Ино­гда сюр­при­зы исто­рии отда­ют совсем уж чёр­ным юмо­ром — как, напри­мер, в слу­чае с бит­вой за дере­вуш­ку Тул­гас в нояб­ре 1918 года. Одно из самых зна­ме­ни­тых сра­же­ний пери­о­да англий­ской интер­вен­ции в Рос­сии нача­лось в день окон­ча­ния Пер­вой миро­вой вой­ны, и тем гор­ше тот факт, что в четы­рёх­днев­ном сра­же­нии лицом к лицу сошлись те, кто ещё вче­ра вое­вал про­тив обще­го вра­га. Сер­гей Акин­фи­ев рас­ска­зы­ва­ет о, воз­мож­но, самом зна­ко­вом сра­же­нии крас­ных отря­дов с ино­стран­ны­ми интер­вен­та­ми осе­нью 1918 года.

Север помнит

Исто­рия бри­тан­ской интер­вен­ции на рус­ском Севе­ре — это кар­ти­на, напи­сан­ная туск­лы­ми холод­ны­ми крас­ка­ми. Она не бро­са­ет­ся в гла­за рас­ска­зом об отча­ян­ном геро­из­ме ост­ро­ви­тян во вре­мя бит­вы за Баку. В ней нет пря­ной экзо­ти­ки боя за Душак, боя, в кото­ром под турк­мен­ским солн­цем за сча­стье рус­ских людей сра­жа­лись вен­гры и инду­сы. Всё, что есть в ску­пой хро­но­ло­гии север­ной интер­вен­ции — это рос­сыпь топо­ни­мов: Шен­курск, Печен­га, Оне­га, Кемь, Мудьюг. Вяз­кое, как ноябрь­ский снег, пере­чис­ле­ние мно­го­чис­лен­ных горо­дов, дере­вень и посёл­ков, в кото­рых остав­ля­ли по себе недоб­рую память дети Аль­био­на. И в самом цен­тре этой непри­гляд­ной, напи­сан­ной рас­плыв­ши­ми­ся маз­ка­ми кар­тине яркой, но кро­ва­вой кляк­сой горит память о месте, имя кото­ро­му Тулгас.

В боль­шин­стве запад­ных источ­ни­ков Тул­гас назы­ва­ет­ся посёл­ком, хотя уже в далё­ком 1918 году он сфор­ми­ро­вал­ся в доволь­но обшир­ную агло­ме­ра­цию, вобрав­шую в себя десять дере­вень — Малое Коно­ва­лов­ское, Боль­шое Коно­ва­лов­ское, Дмит­ри­ев­ская, Мас­лов­ская, Тру­фа­нов­ская, Сте­па­нов­ское, Сысо­ев­ская, Кар­по­в­ская, Була­нов­ское, Неро­нов­ское. Все они рас­по­ло­жи­лись на левом бере­гу Север­ной Дви­ны, на пол­до­ро­ги меж­ду Архан­гель­ском и Кот­ла­сом, на пути про­дви­же­ния интер­вен­тов вглубь пыла­ю­щей стра­ны. Похо­жие на тыся­чи дере­вень вокруг них, дерев­ни Тул­га­са долж­ны были остать­ся лишь точ­ка­ми на измя­тых бое­вых кар­тах англи­чан, одна­ко имен­но здесь вой­ска ино­стран­ной коа­ли­ции ввя­за­лись в тяже­лей­шие пози­ци­он­ные бои, про­дол­жав­ши­е­ся почти пол­го­да и при­вед­шие, в конеч­ном ито­ге, к выво­ду союз­но­го контингента.

Впер­вые топо­ним «Тул­гас» про­мельк­нул в англий­ских бое­вых свод­ках 28 авгу­ста 1918 года, когда заблу­див­ший­ся бри­тан­ский мони­тор М25 схлест­нул­ся с бере­го­вой артил­ле­ри­ей крас­ных. Линия фрон­та до Тул­га­са ещё не дошла, бата­рея боль­ше­ви­ков была тща­тель­но замас­ки­ро­ва­на, поэто­му охра­няв­шие её боль­ше для вида бой­цы лени­во поку­ри­ва­ли само­крут­ки и изред­ка мате­ри­ли скры­вав­ший реку густой утрен­ний туман. Навер­ня­ка, точ­но так же мате­ри­ла туман коман­да М25: из-за нуле­вой види­мо­сти корабль напо­рол­ся на мель, и теперь бри­тан­ские мат­ро­сы отча­ян­но пыта­лись высво­бо­дить его желез­ное дно из пес­ча­но­го пле­на, сла­жен­но бегая от бор­та к борту.

Таки­ми их и уви­де­ли изум­лен­ные крас­ные артил­ле­ри­сты, после того, как вне­зап­но под­няв­ший­ся ветер раз­ве­ял спа­си­тель­ный туман и на сере­дине реки, как по вол­шеб­ству, воз­ник зако­ван­ный в бро­ню англий­ский мони­тор. Бой был корот­ким, но очень болез­нен­ным для тех и для дру­гих. У крас­ных погиб­ло два чело­ве­ка и ещё двое дезер­ти­ро­ва­ло, в судо­вом жур­на­ле М25 появи­лась запись о чет­ве­рых погиб­ших и семе­рых ране­ных. Англи­чане занес­ли в свой актив пол­но­стью уни­что­жен­ную бере­го­вую бата­рею из трёх ору­дий, а рус­ские — спеш­но отсту­пив­ший и потрё­пан­ный мони­тор, капи­тан кото­ро­го, по сло­вам зна­ко­мых с ним аме­ри­кан­цев, боль­ше не испы­ты­вал осо­бо­го жела­ния встре­чать­ся с большевиками.

Подоб­ные столк­но­ве­ния будут про­ис­хо­дить всё чаще и чаще, пока в сере­дине сен­тяб­ря не перей­дут в пол­но­цен­ные бои. Зага­доч­ное сло­во «Тул­гас» не сой­дёт с газет­ных пере­до­виц Моск­вы, Лон­до­на и Вашинг­то­на вплоть до июня сле­ду­ю­ще­го года. Скоп­ле­ние зате­рян­ных в глу­ши дере­вень вне­зап­но пре­вра­тит­ся в нуле­вую точ­ку отсчё­та на фрон­те Север­ной Дви­ны, местом, удер­жать кото­рое ста­нет для про­тив­ни­ков делом принципа.

С нача­ла сен­тяб­ря до сере­ди­ны октяб­ря 1918 года Тул­гас перей­дёт из рук в руки так часто, что, будь он кине­ма­то­гра­фи­че­ской дерев­ней Мали­нов­кой, его жите­ли про­сто не успе­ва­ли бы сни­мать и оде­вать будёновки.

Но ни до, ни после в Тул­га­се не будет боя ярост­нее, чем четы­рех­днев­ное сра­же­ние, назван­ное в англий­ских и аме­ри­кан­ских источ­ни­ках «Бит­вой Дня пере­ми­рия». Это сра­же­ние уне­сёт десят­ки жиз­ней тех, кто ещё вче­ра бок о бок вое­вал про­тив обще­го вра­га, и тем печаль­нее, что по злой иро­нии судь­бы оно нач­нёт­ся имен­но 11 нояб­ря 1918 года — в день под­пи­са­ния Ком­пьен­ско­го пере­ми­рия. В день окон­ча­ния Пер­вой миро­вой войны.

Альянс и Орда

Окон­ча­тель­но захва­тив Тул­гас в сере­дине октяб­ря 1918 года, англи­чане пре­вра­ти­ли его в вели­ко­леп­но обо­ру­до­ван­ный даже по совре­мен­ным мер­кам укре­прай­он с дву­мя ряда­ми колю­чей про­во­ло­ки по пери­мет­ру, цепью дере­вян­ных блок­по­стов через каж­дые 400 шагов, пуле­мёт­ны­ми гнёз­да­ми и блиндажами.

Дерев­ни агло­ме­ра­ции с бри­тан­ской педан­тич­но­стью были чёт­ко раз­де­ле­ны на три зоны ответ­ствен­но­сти: южную, цен­траль­ную и север­ную. На самом юге, в лока­ции под услов­ным назва­ни­ем «Верх­ний Тул­гас» (или, если быть точ­нее, в дере­вень­ках Малое Коно­ва­лов­ское и Боль­шое Коно­ва­лов­ское) око­пал­ся отряд лей­те­нан­та Гар­ри Ден­ни­са, состо­яв­ший из двух рот аме­ри­кан­ской 339‑й пехот­ной бри­га­ды «Белый медведь».

160 аме­ри­кан­цев долж­ны были, в слу­чае чего, не толь­ко при­нять бой пер­вы­ми, но и до послед­не­го обо­ро­нять един­ствен­ную надёж­ную пре­гра­ду меж­ду югом и цен­тром — дере­вян­ный мост, пере­бро­шен­ный через узкий, но очень глу­бо­кий при­ток Двины.

Шесть дере­вень, от Мас­лов­ской до Сте­па­нов­ско­го, обра­зо­вы­ва­ли зону ответ­ствен­но­сти «Цен­траль­ный Тул­гас». Имен­но здесь нахо­ди­лись скла­ды с ору­жи­ем и про­до­воль­стви­ем, здесь был обо­ру­до­ван штаб аль­ян­са и здесь же сто­я­ли казар­мы, в кото­рых рас­по­ла­га­лись основ­ные силы союз­ни­ков — поряд­ка 400 бой­цов Коро­лев­ско­го шот­ланд­ско­го пехот­но­го пол­ка с вкрап­ле­ни­ем несколь­ких десят­ков рус­ских белогвардейцев.

Настро­е­ние шот­ланд­цам мог­ла испор­тить раз­ве что отвра­ти­тель­ная пого­да и под­хо­дя­щие к кон­цу запа­сы вис­ки: поми­мо заста­вы на южном мосту, их спо­кой­ствие с севе­ра охра­ня­ли 57 канад­цев из 16‑й артил­ле­рий­ской бри­га­ды и неболь­шой отряд аме­ри­кан­ских пехо­тин­цев, воору­жён­ных пуле­мё­та­ми Лью­и­са. Ещё север­нее, в дере­вуш­ке Неро­нов­ской, пре­вра­тив­шей­ся по воле слу­чая в «Ниж­ний Тул­гас», в бара­ке, рас­по­ло­жил­ся почти никем не охра­ня­е­мый поле­вой госпиталь.

Мас­штаб и зна­чи­мость любо­го сра­же­ния во мно­гом опре­де­ля­ет­ся соот­но­ше­ни­ем сил. Пара­док­саль­но, но точ­ное чис­ло бой­цов, при­ни­мав­ших уча­стие в кро­ва­вом четы­рёх­днев­ном сра­же­нии в нача­ле ХХ века, неиз­вест­но до сих пор. Более того, наи­боль­шую пута­ни­цу в оцен­ке собы­тий на Север­ной Двине вно­сит отча­ян­ное жела­ние исто­ри­ков с обе­их сто­рон изоб­ра­зить «сво­их» мало­чис­лен­ным отря­дом геро­ев в раз­ве­ва­ю­щих­ся пла­щах, а «чужих» — чем-то вро­де раз­во­ро­шён­но­го улья зергов.

И если запад­ные источ­ни­ки склон­ны пред­став­лять ноябрь­скую обо­ро­ну Тул­га­са совре­мен­ны­ми Фер­мо­пи­ла­ми, сооб­щая, как пра­ви­ло, о мно­го­крат­ном чис­лен­ном пре­вос­ход­стве боль­ше­ви­ков, то совет­ские изда­ния, напро­тив, силь­но зани­жа­ют чис­лен­ность бой­цов крас­ных отря­дов. Так, напри­мер, Джон Лонг в сбор­ни­ке ста­тей «Вой­на 1898 года и аме­ри­кан­ские втор­же­ния в пери­од с 1898 по 1934 год», пишет о при­мер­но 2500 ата­ку­ю­щих про­тив 400 обо­ро­ня­ю­щих­ся, в то вре­мя как ста­тья Самой­ло «Бое­вые дей­ствия после обра­зо­ва­ния 6‑й армии» скру­пу­лёз­но (но, пожа­луй, не совсем досто­вер­но) пере­чис­ля­ет совсем иные циф­ры: 2500 бой­цов бри­тан­ской коа­ли­ции про­тив 1500 крас­ных шты­ков, 24 лёг­ких ору­дия бри­тан­цев про­тив 18 совет­ских и, соот­вет­ствен­но, 18 аэро­пла­нов про­тив десяти.

Кро­ме того, неко­то­рые дан­ные вызы­ва­ют сомне­ния даже у неис­ку­шён­но­го в воен­ном деле чело­ве­ка. Напри­мер, пере­хо­дя­щая из рук в руки цита­та о все­го двух ору­ди­ях канад­ских артил­ле­ри­стов — доволь­но стран­ная циф­ра для бата­реи, сто­я­щей на ого­лён­ном, как зуб­ной нерв, участ­ке фрон­та. Зная, что канад­цев было почти 60 чело­век (для пол­ной обслу­ги одной 18-фун­то­вой поле­вой пуш­ки тре­бо­ва­лось десять сол­дат), и про­из­ве­дя нехит­рые мате­ма­ти­че­ские выклад­ки, мож­но пред­по­ла­гать, что подоб­ных ору­дий было, как мини­мум, пять, а то и шесть.

Неуди­ви­тель­но, что при под­счё­те бое­во­го соста­ва вою­ю­щих сто­рон при­хо­ди­лось руко­вод­ство­вать­ся точ­но таки­ми же выклад­ка­ми, слов­но дви­га­ясь по мин­но­му полю из мно­го­чис­лен­ных, порой про­ти­во­ре­ча­щих друг дру­гу ста­тей, мему­а­ров, днев­ни­ков и отчё­тов. В этом смыс­ле наи­бо­лее реаль­ны­ми кажут­ся дан­ные Мак­са Бута, авто­ра кни­ги «Кро­во­про­лит­ные вой­ны за мир: локаль­ные кон­флик­ты и ста­нов­ле­ние аме­ри­кан­ской мощи», утвер­жда­ю­ще­го, что обо­ро­ня­ю­щих­ся было «око­ло шести­сот», а напа­да­ю­щих — «боль­ше тысячи».

Туман вой­ны скры­ва­ет не толь­ко чис­лен­ность крас­ных войск, но и всё свя­зан­ное с их дис­по­зи­ци­ей. Допод­лин­но извест­но толь­ко то, что посто­ян­но пере­ме­ща­ю­щи­е­ся, как кочев­ни­ки, боль­ше­вист­ские отря­ды на момент штур­ма совсем недав­но обос­но­ва­лись в сосед­них с Тул­га­сом дерев­нях Сель­цо, Горо­док и Заостровье.

Имен­но обос­но­ва­лись, а не око­па­лись — в отли­чие от бри­тан­цев, они не мог­ли себе поз­во­лить фор­ти­фи­ка­ци­он­ный долгострой.

Вре­мя рабо­та­ло про­тив них, а гео­гра­фи­че­ское и стра­те­ги­че­ское поло­же­ние было тако­вым, что, по сви­де­тель­ству коман­ду­ю­ще­го пере­до­вы­ми отря­да­ми крас­ных в том бою В. Д. Цве­та­е­ва, «отхо­дить назад — зна­чи­ло усту­пить про­тив­ни­ку боль­шую и густо­на­се­лён­ную тер­ри­то­рию, выдви­гать­ся впе­рёд — зна­чи­ло очу­тить­ся в усло­ви­ях ещё более худ­ших». Ино­го пути у крас­ных не было, и, выби­рая меж­ду само­убий­ством и позо­ром, они выбра­ли пер­вое — атаковать.

Кровавые качели

Пре­лю­ди­ей к сра­же­нию ста­ла раз­вед­ка боем, про­ве­дён­ная 22 октяб­ря 1918 года типич­ным для того вре­ме­ни крас­ным интер­на­ци­о­на­лом: на зачист­ку Тул­га­са были отправ­ле­ны две роты австрий­цев и нем­цев под коман­до­ва­ни­ем быв­ше­го кай­зе­ров­ско­го ула­на Авгу­ста Фук­са, три роты Ком­му­ни­сти­че­ско­го бата­льо­на во гла­ве с литов­цем Витоль­дом Мала­хов­ским и кон­ный отряд осе­ти­на Хаджи-Мура­та Дзарахохова.

Почти все коман­ди­ры боль­ше­ви­ков про­шли гор­ни­ло Пер­вой Миро­вой вой­ны, обла­да­ли нешу­точ­ным бое­вым опы­том, но ата­ка по непо­нят­ным при­чи­нам была про­ве­де­на при­ми­тив­ным нава­лом в лоб и обер­ну­лась логич­ным пора­же­ни­ем — еже­днев­но ожи­дав­шие напа­де­ния шот­ланд­ские стрел­ки при помо­щи канад­ской артил­ле­рии без осо­бо­го тру­да опро­ки­ну­ли крас­ных ещё на подходе.

Впро­чем, свою роль в демо­ра­ли­за­ции про­тив­ни­ка без­рас­суд­ная ата­ка всё же сыг­ра­ла: бри­тан­цы были шоки­ро­ва­ны тем, с какой лёг­ко­стью остав­ля­ли свои пози­ции рус­ские бело­гвар­дей­цы, бро­сав­шие не толь­ко ору­дия, но и лич­ное обмун­ди­ро­ва­ние вплоть до ран­цев и шине­лей. Сни­зив­ший­ся до нуля гра­дус дове­рия к рус­ским офи­це­рам заста­вил англи­чан пой­ти на край­ние меры. Коман­ди­ром цен­траль­но­го гар­ни­зо­на вме­сто раз­жа­ло­ван­ных мест­ных был демон­стра­тив­но назна­чен аме­ри­кан­ский капи­тан Роберт Бойд, полу­чив­ший это зва­ние после трёх­ме­сяч­ных офи­цер­ских кур­сов в Илли­ной­се и про­во­е­вав­ший в общей слож­но­сти мень­ше года.

Отве­дя потрё­пан­ные вой­ска на исход­ные пози­ции, коман­до­ва­ние крас­ных учло все ошиб­ки неудач­ной ата­ки — сле­ду­ю­щий штурм, назна­чен­ный на 11 нояб­ря, был рас­пла­ни­ро­ван чуть ли не поминутно.

Все име­ю­щи­е­ся силы были раз­де­ле­ны на два отря­да. Пер­вый отряд с деся­тью пуле­мё­та­ми обхо­дил англий­ские укреп­ле­ния сле­ва, после чего был обя­зан раз­де­лить­ся ещё на две груп­пы: пер­вая из них отправ­ля­лась к англи­ча­нам в тыл, а вто­рая долж­на была кон­тро­ли­ро­вать фланг, зажи­мая вой­ска коа­ли­ции меж­ду шкваль­ным огнём и ледя­ны­ми вода­ми Дви­ны. Ещё один отряд при под­держ­ке неболь­шой бата­реи из четы­рёх трёх­дюй­мо­вок нано­сил удар по фрон­ту. Коман­до­ва­ли груп­па­ми всё те же Фукс, Мала­хов­ский и упо­мя­ну­тый выше Цве­та­ев — при­мкнув­ший к боль­ше­ви­кам быв­ший пору­чик цар­ской армии, а ныне коман­дарм и Герой Совет­ско­го Союза.

Когда ран­ним утром 11 нояб­ря крас­ные пошли в ата­ку, пер­вы­ми под ура­ган­ный огонь попа­ли пози­ции аме­ри­кан­цев в Верх­нем Тул­га­се. Лей­те­нант Ден­нис, оце­нив ситу­а­цию и спра­вед­ли­во пола­гая, что силы рус­ских пре­вос­хо­дят чис­лен­ность его отря­да как мини­мум втрое, при­ка­зал сво­им бой­цам отхо­дить по мосту в цен­траль­ные деревни.

Застиг­ну­тые врас­плох, но не поте­ряв­шие само­об­ла­да­ния, вой­ска союз­ни­ков дей­ство­ва­ли как на уче­ни­ях — аме­ри­кан­ские пехо­тин­цы закре­пи­лись пря­мо за мостом в надёж­но укры­том блок­по­сте, под­ня­тые по тре­во­ге шот­ланд­ские стрел­ки заня­ли места в блин­да­жах в цен­тре дерев­ни. Всё было пред­ска­зу­е­мо: враг, насту­пая на те же граб­ли, что и тре­мя неде­ля­ми рань­ше, на всех парах нёс­ся навстре­чу сво­ей поги­бе­ли. Союз­ни­ки были спо­кой­ны, невоз­му­ти­мы и уве­ре­ны в ско­рой побе­де — до тех пор, пока до них не донес­лись зву­ки боя, иду­ще­го на севере.

Это ста­ло для коа­ли­ции пол­ной неожи­дан­но­стью. Ниж­ний Тул­гас окайм­ля­ла боло­ти­стая сос­но­вая роща, кото­рая в обыч­ные дни была непре­одо­ли­мым пре­пят­стви­ем, и любой мало-маль­ски замет­ный отряд, подо­шед­ший к дерев­ням с севе­ра, неми­ну­е­мо увяз бы в мрач­ных двин­ских топях. Об этом гово­ри­ли раз­вед­чи­ки из мест­ных, это учи­ты­ва­лось при обу­строй­стве лаге­ря, это, в кон­це кон­цов, под­твер­ди­ла инспек­ция во гла­ве с бри­тан­ским бри­гад­ным гене­ра­лом Фин­ле­со­ном, по иро­нии судь­бы посе­тив­шая Тул­гас за день до битвы.

В обыч­ные дни при­ро­да охра­ня­ла лагерь союз­ни­ков луч­ше любых пуле­мё­тов и блин­да­жей. Но сере­ди­на нояб­ря не была обыч­ным днём.

Уда­рив­шие моро­зы креп­ко под­мо­ро­зи­ли зем­лю, и по вче­раш­ней топи про­со­чил­ся аван­гард крас­ных, мгно­вен­но вышед­ший на никем не охра­ня­е­мую дерев­ню Неро­нов­скую. Пере­бив четы­ре десят­ка англи­чан, боль­ше­ви­ки за несколь­ко минут обыс­ка­ли весь Ниж­ний Тул­гас и захва­ти­ли без­за­щит­ный поле­вой госпиталь.

Север­ный отряд вёл сам Мала­хов­ский. Коман­ду­ю­щий окру­гом, кава­лер орде­на Крас­но­го зна­ме­ни, идей­ный боль­ше­вик, он кари­ка­тур­но изве­стен в запад­ных источ­ни­ках лишь сво­им огром­ным ростом, такой же огром­ной чёр­ной папа­хой и при­ка­зом рас­стре­лять всех най­ден­ных в гос­пи­та­ле англи­чан и аме­ри­кан­цев. Впро­чем, как бес­страст­но отме­ча­ют те же источ­ни­ки, спу­стя несколь­ко минут Мала­хов­ский отме­нит свой приказ.

Это­му поспо­соб­ству­ет не столь­ко ледя­ное хлад­но­кро­вие сани­та­ров-бри­тан­цев, пред­ло­жив­ших боль­ше­ви­кам меди­ка­мен­ты и ром, сколь­ко посту­пок жен­щи­ны по име­ни Оль­га, при­гро­зив­шей смер­тью любо­му, кто осме­лит­ся выстре­лить в ране­ных. Про­шлое этой жен­щи­ны, как и мно­гое осталь­ное, свя­зан­ное с боем в Тул­га­се, оста­нет­ся неиз­вест­ным навсе­гда, но, так или ина­че, ране­ных никто не тро­нет, а Мала­хов­ский, полу­чив­ший несколь­ки­ми часа­ми поз­же смер­тель­ное ране­ние, скон­ча­ет­ся на руках у бое­вой подру­ги в этом же самом бараке.

Пока в гос­пи­та­ле крас­ные реша­ли судь­бу ране­ных интер­вен­тов, все­го в несколь­ких сот­нях мет­ров от них лихо­ра­доч­но раз­во­ра­чи­ва­ли свои 18-фун­то­вые пуш­ки канад­ские артил­ле­ри­сты: ожи­дав­шие уда­ра с юга, они ока­за­лись абсо­лют­но без­за­щит­ны перед напа­де­ни­ем с севе­ра. Союз­ни­ков спас­ло лишь то, что устав­шие после мно­го­ча­со­во­го пере­хо­да и штур­ма боль­ше­ви­ки нача­ли обша­ри­вать гос­пи­таль в поис­ках еды. На это у ата­ку­ю­щих ушло чуть более трёх минут, но, по сло­вам Джо­на Кью­да­хи, авто­ра кни­ги «Архан­гельск: аме­ри­кан­ская вой­на в Рос­сии», «нико­гда ещё три мину­ты не сто­и­ли так дорого».

За это вре­мя канад­цы успе­ли раз­вер­нуть ору­дия и, под­пу­стив крас­ных почти на рас­сто­я­ние вытя­ну­той руки, дали по ним два зал­па шрап­не­лью в упор. Стрель­ба велась с рас­сто­я­ния настоль­ко близ­ко­го, что людей в пря­мом смыс­ле сло­ва раз­ры­ва­ло на мел­кие части. Раз­бив­шись в кро­ва­вые брыз­ги, напа­дав­шие отхлы­ну­ли назад, к спа­си­тель­но­му гос­пи­та­лю, а из-за спин канад­цев им вслед уже тре­ща­ли выстре­лы при­шед­ших на помощь шот­ланд­ских стрелков.

Несмот­ря на локаль­ные успе­хи, ни одна из сто­рон не мог­ла зачесть нача­ло боя в свою поль­зу. Крас­ные «севе­ряне» плот­но засе­ли в Неро­нов­ской, чуть поз­же под кон­троль «южан» пере­шли Дмит­ри­ев­ская и обе Коно­ва­лов­ские дерев­ни, одна­ко на боль­шее крас­ные ока­за­лись не спо­соб­ны — попы­тав­шись раз­вить успех, они напо­ро­лись на оже­сто­чён­ный огонь со всех блок­по­стов аль­ян­са в цен­траль­ном Тулгасе.

Разыг­ран­ное как по нотам наступ­ле­ние теперь явно бук­со­ва­ло: в то вре­мя как груп­пы Цве­та­е­ва и Мала­хов­ско­го вели на сво­их участ­ках оже­сто­чен­ные бои, отряд, отправ­лен­ный на фланг, не толь­ко не всту­пал в сра­же­ние, но и вооб­ще не пода­вал ника­ких при­зна­ков жиз­ни. Изве­стие о судь­бе отря­да при­шло через несколь­ко часов с несколь­ки­ми выжив­ши­ми, сооб­щив­ши­ми, что, вый­дя на пози­цию, флан­го­вая груп­па напо­ро­лась на колю­чую про­во­ло­ку, после чего была почти пол­но­стью выко­ше­на пуле­мет­ным огнем.

Бли­же к ночи бой стал зати­хать, перей­дя, в кон­це кон­цов, в вялую пере­стрел­ку — после смер­ти Мала­хов­ско­го коман­до­ва­ние при­нял Фукс, не желав­ший боль­ше напрас­но рис­ко­вать жиз­ня­ми сво­их бой­цов. Отка­зав­шись от само­убий­ствен­но­го штур­ма моста, боль­ше­ви­ки теперь, как тени, пере­ме­ща­лись за дере­вья­ми, изред­ка тре­во­жа интер­вен­тов снай­пер­ским огнём и неза­мет­но смы­кая коль­цо окружения.

Союз­ни­ки берег­ли патро­ны, огры­за­лись артил­ле­рий­ски­ми зал­па­ми и ред­ки­ми вылаз­ка­ми, но чем плот­нее ста­но­ви­лась север­ная мгла, тем вер­нее крас­ные при­би­ра­ли ини­ци­а­ти­ву к сво­им рукам. С наступ­ле­ни­ем тем­но­ты они окон­ча­тель­но окру­жи­ли бри­тан­ские укреп­ле­ния, пере­ре­за­ли теле­граф­ный про­вод, соеди­няв­ший Тул­гас с Архан­гель­ском, и оста­ви­ли поре­дев­ших англо­сак­сов тягост­но гадать о том, насту­пит ли для них зав­тра новый рассвет.

Добро пожаловать в ад

Рас­свет насту­пил, но вме­сте с ним при­шла насто­я­щая вой­на. Утром 12 нояб­ря союз­ни­ки просну­лись от далё­ко­го роко­та кора­бель­ных вин­тов, и чем выше под­ни­ма­лось солн­це, тем гром­че ста­но­вил­ся рокот — до тех пор, пока упав­шие духом англи­чане не осо­зна­ли, что боль­ше­ви­ки взя­лись за дело все­рьёз и что в игру, пусть и с опоз­да­ни­ем, всту­па­ют крас­ные канонерки.

Вызван­ные на под­мо­гу вче­раш­ней ночью, кораб­ли подо­шли к деревне толь­ко сей­час, и, слов­но торо­пясь загла­дить свою вину, ещё изда­ли обру­ши­ли на Тул­гас шквал огня из шести­дюй­мо­вых бор­то­вых ору­дий. Кано­нер­ки били часто, точ­но, и каж­до­му их выстре­лу вто­ри­ли зал­пы бата­реи совет­ских гау­биц, надёж­но укры­тых в лес­ном массиве.

Боль­ше­ви­ки не ста­ли раз­ме­ни­вать­ся на обстрел мно­го­чис­лен­ных блин­да­жей в цен­тре дерев­ни, обо­зна­чив сво­ей глав­ной целью южный блок­пост, сто­яв­ший у дере­вян­но­го моста и казав­ший­ся клю­чом к воро­там все­го Тул­га­са. Когда к полу­дню блок­пост был, нако­нец, пол­но­стью раз­ру­шен, а двое защит­ни­ков из чис­ла «белых мед­ве­дей» погиб­ли, крас­ные бро­си­лись на при­ступ, но были вновь отбро­ше­ны от казав­ше­го­ся закол­до­ван­ным моста пере­крёст­ным огнем двух «лью­и­сов», один из кото­рых стре­ко­тал с цер­ков­ной колокольни.

Хотя мир уже сут­ки празд­но­вал смерть Пер­вой миро­вой, в далё­кой север­ной деревне она, каза­лось, на гла­зах вос­ста­ва­ла из моги­лы. В то вре­мя как вче­раш­ние аме­ри­кан­ские под­рост­ки из Мичи­га­на и Вис­кон­си­на дер­жа­ли обо­ро­ну про­тив вете­ра­нов Кар­пат и Гали­ции, чудом вос­ста­но­вив­шие связь бри­тан­цы отча­ян­но пыта­лись досту­чать­ся до любо­го, кто смог бы прий­ти на помощь оса­ждён­ным. На истош­ную мор­зян­ку быст­рее всех ото­зва­лась англий­ская эскад­ри­лья, бази­ро­вав­ша­я­ся в Двин­ском Березнике.

В воз­дух были под­ня­ты сра­зу три «Соп­ви­ча», с помо­щью кото­рых аль­янс наде­ял­ся заво­е­вать хотя бы воз­дух, но, когда само­ле­ты бри­тан­цев добра­лись до места, их уже встре­ча­ли реяв­шие в сером ноябрь­ском небе совет­ские аэро­пла­ны. Если бою в Тул­га­се и не хва­та­ло абсур­да, то теперь его было настоль­ко мно­го, что всё про­ис­хо­див­шее вокруг каза­лось кош­мар­ным сном. Под гро­хот кора­бель­ных ору­дий, под пере­клич­ку «моси­нок» и «лью­и­сов», под раз­но­языч­ные кри­ки уми­ра­ю­щих над Тул­га­сом раз­во­ра­чи­вал­ся насто­я­щий воз­душ­ный бой.

Впро­чем, постре­ляв друг в дру­га для про­фор­мы, аэро­пла­ны прак­ти­че­ски сра­зу пере­клю­чи­лись на про­ис­хо­дя­щее вни­зу. Крас­ные само­ле­ты рва­ну­лись поли­вать свин­цом бри­тан­ские укреп­ле­ния, «Соп­ви­чи» отве­ти­ли несим­мет­рич­ной бом­бар­ди­ров­кой кано­не­рок, две из кото­рых — «Бога­тырь» и «Усть-Сысольск» — были повре­жде­ны и сра­зу ото­шли из боя. Перед отхо­дом кано­нер­ки всё же успе­ли пере­дать обрат­ный при­вет англий­ской эскад­ри­лье, сбив ура­ган­ным огнём один самолёт.

За его штур­ва­лом сидел пору­чик Кос­сов­ский из чис­ла немно­гих рус­ских в объ­еди­нён­ном англо-рус­ском авиа­кор­пу­се в Мур­ман­ске. Несмот­ря на паде­ние в ледя­ную воду Дви­ны, Кос­сов­ский в тот день выжи­вет. Он попа­дёт в плен к выло­вив­шим его из реки крас­ным, согла­сит­ся сотруд­ни­чать и сооб­щит мно­го дей­стви­тель­но цен­ных све­де­ний, одна­ко, в кон­це кон­цов, будет эта­пи­ро­ван в Волог­ду и расстрелян.

Два осталь­ных «Соп­ви­ча», опу­сто­шив свои бом­бо­лю­ки, невре­ди­мы­ми вер­ну­лись в Берез­ник. Наде­ясь на повто­ре­ние успе­ха, бри­тан­цы под­ни­ма­ли свои само­ле­ты в воз­дух ещё два­жды, но каж­дый раз им навстре­чу выле­та­ли аэро­пла­ны боль­ше­ви­ков, застав­ляв­шие англи­чан воз­вра­щать­ся домой с пусты­ми руками.

На тре­тий день сра­же­ния во весь голос заго­во­ри­ли крас­ные пуш­ки. Оса­жда­ю­щим боль­ше не был нужен Тул­гас — им была нуж­на толь­ко побе­да, и ради этой побе­ды они были гото­вы сте­реть дерев­ни в поро­шок. Спря­тан­ные в лесу рус­ские гау­би­цы выплё­вы­ва­ли в сред­нем по одно­му сна­ря­ду за каж­дые 15 секунд боя, что было рекор­дом даже по мер­кам сра­же­ний на Запад­ном фрон­те. От огня крас­ных бата­рей заго­ре­лись англий­ские скла­ды про­до­воль­ствия, в вой­сках аль­ян­са появи­лась растерянность.

По сви­де­тель­ству оче­вид­цев, лагерь нача­ли мас­со­во поки­дать рус­ские офи­це­ры — не желав­шие попасть в плен к боль­ше­ви­кам, они пере­прав­ля­лись в лод­ках на дру­гой берег Дви­ны. За одно толь­ко утро 13 нояб­ря коа­ли­ция поте­ря­ла боль­ше людей, чем за два дня до это­го вме­сте взя­тые. Поз­же, вспо­ми­ная Тул­гас, Кью­да­хи напи­шет мрачное:

«В нашем отря­де был убит каж­дый чет­вёр­тый, а от посто­ян­но­го трёх­су­точ­но­го бде­ния осталь­ные шата­лись на ногах как пьяные».

Пони­мая, что пол­ное уни­что­же­ние оса­ждён­ных ста­но­вит­ся лишь вопро­сом вре­ме­ни, Бойд собрал совет коман­ди­ров, на кото­ром было при­ня­то отча­ян­ное, но един­ствен­но вер­ное реше­ние перей­ти в контратаку.

В ночь на 14‑е чис­ло объ­еди­нён­ный англо-аме­ри­кан­ский отряд под коман­до­ва­ни­ем Кью­да­хи скрыт­но подо­шёл к лаге­рю боль­ше­ви­ков в лесах воз­ле Верх­не­го Тул­га­са. Боги вой­ны нако­нец-то сжа­ли­лись над союз­ни­ка­ми: на пути им не встре­ти­лось ни души, а крас­но­ар­мей­ская заста­ва, охра­няв­шая един­ствен­ную тро­пу под­хо­да к лаге­рю, спа­ла мёрт­вым сном.

Этот сон сто­ил крас­ным успе­ха всей опе­ра­ции — не ожи­дав­шие такой уда­чи интер­вен­ты ворва­лись в лагерь, стре­ляя во всё, что дви­жет­ся, и вопя, как целая индей­ская резер­ва­ция. Хотя ниче­го не пони­ма­ю­щие со сна крас­ные даже не пыта­лись взять­ся за ору­жие, плен­ных люди Кью­да­хи уже не брали.

Спу­стя несколь­ко минут всё было кон­че­но. Ухо­дя, союз­ни­ки подо­жгли нахо­див­ший­ся в лаге­ре склад со стрел­ко­вым воору­же­ни­ем, и раз­дав­ший­ся взрыв, вме­сте с про­из­ве­дён­ным раз­вед­чи­ка­ми шумом, заста­вил боль­ше­ви­ков пове­рить в подо­шед­шее на помощь оса­ждён­ным под­креп­ле­ние. Всё это настоль­ко подо­рва­ло мораль­ный дух крас­ных, что, когда Кью­да­хи с людь­ми вер­нул­ся в дерев­ню, их ожи­да­ло несколь­ко доб­ро­воль­но сдав­ших­ся в плен вра­же­ских снайперов.

Вылаз­ка слов­но извлек­ла незри­мую поме­ху из махо­ви­ка собы­тий, кото­рый после это­го начал рас­кру­чи­вать­ся с неве­ро­ят­ной быст­ро­той. Рез­ко упав­шая тем­пе­ра­ту­ра за счи­тан­ные часы ско­ва­ла Дви­ну хру­сталь­ным пан­ци­рем, и опа­сав­ши­е­ся застрять в реч­ных льдах крас­ные кано­нер­ки ста­ли ухо­дить из Тул­га­са. Лишив­шись сво­ей глав­ной удар­ной силы, нача­ли отхо­дить и боль­ше­ви­ки. Дез­ори­ен­ти­ро­ван­ные, слом­лен­ные посто­ян­ны­ми неуда­ча­ми, лишён­ные патро­нов и еды, они мас­со­во замер­за­ли по доро­ге в бли­жай­шие дерев­ни, а того, кто чудом избе­жал смер­ти от холо­да, ожи­дал бри­тан­ский плен.

Бли­же к вече­ру коль­цо бло­ка­ды было пол­но­стью сня­то, и там, где ещё вче­ра снег кипел от кро­ви сотен чело­век, дыми­лись остат­ки изб пол­но­стью сожжён­но­го аме­ри­кан­ца­ми Верх­не­го Тул­га­са. Длив­ша­я­ся четы­ре дня бит­ва, в кото­рой толь­ко по при­бли­зи­тель­ным оцен­кам погиб­ло более 800 чело­век, была, нако­нец, окончена.

Несмот­ря на то, что поле боя фор­маль­но оста­лось за бри­тан­ской коа­ли­ци­ей, итог сра­же­ния вряд ли мож­но назвать побе­дой аль­ян­са. После «Бит­вы Дня пере­ми­рия» в пато­вой ситу­а­ции ока­за­лись обе сто­ро­ны: обес­кров­лен­ные отря­ды боль­ше­ви­ков на неко­то­рое вре­мя поте­ря­ли воз­мож­ность про­во­дить мас­штаб­ные бое­вые дей­ствия, а коман­до­ва­ние англий­ско­го кон­тин­ген­та, воз­глав­ля­е­мое про­по­вед­ни­ком обо­ро­ни­тель­ной стра­те­гии Эдмун­дом Айрон­сай­дом, было заин­те­ре­со­ва­но лишь в том, что­бы удер­жать уже име­ю­щи­е­ся позиции.

Тем не менее в этой войне Тул­га­су ещё пред­сто­я­ло сыг­рать свою роль. Окон­ча­тель­но перей­дя под кон­троль англо-аме­ри­кан­ско­го аль­ян­са в кон­це нояб­ря, он ста­нет послед­ним зна­чи­тель­ным заво­е­ва­ни­ем союз­ни­ков в исто­рии север­ной интер­вен­ции — муже­ствен­но отра­зив в янва­ре и фев­ра­ле 1919 года целую чере­ду крас­но­ар­мей­ских штур­мов, Тул­гас, в ито­ге, сам ста­нет рубе­жом, даль­ше кото­ро­го бри­тан­цы про­дви­нуть­ся так и не смогут.

Коа­ли­ция оста­вит дерев­ню лишь одна­жды. Пони­мая всю бес­цель­ность и опас­ность мис­сии в Совет­ской Рос­сии, Айрон­сайд при­мет реше­ние заме­нить свои вой­ска отря­да­ми недав­но создан­ной Север­ной рус­ской армии. Англи­чане, аме­ри­кан­цы и канад­цы поки­нут непри­вет­ли­вые двин­ские дерев­ни, но после мас­со­во­го дезер­тир­ства бело­гвар­дей­цев 25 апре­ля 1919 года вер­нут­ся туда вновь. Ценою сотен жиз­ней они сно­ва возь­мут дерев­ню, сно­ва тер­пе­ли­во око­па­ют­ся, сно­ва постро­ят блок­по­сты и оста­нут­ся ждать 6 июня 1919. Имен­но в этот день союз­ни­ки ещё раз уйдут из Тул­га­са — на этот раз для того, что­бы не вер­нуть­ся никогда.

Читай­те так­же «Мудьюг. Ост­ров ужаса».