21 сентября в Школе современного историка пройдёт день открытых дверей

От
Редакция VATNIKSTAN
-

В эту суб­бо­ту, 21 сен­тяб­ря, в Шко­ле совре­мен­но­го исто­ри­ка Инсти­ту­та обще­ствен­ных наук РАН­ХиГС прой­дёт день откры­тых две­рей. На меро­при­я­тие при­гла­ша­ют уче­ни­ков 9–11 клас­сов. Участ­ни­ков ждут пуб­лич­ные лек­ции, лабо­ра­тор­ные заня­тия, дис­кус­сии, твор­че­ские задачи.

Заня­тия прой­дут по несколь­ким направлениям:

— исто­ри­ко-ана­ли­ти­че­ские исследования;
— город­ские исследования;
— совре­мен­ные музей­ные практики;
— искусство.

На встре­че кура­то­ры Шко­лы рас­ска­жут участ­ни­кам о спе­ци­фи­ке рабо­ты шко­лы и поде­лят­ся учеб­ны­ми пла­на­ми на 2024/25 учеб­ный год. На фору­ме прой­дут парт­нёр­ские меро­при­я­тия сов­мест­но с Еврей­ским музе­ем и Цен­тром толе­рант­но­сти, Музе­ем Моск­вы, Домом куль­ту­ры «ГЭС‑2».

Подроб­ная про­грам­ма на сай­те ИОН.

Когда: 21 сен­тяб­ря с 11:00
Где: Москва, пр‑т Вер­над­ско­го, дом 84, стр. 1

Уча­стие бес­плат­ное, но нуж­но заре­ги­стри­ро­вать­ся.

Шко­ла совре­мен­но­го исто­ри­ка — это откры­тые бес­плат­ные прак­ти­ко-ори­ен­ти­ро­ван­ные заня­тия и меро­при­я­тия для тех, кто инте­ре­су­ет­ся исто­ри­ей, хочет реа­ли­зо­вать соб­ствен­ные иссле­до­ва­тель­ские ини­ци­а­ти­вы в сфе­ре гума­ни­тар­но­го зна­ния, научить­ся ана­ли­зи­ро­вать инфор­ма­цию и позна­ко­мить­ся с раз­лич­ны­ми направ­ле­ни­я­ми совре­мен­ной исто­ри­че­ской науки.

 

Каких вампиров разбудила перестройка. Готические мотивы в позднесоветских хоррорах

От
Борис Сорокин
-

Пер­вые совет­ские хор­ро­ры вре­мён пере­строй­ки отча­ян­но иска­ли поч­ву под нога­ми. Если запад­ные филь­мы ужа­сов с само­го нача­ла созда­ва­лись на фун­да­мен­те непре­рыв­ной веко­вой готи­че­ской тра­ди­ции, то оте­че­ствен­ные кине­ма­то­гра­фи­сты были вынуж­де­ны искать её там, где она обо­рва­лась — в доре­во­лю­ци­он­ном прошлом.

VATNIKSTAN рас­ска­жет, как рус­ская готи­че­ская про­за и мисти­цизм Сереб­ря­но­го века пре­лом­ля­лись в пере­стро­еч­ном куль­тур­ном контексте.

Готическая традиция и страшное проклятие цензуры

Рож­де­ние хор­ро­ра как само­до­ста­точ­но­го кино­жан­ра обя­за­но сто­ле­ти­ям раз­ви­тия куль­ту­ры ужа­са в самых раз­ных меди­у­мах. Но, пожа­луй, наи­боль­шее вли­я­ние на него ока­за­ла так назы­ва­е­мая готи­че­ская лите­ра­ту­ра. Её воз­ник­но­ве­ние при­ня­то отно­сить ко вто­рой поло­вине XVIII века, когда обра­зо­ван­ная пуб­ли­ка ста­ла тяго­тить­ся раци­о­на­лиз­мом эпо­хи Про­све­ще­ния и нача­ла искать убе­жи­ще в таин­ствен­ном и мрач­ном насле­дии Сред­не­ве­ко­вья. Рас­цвет готи­че­ской лите­ра­ту­ры слу­чил­ся в нача­ле XIX века. В то вре­мя роман­тизм окон­ча­тель­но ввёл в моду непод­власт­ные чело­ве­ку сверхъ­есте­ствен­ные силы. Вто­рое его рож­де­ние про­изо­шло нака­нуне века ХХ века, с модой на спи­ри­тизм, тео­со­фию и про­чие тай­ные доктрины.

Кине­ма­то­граф, воз­ник­но­ве­ние кото­ро­го удач­но сов­па­ло с оче­ред­ной готи­че­ской вол­ной, быст­ро и охот­но осва­и­вал при­су­щие ей моти­вы и обра­зы. Собы­тия пер­вых трю­ко­вых лент неред­ко про­ис­хо­ди­ли в таин­ствен­ных зам­ках и закол­до­ван­ных домах при дея­тель­ном уча­стии при­ви­де­ний и само­го дья­во­ла, а узна­ва­е­мые сюже­ты «Фау­ста» или рас­ска­зов Эдга­ра Ала­на По запол­ня­ли раз­вле­ка­тель­ный корот­кий метр наи­бо­лее впе­чат­ля­ю­щи­ми эпизодами.

Похо­жей стра­те­гии часто при­дер­жи­ва­лись пер­вые кино­про­из­во­ди­те­ли в Рос­сий­ской импе­рии. Они не толь­ко созда­ва­ли ори­ги­наль­ные исто­рии с гово­ря­щи­ми назва­ни­я­ми вро­де «Загроб­ная ски­та­ли­ца» или «Вен­чал их Сата­на», но так­же обра­ща­лись к попу­ляр­ным образ­цам готи­че­ской про­зы Золо­то­го века рус­ской лите­ра­ту­ры. Экра­ни­за­ция «Вия» Васи­ли­ем Гон­ча­ро­вым в 1909 году счи­та­ет­ся пер­вым рос­сий­ским филь­мом ужа­сов, «Ночь перед Рож­де­ством» и «Порт­рет» послу­жи­ли осно­вой для нова­тор­ских экс­пе­ри­мен­тов Вла­ди­сла­ва Ста­ре­ви­ча с ани­ма­ци­ей и ком­би­ни­ро­ван­ны­ми съём­ка­ми, а «Пико­вая дама» Яко­ва Про­та­за­но­ва по сей день оста­ёт­ся одним из наи­бо­лее извест­ных филь­мов того пери­о­да в принципе.

Вий. 1909 год

Но нечи­стой силе недол­го оста­ва­лось бес­но­вать­ся на рос­сий­ских экра­нах. После Октябрь­ской рево­лю­ции и пере­во­да кино­про­мыш­лен­но­сти в веде­ние Нар­ком­про­са ни о мисти­ке, ни о попу­ляр­ном преж­де том­ном мело­дра­ма­тиз­ме на совет­ских экра­нах не мог­ло быть и речи. Сверхъ­есте­ствен­ное допус­ка­лось лишь в каче­стве мета­фо­ры в раз­го­во­ре о борь­бе и угне­те­нии. Хре­сто­ма­тий­ный тому при­мер — фильм «Мед­ве­жья сва­дьба» по пье­се Луна­чар­ско­го о вожде­ле­ю­щем кре­стьян­ских деву­шек графе-оборотне.

Дру­гим при­ста­ни­щем для гони­мых ото­всю­ду чер­тей ста­ло ска­зоч­ное гет­то. Фольк­лор и лите­ра­тур­ную клас­си­ку, в том чис­ле и Гого­ля, на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тий актив­но адап­ти­ро­ва­ли для детей. Пред­ста­ви­те­лем такой тен­ден­ции явля­ет­ся и зна­ме­ни­тый «Вий» (1967) Кон­стан­ти­на Ершо­ва, кото­рый часто назы­ва­ют пер­вым совет­ским хор­ро­ром. Утвер­жде­ние это не вполне оправ­да­но хотя бы пото­му, что коме­дий­ная состав­ля­ю­щая в филь­ме явно пре­ва­ли­ру­ет над саспенсом.

Вий. 1967 год

Пока черес­чур бук­валь­но пони­ма­е­мый мате­ри­а­лизм довлел над совет­ской куль­ту­рой, на Запа­де кине­ма­то­граф про­дол­жал под­пи­ты­вать­ся от готи­че­ской тра­ди­ции. Хор­рор бур­но раз­ви­вал­ся, осва­и­вал новые сюже­ты и раз­ра­ба­ты­вал ста­рые. Харак­тер­но, что два клю­че­вых мон­стра сту­дии Universal, опре­де­лив­шей жанр в 1930‑х годах, воз­ник­ли имен­но в эпо­ху роман­тиз­ма. Дра­ку­ла и Фран­кен­штейн смог­ли стать поп-куль­тур­ны­ми ико­на­ми и про­то­ти­па­ми десят­ков буду­щих чудо­вищ. Уже нель­зя ска­зать навер­ня­ка, смог­ли ли офор­мить­ся подоб­ные явле­ния в Рос­сии, пусть даже на локаль­ном уровне. Эта линия ока­за­лась пре­рва­на, и деся­ти­ле­тия спу­стя фаб­ри­ку кош­ма­ров при­шлось стро­ить с нуля.

После V съез­да кине­ма­то­гра­фи­стов СССР в 1986 году пар­тий­ная цен­зу­ра была фак­ти­че­ски отме­не­на, и запрет­ные темы нача­ли актив­но про­ни­кать в совет­ское кино. Не послед­нее место заня­ла в нём и мисти­ка, инте­рес к кото­рой в совет­ском обще­стве ста­но­вил­ся всё боль­ше на фоне кри­зи­са преж­ней систе­мы цен­но­стей. Сле­ду­ет при­знать, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство лент 1980–1990‑х годов, пре­тен­до­вав­ших на лей­бл «хор­рор», отда­ва­ли пред­по­чте­ние совре­мен­ным реа­ли­ям. Общая поли­ти­зи­ро­ван­ность пере­стро­еч­ной куль­ту­ры в соче­та­нии с попу­ляр­но­стью ино­ска­за­ния и жан­ра прит­чи рас­по­ла­га­ла к тому, что­бы ста­вить тём­ные силы на служ­бу глас­но­сти и гово­рить о дне сегодняшнем.

И всё же воз­ник­ло неко­то­рое коли­че­ство филь­мов, где зло пус­ка­ло кор­ни во вре­ме­на, дале­кие от зри­те­ля. Едва ли их мож­но обоб­щить при помо­щи одной кате­го­рии или выде­лить в еди­ное направ­ле­ние, но почти во всех позд­не­со­вет­ский цайт­гайст при­чуд­ли­вым обра­зом резо­ни­ру­ет с кош­ма­ра­ми из доре­во­лю­ци­он­но­го прошлого.

Упыри и вурдалаки

Из-за при­ев­ших­ся всем ска­зоч­ных интер­пре­та­ций ни Пуш­кин, ни Гоголь не инте­ре­со­ва­ли более кине­ма­то­гра­фи­стов, чего нель­зя ска­зать об их совре­мен­ни­ке Алек­сее Кон­стан­ти­но­ви­че Тол­стом. Экра­ни­за­ции удо­сто­и­лись два его ран­них фан­та­сти­че­ских рас­ска­за: «Семья вур­да­ла­ка» (1839) и «Упырь» (1841).

Собы­тия пер­во­го, «Семьи вур­да­ла­ков» (1990; имен­но так, во мно­же­ствен­ном чис­ле), режис­сё­ры Ген­на­дий Кли­мов и Игорь Шавлак пере­нес­ли из Евро­пы XVIII века в совре­мен­ную совет­скую дей­стви­тель­ность. Место мар­ки­за д’Юрфе, оста­но­вив­ше­го­ся про­ез­дом в серб­ской деревне, занял мос­ков­ский жур­на­лист Игорь (его сыг­рал сам Шавлак), кото­рый отпра­вил­ся в глухую дерев­ню по редак­ци­он­но­му зада­нию. Там на отре­зан­ном водой от осталь­но­го мира хуто­ре жила семья в трёх поко­ле­ни­ях. Пожи­лой гла­ва семей­ства имел несча­стье рас­ко­пать моги­лу вур­да­ла­ка, после чего умер, но, как водит­ся, не до кон­ца и тут же при­нял­ся тер­ро­ри­зи­ро­вать домо­чад­цев по ночам. Не вполне понят­но, в чём кон­крет­но состо­я­ло зло­по­луч­ное редак­ци­он­ное зада­ние, как неяс­но и то, о чём, соб­ствен­но, дол­жен был напи­сать жур­на­лист. Мест­ных он не рас­спра­ши­вал, общал­ся толь­ко с доче­рью уку­шен­но­го ста­ри­ка Мари­ей, и то лишь о сво­их к ней чувствах.

Семья вур­да­ла­ков. 1990 год

Впро­чем, несты­ков­ки, кото­рых почти лише­на исто­рия Тол­сто­го, сами по себе лишь уси­ли­ва­ют туман­ную атмо­сфе­ру филь­ма. Чем даль­ше, тем силь­нее жур­на­лист теря­ет­ся в про­стран­стве и вре­ме­ни. Посто­ян­ным оста­ёт­ся толь­ко его инте­рес к Марии, кото­рым рас­ту­щие чис­лом вур­да­ла­ки успеш­но пользуются.

Попу­ляр­ная сего­дня мак­си­ма «вышел бы сей­час, назва­ли бы пост­хор­рор», при­ме­ни­ма к «Семье вур­да­ла­ков» более чем пол­но­стью. Мед­лен­ный темп, акцент на настро­е­нии и фольк­лор­ные моти­вы пре­крас­но впи­сы­ва­ют­ся в пред­став­ле­ние об этом уто­мив­шем всех явле­нии. Но, как бы то ни было, совре­мен­ни­ки фильм вос­при­ня­ли холод­но, не оце­нив его мно­го­чис­лен­ные странности.

Семья вур­да­ла­ков. 1990 год

Важ­ное место зани­ма­ет в филь­ме и тема рели­гии. Если у Тол­сто­го ико­на, кре­стик или ладан­ка — это лишь необ­хо­ди­мые атри­бу­ты готи­че­ской про­зы, арте­фак­ты, спо­соб­ные убе­речь от нечи­стой силы или ука­зать на её при­сут­ствие, в позд­не­со­вет­ском кон­тек­сте они неиз­беж­но при­об­ре­та­ют поли­ти­че­ские кон­но­та­ции. Нель­зя ска­зать, что «Семья вур­да­ла­ков» зло­упо­треб­ля­ет рели­ги­оз­ным пафо­сом (в отли­чие, напри­мер, от «мисти­че­ской дра­мы» «Дина»). Но сам жанр ужа­сов, в кото­ром сверхъ­есте­ствен­ное нераз­де­ли­мо свя­за­но с эти­кой, вопро­са­ми вины и рас­пла­ты, рас­по­ла­га­ет к тому, что­бы отра­зить в себе идеи пока­ян­ной пере­стро­еч­ной духовности.

Семья вур­да­ла­ков. 1990 год

Совер­шен­но иной под­ход был реа­ли­зо­ван в филь­ме «Пью­щие кровь» (1991) по рас­ска­зу «Упырь» (сто­ит уточ­нить, что вам­пир­ский бое­вик кон­ца 90‑х с Сереб­ря­ко­вым отно­ше­ния к Алек­сею Кон­стан­ти­но­ви­чу не име­ет). Исто­рия дво­ря­ни­на Рунев­ско­го, влюб­лён­но­го в барыш­ню, чья бабуш­ка при­стра­сти­лась к кро­ви сво­их род­ствен­ни­ков, напрочь лише­на была пре­тен­зии на акту­аль­ность. Был сохра­нён сет­тинг XIX века, клю­че­вые сюжет­ные пово­ро­ты рас­ска­за и, глав­ное, его дву­смыс­лен­ность. При всём нагро­мож­де­нии собы­тий и род­ствен­ных свя­зей Тол­стой лов­ко раз­мы­вал гра­ни­цу меж­ду фан­та­зи­ей и реаль­но­стью, всё вре­мя ста­вя под вопрос досто­вер­ность тех или иных событий.

Пью­щие кровь. 1991 год

Режис­сё­ром филь­ма высту­пил Евге­ний Татар­ский. В отли­чие от боль­шин­ства созда­те­лей хор­ро­ров тех лет, он был чело­ве­ком с уже сло­жив­шей­ся кине­ма­то­гра­фи­че­ской карье­рой (напри­мер, он снял коме­дию «При­клю­че­ния прин­ца Фло­ри­зе­ля»). То же мож­но ска­зать о Марине Вла­ди и Дона­та­се Бани­о­ни­се, сыг­рав­ших бабуш­ку-вам­пир­шу и её чуда­ко­ва­то­го при­я­те­ля. Воз­мож­но, имен­но этим пер­со­на­ли­ям «Пью­щие кровь» обя­за­ны сво­им колоритом.
Фильм далёк от гуляв­ших тогда на VHS-кас­се­тах запад­ных образ­цов жан­ра. Созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что это про­сто оче­ред­ная совет­ская костю­ми­ро­ван­ная дра­ма, одна­ко кровь, клы­ки и кости в дыму и баг­ро­вом све­те от вит­раж­ных окон созда­ют оше­лом­ля­ю­щий дис­со­нанс. А клиф­фх­эн­гер, добав­лен­ный сце­на­ри­ста­ми в фина­ле, это впе­чат­ле­ние лишь усиливает.

Пью­щие кровь. 1991 год

Декаденты и морфинисты

Наи­бо­лее хро­но­ло­ги­че­ски близ­ким и в то же вре­мя хоро­шо зна­ко­мым по школь­ной про­грам­ме источ­ни­ком сюже­тов о сверхъ­есте­ствен­ном ока­за­лась лите­ра­ту­ра Сереб­ря­но­го века. В этой свя­зи невоз­мож­но не упо­мя­нуть фильм, кото­рый пер­вым при­хо­дит на ум при раз­го­во­ре о хор­ро­рах и пере­строй­ке. «Гос­по­дин офор­ми­тель» (1988) обрёл поис­ти­не куль­то­вый ста­тус. Лен­та ста­ла самой важ­ной рабо­той и для режис­сё­ра Оле­га Теп­цо­ва, и для испол­ни­те­ля глав­ной роли Вик­то­ра Ави­ло­ва, и для Сер­гея Курё­хи­на как кинокомпозитора.

В каче­стве лите­ра­тур­ной осно­вы был исполь­зо­ван рас­сказ Алек­сандра Гри­на «Серый авто­мо­биль». Но сам автор стре­мил­ся мак­си­маль­но дистан­ци­ро­вать­ся от пер­во­ис­точ­ни­ка и заяв­лял, что сход­ства в боль­шин­стве сво­ём фор­маль­ны. Ссыл­ка же на Гри­на была необ­хо­ди­ма, что­бы добить­ся рас­по­ло­же­ния худ­со­ве­та режис­сёр­ских кур­сов, для кото­рых фильм изна­чаль­но и созда­вал­ся. Сходств дей­стви­тель­но не так уж и много.

Гос­по­дин офор­ми­тель. 1988 год

Бес­спор­ной оста­ёт­ся та настой­чи­вость, с кото­рой авто­ры «Гос­по­ди­на офор­ми­те­ля» подо­шли к вос­со­зда­нию фак­ту­ры нача­ла XX века и, в част­но­сти, века Сереб­ря­но­го. Это и афи­ша с име­нем Брю­со­ва, и фото­гра­фия Бло­ка на сто­ле худож­ни­ка-офор­ми­те­ля Пла­то­на Андре­еви­ча, и фоно­грам­ма чте­ния бло­ков­ских «Шагов коман­до­ра», запи­сан­ная в 1920‑х годах. Хоть этот образ­ный ряд и может вызвать пре­тен­зии в оче­вид­но­сти, сра­ба­ты­ва­ет он без­от­каз­но. От кого, как не от пред­ста­ви­те­ля той твор­че­ской сре­ды, склон­но­го к пагуб­ным при­выч­кам, мрач­ным стра­стям и бес­плод­ным фан­та­зи­ям, сто­ит ожи­дать столк­но­ве­ния с поту­сто­рон­ним. Роман­ти­че­ское бого­бор­че­ство Пла­то­на Андре­еви­ча, за кото­рое он был нака­зан сво­им же ожив­шим мане­ке­ном, не мог­ло желать луч­ше­го вре­ме­ни для мани­фе­ста­ции. Собы­тия филь­ма про­ис­хо­дят акку­рат перед Пер­вой миро­вой, когда про­ти­во­сто­я­ние со все­выш­ним уже вошло в моду, но ещё не пере­шло от твор­че­ско­го сорев­но­ва­ния к тоталь­но­му отрицанию.

Гос­по­дин офор­ми­тель. 1988 год

Более пря­мо мисти­ку с доре­во­лю­ци­он­ным про­шлым Теп­цов увя­зы­ва­ет в филь­ме «Посвя­щён­ный» (1989). В нём моло­дой заи­ка­ю­щий­ся актёр из депрес­сив­но­го про­мыш­лен­но­го город­ка полу­чил издан­ную в Рос­сий­ской импе­рии кни­гу о маги­че­ских риту­а­лах наро­дов Афри­ки, и, разу­ме­ет­ся, они ока­за­лись рабо­чи­ми. Дати­ров­ка эта лег­ко уга­ды­ва­ет­ся по доре­фор­мен­ной орфо­гра­фии. Любо­пыт­но так­же, что сре­ди нере­а­ли­зо­ван­ных про­ек­тов Теп­цо­ва тех лет как раз встре­ча­лись сюже­ты по моти­вам «Вия» и «Пико­вой дамы».

Посвя­щён­ный. 1989 год

В похо­жем направ­ле­нии рас­суж­дал актёр Андрей Хари­то­нов. «Жаж­да стра­сти» (1991) ста­ла его режис­сёр­ским дебю­том, и лен­та отсы­ла­ла к про­зе Вале­рия Брю­со­ва. Под рас­плыв­ча­той фор­му­ли­ров­кой из тит­ров лег­ко уга­ды­ва­ет­ся рас­сказ «В зер­ка­ле» с под­за­го­лов­ком «Из архи­ва пси­хи­ат­ра». В нём мы встре­ча­ем исто­рию жен­щи­ны, с дет­ства погру­жён­ной в фан­та­зии о мире по ту сто­ро­ну зер­кал. Со вре­ме­нем они пере­рас­та­ют в манию, и вот уже геро­ине чудит­ся, что зло­ве­щее отра­же­ние пере­тя­ги­ва­ет её на свою сто­ро­ну и тут же под­ме­ня­ет в реаль­ном мире.

Фильм, в свою оче­редь, сфо­ку­си­ро­ван не столь­ко на внут­рен­них пере­жи­ва­ни­ях, сколь­ко на внеш­них эффек­тах. Стре­ми­тель­ный мон­таж, места­ми кажу­щий­ся рва­ным, радуж­ные бли­ки, мол­нии и пиро­тех­ни­ка разу­кра­ши­ва­ют жан­ро­вый сюжет о жен­щине, одер­жи­мой дья­во­лом в соб­ствен­ном обли­чии. Двой­ник, так­же явив­ший­ся из ста­ро­го зер­ка­ла, акку­му­ли­ру­ет в себе подав­лен­ное жела­ние геро­и­ни. Он навя­зы­ва­ет жен­щине свою злую волю, и сре­ди про­че­го интим­ную связь, то есть в каком-то смыс­ле интим­ную связь с самой собой.

Жаж­да стра­сти. 1991 год

В «Жаж­де стра­сти» эсте­ти­ка ита­льян­ских джал­ло, кото­рым в рав­ной мере свой­ствен­ны бру­таль­ность и эро­тизм, орга­нич­но встра­и­ва­ет­ся в доро­гие инте­рье­ры нача­ла века. Так что несу­щие смерть руки в чёр­ных пер­чат­ках (они при­над­ле­жат двум вам­пи­ро­по­доб­ным суще­ствам, добав­лен­ным, по всей види­мо­сти, ради экшен-сцен) сего­дня смот­рят­ся ско­рее как забав­ный арте­факт. Даже если в своё вре­мя их при­сут­ствие вос­при­ни­ма­лись не ина­че как бес­стыд­ное воров­ство у Марио Бавы и его мно­го­чис­лен­ных коллег.

При всех отли­чи­ях «Жаж­ды стра­сти» и «Гос­по­ди­на офор­ми­те­ля» в плане зре­лищ­но­сти и дина­миз­ма их в то же вре­мя мно­гое род­нит. Напри­мер, про­за, послу­жив­шая для них отправ­ной точ­кой, напи­са­на в жан­ре запи­сок сума­сшед­ше­го и при­зва­на осо­бым обра­зом пере­дать болез­нен­ную субъ­ек­тив­ность пер­со­на­жей, неуве­рен­ность в реаль­но­сти собы­тий, неот­ли­чи­мость сна от яви. Имен­но на этой поч­ве стра­ха поте­рять себя рас­цве­та­ет попу­ляр­ный в нача­ле века мотив двойничества.

Жаж­да стра­сти. 1991 год

Хро­ни­че­скую рас­син­хро­ни­за­цию с реаль­но­стью пре­крас­но допол­ня­ет мор­фий, кото­рым зло­упо­треб­ля­ют глав­ные герои двух филь­мов. При въед­ли­вом вчи­ты­ва­нии мож­но лег­ко усмот­реть парал­лель с кон­цом 1980‑х, когда из-за вой­ны в Афга­ни­стане опи­ат­ная зави­си­мость вновь ста­ла про­бле­мой на тер­ри­то­рии быв­шей Рос­сий­ской импе­рии. Сто­ит ли гово­рить, что дека­данс нача­ла века удач­но сре­зо­ни­ро­вал с настро­е­ни­ем упад­ка в его кон­це в пред­две­рии новой ката­стро­фи­че­ской сме­ны эпох.

Вооб­ще, Сереб­ря­ный век мог бы слу­жить отлич­ным мате­ри­а­лом для само­быт­но­го экс­плу­а­та­ци­он­но­го кине­ма­то­гра­фа со все­ми при­су­щи­ми ему вида­ми раз­вра­та и маги­че­ских прак­тик. Но, к сожа­ле­нию, тако­вым он не стал, как не стал и век Золо­той. Прав­да, в послед­нее вре­мя пико­вые дамы, Вии и даже пер­со­на­жи рус­ско­го фольк­ло­ра ста­ли вновь встре­чать­ся на боль­ших экра­нах. Одна­ко о пре­ем­ствен­но­сти и тем более об их при­над­леж­но­сти к тра­ди­ции сего­дня гово­рить не при­хо­дит­ся. Совре­мен­ные рос­сий­ские хор­ро­ры тяго­тит грех под­ра­жа­ния, неуто­ли­мое жела­ние копи­ро­вать гол­ли­вуд­ские под­хо­ды и техники.

Созда­те­ли пере­стро­еч­ных филь­мов ужа­сов так­же ничуть не брез­го­ва­ли пря­мы­ми заим­ство­ва­ни­я­ми, но вме­сте с тем сохра­ня­ли своё осо­бое оба­я­ние. Отра­бо­тан­ных фор­мул для съё­мок тако­го кино не суще­ство­ва­ло. Зача­стую режис­сё­ры сни­ма­ли «на ощупь», из-за чего полу­ча­ли упрё­ки в отсут­ствии «жан­ро­вой чисто­ты». Но имен­но в этом и состо­ит их при­тя­га­тель­ность сего­дня, когда хор­ро­ры в поис­ке новых идей как нико­гда дале­ко выхо­дят за очер­чен­ные мелом границы.

Читай­те так­же «Жизнь пре­крас­на и уди­ви­тель­на! Как созда­вал­ся куль­то­вый хор­рор “При­кос­но­ве­ние“».

Патронат в дореволюционной России и СССР. Семь попыток государства помочь сиротам

От
Алина Коршунова
-

В 1921 году в Рос­сии жили почти 4,5 мил­ли­о­на детей-сирот, в 1922‑м их чис­ло состав­ля­ло око­ло 7 мил­ли­о­нов. Дет­ские дома не мог­ли спра­вить­ся с таким коли­че­ством вос­пи­тан­ни­ков, и в каче­стве аль­тер­на­ти­вы госу­дар­ство пыта­лось рас­пре­де­лить детей по патро­нат­ным семьям. Так назы­ва­ют семьи, где детей содер­жат и вос­пи­ты­ва­ют, но при этом не усы­нов­ля­ют, то есть юри­ди­че­ски несо­вер­шен­но­лет­ний оста­ёт­ся сиро­той. Патро­нат­ные роди­те­ли заклю­ча­ют дого­вор с госу­дар­ством и полу­ча­ют еже­ме­сяч­ное посо­бие, кото­рое долж­ны тра­тить на ребён­ка. По задум­ке вла­стей патро­нат дол­жен был обес­пе­чить каж­до­му сиро­те кры­шу над голо­вой и помочь обре­сти любя­щих взрос­лых рядом, но на прак­ти­ке всё ока­за­лось несколь­ко сложнее.

И в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, и в Совет­ском Сою­зе было пред­при­ня­то несколь­ко попы­ток постро­ить систе­му патро­на­та, но каж­дая из них обер­ну­лась про­ва­лом — рас­ска­зы­ва­ем почему.

Попытка № 1, которая привела к росту детской смертности

Патро­ни­ро­ва­ние воз­ник­ло ещё в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии и назы­ва­лось «кор­ми­лич­но-питом­ни­че­ским про­мыс­лом». Напри­мер, в 1910 году в цар­ской Рос­сии насчи­ты­ва­лось при­бли­зи­тель­но 2,5 мил­ли­о­на сирот. В те годы в стране рос­ло чис­ло бес­при­зор­ни­ков — по раз­ным при­чи­нам. Так, после отме­ны кре­пост­но­го пра­ва мно­гие кре­стьяне не полу­чи­ли в соб­ствен­ность ника­кой зем­ли, поэто­му бед­не­ли и, соот­вет­ствен­но, не мог­ли рас­тить детей. Из-за боль­шо­го коли­че­ства семей­ных бед­ня­ков и неза­муж­них жен­щин рос­ло чис­ло под­ки­ды­шей, а из-за непри­год­но­сти искус­ствен­но­го моло­ка для мла­ден­цев — смерт­ность ново­рож­дён­ных. Это про­ис­хо­ди­ло из-за того, что орга­низм мла­ден­цев не справ­лял­ся с такой пищей, дети стра­да­ли от забо­ле­ва­ний желуд­ка, а впо­след­ствии — от истощения.

Что­бы решить эти про­бле­мы, пра­ви­тель­ство попы­та­лось орга­ни­зо­вы­вать систе­му патро­на­та и отправ­лять сирот на вос­пи­та­ние в кре­стьян­ские семьи. Вза­мен патро­нат­ные роди­те­ли каж­дый месяц полу­ча­ли денеж­ное вознаграждение.

Сум­ма посо­бия, выпла­чи­ва­е­мо­го в цар­ской Рос­сии, неиз­вест­на. После рево­лю­ции патро­нат­ным роди­те­лям выда­ва­ли при­мер­но 25–50 руб­лей. Так, в 1930 году патро­нат­ные семьи полу­ча­ли око­ло 25 руб­лей: на эти день­ги они мог­ли купить 7 буха­нок бело­го хле­ба, 4 кило­грам­ма говя­ди­ны, 2 кило­грам­ма сли­воч­но­го мас­ла и 3 кило­грам­ма сахар­но­го пес­ка. В 1943 году патро­нат­ные семьи полу­ча­ли еже­ме­сяч­но око­ло 50 руб­лей. Одна­ко на эти день­ги они мог­ли купить лишь 250 мил­ли­лит­ров моло­ка, 100 грамм муки и 100 грамм картофеля.
При­ют тру­до­лю­бия для детей в Рос­сий­ской империи

Одна­ко попыт­ка не увен­ча­лась успе­хом. В губер­ни­ях, где рас­про­стра­нил­ся питом­ни­че­ский про­мы­сел, смерт­ность была гораз­до выше, чем в дру­гих частях Рос­сии. При­чи­ной тому ста­ла не толь­ко высо­кая смерт­ность сирот, но и более высо­кая смерт­ность род­ных детей патро­нат­ных роди­те­лей: отправ­ля­е­мые в дерев­ни маль­чи­ки и девоч­ки чаще все­го ока­зы­ва­лись боль­ны и зара­жа­ли дру­гих. Не при­ду­мав ника­ко­го реше­ния, идею с патро­на­том отло­жи­ли на неопре­де­лён­ный срок.

Попытка № 2, из-за которой дети гибли от рук патронатных родителей

Пер­вый опыт патро­ни­ро­ва­ния после рево­лю­ции слу­чил­ся уже в 1918 году и казал­ся неиз­беж­ным. Тогда Мос­ков­ский губерн­ский отдел соци­аль­но­го обес­пе­че­ния при­нял в веде­ние дет­ские дома губер­нии. Воз­глав­ля­ла этот отдел Ася Кали­ни­на, акти­вист­ка по борь­бе с дет­ской бес­при­зор­но­стью. Кали­ни­на зани­ма­лась соци­аль­ным обес­пе­че­ни­ем сирот и реор­га­ни­за­ци­ей дет­ских приютов.

«Гряз­ные неуют­ные зда­ния с пусты­ми ком­на­та­ми и голы­ми сте­на­ми. В камен­ных зда­ни­ях — сквер­ные лест­ни­цы, боль­шие пере­хо­ды, силь­ней­шие сквоз­ня­ки. В малень­ких домах — тес­но­та, отсут­ствие сво­бод­но­го места для игр и заня­тий, холод­ные сени» — так Ася Кали­ни­на опи­сы­ва­ла дет­ские при­юты Мос­ков­ской губернии.

Госу­дар­ство реши­ло закрыть дет­ские дома, посколь­ку из-за эпи­де­мио­ло­ги­че­ских забо­ле­ва­ний, пло­хо­го меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния и отсут­ствия сани­тар­ных норм смерт­ность в них была крайне высо­ка. Напри­мер, в Мос­ков­ской губер­нии за 1918 год закры­ли око­ло 70 дет­ских домов.

На заме­ну ста­рым при­ю­там госу­дар­ство пла­ни­ро­ва­ло открыть новые, а самих вос­пи­тан­ни­ков на вре­мя пере­вез­ти в кре­стьян­ские семьи. Одна­ко тогда у пра­ви­тель­ства не было ни опы­та, ни средств, что­бы решить этот вопрос опе­ра­тив­но, и дети задер­жи­ва­лись в при­ём­ных семьях на неопре­де­лён­ное вре­мя. Навя­зан­ных госу­дар­ством маль­чи­ков и дево­чек тра­ви­ли «как мышей», пишет Ася Кали­ни­на. К кон­цу 1920 года дет­ская смерт­ность сно­ва вырос­ла. Как сооб­ща­ли зем­ские вра­чи, в Мос­ков­ском вос­пи­та­тель­ном доме в нача­ле про­шло­го сто­ле­тия смерт­ность дохо­ди­ла до 80%. Внед­ре­ние патро­на­та обер­ну­лось оче­ред­ным провалом.

Попытка № 3, закончившаяся массовым побегом детей

Вес­ной 1921 года Дет­ко­мис­сия ВЦИК реши­ла повто­рить опыт: из-за нехват­ки вос­пи­та­тель­ных домов раз­ме­стить детей-сирот «у част­ных лиц», как пишет исто­рик Татья­на Смир­но­ва. Идея вызва­ла недо­воль­ство сре­ди док­то­ров, вос­пи­та­те­лей и всех спе­ци­а­ли­стов, при­част­ных к соци­аль­ной защи­те детей. Напри­мер, врач Е. Н. Федо­то­ва пред­по­ло­жи­ла, что дети, раз­ме­щён­ные в патро­нат­ных семьях, не полу­чат ника­кой люб­ви и ста­нут раз­нос­чи­ка­ми тубер­ку­лё­за, сифи­ли­са, кож­ных и инфек­ци­он­ных заболеваний.

Вос­пи­тан­ни­ки дет­ско­го дома, чьи роди­те­ли умер­ли от голо­да, Став­ро­поль. 1925 год. Источ­ник: 4tololo.ru

Сотруд­ни­ки Нар­ком­про­са РСФСР и Дет­ко­мис­сии ВЦИК даже раз­ра­бо­та­ли «Пра­ви­ла о раз­ме­ще­нии детей голо­да­ю­щих губер­ний у част­ных лиц», но в реаль­но­сти не при­ме­ня­лось даже глав­ное пра­ви­ло — доб­ро­воль­ность. Сирот, как и годом ранее, навя­зы­ва­ли роди­те­лям неза­ви­си­мо от их жела­ния. Как пишет Татья­на Смир­но­ва, в Новор­жев­ском уез­де Псков­ской губер­нии лишь 10–15% про­цен­тов кре­стьян­ских семей согла­си­лись при­нять детей добровольно.

Раз­ме­ще­ние и эва­ку­а­ция сирот про­хо­ди­ли быст­ро и необ­ду­ман­но. Чаще все­го мест­ное пра­ви­тель­ство даже не вело под­счёт детей, отдан­ных в патро­нат­ные семьи. В нача­ле 1920‑х был слу­чай, когда из 750 баш­кир­ских детей, эва­ку­и­ро­ван­ных в Псков­скую губер­нию, 144 ребён­ка поте­ря­ли по доро­ге. Осталь­ных детей рас­се­ля­ли без како­го-либо учё­та: не было извест­но, куда и в каком коли­че­стве их посе­ли­ли. Всё, чем пра­ви­тель­ство мог­ло помочь сиро­там, так это 250 пара­ми новых сапог, роз­дан­ных на 750 чело­век. И то в при­ём­ни­ке Вели­ких Луков их заме­ни­ли на ста­рые чул­ки, а всё бельё поме­ня­ли на потрёпанное.

Усло­вия жиз­ни в патро­нат­ных семьях у детей тоже были труд­ны­ми. Как пишет Татья­на Смир­но­ва, дети были «раз­бро­са­ны и раз­де­ты» и не полу­ча­ли ни малей­ше­го вни­ма­ния. Их застав­ля­ли уха­жи­вать за род­ны­ми детьми патро­нат­ных роди­те­лей и домаш­ним ско­том, а мусуль­ман при­нуж­да­ли соблю­дать хри­сти­ан­скую рели­гию. В авгу­сте 1922 года, когда упол­но­мо­чен­ные Дет­ко­мис­сии ВЦИК осмат­ри­ва­ли патро­нат­ные семьи в Псков­ской губер­нии, они реши­ли еди­но­глас­но, что боль­шая часть бес­при­зор­ни­ков «под­вер­га­лись тяж­кой пыт­ке как с нрав­ствен­ной, так и с мате­ри­аль­ной точ­ки зрения».

Через пару меся­цев эва­ку­и­ро­ван­ные дети столк­ну­лись с ещё боль­ши­ми про­бле­ма­ми: из-за нехват­ки еды их выго­ня­ли из домов. Часто семьи избав­ля­лись от тех, кто не знал рус­ский язык: баш­кир и татар. Дет­ко­мис­сия, ВЦИК, ЦК Пом­гол (орган, веда­ю­щий помо­щью голо­да­ю­щим) и пра­ви­тель­ство Повол­жья нача­ли полу­чать сооб­ще­ния с жало­ба­ми об ужас­ном поло­же­нии сирот.

Напри­мер, 13-лет­ний Иван Андре­ев, пере­се­лён­ный из Казан­ской губер­нии, три­жды стал­ки­вал­ся с жесто­ко­стью со сто­ро­ны патро­нат­ных роди­те­лей. В семье Ф. Лит­ви­на, в селе Тимо­ниш­ки Подоль­ской губер­нии, куда маль­чи­ка посе­ли­ли в пер­вый раз, его при­нуж­да­ли тру­дить­ся наравне со стар­ши­ми. У Ива­на это не полу­ча­лось, и поэто­му под­ро­сток стал­ки­вал­ся с побо­я­ми, бра­нью, лише­ни­ем еды и одеж­ды. По реше­нию мест­но­го пра­ви­тель­ства в той же деревне сиро­ту пере­се­ля­ли к двум дру­гим семьям: к кре­стья­ни­ну Ф. Фудь­ко и кре­стьян­ке А. У. Паш­ко­вой. Но и там он не уви­дел счаст­ли­вой жиз­ни. Что с ним ста­ло даль­ше, неизвестно.

Как сооб­щал ЦК Пом­гол, боль­ше все­го слу­ча­ев мас­со­во­го пло­хо­го обра­ще­ния с бес­при­зор­ны­ми детьми вла­сти зафик­си­ро­ва­ли в Укра­ине, на Дону, в Сиби­ри и Твер­ской губер­нии. И лишь малое коли­че­ство детей встре­ти­ли на сво­ём пути не жесто­кость, а насто­я­щую заботу.

Бес­при­зор­ни­ки и голо­да­ю­щие дети на Нико­ла­ев­ском вок­за­ле. Москва. 1920 год. Источ­ник: 4tololo.ru

Сот­ни сирот бежа­ли в Моск­ву и моли­ли пра­ви­тель­ство спа­сти тех, кто остал­ся во вла­сти жесто­ких кре­стьян. В 1922 году один из чле­нов Пре­зи­ди­у­ма Пом­го­ла сооб­щил пред­се­да­те­лю ВЦИК Миха­и­лу Кали­ни­ну:

«…дети, бежав­шие из выше­ука­зан­ной губер­нии, со сле­за­ми про­сят защи­тить остав­ших­ся там от экс­плу­а­та­ции кре­стьян, по кото­рым они распределены».

Дет­ские жало­бы под­твер­ди­ли работ­ни­ки Дет­ко­мис­сии ВЦИК, Нар­ком­про­са и дру­гие совет­ские дея­те­ли, при­част­ные к эва­ку­а­ции сирот.

Попытка № 4, которая поспособствовала росту преступности

В янва­ре 1922 года из-за рез­ко­го сокра­ще­ния финан­си­ро­ва­ния дет­ских при­ютов вла­сти реши­ли сно­ва попы­тать­ся постро­ить систе­му патро­ни­ро­ва­ния. Эта попыт­ка в оче­ред­ной раз при­об­ре­ла харак­тер сроч­ной опе­ра­ции и ожи­да­е­мо провалилась.

Мест­ные вла­сти сорев­но­ва­лись в том, кто рас­пре­де­лит боль­ше сирот, но в ито­ге никто не сле­дил, что про­ис­хо­ди­ло после. Ситу­а­цию усу­губ­ля­ло то, что инструк­ции по пере­да­че несо­вер­шен­но­лет­них к кре­стья­нам и систе­ма после­ду­ю­ще­го за ними кон­тро­ля не рабо­та­ли на прак­ти­ке. Про­вер­ки не помо­га­ли детям обре­сти счаст­ли­вую жизнь: их пло­хо оде­ва­ли и кор­ми­ли, застав­ля­ли мно­го рабо­тать либо попро­сту выстав­ля­ли за порог.

К кон­цу 1924 года нище­та в кре­стьян­ских семьях при­ве­ла к росту дет­ской пре­ступ­но­сти и бес­при­зор­но­сти. Соглас­но дан­ным, посту­пив­шим из 43 авто­ном­ных окру­гов и обла­стей в центр, в РСФСР насчи­ты­ва­лось око­ло 235 тысяч беспризорников.

Попытка № 5, которая снова не переломила ситуацию

В 1925 году ВЦИК и СНК РСФСР раз­ра­бо­та­ли поста­нов­ле­ния, сти­му­ли­ру­ю­щие патро­нат­ное вос­пи­та­ние. В их чис­ле — дого­вор о патро­ни­ро­ва­нии, соглас­но кото­ро­му роди­те­ли были обя­за­ны отно­сить­ся к ребён­ку как к близ­ко­му чело­ве­ку, кор­мить и уха­жи­вать за ним наравне с дру­ги­ми детьми, а так­же не пере­гру­жать тру­дом. В свою оче­редь госу­дар­ство обе­ща­ло кре­стья­нам мате­ри­аль­ные льго­ты и допол­ни­тель­ные земель­ные участки.

Бес­при­зор­ни­ки. Москва. 1922 год. Источ­ник: 4tololo.ru

В оче­ред­ной раз тре­бо­ва­ния не пре­тво­ри­лись в жизнь: кре­стьян­ские семьи стре­ми­лись зара­бо­тать на сиро­тах и не соблю­да­ли ни одно из усло­вий дого­во­ра. Так, в 1920—1930‑х годах зафик­си­ро­ва­ны слу­чаи, когда взяв­шие ребён­ка семьи уез­жа­ли из села вме­сте с пособием.

Не в каж­дом реги­оне вла­сти чест­но выпол­ня­ли свою рабо­ту. Там, где мест­ное пра­ви­тель­ство вовре­мя и в более-менее пол­ном объ­ё­ме выпла­чи­ва­ло роди­те­лям еже­ме­сяч­ные посо­бия, сиро­ты рас­пре­де­ля­лись по обес­пе­чен­ным семьям. Там, где вла­сти рав­но­душ­но отно­си­лись к детям и их буду­ще­му, сиро­ты попа­да­ли в мало­обес­пе­чен­ные семьи, а их роди­те­лям не все­гда и не пол­но­стью предо­став­ля­ли льготы.

Яркой иллю­стра­ци­ей это­го слу­жит пере­да­ча 404 дет­до­мов­цев Иркут­ска в кре­стьян­ские семьи зимой 1926—1927 годов. Часть рас­се­ли­ли в Иркут­ском окру­ге, а дру­гую — в Бурят-Мон­голь­ской Авто­ном­ной Совет­ской Соци­а­ли­сти­че­ской Рес­пуб­ли­ке (БМАССР). До отправ­ки детей к новым роди­те­лям орга­ны народ­но­го обра­зо­ва­ния Иркут­ско­го окру­га через мест­ные сове­ты выяс­ни­ли, в каком семей­ном и иму­ще­ствен­ном поло­же­нии нахо­дят­ся роди­те­ли, какое у них состо­я­ние здо­ро­вья. После это­го семьи полу­ча­ли еди­но­вре­мен­ное посо­бие в раз­ме­ре 60 руб­лей. Спе­ци­аль­ные рай­он­ные комис­сии про­во­ди­ли регу­ляр­ные про­вер­ки, что­бы сде­лать жизнь сирот лучше.

В ином поло­же­нии нахо­ди­лись вос­пи­тан­ни­ки БМАССР. Руко­вод­ство рес­пуб­ли­ки пере­ло­жи­ло ответ­ствен­ность за кон­троль детей на орга­ны народ­но­го обра­зо­ва­ния Иркут­ско­го окру­га. К тому же, как отме­чал Иркут­ский област­ной отдел народ­но­го обра­зо­ва­ния, быто­вые усло­вия в бурят­ских и рус­ских семьях в БМАССР зна­чи­тель­но отли­ча­лись. Это при­во­ди­ло к росту бес­при­зор­но­сти и к воз­вра­ту детей в дет­ские дома.

Попытка № 6, когда все громкие обещания деткомиссий остались на бумаге

В 1930‑е годы пла­ны и поста­нов­ле­ния, пред­при­ня­тые Пре­зи­ди­у­мом Дет­ко­мис­сии ВЦИК и мест­ны­ми Дет­ко­мис­си­я­ми, еже­год­но сооб­ща­ли об улуч­ше­нии систе­мы патро­нат­но­го вос­пи­та­ния. Одно из таких — поста­нов­ле­ние СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31 мая 1935 года «О лик­ви­да­ции дет­ской бес­при­зор­но­сти и без­над­зор­но­сти». Один из пунк­тов поста­нов­ле­ния гро­зил уси­ле­ни­ем ответ­ствен­но­сти пред­се­да­те­лей мест­ных сель­со­ве­тов за несвое­вре­мен­ное рас­се­ле­ние сирот. Одна­ко на прак­ти­ке это ниче­го не меняло.

Халат­ность мест­но­го пра­ви­тель­ства вынуж­да­ла руко­вод­ство Дет­ко­мис­сии при ВЦИК и пар­тий­ных орга­нов про­во­дить выбо­роч­ные про­вер­ки, кото­рые пока­зы­ва­ли ужа­са­ю­щую общую кар­ти­ну. Так, печаль­ные дета­ли выяс­ни­лись во вре­мя про­вер­ки в семье кол­хоз­ни­ка Скрып­чен­ко, где на патро­нат­ном вос­пи­та­нии нахо­дил­ся Иван Пав­лов, эва­ку­и­ро­ван­ный из Алек­се­ев­ско­го дет­ско­го дома в 1934 году. За два года рай­он­ный отдел ни разу не выпла­тил посо­бие семье и не поин­те­ре­со­вал­ся, в каких усло­ви­ях живёт маль­чик. Содей­ство­ва­ли лишь сель­со­вет и кол­хоз­ная кас­са вза­и­мо­по­мо­щи, одна­ко они ниче­го не смог­ли сде­лать, когда опе­кун отка­зал­ся от вос­пи­тан­ни­ка из-за его воров­ства и при­стра­стия к алкоголю.

В 1936 году ком­со­моль­цы-акти­ви­сты по пору­че­нию город­ско­го коми­те­та ком­со­мо­ла про­ве­ри­ли, как живут 86 патро­ни­ру­е­мых детей. Город­ской отдел народ­но­го обра­зо­ва­ния обя­зы­вал­ся еже­ме­сяч­но выпла­чи­вать семьям по 25 руб­лей и обес­пе­чи­вать каж­до­го ребён­ка одеж­дой, обу­вью, мат­ра­са­ми и постель­ным бельём. На деле вла­сти не мог­ли предо­ста­вить сиро­там всё необ­хо­ди­мое и чаще все­го даже не зна­ли точ­но, по каким адре­сам жили дети.

Груп­па бес­при­зор­ных детей. 1930‑е годы. Москва. Источ­ник: 1001.ru

Ещё одна печаль­ная исто­рия. Один­на­дца­ти­лет­няя девоч­ка Агра­нат вос­пи­ты­ва­лась в семье Рух­ма­на. Ходи­ла в шко­лу «почти без паль­то» и в порван­ной шап­ке. Ниж­не­го белья у неё не было. Все обе­ща­ния город­ско­го отде­ла народ­но­го обра­зо­ва­ния обес­пе­чить девоч­ку нуж­ны­ми веща­ми оста­ва­лись неис­пол­нен­ны­ми — об рас­ска­зы­ва­ет­ся в отчёте.

В самом ужас­ном поло­же­нии нахо­ди­лись дети, патро­ни­ру­е­мые в Омской обла­сти. К нача­лу 1937 года на подоб­ном вос­пи­та­нии нахо­ди­лось око­ло 2500 сирот. На деле не было ни под­твер­жда­ю­щих доку­мен­тов, ни инфор­ма­ции о том, где они рас­се­ле­ны, в каких усло­ви­ях жили, в каком коли­че­стве и куда рас­хо­ду­ют­ся день­ги для выплат патро­нат­ным семьям.

Попытка № 7, когда многие детям всё уже удалось обрести семью

С нача­лом Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны мно­гие дети лиши­лись роди­те­лей. В те годы зачин­щи­цей патро­на­та ста­ла работ­ни­ца мос­ков­ско­го заво­да «Крас­ный бога­тырь» Еле­на Овчин­ни­ко­ва. Будучи мате­рью четы­рёх детей, она обра­ти­лась к дру­гим тру­же­ни­цам с моль­бой спа­сти сирот:

«Мате­ри, не могу я мол­чать, возь­му ребё­ноч­ка тако­го к себе, при­лас­каю, выращу».

Заяв­ле­ние вызва­ло огром­ный резо­нанс в стране, и к апре­лю 1942 года тру­дя­щи­е­ся Моск­вы и Мос­ков­ской обла­сти забра­ли на вос­пи­та­ние око­ло 15 тысяч детей.

Мно­гие жен­щи­ны стре­ми­лись помочь детям не остать­ся сиро­та­ми: крас­но­ар­мей­ки, пре­ста­ре­лые и юные дамы. В 1942 году Таня Кры­ло­ва, работ­ни­ца ЮУЖД горо­да Челя­бин­ска, взя­ла из дет­ско­го дома-при­ём­ни­ка боль­но­го полу­то­ра­го­до­ва­ло­го маль­чи­ка, объ­яс­нив это тем, что не каж­дый спо­со­бен решить­ся вос­пи­ты­вать тако­го ребёнка.

Заби­рая сиро­ту себе, каж­дый чело­век пре­сле­до­вал соб­ствен­ные цели: одним важ­но было спа­сти чью-то жизнь, дру­гим — полу­чить мате­ри­аль­ную помощь от госу­дар­ства. Одна­ко, как ска­за­ла глав­ный науч­ный сотруд­ник граж­дан­ско­го пра­ва А. М. Неча­е­ва, ста­вя­щая на пер­вое место гуман­ность и чело­веч­ность, основ­ная при­чи­на патро­на­та — стать новым роди­те­лем для ребёнка.

Дети вой­ны. Источ­ник: culture.ru

По радио пред­ста­ви­те­ли обще­ствен­но­сти обсуж­да­ли, как граж­дане могут помочь лик­ви­ди­ро­вать дет­скую бес­при­зор­ность, одна­ко основ­ным рупо­ром в те годы была пери­о­ди­че­ская печать. Один из выпус­ков совет­ско­го жур­на­ла «Работ­ни­ца» за 1941 год содер­жал ста­тью «Поза­бо­тим­ся о детях-сиро­тах» со сле­ду­ю­щим призывом:

«Фаши­сты сде­ла­ли сиро­та­ми сот­ни и тыся­чи детей. Кому же, как не нам, поза­бо­тить­ся об этих сиро­тах? Мы долж­ны сде­лать всё для того, что­бы дети, лишён­ные роди­те­лей и кро­ва, не бро­ди­ли бес­при­зор­ны­ми и голод­ны­ми, замер­зая от холода… »

В 1920—1930‑х годах про­шло­го сто­ле­тия патро­нат, хотя и не оправ­дал ожи­да­ний пра­ви­тель­ства, но всё же смог стать аль­тер­на­ти­вой дет­ским домам. Неко­то­рые девоч­ки и маль­чи­ки с его помо­щью обре­ли семью. В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны патро­нат помог спа­сти сот­ни детей. Одна­ко затем инте­рес к этой систе­ме стал уга­сать. В 1953 году все­го 28,4% пред­по­чло подоб­ную фор­му вос­пи­та­ния, а уже в 1968‑м, во вре­ме­на Бреж­не­ва, её и вовсе отменили.

Читай­те так­же «Дети Граж­дан­ской вой­ны. Бес­при­зор­ни­ки 1920‑х годов».

«Слушал Пса? Попса!» Московские панки 1990—2000‑х — о Егоре Летове

От
Глеб Колондо
-

Сего­дня Егор Летов — фигу­ра из мра­мо­ра, про кото­рую либо хоро­шо, либо очень хоро­шо. Его пес­ни игра­ют оркест­ры, его име­нем чуть не назва­ли аэропорт.

Меж тем мос­ков­ские пан­ки 1990‑х и 2000‑х не толь­ко цени­ли твор­че­ство Иго­ря Фёдо­ро­ви­ча и испы­ты­ва­ли его вли­я­ние, но и про­зва­ли Псом, руга­ли за поп­со­вость и меч­та­ли подёр­гать за боро­ду, что совре­мен­ным фана­там осно­ван­ной в 1984 году леген­дар­ной «Граж­дан­ской обо­ро­ны» навер­ня­ка пока­жет­ся чудо­вищ­ным кощун­ством. Одна­ко и это — часть рос­сий­ской исто­рии, в кото­рой Летов фигу­ри­ро­вал не как сим­вол и кумир, а как живой про­ти­во­ре­чи­вый человек.

Пере­ли­сты­ва­ем клас­си­че­ский труд Фелик­са Сан­да­ло­ва «Фор­мей­шен. Исто­рия одной сце­ны», оста­нав­ли­ва­ясь на самых ярких цита­тах, в кото­рых упо­ми­на­ет­ся Егор Летов.

Егор Летов в Москве. Источ­ник

Ска­чай­те книж­ку «Фор­мей­шен» на сай­те интер­нет-вест­ни­ка «Крот» — это легаль­но и бес­плат­но. Открой­те её, нажми­те Ctrl+F, вве­ди­те в окне поис­ка «Летов». Целых 120 упо­ми­на­ний — это мно­го, осо­бен­но для кни­ги, кото­рая фор­маль­но к Иго­рю Фёдо­ро­ви­чу отно­ше­ния не имеет.

Отбрось­те слу­чай­ные пере­се­че­ния типа сло­ва «звез­до­лё­ты» в роди­тель­ном паде­же (хотя хоро­шая была бы фами­лия — Звез­до­ле­тов — да?) Оста­нет­ся где-то плюс-минус 100 сов­па­де­ний на 550 стра­ниц тек­ста. Всё рав­но порядочно.

Итак, нача­ло кни­ги — ран­ние 1990‑е. Илья «Сан­тим» из групп «Бан­да четы­рёх» и «Резер­ва­ция здесь» меж­ду делом замечает:

«За пло­хие сло­ва о Высоц­ком мож­но было от Усо­ва полу­чить с намно­го боль­шей веро­ят­но­стью, чем за пло­хие сло­ва о Летове».

Борис Усов — лидер леген­дар­но­го панк-ансам­бля «Соло­мен­ные ено­ты» и, по суще­ству, глав­ный герой «Фор­мей­ше­на». При­ме­ча­тель­но, что в пред­став­лен­ной систе­ме куль­тур­ных цен­но­стей (если верить Сан­ти­му) Летов и Высоц­кий — фигу­ры одно­го поряд­ка, при­чём пред­по­чте­ние мос­ков­ский панк-гуру отда­ёт последнему.

Впро­чем, далее соос­но­ва­тель «Ено­тов» и друг дет­ства Усо­ва, Борис «Руд­кин» Гри­шин вспо­ми­на­ет, что, когда он про­хо­дил служ­бу в армии, Усов писал ему в пись­мах о сибир­ских, пре­иму­ще­ствен­но тюмен­ских рок-музы­кан­тах, отзы­ва­ясь о них с восторгом:

«Одна­жды, в армии, мне при­хо­дит от Усо­ва пись­мо — „я схо­дил на кон­церт и уви­дел там „Граж­дан­скую обо­ро­ну“, Янку Дяги­ле­ву и Ника Рок-н-рол­ла, это кру­че все­го на свете“». <…>

«Пер­вое, что Усов мне дал по воз­вра­ще­нии, — это кас­се­ты Ника Рок-н-рол­ла с „Лоли­той“, „Граж­дан­скую обо­ро­ну“ и „ИПВ“ („Инструк­ция по выжи­ва­нию“. — Г. К.) <…> Егор Летов в аку­сти­ке про­из­вёл на меня очень стран­ное впе­чат­ле­ние, но в прин­ци­пе заце­пил, а „ИПВ“ в испол­не­нии „ГО“ понра­ви­лось без­ого­во­роч­но, драй­ви­ще там уди­ви­тель­ный. В целом я был неве­ро­ят­но потря­сён. Это как если чело­век всю жизнь пил толь­ко воду, а потом сра­зу вод­ки попро­бо­вал — впе­чат­ле­ние такое».

В общем, как заме­ча­ет писа­тель и иссле­до­ва­тель панк-рока Вла­ди­мир Козлов:

«Я пом­ню фра­зу, услы­шан­ную в те годы: „Вся Сибирь под Лето­вым“. Но и не толь­ко Сибирь, я тогда жил в Моги­лё­ве, и там это тоже ощу­ща­лось силь­но: по всей стране была мас­са групп, заим­ству­ю­щих посыл у „Граж­дан­ской обо­ро­ны“ и „Инструк­ции“. Это было таким пока­за­те­лем, опре­де­ля­ю­щим „сво­их“: если ты это слу­шал, то вру­бал­ся в нефор­маль­ную куль­ту­ру и ста­но­вил­ся её частью».

Одна­ко, в отли­чие от тех, для кого панк-рок делил­ся на «Граж­дан­скую обо­ро­ну» и осталь­ных, мос­ков­ские пан­ки ста­ра­лись учи­ты­вать всех вид­ных дея­те­лей тюмен­ской кон­тр­куль­ту­ры, а от Лето­ва в какой-то момент и вовсе отрек­лись. Лидер груп­пы «Ожог», участ­ник «Бан­ды четы­рёх» и «Резер­ва­ции здесь» Кон­стан­тин Мишин вспоминает:

«Уста­нов­ка шла на всю кон­тр­куль­тур­ную обой­му — Ник, Янка, „Инструк­ция“, „ГО“, „Коми­тет“, да. Но тогда „Обо­ро­на“ не функ­ци­о­ни­ро­ва­ла, и народ начал хва­тать что-то его­ро­по­доб­ное, по типу све­че­ния. <…> А Усов с Руд­ки­ным счи­та­ли, что гене­ра­ция, кото­рая на Лето­ве дер­жит­ся, она искус­ствен­ная, а вот в Тюме­ни пол­но групп: „Коопе­ра­тив Ништяк“, „Сазо­нов­ская про­рва“, „Куль­тур­ная рево­лю­ция“, „Инструк­ция по выжи­ва­нию“. Потом уже от Его­ра они откре­сти­лись совсем».

Даль­ше — боль­ше: воз­ни­ка­ет и рас­про­стра­ня­ет­ся драз­нил­ка «Летов — пёс». Мно­гие уве­ре­ны, что её изоб­рёл Мишин. Тот автор­ство не при­зна­ёт, но саму мысль поддерживает:

«Попу­ляр­ное выра­же­ние „Летов — пёс“ при­ду­мал не я, а такая Гие­на, зна­ко­мая Лето­ва и Коле­со­ва. Она хоро­шо зна­ла всю эту сибир­скую тусов­ку и в состо­я­нии под­пи­тия как-то выда­ла: „Взять бы Лето­ва за жидень­кую боро­ден­ку и — у‑у-у, пёс!“ Мне пока­за­лось удач­ным это выра­же­ние и я его дви­нул в народ. Потом уже эту тему Боря под­нял актив­но на щит — у него была идея, что „Обо­ро­на“ уже попс, пото­му что Летов мог в 1989‑м высту­пить с „Сек­то­ром газа“: на одном ста­ди­оне в Воро­не­же. А вот эти тюмен­ские исто­рии — это настоящее».

Захар Мухин, участ­ник групп «Н.О.Ж.» и «Лисич­кин хлеб», соос­но­ва­тель дви­же­ния ДВу­РАК и участ­ник дви­же­ния «зАи­БИ», допол­ня­ет Мишина:

«Про Лето­ва в этой сре­де позд­нее ходил сти­шок: „Слу­шал Пса? Попса!“, а так­же шут­ка: „Осто­рож­но! Лает за бабки!“».

Из сам­из­да­тов­ско­го жур­на­ла «Шуме­лаъ Мышь». № 1, 1990 год. Источ­ник

На стра­ни­це 62 Вла­ди­мир Коз­лов пыта­ет­ся менее эмо­ци­о­наль­но объ­яс­нить, поче­му «Граж­дан­ская обо­ро­на», с точ­ки зре­ния тех, кто «шарит», в нача­ле 90‑х ото­шла на вто­рой план, усту­пив место «Инструк­ции по выживанию»:

«В 1990‑м Летов фак­ти­че­ски рас­пу­стил „Граж­дан­скую обо­ро­ну“ после кон­цер­та в Тал­лине, позд­нее ска­зав, что он не хочет быть частью все­го это­го попса. Летов тогда надол­го ушёл в под­по­лье, но поклон­ни­кам сибир­ской вол­ны, кото­рые на эту музы­ку уже плот­но под­се­ли, хоте­лось чего-то ново­го. И как раз-таки „Инструк­ция по выжи­ва­нию“ была в этот момент на пике: за два года они запи­са­ли три отлич­ных аль­бо­ма: „Вни­ма­ние“, „Память“ и „Смерт­ное“ — и для людей посвя­щён­ных заня­ли ту нишу, кото­рую осво­бо­ди­ла „Обо­ро­на“».

Инте­рес­ное сооб­ра­же­ние по пово­ду вли­я­ния сибир­ско­го пан­ка на моск­ви­чей выска­зы­ва­ет зву­ко­ре­жис­сёр Эве­ли­на Шме­лё­ва, кото­рая рабо­та­ла и с «Соло­мен­ны­ми ено­та­ми», и с «Инструк­ци­ей по выживанию»:

«Я не удив­ле­на ни кап­ли, что моск­ви­чи так отре­а­ги­ро­ва­ли на Тюмень, нор­маль­ная хими­че­ская реак­ция. Сидишь ты, весь в гла­же­ном, мамой накорм­лен­ный, кни­жеч­ку чита­ешь, а тут при­хо­дят такие чуди­ща из леса. Лето­ва послу­шай, там чудо­вищ­ная кон­цен­тра­ция оди­но­че­ства, непо­нят­но, как чело­век так жить мог. Конеч­но, это кры­шу лег­ко свер­нёт. Как буд­то ты всю жизнь про­си­дел в теп­ли­це под цел­ло­фа­но­вым кол­па­ком, а потом вдруг кто-то дыроч­ку про­ко­вы­рял, а отту­да струя све­жа­ка хлынула».

Одна из глав­ных мос­ков­ских панк-групп, «Брешь без­опас­но­сти», воз­ник­ла не в послед­нюю оче­редь бла­го­да­ря тому, что Борис Руд­кин похва­стал­ся перед Вик­то­ром Кугаль­не­ком, ска­зав, что зна­ком с Лето­вым, хотя на самом деле это было не так:

«Не пом­ню, поче­му я подо­шёл к нему, может быть, у него был зна­чок „Граж­дан­ской обо­ро­ны“. Я к нему под­хо­жу и гово­рю: „Ага, вот ты „Граж­дан­ку“ слу­ша­ешь, а я с Его­ром Лето­вым зна­ком“. Хотя я врал без­бож­но, тогда ещё я с Лето­вым не был зна­ком, но общих зна­ко­мых была куча, так что я не силь­но соврал. <…>

Для сем­на­дца­ти­лет­не­го пар­ня чувак, кото­рый гово­рит, что зна­ком с Его­ром Лето­вым и у кото­ро­го уже реаль­но два номе­ра жур­на­ла сам­из­да­тов­ско­го, — это авто­ри­тет страш­ный. И вот я ему гово­рю: давай делать груп­пу — ты будешь петь и играть на аку­сти­че­ской гита­ре три аккор­да, а я твой „Урал“ вклю­чу в „Элек­тро­ни­ку-302“, пере­дви­ну тембр и гром­кость на мак­си­мум, и так полу­чит­ся фуз­зя­ра, и вот это вот пра­виль­но, это самое кру­тое, насто­я­щий рус­ский панк-рок. И он на это согласился».

Кон­стан­тин Мишин добавляет:

«„Граж­дан­ская обо­ро­на“ шага­ла по стране, Летов во всех интер­вью сооб­щал, что уме­ние играть — гов­но, надо идею, посыл! Поэто­му, навер­ное, с панк-рока всё и нача­лось. Посколь­ку это было про­ще все­го и поз­во­ля­ло уве­рен­но себя чувствовать».

Далее на стра­ни­цах 130—254 в адрес Лето­ва зву­чит целый ком­плекс поле­мич­ных заме­ча­ний, в том чис­ле свя­зан­ных с его уча­сти­ем в ныне запре­щён­ной НБП Эду­ар­да Лимонова:

«Чудо­вищ­ный выброс, слу­чив­ший­ся в нача­ле девя­но­стых, испу­гал даже былых при­вер­жен­цев анар­хии: Егор Летов не нашёл ниче­го луч­ше, чем запеть „Интер­на­ци­о­нал“».

«У всех была адская каша в голо­вах — Летов, кото­рый все­гда про­те­сто­вал про­тив ком­му­ни­стов, вдруг рез­ко стал коммунистом».

«Летов и ком­па­ния — это же озве­рев­шие хип­пи, пре­сле­ду­е­мые иде­я­ми пси­хо­де­ли­че­ской рево­лю­ции и воз­вра­ще­ния к природе».

«Летов сме­нил свою суи­ци­даль­ность вось­ми­де­ся­тых на кар­тон­ный про­па­ган­дист­ский опти­мизм девяностых».

«Лето­ва под­дер­жи­ва­ет груп­па про­бив­ных еди­но­мыш­лен­ни­ков, луч­шие кон­цеп­ту­аль­ные умы оте­че­ствен­ной кон­тр­куль­тур­ной жур­на­ли­сти­ки дуют его на слона».

«Летов — гени­аль­ный поп-ком­по­зи­тор, а не поэт».

На стра­ни­це 274 сло­во неожи­дан­но полу­ча­ет сам Летов — при­во­дит­ся цита­та из его интер­вью газе­те «Лимон­ка» (№ 1, 1994):

«Наша ауди­то­рия все­гда дели­лась надвое — на невы­но­си­мо­пас­мур­ных эстет­ству­ю­щих интел­ли­ген­тов, зауныв­ных полу­по­этов, сверх­рассу­ди­тель­ных кухон­ных интел­лек­ту­а­лов с потух­ши­ми оча­ми, эта­ких недо­мор­ри­со­нов, недо­лен­но­нов и на людей пря­мо­го дей­ствия, длин­но­го ножа, крас­но­го сме­ха, кро­во­то­ча­ще­го серд­ца, раз­рыв­но­го и искро­мёт­но­го сло­ва, выби­ра­ю­щих СВОБОДУ — осле­пи­тель­ную сво­бо­ду от всех житей­ских, миро­вых и все­лен­ских зако­нов, сво­бо­ду от жиз­ни и смер­ти, сво­бо­ду от вре­ме­ни и про­стран­ства, сво­бо­ду от мира, сво­бо­ду от Бога, сво­бо­ду от САМОГО СЕБЯ».

И сра­зу же далее — лидер груп­пы «Огонь» Алек­сандр «Леший» Ионов вспо­ми­на­ет о сво­ём опы­те вза­и­мо­дей­ствия с ауди­то­ри­ей «Обо­ро­ны» (види­мо, теми самы­ми «людь­ми пря­мо­го действия»):

«Сна­ча­ла „Огонь“ позва­ли разо­греть „Граж­дан­скую обо­ро­ну“ в 1995‑м — мы игра­ли перед Лето­вым два дня. Ну а кто на него ходил тогда тол­пой — не то пан­ко­та, не то гопо­та, так что жёст­ко было. В пер­вый день нас заки­да­ли бутыл­ка­ми. В какой-то момент смот­рю — чувак на сце­ну всё лезет и лезет, не уни­ма­ет­ся. Я подо­ждал, пока он под­тя­нет­ся и побли­же под­пол­зёт, взял стой­ку и с раз­ма­ха в таб­ло ему заря­дил кре­сто­ви­ной. Подействовало. <…>

На вто­рой день я при­шёл с Настей Бело­ку­ро­вой, мы тогда встре­ча­лись, и она меня покреп­че за руку взя­ла — воз­ле ДК сто­я­ла тол­па тех людей, что в нас вче­ра бутыл­ка­ми швы­ря­лись. Поду­ма­ла, что меня сей­час лин­чу­ют. Но тол­па же трус­ли­вая по сво­ей при­ро­де — и когда мы напро­лом сквозь неё пошли, я не то что по голо­ве не схло­по­тал, а, наобо­рот, дал самое боль­шое коли­че­ство авто­гра­фов за раз. „Мужик, вы класс­но сыг­ра­ли — но сам пони­ма­ешь, мы же на „Гроб“ пришли“».

По сло­вам Кон­стан­ти­на Миши­на, после сотруд­ни­че­ства с Лето­вым у «Огня» нача­лись про­бле­мы с концертами:

«Летов тогда задви­гал: „Зюга­нов, КПРФ, Лимо­нов“. <…> тем самым „Огонь“ себе кон­цер­ты в мос­ков­ских клу­бах закрыл, пото­му что те сра­зу таких дел испугались».

Зато бла­го­да­ря попу­ляр­но­сти Лето­ва и дея­тель­но­сти неко­го «быв­ше­го ком­со­моль­ско­го кад­ра» Кон­стан­ти­на Мароч­ки­на в 1996 году уда­лось дого­во­рить­ся с КПРФ о серии панк-кон­цер­тов в под­держ­ку Ген­на­дия Зюга­но­ва на выбо­рах пре­зи­ден­та Рос­сии — по ана­ло­гии с «Голо­суй, или про­иг­ра­ешь». Мишин рассказывает:

«Вес­на 1996-го, выбо­ры, при­хо­дит Мароч­кин и гово­рит, что есть тема, что поп­со­ви­ки за Ель­ци­на <…> А мы, гово­рит, давай­те такую тему про­го­ним — мар­ги­наль­ный рок за Зюга­но­ва. Они нам дадут баб­ла, мы это дело все осво­им, кучу кас­сет толк­нём — ну что, ништяк, давай! Пошли к Вален­ти­ну Куп­цо­ву за день­га­ми — это вто­рая вели­чи­на в КПРФ, ведал все­ми финан­са­ми. У них офис был в гости­ни­це „Рос­сия“ на одном эта­же с НТВ. При­шли без запи­си, про­сто с ули­цы, и Мароч­кин запел там соло­вьём: мол, вы помо­же­те нам, а мы помо­жем вам.

Куп­цов вопрос про­сто поста­вил: „Летов будет?“ Мароч­кин замял­ся, де, мы ведём пере­го­во­ры. Куп­цов ска­зал: „Даю вам 60 тысяч дол­ла­ров, будет Летов — дам больше“».

В ито­ге в под­держ­ку ком­му­ни­стов на тех выбо­рах Летов не высту­пил — по сло­вам Миши­на, Игорь Фёдо­ро­вич как буд­то бы вновь пере­осмыс­лил поли­ти­че­скую пози­цию и спря­тал­ся от Ген­на­дия Андре­еви­ча под кровать:

«Лето­ва не уда­лось под­пи­сать, хотя все уже согла­си­лись: Неумо­ев, „Коопе­ра­тив Ништяк“, „Чёр­ный Лукич“, Мана­гер. А тут Летов некста­ти ушёл в запой, пря­тал­ся под кро­ва­тью, у него белая горяч­ка была, навер­ное. Аня Вол­ко­ва рас­ска­зы­ва­ла: „Он всё боял­ся, что за ним при­дут…“ А запой — это след­ствие того, что он пере­ко­нил — испу­гал­ся. У него насту­пи­ла пара­нойя, что его закро­ют и что-нибудь ему сде­ла­ют, под­ки­нут наркоту…»

Егор Летов и Эду­ард Лимо­нов. Источ­ник

Похо­ло­да­ние в отно­ше­ни­ях Лето­ва с ещё недав­но близ­ки­ми ему поли­ти­ка­ми про­дол­жа­лось. На стра­ни­це 292 Миха­ил Вер­биц­кий, свя­зан­ный одно­вре­мен­но и с пан­ка­ми, и с НБП, формулирует:

«К 1996-му у НБП к Лето­ву были пре­тен­зии, что он газе­ту не рас­про­стра­ня­ет, а у Лето­ва к НБП была пре­тен­зия, что они все придурки».

Конеч­но, Лимо­но­ву отстра­не­ние Лето­ва было не по душе, ведь его при­сут­ствие как мини­мум добав­ля­ло пар­тии живо­пис­но­сти. Испол­ня­ю­щий обя­зан­но­сти пред­се­да­те­ля НБП с 2001 по 2003 год Ана­то­лий Тишин вспоминает:

«Я сра­зу вру­бил­ся, что здесь про­ис­хо­дит что-то из ряда вон выхо­дя­щее. То, чего нет нигде. Взять хоть Пер­во­май­скую демон­стра­цию: когда Непом­ня­щий с Лето­вым пере­да­ва­ли друг дру­гу гита­ру у Хра­ма Хри­ста Спа­си­те­ля. Сума­сшед­шее еди­не­ние людей на пло­ща­ди. Сей­час себе это пред­ста­вить уже невозможно».

Мно­гие всту­па­ли в пар­тию вовсе не пото­му, что раз­де­ля­ли соот­вет­ству­ю­щие идеи, а из-за име­ни Лето­ва — оно сра­ба­ты­ва­ло как манок. В част­но­сти, так в НБП при­шла Ана­ста­сия Удаль­цо­ва — ныне депу­тат Гос­ду­мы от КПРФ и совет­ник Ген­на­дия Зюганова:

«Когда я реши­ла пере­ехать из Укра­и­ны в Моск­ву, у меня была цель — позна­ко­мить­ся с Пеле­ви­ным, с Лето­вым и всту­пить в НБП. И я всё это реа­ли­зо­ва­ла бук­валь­но в пер­вые же дни. Я даже про­грам­му пар­тии не чита­ла. Я дума­ла, что если там Летов, то там все свои люди».

Тем вре­ме­нем Егор Летов узна­ёт о суще­ство­ва­нии «Соло­мен­ных ено­тов» и при­гла­ша­ет их к себе на разо­грев. Здесь важ­но пони­мать, что для мос­ков­ских пан­ков — да и не толь­ко для них — Усов и Летов твор­цы как мини­мум рав­но­ве­ли­кие. К тому же пер­вый сумел реа­ли­зо­вать то, что не уда­лось вто­ро­му: остать­ся в без­вест­но­сти, не стать частью пре­сло­ву­то­го попса. Сле­до­ва­тель­но, ника­ко­го пие­те­та к ока­зан­ной им чести у «Ено­тов» не было — ско­рее, наоборот.

Гово­рит кла­виш­ни­ца груп­пы в 2002—2005 годах Юлия Теуникова:

«Понят­но, что есть звез­да, а есть маль­чи­ки-девоч­ки на разо­гре­ве, и с ними мож­но осо­бо не цере­мо­нить­ся. Боря, мне кажет­ся, это пони­мал, и у него копи­лось раз­дра­же­ние, кото­рое потом выли­лось… На сце­ну он вышел и заявил: „При­вет, [непри­лич­ное сло­во]! Нра­вит­ся вам это или нет, но „Граж­дан­ская обо­ро­на“ вый­дет на сце­ну ров­но через 45 минут. Поэто­му все жела­ю­щие могут пока пой­ти попить пива, поку­рить тра­вы или вма­зать­ся геро­и­ном. А сей­час будем играть мы“. И даль­ше мы игра­ли, в нас лете­ли бутыл­ки и плев­ки, в Ари­ну, кажет­ся, даже попа­ло, что Борю ещё боль­ше разо­зли­ло. А после это­го <…> у Усо­ва про­изо­шла раз­бор­ка с орга­ни­за­то­ром, он утвер­ждал, что орга­ни­за­тор дол­жен ему каких-то денег. Орга­ни­за­тор его послал. <…> Усов, есте­ствен­но, ему попы­тал­ся вре­зать, и, есте­ствен­но, это все закон­чи­лось как обыч­но — скандально».

Запись упо­мя­ну­то­го кон­цер­та в ДК Гор­бу­но­ва есть в Сети. Поми­мо пол­ной вер­сии, суще­ству­ет нарез­ка, сде­лан­ная каким-то ютуб-сорван­цом: эпи­зо­ды, в кото­рых Усов руга­ет­ся с раз­бу­ше­вав­ши­ми­ся фана­та­ми Лето­ва.

Сожа­ле­ние по пово­ду того, что «Обо­ро­ну» зна­ют все, а «Ено­тов» никто («у нас лого­цен­трич­ная стра­на, тут народ­ные герои Летов и Круг, а ни разу не Aphex Twin») про­скаль­зы­ва­ет почти у каж­до­го героя «Фор­мей­ше­на». Кто-то пус­ка­ет­ся в субъ­ек­тив­ное тео­ре­ти­зи­ро­ва­ние, как вока­лист­ка груп­пы «Фан­ни Кап­лан» Люся Казарян:

«У ран­не­го Лето­ва как — взял и выб­ле­вал из себя весь нако­пив­ший­ся гной, и желчь, и кровь, вот и пес­ня. А „Ено­ты“ тонь­ше, свет­лее, там, есте­ствен­но, есть про­тест и есть отри­ца­ние, но оно не зани­ма­ет все про­стран­ство их творчества».

А кто-то, как рок-жур­на­лист и лидер груп­пы «Чистая любовь» Сер­гей Гурьев, делит­ся кон­спи­ро­ло­ги­че­ски­ми теориями:

«Пого­ва­ри­ва­ли, что на разо­гре­ве „ГО“ „Ено­там“ в своё вре­мя нароч­но сде­ла­ли звук пас­куд­нее, что­бы они обла­жа­лись на фоне Его­ра. Если это и впрямь было так, то я думаю, что Летов излишне пере­стра­хо­вал­ся. Даже если бы им перед „Граж­дан­ской обо­ро­ной“ сде­ла­ли бы ста­ди­он­ный звук, вряд ли бы что-то вышло. Это было слиш­ком хруп­кое и эли­тар­ное искусство».

Что луч­ше, извест­ность (попс) или без­вест­ность (эли­тар­ное искус­ство) — вопрос фило­соф­ский, то есть веч­ный. С одной сто­ро­ны, как извест­но, «быть зна­ме­ни­тым некра­си­во». С дру­гой — а вдруг если бы не попу­ляр­ность «Обо­ро­ны», то и не слу­чил­ся бы мос­ков­ский панк-рок? А если бы и слу­чил­ся, то не такой, каким мы его зна­ем. К при­ме­ру, без Бори­са Усо­ва. Кому это надо? Никому.
Вот что гово­рил сам Борис:

«Я <…> слу­шал рок-музы­ку начи­ная с „Аква­ри­ума“, Цоя, Nautilus Pompilius, потом стал копать даль­ше. Так посте­пен­но и доко­пал­ся до сибир­ской вол­ны, даже застал зна­ме­ни­тый кон­церт в ДК МЭИ в фев­ра­ле 1990 года — Ник, Янка и „Граж­дан­ская обо­ро­на“. После чего и с учё­бой, и с рус­ским роком было окон­ча­тель­но покон­че­но, и насту­пи­ли вре­ме­на андеграунда».

Вый­ди­те как-нибудь ночью во двор и изо всех сел при­слу­шай­тесь. Вы услы­ши­те, как где-нибудь кто-нибудь — пусть даже за тыся­чу кило­мет­ров от вас — подыг­ры­ва­ет себе на рас­стро­ен­ной гита­ре и поёт про того, кто раз­ло­жил­ся на пле­сень и на липо­вый мёд, но одна­жды, ско­рее все­го, вернётся.

А раз так, то и новые вре­ме­на анде­гра­ун­да, воз­мож­но, не за горами.

Читай­те так­же дру­гие наши мате­ри­а­ле о Его­ре Лето­ве и «Граж­дан­ской обороне»: 

«Поза­ди нас пусто­та — впе­ре­ди ваще ничё». Совет­ский Союз гла­за­ми Летова

10 глав­ных песен Его­ра Летова

«Я не настоль­ко нищий, что­бы быть все­гда лишь самим собой». Пси­хо­де­ли­че­ский рок Его­ра Лето­ва в нулевые

«Егор 60 Летов» в Музее Москвы: встреча с Натальей Чумаковой, лекция, просмотр документальных фильмов

От
Редакция VATNIKSTAN
-

10 сен­тяб­ря лиде­ру «Граж­дан­ской обо­ро­ны» Его­ру Лето­ву мог­ло бы испол­нить­ся 60 лет. К памят­ной дате Музей Моск­вы под­го­то­вил про­грам­му «Егор 60 Летов», посвя­щён­ную извест­но­му поэту и музыканту.

Посе­ти­те­ли уви­дят доку­мен­таль­ные филь­мы о жиз­ни и твор­че­стве Его­ра Лето­ва, встре­тят­ся с его вдо­вой, бас-гита­рист­кой «Граж­дан­ской обо­ро­ны», режис­сё­ром и вла­дель­цем лей­б­ла «ГрОб Records» Ната­льей Чума­ко­вой, а так­же про­слу­ша­ют лек­цию Юрия Доман­ско­го об уни­каль­ном поэ­ти­че­ском язы­ке Летова.

Подроб­ное рас­пи­са­ние меро­при­я­тий мож­но узнать на сай­те Музея Моск­вы.

Когда: 10 сен­тяб­ря, нача­ло в 15:00.

Где: Музей Моск­вы, Зубов­ский буль­вар, дом 2, кор­пус 3 (Кино­те­атр).

Вход: бес­плат­но, по реги­стра­ции.

О панк-роке, протесте и будущем диайвай-сцены. Интервью с Максимом Динкевичем, организатором фестиваля Minimum Pop

От
Давид Домкратов
-

7 сен­тяб­ря в мос­ков­ском клу­бе ARMA (Шари­ко­под­шип­ни­ков­ская, 13) состо­ит­ся тре­тий Minimum Pop — еже­год­ный фести­валь диай­вай-пан­ка, орга­ни­зо­ван­ный коман­дой веб­зи­на Sadwave. Как и в преды­ду­щие разы, посе­ти­те­лей ждут око­ло 20 раз­но­жан­ро­вых гитар­ных команд на двух сце­нах (улич­ной и под кры­шей), мар­кет, диджеи, краф­то­вые напит­ки с едой и не только.

В пред­две­рии меро­при­я­тия мы пого­во­ри­ли с соор­га­ни­за­то­ром фести­ва­ля и редак­то­ром Sadwave Мак­си­мом Дин­ке­ви­чем о том, как изме­ни­лась панк-сце­на после 2022 года и поче­му каж­дый диай­вай-кон­церт сего­дня важен.

— Ты дав­но дру­жишь с изда­те­ля­ми само­го извест­но­го панк-фэн­зи­на в мире Maximumrocknroll. Что они ска­за­ли, когда узна­ли о назва­нии ваше­го фестиваля?

— Мы езди­ли к ребя­там из Maximumrocknroll в 2012 году и тогда же посе­ща­ли неко­то­рых пред­ста­ви­те­лей ста­рой редак­ции, кото­рые уже в MRR не участ­во­ва­ли. Плюс я состою в пере­пис­ке с несколь­ки­ми быв­ши­ми авторами.

Девуш­ки, кото­рые были глав­ны­ми редак­тор­ка­ми MRR в 2012 году, дав­но там не рабо­та­ют. Более того, жур­нал уже не выхо­дит и сей­час суще­ству­ет толь­ко в виде сай­та — я вооб­ще не пред­став­ляю, кто его дела­ет. Я захо­дил туда недав­но, к сожа­ле­нию, там всё печаль­но — появ­ля­ют­ся какие-то обнов­ле­ния раз в пару меся­цев. Кажет­ся, у них ста­биль­но выхо­дит толь­ко музы­каль­ный подкаст.

Мак­сим Динкевич

Я не полу­чал обрат­ной свя­зи от быв­ших и нынеш­них зна­ко­мых из MRR по пово­ду назва­ния фести­ва­ля. Но Лидия, одна из этих двух быв­ших редак­то­рок, лай­ка­ет мои посты с афи­ша­ми Minimum Pop. Думаю, что быв­шие сотруд­ни­ки MRR как мини­мум не против.

Мы же начи­на­ли делать фести­ва­ли в 2015 году, как раз в под­держ­ку MRR — наш пер­вый фест назы­вал­ся Maximumrocknroll Presents. Это была все­мир­ная акция: в один день по все­му миру про­хо­ди­ли кон­цер­ты под вывес­кой MRR. День­ги с шоу, по воз­мож­но­сти, шли на под­дер­жа­ние жиз­ни Maximumrocknroll.

Когда мы дела­ли эти гиги, то полу­ча­ли от MRR фид­б­эк, они даже опуб­ли­ко­ва­ли в жур­на­ле фото­гра­фии с пер­во­го фестиваля.

— Ваша коман­да так­же дела­ла Sadwave Fest. Это реб­рен­динг или совсем дру­гая история?

— Спу­стя три Sadwave Fest, про­ве­дён­ных в 2019–2021 годах, мы реши­ли немно­го вер­нуть­ся к кор­ням. Как я уже гово­рил, мы нача­ли с под­держ­ки Maximumrocknroll, кото­ро­го уже нет. Что­бы заце­мен­ти­ро­вать память о жур­на­ле, мы пере­име­но­ва­лись в Minimum Pop. На мой взгляд, Minimum Pop зву­чит более уни­вер­саль­но и боль­ше гово­рит о фести­ва­ле, чем назва­ние наше­го веб­зи­на. Что­бы пой­ти на Sadwave Fest, надо знать, что такое Sadwave. Чтоб понять, что такое Minimum Pop, как буд­то бы ника­ких осо­бых зна­ний не нуж­но. Но для тех, кто пони­ма­ет, в этом есть пас­хал­ка, что это Maximumrocknroll наоборот.

Sadwave Fest 2021

— У фести­ва­ля есть ответв­ле­ние — Minimum Pop Showcase. Чем оно отли­ча­ет­ся от основ­но­го Minimum Pop?

— Minimum Pop Showcase — это смотр менее извест­ных команд. Мы даём шанс высту­пить и отби­ра­ем кого-то для буду­щих боль­ших фестов. В ито­ге на Minimum Pop игра­ют не толь­ко масто­дон­ты, но и моло­дые группы.

— Ты в диай­вай-пан­ке дав­но и пом­нишь, когда фестом мог­ли назвать кон­церт трёх с поло­ви­ной групп в школь­ной раз­де­вал­ке. Насколь­ко силь­но ты чув­ству­ешь раз­ни­цу меж­ду орга­ни­за­ци­ей локаль­но­го гига с впис­кой музы­кан­тов на квар­ти­ре у дру­га и боль­шим меро­при­я­ти­ем с лайн-апом на два десят­ка групп, дидже­я­ми, мар­ке­том, афте­па­ти и прочим?

— Конеч­но, раз­ни­ца гигантская.

Как ни стран­но, мой пер­вый орга­ни­зо­ван­ный кон­церт был тоже панк-фести­ва­лем, при­чём двух­днев­ным. В 2009 году в Моск­ву при­ез­жа­ла ита­льян­ская груп­па Kalashnikov. Про­мо выгля­де­ло так: мы пове­си­ли в ЖЖ на панк-фору­ме несколь­ко афиш — и всё. В те вре­ме­на это­го было доста­точ­но: вся тусов­ка соби­ра­лась в очень закры­тых интер­нет-сооб­ще­ствах, и мож­но было про­сто вбро­сить инфор­ма­цию, что­бы все при­шли. Плюс тогда ино­стран­ные кон­цер­ты про­хо­ди­ли не очень часто.

Сей­час такая ситу­а­ция, что надо выхо­дить за рам­ки узко­го комью­ни­ти, поэто­му нуж­но мно­го внеш­ней рекла­мы. Надо рас­про­стра­нять инфор­ма­цию по не толь­ко пан­ков­ским теле­грам-кана­лам, а, напри­мер, по паб­ли­кам про инди-куль­ту­ру и более попу­ляр­ную музы­ку. Ещё ста­ра­ем­ся ски­ды­вать про­мо в раз­ные город­ские медиа. По срав­не­нию с кон­цер­та­ми нуле­вых, это совер­шен­но дру­гая рабо­та по рекла­ме, орга­ни­за­ции и деньгам.

Minimum Pop Fest 2023

Мы не можем поз­во­лить себе не делать боль­шое про­мо, ина­че про­сто выле­тим в тру­бу. Арен­да клу­ба и аппа­ра­та, рабо­та пер­со­на­ла, гоно­ра­ры музы­кан­тов — всё доро­жа­ет с каж­дым годом, из-за инфля­ции и не толь­ко. Поэто­му нуж­но при­ла­гать гораз­до боль­ше уси­лий, что­бы фести­валь состо­ял­ся, мы не ушли в серьёз­ный минус и все были довольны.

Наша коман­да, конеч­но, рас­ши­ри­лась. Фести­валь в 2009 году мы дела­ли вдво­ём с дру­гом. Сей­час нас боль­ше деся­ти чело­век: кто-то отве­ча­ет за афи­ши, кто-то — за тех­ни­че­скую часть, отдель­ный чело­век — за мар­кет, есть тех­ни­че­ский дирек­тор, кото­рый зани­ма­ет­ся аппа­ра­том, и так далее. Невоз­мож­но это вывез­ти одно­му, вдво­ём или даже втро­ём. Очень мно­го слож­ных задач, важ­но нигде не налажать.

Рабо­ты и затрат ста­ло силь­но боль­ше, мас­шта­бы вырос­ли, но и радо­сти от резуль­та­та тоже боль­ше — вот такие отличия.

Minimum Pop Fest 2023

— Есть ли груп­пы, чьё уча­стие для тебя осо­бен­но дорого?

— Уча­стие всех групп доро­го. Было бы стран­но кого-то отме­чать, пото­му что все дела­ем одно дело и все молод­цы. Для меня совер­шен­но искренне боль­шая честь, что люди берут­ся с нами сотруд­ни­чать. Уди­ви­тель­но, сколь­ко уже лет дела­ем кон­цер­ты, а для меня каж­дое согла­сие груп­пы, кото­рую я хотел бы видеть у нас на фести­ва­ле, как малень­кий праздник.

Я осо­бен­но рад коман­дам, не вхо­дя­щих в спи­сок обыч­ных групп, кото­рых от нас ожи­да­ют. Есть кол­лек­ти­вы немнож­ко не из панк-мира, но класс­ные. Я очень люб­лю экс­пе­ри­мен­ты, всё новое и необыч­ное, и для меня каж­дое неожи­дан­ное появ­ле­ние груп­пы на нашем фести­ва­ле — отдель­ная побе­да. Могу назвать мини­мум два таких случая.

Пер­вый — это «Маш­нин­бэнд» на Minimum Pop Fest в 2022 году. Я боль­шой поклон­ник Андрея Маш­ни­на, с юно­сти его слу­шаю — и вот он игра­ет на нашем фести­ва­ле, мы хоро­шо про­во­дим вре­мя, ему всё нра­вит­ся. Я был счастлив.

«Маш­нин­бэнд», Minimum Pop Fest 2022

Вто­рой — «Крас­но­зна­мён­ная диви­зия име­ни моей бабуш­ки». Это диай­вай, но не панк-рок: груп­па, кото­рая высту­па­ла на «Пик­ни­ке Афи­ши» и дру­гих боль­ших фести­ва­лях и хоро­шо соби­ра­ет соль­но; она ско­рее для семей­но­го про­слу­ши­ва­ния. Тем не менее ребя­та из «Диви­зии» очень класс­ные и труш­ные, тоже любят экс­пе­ри­мен­ты, спе­ци­аль­но для фести­ва­ля обе­ща­ли под­го­то­вить про­грам­му пожест­че. Я знаю, они подой­дут к делу с душой и ответ­ствен­но­стью, и это тоже будет праздник.

«Крас­но­зна­мён­ная диви­зия име­ни моей бабушки»

— Не было жела­ния запо­лу­чить на фест какой-нибудь гром­кий реюнион?

— У нас дав­но есть внут­рен­ний мем: «Чей рею­ни­он сде­ла­ем?» Каж­дый год мы пере­би­ра­ем все рею­ни­о­ны, кото­рые толь­ко при­хо­дят в голо­ву, реа­ли­стич­ные и нет. Я даже был готов най­ти музы­кан­тов коман­дам, у кото­рых не хва­та­ло участ­ни­ков, чтоб они сде­ла­ли хотя бы корот­кую программу.

Рею­ни­он — класс­ный фор­мат. Одна­ко собрать музы­кан­тов, кото­рые до это­го дол­гое вре­мя не игра­ли, — это отдель­ная зада­ча, отдель­ная моти­ва­ция, часто — отдель­ные день­ги. Так что пока, к сожа­ле­нию, не полу­чи­лось. Но мы будем про­дол­жать пытаться!

Minimum Pop Fest 2022

— Рас­смат­ри­ва­ли ли вы воз­мож­ность при­вез­ти на фести­валь зару­беж­ных гостей?

— Нет, сей­час это сде­лать очень слож­но. Мы каж­дый раз не уве­ре­ны, что оку­пим­ся, и пока не реша­ем­ся рис­ко­вать с зару­беж­ны­ми гостя­ми. Плюс с ино­стран­ны­ми груп­па­ми надо дого­ва­ри­вать­ся зна­чи­тель­но рань­ше, чем мы начи­на­ем гото­вить­ся к фести­ва­лю. До 2022 года нуж­но было общать­ся как мини­мум за пол­го­да-год, сей­час вооб­ще непо­нят­но, как при­во­зить ино­стран­цев, пото­му что про­бле­мы с виза­ми, логи­сти­кой и прочим.

Навер­ное, Денис Алек­се­ев из «Газе­ли смер­ти», кото­рый пря­мо сей­час турит с бра­зиль­ца­ми по Рос­сии, со мной не согла­сит­ся. Но он ско­рее возит энту­зи­а­стов, кото­рые гото­вы за при­е­хать за свой счёт, чтоб побы­вать здесь, им это инте­рес­но. Одна­ко не все такие, мно­гие дума­ют про день­ги. Кому-то хва­та­ет моти­ва­ции при­е­хать в Рос­сию, пото­му что им хочет­ся про­сто поту­сить в незна­ко­мой стране. А для кого-то — воз­мож­но, для боль­шин­ства, — этой моти­ва­ции уже маловато.

— Какие самые забав­ные отзы­вы о фести­ва­ле ты слышал?

— Лайн-ап отстой, биле­ты доро­гие, охра­на неадек­ват. Шут­ка, но не совсем. Из хоро­ше­го — какая-то девоч­ка писа­ла в ком­мен­тах встре­чи: «Как здо­ро­во валять­ся с незна­ко­мым чело­ве­ком в гря­зи на улич­ном танц­по­ле под „Супер­коз­лов“, а потом с ним же валять­ся дома в кровати».

«Супер­коз­лы», Minimum Pop Fest 2023

— За послед­ние два года Рос­сию поки­ну­ло мно­го моло­дых людей. Как орга­ни­за­тор, ты почув­ство­вал отъ­езд музы­кан­тов и потен­ци­аль­ной пуб­ли­ки? Намно­го ли обед­не­ла оте­че­ствен­ная панк-сцена?

— Конеч­но, невоз­мож­но это не заме­тить. Я почув­ство­вал отъ­езд музы­кан­тов, потен­ци­аль­ной пуб­ли­ки, сво­их дру­зей, себя отча­сти. Я не уехал с кон­ца­ми, но стал чаще путешествовать.

У несколь­ких групп, кото­рые мы хоте­ли позвать, один-два музы­кан­та не в стране, а быва­ет, что и поло­ви­на коман­ды за рубе­жом. По пуб­ли­ке — то же самое. У меня есть боль­шие чаты с дру­зья­ми, кото­рые уеха­ли. Если бы не собы­тия 2022 года, эти ребя­та мог­ли быть в Москве, в Рос­сии, и прий­ти на фестиваль.

Сце­на обед­не­ла — нель­зя ска­зать, насколь­ко силь­но, нет такой мет­ри­ки. Тем не менее сей­час недо­стат­ка групп в Рос­сии нет. Две-три груп­пы уеха­ли или рас­па­лись — появи­лось пять новых. Всем нра­вит­ся зани­мать­ся музы­кой, толь­ко в Москве, навер­ное, тыся­ча групп раз­но­го уров­ня на любой вкус. Дви­жу­ха не пре­кра­ща­ет­ся, но состав её изме­нил­ся — это заметно.

— Упал ли спрос на панк после 2022 года?

— Мне слож­но судить. С одной сто­ро­ны, мно­гие уеха­ли, с дру­гой — людям всё рав­но нуж­но куда-то ходить, слу­шать музы­ку, общать­ся, тусо­вать­ся и так далее. Спрос как мини­мум не упал.

Потреб­ность куда-то выби­рать­ся у мно­гих повы­си­лась. Люди ста­ли боль­ше ценить такие момен­ты, пони­мая, насколь­ко сей­час всё хруп­ко и нестабильно.

Minimum Pop Fest 2023

— Адап­ти­ру­ет­ся ли сце­на к новым условиям?

— Да. Посмот­ри, сколь­ко кон­цер­тов каж­дую неде­лю про­ис­хо­дит — мы еле успе­ва­ем анон­си­ро­вать на Sadwave. Сце­на про­дол­жа­ет жить, бур­лить, воз­ни­ка­ют груп­пы, про­во­дит­ся куча концертов.

Какие-то фести­ва­ли закры­лись, уеха­ли орга­ни­за­то­ры, но, опять же, на их месте как буд­то пять новых появи­лись. Может быть, не таких мас­штаб­ных, но тем не менее. Свя­то место пусто не бывает.

Minimum Pop Fest 2022

— Кон­сер­ва­тив­ный режим может стать поч­вой для новой вол­ны про­тестной музыки?

— Может, но сей­час вся реаль­но про­тест­ная музы­ка про­те­сту­ет из-за рубе­жа. Уехав­шие арти­сты могут выра­жать­ся откры­то. В Рос­сии есть несколь­ко доста­точ­но круп­ных групп, кото­рые гово­рят эзо­по­вым язы­ком, мяг­ко, но уже за это им огром­ный респект. Они в ката­стро­фи­че­ском меньшинстве.

Из ярких арти­стов, кото­рые за сло­вом в кар­ман не поле­зут, в стране остал­ся Шев­чук. Я рад, что с ним всё хоро­шо, что он не ино­агент. Я так пони­маю, что его осо­бо не прес­су­ют, хотя кон­цер­ты в Рос­сии он боль­ше не даёт. Есть ещё пара подоб­ных команд, но не хочу к ним при­вле­кать лиш­нее вни­ма­ние, что­бы не подставить.

Если ты не опу­стил руки, не впал в депрес­сию или в какие-то деструк­тив­ные зави­си­мо­сти, про­дол­жа­ешь делать своё дело — это уже во мно­гом про­тест. Сей­час выска­зы­вать­ся откры­то в Рос­сии опас­но, поэто­му боль­шин­ство не рис­ку­ет. Осуж­дать таких людей не могу.

Мне кажет­ся, в нашем кру­гу все всё пони­ма­ют и, воз­мож­но, пря­мое выска­зы­ва­ние в дан­ном слу­чае не так уж необ­хо­ди­мо. Доста­точ­но того, что ты при­шёл, уви­дел сво­их ребят, вы друг от дру­га заря­ди­лись энер­ги­ей, и уже как буд­то не всё так пло­хо. Это уже мно­го, толь­ко сей­час пони­ма­ешь насколь­ко. Мы всё ещё живы, поэто­му давай­те про­дол­жать что-то делать: играть в музы­ку, орга­ни­зо­вы­вать кон­цер­ты, сни­мать видео, рисо­вать, помо­гать кому-то и так далее.

— Панк-рок сло­мал тебе жизнь?

— Панк-рок — это инстру­мент, как моло­ток. Мож­но ли ска­зать, что любой моло­ток обя­за­тель­но сло­ма­ет тебе жизнь? Если исполь­зо­вать моло­ток, руч­ку, вил­ку с лож­кой не по назна­че­нию — любая эта шту­ка сло­ма­ет тебе жизнь. Но если поль­зо­вать­ся пра­виль­но, пони­мая, зачем тебе нужен тот или иной инстру­мент, то всё будет толь­ко впрок.

Наобо­рот, панк-рок мне мно­го чем помог. Бла­го­да­ря пан­ку у меня появи­лись мно­го зна­ко­мых, дру­зей, вопло­щён­ных и пока не вопло­щён­ных идей, над кото­ры­ми мы с дру­зья­ми рабо­та­ем. Я верю и вижу, что мы дела­ем доб­рое дело и ста­ра­ем­ся при­вле­кать к себе таких же людей.


Биле­ты на Minimum Pop Fest: https://minimumpopfest.ticketscloud.org/

Подроб­нее о фести­ва­ле — во встре­че ВК и в теле­грам-кана­ле Sadwave.

Вапорвейв, алкоголь и Сейлор Мун. Сергей Вега — об альбоме «Лиловые окна»

От
Редакция VATNIKSTAN
-

Сер­гей Вега — певец ноч­но­го горо­да и нео­но­вых фона­рей. Его музы­ка созда­ёт атмо­сфе­ру меч­та­тель­но­сти и уеди­не­ния, а вин­таж­ная лёг­кость пере­ме­жа­ет­ся с непред­ска­зу­е­мой лирикой.

Дебют­ный аль­бом Веги назы­ва­ет­ся «Лило­вые окна» и с пер­вых зву­ков погру­жа­ет слу­ша­те­ля в атмо­сфе­ру ноч­но­го кино­филь­ма, где радио игра­ет фоном в машине, а каж­дая ком­по­зи­ция зву­чит как отдель­ная исто­рия. Мы попро­си­ли Сер­гея рас­ска­зать о себе, созда­нии пла­стин­ки и смыс­ле песен.

Кто такой Сергей Вега?

Псев­до­ним я взял в честь люби­мо­го мной Ала­на Веги из Suicide. Изна­чаль­но мне каза­лось, что и музы­ку буду делать такую же — мини­ма­ли­стич­ную и мрач­но­ва­тую. Но полу­чи­лось иначе.

Сер­гей Вега

До попыт­ки запи­сать пол­но­цен­ный поп-релиз я играл в несколь­ких ново­рос­сий­ских панк-груп­пах («Т. Ч. Тор­моз», «Чай-ЛСД», «Пре­лю­дия 11» — и ниче­го страш­но­го, что вы не слы­ша­ли эти назва­ния). В миру же рабо­тал в Гелен­джи­ке учи­те­лем в раз­ных обра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ни­ях, а затем пере­ква­ли­фи­ци­ро­вал­ся в кла­дов­щи­ки. Это так стран­но и необыч­но для мно­гих: людям настоль­ко инте­рес­но узнать, как я сов­ме­щал панк-рок с рабо­той в шко­ле, что когда-нибудь, воз­мож­но, я напи­шу об этом кни­гу. Прав­да, художественную.

Впро­чем, к моей новой музы­ке это уже не отно­сит­ся. «Лило­вые окна» я гор­до назы­ваю «музы­кой ноч­но­го горо­да» и хочу, чтоб ты, мой друг, ощу­тил эту атмо­сфе­ру. Можешь вклю­чить этот аль­бом у себя в тач­ке вме­сто рэпа. Не всё же вре­мя рэп тебе слушать…

Откуда такая музыка?

Во вре­мя сочи­не­ния песен я не на шут­ку увлёк­ся гип­на­год­жик-попом и вапо­рвей­вом. Меня силь­но потя­ну­ло на ретро и немно­го на пси­хо­де­лию: хоте­лось создать что-то, зву­ча­щее как раз­маг­ни­чен­ная кас­се­та или сло­ман­ное радио в авто­мо­би­ле. И что­бы это была сугу­бо ноч­ная атмосфера.

Пона­ча­лу я мог бы делать и про­сто пес­ни — это мог бы быть какой-нибудь дрим-поп, — но одна­жды услы­шал Rock And Roll Night Club Мака ДеМар­ко и впе­чат­лил­ся вай­бом и зву­ком. Понра­ви­лась идея с замед­ле­ни­ем голо­са и музыки.

Потом пошло по нака­тан­ной: Джек Стау­бер, Джеймс Фер­ра­ро, Neon Indian и про­ект «2814», чей вто­рой аль­бом я счи­таю про­из­ве­де­ни­ем искус­ства. Из рус­ско­го меня в послед­ний раз так впе­чат­лил толь­ко аль­бом Лёни Фёдо­ро­ва «Лило­вый день». Но назва­ние мое­го рели­за не было наве­я­но пла­стин­кой Фёдо­ро­ва. У меня и до это­го вер­те­лось сло­во «лило­вый» в голо­ве, что близ­кое к нео­но­во­му све­ту, что ли. Амбас­са­дор лило­во­го цве­та в музы­ке — это я!

Как создавались песни?

Цикл новых песен я заду­мал ещё вес­ной 2023 года, тогда же при­ду­мы­вал аран­жи­ров­ки для него. Тот пери­од был тяжё­лым в моей жиз­ни: я ото­всю­ду ухо­дил — из семьи, с рабо­ты, даже из панк-груп­пы, в кото­рой играл. И сра­зу же с нуля начал делать дру­гую музы­ку. Не знаю, повли­я­ло ли это, но поз­же я вер­нул­ся в семью и поме­нял работу.

Воз­мож­но, твор­че­ство ино­гда и помо­га­ет дер­жать себя в руках и выта­щить себя из зад­ни­цы. Неуди­ви­тель­но, что в пес­нях при­сут­ству­ет боль или рефлек­сия, а две послед­ние ком­по­зи­ции вооб­ще были посвя­ще­ны теме алкоголя.

Перед выхо­дом аль­бо­ма я со сме­хом ска­зал зна­ко­мо­му, что аль­бом явно делал в тера­пев­ти­че­ских целях, прям как у Джо­на Лен­но­на после ухо­да из The Beatles. На что он мне отве­тил: «Зна­ешь, любое твор­че­ство дела­ет­ся в тера­пев­ти­че­ских целях».

Как запи­сы­вал­ся альбом?

С буду­щим про­дю­се­ром и бра­том по ору­жию Сашей Мали­ко­вым я позна­ко­мил­ся, когда мы ещё высту­па­ли на одной панк-сцене: он играл на басу в груп­пе «Туа­ле­та нет» и уже тогда устра­и­вал кон­цер­ты для моей коман­ды «Т. Ч. Тор­моз». В то вре­мя Саша, как и я, уже боль­ше тяго­тел к инди-музы­ке, неже­ли к пан­ку. У него появи­лись инди-кол­лек­ти­вы «Пет­ли», «Суп­ра» и «Обе­ща­ния». Так что жела­ние посо­труд­ни­чать с Сашей у меня было давно.

Сер­гей и Саша

Мно­гие в Ново­рос­сий­ске поду­ма­ли, что имен­но Саша делал музы­ку и аран­жи­ров­ки к пес­ням. На самом же деле я при­шёл к нему с гото­вой музы­кой, тек­ста­ми и аран­жи­ров­ка­ми, вплоть до запро­грам­ми­ро­ван­ных пар­тий кла­виш­ных и удар­ных. Саше оста­ва­лось толь­ко запи­сать вокал с инстру­мен­та­ми и све­сти дорож­ки, а так­же он сыг­рал на басу.

Мы нача­ли запи­сы­вать­ся в декаб­ре про­шло­го года у меня и у Саши дома с дол­ги­ми пере­ры­ва­ми, выби­ра­ли выход­ные дни. Состы­ко­вать­ся было слож­но, езди­ли друг к дру­гу из Геле­на в Ново­рос и обратно.

Запись пар­тий заня­ла семь дней, сво­ди­ли и масте­ри­ли мате­ри­ал гораз­до доль­ше. Так как сво­дить аль­бом — удо­воль­ствие не дешё­вое, при­шлось учить­ся с нуля — про­цесс занял прак­ти­че­ски всю вес­ну и лето.

Как надо слушать альбом?

Мож­но в науш­ни­ках. И жела­тель­но ночью. Если хочешь, можешь немно­го выпить. Но помни, что алко­голь вре­ден для тво­е­го здо­ро­вья, а музы­ка может про­буж­дать эмо­ции и чув­ства гораз­до силь­нее любо­го алкоголя.

«Рождение ночи»

Лёг­кая увер­тю­ра к тому, что будет даль­ше: всё плы­вёт, искрит­ся, зве­нит и пере­ли­ва­ет­ся. Если вам кажет­ся, что что в музы­ке есть эффект зажё­ван­ной кас­се­ты и или сло­ман­но­го радио, то вам не кажет­ся. Доб­ро пожа­ло­вать в музы­ку ноч­но­го города.

«Найткор»

Пес­ня, став­шая оксю­мо­ро­ном. Найт­кор — это новый вид реми­к­сов, когда берут пес­ню и уве­ли­чи­ва­ют её ско­рость в несколь­ко раз. Иро­ния в том, что в моей песне есть эле­мен­ты вапо­рвей­ва — музы­ки, где всё, наобо­рот, замед­ля­ет­ся и ста­но­вит­ся ниже. Как пели клас­си­ки, «глав­ное не путать уско­ри­тель с замедлителем».

«Психбольной»

Пес­ня, смысл кото­рой я объ­яс­нять не люб­лю, ибо думал, что и так всё понят­но. Толь­ко мно­гие ста­ли зада­вать вопро­сы: «А поче­му у тебя в тек­сте пси­хо­лог? Псих­боль­ных же лечат пси­хи­ат­ры!» Я же отве­чал: «А поче­му вы дума­е­те, что это пес­ня о вра­че и паци­ен­те? Я писал немно­го о другом».

«ЛТС»

Аббре­ви­а­ту­ра пес­ни вас может немно­го шоки­ро­вать, но не печаль­тесь: всё ком­пен­си­ру­ет­ся сим­па­тич­ной мело­ди­ей и при­зна­ни­ем в люб­ви. Ну, таким при­зна­ни­ем, зна­е­те, как толь­ко рус­ские люди при­зна­вать­ся умеют.

«Скала»

Рань­ше строч­ка «Со ска­лы» ассо­ци­и­ро­ва­лась у всех лишь с одной пес­ней о нераз­де­лён­ной люб­ви, но я решил это испра­вить. В моей сюжет­ной линии, вопре­ки домыс­лам, никто раз­бе­гать­ся и пры­гать не соби­ра­ет­ся, а ассо­ци­а­ции с восточ­ны­ми ска­ла­ми, обры­ва­ми и моста­ми, ско­рее, наве­я­ны музы­кой из ани­ме-сери­а­лов, кото­рые видел в дет­стве. Тоже самое будет и со сле­ду­ю­щей песней.

«Девушка-волшебник»

Если вы сей­час поду­ма­ли о Сей­лор Мун, то у нас с вами было при­мер­но похо­жее дет­ство. Впер­вые я уви­дел это чудо на экране в кон­це девя­но­стых, живя на Саха­лине (а там рядом и Япо­ния, так что, может быть, поэто­му там часто кру­ти­ли мно­го япон­ских муль­тов). И, опять же, текст может наво­дить на мыс­ли и суи­ци­даль­ных и эска­пист­ских настро­е­ни­ях, но я вас уве­ряю: всё в этой песне — иро­ния, начи­ная с сахар­ной лири­ки и закан­чи­вая гитар­ным пау­эр-попо­вым моти­вом с бубен­ца­ми, кото­рые у меня ассо­ци­и­ро­ва­лись непо­сред­ствен­но с застав­кой из это­го опу­пен­но­го шизо­фре­ни­че­ско­го муль­ти­ка. «Я хочу уйти за хлебом..»

«Семь»

У меня хва­ти­ло ума поста­вить пес­ню «Семь» седь­мой в аль­бо­ме, да и назва­ние пес­ни при­ду­ма­лось в послед­ний момент. Кро­ме син­тов и удар­ных (в рит­ме замед­лен­но­го бум-бэпа) здесь ниче­го нет. А что ещё здесь надо? Раз­ве что неж­но­го бари­тон­чи­ка, спе­то­го с пер­во­го дуб­ля. Потом рас­ска­же­те мне, нор­маль­но спел или нет.

«Нравится»

Про «Спи, моя кра­са­ви­ца» здесь не будет. И вооб­ще, одна из немно­гих песен, где не упо­ми­на­ет­ся жен­ский пол. Фило­соф­ские раз­мыш­ле­ния о жиз­ни. И смер­ти. И оди­но­че­стве. И бутылке.

Ред­кий слу­чай, когда я при­бе­гаю к цити­ро­ва­нию: тут есть вея­ния и Ричар­да Хэл­ла, и позд­не­го Пет­ра Мамо­но­ва. Изна­чаль­но трек назы­вал­ся «Нра­вит­ся тебе», но поз­же реши­ли сокра­тить до одно­го сло­ва. Нра­вит­ся, в общем.

«Четыре стакана»

Заклю­чи­тель­ная пес­ня на рели­зе, про­дол­жа­ю­щая тему преды­ду­щей. Мно­го ли сре­ди вас людей, «уби­ра­ю­щих­ся» с четы­рёх стаканов?

Могу рас­ска­зать забав­ный факт, что из мое­го тогдаш­не­го увле­че­ния вапо­рвей­вом: я любил пере­во­дить заго­лов­ки песен на китай­ский или япон­ский язык. Потом полу­чив­ше­е­ся пере­во­дил обрат­но на рус­ский. И со сме­хом смот­рел, что полу­чи­лось. Кон­крет­но эту пес­ню искус­ствен­ный интел­лект пере­вел с китай­ско­го как «Четы­ре чаш­ки». Мне даже боль­ше нра­вит­ся такое название.

Боль­ше пре­зен­та­ций альбомов: 

В Центре Вознесенского открывается выставка «Мир искусства Бориса Усова»

От
Редакция VATNIKSTAN
-

С 5 сен­тяб­ря по 3 нояб­ря в Цен­тре Воз­не­сен­ско­го прой­дёт выстав­ка, посвя­щён­ная твор­че­ству Бори­са Усо­ва (1970—2019) — поэта, худож­ни­ка, писа­те­ля, лиде­ра груп­пы «Соло­мен­ные еноты».

Визу­аль­ное искус­ство Бори­са Усо­ва до сих пор не было иссле­до­ва­но и про­де­мон­стри­ро­ва­но в пол­ной мере. Насто­я­щая выстав­ка пред­став­ля­ет его и как поэта, и как худож­ни­ка — авто­ра гра­фи­ки, ост­ро­ум­ных кол­ла­жей и сам­из­да­тов­ских жур­на­лов «Шуме­лаЪ Мышь», «Связь вре­мён» и «Мир искус­ства». В экс­по­зи­цию так­же вой­дут лич­ные вещи и фото­гра­фии Усова.

Кура­то­ры: Мак­сим Пар­фён­чи­ков, Макар Ушаков.

Где: Москва, ул. Боль­шая Ордын­ка, д. 46, стр. 3.

Когда: 5 сен­тяб­ря — 3 ноября.

Вход: бес­плат­ный, нуж­на реги­стра­ция.

Калечащие объятия урбана. Группа «ВЕЛИКОЕСЧАСТЬЕ» — о новом альбоме «Город-потрошитель»

От
Редакция VATNIKSTAN
-
«Великоесчастье»

Крас­но­дар­ские гранж­кор­щи­ки «ВЕЛИКОЕСЧАСТЬЕ» выпу­сти­ли вто­рой аль­бом «Город-потро­ши­тель». Хотя гранж­кор­щи­ки ли? На новой запи­си — явно не хард­ко­ро­вые, мед­лен­ные, тягу­чие риф­фы, звук не гран­же­вый, чистый. Часть мате­ри­а­ла запи­сы­ва­ли на отлич­но обо­ру­до­ван­ной сту­дии Marinsound, в кото­рой рабо­та­ли [AMATORY] и Lumen. Сами музы­кан­ты гово­рят, что вдох­нов­ля­лись Pink Floyd и Пат­ти Смит. Но внут­ри доволь­но пан­ков­ский сюжет — исто­рия нон­кон­фор­ми­ста, выжи­ва­ю­ще­го в жесто­ком человейнике.

Спе­ци­аль­но для VATNIKSTAN гита­рист-вока­лист Сер­гей и басист Шота рас­ска­за­ли о кон­цеп­ции аль­бо­ма, смыс­лах песен, сво­бо­де и поте­рян­но­сти чело­ве­ка в городе.

«ВЕЛИКОЕСЧАСТЬЕ»

Сер­гей: Над этим аль­бо­мом мы рабо­та­ли доволь­но дол­го, поэто­му на нём куча вся­ких дета­лей, мело­чей. В осно­ве лежит, конеч­но, сюжет. Обыч­но пес­ни пишут­ся как какой-то порыв. Появи­лось чув­ство, эмо­ция — это и выра­жа­ешь в песне. То есть пес­ня рав­на одно­му чув­ству, идее или направ­ле­нию мыс­ли. В слу­чае с «Горо­дом-потро­ши­те­лем» была цель постро­ить исто­рию из пяти эпи­зо­дов, каж­дый из кото­рых отра­жа­ет одна ком­по­зи­ция. Так дела­ли Pink Floyd, я тоже решил попробовать.

Шота: Один из музы­каль­ных инстру­мен­тов аль­бо­ма нахо­дит­ся рядом со мной прак­ти­че­ски еже­днев­но, — это цепь на шта­нах, кото­рую я исполь­зую для того, что­бы не терять клю­чи (гово­рят, так дела­ют бай­ке­ры). Поми­мо исполь­зо­ва­ния тако­го «шумо­во­го при­бо­ра», могу ска­зать, что саунд-дизайн на этом аль­бо­ме уров­нем выше, чем на преды­ду­щем, кото­рый «Злоб­но-радост­но». Тут вам и метал­ли­че­ский лязг, вся­кие гитар­ные виз­ги, голо­са из ниот­ку­да и про­чие эффек­ты, кото­рые необ­хо­ди­мы для созда­ния нуж­но­го настро­е­ния при про­слу­ши­ва­нии аль­бо­ма в целом. Да, имен­но цели­ком я бы и реко­мен­до­вал слу­шать дан­ную пла­стин­ку. Это такой аль­бом, он так боль­ше торкает.

Сер­гей: Гита­ры, бас и вокал мы запи­са­ли само­сто­я­тель­но, а вот бара­ба­ны писа­ли на Marinsound Studio.

Шота: К момен­ту запи­си инстру­мен­тов каж­дый из нас под­рос ещё и как испол­ни­тель. Было потра­че­но силь­но мень­ше вре­ме­ни на тре­кинг инстру­мен­тов, что само по себе даёт ещё боль­ший про­стор для творчества.

Сер­гей: Мож­но ска­зать, что мы запи­са­ли аль­бом два раза: один раз для демо, дру­гой — уже для финаль­но­го сту­дий­но­го вари­ан­та. В про­цес­се рабо­ты над демо выри­со­вы­ва­лись те или иные реше­ния. В целом, этот этап был очень слож­ным в раз­ных аспек­тах. В ито­ге не все выдер­жа­ли: в день выхо­да аль­бо­ма из груп­пы «поки­нул­ся» бара­бан­щик. К сча­стью, мы уже нашли достой­ную замену.

Шота: Пес­ни мы соби­ра­ли в кучу дол­го и кро­пот­ли­во. Каж­дый удар, каж­дый при­звук нами осо­знан­но про­ра­бо­тан. Мы про­бо­ва­ли раз­ные вари­ан­ты того или ино­го и в ито­ге полу­чи­ли резуль­тат, кото­рым очень доволь­ны. Бла­го­да­ря мастер­ству зву­ко­ре­жис­сё­ра Иго­ря Комен­дан­та всё зву­чит как надо и «наша тема работает».

«Дрожка»

«Дрож­ка» начи­на­ет­ся моно­тон­но и вяло, но посте­пен­но услож­ня­ет­ся и раз­ви­ва­ет­ся. Это я под­слу­шал у Пат­ти Смит в песне Land из дебют­но­го аль­бо­ма Horses. Это не инт­ро, а пер­вое впе­чат­ле­ние от того, как всё в мире пре­крас­но, как мно­го все­го инте­рес­но­го и кру­то­го ждёт нас впе­ре­ди. Жиз­ни гораз­до боль­ше, чем может уме­стить её в себе чело­век. Это вос­торг, кото­рый пере­пол­ня­ет и летит искра­ми из глаз.

«Стена имени Звука»

Это такой марш, мани­фест, если хоти­те, про­воз­гла­ше­ние анти­цен­но­стей в мире мещан­ства и потре­би­тель­ства — мы, мол, не про­гнём­ся, нам буд­то 15, всё ещё систе­ме рвём туз. Бес­смер­тие голо­са доро­же жрат­вы или ком­форт­но­го жития.
Кон­цов­ка — пря­мая отсыл­ка к песне Domination груп­пы Pantera.

«Город-потрошитель»

Город все­гда оча­ро­вы­вал меня, осо­бен­но ночью. Все­гда каза­лось, что есть в нём что-то пуга­ю­щее, но при­тя­га­тель­ное. Как филь­мы ужа­сов или экс­тре­маль­ные виды спор­та. Страш­но, есть рис­ки вся­кие, но хочет­ся вый­ти и про­гу­лять­ся по без­люд­ным ули­цам, тём­ным пере­ул­кам, пустым пло­ща­дям. По сюже­ту это пре­да­тель­ство тех самых анти­цен­но­стей и рас­пла­та за это. Чело­век пре­да­ёт дру­гих, пре­да­ёт себя и ока­зы­ва­ет­ся раз­дав­лен городом.

Идея сде­лать пес­ню роди­лась, когда я услы­шал «Жжён­ные спич­ки горо­да» груп­пы «Пси­хея».

«Руки»

А это уже сама ката­стро­фа, акт наси­лия Горо­да над чело­ве­ком. Это и есть тот самый пере­лом­ный момент, в кото­рый по-насто­я­ще­му опре­де­ля­ет­ся сущ­ность человека.

Пря­мое заим­ство­ва­ние пер­во­го гитар­но­го риф­фа из пес­ни Interstellar Overdrive груп­пы Pink Floyd, толь­ко у нас всё уско­ре­но в несколь­ко раз и ритм чуть иной. А в сере­дине пес­ни мы нако­нец-то устро­и­ли нойз­кор (все­гда хоте­лось). Пес­ня окан­чи­ва­ет­ся плав­ной отключ­кой под иро­нич­ные рас­суж­де­ния о смерти.

«Звери»

Фигу­ра послед­няя — печаль­ная. Одна­жды в деревне я спал с откры­тым окном и слы­шал, как дале­ко на пусты­ре возят­ся соба­ки. Я поду­мал, вот они там ходят по ули­цам лун­ны­ми ноча­ми, бро­дят себе в поис­ках пищи и при­клю­че­ний, потом лягут где-нибудь в более-менее без­опас­ном месте и будут спать. И меня так обра­до­ва­ла их сво­бо­да. Захо­те­лось, чтоб чело­век был так же сво­бо­ден, как зверь на воле. Чтоб не было при­нуж­де­ния и несча­стий. К сожа­ле­нию, жизнь обыч­но рас­по­ря­жа­ет­ся ина­че, но мы зна­ем, что в ито­ге нас всех неиз­беж­но настиг­нет вели­кое счастье.


Боль­ше пре­зен­та­ций альбомов: 

Цой, маразм и русская классика: к юбилею Сергея Соловьёва

От
Елена Кушнир
-

25 авгу­ста испол­ни­лось бы 80 лет Сер­гею Соло­вьё­ву, одно­му из ред­ких режис­сё­ров автор­ско­го кино в СССР, кого никто не пре­сле­до­вал, не угне­тал и давал спо­кой­но сни­мать эска­пист­ское кино, в кото­ром Соло­вьёв, вопре­ки бег­ству от реаль­но­сти, со стра­те­ги­че­ской точ­но­стью нащу­пы­вал пульс эпо­хи — то судо­рож­но-быст­рый, то ните­вид­ный. На пике фор­мы он снял куль­то­вую «Ассу», кото­рая не про­сто отра­жа­ла вре­мя, но, по сути, им была. Фильм запре­тил к пока­зу Ель­цин, но раз­ре­шил Гор­ба­чёв, к кото­ро­му Соло­вьёв обра­тил­ся лич­но. Кар­ти­ну, став­шую энцик­ло­пе­ди­ей рус­ско­го рока, посмот­ре­ли 17,8 мил­ли­о­на зри­те­лей, отсто­яв­ших огром­ные оче­ре­ди за биле­та­ми, что само по себе пре­вра­ща­ет её в исто­ри­че­ское событие. 

Еле­на Куш­нир, не будучи поклон­ни­цей мэт­ра, о чём чест­но пре­ду­пре­жда­ет, рас­ска­зы­ва­ет о филь­мах-вехах режис­сё­ра, кото­рый начал в кино очень рано и оста­вал­ся в нём до конца.

Киноальманах «Семейное счастье», новеллы «От нечего делать» и «Предложение» (1969)

Ску­ча­ю­щая на даче бары­ня-дура (Али­са Фрейнд­лих) заво­дит роман­чик с наив­ным сту­ден­том, пре­по­да­ю­щим её детям фран­цуз­ский (Нико­лай Бур­ля­ев). Застав­ший их за поце­лу­я­ми муж-нота­ри­ус (Вяче­слав Тихо­нов), пери­о­ди­че­ски поду­мы­ва­ю­щий, не застре­лить­ся ли ему на финан­со­вой поч­ве и от обще­го отвра­ще­ния к жиз­ни, в шут­ку пред­ла­га­ет юно­ше дуэль. Моло­дой роман­тик вос­при­ни­ма­ет это всерьёз.

Дебют Сер­гея Соло­вьё­ва, три года назад закон­чив­ше­го ВГИК в мастер­ской Миха­и­ла Ром­ма, состо­ял­ся, когда начи­на­ю­ще­му кине­ма­то­гра­фи­сту было все­го 24 года. Соло­вьёв был не толь­ко самым моло­дым режис­сё­ром «Мос­филь­ма», где сни­мал­ся аль­ма­нах юмо­ре­сок по рас­ска­зам Чехо­ва, но и самым моло­дым в совет­ском кино. Ран­ний рас­сказ Чехо­ва «От нече­го делать» он решил поста­вить так, как буд­то это был Чехов более зре­лый, более отча­яв­ший­ся и ещё более пес­си­ми­стич­ный, сло­вом, Чехов вре­мён «Виш­нё­во­го сада». Всту­пи­тель­ную репли­ку филь­ма, появ­ля­ю­щу­ю­ся в тит­ре на экране, о серой пого­де, наве­ва­ю­щей ску­ку и злость, хочет­ся допол­нить фра­зой: «И жела­ние пове­сить­ся», кото­рое тра­ди­ци­он­но вызы­ва­ют про­из­ве­де­ния Чехо­ва, ран­ние или нет.

Пока шла рабо­та над кине­ма­то­гра­фи­че­ской новел­лой, закрыл­ся фильм дру­го­го режис­сё­ра, и Соло­вьё­ву пред­ло­жи­ли вто­рую рабо­ту для аль­ма­на­ха. Он выбрал «Пред­ло­же­ние», «вещь всем извест­ную, изби­тую, игран­ную-пере­иг­ран­ную во всех само­де­я­тель­но­стях». Анек­до­ти­че­скую исто­рию о сва­тов­стве нерв­но­го поме­щи­ка (Геор­гий Бур­ков) к доче­ри (пер­вая жена режис­сё­ра Ека­те­ри­на Васи­лье­ва) сосе­да-скан­да­ли­ста (Ана­то­лий Папа­нов) режис­сёр ста­вит как фарс, но обрам­ля­ет дву­мя непро­сты­ми музы­каль­ны­ми сцен­ка­ми. Во вступ­ле­нии Васи­лье­ва поёт что-то о грё­зах люб­ви, вро­де бы сме­хо­твор­но, но со смут­ным оттен­ком печа­ли. В фина­ле она высту­па­ет уже вме­сте с жени­хом-Бур­ко­вым тоск­ли­вым дуэ­том, вновь наве­вая фир­мен­ные чехов­ские суи­ци­даль­ные мыс­ли. Как объ­яс­нял Соло­вьёв, «затем, что­бы гла­за­ми 44-лет­не­го Чехо­ва, у кото­ро­го смерть сто­ит за пле­ча­ми, уви­деть его фар­со­вых геро­ев».

Фар­со­вую смерть Соло­вьёв разыг­ры­ва­ет с помо­щью воды — пожа­луй, его люби­мой сти­хии. В обе­их новел­лах льёт дождь, все­гда заме­ня­ю­щий в кине­ма­то­гра­фе слё­зы. В пер­вой исто­рии о набе­реж­ную раз­би­ва­ет­ся море, напо­ми­на­ю­щее о мелан­хо­лич­ной чехов­ской Ялте. В «Пред­ло­же­нии» более тихий и скром­ный пруд с живо­пис­ны­ми кув­шин­ка­ми норо­вит утя­нуть в себя пер­со­на­жей, веро­ят­но, что­бы боль­ше не всплы­ли. Послед­нее неволь­но свя­зы­ва­ешь с тем, что в дет­стве Соло­вьёв чуть не уто­пил наслед­ни­ка севе­ро­ко­рей­ско­го дик­та­то­ра Ким Чен Ира, о чём пове­дал в трёх­том­ных мему­а­рах «Нача­ло. То да сё…» с само­раз­об­ла­чи­тель­ным под­за­го­лов­ком «Запис­ки конформиста».

Так начал­ся твор­че­ский путь буду­ще­го мэт­ра — со смеш­ной, но неве­сё­лой коме­дии, в кото­рой абсур­дизм пере­би­ва­ет дра­ма­тизм, сим­во­лизм — соц­ре­а­лизм, роман­тизм — скеп­ти­цизм, а пор­ха­ние каме­ры над водой — необя­за­тель­ные, в общем-то, реплики.

«Станционный смотритель» (1972)

В серой глу­ши путе­ше­ствен­ни­ков встре­ча­ет стан­ци­он­ный смот­ри­тель Сам­сон Вырин (прон­зи­тель­ный Нико­лай Пас­ту­хов), в чьей жиз­ни есть лишь одна насто­я­щая радость — дочь-кра­са­ви­ца Дуня (непро­фес­си­о­наль­ная актри­са и вто­рая жена Соло­вьё­ва Мари­ан­на Куш­не­ро­ва с гла­за­ми в пол-лица), послан­ная на зем­лю для умяг­че­ния злых сер­дец. Но вме­сто того, что­бы даль­ше оста­вать­ся бес­плот­ным без­молв­ным анге­лом (с точ­ки зре­ния совре­мен­но­сти тре­бо­ва­ние Пуш­ки­на всю жизнь про­си­деть рядом с отцом не кажет­ся спра­вед­ли­вым), девуш­ка влюб­ля­ет­ся в кра­си­во­го него­дяя-гуса­ра (глав­ный него­дяй застой­но­го кино Ники­та Михал­ков поче­му-то в озву­чи­ва­нии Андрея Михал­ко­ва-Кон­ча­лов­ско­го) и сбе­га­ет за его чёр­ны­ми уса­ми в дру­гую жизнь.

Перед тем как на экране мельк­нёт корот­кий, без типич­но­го для оте­че­ствен­но­го кино любо­ва­ния при­род­ны­ми кра­со­та­ми, кадр с уны­лым сель­ским пей­за­жем, появ­ля­ет­ся над­пись, тоже несвой­ствен­ная наше­му экра­ну: «Алек­сандр Пуш­кин». Без того натуж­но­го, школь­но­го бла­го­го­ве­ния перед брон­зо­вы­ми име­на­ми, к кото­ро­му мы при­вык­ли. Соло­вьёв, будучи истин­ным пуш­ки­ни­стом, пред­став­ля­ет нам авто­ра как доб­ро­го зна­ко­мо­го, почти «Сашу Пуш­ки­на», с кото­рым сидел за сосед­ней пар­той и про­хо­дил жиз­нен­ные уни­вер­си­те­ты. И сра­зу же после это­го появ­ля­ет­ся кар­ти­на, сопо­ста­ви­мая по реа­ли­стич­но­сти с ново­гол­ли­вуд­ским кино 1970‑х: ску­ча­ю­щие лица, уста­лые лоша­ди, гру­бая фак­ту­ра. Так совре­мен­но, с живым нер­вом, клас­си­ку в СССР ещё не сни­ма­ли — слов­но мы видим про­ис­хо­дя­щее в сосед­нем окне или дво­ре. Кажет­ся, ещё вот-вот, и Соло­вьёв подой­дёт к при­ё­мам сего­дняш­не­го дня: есте­ствен­но­му осве­ще­нию, дизай­нер­ско­му мини­ма­лиз­му, отмене музы­каль­но­го ряда и про­чим переосмыслениям.

Одна­ко сра­зу же зву­чит романс на сти­хи Пуш­ки­на под музы­ку Иса­а­ка Швар­ца, с кото­рым Соло­вьёв мно­го рабо­тал в кино. Романс выда­ёт Соло­вьё­ва-роман­ти­ка, Соло­вьё­ва-лири­ка, Соло­вьё­ва-модер­ни­ста с зату­ма­нен­ным взо­ром, смот­ря­ще­го куда-то вдаль — подаль­ше от соц-арта с пара­да­ми и заво­да­ми, но не так близ­ко к Ново­му Гол­ли­ву­ду, как может пока­зать­ся по све­жей гря­зи, по кото­рой хлю­па­ют ботин­ки пер­со­на­жей. Иные сце­ны близ­ки к аван­гар­ду, кото­рый режис­сёр полю­бит во вто­рой поло­вине карье­ры. Пер­со­на­жи посре­ди реаль­ных инте­рье­ров усадь­бы Мура­но­во сидят за чаем и раз­го­ва­ри­ва­ют, но слыш­но толь­ко музы­ку Швар­ца: воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние сна. Рас­сказ­чик Бел­кин (Ген­на­дий Шум­ский с лицом, спи­сан­ным с порт­ре­тов XIX века), если при­смот­реть­ся, ино­гда лома­ет чет­вёр­тую сте­ну, гля­дя почти что в каме­ру, зри­те­лю в гла­за. Это, без­услов­но, при­мер типич­но­го для застоя куль­тур­но­го сопро­тив­ле­ния — тихо­го, как без­вет­рен­ная ночь на стан­ции в рус­ской глу­ши, не осо­бен­но отчёт­ли­во озву­чи­ва­ю­ще­го мыс­ли, но дела­ю­ще­го это очень уве­рен­но и обя­за­тель­но под музы­ку Окуд­жа­вы, кото­рая, прав­да, волей цен­зо­ров в филь­ме не про­зву­ча­ла, но нам и по видео­ря­ду понят­но, что она там была.

«Сто дней после детства» (1975)

Застен­чи­вый блон­дин-скуль­птор (Сер­гей Шаку­ров в неубе­ди­тель­ной роли душев­но­го дох­ля­ка), устро­ив­шись вожа­тым в иде­аль­ный пио­нер­ла­герь, рас­спра­ши­ва­ет умно­го не по годам маль­чи­ка в очках, кото­рый в 10 лет зна­ет сло­во «наперс­ни­ца», о глав­ных дей­ству­ю­щих лицах филь­ма. Пред­ста­вив таким вар­вар­ским спо­со­бом пер­со­на­жей, режис­сёр пере­хо­дит к веч­ным цен­но­стям, затёр­тым в эска­пист­ском застой­ном кино до дыр, — под­рост­ко­вой люб­ви, кото­рую в этой coming-of-age исто­рии 14-лет­ний Митя Лопу­хин (Борис Тока­рев) испы­ты­ва­ет к кра­са­ви­це Лене Ерго­ли­ной (Татья­на Дру­бич), пока её подру­га Соня Загре­му­хи­на (Ири­на Малы­ше­ва) стра­да­ет по Мите.

Все раз­го­ва­ри­ва­ют так, как никто не раз­го­ва­ри­ва­ет в жиз­ни, глу­бо­ко загля­ды­ва­ют друг к дру­гу гла­за, а ещё выяс­ня­ет­ся, что при­ём «Стан­ци­он­но­го смот­ри­те­ля» (пер­со­на­жи откры­ва­ют рты, но их заглу­ша­ет музы­ка) — с Соло­вьё­вым надол­го, каж­дый раз всё боль­ше теряя в весе.

Я не понра­ви­лась доч­ке пио­нер­во­жа­той, и она орга­ни­зо­ва­ла про­тив меня насто­я­щую трав­лю. Меня маза­ли зуб­ной пас­той, дёр­га­ли за воло­сы, топ­та­ли мою одеж­ду, вра­ли, что я понра­ви­лась маль­чи­ку, кото­рый нра­вил­ся мне, а когда я при­шла на сви­да­ние с ним, он рас­сме­ял­ся мне в лицо. Ока­за­лось, он был в заго­во­ре с доч­кой пио­нер­во­жа­той, и ребя­та встре­ча­лись. Вожа­тая пер­со­наль­но выго­ня­ла меня на убор­ку тер­ри­то­рии под дождь. Нако­нец, я само­сто­я­тель­но, не спро­сив раз­ре­ше­ния взрос­лых, пере­бра­лась со сво­и­ми веща­ми в дру­гую пала­ту, где ока­за­лись дру­гие такие же изгои. Вооду­ше­вив заби­тых дев­чо­нок, я напи­са­ла жало­бу началь­ни­ку лаге­ря, а потом нари­со­ва­ла пла­кат: «Марь Иван­на — сво­лочь», с кото­рым вышла перед тол­пой род­ных и близ­ких, при­е­хав­ших наве­стить нас в «роди­тель­ский день». Вско­ре Марь Иван­на ста­ла тише воды, ниже тра­вы, и я несколь­ко раз не мог­ла удер­жать­ся, встре­чая её слег­ка запу­ган­ный взгляд сво­им — по-дет­ски бес­по­щад­ным. Доч­ку пио­нер­во­жа­той я нача­ла пуб­лич­но высме­и­вать, её кава­ле­ра дове­ла до слёз. Всё это было про­де­ла­но с чув­ством глу­бо­ко­го удо­вле­тво­ре­ния, в суро­вом духе филь­ма «Чуче­ло».

Это не един­ствен­ные вос­по­ми­на­ния о моём дет­стве, про­ве­дён­ном в совет­ских пио­нер­ла­ге­рях, но самые яркие. Поэто­му эле­гия Соло­вьё­ва в белых пла­тьях, с цве­точ­ны­ми вен­ка­ми, тре­пет­ны­ми вожа­ты­ми, тон­ки­ми чув­ства­ми и совет­ской Лоли­той Дру­бич, на кото­рой режис­сёр поз­же женит­ся, вызы­ва­ют у меня ощу­ще­ние невы­но­си­мой фаль­ши. Это лож­ное вос­по­ми­на­ние о дет­стве, суще­ству­ю­щем лишь в вооб­ра­же­нии режис­сё­ра и сего­дняш­них зри­те­лей, так ску­ча­ю­щих по совет­ским вре­ме­нам, что пута­ют плён­ку с реаль­но­стью. Соло­вьёв полу­чил за кар­ти­ну сереб­ря­но­го «Мед­ве­дя» за луч­шую режис­су­ру на Бер­ли­на­ле, где вос­хи­ща­лись «духов­ным» рус­ским искус­ством, в кото­ром нет гря­зи, наси­лия, пош­ло­сти и сек­са. Наив­ные ино­стран­цы не зна­ли, что всё это в рус­ском искус­стве было, толь­ко сдер­жи­ва­лось желез­ны­ми вра­та­ми цен­зу­ры, в чём все и убе­ди­лись, когда вра­та снес­ло в перестройку.

«Наследница по прямой» (1982)

13-лет­няя Женя (Таня Ков­шо­ва, сняв­ша­я­ся все­го в двух филь­мах, а затем ушед­шая куда-то в искус­ство) живёт в Одес­се, игра­ет по вече­рам во дво­ре на гита­ре и влюб­ле­на в Пуш­ки­на (Сер­гей Шаку­ров). В гости к её отцу при­ез­жа­ет ста­рый това­рищ, а вме­сте с ним его сын Володь­ка (Игорь Нефё­дов) — вопло­ще­ние моло­дё­жи гря­ду­щих пере­стро­еч­ных вре­мён, вер­нее пред­став­ле­ния о ней режис­сё­ров стар­ше­го поко­ле­ния: ушлый, наг­лый, в джин­сах от спе­ку­лян­тов и хип­по­в­ской май­ке. Что­бы мы сра­зу про­ник­лись к нему отвра­ще­ни­ем, он с поро­га всё о себе рассказывает:

«Всту­паю в жизнь без кап­ли лиш­не­го веса. Раци­о­наль­ный век. Нахра­пи­стость, иро­ния, дина­мизм… Глав­ное, Женя, не раз­ма­зы­вать слюни».

Девоч­ка пред­ска­зу­е­мо влюб­ля­ет­ся в этот непод­хо­дя­щий объ­ект чувств; даже Соло­вьёв пони­ма­ет, что, когда под­хо­дя­щий умер 145 лет назад, могут воз­ник­нуть дру­гие вари­ан­ты. Володь­ка, со ску­ки гуляв­ший с мало­лет­кой, мгно­вен­но меня­ет её на ресто­ран­ную певич­ку с пош­лой сига­ре­той (Татья­на Дру­бич, един­ствен­ный раз сыг­рав­шая у Соло­вьё­ва не Любовь небес­ную, а Любовь зем­ную). У девуш­ки, в свою оче­редь, есть уха­жёр (Алек­сандр Збру­ев), с ещё более замет­ны­ми стиг­ма­ми новей­ше­го времени.

Немно­го обид­но для филь­ма, завер­ша­ю­ще­го три­ло­гию Соло­вьё­ва о юно­сти, но идея кар­ти­ны укла­ды­ва­ет­ся в жало­бы пья­но­го папа­ши из пье­сы Зощен­ко «Сва­дьба»:

«Гру­бые вре­ме­на, гру­бые нра­вы… Роман­тиз­ма нету. Вот рань­ше был роман­тизм, закуска…»

Сгла­жи­ва­ет это ста­ри­ков­ское вор­ча­ние 38-лет­не­го неис­пра­ви­мо­го роман­ти­ка Соло­вьё­ва фан­та­сти­че­ски пре­крас­ная, осо­бен­но с бри­той наго­ло голо­вой, оча­ро­ва­тель­но кар­та­вя­щая Ков­шо­ва, а ещё более — Нефё­дов, ворвав­ший­ся в искус­ствен­ный мир режис­сё­ра, где дети раз­го­ва­ри­ва­ют об опе­ре и гада­ют на Пуш­кине, от совсем дру­гих авто­ров, у кото­рых он уже был духом ново­го вре­ме­ни (у Михал­ко­ва в «Пяти вече­рах» и у тан­де­ма Мин­дад­зе — Абдра­ши­то­ва в «Охо­те на лис»). Сле­дуя поэ­ти­ке Соло­вьё­ва, пер­со­наж Нефё­до­ва — вар­вар, при­шед­ший раз­ру­шить Рим и рас­топ­тать хруп­кие грё­зы неж­ной отро­ко­ви­цы (этот мел­кий гадё­ныш к тому же не гума­ни­та­рий, а тех­нарь, мате­ма­ти­ку зна­ет, что уж совсем непро­сти­тель­но). Во все­лен­ной мил­ли­о­ны далё­ких пла­нет, тем­но­та, холод, а мы тут сидим, мор­ков­ку едим, пере­жё­вы­ва­ем… в ноль. А ещё ино­гда в туа­лет ходим и не одни роман­сы слу­ша­ем. La Belle Epoque, по кото­рой Соло­вьёв все­гда тос­ку­ет, как и свет­ло­го совет­ско­го пио­нер­ско­го дет­ства, нико­гда не суще­ство­ва­ло. Но в этот раз в его грё­зы про­крал­ся такой выпук­лый, яркий, виталь­ный и талант­ли­во сыг­ран­ный жлоб, что они почти ожили.

«Асса» (1987)

В 1980 году в засне­жен­ной Ялте, модер­нист­ском Зазер­ка­лье с оби­ли­ем тес­ных про­странств, юная боги­ня Али­ка (Татья­на Дру­бич) ждёт сво­е­го кри­ми­наль­но­го любов­ни­ка Кры­мо­ва (Ста­ни­слав Гово­ру­хин в шля­пе), кото­ро­го «пасёт» кра­си­вая гэбист­ка. В гости­ни­це нет мест, и Али­ка сни­ма­ет ком­на­ту за три руб­ля у маль­чи­ка Бана­на­на (Сер­гей Буга­ев по про­зви­щу Афри­ка), кото­рый, как поло­же­но нефор­ма­лу, рабо­та­ет ноч­ным сто­ро­жем, любит смот­реть сны и поёт в ресто­ране в рок-груп­пе пес­ни ино­аген­та Гре­бен­щи­ко­ва (ста­тус, при­сво­ен­ный рок-леген­де в СССР неофи­ци­аль­но, а в Рос­сии — офи­ци­аль­но). В кон­це Цой потре­бу­ет пере­мен в самой важ­ной сцене появ­ле­ния музы­кан­та на оте­че­ствен­ном экране, в том ред­чай­шем для куль­ту­ры момен­те, когда один гово­рит за всех. Парал­лель­но, или луч­ше ска­зать, пер­пен­ди­ку­ляр­но, раз­ви­ва­ет­ся сюжет­ная линия с убий­ством Пав­ла I, кото­рую озву­чи­ва­ет пуш­ки­нист Натан Эйдель­ман из сво­ей кни­ги «Грань веков», име­ю­щей отно­ше­ние к про­ис­хо­дя­ще­му в филь­ме толь­ко названием.

О кар­ти­нах, оли­це­тво­ря­ю­щих собой эпо­ху, нуж­но писать в год пре­мье­ры. Даль­ше это делать бес­смыс­лен­но и само­на­де­ян­но — вме­сто филь­ма при­дёт­ся опи­сы­вать всю эпо­ху. Обра­тим­ся к рецен­зии «В самом неж­ном саване», опуб­ли­ко­ван­ной кино­кри­ти­ком Алек­сан­дром Тимо­фе­ев­ским в жур­на­ле «Сеанс» в 1988 году, когда ещё не зна­ли, что Соло­вьёв надол­го все­рьёз и надол­го выбрал маразм как твор­че­ский метод.

«Пута­ни­ца в „роко­вом“ слое «Ассы», за кото­рую так кори­ли Соло­вьё­ва, пред­став­ля­ет­ся мне прин­ци­пи­аль­ной. Это не пута­ни­ца, а обоб­ще­ние, попыт­ка све­сти в одном обра­зе то, что наи­бо­лее суще­ствен­но: абсо­лют­ное, даже транс­цен­дент­ное непри­я­тие бреж­нев­ско­го истеб­лиш­мен­та. Лабу­хи-не лабу­хи, роке­ры-не роке­ры, семи­де­сят­ни­ки-вось­ми­де­сят­ни­ки — не суть важ­но. Важ­но, что един­ствен­ной аль­тер­на­ти­вой зим­ней Ялте с её на века сло­жив­шим­ся быти­ём, кастри­ро­ван­ным быти­ём без Буду­ще­го, мог­ло быть толь­ко ино­бы­тие, толь­ко Буду­щее, пусть ирре­аль­ное. Меч­та о рае — это меч­та о Буду­щем, кото­рое долж­но всё-таки насту­пить. Пес­ня о чудес­ной стране и пес­ня о горо­де золо­том, как и сны Бана­на­на, — не бег­ство от реаль­но­сти, а, наобо­рот — бег­ство за реаль­но­стью, хоть какой-то реаль­но­стью, хоть недостижимой».

Фан­тас­ма­го­рия «Ассы» неот­де­ли­ма от фан­тас­ма­го­рии вре­ме­ни, той самой эпо­хи пере­мен, когда людям впер­вые за всё вре­мя суще­ство­ва­ния СССР при­гре­зи­лось Буду­щее и нефор­маль­ная куль­ту­ра вылез­ла из под­по­лья (или из-под сто­ла с учё­том рабо­ты в ресто­ране лабу­ха­ми и часто прак­ти­ку­е­мо­го пьян­ства). Воз­мож­но, куль­ту­ра серё­жек в ухе, япон­ских син­те­за­то­ров и обэ­ри­ут­ских песен была не так уж хоро­ша, про­сто она име­ла един­ствен­ную аль­тер­на­ти­ву, о кото­рой тоже пишет Тимофеевский:

«В нехит­рой эсте­ти­ке наше­го соц-арта, кото­рый сей­час заво­ё­вы­ва­ет экран со всей атри­бу­ти­кой — с пара­да­ми, лозун­га­ми, порт­ре­та­ми, реча­ми и сту­ка­ча­ми, — образ бреж­нев­ско­го застоя был бы решён ина­че. На той же ялтин­ской, но лет­ней, разу­ме­ет­ся, эст­ра­де сто­я­ла бы пер­гид­роль­ная блон­дин­ка с тре­мя под­бо­род­ка­ми и фик­са­ми, в кремпле­но­вом пла­тье и под лозун­гом „Ком­му­низм — неиз­бе­жен!“ пела бы пес­ню Пахму­то­вой „Надеж­да“».

Кон­фор­мизм Соло­вьё­ва про­явил­ся даже в филь­ме, с кото­ро­го он начал «мараз­ма­ти­че­скую три­ло­гию» о Родине, кото­рую режис­сёр — упа­си боже — не кри­ти­ку­ет, несмот­ря на театр лили­пу­тов, паль­мы из фоль­ги и быто­пи­са­тель­ство исто­рии рус­ско­го рока. Него­дяй Кры­мов, сету­ют в тит­рах, нанёс страш­ный ущерб госу­дар­ству сво­им под­поль­ным пред­при­ни­ма­тель­ством. Сер­гей Алек­сан­дро­вич, он бы не нанёс, будь пред­при­ни­ма­тель­ство легаль­но. Как-то стран­но в одной лен­те пока­зы­вать порт­рет Бреж­не­ва, как гра­фа Дра­ку­лы в хор­ро­ре, и пере­жи­вать за пла­но­вую эко­но­ми­ку. Как гово­ри­ла дева Али­ка: «Дикость, как и любой компромисс».

«Анна Каренина», мини-сериал (2009)

Вели­ко­воз­раст­ный мос­ков­ский раз­дол­бай Сти­ва Облон­ский (Алек­сандр Абду­лов в роли Фаго­та) изме­нил жене с гувер­нант­кой и наме­рен изме­нять даль­ше. Тем вре­ме­нем в Моск­ву при­ез­жа­ет аль­тер эго Тол­сто­го, дере­вен­ский поме­щик Левин (Сер­гей Гар­маш в роли Сер­гея Бон­дар­чу­ка в «Войне и мире»), кото­рый наби­ра­ет­ся сме­ло­сти сде­лать пред­ло­же­ние юной Кити Щер­бац­кой (Мария Ани­ка­но­ва). В Моск­ву так­же при­бы­ва­ет Анна Каре­ни­на (Татья­на Дру­бич) в туа­ле­тах фаталь­ных цве­тов — чёр­но­го и лило­во­го. Дома у неё остал­ся нелю­би­мый муж с отвра­ти­тель­ны­ми, по кни­ге, уша­ми (Олег Янков­ский). Встре­тив моло­до­го кра­сав­ца Врон­ско­го (увы, не осо­бен­но инте­рес­ный Яро­слав Бой­ко), она, сама пока того не зная, дела­ет пер­вый шаг под поезд.

Коли­че­ством сцен с поез­дом по при­бы­тии Анны в Моск­ву Соло­вьёв, веро­ят­но, пере­ще­го­лял все преды­ду­щие экра­ни­за­ции рома­на. Вооб­ще сня­то всё настоль­ко спу­стя рука­ва, что диву даёшь­ся: неуже­ли режис­сёр, у кото­ро­го два­жды появ­ля­ют­ся одни и те же кад­ры, регу­ляр­но бега­ют в рапи­де дети, а мон­таж­ные склей­ки настоль­ко неук­лю­жи, что меж­ду сце­на­ми зия­ют про­ва­лы, гото­вил свой про­ект дол­гие годы? «Анна» застря­ла в про­из­вод­ствен­ном аду и сни­ма­лась одно­вре­мен­но с сикве­лом «Ассы», чет­вёр­той частью «мараз­ма­ти­че­ской три­ло­гии» (тут нет ника­кой ошиб­ки), нача­той в 1988 году. «2‑Асса‑2» мож­но счи­тать так­же абсур­дист­ским при­кве­лом «Анны», в кото­ром Дру­бич в роли Али­ки тоже игра­ет Анну Каре­ни­ну. Филь­мы счи­та­ют­ся пар­ны­ми, но посо­ве­то­вать смот­реть их дуэ­том мож­но толь­ко боль­шим поклон­ни­кам режис­сё­ра и его музы. Осталь­ным уви­деть актри­су в роли тол­стов­ской геро­и­ни один раз будет достаточно.

Про­ди­ра­ясь сквозь назой­ли­вый закад­ро­вый голос Гар­ма­ша и одно­об­раз­ный саунд­трек, мы смот­рим едва ли не сери­аль­ное теле­мы­ло, в кото­ром ради раз­вле­че­ния оста­ёт­ся оце­ни­вать актёр­ские рабо­ты и милых соба­чек, при­чём в неко­то­рых слу­ча­ях собач­ки выиг­ры­ва­ют. Ино­гда режис­сёр манер­ни­ча­ет (труд­но счи­тать это аван­гард­ны­ми при­ё­ма­ми в ака­де­ми­че­ской, по сути, поста­нов­ке) и дела­ет что-то: поли­экра­ни­ру­ет, задей­ству­ет цвет­ные филь­тры, выво­дит актё­ра-кар­ли­ка Вла­ди­ми­ра Фёдо­ро­ва в роли то ли стре­лоч­ни­ка, то ли ска­зоч­но­го гно­ма, то ли судь­бы. Поло­же­ния это не поправ­ля­ет. Гран­ди­оз­ная пано­ра­ма свет­ской жиз­ни XIX века, создан­ная Тол­стым, воз­мож­но, в силу сво­ей необъ­ят­но­сти, пре­вра­ща­ет­ся в раз­роз­нен­ный набор сцен с оче­ред­ным балом, ужи­ном, при­ё­мом и задум­чи­вым оди­ноч­ным сиде­ни­ем в каре­те или перед камином.

«Анну» режис­сёр назвал «про­дук­том лич­но­го любов­но­го сума­сше­ствия». Нет сомне­ния в искрен­но­сти его чувств к Татьяне Дру­бич, чьё маг­не­ти­че­ское при­сут­ствие, без­услов­но, укра­ша­ет сери­ал. Олег Янков­ский в одном из сво­их послед­них появ­ле­ний на экране наде­ля­ет при­выч­ный образ чопор­но­го бюро­кра­та Каре­ни­на неви­дан­ной ранее живо­стью и даже страст­но­стью, пусть не в люб­ви, так в страдании.

Выда­ю­щи­е­ся актёр­ские рабо­ты не отме­ня­ют худ­ше­го гре­ха сери­а­ла — его скуч­но смот­реть. Сва­лить это на клас­си­ку, кото­рую экра­ни­зи­ро­ва­ли вдоль и попе­рёк, невоз­мож­но. Напри­мер, от бри­тан­ско­го сери­а­ла «Вой­на и мир» с Лили Джеймс в немыс­ли­мых шалях, с каким-то элек­трон­ным коло­коль­ным зво­ном за кад­ром было не ото­рвать­ся, пусть даже неко­то­рые линии были наме­че­ны штрих­пунк­ти­ром, а так­же обо­шлись без глав­но­го пер­со­на­жа эпо­пеи Тол­сто­го — рус­ско­го наро­да с его дуби­ной. Тем не менее англи­ча­нам уда­лось пере­ве­сти клас­си­че­ское про­из­ве­де­ние на язык XXI века, сде­лав это настоль­ко увле­ка­тель­но, что роман Тол­сто­го стал бест­сел­ле­ром в Англии. После Соло­вьё­ва пере­чи­ты­вать не тянет.

«Ке-ды» (2016)

Безы­мян­ный при­зыв­ник (Нико­лай Сус­лов) реша­ет купить новые кеды перед арми­ей: «Пото­му что девуш­ка не дождёт­ся, а кеды — это бетон». Вме­сто покуп­ки кедов он зна­ко­мит­ся с мани­кюр­щи­цей Ами­рой (Аглая Шилов­ская), зави­сая с ней в прак­ти­че­ски отдель­ном мире — в тор­го­вом цен­тре. Пер­со­на­жи едят моро­же­ное, ката­ют­ся на скей­те и дерут­ся с детьми, то есть ведут себя ещё более «моло­до», чем когда-либо было у 72-лет­не­го режис­сё­ра. В филь­ме появ­ля­ет­ся Баста в роли воен­ко­ма и номи­наль­но — Дру­бич. За кад­ром — мяг­кий рур­эп. В опти­ми­стич­ном фина­ле чёр­но-белая палит­ра ста­но­вит­ся цвет­ной. А ещё в этом мире на Рос­сию нало­же­ны санк­ции, и стра­на ведёт войну.

С пер­вых же кад­ров, хоть и окра­шен­ных в мод­ный моно­хром, узна­ёт­ся режис­сёр­ский почерк Соло­вьё­ва, за кото­рый одни его любят, а дру­гие нет. Дождь — люби­мая сти­хия воды. Накры­тый ска­тер­тью, сто­я­щий стро­го под вин­таж­ной люст­рой семей­ный обе­ден­ный стол, за кото­рым пьют чай и раз­го­ва­ри­ва­ют о пустя­ках, пока рушат­ся судь­бы. Интер­тит­ры, кото­рые Соло­вьёв так дав­но вте­мя­ши­ва­ет в экран, что это пере­ста­ло быть пре­тен­ци­оз­но­стью и ста­ло при­ме­той. Рапид, с кото­рым он не наиг­рал­ся к 2016 году. Пла­ка­ты на сте­нах, как у Бана­на­на, с кото­рых смот­рят вете­ран­ские обра­зы анде­гра­ун­да — Че Гева­ра, Хэмен­гу­эй, Мик Джаг­гер, на кото­ро­го заме­ча­тель­но похож артист Сус­лов, так же «непро­фес­си­о­наль­но», не «жир­но», «есте­ствен­но», зай­дя с ули­цы в кадр, про­из­но­ся­щий репли­ки, как когда-то Дру­бич, Буга­ев и Ков­шо­ва. Изящ­ная речь, кото­рую не услы­шать в жиз­ни: «Бла­го­да­рю… Не хоти­те ли при­ме­рить пару?.. Вам сроч­но необ­хо­ди­мо в педи­кюр­ный каби­нет» от работ­ни­ков тор­гов­ли. Раз­го­во­ры о штам­пах и сте­рео­ти­пах с масте­ром мани­кю­ра. Дело вряд ли в том, что Соло­вьёв ни разу в жиз­ни не раз­го­ва­ри­вал с масте­ра­ми мани­кю­ра и тор­го­вым работ­ни­ком — ско­рее все­го, раз­го­ва­ри­вал. Но искус­ство долж­но исправ­лять нра­вы, не так ли? Он пытал­ся, но никто не испра­вил­ся. Куль­ту­ру не слу­ша­ют, как ни тяже­ло это признать.

Глав­ный герой — веч­ная моло­дость, толь­ко речь не о совре­мен­ной моло­дё­жи; ещё в «Наслед­ни­це по пря­мой» было ясно, что она режис­сё­ру не нра­вит­ся и неин­те­рес­на. Перед нами образ юно­сти само­го режис­сё­ра, с кото­рой он за всю свою дол­гую жизнь не поже­лал рас­стать­ся. Ино­агент Гре­бен­щи­ков из сво­е­го сия­ю­ще­го и, похо­же, непод­дель­но­го про­свет­ле­ния теп­ло гово­рил в эпи­та­фии мэт­ру в изда­нии «Аэро­стат»:

«Он был уди­ви­тель­но чистым и роман­ти­че­ским чело­ве­ком — маль­чи­ком, ребён­ком; при этом вполне иску­шён­ным, одна­ко, в путях и соблаз­нах это­го мира».

Взрос­лый чело­век. Мешок на ухе, в очках стё­кол нет, цита­ты из Rolling Stones посре­ди века Тей­лор Свифт, жела­ние слег­ка под­кра­сить гру­бое полот­но реаль­но­сти аква­рель­ны­ми крас­ка­ми… Любить всё это необя­за­тель­но, что­бы испы­ты­вать чув­ство срод­ни бла­го­дар­но­сти. В кон­це кон­цов, каким был бы мир без романтиков?

Читай­те так­же «„Тита­ник“ плы­вёт: памя­ти Вади­ма Абдра­ши­то­ва».

1...414243...217Страница 42 из 217

Новости

В Музее Фаберже открылась выставка с картинами про транспорт

Редакция VATNIKSTAN - 0
В экспозиции представлено более 80 работ преимущественно конца XX — начала XXI века.

12 апреля в «Пивотеке 465» пройдёт показ фильма «Большое космическое путешествие»

Редакция VATNIKSTAN - 0
Фильм поставил Валентин Селиванов по пьесе Сергея Михалкова «Первая тройка, или Год 2001-й...».

4 апреля в Третьяковской галерее покажут плёночную «Шинель» 1926 года

Редакция VATNIKSTAN - 0
Картину представит киновед Евгений Марголит.
Telegram VKontakte Yandex Youtube
© 2024, VATNIKSTAN
Познавательный журнал о русскоязычной цивилизации