Фин­лян­дия ста­ла частью Рос­сий­ской импе­рии в 1809 году после послед­ней рус­ско-швед­ской вой­ны. На про­тя­же­нии мно­гих деся­ти­ле­тий авто­но­мия оста­ва­лась одной из самых ста­биль­ных частей импе­рии — настоль­ко, что даже у Нико­лая I «Пал­ки­на» не воз­ни­ка­ло пре­тен­зий к фин­лянд­цам. Идил­лия была нару­ше­на в эпо­ху прав­ле­ния Нико­лая II, когда Петер­бург при­сту­пил к руси­фи­ка­ции слиш­ком сво­бод­ной окраины.

Что обе­щал Алек­сандр I фин­лянд­цам после при­со­еди­не­ния, как шаг за шагом Суо­ми при­шла к само­му про­грес­сив­но­му пар­ла­мен­ту в Евро­пе, поче­му Петер­бург решил в кон­це XIX века покон­чить с осо­бым поло­же­ни­ем в Фин­лян­дии и каким обра­зом это отра­зи­лось на отно­ше­ни­ях двух стран — в мате­ри­а­ле Ники­ты Николаева.

Перспективы присоединения Финляндии в XVIII веке

В 1809 году завер­ши­лась послед­няя в исто­рии рус­ско-швед­ская вой­на. Она под­ве­ла чер­ту под мно­го­ве­ко­вым кон­флик­том двух стран, кото­рый брал своё нача­ло ещё из Сред­них веков. Фор­маль­ным пово­дом для новой вой­ны стал отказ Шве­ции при­со­еди­нять­ся к кон­ти­нен­таль­ной бло­ка­де, устро­ен­ной Напо­лео­ном про­тив Вели­ко­бри­та­нии (в 1807 году в Тиль­зи­те фран­цуз­ский и рус­ский импе­ра­то­ры заклю­чи­ли фор­маль­ный союз).

Одним из ито­гов кон­флик­та ста­ло зна­чи­тель­ное рас­ши­ре­ние тер­ри­то­рии импе­рии: к Рос­сии была при­со­еди­не­на вся швед­ская Фин­лян­дия. Вооб­ще, вопрос о полу­че­нии кон­тро­ля над Суо­ми впер­вые воз­ник рань­ше 1808–1809 годов. В XVIII веке слу­чи­лось целых три вой­ны меж­ду Шве­ци­ей и Рос­си­ей, и в ходе каж­дой так или ина­че под­ни­ма­лась про­бле­ма судь­бы Фин­лян­дии. Если в годы Север­ной вой­ны Суо­ми ста­ла раз­мен­ной моне­той, заво­е­ва­ние кото­рой помог­ло скло­нить Сток­гольм к мир­ным пере­го­во­рам, то позд­нее уже шли раз­го­во­ры о пол­но­цен­ном пере­хо­де этих тер­ри­то­рий под рос­сий­скую юрисдикцию.

В 1742 году, в раз­гар рус­ско-швед­ской вой­ны, в горо­де Або (совре­мен­ный Тур­ку) про­шло собра­ние пред­ста­ви­те­лей всех сосло­вий Фин­лян­дии — от ари­сто­кра­тии до кре­стьян­ства. При­чи­ной ста­ло обра­ще­ние импе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны к насе­ле­нию Суо­ми. В рас­про­стра­нён­ном сре­ди фин­лянд­цев мани­фе­сте цари­ца в обмен на лояль­ное отно­ше­ние к рус­ским вой­скам обе­ща­ла рас­смот­реть буду­щую неза­ви­си­мость Финляндии:

«Но если же, вопре­ки всем спра­вед­ли­вым ожи­да­ни­ям, сие Наше доб­рое рас­по­ло­же­ние и бла­гое наме­ре­ние не будет с готов­но­стью при­ня­то Кня­же­ством Фин­лянд­ским, и жите­ли оно­го, из неумест­но­го упрям­ства, ста­нут при насто­я­щей войне враж­деб­но дей­ство­вать про­ти­ву Нас и Наших войск, и будут чем бы то ни было помо­гать швед­ской армии, то Мы, хотя и про­ти­ву Наше­му жела­нию и склон­но­сти, будем вынуж­де­ны при­ка­зать разо­рить эту стра­ну огнём и мечом» [1].

Впро­чем, это меро­при­я­тие, ско­рее, было пред­на­зна­че­но для дав­ле­ния на Сток­гольм и самих фин­нов, дабы те не раз­вер­ну­ли пар­ти­зан­скую вой­ну. В 1742 году в Тар­ту собра­ние в прин­ци­пе согла­си­лось с пред­ло­же­ни­ем импе­ра­три­цы, одна­ко даль­ше слов про­ект не про­дви­нул­ся. В сле­ду­ю­щем году Рос­сия и Шве­ция заклю­чи­ли мир, и Фин­лян­дия оста­лась в соста­ве скан­ди­нав­ско­го коро­лев­ства — за исклю­че­ни­ем погра­нич­ных кре­по­стей на Карель­ском перешейке.

Во вре­мя оче­ред­но­го рус­ско-швед­ских кон­флик­та, раз­ра­зив­ше­го­ся в 1788 году, план при­со­еди­не­ния Фин­лян­дии к Рос­сии вновь вспыл на поверх­ность. Ини­ци­а­то­ра­ми ста­ли офи­це­ры швед­ской армии, недо­воль­ные коро­лём Густа­ва III — монар­хом, пра­вив­шим в согла­сии с абсо­лю­тист­ски­ми прин­ци­па­ми вре­ме­ни. Неко­то­рые воен­ные обра­ти­лись к Ека­те­рине II с пред­ло­же­ни­ем при­нять под своё покро­ви­тель­ство Фин­лян­дию. Одна­ко вско­ре о заго­во­ре узна­ли в Сток­голь­ме. Король обви­нил офи­це­ров в измене, мно­гие акти­ви­сты ока­за­лись за решёткой.

Одним из наи­бо­лее актив­ных про­вод­ни­ков идеи о при­со­еди­не­нии Фин­лян­дии к Рос­сии был фин­ский швед Георг Маг­нус Спренг­пор­тен, при­бли­жён­ный Густа­ва III. Недо­воль­ный абсо­лю­тист­ски­ми замаш­ка­ми коро­ля в годы вой­ны, он пере­шёл на рус­скую служ­бу и пред­ло­жил Ека­те­рине II про­ект о созда­нии неза­ви­си­мой Фин­лян­дии под про­тек­то­ра­том Рос­сии. Петер­бург не заго­рел­ся этой иде­ей, но позд­нее Спренг­пор­тен, при­го­во­рён­ный на родине к смерт­ной каз­ни за изме­ну, сыг­ра­ет свою роль в судь­бе Суоми.

Судьбоносная встреча в Борго

Послед­няя рус­ско-швед­ская вой­на поста­ви­ла точ­ку в вопро­се о воз­мож­ном пере­хо­де Фин­лян­дии под кон­троль Рос­сии. Тер­ри­то­ри­аль­ный куш дол­жен был воз­ме­стить издерж­ки выпол­не­ния роли фран­цуз­ско­го союз­ни­ка. Уже в самом нача­ле вой­ны Спренг­пор­тен пред­ло­жил импе­ра­то­ру Алек­сан­дру I рас­смот­реть воз­мож­ность при­со­еди­не­ния Суо­ми — на этот раз Петер­бург согла­сил­ся. Спу­стя месяц после нача­ла бое­вых дей­ствий, 20 мар­та 1808 года, после взя­тия горо­да Або рус­ски­ми вой­ска­ми, рос­сий­ский импе­ра­тор объ­явил о пере­хо­де Фин­лян­дии в состав России:

«Стра­ну сию, ору­жи­ем нашим таким обра­зом поко­рён­ную, Мы при­со­еди­ня­ем отныне и навсе­гда к Рос­сий­ской импе­рии, и в след­ствие того пове­ле­ли Мы при­нять от обы­ва­те­лей ея при­ся­гу на вер­ное Пре­сто­лу Наше­му под­дан­ство» [2].

Впро­чем, ни о какой авто­но­мии пока не было и речи. Спренг­пор­тен посо­ве­то­вал импе­ра­то­ру про­ве­сти съезд пред­ста­ви­те­лей всех сосло­вий Фин­лян­дии, но Алек­сандр до поры отвер­гал такую воз­мож­ность. Коман­ду­ю­щий рус­ской арми­ей и гла­ва вре­мен­ной воен­ной адми­ни­стра­ции Фёдор Букс­гев­ден вооб­ще высту­пал про­тив идеи авто­но­мии. Одна­ко с тече­ни­ем вре­ме­ни пози­ция Спренг­пор­те­на, кото­ро­го под­дер­жал статс-сек­ре­тарь Миха­ил Спе­ран­ский, всё же одер­жа­ла верх.

Спренг­пор­тен под­го­то­вил фин­лянд­скую деле­га­цию, кото­рая отпра­ви­лась в Петер­бург в нояб­ре 1808 года. Алек­сандр I при­нял депу­та­тов и пообе­щал им сохра­нить в непри­кос­но­вен­но­сти рели­гию, суще­ство­вав­шие на тот момент швед­ские зако­ны и не рас­про­стра­нять на Фин­лян­дию кре­пост­ное пра­во. Нача­лась под­го­тов­ка к про­ве­де­нию сей­ма — съез­да пред­ста­ви­те­лей сосло­вий, посколь­ку деле­га­ты, при­быв­шие в Петер­бург, не мог­ли счи­тать себя пред­ста­ви­те­ля­ми все­го фин­лянд­ско­го народа.

16 мар­та 1809 года Алек­сандр I открыл сейм в горо­де Бор­го (совре­мен­ный Порвоо). В тече­ние несколь­ких меся­цев депу­та­ты при­нес­ли при­ся­гу рос­сий­ско­му само­держ­цу и обсу­ди­ли буду­щее внут­рен­нее устрой­ство Фин­лян­дии в соста­ве Рос­сии. На закры­тии сей­ма Алек­сандр обра­тил­ся к новым под­дан­ным с речью, в кото­рой говорилось:

«Этот храб­рый и лояль­ный народ бла­го­сло­вит Про­ви­де­ние, при­вед­шее к насто­я­ще­му поряд­ку вещей. Заняв отныне место в ряду наций, под вла­стью сво­их зако­нов, он вспом­нит о преж­нем гос­под­стве лишь для того, что­бы раз­ви­вать отно­ше­ния друж­бы, когда мир их восстановит».

Алек­сандр I, покляв­ший­ся в Бор­го перед алта­рём в том, что не будет поку­шать­ся на осо­бый фин­лянд­ский поря­док, поко­рил мно­гих жите­лей стра­ны. С тече­ни­ем вре­ме­ни Бор­гос­кий сейм пре­вра­тил­ся в прак­ти­че­ски леген­дар­ное собы­тие — точ­ку отсчё­та фин­лянд­ской госу­дар­ствен­но­сти, с чем при­хо­ди­лось спо­рить мно­гим про­тив­ни­кам осо­бо­го ста­ту­са Вели­ко­го кня­же­ства в Рос­сий­ской импе­рии. Впро­чем, до это­го было ещё доста­точ­но далеко.

Финляндская стабильность

Ещё в годы вой­ны нача­ла фор­ми­ро­вать­ся систе­ма управ­ле­ния буду­щей авто­но­ми­ей. Пер­вым гене­рал-губер­на­то­ром Фин­лян­дии заслу­жен­но стал Георг Маг­нус Спренг­пор­тен. Алек­сандр I потре­бо­вал, что­бы докла­ды о поло­же­нии дел в авто­но­мии шли непо­сред­ствен­но ему напря­мую, минуя мини­стров. В 1811 году появил­ся Пра­ви­тель­ству­ю­щий сенат — в его веде­нии ока­за­лись почти все вопро­сы внут­рен­ней поли­ти­ки стра­ны. На мест­ном уровне про­дол­жа­ли дей­ство­вать швед­ские пра­во­вые нормы.

После Бор­госко­го сей­ма сло­жи­лась уни­каль­ная систе­ма управ­ле­ния Вели­ким кня­же­ством. Обла­дая широ­кой внут­рен­ней авто­но­ми­ей, оно было впи­са­но в импер­скую систе­му управ­ле­ния. Впро­чем, оста­ва­лось ещё мно­го вопро­сов. Не до кон­ца было понят­но раз­де­ле­ние пол­но­мо­чий гене­рал-губер­на­то­ра и сена­та и судь­ба съез­да сосло­вий — сей­ма. Несмот­ря на то что Алек­сандр I неод­но­крат­но гово­рил о жела­нии вновь собрать пар­ла­мент, ни в его эпо­ху прав­ле­ния, ни при Нико­лае I это­го не про­изо­шло. Про­грес­сив­ный импе­ра­тор к кон­цу жиз­ни всё боль­ше отхо­дил от иде­а­лов сво­ей моло­до­сти — это отра­зи­лось и на Вели­ком княжестве.

Тем не менее фин­лянд­цы не силь­но воз­му­ща­лись невы­пол­не­нию обе­ща­ний. Обре­те­ние соб­ствен­ной госу­дар­ствен­но­сти (хоть и без неза­ви­си­мо­сти), под­твер­жде­ние тра­ди­ций, скла­ды­вав­ших­ся века­ми, сде­ла­ли из фин­лянд­цев одних из самых лояль­ных под­дан­ных Рос­сий­ской импе­рии. Во вре­мя Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 года, вопре­ки опа­се­ни­ям из Петер­бур­га, внут­рен­нее поло­же­ние в Вели­ком кня­же­стве оста­ва­лось ста­биль­ным, а после под­пи­са­ния союз­ни­че­ско­го дого­во­ра со Шве­ци­ей севе­ро-запад­ные гра­ни­цы импе­рии ока­за­лись в пол­ной без­опас­но­сти. В 1811 году Алек­сандр пере­дал во вла­де­ние авто­но­мии тер­ри­то­рии Ста­рой Фин­лян­дии (зем­ли на Карель­ском пере­шей­ке, при­со­еди­нён­ные в ходе войн XVIII века).

На куль­тур­ном фрон­те Рос­сия сде­ла­ла став­ку на под­держ­ку наци­о­наль­но­го боль­шин­ства авто­но­мии — фин­нов. Так Петер­бург наде­ял­ся обес­пе­чить лояль­ность новых под­дан­ных и «ото­рвать» Вели­кое кня­же­ство от Шве­ции. Меро­при­я­тия в этом отно­ше­нии реа­ли­зо­вы­ва­лись посте­пен­но, но они сыг­ра­ли важ­ную роль в ста­нов­ле­нии наци­о­наль­но­го само­со­зна­ния финнов.

В 1811 году сто­ли­ца авто­но­мии была пере­не­се­на из Або в Гель­синг­форс (совре­мен­ный Хель­син­ки). Новый глав­ный город Фин­лян­дии тоже был пре­иму­ще­ствен­но шве­до­языч­ным, одна­ко нахо­дил­ся намно­го бли­же к Санкт-Петер­бур­гу и имел потен­ци­ал для куль­тур­но­го раз­ви­тия. Рос­сия выде­ли­ла мно­го средств для того, что­бы кар­ди­наль­но изме­нить облик Гель­синг­фор­са. Про­ек­ти­ро­ва­ни­ем новой сто­ли­цы занял­ся архи­тек­тор Карл Людвиг Энгель. Ему при­над­ле­жит, в част­но­сти, зна­ме­ни­тый ансамбль Сенат­ской пло­ща­ди в цен­тре Хельсинки.

Ста­тус Гель­синг­фор­са как сто­ли­цы авто­но­мии под­твер­дил­ся в 1827 году. В тот год Або постра­дал от раз­ру­ши­тель­но­го пожа­ра, кото­рый почти уни­что­жил коро­лев­скую ака­де­мию — ста­рей­шее учеб­ное заве­де­ние стра­ны. Вме­сто вос­ста­нов­ле­ния вла­сти реши­ли пере­не­сти его в Гель­синг­форс. Так Коро­лев­ская ака­де­мия пре­вра­ти­лась в Импе­ра­тор­ский Алек­сан­дров­ский (в честь Алек­сандра I) университет.

Импе­ра­то­ры часто посе­ща­ли Вели­кое кня­же­ство. Каж­дый при­езд обыч­но сопро­вож­дал­ся раз­да­чей наград и титу­лов для под­дер­жа­ния лояль­но­сти фин­лянд­ской ари­сто­кра­тии. При этом импер­ские чинов­ни­ки часто не были доволь­ны слиш­ком воль­ным поло­же­ни­ем автономии.

В 1825 году, во вре­мя кри­зи­са, свя­зан­но­го с насле­до­ва­ни­ем пре­сто­ла после смер­ти Алек­сандра I, гене­рал-губер­на­тор Фин­лян­дии Арсе­ний Закрев­ский при­вёл сенат к при­ся­ге ново­му пред­по­ла­гав­ше­му­ся импе­ра­то­ру, Кон­стан­ти­ну Пав­ло­ви­чу, одна­ко в его тек­сте не было ниче­го ска­за­но об осо­бом поло­же­нии и при­ви­ле­ги­ях Вели­ко­го кня­же­ства, кото­рые поклял­ся чтить покой­ный. Неиз­вест­но, что ста­ло бы с авто­но­ми­ей, если бы не отказ Кон­стан­ти­на от пре­сто­ла и воца­ре­ние Нико­лая I. Новый импе­ра­тор под­твер­дил осо­бый ста­тус Фин­лян­дии, и авто­но­мия была спасена.

Закрев­ский остал­ся на посту и уси­лил вли­я­ние инсти­ту­та гене­рал-губер­на­то­ра, что нра­ви­лось дале­ко не всем фин­лянд­ским ари­сто­кра­там. В одном из отчё­тов Алек­сандр Бен­кен­дорф, шеф кор­пу­са жан­дар­мов, опи­сы­вал дея­тель­ность Закревского:

«Гене­рал-губер­на­то­ра ува­жа­ют за его спра­вед­ли­вость и оче­вид­ное бес­ко­ры­стие, но не одоб­ря­ют его кру­тых и реши­тель­ных мер, кото­рые, конеч­но, все­гда направ­ле­ны к дости­же­нию обще­ствен­но­го бла­га, но часто про­из­во­дят впе­чат­ле­ние нару­ше­ния кон­сти­ту­ции» [3].

Нико­ла­ев­ская эпо­ха, озна­ме­но­ван­ная закру­чи­ва­ни­ем гаек в Рос­сии, для Фин­лян­дии про­шла прак­ти­че­ски без­бо­лез­нен­но. Во мно­гом заслу­га в этом при­над­ле­жат гене­рал-губер­на­то­ру Алек­сан­дру Мен­ши­ко­ву. Он поль­зо­вал­ся дове­ри­ем импе­ра­то­ра и доволь­но хоро­шо раз­би­рал­ся в фин­лянд­ских вопро­сах. Поми­мо это­го, он успеш­но сопро­тив­лял­ся уси­ле­нию вли­я­ния Санкт-Петер­бур­га на внут­рен­ние дела авто­но­мии, в чём ему актив­но помо­га­ли мно­гие сена­то­ры. Сам гене­рал-губер­на­тор зани­мал долж­но­сти в сто­ли­це, из-за чего бывал в Вели­ком кня­же­стве доволь­но редко.

Глав­ной зада­чей Мен­ши­ко­ва ста­ло избав­ле­ние Нико­лая I, радев­ше­го за сохра­не­ние тра­ди­ци­он­ных усто­ев и боров­ше­го­ся про­тив вся­ких рево­лю­ци­он­ных про­яв­ле­ний, от лиш­ней голов­ной боли, свя­зан­ной с авто­но­ми­ей. Это ему с блес­ком уда­лось. Совре­мен­ни­ки отме­ча­ли, что одна­жды Нико­лай, в ответ на пред­ло­же­ние одно­го из при­бли­жён­ных что-то сде­лать со слиш­ком сво­бод­ной Фин­лян­ди­ей, сказал:

«Оставь­те фин­нов в покое. Это един­ствен­ная про­вин­ция моей дер­жа­вы, кото­рая за всё вре­мя мое­го прав­ле­ния не при­чи­ни­ла мне ни мину­ты бес­по­кой­ства или неудо­воль­ствия» [4].

Дей­стви­тель­но, пово­дов для бес­по­кой­ства прак­ти­че­ски не было. Фин­лянд­цы в целом лояль­но отно­си­лись к Петер­бур­гу. В сере­дине XIX века нача­лось посте­пен­ное раз­ви­тие про­мыш­лен­но­сти и сель­ско­го хозяй­ства — ска­за­лась отме­на преж­них швед­ских мер­кан­ти­лист­ских зако­нов и откры­тие рос­сий­ско­го рын­ка сбы­та. Хотя меж­ду Вели­ким кня­же­ством и осталь­ной импе­ри­ей суще­ство­ва­ла тамо­жен­ная гра­ни­ца, став­ки на фин­лянд­ские това­ры были невысоки.

Раз­ви­ва­лась и куль­ту­ра. В нико­ла­ев­скую эпо­ху всё боль­шую роль во внут­рен­ней жиз­ни Фин­лян­дии нача­ло играть дви­же­ние фен­но­ма­нов. Эли­ас Лён­н­рот опуб­ли­ко­вал наци­о­наль­ный эпос «Кале­ва­ла», Йохан Руне­берг создал свои глав­ные про­из­ве­де­ния, а Йохан Снель­ман рас­суж­дал о фин­нах на стра­ни­цах соб­ствен­ной газе­ты «Сай­ма». В круп­ных горо­дах откры­лись раз­но­об­раз­ные обще­ства — от лите­ра­тур­ных до сель­ско­хо­зяй­ствен­ных и про­мыш­лен­ных. В Алек­сан­дров­ском уни­вер­си­те­те нача­ли пре­по­да­вать фин­ский язык, хотя эли­ты всё рав­но про­дол­жа­ли общать­ся на шведском.

После 1848 года, когда в Евро­пе отгре­ме­ли рево­лю­ции эпо­хи «вес­ны наро­дов», Петер­бург обра­тил вни­ма­ние на раз­гул сво­бо­до­мыс­лия в авто­но­мии, одна­ко репрес­сии носи­ли огра­ни­чен­ный харак­тер и не вли­я­ли в целом на обще­ствен­ную ста­биль­ность. Глав­ные испы­та­ния были впереди.

Реформы Александра II

В 1855 году на пре­стол всту­пил импе­ра­тор Алек­сандр II. Ему доста­лось весь­ма про­блем­ное наслед­ство: эко­но­ми­че­ский и соци­аль­ный кри­зис, усу­губ­лён­ный неудач­ной для стра­ны Крым­ской вой­ной. Во вре­мя кон­флик­та воен­но-мор­ской флот Вели­ко­бри­та­нии даже обстре­лял тер­ри­то­рию Вели­ко­го кня­же­ства, так что неко­то­рые жите­ли авто­но­мии мог­ли резон­но заме­тить: импе­ра­тор не выпол­ня­ет обя­за­тель­ства, дан­ные в Бор­го, и не хра­нит мир и спо­кой­ствие в стране.

Алек­сандр II изве­стен преж­де все­го отме­ной кре­пост­но­го пра­ва и рядом реформ, кото­рые при­ве­ли к либе­ра­ли­за­ции обще­ствен­ной жиз­ни в Рос­сии и росту эко­но­ми­ки. Одна­ко к Фин­лян­дии царь отно­сил­ся как к неотъ­ем­ле­мой части импе­рии, а глав­ную свою зада­чу видел в под­дер­жа­нии единства.

Имен­но под такой приз­мой объ­яс­ня­лись рефор­мы, кото­рые с сере­ди­ны 1850‑х годов по согла­сию с Петер­бур­гом ини­ци­и­ро­вал фин­лянд­ский сенат. Были убра­ны фео­даль­ные огра­ни­че­ния в про­мыс­лах, что фак­ти­че­ски при­ве­ло к сво­бо­де пред­при­ни­ма­тель­ской дея­тель­но­сти. Раз­ви­вал­ся вод­ный транс­порт, появи­лись пер­вые паро­хо­ды. Авто­но­мия теперь жила не толь­ко сель­ским хозяй­ством. В 1860 году кня­же­ство полу­чи­ло соб­ствен­ную валю­ту — фин­скую мар­ку, хотя и при­вя­зан­ную к рублю.

Эко­но­ми­че­ские рефор­мы долж­ны были неиз­беж­но при­ве­сти к рефор­мам поли­ти­че­ским. Глав­ным вопро­сом стал созыв сей­ма, кото­рый импе­ра­то­ры обе­ща­ли в тече­ние 50 лет. Теперь Петер­бург ока­зал­ся уже не в том поло­же­нии, что­бы отказывать.

Пар­ла­мент впер­вые собрал­ся в Гель­синг­фор­се после дол­го­го пере­ры­ва в 1863 году. Он был сфор­ми­ро­ван по швед­ско­му образ­цу — на засе­да­ни­ях при­сут­ство­ва­ли пред­ста­ви­те­ли четы­рёх сосло­вий: ари­сто­кра­тии, горо­жан, духо­вен­ства и кре­стьян. Впро­чем, во вре­мя откры­тия рос­сий­ские вла­сти про­ве­ли на цен­траль­ной пло­ща­ди горо­да мас­штаб­ный воен­ный парад — таким обра­зом, Петер­бург пока­зал поли­ти­кам авто­но­мии, что не потер­пит сепа­ра­тиз­ма, как это слу­чи­лось в то же вре­мя в Поль­ше [5].

На закры­тии сей­ма Алек­сандр II обра­тил­ся к делегатам:

«Рос­сия откры­ва­ет жите­лям Фин­лян­дии обшир­ное и бес­пре­пят­ствен­ное попри­ще тор­гов­ли и про­мыш­лен­но­сти, а бла­го­душ­ный рус­ский народ не раз, когда тяжё­лые испы­та­ния посе­ща­ли ваш край, дока­зы­вал своё брат­ское уча­стие и дея­тель­ную помощь. Сле­до­ва­тель­но, ясное пони­ма­ние истин­ных польз Фин­лян­дии долж­но скло­нять вас к упро­че­нию, а отнюдь не к ослаб­ле­нию той тес­ной свя­зи с Рос­си­ей, кото­рая слу­жит неиз­мен­ным руча­тель­ством бла­го­со­сто­я­нии вашей роди­ны» [6].

Спу­стя пять лет появил­ся Сей­мо­вый устав, кото­рый окон­ча­тель­но регу­ли­ро­вал осо­бен­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния пар­ла­мен­та в авто­но­мии. Он стал посто­ян­ным орга­ном, кото­рый соби­рал­ся каж­дые пять лет и кон­тро­ли­ро­вал льви­ную долю внут­рен­них вопро­сов Вели­ко­го княжества.

Фин­ский язык нако­нец полу­чил ста­тус офи­ци­аль­но­го — нача­ли откры­вать­ся шко­лы с пре­по­да­ва­ни­ем на род­ном для боль­шин­ства жите­лей стра­ны языке.

Либе­ра­ли­за­ция обще­ствен­ной жиз­ни при­ве­ла к созда­нию поли­ти­че­ских пар­тий, а в малых и боль­ших горо­дах Суо­ми насту­пил насто­я­щий бум самых раз­ных обще­ствен­ных объ­еди­не­ний — от обществ трез­во­сти до поли­ти­че­ских сало­нов. Сре­ди них встре­ча­лись и ради­ка­лы, меч­тав­шие об отде­ле­нии от Рос­сии. Попу­ляр­ность Алек­сандра II была настоль­ко вели­ка, что эти голо­са при­над­ле­жа­ли немно­го­чис­лен­ным маргиналам.

Даже в эпо­ху кон­сер­ва­то­ра Алек­сандра III про­дол­жи­лись адми­ни­стра­тив­ные рефор­мы. Сейм полу­чил пра­во зако­но­да­тель­ной ини­ци­а­ти­вы. Уже тогда наме­ти­лись буду­щие про­бле­мы. Сто­рон­ник патер­на­лист­ской монар­хии, Алек­сандр Алек­сан­дро­вич не счи­тал (как и его пред­ше­ствен­ни­ки) Фин­лян­дию отдель­ным госу­дар­ством. Так, напри­мер, в 1890 году поч­то­вое ведом­ство авто­но­мии было пере­под­чи­не­но МВД Рос­сий­ской импе­рии. Это были лишь пер­вые дуно­ве­ния мас­штаб­ной бури, кото­рая раз­ра­зит­ся спу­стя несколь­ко лет.

Закручивание гаек

На коро­на­ции Нико­лая II в Москве в 1894 году при­сут­ство­ва­ла пред­ста­ви­тель­ная деле­га­ция Вели­ко­го кня­же­ства, кото­рая отчёт­ли­во дала понять ново­му импе­ра­то­ру, что фин­лянд­цы про­дол­жа­ют оста­вать­ся пре­дан­ны­ми под­дан­ны­ми импе­рии. Сам Нико­лай под­твер­дил осо­бый ста­тус авто­но­мии. Каза­лось, боять­ся было нечего.

Одна­ко с тече­ни­ем вре­ме­ни тучи сгу­ща­лись. В Рос­сии посте­пен­но раз­вер­ну­лась дис­кус­сия, дей­стви­тель­но ли Фин­лян­дия име­ет пра­во обла­дать авто­но­ми­ей. В этом клю­че вышло несколь­ко исто­ри­че­ских работ, одной из самых любо­пыт­ных стал сбор­ник доку­мен­тов по рос­сий­ско-фин­лянд­ской исто­рии, состав­лен­ный гоф­мей­сте­ром импе­ра­тор­ско­го дво­ра Кеса­рем Орди­ным. Пуб­ли­ка­ция дока­зы­ва­ла чита­те­лю, что Фин­лян­дия долж­на быть бла­го­дар­на Рос­сии за своё поло­же­ние, а идея об осо­бом ста­ту­се дер­жит­ся лишь на воле импе­ра­то­ра. Если царь поже­ла­ет — то ситу­а­ция изме­нит­ся, при­чём на вполне леги­тим­ной основе.

Воля Нико­лая II дей­стви­тель­но изме­ни­лась. В 1898 году на долж­ность гене­рал-губер­на­то­ра Вели­ко­го кня­же­ства был назна­чен Нико­лай Боб­ри­ков. Воен­ный до моз­га костей, он пред­ста­вил импе­ра­то­ру план окон­ча­тель­но­го вклю­че­ния авто­но­мии в импер­ское про­стран­ство — план руси­фи­ка­ции. Дей­ство­вать пред­по­ла­га­лось на широ­кую ногу: отме­нить тамо­жен­ные гра­ни­цы, учре­дить пра­ви­тель­ствен­ную газе­ту, уве­ли­чить пол­но­мо­чия гене­рал-губер­на­то­ра (без это­го — нику­да), рас­про­стра­нить при­зыв на фин­лянд­скую моло­дёжь и, конеч­но, сде­лать рус­ский язык офи­ци­аль­ным для делопроизводства.

В 1899 году Боб­ри­ков писал:

«До тех пор, пока сила сена­та в окра­ине не лик­ви­ди­ро­ва­на, про­дви­же­ние рос­сий­ских инте­ре­сов будет идти здесь крайне мед­лен­но. В Фин­лян­дии не долж­но быть двух гене­рал-губер­на­то­ров: я или сенат, но мы не можем сто­ять на одной сту­пе­ни» [7].

В 1899 году был издан импе­ра­тор­ский мани­фест, по кото­ро­му само­дер­жец полу­чил пра­во изда­вать ука­зы для Вели­ко­го кня­же­ства, не обре­ме­няя себя кон­суль­та­ци­я­ми с сей­мом и сена­том. Это реше­ние вызва­ло серьёз­ные про­те­сты в Суо­ми. Сот­ни тысяч чело­век под­пи­са­ли пети­цию с прось­бой отме­нить мани­фест, одна­ко Нико­лай II не обра­тил вни­ма­ния на обращение.

Боб­ри­ков энер­гич­но при­сту­пил к реа­ли­за­ции про­грам­мы. В 1900 году рус­ский язык стал офи­ци­аль­ным для дело­про­из­вод­ства, а в 1901 году гене­рал-губер­на­тор про­вёл воен­ную рефор­му. Воору­жён­ные силы Вели­ко­го кня­же­ства ста­ли состав­ной частью рос­сий­ской армии, и на фин­лянд­ское насе­ле­ние рас­про­стра­ни­лась воин­ская повинность.

Ещё до «реформ» вла­сти вычи­сти­ли сенат, оста­вив здесь толь­ко лояль­ных Санкт-Петер­бур­гу дея­те­лей — но и они про­те­сто­ва­ли про­тив руси­фи­ка­ции. Более ради­каль­ные дея­те­ли, полу­чив­шие назва­ние «мла­до­фин­ны», про­па­ган­ди­ро­ва­ли сопро­тив­ле­ние неле­ги­тим­ным реше­ни­ям импер­ско­го пра­ви­тель­ства. Так, к при­ме­ру, на при­зыв­ные пунк­ты в 1902 году при­бы­ла лишь поло­ви­на от тре­бу­е­мо­го коли­че­ства буду­щих солдат.

Уси­ле­ние недо­воль­ства при­ве­ло лишь к ново­му закру­чи­ва­нию гаек. В 1903 году Нико­лай Боб­ри­ков полу­чил осо­бые пол­но­мо­чия. В стране вво­ди­лась цен­зу­ра и кон­троль над обще­ствен­ной жиз­нью, в част­но­сти — над собра­ни­я­ми. Куль­ми­на­ци­ей про­ти­во­сто­я­ния ста­ло убий­ство Боб­ри­ко­ва Эйге­ном Шау­ма­ном — быв­шим сотруд­ни­ком сена­та, подав­шем в отстав­ку в знак про­те­ста про­тив руси­фи­ка­ции. После пре­ступ­ле­ния Шау­ман застрелился.

Рос­сий­ская наци­о­на­ли­сти­че­ская печать отве­ти­ла на акт тер­ро­риз­ма: зву­ча­ли при­зы­вы покон­чить с авто­но­ми­ей. Впро­чем, в самой Рос­сии в это вре­мя было совсем неспо­кой­но. Поли­ти­че­ский тер­рор захлест­нул стра­ну, а в сле­ду­ю­щем году раз­ра­зи­лась Пер­вая рус­ская революция.

Революционная победа

Неста­биль­ность в Рос­сии ста­ла для Фин­лян­дии иде­аль­ном вре­ме­нем не толь­ко для пере­смот­ра дея­тель­но­сти покой­но­го Боб­ри­ко­ва, но и для заво­е­ва­ния боль­ших прав и сво­бод. «Ста­рые фин­ны», остав­ши­е­ся в сена­те, дис­кре­ди­ти­ро­ва­ли себя сотруд­ни­че­ством с Петер­бур­гом. Ради­ка­лы-мла­до­фин­ны («кон­сти­ту­ци­о­на­ли­сты») и соци­ал-демо­кра­ты заво­ё­вы­ва­ли всё боль­шую попу­ляр­ность у населения.

Оппо­зи­ция актив­но вза­и­мо­дей­ство­ва­ла с рос­сий­ски­ми рево­лю­ци­о­не­ра­ми. Вре­ме­на­ми дохо­ди­ло до пря­мо­го сотруд­ни­че­ства в пре­ступ­ной дея­тель­но­сти. Отря­ды фин­лянд­ской крас­ной гвар­дии (бое­во­го кры­ла соци­ал-демо­кра­тов) участ­во­ва­ли в ограб­ле­нии фили­а­ла рос­сий­ско­го Госу­дар­ствен­но­го бан­ка в Гель­синг­фор­се в 1906 году.

Вели­кое кня­же­ство часто ста­но­ви­лось иде­аль­ным местом пере­жи­да­ния пре­сле­до­ва­ний для боль­ше­ви­ков. В част­но­сти, этим неод­но­крат­но поль­зо­вал­ся буду­щий вождь миро­во­го про­ле­та­ри­а­та Вла­ди­мир Ленин.

В 1905 году Фин­лян­дия при­со­еди­ни­лась ко Все­рос­сий­ской заба­стов­ке. Вста­ла бук­валь­но вся стра­на. Это было вре­мя небы­ва­ло­го еди­не­ния поли­ти­че­ских дви­же­ний. Петер­бург, кото­рый был занят наве­де­ни­ем поряд­ка на соб­ствен­ной тер­ри­то­рии, пред­по­чёл пой­ти авто­но­мии на уступ­ки. Свою роль в при­ми­ре­нии сыг­рал пре­ем­ник Боб­ри­ко­ва, гене­рал-губер­на­тор Иван Обо­лен­ский, кото­рый сотруд­ни­чал с фин­лянд­ски­ми поли­ти­че­ски­ми пар­ти­я­ми, при­со­еди­нив­ши­ми­ся к стач­ке, и впер­вые в исто­рии авто­но­мии утвер­дил назна­чен­ных сами­ми фин­лянд­ца­ми новых чле­нов сената.

4 нояб­ря вышел новый мани­фест, в кото­ром объ­яв­ля­лось о при­оста­нов­ке дей­ствия мани­фе­ста 1899 года, а так­же лик­ви­да­ции воин­ской повин­но­сти. Отдель­но, не объ­яв­ляя об этом пуб­лич­но, Петер­бург пре­кра­тил внед­ре­ние рус­ско­го язы­ка в адми­ни­стра­тив­ной систе­ме авто­но­мии. Мани­фест закан­чи­вал­ся пред­пи­са­ни­ем раз­ра­бо­тать новый Сей­мо­вый устав.

Это была без­ого­во­роч­ная побе­да заба­стов­щи­ков: все тре­бо­ва­ния, кото­рые они предъ­яви­ли импер­ско­му цен­тру, были удо­вле­тво­ре­ны. Оста­ва­лись недо­воль­ны­ми лишь горя­чие голо­вы, наде­яв­ши­е­ся на неза­ви­си­мость, но их всё ещё было мень­шин­ство. Сенат при­сту­пил к раз­ра­бот­ке ново­го пар­ла­мент­ско­го зако­на, кото­рый был обна­ро­до­ван уже в 1906 году.

Рефор­ма сей­ма ста­ла глав­ным дости­же­ни­ем рево­лю­ции 1905 года. Одно­па­лат­ный пар­ла­мент пере­стал быть сослов­ным, он фор­ми­ро­вал­ся на осно­ве все­об­ще­го изби­ра­тель­но­го пра­ва, кото­рое было рас­про­стра­не­но и на жен­щин. Более того — жен­щи­ны мог­ли быть сами избра­ны в сейм. Новый зако­но­да­тель­ный закон Фин­лян­дии стал без пре­уве­ли­че­ния самым про­грес­сив­ным в Европе.

Пока в Рос­сии, несмот­ря на Октябрь­ский мани­фест, про­дол­жа­лись рево­лю­ци­он­ные собы­тия, Фин­лян­дия успо­ко­и­лась и гото­ви­лась к новым выбо­рам. Исклю­че­ни­ем ста­ло вос­ста­ние на кре­по­сти Све­а­борг в 1906 году, под­дер­жан­ное частич­но фин­лянд­ски­ми крас­но­гвар­дей­ца­ми. На пер­вых выбо­рах 1907 года боль­шин­ство мест в сей­ме полу­чи­ла соци­ал-демо­кра­ти­че­ская партия.

Второй этап угнетения

К 1907 году поря­док на тер­ри­то­рии импе­рии был вос­ста­нов­лен. Поли­ти­че­ская тур­бу­лент­ность в Рос­сии закон­чи­лась, крес­ло пре­мьер-мини­стра занял Пётр Сто­лы­пин, кото­рый добил­ся от Госу­дар­ствен­ной думы прак­ти­че­ски бес­пре­ко­слов­но­го под­чи­не­ния. Наста­ло вре­мя для лик­ви­да­ции сде­лан­ных недав­но оши­бок — и фин­лянд­ские уступ­ки вхо­ди­ли в их число.

Если эпо­ху Боб­ри­ко­ва и его актив­ной руси­фи­ка­ции впо­след­ствии назо­вут «пер­вой эпо­хой угне­те­ния», то вре­мя Сто­лы­пи­на ста­нет сикве­лом этой поли­ти­че­ской драмы.

В 1910 году Сто­лы­пин заявил:

«Или отре­ки­тесь от прав обще­им­пер­ско­го зако­но­да­тель­ства в поль­зу фин­лянд­ско­го про­вин­ци­аль­но­го сей­ма, или дока­жи­те, что даро­ван­ные Госу­да­рем Рос­сии зако­но­да­тель­ные учре­жде­ния счи­та­ют сво­ей обя­зан­но­стью свя­то охра­нять то, что при­над­ле­жит все­му госу­дар­ству» [8].

В 1910 году Совет мини­стров при­нял новый закон, по кото­ро­му серьёз­но огра­ни­чи­ва­лись вопро­сы, до это­го рас­смат­ри­вав­ши­е­ся в фин­лянд­ском сей­ма — воен­ные, тамо­жен­ные, язы­ко­вые, обра­зо­ва­тель­ные и дру­гие. За год до это­го, вос­поль­зо­вав­шись про­те­стом боль­шей части сена­та (где всё ещё засе­да­ло мно­го «ста­ро­фин­нов»), Петер­бург про­вёл рота­цию в этом госу­дар­ствен­ном органе. Теперь сена­то­ра­ми ста­но­ви­лись офи­це­ры фин­лянд­ско­го про­ис­хож­де­ния, слу­жив­шие в рус­ской армии, и рус­ские, полу­чив­шие до это­го фин­лянд­ское гражданство.

Эти меро­при­я­тия вновь под­ня­ли гра­дус недо­воль­ства в обще­стве. Фин­лянд­ские акти­ви­сты всё боль­ше ради­ка­ли­зи­ро­ва­лись и чаще ста­ли гово­рить о пол­ной неза­ви­си­мо­сти — мар­ги­наль­ные тече­ния выска­зы­ва­ли идеи о «Вели­кой Фин­лян­дии», в состав кото­рой долж­ны вой­ти, кро­ме самой Суо­ми, обла­сти, насе­лён­ные род­ствен­ны­ми фин­нам наро­да­ми (преж­де все­го — карелами).

Рос­сий­ские наци­о­на­ли­сты тоже яро напа­да­ли на авто­но­мию по любо­му пово­ду. Напри­мер, рос­сий­ско-фин­лянд­ским скан­да­лом сопро­вож­да­лись Олим­пий­ские игры 1912 года в Сток­голь­ме, во вре­мя кото­рых атле­ты из Суо­ми актив­но демон­стри­ро­ва­ли свою госу­дар­ствен­ную сим­во­ли­ку, что вызы­ва­ло про­те­сты рос­сий­ских чиновников.

В 1912 году был при­нят новый закон, по кото­ро­му рос­сий­ские граж­дане урав­ни­ва­лись в пра­вах с граж­да­на­ми Фин­лян­дии на тер­ри­то­рии кня­же­ства. В тече­ние после­ду­ю­щих двух лет Совет мини­стров под­го­то­вил обшир­ную про­грам­му реформ в авто­но­мии, конеч­ной целью кото­рой было огра­ни­че­ние осо­бо­го поло­же­ния Вели­ко­го кня­же­ства в эко­но­ми­че­ской и поли­ти­че­ской сферах.

В 1914 году Рос­сий­ская импе­рия всту­пи­ла в Первую миро­вую вой­ну — и в авто­но­мии было вве­де­но воен­ное поло­же­ние. Годы друж­бы и лояль­но­сти ока­за­лись в про­шлом. Сот­ни фин­лянд­цев отпра­ви­лись в Гер­ма­нию для того, что­бы с ору­жи­ем в руках высту­пить про­тив сво­их угне­та­те­лей. Так воз­ник­ло «егер­ское дви­же­ние», сыг­рав­шее боль­шую роль в собы­ти­ях уже неза­ви­си­мой Финляндии.

После паде­ния монар­хии в резуль­та­те Фев­раль­ской рево­лю­ции 1917 года фин­лянд­ский вопрос вновь при­об­рёл акту­аль­ность. Сна­ча­ла Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство и вос­ста­нов­лен­ный в пра­вах сейм успеш­но сотруд­ни­ча­ли друг с дру­гом, но в воз­ду­хе витал вопрос о буду­щем Суо­ми. С исчез­но­ве­ни­ем монар­хии ста­тус Вели­ко­го кня­же­ства оста­вал­ся неопре­де­лён­ным. Соци­ал-демо­кра­ты, доми­ни­ро­вав­шие в пар­ла­мен­те, без­успеш­но пыта­лись добить­ся от Пет­ро­гра­да окон­ча­тель­но­го реше­ния о буду­щем авто­но­мии. Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство ссы­ла­лось на буду­щее Учре­ди­тель­ное собра­ние, а в июле 1917 года, когда сейм отме­нил все огра­ни­чи­тель­ные зако­ны, издан­ные с 1910 года, рос­сий­ские вла­сти попро­сту рас­пу­сти­ли его. Новые выбо­ры, про­ве­дён­ные под кон­тро­лем рос­сий­ско­го гар­ни­зо­на, при­ве­ли к вла­сти кон­сер­ва­то­ров, настро­ен­ных на про­дол­же­ние сотруд­ни­че­ства с Вре­мен­ным правительством.

Разрыв

«Вто­рой пери­од угне­те­ния» завер­шил­ся с паде­ни­ем Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства в октяб­ре 1917 года. При­шед­шие к вла­сти боль­ше­ви­ки на пер­вых порах были заня­ты сохра­не­ни­ем вла­сти в сво­их руках, поэто­му фин­лянд­ская про­бле­ма до поры совер­шен­но их не инте­ре­со­ва­ла. В июле 1917 года Ленин отно­си­тель­но вопро­са об авто­но­мии заявил:

«Мы счи­та­ем, что долж­но дать пол­ную авто­но­мию, даже отде­лить­ся, но дать такие усло­вия, что­бы Фин­лян­дия захо­те­ла остать­ся» [9].

6 декаб­ря 1917 года фин­лянд­ский сейм объ­явил Суо­ми неза­ви­си­мым госу­дар­ством. Этот шаг был весь­ма рис­ко­ван­ным — меж­ду­на­род­ное при­зна­ние зави­се­ло от согла­сия Рос­сии. Посколь­ку фак­ти­че­ским пра­ви­тель­ством в Пет­ро­гра­де был Совет народ­ных комис­са­ров, то фин­лянд­ские депу­та­ты отпра­ви­лись в быв­шую сто­ли­цу импе­рии для под­твер­жде­ния сво­е­го наме­ре­ния. Ленин был не про­тив. 31 декаб­ря 1917 года Сов­нар­ком пере­дал фин­лянд­цам под­пи­сан­ный доку­мент о при­зна­нии неза­ви­си­мо­сти Суоми.

«Эпо­ха угне­те­ния» оста­ви­ла глу­бо­кий след в наци­о­наль­ной памя­ти фин­нов. Недо­воль­ство, пере­ро­див­ше­е­ся из-за собы­тий граж­дан­ской вой­ны в Фин­лян­дии (в кото­рой боль­ше­ви­ки актив­но помо­га­ли про­иг­рав­шим крас­ным) и после­ду­ю­ще­го после него погра­нич­ной вой­ны в Каре­лии в откро­вен­ную враж­ду, во мно­гом пред­опре­де­ли­ло тяжё­лые отно­ше­ния меж­ду СССР и Суо­ми в пер­вой поло­вине XX века. Нор­ма­ли­за­ция насту­пи­ла лишь после Вто­рой миро­вой войны.

Примечания

1. Ордин К. Поко­ре­ние Фин­лян­дии. СПб., 1889. При­ло­же­ние, с. 26.
2. Цит. по: Шилов­ский П. Акты, отно­ся­щи­е­ся к поли­ти­че­ско­му поло­же­нию Фин­лян­дии. СПб., 1903. С. 127.
3. Цит. по: Суни Л. В. Вели­кое кня­же­ство Фин­лянд­ское (пер­вая поло­ви­на XIX в.). Ста­нов­ле­ние авто­но­мии. Пет­ро­за­водск, 2013. С. 66.
4. Цит. по: Юсси­ла О., Хен­ти­ля С., Нева­ки­ви Ю. Поли­ти­че­ская исто­рия Фин­лян­дии. 1809–2009. М., 2010. С. 42.
5. В 1863 году на тер­ри­то­рии Поль­ши раз­ра­зи­лось круп­ное вос­ста­ние, подав­лен­ное рус­ски­ми вой­ска­ми в сле­ду­ю­щем году.
6. Цит. по: Бород­кин М. М. Исто­рия Фин­лян­дии. Вре­мя импе­ра­то­ра Алек­сандра II. — СПб., 1908. С.190.
7. Цит. по: Юсси­ла О. Вели­кое Кня­же­ство Фин­лянд­ское. Хель­син­ки, 2009. С. 664.
8. Цит. по: Млю­ю­ер А. М., Рябо­ва А. Л., Саб­ли­на М. А. Наци­о­наль­ная поли­ти­ка П. А. Сто­лы­пи­на в отно­ше­нии Фин­лян­дии // Рос­сия в гло­баль­ном мире. 2017. № 11.
9. Из про­то­ко­ла засе­да­ния ЦК РСДРП(б) с обсуж­де­ни­ем поли­ти­ки Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства по отно­ше­нию к Фин­лян­дии. 19 апре­ля (2 мая) 1917 года.

Читай­те также:

— Петер­бург­ские фин­ны: как жили и чем зани­ма­лись уро­жен­цы Фин­лян­дии в сто­ли­це импе­рии;

— Рус­ские эми­гран­ты в Евро­пе. Фин­лян­дия;

— Как крас­ные фин­ны стро­и­ли Совет­скую Каре­лию;

— «Кале­ва­ла», Ленин и коме­дия Гай­дая: четы­ре очень раз­ных совет­ско-фин­ских филь­ма.