем Поволжье и, наконец, Зелёный Клин или Закитайщина — территория Дальнего Востока.
Во время революции Зелёный Клин как раз и стал местом, где состоялась попытка создания украинского государства вдалеке от Украины. Уже во время Первой русской революции здесь, за тысячи километров от Киева, появились украинские просветительские общества. Эти общества, состоявшие из молодых украинцев, вели среди населения агитацию за использование украинского языка и распространяли информацию об украинской культуре.
Украинская демонстрация во Владивостоке
Годы шли, и просветительские общества политизировались. Грянула Февральская революция, которая стала толчком к пробуждению национального самосознания у многих народов Российской империи. Украинские поселенцы решили построить своё национальное государство.
Активные сторонники «украинства» созвали несколько Всеукраинских съездов Дальнего Востока. Первый съезд, проходивший в июне 1917 года в Уссурийске, провозгласил курс на расширение пропаганды языка и культуры, усиление борьбы с русификацией. На территориях, где проживало большое число украинцев, стали появляться библиотеки и школы с преподаванием на украинском языке. Всего за 1917–1920 годы таких съездов было произведено пять.
Съезд также выразил требование к правительству России о предоставлении национальной автономии. Ответа жители Зелёного Клина не получили. Тогда активные сторонники съезда начали государственное строительство. Был создан Временный Дальневосточный Украинский краевой комитет, через год он был преобразован в Дальневосточную Украинскую Раду. В мае 1918 III съезд объявил о создании Украинской Дальневосточной республики. Съезд избрал правительство — Секретариат. УДР так и не стала государством в полной мере, используя современную терминологию — её можно назвать виртуальным государством, республика не имела чёткой территории, её границы менялись. Правительство не выпустило валюту и не успело сформировать армию.
Флаг Зелёного Клина
На территории УДР издавались газеты на украинском языке, действовало по меньшей мере три партии — Громада, УПСР («эсеры»), УСДРП (социал-демократы). Номинальным главой государства был Юрий «Мова» Глушко, инженер-строитель, видный член украинского движения на Дальнем Востоке. В 1918 году делались попытки создания национальной армии. По планам генерала Хрещатицкого, армия УДР должна была состоять из 40 тысяч солдат, и естественно, она так и не была создана. Формально УДР независимости не получила. Украинские «органы власти» действовали с оглядкой на Временное правительство, а потом на Всероссийское Временное правительство в Омске.
Кипучая деятельность строителей украинского государства закончилась с приходом к власти Колчака. Многие активные деятели «украинства» были уничтожены колчаковскими спецслужбами, многие заняли сторону большевиков, были те, кто ушёл в партизаны и слился с красными отрядами, кто-то участвовал в создании ДВР. Окончательно украинские организации Дальнего Востока были разгромлены в ходе судебных процессов 1924–1925 годов. «Мова», бывший глава квазигосударства, вернулся к работе строителем, в 1941 году остался в оккупированном Киеве, где умер от голода в 1942‑м, на родной украинской земле. Ходили слухи, что он искал сотрудничества с немцами, но они им не заинтересовались.
Зелёный Клин так и не стал воплощением мечты украинских переселенцев о национальном государстве, но сама идея создания украинского государства на территории Дальнего Востока выглядит необычно, возможно, даже абсурдно. Тем она и интересна.
Кубанская народная республика
Казаки, видимо, скучали по вольной жизни XVI-XVII веков, и всеми силами хотели вернуть себе казачье управление. Прекрасный шанс для воплощения стремлений к самостоятельности кубанским казакам предоставила революция.
Казаки долгое время были опорой царской власти, но, когда последний император отказался от престола, они восприняли это довольно сдержанно. Временное правительство постоянно заигрывало с ними, желало видеть их в числе союзников, когда настанет момент борьбы с враждебными силами, в 1917 году был даже собран общеказачий съезд, но казаки разыгрывали свою карту.
Кубанские казаки
Сразу же после революции кубанские казаки создали Кубанскую краевую войсковую раду и Кубанскую законодательную раду. Исполнительную власть осуществляло Кубанское войсковое правительство. Рада выбирала войскового атамана, атаман выбирался на срок в четыре года, в помощь атаману также выбирался председатель правительства. Временное правительство России никак не мешало такой бурной деятельности, у него были дела поважнее.
Кубанская народная республика находилась в сложном положении. Большевики грозились подмять её под себя, белые не желали и слышать о самостоятельной Кубани, украинские националисты считали Кубань частью своего государства. Сложная обстановка сказалась на внутриполитическом климате молодой республики.
В КНР существовало два политических течения. «Черноморцы» («самостийники», «федералисты») считали, что КНР по пути с Украиной, поддерживали Петлюру и желали в будущем влиться в состав украинского государства на федеративных началах (наиболее радикальные черноморцы выступали за независимость КНР). Эта фракция в Раде была представлена казаками, имевшими украинские корни: Бычом, Рябоволом, Щербиной. Вторая фракция, «линейцы» — была представлена потомками донских и терских казаков, они считали, что Кубань должна идти по пути сотрудничества с Россией («белой» Россией, разумеется) и в будущем стать её частью. Линейцев в Раде было намного меньше.
Флаг Кубанской народной республики
Рада разработала и приняла временную конституцию КНР — «Временные основные положения о высших органах власти в Кубанской области». Документ сильно поражал в правах неказачье население, оно не могло голосовать, избираться, фактически было лишено политических прав. Интересно, что кубанцы активно проводили дипломатические попытки связи с внешним миром, они отправили послов в Украину, посланцы КНР даже участвовали в работе Лиги Наций и были делегатами на Парижской мирной конференции.
Постепенно черноморцы, видя нестабильность Украины, изменили свои взгляды на будущее КНР. Теперь они предлагали создание Юго-Восточного союза, который бы объединил казаков и подарил им государственность, но всем этим грандиозным планам не суждено было сбыться. Екатеринодар, столица КНР, переходил из рук в руки: то его занимали большевики, то деникинцы. Кубанцам места там не было. Республика трещала по швам, недовольные действиями деникинцев, казаки даже начали переходить на сторону красных. В марте 1920 года РККА заняла Екатеринодар, армия КНР отступила и рассеялась, казачья республика была ликвидирована.
Одесская советская республика
В самом начале 1918 года в Украине сложилась непростая политическая и военная обстановка. Существовал целый ряд сил, претендовавших на господство либо в определённом регионе, либо на территории всей Украины. Центральная Рада провозгласила свою власть во всех украинских губерниях, во многих губернских центрах Рада имела серьёзную военную поддержку. Противостояло Раде Харьковское советское правительство, имевшее в планах преобразование всей Украины в социалистическую республику. В некоторых регионах местные советы объявили о создании социалистических республик (Донбасс, Крым).
Одесса — портовый южный город со славными революционными традициями, которые тянутся со времён восстания на броненосце «Потёмкин». В Одессе появился свой орган советской власти — Румчерод (ЦИК Советов Румынского фронта и Черноморского флота и Одессы). Абсолютное большинство членов этого органа — большевики и их пока ещё союзники, левые эсеры. Председательствовал Владимир Юдовский. Противостояли Ручмчероду буржуазные националисты из армии УНР. Город номинально контролировался Радой.
Владимир Юдовский (пятый слева, в тёмных очках)
В январе 1918 в Одессе выспыхнуло восстание, котором руководил Румчерод, а точнее «комитет пятнадцати» (аналог Петроградского ВРК). В восстании большевиков и эсеров поддержали одесские анархисты. Начались бои на узких улочках Одессы, непримиримые противники бились за каждый двор, но исход сражения решило вмешательство кораблей Черноморского флота, власть за несколько дней перешла к Румчероду.
31 января 1918 года бывшая Херсонская губерния стала Одесской советской республикой (ОСР). Республика не претендовала на государственный суверенитет в привычном смысле этого слова, власти ОСР подчинялись Петрограду и Харькову одновременно, но тем не менее обстановка вынуждла их действовать самостоятельно, иногда без оглядки на центр.
Похороны жертв восстания Румчерода
Румчерод избрал Совет народных комиссаров ОСР, председателем СНК стал Юдовский. Из большевистски настроенных частей сформировались вооружённые силы. Командующим армией был назначен эсер Михаил Муравьёв, который сыграл главную роль в мятеже на Восточном фронте.
В городе начались экспроприации и аресты, дело дошло до террора в отношении юнкеров и офицеров, которые отказались перейти на сторону нового правительства. Крупные предприятия в городе и области были национализированы, введены твёрдые цены на предметы первой необходимости, в первую очередь хлеб. В городе процветала спекуляция, казна стремительно пустела. Власти ОСР собрали деньги с крупной буржуазии путём угроз. Отряды красногвардейцев вылавливали на улицах спекулянтов, но положение оставалось патовым.
С Запада Одесской республике угрожала Румыния, которая постепенно занимала территории Бессарабии. Войска Муравьёва развивали наступление против румын, на всём протяжении фронта армии ОСР благоволила удача, наступление закончилось сокрушительным поражение румынской армии. Следствием этого наступления стало заключение договора между Бухарестом и Петроградом о прекращении боевых действий, мирные переговоры прошли в Одессе.
Казалось, что республика устояла, но в марте началась интервенция Центральных держав в Украину, немецкие и австро-венгерские части вошли в ОСР. У республики не было сил, чтобы дать адекватный ответ, все попытки провалились. Советские работники вместе с имуществом поспешно ушли в пока ещё красный Крым. Так закончилась история двухмесячной самостоятельности Одессы. Впрочем, Одессе не привыкать: за период с 1917 по 1920 год власть в городе сменялась как минимум 15 раз.
Северо-Карельское государство
Не только на юге и востоке бывшей империи развернулось активное государственное строительство, даже суровый русский Север ощутил дуновение ветра свободы, который принесла революция и последующая неразбериха. Карелия, ещё одна национальная окраина империи Романовых, во время Гражданской войны стала ареной борьбы большевиков, белофиннов, английских интервентов и местного населения, часть которого пожелала идти своим, отличным от остальной России путём.
Карелы — народ, родственный финнам. Похожий язык, культура, обычаи и общая история всегда сближали два этих народа. Финляндия рассматривала Северную Карелию как территорию, которую от России нужно отторгнуть и присоединить к себе. Уже в начале XX века финны серьёзно занялись разработкой карельского вопроса, во время Первой русской революции карелы даже создали организацию «Союз беломорских карел» на территории Финляндии.
Организация с 1906 года начала работу в Карелии, её члены занимались пропагандой и просвещением карельского населения на территории преимущественно Сортавалы и Ухты. Но в 1911 году царские власти, оценив угрозу роста сепаратистских настроений, организацию разогнали, вот только настроения остались.
В лихие годы Гражданской войны карелы не растерялись, и пока в Петрозаводске (столице Карелии) устанавливалась власть Советов, в остальной республике кипела бурная политическая жизнь. Англичане, финны, белые, красные — кого тут только не было. В соседней Финляндии началась гражданская война, но финские белые одержали верх в кратчайшие сроки, а во время столкновений финские отряды часто проникали на сопредельные территории Карелии. В марте 1918 года финны заняли Ухту, где сформировали временное правительство — Ухтинский комитет под председательством Туйску. Комитет утвердил флаг, но окончательно Ухтинская республика была провозглашена только в июле.
Флаг Северо-Карельского государства
В это время разгорелась Первая советско-финская война, и Финляндии было выгодно иметь союзника в стане врага. Ухтинский комитет был преобразован во Временное правительство Беломорской Карелии. Правительство созвало съезд представителей, куда прибыло 116 человек от всех волостей республики, делегаты утвердили государственные символы и постановили отделение республики от России. На этом же съезде правительство было преобразовано в Карельское временное правительство. Интересно, что делегаты от Ухты даже направили официальное уведомление об отделении, они передали соответствующую декларацию советским пограничникам.
Политическая ориентация государства менялась несколько раз. Изначально в планах было скорейшее присоединение к Финляндии, но уже на первом съезде было решено идти самостоятельным путём, хотя при финансовой и военной поддержке финнов. Один из последних съездов в мае 1920 года постановил отныне считать Северо-Карельское государство частью Финляндии. Но этому уже не суждено было сбыться, Красная армия была готова приступить к ликвидации независимости Северной Карелии.
Серьёзного сопротивления Ухта не оказала, посёлок был взят, правительство бежало в Финляндию. Конечно, на этом история Гражданской войны в Карелии не заканчивается, будет ещё и масштабное Карельское восстание. Но это уже совершенно другая история. Ухтинская республика прекратила своё существование в мае 1920 года.
Крымская Народная Республика
Если мы слышим словосочетания «Гражданская война» и название «Крым», то в голове сразу рождаются образы красноармейцев, идущих по колено в солёной воде Сиваша на штурм последнего оплота белых в Европейской России. Словом, вспоминаем заключительный этап Гражданской войны. Но с Крымом связаны и другие интересные события этого периода: подобно Одессе, полуостров несколько раз переходил из рук в руки, Крым был красным, белым, снова красным. Но ещё Крым недолго был независимой республикой.
В 1917 году сразу после Февральской революции активизировалось крымско-татарское национальное движение, был образован Временный Мусульманский Революционный комитет из 15 человек, крымские татары отправили своих делегатов на Всероссийский мусульманский съезд. Молодёжь требовала активных действия, и 25 марта 1917 года был создан новый орган — Всекрымский мусульманский съезд. На первом же съезде был избран исполнительный комитет (Мусисполком) численностью в 50 человек, комитет делился на отделы: общий, просвещения, организационный, агитпроповский, статистический, земельный, вакуфный, религиозный, юстиции.
Комитет в первую очередь занялся вопросами образования, была открыта татарская школа, где обучение проходило на татарском языке, был создан и вооружён национальный батальон. Комитет считал, что его главной задачей является созыв курултая, который решит вопрос дальнейшей судьбы полуострова. Мусисполком создал комиссию по подготовке созыва курултая, были проведены выборы (голосовали все граждане от 20 лет). В конце ноября 1917 года курултай начал свою работу в Ханском дворце в Бахчисарае. Основной организованной политической силой на курултае была национальная партия «Милли фирка», её члены и составили правительство республики.
Участники курултая 1917 года
Все полномочия Мусисполкома были переданы курултаю, был создан президиум и секретариат. Курултай объявил себя парламентом и принял Конституцию Крымской народной республики. Политические карты вновь устарели. Конституция носила временный характер. Это очень короткий документ: курултай был объявлен парламентом на один год, объяснялось это невозможностью проведения выборов в сложной обстановке, при этом конституция гласит, что в нормальных условиях парламент будет избираться каждые три года.
Исполнительная власть в республике была передана Татарскому национальному правительству, правительство делилось на дирекции, их было создано несколько: по народному просвещению, по делам религии, дирекция финансов и вакуфов, дирекция юстиций, дирекция председателя Совета директоров. Создавался также специальный орган, все директора объединялись в Совет директоров, а из числа директоров избирался председатель Совета. Конституция была написана в демократическом духе и провозглашала права и свободы граждан, упраздняла сословия и татарские титулы.
В республике действовала своя пресса, официальным печатным органом была газета «Голос татар». Все эти преобразования происходили уже во время перехода власти в России к большевикам, татарское правительство Крыма новую революцию осудило, а также готовило вооружённый отпор, если советская власть решит посягнуть на независимость республики. В Крым постепенно возвращались с фронта татарские солдаты и офицеры, чтобы стать основой армии Народной Республики. В армии, кроме татар, служили русские и греки.
Флаг Крымской народной республики
Крымская народная республика не занимала территории всего полуострова. Параллельно с татарским правительством существовали и другие политические силы: например, в Севастополе власть с 1917 года принадлежала Советам. Такое положение дел не устраивало правительство КНР, и в январе 1918 года оно решилось на наступление на Севастополь, надеясь на подход мусульманского корпуса Сулькевича из Румынии, но корпус не смог прийти в Крым. За три дня бои окончились, силы КНР потерпели сокрушительное поражение, красногвардейцы Севастополя воспользовались успехом и «на плечах» отступающих сил КНР ворвались в столицу республики Симферополь. Республика была уничтожена, правительство бежало в Турцию. На территории полуострова была создана Советская социалистическая республика Тавриды. Правда, просуществует она чуть больше месяца, и крымские татары сыграют важную роль в её ликвидации.
Общественные дискуссии о сталинских репрессиях идут уже несколько десятилетий, и кажется, что им не будет конца. Публицисты разных мастей с удовольствием обвиняют своих оппонентов в подтасовках исторических фактов и одиозности позиции. Половина из них при этом кричит о преувеличении числа жертв репрессий и огульном охаивании истории, а другие считают, что факт террора оправдывается чуть ли не на государственном уровне.
Крайние позиции вредны и часто неверны. Не было «миллиардов расстрелянных», но и отрицать весьма заметное число репрессированных в сталинское время невозможно. Попадались среди осуждённых и действительные преступники, но большинство дел носило политический характер и порой было сфабриковано на скорую руку. Примером весьма абсурдной истории может послужить дело ленинградского общества глухонемых, в котором многое было типичным для эпохи Большого террора, а многое — крайне оригинальным.
В 1920‑е годы, когда стихли бури Гражданской войны, советская власть озаботилась социальной поддержкой инвалидов. Для глухих и глухонемых людей создавали условия для получения образования, трудоустройства и даже досуга — например, в августе 1932 года в Москве состоялась первая Всероссийская спартакиада глухонемых. Многие мероприятия для инвалидов этого типа курировало Всероссийское общество глухонемых (ВОГ), чья деятельность была весьма заметной в Ленинграде.
В Северной столице ещё с начала века действовало местное общество глухонемых, а в начале 1920‑х в его распоряжение отдали бывший дворец великого князя Михаила Александровича на Английской набережной. Там появились первый в России театр глухонемых «Пантомима», а затем и Дом просвещения (Дом культуры) глухонемых. Для молодёжи также открыли школу с классами по ликвидации безграмотности, проводили и специальные кинопоказы с титрами, а часть здания отвели под жилые помещения.
Театр «Пантомима»
Председателем ленинградского отдела ВОГ с конца 1920‑х был Эрик Тотьмянин. Дух времени не прошёл мимо него, и в 1937 году он написал донос начальнику Управления НКВД Ленинградской области о том, что некоторые члены его общества незаконно подрабатывают спекуляцией. Действительно, некоторые глухонемые, как и сейчас, ходили по вокзалам и электричкам, пытаясь продавать художественные открытки кустарного производства. Нескольких человек арестовали, провели у них обыск и среди многих сотен самодельных открыток нашли… несколько немецких с изображением Адольфа Гитлера.
У члена ВОГ Александра Стадникова они оказались почти что случайно. В одном с ним доме жил бежавший из Германии немецкий коммунист Альберт Блюм, тоже глухой. В Ленинграде он работал в швейной мастерской и изредка приходил в гости на Английскую набережную. Как и полагается немцу, он предпочитал курить сигареты со своей родины, а в привозимых из Германии коробках были небольшие фабричные вкладыши с Гитлером.
Поскольку донос Тотьмянина обвинял несчастных инвалидов в нелегальной торговле, следствие вёл начальник отдела борьбы с хищениями социалистической собственности и спекуляцией (ОБХСС) Ян Краузе. Найденные изображения Гитлера позволили ему заявить, что теперь эта история — «дело антисоветской фашистской террористической организации агента гестапо А. Блюма».
Ленинград в дни празднования 20-летия Октября — именно в это время разворачивалось действие «дела глухонемых»
Это не единственный раз, когда ОБХСС под руководством Краузе фабриковал политические дела, которые вроде бы как не относились к его ведомству — должно быть, Краузе и его подчинённым хотелось выслужиться и быть заметными на фоне бушевавшего по стране Большого террора. Правда, в 1939 году его самого арестуют за грубые нарушения «социалистической законности», и на долгие годы для ленинградской милиции понятие «краузевщина» станет ругательством. В 1940 году военный трибунал постановил Краузе расстрелять.
Но летом-осенью 1937 года под арест попали ленинградские члены ВОГ. Среди них был основатель Петербургского союза глухонемых Николай Дейбнер (а союз был создан ещё в 1903 году), фотограф Израиль Ниссенбаум (должно быть, еврейская национальность не мешала ему работать в «фашистской организации»), участники той самой первой спартакиады 1932 года, где ленинградцы заняли первое место, театральный режиссёр Михаил Тагер-Карьелли (создавший театр «Пантомима») и даже автор первоначального доноса Эрик Тотьмянин. Член ВОГ Давид Гинзбургский вспоминал:
«Хорошо помню, как на моих глазах, во время генеральной репетиции нового спектакля по книге Николая Островского „Как закалялась сталь“, готовившегося к 20‑й годовщине Великого Октября, двое в штатском подошли к сцене и, не предъявляя документов, спросили: „Кто тут Тагер-Карьелли?“. Кто-то из нас прочёл вопрос „с губ“ спрашивающего и показал пальцем. Взяли и увели. А мы просто остолбенели и потрясённые разошлись…»
Во время допросов арестованных спрашивали о круге общения и друзьях, и таким образом число подозреваемых с каждыми показаниями только возрастало. Всего было арестовано более 50 человек. Привлечённый к делу Михаил Роскин рассказывал впоследствии, что его сосед по камере дал дельный совет — называть своими знакомыми и друзьями только тех, кто уже арестован. И действительно, волна арестов после этого быстро спала.
К фабрикации дела старались подключить переводчиц. Одну из них, Иду Игнатенко, спустя два года привлекли по делу Краузе как соучастницу в преступлениях следователей НКВД. Она подтвердила, что «почти все» протоколы допросов «дела глухонемых» расходились с дословными показаниями обвиняемых, и последних, по сути, заставляли подписывать ложные показания:
«Первоначально я категорически протестовала против подобных искажений, требуя дословной фиксации показаний. Однако ко мне стали придираться как Немцов, так и Лебедев (следователи. — Прим.), упрекая меня в нестойкости, сердобольности, что, мол, я сочувствую этим государственным преступникам, жалею их и т. д. Находясь в таких напряжённых условиях, при постоянных угрозах, работая к тому же по 14–15 часов в сутки, я не в силах была отказаться от работы таким методом. В дальнейшем я стала подписывать протоколы, не читая их. В этих случаях Немцов заявлял: „Что Вы не доверяете нам, ведь обвиняемый подписался. Видите его подпись, чего же Вы ещё станете читать“».
«Фашистская террористическая» организация глухонемых, по мнению следствия, вербовала участников на заводах оборонной промышленности, где работали некоторые члены ВОГ, готовила террористические акты на Красной площади в Москве 1 мая и 7 ноября 1936 года и на площади перед Смольным в Ленинграде в январе 1937 года. Почему эти теракты остались неосуществлёнными, не объяснялось. Также найденные портреты Гитлера позволили присовокупить к обвинению распространение фашистской литературы, которую поставляло германское консульство.
34 обвинённых были расстреляны в декабре 1937 года, и ещё один — фотограф Дмитрий Хорин — расстрелян в январе следующего года. (В 1955 году они были реабилитированы.) Ещё 19 человек были приговорены к десяти годам исправительно-трудовых лагерей. Впрочем, после дела Краузе в 1940‑м году их оправдали.
Уже тогда с ними постарался встретиться их товарищ Давид Гинзбургский. Впоследствии долгие годы он собирал материалы по «делу глухонемых», организовывал Музей истории Ленинградского правления ВОГ, а в 1990‑е годы способствовал публичному освещению этого сюжета. В 2008 году на Левашовском кладбище в Петербурге, недалеко от места расстрела глухонемых, был установлен памятник.
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
