7 июня в московском «Пространстве 37А» просветительский проект dharma1937 презентует сборник поэзии «ЭХО ЦЕХА». В книгу вошли произведения современных поэтов, которым есть что сказать тем, кто ещё слышит.
На мероприятии можно будет приобрести литературу от издательств VATNIKSTAN, «Напильник» и «Ноократия».
Выступят участники сборника и музыканты:
— MC Bo Khan;
— Квэм;
— Uncle MC;
— Farce Fiction;
— MC Молодой Огурчик.
Помимо этого, микрофон предоставят всем желающим прочесть свои стихотворения.
На презентации можно будет приобрести литературу от издательств VATNIKSTAN, «Напильник» и «Ноократия».
Дата: 7 июня, 19:00.
Место: «Пространство 37А», узнать адрес можно в чат-боте.
Сейчас музыка Северного Кавказа чаще всего ассоциируется с «кальянным рэпом» в стиле дуэта «Miyagi & Эндшпиль» (стоит признать, довольно уникального) и «кавказским турбофолком» о бродягах, девушках-«хищницах», любви к близким, пацанском отдыхе и прочих атрибутах жизни молодого хулигана. Однако в регионе есть множество коллективов, не подходящих под эти параметры. Одни вдохновляются местным фольклором и рубят рок, другие слушают метал и панк, самостоятельно изготавливают инструменты и переосмысляют традиционную музыку. Они поют на разных языках, выступают на родине и зарубежных фестивалях, не следуют трендам и стремятся создать уникальное звучание.
Ангелина Хасанова рассказывает о десяти нестереотипных группах с Северного Кавказа. Среди них — рок-н-ролльщики из Осетии, черкесский и карачаевский постфолк-проекты, фанк-банда из Дагестана и другие.
«Мёртвые дельфины»
Дети из ада
В 1996 году бывший ведущий грозненского радио «Восток», 20-летний Артур Ацаламов переехал из Чечни в Ингушетию. Ацаламов устроился звукорежиссёром в филармонию. На открытии лицея в Назрани Артур познакомился с Калоем Ахильговым, Амиром Куштовым и Асланом Богучевым. Ребята создали группу «Мёртвые дельфины» — название было взято из одной из первых композиций «Песня мёртвых дельфинов». Все участники коллектива были беженцами: Артур и Аслан уехали из разрушенного Грозного, Калой и Амир покинули Северную Осетию во время осетино-ингушского конфликта в Пригородном районе. Тогда никто, кроме Артура, не умел играть на инструментах.
В 2000 году группа переехала в Москву. Поначалу дела шли не очень хорошо, и в коллективе из первого состава остался лишь Ацаламов. Артур писал песни не только для «Дельфинов»: он сочинил три композиции для поп-певца Оскара (Шамиль Малкандуев) из Кабардино-Балкарии. Одна из них, «Бег по острию ножа», в 2001 году получила премию «Золотой граммофон».
В том же году «Дельфины» записали песню «На моей луне». Пронзительную балладу об одиночестве Артур сочинил ещё в Ингушетии, в переполненном междугороднем автобусе. Трек попал к продюсеру «Нашего радио» Михаилу Козыреву (признан Минюстом РФ иноагентом). В книге «Мой рок-н-ролл» Козырев пишет:
«Это был тот редчайший случай, когда песня настолько отличалась от всего остального музыкального фона, что не заметить её было невозможно. Своеобразная молитва посреди атмосферного шума и хаоса».
Козырев вспоминал, что его коллеги не выделяли эту композицию и не хотели ставить её в эфир. Михаил же рискнул и, как оказалось, не прогадал. «На моей луне» быстро покорила аудиторию радиостанции и долго держалась в хит-параде «Чартова дюжина».
Лишь в 2003 году группа записала первый альбом «Одуванчики для канареек». В следующем году «МД» сняли клип на песню «Мёртвый город», посвящённую Грозному во время войны. Деньги на видео дал Рамзан Кадыров, тогда вице-премьер Чечни.
В 2005 году «Мёртвые дельфины» выступали на Всероссийском рок-фестивале «Феникс. Возрождение жизни» в Гудермесе. Концерт проходил под лозунгом «За мир на Кавказе». В конце выступления группы Рамзан Кадыров присвоил Артуру Ацаламову звание народного артиста Чечни.
В 2007 году трагически погиб барабанщик группы Сергей Золотухин, сын актёра Валерия Золотухина. Коллектив переименовался в «Живых дельфинов». После смерти Сергея группа была не слишком активна, однако в 2011 году выпустила альбом «Любовь в метро». В этом же году команду подкосила ещё одна гибель: неизвестный застрелил басиста Александра Помараева. Артур взял паузу в творчестве.
В 2013 году группа вернулась под названием «Дельфины». Через несколько лет коллектив вновь переименовался в «Мёртвых дельфинов».
Сейчас Ацаламов живёт в Германии, воспитывает детей и учится на кинорежиссёра. По словам Артура, музыка в его жизни занимает очень незначительное место.
Интересно, что Калой Ахильгов из первого состава «Дельфинов» стал известным адвокатом. В интервью Катерине Гордеевой (признан Минюстом РФ иноагентом) Калой рассказал об участии в группе и исполнил под гитару неизданную песню.
The Shakemakers
Forever together with you, Alania!
Рок-группы в Осетии начали появляться ещё в конце 1970‑х годов. В основном музыканты играли каверы на зарубежных классиков жанра, а для записи своих песен не было нужной аппаратуры.
В 1990‑е годы ситуация изменилась. Во Владикавказе образовалась сплочённая рок-тусовка, которая ходила на концерты местных групп. Яркой звездой той поры стали The Shakemakers.
The Shakemakers. 1995 год
В 1994 году вокалист Тимур «Хуга» Хугаев, гитарист Леван Цхурбаев, басист Артур Албегов, клавишник Сослан Мамсуров и барабанщик Николай Козаев начали играть вместе. Коллектив взял название по песне Oasis — Shakermaker. В то время карьера братьев Галлахеров была в зените славы, и в музыке владикавказцев слышались отголоски их творчества. Помимо этого, на ребят повлияли U2, The Rolling Stones, The Beatles. Все композиции The Shakemakers были англоязычными.
В 1995 году музыканты написали гимн футбольному клубу «Алания», победившему тогда в чемпионате России. Песня даже прозвучала в Англии — перед матчем «Алании» и «Ливерпуля».
В октябре того же года на площади Свободы во Владикавказе состоялось дебютное выступление группы.
Вскоре коллектив покинул Леван. Артур Албегов перешёл на гитару, а Сослан Мамсуров стал басистом. Группа продолжала выступать, но потом Хуга уехал в Америку, а Сослан — в Петербург.
The Shakemakers возобновили деятельность в 1998 году, уже в Москве, где играли по клубам и показывали записи продюсерам. Из старого состава остались Хуга и Артур, к ним присоединились переехавшие в столицу владикавказские музыканты — гитарист Александр Корпусов и ударник Руслан Джигкайты. Обновлённые «шейкмейкеры» записали четыре трека, более тяготевшие к гранжу. После нескольких выступлений в клубах команда развалилась.
Спустя 20 лет The Shakemakers вернулись с композицией Silver Moon, посвящённой умершему Тимуру Хугаеву. Ещё с 90‑х группа много раз переделывала аранжировку и текст песни, но так и не записала окончательный вариант. Когда Хуги не стало, Константин Габисов сочинил новые слова и песня наконец была зафиксирована.
Сюжет клипа Артур Албегов увидел во сне. Артур считает:
«Хуга сейчас где-то там на небесах смотрит на нас, на то как мы продолжаем заниматься музыкой, хоть намного и меньше, чем раньше. Но тем не менее как бы он ухмылялся, смотря на нас. Ему, наверно, было бы приятно».
DZIOFF
Born in Ossetia
В 2001 году во Владикавказе братья Михаил «Майк» и Георгий «Гизмо» Дзиовы образовали группу Shock Therapy. Смекнув, что только в России существует несколько команд с таким названием, Майк и Гизмо переименовались в Dzioff Shock Therapy. Позже музыканты поняли, что удобнее просто избавиться от «шоковой терапии», и сейчас группа называется DZIOFF.
Братья Дзиовы вдохновлялись The Beatles, The Rolling Stones, Queen, Led Zeppelin, Deep Purple, AC/DC, Motorhead. Стиль группы можно было охарактеризовать как «хард-рок с элементами панка».
16 июля 2004 года состоялось дебютное выступление на рок-фестивале «Прорыв» во владикавказском концертном зале «Октябрь». Именно эту дату DZIOFF считают днём создания группы.
В том же году вышел демоальбом «Опасная зона», пользовавшийся успехом у местной публики. В 2010 году братья записали полноформатный релиз Shock’n’Roll, который хоть и считается дебютным, но в то же время подводит итоги деятельности группы за длительный период. Через три года коллектив выпустил второй альбом «Терапия — мать порядка!». Периодически DZIOFF выступали во Владикавказе, Москве и Петербурге.
В 2018 году вышел альбом Born In Ossetia, практически полностью состоящий из песен на осетинском языке — до этого тексты были в основном на русском и английском. DZIOFF добавили в саунд элементы осетинской народной музыки, что делает релиз более уникальным по сравнению с прошлыми работами. Расскажем о нескольких композициях отдельно.
«Бæгæныйы Зарæг» — народная песня, рассказывающая о появлении осетинского пива (ирон бæгæны). Композиция основана на сюжете из нартского эпоса, входит в цикл сказаний о Шатане и Урызмаге.
Первую версию песни DZIOFF представили на альбоме «Терапия — мать порядка!» — тогда она была исполнена в стиле утяжелённого рок-н-ролла а‑ля Motorhead. Сейчас же песнябольше проникнута осетинскими мотивами.
«Лæгау» и «А‑лол-лай» сочинены на стихи Коста Хетагурова, основоположника осетинской литературы. «Лæгау»в переводе с осетинского «Будь мужчиной», стихотворение доступно в русском переводе. В нём автор советует школьнику, чтобы он вставал пораньше и, умывшись почище, торопился бы в школу и вообще был порядочным человеком.«А‑лол-лай» – колыбельная, которую мать поёт сыну.
«Чепена» — так называется один из наиболее древних массовых танцев осетин. Чепена сопровождается пением одноимённой песни и исключает какое-либо другое инструментальное сопровождение.
Летом DZIOFF можно увидеть на проспекте Мира, главной пешеходной улице Владикавказа. Группа выступает, чтоб повеселить себя и слушателей.
В 2024 году, в честь 20-летия первого появления на сцене, DZIOFF собираются сыграть как можно больше концертов. Родной Владикавказ и соседний Черкесск уже оценили мощь юбиляров, ближайший концерт состоится 29 июня в Махачкале, на этно-рок-джаз-фестивале «ПроЯвление-05».
Blood Dealers
Там, где победит любовь, наступит скорее весна
Ещё одна рок-группа из Осетии, хотя стоит оговориться, что она была основана в Москве в 2010 году. Первоначально команда называлась Sound Brothers. У истоков группы стояли гитарист и вокалист Ренат Халитов и барабанщик Дмитрий Лобачев. Ренат и Дмитрий родом из Осетии, но познакомились в Москве. В 2017 году Дмитрий умер.
Ненадолго к коллективу присоединились басист Олег Коршунков и клавишник Алан Хозиев. «Канонический» состав, который написал почти все песни, — это гитарист-вокалист Ренат Халитов, гитарист Таймураз Бидихов, басист Артур Галазов и барабанщик Алан Дзалаев.
Уже во Владикавказе, перед выпуском первого сингла Go Baby Go, группа поменяла название, так как существовал ещё одни Sound Brothers. Blood Dealers — название, вдохновлённое романом фантаста Айзека Азимова Death Dealers. Ребята заменили death на blood, что символизирует их отношение к музыке — кровь, которой они щедро делятся со слушателями.
«Дилеры» черпают вдохновение из множества музыкальных направлений. В плейлистах участников группы можно найти рок 70–80‑х годов, южный рок, гранж, металкор, стоунер. Коллектив вдохновляется такими группами, как Run The Jewels, Killswitch Engage и многими другими. Blood Dealers не ограничивают себя одним жанром, стремясь к максимальной творческой свободе.
Сейчас группа записывает первый полноформатный альбом. Помимо этого, коллектив готовит акустическую программу и запись этого концерта, планирует снять клип на один из новых треков и сочинить песню на осетинском языке.
Ренат Халитов позитивно оценивает развитии рока в регионе, однако не отрицает некоторых проблем:
«Рок на Северном Кавказе всегда был на отличном уровне. Но, конечно, он находится в глубоком андеграунде. Может, с технической стороны мы не дотягиваем до столичного и мирового уровня, здесь нет полноценных студий, а у групп нет денег на запись в нужных условиях, — это не мешает людям сочинять отличную музыку. Но я не считаю, что это главная проблема.
Здесь много очень крутых групп, но главная трудность — найти слушателя и донести до него песни».
«Шыпкъэм икIальэхэр»
Скорбь аксакала сквозь электронные шумы
«Шыпкъэм икIальэхэр» (адыг. «Мальчики правды»; правильное написание — «Шъыпкъэм икIалэхэр», однако в Сети проект известен под неправильным) — коллектив анонимных художников из Адыгеи, возникший в начале 2010‑х годов.
Музыкальная часть проекта реализовывалась простым постмодернистским методом: экспроприацией приёмов электронной музыки разных жанров. Один трек — один стиль: биг-бит, эйсид-джаз, дабстеп, IDM, халфтайм, даунтемпо и так далее. Творческая задача, которая ставилась перед участниками, — вообразить, как могли бы аутентичные адыгские наигрыши и инструментал (например, коллектива «Жъыу») пройти через жернова массовой культуры и приземлиться в нишевых стилях электронной музыки. «Шыпкъэм икIальэхэр» относились к первоисточникам с большим уважением, поэтому их творчество не скатывалось к буффонаде и иронии.
Группа избегала полноценных релизов по идеологическим соображениям. Информации о концертах практически нет. Достоверно известно, что в 2013 году коллектив выступил для небольшой аудитории в посёлке Яблоновском (находится на противоположном от Краснодара берегу реки Кубань).
Помимо музыки, коллектив занимался акционизмом. Так, в мае 2017 года портал «Юга.ру» писал о «леворадикальной группе художников из Адыгеи», которая сожгла гараж в посёлке Энем. Так «Шыпкъэм икIальэхэр» выступили против Триеннале российского современного искусства, которое проходило в московском музее «Гараж». Художники были недовольны тем, что на выставке отсутствовали представители Адыгеи.
Сейчас «Шыпкъэм икIальэхэр» неактивны, но проект не закрыт.
JRPJEJ
Эхо традиционной черкесской музыки
В начале 2010‑х годов в Нальчике познакомились Тимур Кодзоко и Булат Халилов. Оба любили блэк-метал и ненавидели фольклор. Тимур и Булат не нашли метал-единомышленников, зато поменяли взгляды на народную музыку и создали этнографический лейбл Ored Recordings. Товарищи начали ездить в экспедиции по Кавказу и записывать аутентичное исполнение народных песен разных национальностей. В 2020 году из недр Ored Recordings вышла группа JRPJEJ.
JRPJEJ («Джэрпэджэж», адыг. «Эхо») переосмысляют черкесскую традиционную музыку — от древних нартских сказаний до лирических песен советского периода. Помимо привычных для черкесов шичепшина (шыкIэпшынэ; старинный музыкальный инструмент, относящийся к струнным смычковым инструментам), пхачич (пхъэцIыкI; трещотка), апапшина (Iэпэпщынэ; кавказский вариант домры) и аккордеона (пшынэ),JRPJEJиграют на виолончели и гитаре.
Есть стереотип, что традиционная музыка — всегда что-то древнее, поэтому пласт песен XX века незаслуженно забыт. JRPJEJработают с этим материалом и привносят своё звучание, на которое повлияли современные жанры, такие как дроун-эмбиент и блэк-метал. Группане просто сохраняет музыку, а «перепридумывает» её. Сами участники JRPJEJ говорят:
«Для нас это попытка высказаться и попытка самим задуматься о том, как мы должны воспринимать свою культуру и свою идентичность».
JRPJEJ записываются в бытовых условиях, так как считают, что их музыка в профессиональных студиях звучит слишком стерильно.
Группачасто играет ритуальные черкесские песни. Например, «Елэ-Елэ» — черкесская (адыгская) ритуальная песня вызова дождя. Обряд имеет отсылку к Шыблэ — божеству молний и грома в черкесской традиции. Во время засухи черкесы делают ритуальную куклу из лопаты (Хьэнсэгуащэ), носят её по селу и поют «Елэ-Елэ».
Группа гастролировала и выступала на разноплановых фестивалях в России и за рубежом: «Весенняя платформа», «Летняя платформа», «Аланика», Awaz, Le Guess Who?, Moscow Music Week и многих других.
JRPJEJ на нидерландском фестивале Le Guess Who? 2021 год
В мае 2024 года английский дуэт Stick In The Wheel выпустил мини-альбом Ruins, в который вошёл ремикс на песню JRPJEJ «Шэхэх». В версии англичан черкесская песня приобрела оттенок индустриальной музыки.
Сейчас Булат и Тимур переехали в Германию, где скоро анонсируют новый состав и материал. Участники старого состава JRPJEJ остались на родине и готовят новые проекты.
Gollu
Новый взгляд на карачаево-балкарский фольклор
На Кавказе музыка — элемент повседневности, а её главный принцип — соучастность. Нет чёткого разделения на исполнителя и слушателя — поёт или подпевает каждый.
Особое место в музыке народов Кавказа занимали певцы-сказители. Они передавали историю через предания и песни. Сюжеты композиций разнообразные — от нартских сказаний до героических, свадебных, посвящённых работе и так далее. Многие песни передавались из уст в уста. В советский период учёные-фольклористы собирали в архивы народные песни и мелодии, сказителей и инструменталистов записывали в поле и в республиканских радиостудиях. Однако многие песни, традиционные инструменты и знания о том, как на них играть, были утеряны. Поэтому в XXI веке традиционная карачаево-балкарская музыка долгое время почти не была представлена на сцене.
В связи с этим существование Gollu можно разделить на два этапа — исследовательский проект и музыкальная группа.
С 2016 года Азнаур Тоторкулов собирал информацию, изучал источники и архивы, искал в музеях и частных коллекциях этнографические образцы инструментов. В 2019 году к Азнауру присоединилась Мадина Лайпанова, единственная участница группы с музыкальным образованием. Ребята изготовляли реплики инструментов, реконструировали техники игры на них. В октябре 2020 года полностью сформировался состав Gollu — к репетициям подключились Тенгиз Биджиев и Шамиль Узденов.
Голлу — традиционный танец в день весеннего равноденствия. Название является метафорой, потому что весна – время возрождения, а коллектив Gollu возрождает и развивает традиционную культуру своего народа.
О становлении коллектива Азнаур Тоторкулов рассказывает:
«Мы начинали с аутентичного исполнения фольклорных карачаево-балкарских песен, но со временем в исполняемой нами музыке стало прослеживаться наше авторское видение, что в итоге переросло в выход за собственноручно выстроенные рамки и в исполнение традиционных песен и наигрышей в свободной манере, более соответствующей нашим музыкальным предпочтениям».
«Ирландская традиционная музыка и её вывернутая наружу группой Lankum тягучая изнанка. Критские мантинады и их нарочито сырая и грубая ипостась в лице Psarantonis и его сына Psarogiorgis. Меланхоличные многослойные баллады инди-рокеров The National. Одичалый, исполненный на этнических музыкальных инструментах постметал The Black Heart Rebellion/TAKH. Медитативные цикличные мантры стоунер-металистов Om. Эпичные “оптимистично-пессимистичные” построк-полотна Godspeed You! Black Emperor. Необузданный джаз коллективов Sons of Kemet и Shabaka and the Ancestors. Стремительно несущийся блэк-метал каскадианцев Alda.
В своё время на меня очень сильно повлияла музыкальная трилогия постметал/неокраст-группы The Fall of Efrafa.
Кроме того, неисчерпаемый источник вдохновения — это творчество собирателя карачаево-балкарского фольклора Омара Отарова, а также аудиозаписи известных сказителей и музыкантов прошлого века — Муссы Байчорова, Батырши Уянова, Пиляла Кипкеева, Энвера Байчорова, Юсуфа Кечерукова и так далее».
Gollu выступают весьма редко. Из относительно крупных мероприятий можно назвать прошлогодние концерты — закрытие Большого Пасхального фестиваля в Архангельске и Платоновский фестиваль в Воронеже. Организацию большей части выступлений участники группы брали на себя и проводили дома, в Карачаево-Черкесии.
В 2023 году у группы вышел дебютный альбом Caz (читается близко к «Джаз»), который открывает серию релизов с календарными обрядовыми песнями и мелодиями. Caz — это весенний цикл. Символично, что первый альбом Gollu об изменениях и пробуждении — в первую очередь в музыке.
Группа довольно продолжительное время была в вынужденном отпуске. Пару месяцев назад Gollu вновь стали репетировать. Коллектив покинул Шамиль, но остальные участники надеются, что он вскоре вернётся.
В 2024 году группа планирует записать новый альбом, сняться в фильме режиссёра Генриха Игнатова, а также будет выступать во Владикавказе, Черкесске, Великом Новгороде и Санкт-Петербурге.
Ragon Bal
Постфолк с уникальным осетинским инструментом
В 2021 году Казбек Лалиев основал ансамбль при Республиканском доме народного творчества Северной Осетии. Сейчас Ragon Bal (осет. дословн. «Старинная группа») — самостоятельный проект.
Ансамбль играет постфолк и стремится переосмыслить традиционную музыку. Коллективиспользует традиционные музыкальные инструменты: арфы, волынки, струнные и аккордеон, а также уадындз — традиционную осетинскую флейту. Звукоизвлечение губное, как у кавала и турецкого нея, — этим инструмент отличается от кавказских «соседей» камыли, сыбызгы и ачарпына, у которых звукоизвлечение зубно-языковое. В осетинском нартском эпосе уадындз встречается в цикле сказаний об Ацамазе, сыне нарта Ацы, певце и музыканте, который обладал чудесной золотой свирелью.
До нашего времени уадындз и техника игры на нём дошли совершенно случайно. Участнику Ragon Bal Таму Берозти позвонила незнакомая женщина и сказала, что в Дигорском ущелье живёт её родственник, который умеет играть на «какой-то трубе». Этим человеком оказался Ламбег Цопбойти, который научил Таму правильно играть на уадындзе — и через пару месяцев ушёл из жизни.
В отличие от многих других фолк-групп, Ragon Balвыступают в повседневной одежде. Участники ансамбля считают, что это уменьшает дистанцию между музыкантами и слушателями и даёт сфокусироваться на звуке, а не на «экзотической» визуальной части. В перерывах между композициями Ragon Bal рассказывают об осетинских традиционных инструментах.
January Blues
Постпанк из самого консервативного региона Кавказа
Осенью 2021 года в Ингушетии представители разных творческих направлений — художник, музыкант, режиссёр и оператор — создали January Blues (англ. «Январская хандра»). Загадочный коллектив писал мрачные стихи, играл постпанк с элементами дарквейва и снимал клипы в неоготическом стиле. По сути, January Blues представлял из себя аудиовизуальный проект.
В 2023 году группа распалась и пересобралась в новом, сокращённом составе, который засекречен.
January Blues поют на ингушском языке. Для участников важно не терять связь с культурой и своим народом. В песнях JB рассказывают о желании менять свой регион к лучшему, а также о вакууме, который есть в ингушском обществе, недосказанности, ощущении зазеркалья.
«нееет, ты что»
«Если бы вы знали, как хорошо мы зависаем, вы бы сами стали жить в Дагестане»
Дагестанская фанк-группа «нееет, ты что» появилась спонтанно: в 2019 году музыканты Рамазан Маллаев и Расул Махалиев решили встретиться на квартире и записать несколько композиций. В тот день товарищи сочинили два трека, которые сразу выложили в Сеть. Ребята попросили девушку, которая рисовала обложку, придумать название для группы, и она смущённо ответила: «Не-е-ет, ты что!..»
У участников проекта разный бэкграунд: Рамазан читал рэп, а Расул играл в рок-группе. Теперь дуэт создаёт другую музыку: помимо фанка, творчество «нееет, ты что» включает в себя джаз, хаус, электронику и хип-хоп, в текстах много локальных отсылок и сленга. Стоит обратить внимание на стильные видеоклипы, снятые Тимуром Абакаровым.
Музыкальные предпочтения Рамазана и Расула тоже разнообразные: Led Zeppelin, Джимми Хендрикс, Майлз Дэвис, Камаал Уильямс, MF Doom, Alfa Mist, Aphex Twin, King Krule.
Сейчас «нееет, ты что» живут в Москве и играют с сессионными музыкантами. Оригинальность группы привлекает всё больше внимания: коллектив выступал на фестивалях Stereoleto и Chess & Jazz, VK Fest, «Дикая мята», участвовал в музыкальных шоу «Слушай отсюда» и SUNC, а альбом «Песни и танцы Дагестана» (2023) выиграл в номинации «Лучший альбом» паблика «Родной звук».
18 (30) мая 1896 года на Ходынском поле в Москве проходили народные гуляния, посвящённые коронации Николая II. Люди, привлечённые раздачей бесплатной еды и подарков, собирались на Ходынке с вечера прошлого дня, а к утру на поле находилось около 500 тысяч человек.
Когда в толпе прошёл слух, что начинают раздавать императорские сувениры, люди бросились в сторону ларьков. В давке погибли более тысячи человек: часть людей провалилась в ямы и остальные прошли прямо по ним, других сжали со всех сторон и они умерли стоя.
Власти пытались замолчать ужасное происшествие. Управление по делам печати предписывало газетам не печатать информацию о событиях на Ходынском поле, «которая не соотносится с правительственными сообщениями в официальной прессе». Министр внутренних дел Горемыкин советовал избегать «любых выражений о действиях высших властей». Смятённый Николай II не объявил траур и отправился на бал к представителю Франции, а позже издал указ, в котором обещал «не обращая дело к судебному порядку, разрешить его Нашею непосредственною властью». Всё это озлобило общество и повлияло на дальнейшую непопулярность императора.
В день памяти Ходынской трагедии публикуем главу из книги «То, что не попало в печать» Станислава Проппера, медиамагната конца XIX — начала XX века, издателя «Биржевых ведомостей» и «Огонька». Станислав Максимилианович вспоминает, какие ошибки допустили организаторы гуляний, как журналисты пытались спасти раненых и почему после трагедии император всё-таки поехал на бал.
Наконец было объявлено, что Их Величества прибыли, но не в саму Москву, а в её окрестности, остановившись в специально возведённом для этого павильоне [1]. Оттуда они намеревались отправиться в имение Покровское, чтобы в течение трёх дней готовиться к важному акту в посте и молитвах.
Согласно церемониалу, те, кто прибыл для встречи на вокзал, были обязаны появиться во фраках и заслушивали приём рапорта у роты почётного караула и приветственную речь московского градоначальника, стоя на холоде без верхней одежды. Погода была морозная, и, несмотря на то, что был май, на дорогах ещё лежал глубокий снег. Некоторые предусмотрительно запаслись тёплым бельём. После отъезда императорской четы все бросились на штурм вокзального буфета — как и я, промёрзшие. Я как раз собирался забросить в себя ещё коньяку, когда министр путей сообщения Хилков схватил меня за руку и вырвал из неё стакан, потому как коньяка больше не было.
Вечером в городе была иллюминация. Я ехал с Градовским в открытом экипаже. Улицы и подъезды были настолько переполнены, что мы поминутно останавливались, и лошади могли двигаться лишь медленным шагом. Внезапно кто-то крикнул из толпы: «Почтение цилиндрам!» Народ тут же подхватил эти слова, и всю дорогу нас сопровождали оклики всех тональностей. Люди благодушно смеялись и охотно пропускали нас. Было бы такое возможно в нынешние времена?
Обладатели входных билетов в коронационную церковь и на трибуны вокруг неё должны были появиться в Кремле к шести часам утра. На улицах, ведущих к Кремлю, было выставлено оцепление из солдат, которые сдерживали напор публики. Через Спасские ворота погнали людей, изображавших народ, которому царь должен был поклониться с Красного крыльца. Все эти переодетые крестьянами люди держали над головой свои входные билеты, которые удостоверяли их как собранных по тревоге со всех уголков империи полицейских осведомителей.
Представителям прессы отвели место в узком пространстве у стены, куда обычно помещалось человек восемь-десять, а теперь были втиснуты все двадцать обладателей билетов. В маленькой церкви вообще могло поместиться не более двухсот человек.
Описывать сам акт коронации я не буду. Хочу лишь отметить, что, когда великий князь Сергей Александрович передавал императору бриллиантовую цепь Ордена Андрея Первозванного, она упала на пол. Император окаменел. Бледный и крайне взволнованный, с короной на голове и скипетром в руке, в длинной, свисающей с плеч горностаевой мантии, он производил не импозантное, а скорее безотрадное впечатление. Молясь, он поднял голову и, как во сне, глядел куда-то вдаль. Мне казалось по этому взгляду, что он мысленно говорил: «У меня лучшие намерения, но я стою пред тобой, Господи, слаб и мал, куда же заведёт меня моя судьба?» В это мгновение меня потрясла одна мысль, от которой я не мог отделаться: я подумал о Людовике XVI [2].
Портрет императора Николая II. Николай Яш. 1896 год
Через три дня я на день поехал в Петербург и в зале ожидания встретил известного адвоката Корабчевского, в ту пору человека весьма прогрессивных взглядов. Когда он спросил о моём общем впечатлении от коронационных торжеств, я живо рассказал ему о странном видении, под впечатлением от которого всё ещё нахожусь. Мы долго стояли в раздумьях и чуть не опоздали на поезд: он уже тронулся, когда мы запрыгнули в вагон.
В октябрьские дни 1905 года, во время парализовавшего всю общественную жизнь забастовочного движения, исход которого никто не мог предугадать, Корабчевский напомнил мне о нашем разговоре времён коронации, который настолько взволновал и его, и меня. В тот день у места высадки в Петергофе, прямо у императорского дворца, стояли два минных катера, присланные кайзером Вильгельмом на случай бегства императорской семьи. Тогда ни кайзер, ни император Николай не подозревали, что через десять лет они будут противостоять друг другу в войне, которая обоим будет стоить трона, а Николаю уготовит страшную судьбу: длительное заключение и мученическую смерть от рук убийц.
«Чувства глубокой любви и безграничной преданности к своему государю станут ему утешением в скорби о несчастье, которое постигло множество участников торжеств и омрачило весёлые дни коронации», — такими словами начиналось правительственное сообщение о катастрофе на Ходынке.
Точное количество жертв так и осталось неизвестным. Его оценивали в 4000–7000 человек — может быть, чуть больше или меньше. Власти не распространялись об этом, и эта тайна строго охранялась, как и в случае аналогичной катастрофы 125-летней давности во время торжеств по случаю бракосочетания Людовика XVI, тогда ещё дофина, и Марии-Антуанетты.
Катастрофа на Ходынке длилась всего несколько минут и закончилась в тот момент, когда рвы оказались заполнены людьми. Кто туда падал, тот пропадал. Крики боли перекрывал дикий вой. Сотни тысяч, напирая со всех сторон, стремясь быстрее всех попасть к месту раздачи подарков, понятия не имели, что их натиск будет стоить жизни тысячам, и, ликуя, лезли за подарками. Это как если бы изнывавшее от жажды стадо бизонов прокладывало себе путь к водопою через прерию. Великий князь Сергей Александрович и московский полицмейстер Власовский, которые выбрали Ходынку для раздачи подарков, не удосужились проверить, засыпаны ли на время рвы, давным-давно вырытые там. А подарки? Пёстрый платок с изображением императорской четы, сушёные фрукты и сладости, да кружка с двуглавым орлом.
Жертвы Ходынки. Владимир Маковский. 1901 год
Через пятнадцать минут после катастрофы полиция начала прятать трупы. На те же телеги, на которых привезли подарки, складывали ещё тёплые тела — одни на другие, пока телега не заполнялась, не разбираясь, были ли среди них живые, которых ещё можно было спасти. Стянутые к месту трагедии силы полиции заботились лишь об одном — чтобы как можно скорее «очистить» пространство, поскольку в скором времени на том же поле должен был состояться военный парад для императора и его гостей.
Вокруг перевёрнутых столов, предназначавшихся для злосчастных подарков, сновали журналисты. Многие из них обыскивали поле — не остались ли ещё в наскоро засыпанных рвах люди с признаками жизни. Множество засыпанных оказались спасены журналистами. Злость представителей прессы нарастала: они наивно ожидали, что прибудет император и возьмёт спасательные работы в свои руки, отменит парад и прикажет провести на поле смерти траурный молебен. Возможно, императору не сообщили о самом факте катастрофы или дали крайне неточную информацию о количестве жертв.
Парад состоялся, будто бы ничего и не произошло. Никто из властей не позаботился о заживо похороненных, и только журналисты, которые после парада группами копались в уже засыпанных рвах палками и голыми руками, надеялись вытащить из этой могилы ещё кого-то живого…
В корреспондентском бюро, организованном на время коронации Министерством двора, царило неописуемое возбуждение. Слышались разговоры на всех возможных языках. Большинство наивно полагало, что теперь, когда стало явным большое количество жертв на Ходынском поле, дальнейшие торжества будут отменены и последует императорский манифест о государственном трауре. В семь часов вечера было сообщено, что император решил выделить семьям погибших по 3000 рублей из личных средств. При этом бал у французского посла состоится, и императорская чета будет там присутствовать. В печальном настроении все разошлись. Плохи были те советники, которые убедили царя присутствовать на этом вечере. Циркуляром Управления по делам печати русским газетам предписывалось «не публиковать отчётов о происшествиях в ходе народных гуляний на Ходынском поле в Москве, которые не соотносятся с правительственными сообщениями в официальной прессе».
А виновные?
15 (27) июля был опубликован следующий императорский указ, который не нуждается в комментариях:
«Горячо принимая к сердцу всё, что касается этого горестного события, Мы в постоянной заботе о правде признали необходимым лично рассмотреть произведённое по этому делу предварительное следствие, и ныне, тщательно сообразив обстоятельства, выясненные этим следствием, Мы признали за благо, не обращая дело к судебному порядку, разрешить его Нашею непосредственною властью».
Что означало это императорское решение?
Директору канцелярии Министерства двора тайному советнику Беру вынесен выговор без занесения в послужной список. Вместе с тем было приказано, чтобы «отдельные службы осуществляли свою деятельность не против друг друга, а совместно».
Авторам этого указа самим было ясно, насколько тяжким будет впечатление, которое оставит это царское решение в широких народных массах, поскольку министр внутренних дел поспешил «пригласить» редакции «устроить обсуждение императорского указа в отношении ходынского бедствия в духе внепартийности и спокойствия и воздержаться от тона и выражений, которые могут всколыхнуть страсти, и в дальнейшем аккуратно избегать любых выражений о действиях высших властей, устроивших народные гулянья на Ходынке. Что касается сути дела, то следует придерживаться правительственного сообщения от 19 (31) мая».
Таким образом, с Ходынкой для правительства было покончено, но и от былой популярности царя не осталось даже следа.
Бал у французского посла генерала Буадефра был единственным, который давал иностранный представитель по случаю коронационных торжеств. В роскошные залы арендованного специально по этому случаю старого боярского терема были доставлены гобелены, мебель и сервиз из бывшей сокровищницы французских королей. Правительство республиканской Франции желало воочию продемонстрировать весь блеск французского искусства и французского вкуса и полностью справилось с этим. Ровно в назначенный час появились двор и его гости. Бал, как обычно, открывался полонезом. В качестве первой пары вышел император со своей матерью, в качестве второй — молодая императрица Александра Фёдоровна с хозяином вечера, генералом Буадефром. За ними следовали великие княжны и принцессы со своими иностранными кавалерами. Всеобщее внимание своей поразительной красотой привлекала к себе гибкая брюнетка, чарующая своей юной, жизнерадостной улыбкой, — принцесса Черногорская Елена, рядом с ней был скромный симпатичный юноша с умными глазами — принц Неаполитанский Виктор Эммануил.
Император не принимал участия в дальнейших танцах. Он был очень бледен, замкнут и неразговорчив. Было видно, что катастрофа задела Николая за живое и в силу его предрасположенности к мистике явилась для него недобрым, тягостным знамением его дальнейшего царствования. Он зримо страдал, нервная дрожь то и дело пробегала у него по лицу.
Императрица не пропускала ни одного танца, она пребывала в радостном, оживлённом настроении. Императору — он не мог этого скрыть — была очень не по душе несдержанная весёлость его супруги. Он несколько раз подходил к ней и что-то говорил ей на ухо, но супруга мерила его своим холодным стальным взглядом, на его лице от волнения проступали и вновь пропадали красные горящие полосы, и император, подчиняясь, удручённо возвращался на своё место, становясь ещё мрачнее и бледнее.
Самые лояльные из лояльных шептались о танцевальной лихорадке царицы. Самые преданные указывали на то, что император не мог нанести оскорбление стране-союзнице, не появившись на балу в свою честь, организованном её специальным посланником. Каких только мотивов для его появления не выискивали! Отмена бала могла вызвать самые неблагоприятные толки и тревожные слухи во Франции, могла быть воспринята как демонстративный поворот в русской политике. Некоторые придворные лизоблюды даже утверждали, что подобное отстранение могли истолковать как недовольство нынешним французским министерством, поскольку оно воспротивилось намерению президента Фелиса Фора лично отправиться в Москву на торжества по случаю коронации.
В одном все присутствовавшие были едины: в признании чувства такта императора, который ограничился выражением формальной вежливости и воздержался от дальнейшего активного участия в празднике. Оценено, впрочем, было и поведение его жены, которая столь мало ощущала себя русской и так безразлично отнеслась к русскому горю. С этого дня началась всеобщая антипатия по отношению к императрице.
Много внимания привлекала к себе неразлучная пара: итальянский кронпринц ни на шаг не отставал от светившейся счастьем принцессы Елены, и не нужно было быть знатоком человеческих сердец, чтобы догадаться, что здесь возник союз на всю жизнь.
Болгарский князь Фердинанд вёл себя очень живо и пытался как можно чаще пробиваться к императору. Он также общался со знакомыми редакторами газет, представленными ему несколько дней назад, и для каждого находил доброе
слово.
Витте, решивший «выгулять» свой шитый золотом фрак статс-секретаря («гражданский» генерал-адъютант), которым он только что был назначен, рассказывал с иронией о переданной императору через французского посла жалобе французского премьер-министра Мелена, в которой тот предостерегал императора от золотовалютных проектов Витте и горячо рекомендовал биметаллизм как панацею наций. Планы Витте, связанные с золотом, он подвергал проклятию и считал невыполнимыми без потрясения русского народного хозяйства. Император передал этот меморандум Витте в знак своего полного доверия.
Японского посла поздравляли с заключением договора с Россией относительно Кореи.
Великий князь Сергей Александрович на балу не появился: он хотел устранить неудобные вопросы, касавшиеся ответственности властей за ходынскую катастрофу.
Восточные владыки — эмир Бухарский, хан Хивинский и китайский фельдмаршал Ли Хунчжан — озарили всех своим отсутствием.
Примечания
1. «Царский павильон» был построен на Воробьёвых горах. Под-
готовка к коронации, как и прежде, проходила в Петровском путевом
дворце.
2. Людовик XVI — король Франции в 1774—1792 годах, низвергнут и
казнён в ходе Французской революции.
Лев Троцкий. Изнанка победы: Балканы и балканская война. Составитель: В. Журавлёв. М.: directio libera, 2024 — 398 с.
После Первой русской революции Лев Троцкий находился в эмиграции и зарабатывал на жизнь публикациями в газетах. В 1912 году Лев Давидович отправился на Балканы как военный корреспондент. В своих статьях Троцкий писал о предыстории конфликта, военных преступлениях с разных сторон, создании федерации славянских народов на Балканах и вредности дипломатического вмешательства «великих держав» в конфликт. Бойкий публицист не упускал возможность покритиковать русских коллег, которые «о настроении народа осведомлялись в генеральных штабах». Материалы Троцкого нравились отечественной аудитории, позже они стали стали частью его собрания сочинений.
Издательство directio libera выпустило книгу «Изнанка победы: Балканы и балканская война», составленную Владимиром Журавлёвым из статей Льва Троцкого 1912–1913 годов. Сборник можно приобрести в нашем онлайн-магазине.
Лев Троцкий. Изнанка победы: Балканы и балканская война. Составитель: В. Журавлёв. М.: directio libera, 2024 — 398 с.
О книге, работе Троцкого военкором и событиях на Балканском полуострове — в рецензии Сергея Лунёва.
33-летний русский социал-демократ Лейба Бронштейн, известный как Лев Троцкий, в 1912 году оказался на перепутье. Его политическая деятельность застопорилась. Возглавлявший Петербургский совет депутатов в 1905 году Троцкий переживал не лучшие времена. Пытаясь объединить противоположные фракции в РСДРП, Лев Давидович издавал в Вене рабочую эмигрантскую газету «Правда». Под таким же названием в апреле 1912 года большевики организовали массовую рабочую газету в Санкт-Петербурге. Выпуск венской «Правды» Троцкого прекратился. Влияние прежнего революционного лидера, находящегося за пределами основных русских социал-демократических течений, уменьшилось. Согласно автобиографии, Лев Давидович «чувствовал потребность хоть на короткий срок оторваться от русских эмигрантских дел».
Лев Троцкий читает газету «Правда» в Вене. Около 1910 года
Параллельно с политической деятельностью Троцкий со времён первой ссылки занимался журналистикой. Корреспонденции Льва Давидовича появлялись под псевдонимом «Отто Атида» в легальном сибирском издании «Восточное обозрение» в 1900–1902 годах. Издавались переработанные на литературный лад дорожные заметки о побеге Троцкого из ссылки, отрывки из которых выходили в журнале «Вестник Европы». Льва Давидовича знали как способного публициста.
Предложение отправиться на Балканы военным корреспондентом Троцкий получил от газеты «Киевская мысль», с которой прежде сотрудничал. Издание считалось прогрессивным и печатало статьи многих социал-демократов марксистского толка. Лев Троцкий характеризовал «Киевскую мысль» как «распространённую на юге радикальную газетой с марксистской окраской…», которая «…могла существовать только в Киеве, с его слабой промышленной жизнью, неразвитыми классовыми противоречиями и большими традициями интеллигентского радикализма».
Обложка газеты «Киевская мысль»
Балканы начала XX века называли «пороховой бочкой Европы». Возрождённые после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов национальные государства сербов и болгар стремились получить европейские территории Османской империи, где компактно проживали южные славяне. Турция демонстрировала слабость и упадок, проигрывая войну Италии (1911–1912). Осенью 1912 года стало очевидно, что Османской империи придётся бороться за свои европейские владения с союзом молодых славянских государств и Грецией.
Корреспондент Троцкий прибыл в Белград в сентябре 1912 года, накануне Первой балканской войны. Лев Давидович оказался в самой гуще мировых событий, писал злободневные статьи для русской прессы и набирался политического опыта. Троцкий путешествовал по воюющим славянским странам в течение почти года и обозревал разворачивающееся конфликты в подробных очерках. На глазах Троцкого освободительная борьба славянских государств с Османской империей перетекла во Вторую балканскую войну (29 июня — 10 августа 1913 года), в которой за освобождённую Македонию сражались вчерашние союзники с привлечённой на одну из сторон Османской империей, Болгария воевала против коалиции Сербии, Черногории, Греции, затем — Румынии и Османской империи.
Балканские войны считаются последними конфликтами «золотой эры» военных корреспондентов. Информационные технологии к 1910‑м годам уже достигли такого уровня, что можно было переправлять сообщения телеграфом через несколько границ, появилась возможность моментальной связи корреспондентов с редакцией, а качество полиграфии позволяло красочно иллюстрировать материалы.
Далёкие вооружённые конфликты увлекали массовую читательскую аудиторию. Англо-бурская и Русско-японская войны начала XX века отобразились в мировой прессе многоречивой корреспонденцией военных очеркистов и телеграммами с фронтов, зарисовками фронтовых художников и фотографиями. Военная цензура не поспевала за развитием информационных технологий, и генеральные штабы, имея небольшой опыт взаимодействия с периодической печатью, допускала значительную свободу действий журналистов, особенно иностранных.
Освещение военных конфликтов превратилось в профессиональную специализацию. Так, для журналиста «Русского слова» Василия Немировича-Данченко, главного военкора большой русской прессы того времени, Первая балканская война была третьим вооружённым конфликтом в послужном списке. Своевременные статьи о войнах обеспечивали рост тиражей. Газеты стремились отправить в расположение воюющих армий лучших журналистов. Лев Троцкий был военкором-новичком, но проживал в соседней с театром планируемых военных действий Австро-Венгрии, ориентировался в международной политике, имел публицистический опыт, наблюдательный взгляд и бойкое перо. Сам Троцкий высоко ценил свою корреспонденцию из Балкан:
«…Я писал в газете на самые разнообразные темы, иногда очень рискованные в цензурном плане темы. Небольшие статьи являлись нередко результатом большой предварительной работы. Разумеется, я не мог сказать в легальной непартийной печати всего, что хотел сказать. Но я никогда не писал того, чего я не хотел сказать. Статьи мои из “Киевской мысли” переизданы советским издательством в нескольких томах. Мне не пришлось ни от чего отказываться…»
Очерки, формирующие балканский цикл, включают более 70 статей, репортажей и корреспонденций, написанных Троцким не только для «Киевской мысли», но и для газет «День», «Одесские новости» и «Луч». Позже статьи вошли вшестой том собраний сочинений Льва Троцкого. Сильный интерес к очеркам Льва Давидовича возник в связи с распадом Югославии. Балканские статьи Троцкого превратились в важный исторический источник для Сербии, Болгарии, Румынии.
В версии издательства directio libera очерки не дублируют шестой том собраний сочинений Троцкого, а представляют собой выборку, составленную Владимиром Журавлёвым. Заметки Льва Давидовича сопровождаются разъясняющими контекст эпохи комментариями и статьями Журавлёва, «историка балканского коммунизма» Стефана Гужвицы и очерком биографа Троцкого Александра Резника. Издание служит примером, как следует популяризировать и актуализировать интересные исторические источники.
Журналистская работа Троцкого на Балканах зафиксировала весь политический спектр молодых славянских государств. В редакции directio libera читается как социально-политический путеводитель по Балканам. «Отто Атид» вхож в кабинеты сербских, румынских, болгарских политиков от премьера Сербии Пешича до своего соратника болгарского социал-демократа Раковского и подробно расписывает государственное устройство и общественные настроения молодых славянских стран юга Европы.
Лев Троцкий с Христианом Раковским (слева) и Констнатином Доброджану-Геря в Бухаресте. 1913 год
У автора беспристрастное отношение к сторонам конфликта.
Аккредитованный в славянских странах Троцкий не пишет в угоду принимающей стороны. Он стремится быть объективным, хоть в заметках и проскальзывает симпатия к национально-освободительному движению. При этом автор остаётся убеждённым социал-демократом и трактует конфликт исходя из своих политических убеждений. Национально-освободительное движение, по его словам, должно развиваться без поддержки «великих держав». У Льва Давидовича сформировалось представление о необходимости построения федерации славянских народов на Балканах и о вредности дипломатического вмешательства «великих держав» в балканский конфликт. В начале первой войны Троцкий писал:
«…По своему историческому смыслу балканская война ближе к освободительной итальянской войне 1859 года, чем, например, к итало-турецкий войне 1911–1912 годов. Нападение Италии на Триполитанию явилось актом голого капиталистического бандитизма. Тогда как в нынешней балканской войне находит своё выражение стремление разрозненных частей балканского славянства так или иначе сблизиться между собою и создать более широкую базу для своего экономического и политического развития. В основе своей это стремление неотразимо, исторически-прогрессивно и не может не вызывать сочувствия к себе со стороны народных масс как Западной, так и Восточной Европы.
Но эта борьба за экономическое и национально-культурное самоопределение балканских народов ведётся в насильственно-искусственных условиях, созданных не балканскими народами, выросших не на балканской почве, а навязанных теми европейскими силами, которые считали и считают этот благодатный и злополучный полуостров наследственным объектом своих дипломатических экспериментов. Смешанный состав населения сам по себе представляет бесспорно большие трудности для создания государственных условий сожительства, сотрудничества и развития. Но создание таких условий возможно. Об этом свидетельствует не только политический разум, но и исторический опыт. Соединённые Штаты Северной Америки и Соединённые Штаты Швейцарии являются в этой области лучшим опровержением всякого мнимо-реалистического скептицизма…»
Происходит знакомство читателя с изложенной до деталей местной спецификой. Троцкий даёт предысторию конфликта — рассказывает о движении «чётников» и борьбе Македонии за автономию в Османской империи. В центре внимания не только южные славянские народы, но и армянский отряд повстанца Андраника Озаняна, сражавшийся на стороне южных славян против Османской империи. Автор рассказывает и об албанцах, которые стали жертвами резни.
Троцкий общается с участниками боевых действий и ездит по местам недавних сражений. Среди его собеседников офицеры и солдаты союзников, османские пленники и жертвы войны. Он внимателен к солдатскому быту, пересказывает истории о таких характерных для окопной жизни деталях, как вошь и стрельба шрапнелью.
Лев Давидович планомерно привлекал внимание к военным преступлениям и зверствам победителей. Его публикации вызывали резонанс в Государственной думе. 30 января 1913 года Троцкий«предъявил Милюкову (лидеру кадетов. – С. Л.) в печати “внепарламентский запрос” по поводу “славянских” зверств над турками. Припёртый к стене, Милюков, присяжный защитник официальной Болгарии, отвечал беспомощным косноязычием». Вместе с тем военкор шутливо подначивал русских добровольцев «не поддаваться на белый флаг», вскинутый турками, тем самым призывая к совершению военного преступления. Циничная ирония соседствовала у Троцкого с пацифистским пафосом, искренним сопереживанием и желанием показать несправедливость.
Троцкий подробен и концентрировался на тех сюжетах, которые особо интересны русской аудитории. Лев Давидович указывал на исключительное положение Российской империи в регионе, но критиковал дипломатическое вмешательство Санкт-Петербурга. «Отто Атид» разоблачал славянофильство в образе работавшего для кадетской прессы публициста, выведенного под именем «Иван Кириллович», «человека умеренного образа мыслей и очень близорукого», с которым Троцкому приходилось спорить в язвительном очерке «Балканский разговор». Автор вложил в уста «Ивана Кирилловича» расхожие штампы из среды либеральных патриотов и вывел его карикатурным персонажем: «славянофил (примерно с 1908 года), но, конечно славянофил прогрессивный», «любил упоминать о славянской культуре и даже о славянской науке, хотя в своей диссертации и ссылался преимущественно на немецких учёных». Вмешательство Российской империи объяснял исключительно заботой о славянских народах и последующую войну славянских союзников считал позором, не признавая общий губительный характер вооружённых конфликтов. В лице «Ивана Кирилловича» Троцкий спорил с наиболее распространённым мнением по поводу Балкан в среде русской общественности, выступавшей. «Отто Атид» считал, что Балканские войны, особенно конфликт между союзниками за Македонию, являются «классическим примером ужасающей иллюзии» и «рецидивом варварства».
Русские добровольцы, сражавшиеся на стороне южных славян против Османской империи, не вызывали симпатии Троцкого. Он описал троих встретившихся добровольцев: от одного, с виду офицера «сильно пахло вином» и «говорил он не твёрдо»; двух других, «почти мальчиках», пришедших пешком из Одессы, было «что-то болезненно крикливое и требовательное». Критиковал Троцкий и русских военкоров, которые «о настроении народа осведомлялись в генеральных штабах», разжигая своими статьями конфликт. Он считал, что в либеральной русской прессе «славянофильская фраза сплошь да рядом заменяла анализ действительных отношений».
В очерках из Румынии Троцкий описывает страну в контексте русской эмиграции, демонстрируя талант этнографа. Журналист рассказывает историю восставших во время Первой русской революции матросов броненосца «Потёмкин», которым удалось высадиться в Румынии. Некоторые матросы, 150 из 700, остались жить в Румынии. Потёмкинец Козленко помогал Троцкому в поездке в Добруджу. Другой заметной группой, оказавшейся в Румынии, были уехавшие из Орловской губернии и жившие обособленно скопцы. Троцкий приводит свои впечатления от общения с сектантами и нелицеприятные детали их жизни.
Лев Давидович в журналистских работах предстаёт совершенно не тем Троцким, которым войдёт в историю. В 1912–1913 годах Троцкий — высокопрофессиональный журналист со своим мнением, метко подмечающий детали и анализирующий политическую обстановку. В автобиографии Троцкий писал, что Балканские войны были для него во «многих отношениях важной подготовкой не только к 1914, но и к 1917 году». Корреспонденция стоит в одном ряду в наследии Троцкого с книгой о побеге из Сибирской, изданными путевыми заметками из Испании и записями из США. Приключений и путешествий в жизни Льва Давидовича было не занимать. Знакомясь с биографией и наследием Троцкого, создаётся ощущение, что именно приключения и путешествия были главной страстью этого талантливого человека.
Книгу Льва Троцкого «Изнанка победы: Балканы и балканская война»можно приобрести в магазине «Рупор». Доставка почтой по России и до дверей в Москве.
25 мая начнётся серия встреч с режиссёром Борисом Юханановым «Прогулки по маршруту в направлении к новой процессуальности», организованная «Электротеатром Станиславский» и Музеем «Гараж».
Первая «Прогулка по маршруту» сейчас развернулась в фойе «Электротеатра» и представляет собой серию выставок фотографа Андрея Безукладникова, посвящённых андерграундной культуре. Прогулка завершится 22 мая концертом Cancel music CLXXVII, на котором композитор Камиль Чалаев исполнит два произведения.
Вторая «Прогулка» (25 мая — 3 июня) пройдёт в лектории Музея «Гараж», где состоятся показы архивных записей спектаклей и параллельного кино.
Третья «Прогулка» (5–7 июня) состоится в Доме Наркомфина. Здесь проведёт три семинара режиссёр Борис Юхананов — художественный руководитель «Электротеатра», основатель движения новой процессуальности.
Борис Юхананов
Юхананов начал развивать новопроцессуальную практику с конца 1980‑х годов, работая над проектами «Монрепо» (1986) и «Лабиринт» (1988). Более осознанное использование термина «новая процессуальность» связано с многолетним проектом «Сад» (с 1990 года), в основе которого лежит пьеса Антона Чехова «Вишнёвый сад». Двигаясь сквозь ландшафт, автор, а затем и зритель, не знают, с чем именно столкнутся, кого встретят и какой маршрут изберут.
Вторая прогулка: 25 мая — 3 июня, 16:00–22:00, лекторий Музея «Гараж» (ул. Крымский Вал, 9, стр. 32);
Третья прогулка: 5–7 июня, 17:30–23:00, Коммунальный блок Дома Наркомфина (Новинский бульвар, д. 25, корп. 1).
Вход свободный, по предварительной регистрации. Для участия в третьей «Прогулке» необходимо заполнить анкету.
23 мая в 20:00 в прямом эфире интернет-радио Dharma Radio’37 появится основатель VATNIKSTAN Сергей Лунёв. Гость расскажет о проекте, книгах, музыке и многом другом.
Если хотите задать вопрос Сергею, отправьте сообщение в чат Dharma Radio’37.
25–26 мая (суббота, воскресенье) в магазине Primus Versus (ул. Покровка, д. 27, стр. 1) состоится большая благотворительная книжная распродажа. Десятки издательств выставят тысячи своих книг стоимостью от 50 до 500 рублей. Вырученные деньги будут переданы Дане, 15-летнему осиротевшему сыну Елены, работавшей в издательстве «Медленные книги».
Вы тоже можете поучаствовать в распродаже. Приносите прочитанные или ненужные книги из домашних библиотек. Никаких ограничений по году издания, содержанию и состоянию. Пункты приёма литературы находятся в книжных магазинах и шоурумах издательств, с 13 до 22 мая. Также книги можно принести и на саму распродажу.
Пункты приёма литературы
Книжные магазины:
«Арт-транзит» — 1‑й Щипковский пер., д. 1;
«Букашки» — ул. Покровка, д. 45, стр. 4;
«Во весь голос» — ул. Трубная, д. 21, стр. 3;
«Книжный в клубе» — Покровский б‑р, д. 6/20, стр. 1;
«Пархоменко — ул. Татарская, д. 14;
«Пиотровский» — ул. Малая Никитская, д. 12, стр. 12;
«Порядок слов» — Столешников пер., д. 9, стр. 5;
«Фаланстер» — ул. Тверская, д. 17;
«Ходасевич» — ул. Покровка, д. 6;
«Я люблю читать» — ул. Покровка, д. 11.
Шоурумы издательств:
«Абрикобукс» — Тетеренский пер., д. 4, стр. 2;
«Белая ворона» — Хохловский пер., д. 10, стр. 7;
«Лайвбук» — ул. Большая Ордынка, д. 13/9, стр. 1;
«Поляндрия» — ул. Садовая-Сухаревская, д. 10/12.
У Достоевского богатейшая история отношений с кинематографом. Фёдор Михайлович — один из самых экранизируемых писателей. Пожалуй, по количеству адаптаций его обгоняет только Шекспир. Произведения по мотивам Достоевского звучали на итальянском, французском, немецком и японском языках. У персонажей русского классика были лица легендарных актёров от Марчелло Мастроянни до Жана Габена. Его творчеством интересовались величайшие режиссёры — Лукино Висконти, Робер Брессон и Акира Куросава, который нередко на съёмочной площадке уединялся и читал Достоевского, чтобы привести мысли в порядок.
Иностранные мастера не пытались реконструировать в своих фильмах Россию, а переносили сюжеты Достоевского в собственные страны и современность. Русскоязычные адаптации, напротив, долго оставались на поле чопорной костюмной классики, но в 2024 году выходит сериал «Преступление и наказание» Владимира Мирзоева, действие которого перенесено в современный Петербург.
Раскольникова сыграет звезда «Слова пацана» Иван Янковский, Дмитрия Разумихина — Тихон Жизневский, а в других ролях появятся не менее известные Любовь Аксёнова и Юлия Снигирь. Уложив громоздкие костюмы в пыльные сундуки и пригласив на роли самых актуальных селеб, Мирзоев наконец приобщает Достоевского к российской современности, с которой у Фёдора Михайловича, вероятнее всего, хорошо сложатся отношения. А пока Елена Кушнир вспоминает другие важные экранизации его романов.
«Карамазовы» (2008)
Группа чешских актёров отправляется в Польшу для постановки «Братьев Карамазовых» на сцене старого завода, посреди фактурной ржавчины которого иногда выступают перформеры. Кто-то обсуждает по телефону выступление на корпоративе, у кого-то закулисные амуры, душ в раздевалке плохо работает. Польская администраторша рассказывает истории из восточноевропейского прошлого, которые никому не интересны: «А вон там Валенса произнёс речь. Вы знаете, кто такой Валенса?» Карамазов-старший (Иван Троян), воскресая из мёртвых, истерически хохочет, и начинается спектакль, за которым пристально наблюдает местный слесарь.
Чешский режиссёр Петр Зеленка снял один из страннейших, уникальных фильмов на свете «Хроники обыкновенного безумия», который, в общем, никто не знает, потому что это не Marvel или какое-нибудь скандинавское левацкое депрессивное высказывание против капитализма, которому дали Золотую ветвь в Каннах. Очень жаль, что современный российский зритель намертво свернул шею на Запад (любит он его или ненавидит, совершенно неважно). Потому что не Владимир Бортко или другие российские режиссёры, выкачивающие в своих постановках последние живые соки из классики, а братья-славяне, поляки и чехи, с их чёрным юмором и вечным размышлением о чём-то в форме креста, кажется, остались последними, кто способен обнажить в нашей литературе бьющийся нерв и раскрасить новыми красками. Для этого нужно немного авангардизма, развалин социализма и то, чего в России нет.
«Идиот» (1958)
Приехавший из-за границы наивный князь Мышкин (Юрий Яковлев) оказывается в Петербурге и теряется в тамошних интригах. Полнейшим потрясением для молодого человека становится встреча с роковой красавицей Настасьей Филипповной (Юлия Борисова в дебютной кинороли), которая живёт с одним, должна выйти за другого, любит, возможно, третьего или вовсе никого.
Нечасто случается, когда обласканный властью, прилежно реализующий её заказы автор создаёт произведение, которое не только обнуляет его предыдущее творчество, но и прокладывает окольную дорогу к новой вехе искусства, которое вот-вот станет оттепельным кинематографом. Директор «Мосфильма» Иван Пырьев забыл своих свинарок с пастухами и снял, вероятно, важнейший постсталинский фильм. По крайней мере, картина имеет не меньшее значение, чем комедии Надежды Кошеверовой «Укротительница тигров» и «Медовый месяц», в которых на советском экране впервые появились не монументальные големы и картонные маски, а живые люди.
Никаких живых людей у Пырьева, разумеется, нет; все его персонажи, даже измученный Яковлев с серым гримом под огромными безумными глазами, — это символы и архетипы. Разряженные в оперный бархат и расставленные среди роскошных интерьеров, невиданных в советском кино, они так же мало похожи на реальных людей, как мраморные аристократы Висконти в «Леопарде». Кадры бомбят нас насыщенным ведьминским красным, как у Гойи, и кьяроскуро, как у Караваджо, за которые Пырьева ругали критики, привыкшие к совхозам. Вот Яковлев застывает, как на фресках, вот Борисова завывает в театральной манере, вот за ней подхватывает снежный буран на улицах какого-то совершенно нарисованного Петербурга. И во всём этом барочном пафосе наконец больше от Эйзенштейна, чем от Сталина.
«Преступление и наказание» (1969)
В пустой коридор выбегает юноша (Георгий Тараторкин), в панике озирающийся по сторонам. Пока он бросается куда-то вперёд, на экране появляются титры. Когда он бегом возвращается назад, за кадром звучат тяжелые вздохи. Он бежит, за ним гонится полиция, а тем временем раздаётся дверной звонок, звучат чьи-то шаги, скрепит тяжёлый железный замок. В пустоте обезлюдевших коридоров свистит ветер.
Фильм Льва Кулиджанова начинается как авангардистский эксперимент, причём не столько советских 60‑х, сколько мировых, где на фоне движения хиппи снимали смысловые галлюцинации. Раскольников мечется на постели, бросается с моста в рапиде, приехала маменька или не приехала, до самого конца непонятно. Потусторонний Порфирий Петрович (Иннокентий Смоктуновский) кажется порождением воспалённого воображения студента-ницшеанца, спятившего на почве недоедания и свинцовых мерзостей русской жизни. Переведи стильный чёрно-белый минимализм плохой советской плёнки в цветные кадры лучшего качества, и подобные вещи можно было бы увидеть у сумеречного Антониони. Кулиджанов снимает свою «трилогию отчуждения», где вместо Моники Витти — Тараторкин, человек пронзительной, болезненной красоты, которой нет места в мире, но так и Витти у западных авторов всегда норовила самоистребиться.
«Четыре ночи мечтателя» (1971)
Юный художник Жак (Гийом де Форет), бесцельно бродя по ночному мегаполису, видит обезумевшую от горя Марту (Изабель Вайнгартен), которая собирается прыгнуть с моста Пон-Нёф. Стащив её на мостовую, он слушает рассказ о бывшем возлюбленном девушки, вероятно, бросившем её. Две ночи подряд Жак внимает незатейливому рассказу Марты, а на третью ночь понимает, что влюбился в неё.
Перенеся действие повести Достоевского «Белые ночи» из Петербурга в Париж, а из 1840‑х годов — в хиппующие 1970‑е, Робер Брессон пропел гимн современной городской романтике. «Пропел» на свой лад: отец кинематографического минимализма, например, славен тем, что никогда не использовал музыкальный ряд в своих фильмах, которые так подражают жизни, что похожи на неё больше самой жизни. А в «Ночах» звучит создающая настроение музыка — правда, не обычный саундтрек, а мелодии, которые исполняют на улицах города музыканты. В мире Брессона, избавленном от лишних подробностей, жизнь проста, как стрела, и одновременно абстрактна. В реальности не бывает настолько чётко очерченных характеров, настолько сильных и быстрых чувств, настолько красных шарфов, какой Жак дарит Марте.
Если вдуматься, не Брессону говорить о любви. Но вот видишь кадр со стаканом воды и половинкой лимона в забегаловке, над натюрмортом вдруг переплетаются пальцы, и больше ничего о любви говорить не надо.
«Даун Хаус» (2001)
Из швейцарской психиатрической клиники в Москву возвращается идиот (Фёдор Бондарчук) в трогательной шапочке и с бумбоксом на плече, из которого льётся ди-джей Грув. В автобусе он знакомится с «новым русским» (сценарист фильма Иван Охлобыстин), над головой которого охранники в целях защиты носят бронированную дверь. В Москве сеет смуту не столько в сердцах, сколько в кошельках интердевочка с огненным взглядом (Анна Букловская). Пистолеты, бандиты, героин и артист Башаров прилагаются — набор примет времени можно считать полным.
В год премьеры фильма критики выразили ему брезгливое презрение, но внятных претензий творению Романа Качанова предъявить не смогли — разве что где-то смутно читалось в их недовольстве, что вот, покусились на святое, гады, но никто такие слова вслух не произносит, чтобы не прослыть ретроградом. Собственно, чем «Даун Хаус» отличается от вышедшего годом ранее «ДМБ», который те же критики скорее хвалили? Или экранизации «Гамлета» 2000 года от американского независимого из независимых Майкла Алмерейды, где в такой же дурацкой шапочке ходил Итан Хоук?У русских кинематографистов только рожа попроще и поглумливее, чем у американцев, а вместо холодных корпоративных пейзажей — Россия, щедрая душа, отрывающаяся в эпоху безбашенного гламура и дикого капитализма. Скажите спасибо, что кто-то ещё помнил о Достоевском в то время, когда в каждом подъезде разыгрывались небезынтересные сюжеты. А польза от фильма несомненна даже для образования. Скажет наш человек: «Сказочный д****** [идиот]» и Фёдора Михайловича помянет добрым словом.
«Двойник» (2013)
В жёлто-зелёной абсурдистской антиутопии живёт робкий юноша Саймон Джеймс (Джесси Айзенберг), которого никто не может запомнить. Красавица в русских платочках Ханна (Миа Васиковска), в которую он безмолвно влюблён, скользит по нему рассеянными взглядами. Однажды начальник анонсирует прибытие на работу нового сотрудника Джеймса Саймона (тоже Айзенберг), точной копии главного героя, но нахального, самоуверенного и харизматичного. Тот быстро подминает мир под себя, и абсолютно никто не замечает между Саймоном и Джеймсом ни малейшего сходства.
Потребовался специалист по британскому юмору и звезда кринж-комедии «Компьютерщики» Ричард Айоади, чтобы разглядеть в литературе Достоевского не только вечно кровоточащие стигматы русского страдания, но и чистый абсурд. Айоади сравнивает творчество Достоевского и Гоголя с кринж-комедией современного комика Ларри Дэвида, который рассказывает о своих мелких ежедневных унижениях и дурных случайностях, складывая мозаику бытовой фигни в кафкианский кошмар. По словам режиссёра, «Двойник» привлёк его тем, как Достоевский берёт «что-то обычно пугающее, готическое и слегка преувеличенное, но превращает это в нечто нормальное и повседневное».
Чисто английский Достоевский получился смешнее русского, но Айоади снял не карикатуру на действительность, от которой хочется хихикать. Фильм методично доводит нас вместе с Айзенбергом до нервного тика. И пускай мы этот постмодернизм сто раз видели (в какую только упаковку ни заворачивали классику), жёлто-зелёный свет цепко держится в памяти.
«Бесы» (2014)
Мелкий бес Пётр Верховенский (кривляющийся Антон Шагин) пытается заманить в революционную ячейку беса покрупнее — Николая Ставрогина (кривляющийся Максим Матвеев), оказывающегося насильником, педофилом и на всякий случай сыном либерала, если кому ещё непонятно, из чего делаются революционеры. Из подонков общества выделяется готовый покинуть их Иван Шатов (ангелоподобный в этом шоу Евгений Ткачук), определённый Верховенским в мученики революции.
Владимир Хотиненко — режиссёр консервативный, но последовательный. В перестройку ругал перестройку («Зеркало для героя»), в 90‑е ругал 90‑е («Макаров»). С нулевых предсказуемо взялся расследовать гибель империи. Если сначала были чужие «Бесы», то к 2017 году режиссёр пришёл к собственной конспирологической истории революции, видимо, считая себя духовным наследником Достоевского. В сериале «Демоны революции» красного демона Ленина играет Евгений Миронов, который у Хотиненко играет Достоевского в сериальном байопике. Вряд ли именитому режиссёру пришло в голову, как метаиронично у него получилось.
Какие-либо политические взгляды сами по себе не помеха для художника. Достоевскому, например, реакционные воззрения, антисемитизм и черносотенство с фашизмом в зародыше не помешали написать великий роман, персонажи которого отчасти вдохновили Висконти на абсолютно противоположное по духу произведение — антифашистский эпик «Гибель богов». Проблема для художника, когда он перестаёт интересно работать, как произошло с Хотиненко, который начинал с гротеска, абсурда и умной фантастики, а закончил пресным телемылом для федерального канала «Россия». Кажется, Лени Рифеншталь так и останется единственным примером талантливо снятой пропаганды.
На грядущий сериал «Клипот» («Бесы» в современной России) режиссёра Сергея Арланова про золотую молодёжь, которая зарабатывает себе статью за экстремизм, большой надежды нет. Описание сериала гласит:
«Юная художница, выпускник западного вуза, активистка и дочь губернатора объединятся, чтобы найти компромат на известных личностей и устроить провокации. Но что если их игры зайдут слишком далеко?»
И как-то даже на Достоевского не хочется пенять, что у режиссёров не получается никакого переосмысления в XXI веке. Для своего века роман был свежий. Это режиссёры не способны развернуть свою камеру в будущее или хотя бы чуть в сторону от сильного государства к художественному высказыванию. Так и ходят по кругу. Самодержавие, православие, народность. Боже, царя храни. Западничество — это партия, готовая к бою против народа. Мы все как мученики в рай, а они просто сдохнут.
Чтобы поддержать авторов и редакцию, подписывайтесь на платный телеграм-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делимся эксклюзивными материалами, знакомимся с историческими источниками и общаемся в комментариях. Стоимость подписки — 500 рублей в месяц.
В 1980 году в Мурманской области обнаружили хорошо сохранившийся истребитель. Как выяснилось, это был «мессершмитт» немецкого пилота Хорста Карганико, на счету которого около 60 воздушных побед. 12 августа 1942 года лётчик вынужденно посадил машину и скрылся от советских солдат на лыжах. В 1983 году самолёт заставили послужить Советскому Союзу — сняли в фильме «Торпедоносцы».
«Мессершмитт» Карганико стал удачной находкой для режиссёра Семёна Арановича. Через несколько десятилетий после войны было сложно найти истребители начала 1940‑х годов. Киноделы, снимавшие фильмы о ВОВ, придумывали разные способы, чтоб реалистично показать воздушные судна тех лет. Часто консультантами картин выступали мастера воздушных боёв, такие как генерал-лейтенант Виталий Попков и генерал-майор Анатолий Анпилов.
Ответственный подход стал залогом успеха — даже будучи ограничены в средствах и времени, создатели кино добивались точности и реалистичности. Посмотрев такие ленты, ветераны войны подтверждали: «Всё так и было». А что скажут специалисты? Историк-«заклёпочник» Николай Побываев проверил на соответствие действительности три советских фильма о лётчиках в Великую Отечественную войну.
«Хроника пикирующего бомбардировщика» повествует о фронтовых буднях трёх 20-летних парней, волею судьбы ставших лётчиками. До войны Сергей Архипцев был школьным учителем, штурман Веня — музыкантом, а стрелок-радист Женя Соболевский — художником.
Экипаж вынужденно бездельничает из-за нелётной погоды. Герои готовят ликёр из малинового сиропа и спиртовой гидравлической смеси для выпуска шасси, дерутся с капитаном медслужбы из-за буфетчицы Кати и попадают на гауптвахту. Такой сюжет вполне соответствует духу кинематографа 1960‑х годов, который стремился показать жизнь без привязки к коммунистической идеологии.
«Хроника пикирующего бомбардировщика» основана на одноимённой повести Владимира Кунина (Фейнберга), опубликованной в 1966 году. Кунин знал, о чём пишет, поскольку сам учился в авиационном училище.
Раз фильм основан на литературном произведении, возникает вопрос: кто послужил прототипами главных героев и были ли они вообще? Ответ кроется в самом начале фильма, когда в кадре появляется бытовая аэродромная постройка, на которой виден плакат: «Бомбить так, как майор Анпилов!» Генерал-майор Анатолий Анпилов был консультантом фильма. В Великую Отечественную он, как и герои фильма, летал на бомбардировщиках Пе‑2, пройдя путь от командира звена до командира эскадрильи. С декабря 1941 по август 1942 года Анпилов служил заместителем командира 99-го бомбардировочного авиационного полка (позже — 96‑й гвардейский).
Кадр из фильма
В этом же полку воевал лейтенант Борис Быстрых. В марте 1942 года экипаж Быстрых атаковали истребители противника, пытавшиеся принудить его к посадке на своём аэродроме. Быстрых пошёл на известную в военной авиации хитрость: сымитировал потерю управления и резко спикировал к земле. Так он оторвался от немцев, посчитавших, что самолёт разбился. В одном из эпизодов фильма отражён этот случай.
Быстрых дважды летал на разведку вражеских аэродромов — этим же занимался и «киноэкипаж». Однако имеются и расхождения между биографией лётчика и сюжетом фильма. Пе‑2 Быстрых подбили 3 июня 1942 года при бомбардировке карательных подразделений вермахта, проводивших операцию против партизан. Смертельно раненый, он посадил самолёт и умер, но штурман успел вынести в лес раненого радиста. В фильме же лётчик и штурман обнаруживают аэродром, но после гибели стрелка Соболевского от огня истребителей решают пожертвовать собой и направляют бомбардировщик на скопление вражеских Fw-190 на земле. Искать соответствие бессмысленно, поскольку примеров самопожертвования на войне было множество, и не только среди лётчиков.
Разбор матчасти
В «Хронике» есть чёткое указание на дату начала фильма — 14 июля 1944 года. В этот день войска 1‑го Белорусского фронта взяли Пинск, родной город младшего лейтенанта Червоненко — второстепенного персонажа картины. Взятие Пинска было частью Белорусской наступательной операции. В её проведении значительную роль сыграла авиация: целые полки штурмовиков и бомбардировщиков специально выделяли для борьбы с аэродромами противника. Большое значение имела авиаразведка, которая помогла накопить сведения о немецких позициях.
В фильме лётчики и их командование сталкиваются с военной хитростью немцев, которые используют тактику ложных аэродромов, чтобы отвлечь внимание от замаскированных настоящих. Им это удаётся: лётчик Червоненко, вылетевший на поиск истинного аэродрома, фотографирует ложный, после чего его из засады атакуют истребители противника. Лейтенант Червоненко погибает, а сажать подбитый самолёт приходится его штурману.
Строительство ложных аэродромов практиковалось в Великую Отечественную по обе стороны фронта. О важности этой военной хитрости говорит то, что инструкции и методички по данной теме появились в РККА ещё до войны, причём писали их с учётом опыта гражданской войны в Испании. Такой способ запутывания противника был достаточно эффективен: осенью 1943 года Люфтваффе сбросило на семь ложных аэродромов Белоруссии 212 бомб весом более 18 тонн.
Let L‑200 Morava
«Хронику» снимали в Литве на остатках аэродрома, который в войну служил базой лётчиков знаменитого полка «Нормандия — Неман». Роль летающих Пе‑2 исполнили похожие по компоновке чешские двухдвигательные самолёты Let L‑200 Morava, поскольку летающих экземпляров этого пикирующего бомбардировщика к 1960‑м не осталось (несколько таких самолётов будут восстановлены позже). Для сцен на земле построили шесть фанерных «Пешек» — так ласково называли самолёт фронтовые лётчики, — также были использованы экспонаты Музея авиации в Монино.
На борту «Пешки» лейтенанта Архипцева красуется нотный стан — так же, как и на штурмовике Ил‑2 советского лётчика Василия Емельяненко. Позже такое украшение самолёта позаимствует Леонид Быков при съёмке «В бой идут одни “старики”».
Fokke-Wulf Fw-190Як-18
В роли «фокке-вульфов» использовали Яки-18, раскрашенные в немецкий камуфляж. Такой выбор не случаен. И Як-18, и «фокке-вульфы» обладали общей чертой: двигателем воздушного охлаждения. Спереди они выглядели похоже за счёт тупого носа.
В авиадвигателе воздушного охлаждения блоки цилиндров охлаждаются за счёт потока набегающего воздуха из-за скорости, набранной самолётом. В двигателе жидкостного охлаждения оно достигается за счёт охлаждающей системы, выстроенной вокруг блоков цилиндров. Охлаждающей жидкостью в нём является вода, масло или антифриз.
Восприятие фильма
«Хроника пикирующего бомбардировщика» стала первой самостоятельной работой режиссёра Наума Бирмана. В премьерный год картину посмотрели более 24 миллионов зрителей. Несмотря на отсутствие на съёмках настоящих самолётов и в целом неторопливого действия, фильм запомнился игрой актёров, выражающей простую мысль — война забирает лучших представителей поколения: учителей, музыкантов и художников…
«В бой идут одни “старики”» (1974, реж. Леонид Быков)
Кино и фронт
Как и «Хроника», «В бой идут одни “старики”» — тоже кино о людях на войне, их переживаниях, потерях и приобретениях. Однако в ленте всё же более заметна идеологическая линия — достаточно вспомнить сцену принятия лётчиков в компартию. Однако это не помешало «Старикам» стать по-настоящему народным фильмом.
Хотя Леонид Быков не углубляется в тактику и стратегию, даже за предельно схематичной историей можно разглядеть ход реальных операций Великой Отечественной.
В начале картины стоит жаркое лето. Лётчик Скворцов упоминает о недавних воздушных боях «подПонырями» (село в Курской области). По этой фразе и общей обстановке можно понять, что дело происходит во время освобождения Украины летом 1943 года — либо во время битвы за Днепр, либо незадолго до Киевской наступательной операции в ноябре 1943 года (в таком случае погода в фильме не соответствует действительности). Бои за Днепр вёл 1‑й Украинский фронт, в составе которого воевала 2‑я воздушная армия. И вот тут реальность и кино расходятся.
Реальная «поющая эскадрилья» находилась в составе 5‑го гвардейского истребительного авиационного полка (гвИАП) 17‑й воздушной армии, которая летом 1943 года освобождала Донбасс. Два самолёта, воевавших в полку, были подарены оркестром Леонида Утёсова — у одного из них на корпусе было написано «Весёлые ребята», в честь одноимённого фильма. В этом соединении служил ас Виталий Попков, с которого во многом был списан комэск (командир эскадрильи) Титаренко. Попков выступил военным консультантом фильма. Нотный стан на боку самолёта Титаренко был также взят из реальной жизни: подобный рисунок красовался на штурмовике Ил‑2 Василия Емельяненко.
Историки и киноведы до сих пор спорят о том, кто послужил прототипом яркого образа комэска Титаренко, в роль которого блестяще вжился Леонид Быков. Временные линии фильма и реальности сильно расходятся, а основой для фильма послужили беседы с ветеранами и их мемуары, поэтому можно предположить, что комэск — это яркий собирательный образ. Одним из прототипов стал воевавший на Кубани Александр Покрышкин, ас № 2 по количеству сбитых после Ивана Кожедуба. Кстати, один из ведомых Кожедуба как раз носил фамилию Титоренко.
Не исключено, что прообразом послужил также Сергей Луганский — дважды Герой Советского Союза и автор мемуаров «На глубоких виражах», некоторые эпизоды из которых перекочевали в фильм. Он, как и лётчики Иван Лавейкин, заместитель командира 5 гвИАП, и Николай Китаев, во время событий фильма воевали под Киевом. Быков внешне отдалённо похож на Николая Китаева, поэтому вполне возможно, что прообразом послужил и он в том числе.
Сергей Данилович Луганский (1918—1977) — советский лётчик-ас, дважды герой Советского Союза. Родился 1 октября 1918 года в городе Верном (ныне город Алматы). После окончания школы в 1936 году был призван в армию и по комсомольской путёвке попал в Оренбургскую военную авиационную школу лётчиков. Участник Советско-финской и Великой Отечественной войн. Воевал на юге СССР, Степном и 2‑м Украинском фронтах, освобождал Украину и Румынию. После войны и окончания Академии ВВС осваивал реактивные самолёты. Автор двух книг: «На глубоких виражах» и «Небо остаётся чистым».
Иван Павлович Лавейкин (1921—1986) — советский лётчик-ас, герой Советского союза. Родился 2 августа 1921 года в Смоленске. В 1938 году окончил школу, в этом же году выпустился из аэроклуба. С 1939 года в рядах Красной армии. В 1940 году окончил Одесскую военную авиационную школу пилотов. С первого дня войны был в действующей армии. Сражался в битве за Смоленск и Москву, Ржевской операции, в Сталинграде, освобождал Украину. Окончание войны встретил в Праге. В 1950 году окончил Академию ВВС, преподавал в Военной академии им. Фрунзе.
Николай Трофимович Китаев (1917—2000) — советский лётчик-ас, герой Советского союза. Родился 9 (22) ноября 1917 года в селе Пичуга. После окончания школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) работал слесарем на Сталинградском тракторном заводе. В 1938 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу пилотов. Участвовал в Советско-финской и Великой Отечественной войнах (участвовал в битве за Москву, битве за Кавказ, Курской битве, освобождал Украинскую ССР). С 1946 года — в запасе. Проживал в посёлке Белыничи Могилёвской области Белоруссии.
Запоминающимся персонажем вышел и старший лейтенант Александров — Кузнечик (актёр Сергей Иванов, позже замечательно сыгравший Лариосика в «Днях Турбиных»). Он единственный выживет из первой волны молодого пополнения.Консультант фильма Виталий Попков позже отмечал, что в этом герое видел себя. В то же время в книге «На глубоких виражах» Сергея Луганского есть эпизод, в котором описывается новичок на аэродроме Иван Мокрый: «Шея тоненькая, глаза ребячьи. Только что из лётной школы» (сравните с внешностью Иванова). В первый же день на фронте он умудряется, маневрируя на самолёте по земле, врезаться в другой. Луганский обрушился с руганью на Мокрого. Закончив разнос, он весьма удивился, когда «оглянувшись через несколько шагов, увидел, что Иван, став на четвереньки, ловит пилоткой кузнечиков. Это после нагоняя то!». Наиболее вероятно, что прозвище лейтенанта Александрова взято как раз отсюда.
В книге Иван Мокрый сразу после этого эпизода сбивает в бою над аэродромом два «мессера» — на зависть опытным лётчикам. В картине Быкова же во время внезапной атаки немцев «вечный дежурный» Александров неожиданно садится за штурвал и поражает истребитель противника.
Разбор матчасти
В фильме предельно обезличенно показан противник — асы Люфтваффе, фигурирующие под названием «бубновые». Многие эскадры Люфтваффе обозначались карточными мастями: туз бубей использовал полк тяжёлых истребителей Messerschmitt Bf-110, с которыми герои фильма не сталкивались. Туз червей наносился на самолёты 77‑й истребительной эскадры «Херц ас», туз пик — на истребители 53‑й истребительной эскадры «Пик ас». Эмблемой 54‑й истребительной эскадры «Грюнхерц» служило зелёное сердце, обозначавшее одновременно и масть, и отсылку к Тюрингии, «зелёному сердцу» Германии. Хотя возможно, что «старики» всё же столкнулись с противником, на машинах которого была эмблема, отдалённо напоминающая бубновую масть — это была 3‑я группа 52‑й истребительной эскадры, воевавшей на Курской дуге.
Эмблема 53‑й истребительной эскадры на истребителе Bf-109Эмблема 54‑й эскадры «Грюнхерц» на истребителе Bf-109Эмблема 3‑й группы 52‑й истребительной эскадры, напоминающая ромб или бубны
В создании картины Леониду Быкову помогало ДОСААФ, в распоряжении которого было множество спортивно-пилотажных самолётов Як-18П. У съёмочной группы их оказалось четыре. Проблема заключалась только в том, что Як-18П были машинами с носовой стойкой шасси, в то время как у реальных истребителей Ла‑5 и их модификаций опорное шасси было хвостовым. Проблему решили оригинально — демонтировали носовую стойку и заменили на хвостовое колесо. Для лучшей балансировки в хвосте киношных Ла‑5 разместили балласт. Получившиеся машины отлично передвигались по земле в нужных сценах, а в воздухе бои шли уже на обычных Як-18. Оператор Виталь Кондратьев вспоминал, что специально для съёмок придумал устройство, позволявшее снимать крупным планом прямо во время полёта:
«Быков моё изобретение одобрил и тут же решил первым подняться в воздух, чтобы испытать его в деле. Пилот выписывал в небе “бочки” и “мёртвые петли”, а Леонид Фёдорович включал камеру, давил на гашетку и кричал в объектив: “Серёга, прикрой! Атакую!”»
Як-18 с носовым шасси и Ла‑5 с хвостовой стойкой
«Поменянный не глядя» истребитель Messerschmitt Bf-109, который угнал комэск Титаренко, «сыграл» чехословацкий спортивный самолёт Zlin Z‑326, своими рублёными формами напоминавший немецкие истребители. Здесь есть историческая правда — истребитель Bf-109 создали на базе спортивного самолёта Bf-108.
Zlin-236Messerschmitt Bf-108
Сцена, когда Титаренко вылезает из кабины самолёта весь в поту, тоже правдива — и дело не только в буквальном смысле жаркой схватке в воздухе, которую он только что пережил. Из-за особенностей строения двигателя истребителей Ла‑5, на котором воевала эскадрилья, в кабину поступало тепло от мотора. Недостаток удалось частично устранить только на следующей модели — Ла‑7, которые в ленте не появляются: их приняли на вооружение 15 марта 1944 года, после событий картины.
Восприятие фильма
В конце декабря 1973 года состоялся закрытый показ фильма в Госкино, на котором присутствовали ветераны авиации, в том числе Александр Покрышкин, в то время уже маршал авиации. На него лента произвела большое впечатление. Сразу после показа он с трудом сказал: «Всё так, как было…»
Несмотря на высокую оценку непосредственного участника событий, фильм положили на полку. Но затем лента прогремела на VII Всесоюзном кинофестивале в Баку, где получила две премии: за лучший фильм и лучшее исполнение мужской роли, а также специальный приз от министерства обороны.
Всесоюзная премьера состоялась в августе 1974 года. До конца года фильм посмотрели более 44 миллионов зрителей, он занял четвёртое место в прокате. Для фильма о войне в глубоко мирное время это было однозначным успехом.
«Торпедоносцы» (1983, реж. Семён Аранович)
Кино и фронт
Фильм режиссёра Семёна Арановича основан на сценарии Светланы Кармалиты и её мужа Алексея Германа. Герман использовал неоконченную повесть «Здравствуйте, Мария Николаевна» своего отца, писателя Юрия Германа. По темпу повествования картина близка к неторопливому авторскому кино, что как нельзя лучше подходит для скрупулёзного описания быта и боевых заданий лётчиков Северного флота в Великую Отечественную войну.
Во время войны Юрий Герман служил фронтовым корреспондентом при политуправлении Северного флота. С ним на базе флота в посёлке Полярном жил и его сын. Основой для сценария послужили личные впечатления от военной действительности их обоих, что сказалось на реализме картины.
Аранович тоже знал о морской авиации не понаслышке: в 1955 году он окончил в училище морской авиации, после чего 10 лет служил штурманом в транспортной авиации Северного флота в Заполярье. Режиссёром он стал после аварии самолёта.
Особенность военных действий на Севере состояла в том, что мирная жизнь и потери находились по соседству, так как линия фронта располагалась близко к аэродромам и базам Северного флота. После задания лётчики возвращались в гарнизон, где их ждали жёны и дети. Весть о потере тоже быстро достигала родных, так как можно было наблюдать за количеством самолётов, заходивших на посадку. Это и показано в фильме.
Андрей Баштырков
Главный герой «Торпедоносцев» — старший лейтенант Александр Белобров, вернувшийся в часть после серьёзного ранения и контузии. Прототипом образа стал капитан Андрей Баштырков, участник войны с июня 1941 года. Баштырков наносил бомбовые и торпедные удары по кораблям и базам противника в Норвегии и Финляндии. 14 января 1943 года около порта Вардё в Северной Норвегии он потопил хорошо охраняемый транспорт. Однако при выходе из атаки его торпедоносец был подбит зенитным огнём и упал в море. Обстоятельства гибели Баштыркова имеют много общего с финалом фильма. Эта потеря была первой в боевом счету 24-го полка. За потопленный корабль Баштрыкову и его штурману посмертно присвоили звания Героев Советского союза.
Разбор матчасти
У «Торпедоносцев» много общего с другой лентой, посвящённой торпедной авиации в годы войны, но вышедшей в 1967 году, — «Места тут тихие». Главный герой — штурман Братнов, разжалованный после плена в штрафное подразделение стройбата. Его случайно встречает бывший сослуживец майор Кабаров и под свою ответственность забирает с собой на штурманскую службу в авиацию. Они должны выполнить особо важное задание по защите конвоев союзников, а также препятствовать немецким подводным лодкам. В конце картины главный герой гибнет от огня зениток при атаке на корабли противника. Из всего экипажа спасается только стрелок-радист, выпрыгнувший с парашютом. Финалы лент сильно перекликаются.
Подразумевается, что действие фильма происходит на аэродроме Ваенга. Во время войны там базировался 24 минно-торпедный полк, сформированный 9 октября 1942 года. Боевую работу полк начал 15 декабря 1942 года. Надо заметить, что на Ил‑4 из состава реального полка воевала только одна эскадрилья, к остальным двум были приписаны лендлизовские английские самолёты Handley Page Hampden.
Handley Page Hampden
Хотя в фильме офицеры носят погоны, которые на флоте были введены только в конце февраля 1943 года, действие правильнее отнести к более раннему времени, к осени — зиме 1942 года. Что касается «огненного тарана» комполка Фоменко, то здесь кино расходится с реальностью, поскольку лётчики 24-го полка (позднее — 9‑го гвардейского) за всю войну ни одного смертельного тарана не совершили. Хотя тараны, особенно в начале войны, довольно активно использовала пропаганда — как символ самопожертвования.
Киношный Ил‑4
Основным торпедоносцем ВВС РККА и полноправным героем фильма был бомбардировщик Ил‑4, специально переоборудованный под подвеску торпед. К 1980‑м годам ни один самолёт такого типа не уцелел, поэтому экземпляр для съёмок собирали из обломков четырёх машин, потерянных в авариях над Кольским полуостровом. Носовую часть машины с кабиной и приборами нашли под Мурманском. На макет самолёта поставили двигатели от транспортника Ли‑2 (во время войны фюзеляж Ил‑4 собирали по технологии, специально созданной под производство этого транспортного самолёта), после чего он обрёл способность рулить по земле.
Уникальный «северный» «мессершмитт» с воздуха
В сцене, где лётчики осматривают сбитый «мессершмитт» на предмет трофейного оборудования, показан аварийно севший истребитель этого типа, случайно обнаруженный в 1980 году. На нём летал немецкий ас Хорст Карганико (на боевом счету которого около 60 воздушных побед), 12 августа 1942 года совершивший близ озера Урдозеро вынужденную посадку после боя с советскими истребителями. Немец в итоге выбрался к своим на лыжах. Видные в кадре пробоины — реальные попадания в ходе воздушного сражения. Стоит сказать, что и восстановление Ил‑4, и относительная целостность сбитого «мессершмитта» оказались возможны благодаря климату Крайнего Севера, при низких температурах которого хорошо сохраняется металл.
У фильма «Торпедоносцы» была непростая судьба: худсовет «Ленфильма» не хотел выпускать картину в прокат из-за трагичного финала. Тогда Аранович организовал закрытый показ для ветеранов Северного флота. После просмотра командир одного из звеньев 24-го минно-торпедного авиационного полка Вячеслав Павлович Балашов произнёс простую фразу, решившую судьбу ленты: «Всё так и было». Это спасло фильм.
О двух других картинах нашего обзора ветераны высказывались либо так же, либо похоже. Это наивысшая оценка труда режиссёров, которые без подлинной техники и громких спецэффектов создали произведения, в полной мере передающие всё, что было на войне. Возможно, поэтому фильмы и стали поистине народными.
Чтобы поддержать авторов и редакцию, подписывайтесь на платный телеграм-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делимся эксклюзивными материалами, знакомимся с историческими источниками и общаемся в комментариях. Стоимость подписки — 500 рублей в месяц.
Модератором выступит главный редактор издания «Артгид» Мария Кравцова.
Участники интервью поговорят о задачах и ценностях выставки, работе с источниками и изобразительными материалами, связи искусства с производством и том, как эту связь сделать зримой. Они обсудят современные подходы к кураторству, возможности и ограничения их синтеза, а также расскажут, каких кураторских стратегий придерживаются создатели выставки «Москвичка».
Когда: 14 мая, 19:00.
Где: Музей Москвы, Зубовский бульвар, дом 2, 3‑й корпус (Кинотеатр).
