27 июля в книжном магазине «Рупор» пройдёт лекция филолога Александра Шотина «Всегда будь готов: к чему и как готовились советские пионеры».
Александр расскажет об истории пионерского движения, причинах его создания, глобальной идеологической цели пионерского проекта и о том, какими художественными и эстетическими средствами советская власть стремилась его утвердить. Вы также узнаете о сходствах советской пионерии с похожими движениями в разных странах, реакции пионеров на дело Павлика Морозова и других важных фактах из жизни детских коммунистических организаций.
После лекции состоится показ фильма «Дикая собака динго» (1962) — советской драмы о первой школьной любви.
Когда: 27 июля, воскресенье. Начало в 19:00.
Где: Москва, Новоданиловская набережная, 4А, строение 1.
Сорок пять лет назад, 19 июля 1980 года, прославленный баскетболист Сергей Белов зажёг олимпийский факел на открытии XXII Олимпиады в Москве. За моментом триумфа стояли долгие годы борьбы за право проведения Игр и труда, благодаря которому СССР достойно принял более пяти тысяч спортсменов из 80 стран.
Советский Союз долго добивался своей Олимпиады. Впервые отправку заявки обсуждали ещё в контексте Игр 1964 года, но тогда от идеи отказались — в стране не было ресурсов для возведения многочисленных спортивных объектов. Затем хотели побороться за Олимпиаду 1968 года, но не смогли из-за Карибского кризиса. На Олимпиаду 1972 года Москва просто не успела подать заявку. В 1969 году СССР уже участвовал в отборе — тогда выбирали столицу Игр 1976 года, но победил канадский Монреаль. В середине 1970‑х наконец случился перелом. На следующих выборах Москва убедительно обошла Лос-Анджелес (39 голосов против 20), и началась интенсивная пятилетняя подготовка к главному спортивному событию планеты.
К очередному юбилею открытия Олимпиады рассказываем, как Игры в Москве стали эпохальным событием, которое вызывает ностальгию даже у тех, кто не видел его своими глазами.
Часть 1, в которой Советский Союз выигрывает право провести Олимпиаду и «не считает копейки»
Для Советского Союза собственная Олимпиада была в первую очередь имиджевой победой — для СССР, да и современной России, спорт всегда представлялся чем-то большим, чем борьба за медали. Успешное проведение такого масштабного мероприятия должно было показать всему миру состоятельность коммунистической идеи и экономики, а также Советского Союза как их флагмана.
В марте 1975 года был создан Оргкомитет Игр. Новую структуру возглавил Игнатий Трофимович Новиков, к тому моменту уже прославленный партиец и в прошлом руководитель строительства двух ГЭС (Горьковской и Кременчугской). На его счету были и международные дела: он участвовал в строительстве Асуанской плотины в Египте и руководил восстановлением Ташкента после землетрясения 1966 года. Словом, к середине 1970‑х Новиков уже накопил опыт масштабных ответственных проектов, в которых что угодно может пойти не по плану. Кроме того, Игнатий Трофимович был одноклассником Леонида Брежнева и при случае любил упоминать этот факт.
Назначение на олимпийское направление удивило Новикова. Он уже разменял восьмой десяток, а его любимой спортивной игрой всегда были шахматы. Отказываться, впрочем, Игнатий Трофимович тоже не стал: он отличался завидной энергией и часто работал до десяти вечера без каких-либо жалоб. Опыт международного сотрудничества и сложных переговоров также сыграл немаловажную положительную роль. Новиков бессменно возглавлял Оргкомитет, а его вклад в Олимпиаду оценили высоко — орденом Октябрьской Революции. После Олимпиады он ещё около трёх лет проработал в Государственном комитете по делам строительства, а затем с подачи Андропова был снят с должности, как указывается в некоторых источниках, и ушёл на почётную пенсию.
Под руководством Новикова в Оргкомитете работали более сотни человек, а перечислить все их обязанности в одном предложении, равно как и в одном абзаце, невозможно. Например, Оргкомитет координировал министерства и ведомства по всем вопросам, связанным с Играми, заключал контракты с зарубежными организациями, взаимодействовал с Международным олимпийским комитетом.
Привлечение финансирования для подготовки и проведения Олимпиады тоже было обязанностью Оргкомитета. Что касается потраченных средств, можно найти разные оценки. Так, автор книги «Записки олимпийского казначея» Владимир Коваль утверждал, что к 1979 году на возведение олимпийских объектов было потрачено около 1,5 миллиарда рублей (при этом можно найти сведения, что изначально планировалось потратить не более 356,5 миллиона). В качестве спонсоров строительства привлекались зарубежные компании. Одним из источников финансирования стали государственные лотереи «Спортлото» и «Спринт»: первая приносила около 140 миллионов рублей в год, а вторая в совокупности помогла выручить ещё 380 миллионов.
Летом 2024 года «Кинопоиск» представил масштабную восьмисерийную драму «Игры». Сериал посвящён подготовке к московской Олимпиаде и работе Оргкомитета. Создатели подошли к задаче с большой ответственностью: например, для сцены открытия Игр сделали сотни копий оригинальных костюмов, а также собрали воспоминания участников событий и выпустили их в виде отдельной книги. Однако сценарий оказался предсказуемым: молодой мажор пытается противостоять системе, но становится её частью, враждующие персонажи в итоге влюбляются, а коварный иностранец плетёт не до конца понятные интриги. Несмотря на блестящую идею, сериал получился проходным и шаблонным. Хотя многие не согласятся: оценка «Игр» на «Кинопоиске» — 7,9.
На уровне слухов рассказывается, что Леонид Брежнев был недоволен расходами и во второй половине 1970‑х даже предлагал свернуть всю подготовку, несмотря на репутационный ущерб и уже потраченные деньги. Документальных подтверждений этого факта найти не удалось, а все доказательства сводятся к неизвестным очевидцам, будто бы читавшим записку Брежнева в архиве.
Впрочем, можно предположить, что граждане относились к расходам на Игры если не с одобрением, то с пониманием — всё же это вечно животрепещущий вопрос международного престижа. Надежда Егоровна Устименко, секретарь комитета комсомола из Ангарска, восхищённо рассказывала:
«Всё очень красивое, новое! В 1980 году были ещё Зимние Олимпийские игры в Лейк-Плэсиде (США). Наш первый секретарь летал туда и обратил внимание, что у них там всё было серо, селили их чуть ли не в бараки. А здесь всё для иностранцев. Олимпийская деревня была прекрасная. Но опять же всё строили для того, чтобы потом жители СССР могли пользоваться. Не то, что они там бараки поставили и всё. У нас видно, куда деньги идут…
Я точно знаю, что и наши, и иностранцы были очень довольны условиями и приёмом. Это же русский человек. Душа щедрая, мы копейки не считаем».
Расходы и масштабы строительства были колоссальными. В Москве возвели 78 объектов, среди которых как спортивные сооружения, так и гостиничные комплексы, способные принять сотни тысяч туристов. Например, гостиница «Космос» и «Измайлово». Большинство из этих объектов сохранились до настоящего времени и стали неотъемлемой частью экскурсий по столице. Так, велотрек в Крылатском показывали даже Маргарет Тэтчер.
Олимпийская стройка коснулась и других городов: в Ленинграде реконструировали стадион имени Кирова, в Таллине возвели Олимпийский центр парусного спорта. В то же время строительство масштабных объектов, не связанных с Играми, остановилось.
Строительство Олимпийского комплекса. Вторая половина 1970‑х годов. Источник
Нельзя сказать, что возведение объектов шло безболезненно и в срок. Напротив, в марте 1980 года, за полгода до старта, Оргкомитет докладывал в ЦК:
«По состоянию на 1 марта т. г. из 97 олимпийских объектов введено в эксплуатацию 48 объектов и 8 пусковых комплексов».
Причин было множество: от кадрового голода и ошибок в проектах до нехватки финансирования. После ввода советских войск в Афганистан (об олимпийских последствиях которого поговорим в следующем разделе) часть зарубежных спонсоров свернули сотрудничество, а американские телекомпании отказались покупать права на трансляцию, не заплатив оговорённую сумму. Избежать провала помог жёсткий контроль: с марта 1980-го возведение каждого объекта курировал специально созданный штаб.
Все пять лет Оргкомитет работал в цейтноте и подстраивался под постоянно меняющиеся условия, но всё равно чуть меньше, чем за год до открытия Олимпиада в Москве и вовсе оказалась под вопросом.
Часть 2, в которой десятки стран находят причину не ехать в Москву
Советский Союз получил право проводить Олимпиаду на пике международной разрядки, но к концу 1970‑х обстановка в мире кардинальным образом изменилась. После ввода советских войск в Афганистан сразу несколько десятков стран отказались от участия в Олимпиаде: США, Канада, Турция, ФРГ, Израиль, Норвегия и другие. Американский президент Джимми Картер и вовсе предлагал перенести Олимпиаду в другую страну, например в Грецию. Правда, в МОК эту идею отвергли без разбирательств.
Картер не был первым: ещё в начале января бойкотировать Олимпиаду в СССР призвал сам Андрей Сахаров, к тому моменту уже лауреат Нобелевской премии. Вскоре после этого Сахарова отправили в закрытый для иностранцев Горький. С аналогичным призывом в западной прессе выступал выдавленный за границу Иосиф Бродский, в будущем тоже Нобелевский лауреат.
Впрочем, «после ввода войск» не значит «вследствие». Есть точка зрения, что события в Афганистане стали только предлогом, и если бы не это, то США нашли бы иной способ отказаться от поездки в СССР. Например, в американских СМИ прямо писали, что их спортсмены не должны уступать атлетам из стран с «неправильным» государственным устройством:
«Что сказали бы отцы нации, если бы узнали, что у иностранцев и в странах с более несовершенными формами правления появляются атлеты намного лучше наших?»
Идея бойкота понравилась далеко не всем американцам. Можно сказать, общество разделилось пополам. Представитель США в МОК и чемпион Олимпийских игр 1952 года в парусном спорте Джулиан Рузвельт дерзко комментировал для The Washington Post:
«Никакой бойкот не изменит мнение Советов и не выведет их войска из Афганистана. Я такой же патриот, как и любой другой американец, и полагаю, что патриотично будет отправить в Москву команду и надрать им задницу у них дома».
К нему, конечно, не прислушались.
У каждой страны была своя причина не поехать в Москву. Британские лейбористы утверждали, что следует бойкотировать Олимпиаду, чтобы выразить протест против преследования диссидентов и ограничений на выезд евреев из СССР. Израиль выступал с аналогичных позиций. КНР на фоне обострения отношений требовала исключить из МОК Олимпийский комитет Тайваня и включить туда себя.
Даже «дружественные» государства не упускали возможности предъявить требования. Так, КНДР неожиданно заявила, что приедет на Олимпиаду, только если там не будет Республики Кореи (хотя ранее спортсмены двух стран без особого драматизма встречались на других соревнованиях). Решение этой задачи оказалось простым, так как Республика Корея сама присоединилась к бойкоту.
Иран, уже объявивший США своим врагом, неожиданно оказался с ними на одной стороне — аятолла Хомейни осудил ввод советских войск в Афганистан.
Страны Африки угрожали коллективным отказом, если на Игры приедет хоть одно государство, не порвавшее спортивных связей с режимом апартеида в Южной Африке. Кроме того, континент посетил Мухаммед Али: боксёр уговаривал правительства целого ряда стран (Кении, Танзании, Сенегала, Нигерии) бойкотировать Олимпиаду. В Кении к нему прислушались, но в целом он потерпел неудачу: хотя Али и был некогда популярен в Африке, к 1980 году он уже потерял форму и страдал от болезни Паркинсона.
Испания, Италия, Швеция, Исландия и Финляндия стали ключевыми западными странами, приехавшими на Игры в Москву. Спортсмены из некоторых государств приезжали в индивидуальном порядке, разумеется, с разрешения своих олимпийских комитетов: из Великобритании, Франции, Греции. Многие выступали под нейтральными флагами, поскольку не хотели ставить карьеру на паузу из-за очередного политического обострения.
Всего в СССР приехали участники Игр из 80 стран, 65 государств бойкотировали мероприятие. В СССР это преподносили как собственную победу и провал США. В «Известиях» (1980, № 156) писали:
«Западной Европе претит истеричная реакция Белого дома. По эту сторону Атлантики не видят смысла в том, чтобы гробить разрядку в надежде воздействовать на политику Советского Союза. Американцы рвутся „наказывать“. Их союзники больше полагаются на переговоры. Большинство западноевропейских стран отвергло бойкот Олимпиады-80, что, как писал в „Вашингтон пост“ Дж. Крафт, „сигнализирует о начале конца афганского раунда в мировой политике. Соединённые Штаты понесли серьёзное поражение“».
Однако добиться того, чтобы как можно больше атлетов и зрителей приехали на Олимпиаду, оказалось только половиной дела. Не менее важно было обеспечить безопасность столицы и её гостей.
Часть 3, где Москва становится самым безопасным городом в мире
Олимпийские игры 1972 года в Мюнхене запомнились не спортивными рекордами, а беспрецедентным терактом, когда палестинские террористы из организации «Чёрный сентябрь» убили 11 членов сборной Израиля, а также одного германского полицейского. После этого тема безопасности на масштабных международных соревнованиях обрела совершенно новое значение.
А 8 января 1977 года уже в столице СССР прогремели три взрыва — семь человек погибли, 37 были ранены. Ответственность за теракты суд возложил на Степана Затикяна, основателя нелегальной «Национальной объединённой партии Армении» (расстрелян вместе с двумя сообщниками). В таких условиях организаторы Игр прикладывали все возможные усилия, чтобы избежать любых неприятных происшествий. Среди прочего, ждали «провокаций» от «капиталистических государств» и «сионистов». Так, в 1978 году КГБ информировал ЦК КПСС:
«Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве. <…>
Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Противник планирует использовать этот канал для засылки в нашу страну террористов, эмиссаров и агентов различных враждебных организаций, а также бывших советских граждан, выдворенных или выехавших ранее из Советского Союза. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о „нарушении прав человека“, а также о некоторых негативных явлениях…»
Въезд в СССР запретили как минимум шести тысячам иностранцев, которых оценивали как потенциальных террористов или просто антисоветски настроенных. Для всех туристов ввели обязательный паспортный контроль и таможенный досмотр.
Работа над безопасностью внутри страны была не менее масштабной. Так, весной 1980-го у граждан изъяли тысячи единиц оружия, включая пулемёты, автоматы, винтовки и гранаты — операция получила название «Арсенал».
Что касается «высылки за 101‑й километр» потенциально «нежелательных» граждан, то в разных источниках можно встретить диаметрально противоположные сведения. Одни утверждают, что всех подозрительных грузили в автобусы и фактически «депортировали» в отдалённые от столицы регионы, что всё-таки является преувеличением. Другие уверены, что на самом деле никого никуда не вывозили и все желающие могли свободно гулять по олимпийской столице.
Правда, как часто бывает, оказалась сложнее. Столицу действительно постарались «разгрузить». Например, школьников и студентов отправляли на практики или летний отдых, зачисляли в строительные отряды — в общем, находили для них занятие за пределами Москвы. Довольно распространена точка зрения, что из столицы выслали «уголовников», «проституток» и прочих «антисоциальных элементов» — однако ни масштаб, ни подробности этих мероприятий неясны. Вместе с этим въезд в Москву ограничили: приехать в столицу допускалось только по специальному пропуску.
«Охрана олимпийских объектов была устроена фантастически эффективно. На каждом шагу стоял милиционер. Милиция была стянута в Москву из многих городов».
Попасть в олимпийскую деревню можно было только с бейджем и пройдя через металлоискатели. На несколько недель Москва стала ещё безопаснее, праздничнее и ярче обычного.
Часть 4, в которой Москва празднует и скорбит
Как уже упомянуто выше, церемония открытия Олимпиады состоялась 19 июля 1980 года на Большой спортивной арене Центрального стадиона им. Ленина. Все подробности шоу тщательно скрывали, чтобы произвести на зрителей неизгладимое впечатление. Александр Михайлов, который в те годы обеспечивал безопасность мероприятия, позже делился:
«Перед нами стояла задача создать такие условия, чтобы им (участникам бойкота) было обидно за то, что они сюда не приехали. Мы прекрасно понимали, что многое будет зависеть от того, как мы откроем и закроем Олимпийские игры. Это самые красивые знаковые мероприятия, которые на многие годы врезались в память нашим зрителям и участникам Олимпиады».
Церемония длилась около трёх часов — танцевальные и спортивные номера, шествия студентов и непосредственно зажжение олимпийского огня. Уникальной фишкой мероприятия стало обращение космонавтов Леонида Попова и Валерия Рюмина, которые с орбиты поприветствовали спортсменов и пожелали им удачи.
Следующие две недели спортсмены из нескольких десятков стран соревновались за медали. Хотя лидеры мирового спорта — в первую очередь США — не участвовали в Играх, Олимпиада запомнилась множеством рекордов: и мировых, и европейских, и олимпийских. Например, советский стрелок Александр Мелентьев установил мировой рекорд по стрельбе из пистолета на 50 метров (581 очко) — этот результат держался 34 года, пока его не побил южнокорейский стрелок Чин Джон О.
Маршрут Марафона пролегал через Красную площадь. Источник
Самым юным участником Игр стал 13-летний пловец из Анголы Жорже Лима, который, к сожалению, занял последние места во всех четырёх заплывах. Это была его единственная Олимпиада. Самым старшим спортсменом оказался 70-летний болгарский яхтсмен Красимир Крыстев (его команда не вошла в первую десятку). Кроме того, именно на Олимпиаде в Москве впервые в истории был выбран специальный олимпийский талисман в отдельном виде спорта — парусном. Им стал Вигри — морской котик в жёлтом жилете и красном кепи. Имя происходит от эстонского названия кольчатой нерпы — viiger, а придумал его таллинский школьник.
Морской котик Вигри и Олимпийский Мишка. Источник
Организаторы рассчитывали, что Москву посетят около 120 тысяч иностранцев, но ошиблись — в олимпийскую столицу приехали 226 тысяч гостей. Причём многие из них не числились в составе какой-либо туристической группы и передвигались по городу самостоятельно, на общественном транспорте и такси. Об их комфорте и безопасности тщательно позаботились. Во-первых, столичные такси перекрасили в привычный иностранцам жёлтый цвет (ранее советские такси были белыми или красными — например, как в «Бриллиантовой руке»), а заниматься извозом разрешили только специально отобранным водителям, которые прошли проверки госбезопасности и не допускали аварий в течение 10 лет. Во-вторых, названия и объявления станций метро продублировали на английском языке.
В Олимпийской деревне. Фотограф Александр Абаза. 1980 год. Источник
Праздник спорта омрачился смертью Владимира Высоцкого — рано утром 25 июля у поэта, актёра и всесоюзного кумира остановилось сердце. Последние месяцы Владимир Семёнович боролся с зависимостями, а 25 июля и вовсе должен был отправиться на плановую госпитализацию. Ему было всего 42 года.
Владимир Высоцкий. Фото Сергея Борисова. 1979 год. Источник
Поклонники могли бы так и не узнать о смерти Высоцкого вовремя: СМИ писали исключительно об Играх, да и статус поэта был слишком спорным для публикации заметных некрологов в главных газетах. Но в ход истории вмешалась неожиданная фигура — прославленный и, что важнее, статусный Иосиф Кобзон. Почти ровесник Высоцкого (старше всего на год), он добился двух вещей: чтобы Владимира Семёновича похоронили на Ваганьковском кладбище и чтобы газеты «Вечерняя Москва» и «Советская культура» опубликовали новость о кончине артиста. Двух коротеньких заметок оказалось достаточно, чтобы 28 июля, в день похорон, попрощаться с Высоцким пришли более сотни тысяч москвичей. Поклонники творчества Владимира Семёновича из других частей страны тоже быстро узнали о его смерти, но посетить похороны не смогли бы при всём желании — въезд в столицу по-прежнему был закрыт. За безопасностью на прощании и похоронах следили милиционеры, либо не задействованные в охране Игр, либо специально оттуда отозванные. К счастью, никаких происшествий не случилось.
На похоронах Владимира Высоцкого. Фото Бориса Косырева. 28 июля 1980 года. Источник
В топ‑3 по количеству медалей вошли СССР, ГДР и Болгария, выигравшие соответственно 195, 126 и 41 медаль. Московская Олимпиада оказалась весьма и весьма успешной для спортсменов из Восточной Европы: некоторые страны получили здесь столько медалей, сколько впоследствии им не удалось заработать и по сей день. А спортсмены из Зимбабве и вовсе выиграли в СССР свою первую золотую награду — в женском хоккее на траве.
Женская сборная СССР по волейболу на Олимпийских играх в Москве. Фото Александра Стешанова. 1980 год. Источник
3 августа состоялась церемония закрытия Олимпийских игр, а её кульминацией стал полёт Олимпийского Мишки, который на прощание даже помахал лапой. Все детали шоу организаторы снова держали в секрете, а сцена «возвращения в сказочный лес» произвела на зрителей огромное впечатление.
Несмотря на многочисленные опасения, Олимпиаду в Москве провели без казусов и неудач. Подводя итог, «Известия» писали (1980, № 204):
«Олимпиада, по всеобщему признанию, прошла отлично, стала настоящим праздником спорта и дружбы народов, а в конфузном положении оказались её противники».
Часть 5, в которой Олимпиада-80 становится частью культуры
Как спортивное событие Олимпиада-80 продолжалась всего две недели, но как символ эпохи она продолжает жить и сегодня, став важной составляющей массовой культуры сначала в СССР, а затем и на постсоветском пространстве.
Олимпийский Мишка, созданный книжным иллюстратором Виктором Чижиковым, — пожалуй, один из немногих олимпийских маскотов, чья жизнь и популярность не оборвались с закрытием Игр. Чрезвычайно милый, дружелюбный и полностью аполитичный медведь появлялся абсолютно везде — и на крошечных значках, и на монументальных мозаиках — и безоговорочно нравился каждому. Его хорошо узнают люди, рождённые много позже Олимпиады, а сегодня любая атрибутика с Мишкой отлично продаётся.
Впрочем, Мишка оказался не единственным визуальным шедевром, созданным в рамках Игр. Логотип Олимпиады, многочисленные плакаты, телезаставки — всё было оформлено целостно, новаторски и просто красиво.
Для Игр выпустили множество сувениров, подарков, памятных товаров, включая комплекты одежды, игрушки, значки и другое. Производить такую продукцию допускалось только с разрешения Оргкомитета, поэтому все эти вещи выполнены в едином стиле. Сегодня оформление Олимпиады считается образцом ретроэстетики и по-прежнему остаётся источником вдохновения для дизайнеров по всему миру.
Олимпийская стройка пришлась пик советского модернизма — архитектурного направления, которое развивалось с 1955 года и до распада СССР как золотая середина между сталинским ампиром, брутализмом и конструктивизмом Ле Корбюзье. Здания и сооружения в таком стиле возводили преимущественно из железобетона, но для облицовки использовались песчаник, ракушечник и мрамор, что позволяло сделать объекты более интересными и запоминающимися.
Например, для облицовки Олимпийского комплекса использовался белый крымский известняк с вкраплением золотистого алюминия — благодаря искривлённым очертаниям стадиона и бассейнов на фасадах возникала игра света и тени. Отделка интерьеров была выполнена керамической плиткой разных тонов. Кроме того, в советском модернизме активно использовалось стекло как символ прозрачности, простоты и функциональности. Так, фасад гостиницы «Космос» отделан стеклом (трёхкамерными пакетами) и металлом, что было передовым решением. Архитекторы остановились на коричневом оттенке стекла, нехарактерном для других московских зданий.
Строительство гостиницы «Космос». 1978 год. Источник
Олимпиада вывела советское телевидение на следующий уровень. Страны, принимавшие Игры до СССР, комплектовали команды телевещания, привлекая специалистов из разных государств. Олимпиаду-80 показали исключительно силами советских экспертов. Кроме того, ход Игр освещали 57 международных телекомпаний. Но самый большой шаг вперёд был сделан с точки зрения техники. Так, телекамеры устанавливались на вертолётах, теплоходе, 84-метровых осветительных мачтах в Лужниках и на шасси автомобилей. Применялись десятки аппаратов замедленного повтора. Специально для Олимпиады были построены 40 цветных передвижных телевизионных станций. После Олимпиады эти станции передали многим телецентрам Советского Союза. Это дало возможность начать цветное телевещание в отдалённых регионах, где ранее оно отсутствовало.
Образы Олимпиады-80 продолжают жить и в современной культуре. Так, кадры с церемонии открытия, включая зажжение огня и выступления хореографических групп, вошли в клип Дельфина «Весна». Атмосфера праздника здесь обрела какое-то новое меланхоличное настроение — как будто из глубин прошлого доносится не столько радость, сколько ностальгия по навсегда ушедшему времени.
Несмотря на бойкот, Олимпиада стала поистине эпохальным событием и последним бесспорным успехом Советского Союза. Незаявленная, но ощущаемая всеми цель — продемонстрировать способность коммунистической страны организовывать мероприятия мирового уровня и принимать сотни тысяч гостей — была достигнута. Наследие Игр живо и сегодня: в архитектуре, массовой культуре и личных воспоминаниях миллионов людей.
Автор ведёт телеграм-канал о книгах и чтении — подписывайтесь, чтобы больше узнавать о новых интересных изданиях, историческом нон-фикшене и многом другом.
Издательство Ruinaissance выпустило книгу писателя Владимира Коваленко «Вторгается ночь». По сюжету, после 24 февраля 2022 года от героя романа уходит жена, выбравшая эмиграцию. Молодой человек остаётся в России, знакомится с петербургским андерграундом и переосмысляет свою жизнь.
Презентация книги состоится 12 июля в московском книжном магазине «Рупор». В преддверии мероприятия мы поговорили с Владимиром Коваленко и основателем издательства Ruinaissance Павлом Лукьяновым — о новой книге, современной литературе и русской культуре.
Владимир Коваленко
— Как для вас началось писательство?
— Литература всегда была в моей жизни. Моя дорогая мама с раннего детства читала мне книги, одной из любимых была «Хоббит» Толкиена. Мама писала стихи и в советское время публиковалась в газетах, мне хотелось также. «Моя мама — поэт», — думал я, гордился и восторгался.
Потом читал сам, много и взахлёб. Дома была прекрасная библиотека, большая, постсоветская — приключения, классика художественной литературы, энциклопедии. Книга для меня — что-то постоянное и основательное, центр моего мира. Человек умирает, а его слова, переживания и мысли остаются.
Первые простенькие стихи я написал лет в семь. Писал в школе сочинения в стихах, школа была хорошая, учителя разрешали. В 14 лет мама отвела меня в литературный кружок, я начал писать стихи более-менее на постоянной основе, «околопрофессионально». Преподаватели рассказали, как надо, а как не надо, например поэт Михаил Зверев, за что я ему очень благодарен. Я тогда был очень романтически настроен, вдохновляли всякие романтические личности, вроде Лермонтова и прочие. Очень сильно нравилась цитата Гессе, которую он сказал в детстве: «Я буду поэтом или никем». Ну вот так я и думал, возможно, этим сломал себе успешную карьеру бизнесмена или управленца.
Постепенно стал выигрывать конкурсы, получил грант на книгу. Потом понял, что поэзия в кризисе — либо бары, либо сетевая литература, и решил писать прозу. Написал «Ах-Куй», он стал лонгселлером — и понеслось.
— Как стартовать молодому писателю?
— Тяжело. В больших издательствах своя волна — попасть туда достаточно сложно. Есть конкурсы, курсы и премии, но они не совсем прозрачны, для отбора новых кадров нет ясной схемы.
Можно всю жизнь потратить на обивание порогов издательств и так ничего и не добиться — в ответ только чеширская улыбка, а почему отказывают прекрасным писателям — не ясно, возможно, не попадают в систему «свой — чужой».
У нас в литературе надо создать какой-то институциональный каркас, нет системы, нет отбора. На 150-миллионную страну несколько издательств из Москвы — сильно страдает региональный аспект. Фестивали тоже централизованы, обычно приезжают одни и те же люди.
Я бы рекомендовал молодым не сдаваться, искать своих, создавать сообщества, работать с книгой, создавать точки притяжения, меньше смотреть на места, где говорят о том, «как вы написали эту книгу», меньше про травму, больше внимания к содержанию, к тому, где нерв жизни. Без нас русская литература не станет снова великой.
— Книги «Ах-Куй» и «Бог, которому нужен врач» стилистически различны — как по форме, так и по содержанию. Что ожидать от новой книги?
— «Вторгается ночь» не похожа на то, что я писал ранее. «Ах-Куй» — это игровой хулиганский роман об авторе и книге, хотя он и самый популярный — перевод на иностранные языки, семитысячный тираж, совокупный с допечатками, и топы продаж. «Ничто» — эдакий «шаманский» философский трактат о Боге. «Ток Ток» — рассуждение о смерти с оммажем Филиппу Дику, там в конце вообще не ясно, умерли ли все или нет. «Бог, которому нужен врач» — это мистическое путешествие по России и детектив о картинах Малевича. То есть всё, написанное до «Вторгается ночь», — это всё равно больше из разряда фантазии, про аллюзии и рассуждения.
Новая книга — автофикшн: треть придумана, треть — произошедшее со мной, а треть — произошедшее с другими людьми. Это роман про настоящее, про то, что пережил я или другие люди, а выдумка в основном нужна, чтобы эти вещи объединить и сгладить углы. До этого я в книгах всегда старался фантазировать, мне казалось, что книга должна создавать новую мифологию. Хотелось сформировать какой-то такой необычный мир внутри нашей повседневности, поиграть, заняться безграничным творчеством, где я беру персонажей, идеи и на страницах сталкиваю их друг с другом.
«Вторгается ночь» — не такой. В нём я заземлился, повзрослел, он про живых людей.
Роман начинается в мой день рождения, в марте 2022 года. На фоне СВО от героя уходит жена и сбегает в Тбилиси со всеми сбережениями. Он пытается понять, стоит ли ему уехать за ней или выбрать Россию? В какой-то мере это про русских, про такой развод с мягким антирусским способом мышления тех лет. У меня до сих пор ощущение, что до 2022-го бытие было такое мягкое, спокойное и болотистое. Жили, что-то там обсуждали, какие-то были публичные псевдополитологические дискуссии, словно во сне. А потом как понеслось. Вот смотришь на XX век и понимаешь, как всё было непросто и как наши бабушки и дедушки жили.
Мой персонаж окончательно взрослеет и вылупляется из сытого, спокойного, болотистого морока предыдущего этапа 2000–2010‑х, осознаёт себя русским, смотрит на неминуемую судьбу и принимает суть человеческой жизни, в которой от самого человека мало что зависит. «Счастье — в объятиях родных, политика будет всегда, Россия — наша Родина, а смерть — она неизбежна». Примерно так.
— Не кажется ли вам, что нужна некоторая историческая перспектива, чтобы писать про текущие события?
— Важно зафиксировать время, его характер, создать образ того, как это было. Потом может сбиться взгляд, захочется докрутить, кого-то принизить, что-то написать в чёрных тонах, что-то — в белых. А в книге — про петербургскую «Листву», которая уже закрылась и будет переоткрываться. То есть уже получается некий такой памятник тем дням и русской тусовке в Северной столице. Потом это станет историей и восприниматься будет по-другому.
Конечно, важны обе перспективы. Этот текст, скорее, про современность. Многие персонажи — это мои знакомые и друзья, описаны реальные события вокруг магазина «Листва», про клуб «Ионотека» и так далее. Текст о насущном, поэтому он кардинально отличается от других произведений.
— Можно ли сказать, что эта книга посвящена России?
— Да, книга полностью про выбор в сторону России, про развод с предыдущей Россией до 2020‑х годов, которой уже не будет. Памятник нашему времени.
— Почему важно было обозначить, что действия происходят на другой планете? Неужели есть планеты, на которых всё также ужасно?
— Каждый писатель создает параллельный мир, параллельную Землю. Потому что моя книга — это художественный текст с элементами реальности. Я хотел добавить эту часть, чтобы люди не относились слишком серьёзно, потому что очень часто воспринимают автофикшн как дословный дневник, а это не так.
— Вы встречали в жизни описываемых вами героев?
— Почти всех — кроме, наверное, пары элементов типа двух эмигрантов в Тбилиси и ещё каких-то. Большая часть событий — реальность. Света, жена героя, выдумана — это собирательный образ из пары историй, когда распадались семьи и люди разъезжались. В остальном — почти всё соткано из элементов реальности.
— Света и Володенька — обычные протагонисты или их образы олицетворяют нечто большее, вечное?
— Это и герои, и отображение двух Россий. Первая — осталась с Родиной, работает, живёт, превозмогает. Вторая — бросила и уехала, перечеркнула и нашла новое. Главные герой отождествляет русскую Россию, он не может уехать, его там никто не ждёт — это бесполезно. Кроме его политического проекта, кроме России — у него ничего нет. Его судьба — Россия. Жена — этакий номад, который способен и предать, приспособиться, убежать, пристроиться.
— Почему Володеньке было важно (но он никак не мог) разглядеть свой цвет глаз?
— Главный герой пытается понять, какого цвета были бы глаза у его нерождённых детей, которых они с супругой планировали.
— Почему у всех упомянутых в тексте девушек красная помада, даже у любимой Светы? Есть ли какой-то в этом смысл?
— Нет, просто подчёркивал женственность. Возможно, что-то подсознательное.
— Роман — дневник человека с шизофренией?
— Этого я не закладывал. Я писал текст в состоянии очень сильного расстройства: тогда началась СВО, потом меня сократили, убили Дашу Дугину, с которой я был хорошо знаком, мобилизация — всё это с марта по октябрь, полгода почти. Это состояние и хотел передать, видимо, получилось.
— Что вы считаете классикой военной прозы XX века?
— Тут можно вспомнить приключение романы а‑ля романтический XIX век, например «Капитан Сорви-голова» Луи Буссенара, работы после Первой мировой — Ремарка, Селина, Юнгера. Есть игровая форма сербского писателя Милоша Црнянского — роман из абзацев «Дневник о Чарноевиче».
Наша проза про Гражданскую и около — «Тихий Дон» Шолохова, «Конармия» Бабеля. Советская проза о Великой Отечественной войне — классика. Виктор Некрасов «В окопах Сталинграда» — это вообще «Рагнарёк». За XX век войн было много, к сожалению, и писателей достойных было много.
— Нужно ли быть участников событий, чтобы писать о войне?
— Я старался написать роман с точки зрения обычного человека, не военного. Про то, как война, пусть и фоном, влияет на горожанина.
Обычно проза про периоды нестабильности политической ассоциируется с военной. Но мне кажется, важен и взгляд человека, который самими боевыми действиями не затронут, у которого рушится жизнь, который перерождается, меняется, взрослеет, делает выбор. Это про нас, про тех, кто работает в России, верит в Россию, остаётся в России. Это тоже важно — крайне важно, потому что таких текстов очень мало, если они вообще есть. Современная проза про период СВО — это про боевые действия. Я пишу от лица обычного человека, у которого на фоне политики жизнь распалась.
— С каким бы предметом вы бы продавали новую книгу: лопатой, компасом?
— Наверное, с книгой Юнгера «Уход в лес». Там про то, что единственное, что можно сделать, — сбежать от мира. У меня в книге есть ветка про «Путешествие по реке» — что на самом деле наша судьба нам не принадлежит — нами управляет божественный промысле, а большая вода — лучшая метафора Бога.
Павел Лукьянов
— Как бы вы описали своё издательство?
— Ruinaissance издаёт книги тех русских писателей, историков, философов, переводчиков и поэтов, которые игнорируются как монополистами книжного рынка, так и официальным литературным процессом.
Мы устали наблюдать за процессом выдавливания талантливых авторов из культурного поля и ставим перед собой простейшую задачу: перевернуть ситуацию в книгоиздании. Читатель, замученный унылыми чиновниками от литературы, жаждет именно тех книг, которые мы ему предлагаем. Мы находимся в выигрышной ситуации, поскольку просто печатаем выдающиеся лучшие русские тексты, которые из-за политической зашоренности отбраковываются крупными литературными издательствами.
Мы — сторонники свободного литературного рынка и уверены, что рынок действительно «всё порешает», как того требуют книжные монополисты вкупе с властями.
— Вы получили техническое образование и работали в Центре ядерных исследований. Что из прошлой «технической» жизни помогает вам сегодня в издательской деятельности?
— Опыт управления процессами, организации и планирования, постановка задач, выдерживание сроков, согласование условий. Набор сухих банальностей, поверх которых всегда царит магия любви к литературе, слову и книгам. И я вижу, что наше небезразличие к русской литературе и истории находит небезразличный ответ в глазах и сердцах русских читателей.
— Как вы узнали про писателя Владимира Коваленко?
— Вероятно, из интернета. Свободный доступ к информации открыл русскому читателю множество имён. Как я сказал выше, мы лишь выбираем наиболее интересные жемчужины.
Русские — литературная нация. Интересных и даже выдающихся писателей — очень много. Осталось лишь издать самых лучших, к числу которых я могу отнести и Владимира Коваленко.
— Почему решили издать новую книгу Владимира?
— Художественное осмысление текущего этапа русской трагедии — это подвижный и живой процесс. Автор ставит перед собой задачу выйти за рамки удобного городского быта, в котором он, как и многие из нас, продолжают жить на фоне близкой и страшной войны. Это интересный опыт, талантливо исполненный, с авторской интонацией.
Для нас «Вторгается ночь» — одна из книг о страшном периоде после 2022 года, когда Россия наконец-то очнулась, чему тут же воспротивился как внешний мир, так и многие внутри самой страны. Роман именно и рассказывает о той обывательской стороне каждого из нас, которая вдруг почувствовала себя незащищённой и при этом неожиданно свободной.
— Какое у вас отношение к современной русской прозе — кого из авторов вы для себя выделяете?
— Я выделяю тех авторов, которые представляют интерес для читателей: обладают авторским языком, интересно рассказывают историю и, как любой хороший писатель, вызывают в читателе ощущение узнавания, ощущение «своего» текста. Как будто читатель натыкается не на нового автора, а на давнего знакомого или близкого друга.
Если нужны имена, то назову наших авторов, чьи книги или вышли или готовятся к выходу в 2025 году:
Владимир Лорченков. Трёхтомник о русской литературе «Записки библиотекаря» стал нашим первым хитом продаж. «Царь горы» вышел с дополнением в виде авторской статьи об истории написания и издания книги (это целый отдельный роман — поскольку книжные монополисты российского рынка занимаются «засушиванием», а не оживлением культурного ландшафта, и Лорченков попал под каток российского печатного «бизнеса»).
Ирина Петрова. Книга «Луганский дневник. 2014–2021 гг.» — реальный дневник писательницы, который она вела в осаждённом Луганске. Она писала в ЖЖ под мужским псевдонимом, опасаясь СБУ. И не дожила всего полугода до прихода русских войск.
Антон Серенков. Книга «Чемодан. Вокзал. Россия» — уникальная попытка, причём удачная, написать роман, стилизованный под текст, который мог бы написать автор второй волны эмиграции, если бы сообразил представить свои воспоминания о Второй мировой как популярный в послевоенное время жанр нуар.
Иван Жуковский-Волынский. «Арап и Петя» — это развёрнутый комментарий к «Азбуке в картинках» Александра Бенуа. Это описание мира дореволюционной России, каким он представляется русскому мальчику, родившемуся в 1990‑х годах в Санкт-Петербурге.
Илья Ковалёв. Роман «Адописная икона» — блестяще написанный историко-литературоведческо-культурологический роман об истоках русской трагедии 1917 года, развитии этой трагедии в рутину и странному в своей комичности торжеству и закату этой чуждой страницы русской истории.
— Что бы вы посоветовали авторам?
— Тексты не рецензируются, но мы отвечаем всем, просто нужно набраться терпения.
«Общество распространения полезных книг» — интернет-проект, который уже 10 лет выкладывает редкие издания и статьи самой разной направленности. На главной странице сайта «ОРПК» можно найти произведения с интригующими названиями: «Петербург ночью (Большая панорама, иллюстрирующая ночную жизнь столичного омута)» (1910), «Заклятие Лениным и Троцким (История появления одного заговора)» (1924), «Поэзия псковских кладбищ» (1929), «Еврейские элементы „блатной музыки“» (1931), «Операции образования искусственного влагалища» (1939) и многие другие. Сейчас в онлайн-коллекции «Общества» — более 15 тысяч книг, цитат и иллюстраций.
В 2025 году «ОРПК» выпустило свою первую книгу — переиздание краеведческой работы Ивана Иосифова «Мумификация в горах Кавказа. Балкарские мумии» (1928).
Мы поговорили с основателем «Общества распространения полезных книг» Михаилом Климиным об идее проекта, реинкарнации забытых текстов, главных находках и издательских планах.
— «ОРПК» позиционирует себя как «ложа вольных книжников» и борется с забвением редких книг. В чём заключается идеология и миссия вашего проекта?
— Если говорить лаконично, миссия «ОРПК» заключается в распространении редких и необычных книг, изданных на русском языке. Однако за этой лаконичностью скрывается сложная многовекторная структура, состоящая из разных принципов, правил, гипотез и идей.
Допустим, мы начинаем с вопрошания «Что есть популяризация книг в наши дни?» и получаем ответ — это противостояние мейнстриму мимолётности цифровой культуры и клиповому сознанию. Предложение незнакомому человеку остановиться и прочитать книгу звучит как вызов. В то же время «ОРПК» с удовольствием использует цифровые технологии, паразитирует на них, распространяя свою информацию по дельтам цифровых рек.
Михаил Климин
Мой проект очень амбициозен. «ОРПК» — это не просто электронная библиотека, коих в интернете множество, — это своеобразный библиографический указатель, собирающий в себе необычное и забытое в рамках русскоязычного книгоиздания. Если выражаться метафорами, путь, который я прошёл как книголюб, воплотился в сайте «ОРПК», и порой для случайного путника этот опыт оказывается паролем к ранее недостижимому уровню знания о книгах. Тот когнитивный диссонанс, который вызывает это столкновение, то удивление и порой отрицание, и есть одна из ключевых метафор библиопропаганды.
«ОРПК» сочетает в себе серьёзность и иронию. Я не отношу себя к скучным академистам и считаю, что книги должны завлекать читателя, заинтересовывать его, веселить и наполнять порой знанием, а порой — ужасом.
— Как родилось название «Общество распространения полезных книг»?
— В русской культуре уже был одноимённый проект, он издавал книги для крестьян, и в целом не зарекомендовал себя как особо феноменальный культурный прорыв. Однако, прочитав это название, я влюбился в слово «полезный». Что есть польза от книги? Например, я часто, смеясь, отвечаю, что книга профессора Рабиновича «Операции образования искусственного влагалища» безусловно одна из самых полезных книг, найденных мною в жизни, ведь она помогает женщинам стать женщинами.
Как и во многих других случаях, слово «полезный», в связке с многими публикуемыми нами книгами, завязывает узелок парадокса и рвёт грань реальности, образуя память и впечатление.
— Почему сегодня важно возвращать к жизни забытые или малоизвестные тексты? Как эти неожиданные находки откликаются современному читателю? Какие типы книг и тем чаще всего попадают в поле вашего внимания?
— Что же, продолжу размышление о важности библиопропаганды. Как я уже отмечал ранее, для популяризации книг важно подключиться к мейнстриму. Говорить себе, что я нахожусь не в пыльном, закрытом от мира чулане, а существую в самом центре проживаемого здесь и сейчас бытия, и в этом бытии важнейшей задачей для меня является сохранение способности к мышлению и осознанию себя. Как для верующего человека важно перебирать чётки, так для книголюба отрадно перебирать книги.
Библиопропаганда — это моя медитация, в которой смешивается удовольствие от прочитанного с предвкушением от предстоящего чтения.
Книги часто оказываются совершенно непредсказуемым зеркалом нашей повседневности. Например, во времена ковида мы и подумать не могли, какую роль в наше время станут играть беспилотники, а книга об их предках была уже издана в 1925 году — «Самолёт без лётчика и управление им по радио».
Если говорить о, скажем так, жанровом разнообразии, то для «ОРПК» нет никаких границ. Это могут быть книги про творчество душевнобольных, руководства по выбору супругов, забытая лубочная литература начала XX века с дикими названиями, альбомы про типы надгробных памятников, собрания эпитафий, книги про половое воспитание и шокирующие исследования половых извращений… Это могла бы быть книга по математике с формулой нирваны, бесчисленные путевые впечатления, необычные медицинские исследования, романы забытых авторов, стихотворения посредственных поэтов и так далее.
Мир книг безграничен, и я, выбирая одно из множества изданий, слышу лишь щелчок бусины. Как будет интерпретировано это издание читателем — это уже другой вопрос, с ответами на него порой совершенно непредсказуемыми и удивительными.
— Ваше первое печатное издание — книга «Мумификация в горах Кавказа. Балкарские мумии» — перевыпуск оригинального краеведческого труда 1928 года. Расскажите о подготовке этой работы.
— Издание книг долгое время оставалось для меня заветным желанием. Я понимал, что так или иначе это когда-нибудь произойдёт. Благодаря книжному магазину «Фламмеманн» мечта наконец осуществилась.
Я считаю очень важным для «ОРПК» оставить не только цифровой след, но и след в материальном мире. А что может быть лучше книги? Представляю себе, как долго живут книги, какое приятное открытие они могут принести будущему читателю, найденные на пыльном чердаке.
И вот опять парадокс. За прошедшие 25 лет мы могли наблюдать невероятную эволюцию телефонов — от простых кнопочных до мощнейших компактных компьютеров. Если провести умозрительный эксперимент, смогли бы мы сейчас с лёгкостью извлечь информацию из телефона 20-летней давности? Это было бы, по крайней мере, трудно и потребовало бы от нас дополнительных усилий. Для книги же ничего не изменилось, достаточно владеть навыками чтения. Мы можем открыть издание начала XIX века и прочитать его так же легко, как и книгу, изданную в наше время. Это удивительный парадокс книги и её бессмертие.
Оригинальное издание 1928 года
Выбор первой книги в определённом смысле стал случайностью — просто её получилось издать быстрее, чем две другие, намеченные нами к изданию. Сама книга является чрезвычайной редкостью, на бумаге встретить оригинал практически невозможно.
Иллюстрации оригинального издания
— Почему не просто репринт?
— Идею репринта мы отвергли — создавать копию книги, когда есть оцифрованный оригинал, кажется бредовой идеей.
— С какими трудностями вы столкнулись при переиздании почти столетнего текста? Пришлось ли реставрировать старые фотографии, подбирать современные, но «аутентичные» шрифты, искать бумагу «под старину» или идти на другие эксперименты?
— Мы подобрали шрифты из оригинального издания и по максимуму старались сохранить с ним связь, чтоб показать свою уважительную позицию к оригинальному изданию. Однако стоит подчеркнуть, что изданная нами книга — это часть эстетически продуманной книжной серии, которая задаёт свой вектор книжной реальности.
Переиздание 2025 года
— Какие планы у «ОРПК» на будущее?
— Летом этого года «ОРПК» исполнится 10 лет. Первые пять лет прошли в поиске структуры проекта, в процессе сохранения и популяризации книг — они реализовались в виде сайта. Последующие пять лет я занимался наполнением сайта и добавил на него более 15 тысяч книг, цитат и иллюстраций.
Следующим этапом в развитии «ОРПК» я вижу создание материальных объектов. Сейчас мы практически подготовили к печати одну из самых необычных книг, что я встречал в жизни, — «Сборник кличек крупного рогатого скота».
Мне хотелось бы видеть переизданными многие любимые мною и нашими читателями книги. Хочется, чтобы наши книги были доступными, их читали и дарили друг другу.
12 июля в книжном магазине «Рупор» состоится презентация книги Владимира Коваленко и лекция «Образ конфликтов в русской литературе XX века». Владимир раскроет с необычной стороны творчество Ерофеева, Пелевина, Сорокина, Лимонова, Мамлеева и даже таких маргинальных, но культовых писателей, как, например, DJ Stalingrad.
Серия «Альтернатива» — культовые переводы зарубежной неформатной литературы, которые издавала компания «АСТ» с 2001 года. Именно благодаря «Альтернативе» в Россию пришла западная книжная контркультура, которая не была доступна в СССР. В «Оранжевой серии» вышли тексты Ирвина Уэлша, Чака Паланика, Уильяма Берроуза, Нила Геймана, Пола Ди Филиппо, Уильяма Гибсона, Майкла Суэнвика, Тома Роббинса, Хантера С. Томпсона, Поппи Брайта, Дугласа Коупленда и многих других. В то время это произвело настоящий бум и привлекло внимание не только читателей, но и государства.
«Альтернатива» просуществовала недолго и, как считается, закрылась из-за запрета на тему наркотиков. Книги «Оранжевой серии» считаются культовыми, а коллекционеры-букинисты охотятся за редкими экземплярами и готовы отдать несколько тысяч за одну книжку в мягком переплёте.
Как появилась серия «Альтернатива», чем она знаменита и куда подевалась — целый путеводитель создал литературный обозреватель VATNIKSTAN и писатель Владимир Коваленко.
ДИСКЛЕЙМЕР: НАРКОТИКИ ВРЕДЯТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ!
Начало
Любое культурное явление начинается с людей. «Оранжевая серия» и шире — издание атипичной литературы — началось с Алекса Керви и полностью обязано своим существованием его персоне.
Александр Кривцов родился в Москве в 1973 году. Кривцов учился в специализированной школе с углублённым изучением английского языка и в музыкальной школе — эти две переменные надолго определят судьбу Алекса. В 16 лет, в 1990 году, Александр поступил на исторический факультет МГУ, где не только получал образование, но и играл в панк-группе Strangers.
Алекс Керви (справа) в детстве
Первые заметки Керви писал для журналов Маргариты Пушкиной (поэтесса, переводчица, автор стихов группы «Ария») «Забриски Rider» и «Василиск» — пока ещё под настоящей фамилией. Публикации не стали популярными, что подтолкнуло Александра к переводу фамилии на английский язык. Уже в 1993 вышел первый текст «Состояние степени „Джи“» за авторством Алекса Керви.
В 1994 году Александр попал в Великобританию. Официально цель поездки звучала как «антропологическая экспедиция», но, по заверениям Алекса, он работал на ферме в Фавершаме, жил в среде шотландских джанки, участвовал в музыкальных фестивалях и занимался антропологическими исследованиями. В 1994 году Керви познакомился с иллюстратором книг Ральфом Стедманом, который подарил ему книгу Хантера С. Томпсона.
Алекс Керви в Британии
На основе впечатлений от двухлетней поездки в Великобританию Керви написал дипломную работу «Молодёжные cубкультуры США и Великобритании с конца 40‑х по наши дни», которую защитил с отличием в 1997 году. Именно за границей Керви посетила мысль переводить «неформатную литературу» на русский язык.
Согласно мифологии, Керви сделал первый перевод ещё в Британии. Алекс ехал на музыкальный фестиваль в Лидс, желая осветить первый концерт Manic Street Preachers после исчезновения гитариста группы и автора песен Ричи Эдвардса. Керви передвигался на машине, гружённой огромным количеством наркотиков вместе с бывшими боевиками IRA, а направлялись они к крупной фигуре местного наркотрафика. Как говорит Керви, половина книги была переведена по дороге или уже на фестивале в состоянии изменённого сознания.
В 1996 году Алекс устроился работать в компанию Britannica Media Ltd., которая продвигала зарубежную литературу на российский рынок. Керви всерьёз заинтересовался этим вопросом и думал о распространении неизвестной ранее в России альтернативной культуры. Алекс составил список авторов, которых он бы хотел перевести: первые места заняли «Джанки» Уильяма Берроуза и «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» Хантера С. Томпсона.
В 1997 году с подачи Керви Britannica отправила письма писателям о запросе на перевод. Одновременно с этим Алекс лёг в психиатрическую лечебницу в Челси. По словам Керви, это была фиктивная госпитализация, так как под видом лечения он отдыхал. По другой версии, Алекс прятался там от закона после случая с передозировкой героином барабанщика его группы. Именно в лечебнице, как утверждает Керви, его и навестил Томпсон. Алекс раскрыл ему свой план — выпустить на российский рынок, не знавший книг о наркотиках, сатанизме и трансгрессии, книги о наркотиках, сатанизме и трансгрессии. Хантеру идея понравилась.
Вернувшись на родину, Керви активно реализовывал издательский план. Первым выпущенным переводом стал роман «Джанки» Берроуза — история жизни представителя среднего класса, постепенно садящегося на героиновую иглу.
Книга вышла тиражом пять тысяч экземпляров в декабре 1997 года в виде практически самиздата, но была очень быстро распродана почти за год. «Джанки» покупали примерно по 13 копий в день.
Первое издание Берроуза на русском Керви комментирует:
«Перевод был подготовлен ещё в 1992 году. Тогда в шальном мозгу одного моего, так сказать, сокурника, распространявшего альманах „Василиск“ и тогда ещё Easy Rider (плавно перетёкший в „Забриски Rider“), возникла идея опубликовать Хаксли „Двери восприятия“ вместе с этой вещью Берроуза (используя контрасты кислотного и героинового восприятия). <…> Часть текста того варианта „Джанки“ была переведена моим приятелем Максимом Семеляком, а потом мной переделана, поскольку первый вариант перевода меня не удовлетворил. <…> По моему возвращении в Россию в 1997 году, проект всплыл снова, фактически с него должен был начинаться издательский план Britannica Media Ltd., которая затем ещё какое-то время просуществовала под вывеской Corporation 2000. Поскольку никто из моих тогдашних партнёров не хотел брать на себя ответственность за публикацию „скользкой“, как они выражались, книги, она была опубликована за свой счёт под вымышленными выходными данными и за год полностью распродана…»
Следующей книгой, выпущенной на стыке 1998 и 1999 годов, стал перевод «Страха и ненависти в Лас-Вегасе», также распространившийся тиражом в пять тысяч экземпляров. Компания Керви ещё не была зарегистрирована, поэтому первые переводы выходят в издательствах знакомых Алекса — «Система плюс» и «Издательстве Сергея Козлова».
Оформление издания второго перевода Алекса Керви «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»Оформление издания второго перевода Алекса Керви «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»
В 1999 году Керви создал компанию Adaptec/T‑ough Press, под эгидой которой планировал выпускать контркультурный альманах и переводы. Следующей книгой было произведение Берроуза «Призрачный шанс» в 2000 году, вышедшем в издательстве Алекса. А вот контркультурный альманах «Т», задуманный Керви ещё в Британии, так и не увидел свет.
«Призрачный шанс»
Говоря об «Альтернативе», может возникнуть ощущение, что это только шесть лет существования серии в рамках сотрудничества Керви и компании «АСТ». Однако, как мы покажем далее, переводческая деятельность Алекса была куда шире. Например, был эпизод сотрудничества с Митей Волчеком — главным редактором «Митиного журнала». Вместе с «Колонной» был выпущен «Дезинсектор» Берроуза в 2001 году, переиздание «Джанки» и «Письма Яхе».
Взлёт и падение «Оранжевой серии»
В девяностые и нулевые Россию захлестнул бум наркотиков — люди со стеклянными глазами, шприцы в подъездах, притоны. Вместе с вниманием к веществам по России прокатились волна интереса к субкультурам. Темы наркотиков, насилия, молодёжных движений были очень популярны. В продаже появились романы Томпсона и Берроуза, посвящённые этой теме. Книги произвели эффект разорвавшейся бомбы — они продавались в ларьках, на развалах — везде, где можно. «Альтернативу» начали читать те, кто никогда ранее к книгам не притрагивался.
в 2001 году издательство «АСТ» обратило внимание, как растёт спрос на маргинальную литературу, и заключило с Алексом Керви контракт. Так появилась «Альтернатива», которую из-за оформления начали называть «Оранжевой серией». Керви назначали креативным директором. Правообладателем и соиздателем большинства проектов «АСТ» была Adaptec/T‑ough Press. Первыми проектами Керви стали переиздание (уже официальной версии) «Страха и отвращения» в твёрдой обложке, далее вышла другая работа Томпсона «Ангелы Ада» и следом — «Блюющая дама» Чарльза Буковски.
Всего до 2007 года, до официального разрыва отношений, по разным данным было выпущено порядка 200–300 книг, классифицировать и систематизировать которые не представляется возможным.
Нельзя сказать, что выпуск книг не предполагал конфузов. Так, хрестоматийной историей является ситуация с названием романа «На игле», которое не имеет ничего общего с оригинальным названием Trainspoting. Дело в том, что это слово означает вид хобби, возникшее от нечего делать, а именно — наблюдение за поездами, иногда с фиксацией номеров локомотивов. Однако на наркоманском шотландском жаргоне слово trainspoting означает совсем иное. В 80‑е многие наркоманы Эдинбурга собирались на заброшенной железнодорожной станции, чтобы употреблять вещества. На вопрос, что они делали в депо, наркоманы отвечали: «наблюдали за поездами». Понятно, что перевести на русский это практически невозможно, но и вариант «На игле» Керви считает неудачным.
Можно вспомнить и ситуацию с романами «Изысканный труп» Поппи Брайта и «Уточнённый мертвец» Роберта Ирвина, чьи названия в оригинале звучат одинаково. Перемена названия была сделана, потому что, по мнению Керви, «АСТ» посчитало, что одинаковое название будет смущать покупателей.
Например, из названия романа Саймона Стронга «A259. Многосложная бомба: Произвол» была убрана вторая часть, а книга вышла под названием «А 259. Всплеск ярости». Правкам подвергся роман «Квир», который выпустили под названием «Гомосек».
Вместе с этим какие-то переводы были просто не закончены. По признанию Алекса, самым сложным для него стал перевод «Откровений» Алистера Кроули, который до сих остановлен на 371‑й странице из тысячи.
В «Оранжевой серии» выходили тексты Роберта Ирвина, Дэвида Мэдсена, Джона Кинга, Дэвида Тупа, Кристофера Фаулера, Джоэла Лейна и Хелен Уолш.
В начале 2007 года произошёл разлад между Керви и «АСТ». По словам Керви, издательство перестало покупать права на переводы и отказалось от новых книжных серий, которые предлагал запустить Алекс. Кроме того, стало сложно говорить нейтрально, поэтому производство многих книг было остановлено по соображениям внутренней цензуры издательства. Окончательный разрыв произошёл в конце декабря — как считает Керви, конфликт был не только из-за цензуры, но и крупной денежной суммы. Представители «АСТ» не комментировали эту тему.
По подсчётам переводчика, в «Оранжевой серии» не успело выйти порядка 40 подготовленных книг.
Альтернатива «Альтернативе»
Параллельно с «АСТ» Керви сотрудничал с издательством Ильи Кормильцева «Ультра.Культура». Вместе с ним выпустили «Парадоксию» Лидии Ланч, посвящённую теме «женской ненависти», «Города красной ночи» Берроуза, написанные в стиле наркотического бреда, «Американского психопата» Брета Истона, по которому снят одноимённый фильм два романа Тони Уайта «Трави трассу» и «Сатана! Сатана! Сатана!».
По словам Керви, сотрудничество с «Ультра.Культурой» было прервано после того, как издательство выпустило каталог, где не был упомянут переводчик, то есть Алекс.
В 2012 году Керви недолго сотрудничал с издательством «Кислород». Именно в «Кислороде» были опубликованы 40 подготовленных ранее книг.
Билл Драммонд и Алекс Керви во время визита музыканта в Москву
С октября 2012 года начинается сотрудничество Керви с «Альпиной нон-фикшн». Была основана серия «Контркультура», стартовавшая с публикации нового издания книги Легса Макнила и Джиллиан Маккейн «Прошу, убей меня», лекция Ноама Хомского «Государство будущего», «Рэп Атака! От африканского хип-хопа до глобального рэпа» Дэвида Тупа и «Провальное дело мальчика-детектива» Джо Мино.
Ничего ещё не кончено
Сейчас Керви продолжает печатать переводы, оставшиеся с тех «славных» времён. Совместно с брендом Алекса Adaptec/T‑ough Press книги выпускает петербургское издательство CHAOSS/PRESS, в котором вышли такие работы, как «Иглой по винилу» Джеффа Нуна, «Фабрика футбола» Джона Кинга, «Загубленная любовь» Стюарта Хоума. Издание, конечно, не имеет того размаха и тиражей, которые когда-то были у «АСТ». Вместе с этим и интерес к субкультурам и теме наркотиков у современного читателя сильно упал. Но не стоит забывать, что ценность «Оранжевой серии» именно в культурологическом феномене. Через переводы, выпущенные в «Альтернативе», российский читатель познакомился с творчеством признанных в мире писателей: Хантера Томпсона, Ирвина Уэлша, Чака Паланика, Уильяма Берроуза и многих других. Последователи Керви делали переводы фильмов, подражали зарубежным авторам, формировали фанатские сообщества. Серия сильно повлияла на отечественную мысль — как культурную, так и в контркультурную.
Просветительский проект CHUZHBINA при участии VATNIKSTAN в третий раз проводит конкурс малой прозы «Время перелома».
2020‑е годы становятся противоречивыми и ожесточёнными для всего мира. Несомненно, что в не столь отдалённом спокойном будущем именно двадцатые послужат благодатной почвой для писателей и историков. Однако они будут писать ретроспективно и на основе чужих свидетельств. Другое дело — современники событий, то есть мы с вами. У каждого из нас свой опыт, перспектива, предрассудки, предубеждения, профдеформация, социальное положение. Но то, как мы чувствуем, думаем, живём и пишем — и есть реальность. Просто у каждого она своя.
Мы предлагаем попробовать себя в качестве летописца.
Правила
Формат: короткая проза. Зарисовка, рассказ или небольшая повесть.
Тема должна соответствовать концепции и времени, указанным в анонсе конкурса.
Никакой цензуры, кроме этической, однако рекомендуем обойтись без чернухи и жести.
Объём: от 3 до 25 страниц шрифтом Arial 11-го размера.
Срок подачи: до конца сентября 2025 года.
Призовой фонд
Около 600 фунтов наличными или сертификатами на Amazon или Ozon, плюс ещё несколько призов.
Рассказы конкурса будут оцениваться два раза — самими участниками конкурса этого года, а также отдельно жюри. Победители получат призы в обоих категориях.
Срок подведения итогов и раздача призов: до 30 ноября 2025 года.
Статья 119 Конституции СССР 1936 года предоставляла гражданам право на отдых. Летом трудящиеся старались получить на работе путёвки в пансионаты и туристические базы в курортных местах, а детей — отправить в лагерь. Не отказывались от этого права и руководители Советского Союза, которые отдыхали на специально построенных для них резиденциях в Подмосковье и на морском побережье. У каждого лидера страны было своё хобби, порой неожиданное: так, Ленин любил охотиться на дичь, Сталин — смотреть комедии, а Хрущёв — купаться с надувным кругом (плавать он так и не научился).
В новом материале VATNIKSTAN рассказываем, как формировались традиции летнего отдыха первых лиц Советского Союза, где находились любимые дачи вождей и генсеков и какие буржуазные развлечения не были чужды руководителям социалистического государства.
Короткий и тревожный отдых отца революции
Образ Ленина в советской культуре сложился довольно однозначный. Вождь мирового пролетариата — практически робот, который каждую минуту жизни посвящает сначала революции, а потом — строительству социалистического государства. Да, он может мило поболтать с детьми в парке, принять крестьянских ходоков за чашкой чая и даже накрыть пледом спящего солдата в карауле. Но на полноценный отдых у Ленина нет времени. Революция и Гражданская война больше не позволяли купаться в Средиземном море и вдумчиво играть в шахматы с Горьким.
С 1918 года Ленин любил проводить летние выходные в подмосковных Горках. На протяжении двух лет Владимир Ильич часто приезжал в усадьбу XIX века, а с 1920 года жил там постоянно. Подходящую для первого главы советского государства резиденцию долгое время искали его товарищи. Комендант Кремля Павел Мальков вспоминал:
«Задача стояла перед нами не из лёгких. Правда, под Москвой было немало заброшенных особняков, роскошных дач, просторных дворцов, но мы знали, что во дворец Ильич не поедет. Надо было найти удобный, по возможности хорошо сохранившийся, но не слишком роскошный дом.
Объездив пригороды и дачные места и осмотрев ряд особняков, мы остановились на имении бывшего московского градоначальника Рейнбота в Горках. Дом там был в полном порядке, хотя и несколько запущен. Поблизости от дома стоял небольшой флигелёк».
С 1918 по 1921 год Ленин часто гулял по приусадебному парку и катался на вёсельной лодке по пруду.
Усадьба «Горки» сейчас
В Горках Ленин особо увлёкся охотой, хотя это хобби появилось у него ещё во время ссылки. Обычно вождь ходил на птицу и мелкую дичь с казённым бельгийским ружьём. Для охоты специально подбирались костюмы: летний и зимний. На промысле Ленина сопровождала любимая охотничья собака Айда.
Владимир Ленин и Айда. Горки. 1922 год
В письмах Владимир Ильич утверждал, что дичь ему не важна, иногда он и не стрелял вовсе, однако близкие Ленина после его смерти свидетельствовали, что охотиться он умел и всегда приносил несколько тушек.
Владимир Ленин и Надежда Крупская в Горках. Фотограф Владимир Лобода. Сентябрь 1922 года
Кроме Горок Ленин иногда выезжал в подмосковные Лесные Поляны. Здесь Владимир Ильич бывал только до ранения, в мае и июле 1918 года. Визиты Ленина описывал Владимир Бонч-Бруевич:
«Мы бродили по тропинкам, разговаривали на разные темы. Когда появились грибы, Владимир Ильич увлекался их сбором, ходил по всем полянам, собирая гриб за грибом. Времяпрепровождение ничем особенным не выделялось: просто гуляли, разговаривали».
Вероятно, успей Ленин состариться и немного отойти от государственных дел, он бы смог посвятить больше времени отдыху, но судьба распорядилась по-другому.
Летние деньки вождя народов
Своей любовью к загородному отдыху Владимир Ильич подал заразительный пример. Ученик, как это часто бывает, превзошёл учителя: сейчас известно о 12 дачах Сталина. Пять находились в Абхазии, четыре — в Московской области, по одной — в Москве, Сочи и Крыму. Большинство объектов построены специально для Иосифа Виссарионовича. Некоторые, например Массандровский дворец Александра III в Крыму, Сталин посетил всего несколько раз и даже ни разу не ночевал.
Строительство дач и подъездных дорог обходилось в миллионы рублей, штат охраны и хозяйственного персонала достигал сотен человек. Так, по подсчётам историка Олега Хлевнюка, только в 1951 году на содержание резиденций было потрачено 23,3 миллиона рублей, а стоимость возведения дачи в Абхазии составила 16,5 миллиона.
Сталин, его дочь Светлана и Лаврентий Берия на подмосковной даче. 1935 год
Если московская и подмосковные дачи использовались в течение всего года, то объекты в Абхазии и Сочи стали любимыми местами летнего отдыха. Практически всегда с августа по октябрь 1931–1950 годов Сталин проводил на сочинской даче. Поездки имели и оздоровительный характер: Иосифа Виссарионовича мучил ревматизм, на юге вождь лечился минеральными водами и ваннами. После войны Сталин, уже тяжело переносивший сочинскую жару, чаще приезжал в резиденцию на живописном абхазском озере Рица.
Дача на озере Рица. Фотографы Борис Макасеев и Владислав Микоша. 1952 год
В отличие от Ленина, Иосиф Виссарионович не любил охоту и лесные прогулки. Сталин не чурался буржуазных развлечений: каждая загородная резиденция имела большую столовую, где устраивали пышные ужины. О таких долгих посиделках вспоминал югославский коммунист Милован Джилас:
«Сталин поглощал количество еды, огромное даже для более крупного человека. Чаще всего это были мясные блюда — здесь чувствовалось его горское происхождение. Пил он скорее умеренно, чаще всего смешивая в небольших бокалах красное вино и водку. Ни разу я не заметил на нём признаков опьянения, чего не мог бы сказать про Молотова, а в особенности про Берию, который был почти пьяницей».
Сталин любил смотреть кино, особенно комедии, на дачах оборудовали небольшие залы для вождя и приближённых. Руководитель СССР с товарищами устраивал пикники. Екатерина Ворошилова, революционерка и жена знаменитого маршала, вспоминала:
«Иосиф Виссарионович любил совершать походы на природу. Мы выезжали на машине, располагались на берегу реки, разводили костёр, жарили шашлык, пели песни и шутили».
Иосиф Сталин, Надежда Аллилуева, Климент Ворошилов, Екатерина Ворошилова на природе. 1930–1932 годы
Сталин любил водные прогулки. На даче на озере Рица был лодочный причал. Специально для Иосифа Виссарионовича и гостей несколько лёгких военных катеров К‑ЗИС‑5 отделали деревом, для защиты от палящего солнца на них установили тенты.
Один из сохранившихся катеров
В послевоенные годы Сталин отдыхал ещё больше, чем раньше. Даже смерть Иосиф Виссарионович встретил на любимой даче в Кунцеве.
Крымские каникулы Хрущёва
После смерти Сталина государственные дачи использовались как загородные резиденции видных членов ЦК КПСС. Некоторые, например дом на берегу озера Рица, стал посещать Хрущёв. Однако Никита Сергеевич ещё с 1930‑х годов любил другие места отдыха: дачу в Межигорье Киевской области и черноморское побережье — Одессу и Крым.
До того как Хрущёв стал главой партии, он чаще отдыхал в Межигорье. Резиденция находилась на месте бывшего монастыря. Уже на посту первого секретаря Хрущёв предпочитал Крым, но временами путешествовал по всему черноморскому побережью СССР от Одессы до Пицунды.
Никита Хрущёв на даче в Крыму
На южном берегу Крыма для Никиты Сергеевича всего за год возвели Госдачу № 1 — большой дом с 14 комнатами, столовой на 40 человек, банкетным залом, позже появился крытый бассейн. Для купания главы СССР и его гостей был огорожен галечный пляж. Бывший комендант резиденции Александр Федоренко вспоминал:
«По натуре своей Никита Сергеевич был человеком непритязательным, поэтому всё ему на даче понравилось, и никаких нареканий по обустройству я не слышал».
Никита Хрущёв и Климент Ворошилов на отдыхе в Крыму. 1957–1960 годы
Глава СССР любил море, почти каждый день гулял по берегу и купался. Сын Хрущёва, Сергей Никитич, вспоминал:
«Отец, кстати, плавал плохо и пользовался надувным спасательным кругом из красной резины, напоминавшим велосипедную камеру».
Никита Хрущёв на черноморском пляже. Источник: cont.ws
С этим фактом связана забавная история. Когда в конце 1950‑х годов отношения СССР и КНР начали портиться, Мао Цзедун пригласил Хрущёва в свою горную резиденцию. Мао вообще хорошо плавал и даже после 70 лет устраивал заплывы на много километров. Китайский лидер специально встретил Хрущёва в огромном бассейне. Недовольный Никита Сергеевич нехотя спустился в воду.
Хрущёв старался отдыхать активно. Он много гулял по парками и побережью, играл в городки, волейбол и бадминтон.
Никита Хрущёв и Иосип Тито в Ялте. 1956 год. Источник: pinterest.com
Как и Сталин, Хрущёв любил смотреть кино. Показы проходили под открытым небом, правда, как вспоминал комендант дачи, часто лидер СССР к середине фильма уже спал. Любовь к пышным сталинским застольям у Хрущёва сохранилась на всю жизнь, хозяин и его гости никогда не ограничивали себя в спиртном. В выборе еды Никита Сергеевич был достаточно аскетичен, часто на даче готовила жена Хрущёва Нина Петровна.
Никита Сергеевич увлекался фотографией. Почти всю жизнь Хрущёв снимал на советский «Зенит», но ближе к середине 1960‑х у него появился профессиональный шведский фотоаппарат Hasselblad 500 EL. Никита Сергеевич снимал природу и близких людей. Сын Сергей Никитич вспоминал, что фотографирование было целым ритуалом. Хрущёв долго выстраивал кадр и давал точные указания «моделям».
Никита Хрущёв с фотоаппаратом
Последние годы жизни Никита Сергеевич провёл на даче. После отстранения от власти в 1964 году бывший лидер СССР с семьёй жил в доме на берегу Истры. Здесь Хрущёв гулял с овчаркой Арбатом и спасённым грачонком Кавой.
Никита Хрущёв с Арбатом и Кавой. 1967 год. Источник: kp.ru
Отпуск консерватора
Как бы Брежнев ни критиковал предшественника, в выборе летнего отдыха он следовал хрущёвским заветам. Любимым местом Леонида Ильича стала «Дубрава» — дача в Крыму, построенная в стиле альпийского шале. Объект был возведён в 1959 году для Хрущёва, но Брежневу приглянулась больше.
Леонид Брежнев плавает в бассейне. Источник: lenta.ru
Как и другой знаменитый Ильич, Брежнев увлекался охотой: любил ходить на кабанов, оленей, уток. Часто генерального секретаря сопровождали иностранные лидеры. Дичь готовили на кухне «Дубравы» или прямо на месте. Такие застолья и пикники могли длиться до глубокой ночи.
Леонид Брежнев на охоте. Фотограф Владимир Мусаэльян. Залесье, Украинская ССР. 1978 год
Другой страстью Брежнева были морские прогулки и плавание. Пока позволяло здоровье, лидер СССР проводил в море по часу. Купался с охраной. Леонид Ильич часто катался на катере, не любил быть за штурвалом, чаще занимал удобное место на корме.
Леонид Брежнев во время прогулки на яхте по Чёрному морю. Фотограф Владимир Мусаэльян. Крым. 1970 год
Нетипичным для лидера советского государства было увлечение импортными автомобилями. Генсек имел большую коллекцию машин. Уважал только быструю езду, но водил аккуратно.
Леонид Брежнев в США за рулём только что подаренного ему «Линкольна Континенталь». На пассажирском сиденье — президент США Ричард Никсон. 1973 год. Источник: drive2.ru
Леонид Ильич ездил на «Чайке», иногда — на одном из «Мерседесов» или «Фордов» из личной коллекции. Выбранный Брежневым автомобиль привозили на поезде, а уже на вокзале генсек садился за руль и ехал до резиденции.
Отдыхать или лечиться?
С 1940‑х годов Андропов страдал от почечной недостаточности. Пост генерального секретаря Юрий Владимирович принял глубоко больным человеком. Андропов часто проводил летние дни в ведомственных санаториях Кисловодска и Минеральных вод.
Юрий Андропов с семьёй в Кисловодске. 1974 год
Бывший председатель КГБ не любил море, да и здоровье не позволяло ему активно проводить отпуск. При этом Андропов временами посещал Крым, но наслаждался не побережьем, а прогулками по лесу.
В начале 1980‑х у Черненко обострились печёночная и лёгочно-сердечная недостаточности. За недолгую карьеру генсека Константин Устинович не успел съездить в отпуск, единственное лето в должности главы СССР он провёл в Москве.
Константин Черненко в Завидове. 1978 год. Источник: lenta.ru
В июне 1984 года столицу Советского Союза посетили Ким Ир Сен и президент Франции Франсуа Миттеран. К тому моменту Черненко настолько ослабел, что часто поручал проводить время с гостями министру иностранных дел Андрею Громыко и будущему генеральному секретарю Михаилу Горбачёву.
Отпуск от перестройки
Последний руководитель Советского Союза Михаил Сергеевич Горбачёв был реформатором в политике, но не в деле летнего отдыха. Как и предшественники, Горбачёв предпочитал Крым.
В начале правления Михаил Сергеевич распорядился передать множество государственных резиденций в пользование различных ведомств, там открыли санатории и дома отдыха. Однако черноморская резиденция у Горбачёва всё же появилась — объект «Заря» в посёлке Форос. Здание было построено специально для Михаила Сергеевича в 1986–1988 годах.
Резиденция в Форосе
Отпуск первого первого президента СССР обычно длился около месяца. Михаил Сергеевич приезжал на дачу с женой Раисой Максимовной. Известно, что Горбачёва часто сама готовила еду.
Михаил и Раиса Горбачёвы на прогулке
Охоте и поездкам на катере Горбачёв предпочитал долгие прогулки по набережным и пляжам, непременно с женой. Активный отдых в жизни последнего генсека тоже присутствовал: Михаил Сергеевич по несколько часов купался в море.
Горбачёвы в Крыму
Дача в Форосе стала известна не только как любимое место отдыха Горбачёва. Во время августовского путча 1991 года Михаила Сергеевича изолировали от внешнего мира именно в Крыму. В Москве лидеры ГКЧП заявили, что президент СССР болен и не может исполнять свои полномочия.
Советские руководители воплощали коллективную мечту о летнем отпуске каждого гражданина СССР: море, пляжи, прогулки по лесу и тесный круг друзей. Увлечения редко выходили за рамки дозволенного советской моралью — никаких шумных вечеринок или экзотических заграничных поездок. Менялись любимые места и занятия, но неизменным оставалось одно: первое лицо государства тоже имеет право на отдых. Ведь в жизни, полной забот и тревог, даже у правителя сверхдержавы должен быть свой уголок спокойствия.
12 июня в баре «Пивотека 465» состоится лекция «Цензура в СМИ в годы Бориса Ельцина». Мероприятие проведёт Семён Извеков — журналист, историк, ретротелекритик VATNIKSTAN.
Гости мероприятия узнают, насколько в 90‑е годы телевидение и пресса были свободными, кто цензурировал СМИ, какие передачи попадали под запреты и многое другое.
Каждый ныне широко известный литератор когда-то был робким дебютантом, сомневающимся в своих способностях. Кого-то на старте безжалостно критиковали легендарные современники, других публика сразу приняла на удивление тепло. Кому-то помогли продвинуться знакомые в литературных кругах, а кто-то печатал первые сборники за собственные деньги. Рассказываем, с чего начинались творческие карьеры главных поэтов и писателей Серебряного века.
Дмитрий Мережковский (1880)
Поэтический дебют Дмитрия Мережковского был болезненным и мог поставить крест на не успевшей начаться творческой карьере. По протекции отца, который с вниманием отнёсся к поэтическим наклонностям сына, 15-летнему юноше устроили встречу с Фёдором Достоевским. Мягко скажем, гению стихи не понравились.
«Помню крошечную квартирку на Колокольной [на самом деле в Кузнечном переулке], с низенькими потолками тесной прихожей, заваленной экземплярами „Братьев Карамазовых“, и почти такой же тесный кабинет, где Фёдор Михайлович сидел за корректурами. Краснея, бледнея и заикаясь, я читал ему свои детские, жалкие стишонки. Он слушал молча, с нетерпеливою досадою. Мы ему, должно быть, помешали.
— Слабо, плохо, никуда не годится, — сказал он наконец.
— Чтоб хорошо писать — страдать надо, страдать!
— Нет, пусть уж лучше не пишет, только не страдает! — возразил отец.
Помню прозрачный и пронзительный взор бледно-голубых глаз, когда Достоевский на прощанье пожимал мне руку. Я его больше не видел и потом вскоре узнал, что он умер».
Впрочем, Мережковский (как и его отец) не сдался: в том же 1880‑м два его стихотворения, «Тучка» и «Осенняя мелодия», были изданы в журнале «Живописное обозрение».
Иван Бунин (1887)
В доме, где рос Иван Бунин, все обожали Пушкина и постоянно читали его стихи. Неудивительно, что мальчик не только быстро пристрастился к чтению, но и начал писать сам. В гимназии он уже сочинял стихи, а в 15 лет написал дебютную повесть «Увлечение», которую, впрочем, не приняла ни одна редакция. Впервые опубликована она была только в 2019 году, сегодня её довольно легко найти в Сети. Это незатейливая любовная драма, развёрнутая в обстановке дворянских усадеб. Здесь Бунин ещё не нашёл собственный стиль и, скорее, подражает Тургеневу и прочим прославленным предшественникам, что естественно для 17-летнего автора.
Отказы не остановили будущего нобелевского лауреата: он продолжал отправлять свои произведения в редакции и вскоре добился цели. В 1887 году журнал «Родина» опубликовал стихотворения Бунина «Над могилой С. Я. Надсона»:
Угас поэт в расцвете силы,
Заснул безвременно певец;
Смерть сорвала с него венец
И унесла под свод могилы.
В стороне от дороги, под дубом,
Под лучами палящими спит
В зипунишке, заштопанном грубо,
Старый нищий, седой инвалид;
Изнемог он от дальней дороги
И прилёг под межой отдохнуть…
Солнце жжёт истомлённые ноги,
Обнажённую шею и грудь…
Затем были и другие стихи, но критики долго не обращали на поэта никакого внимания и обычно отзывались о нём в целом положительно, но без малейшего интереса. Первые стихи Бунина были слишком предсказуемыми, чересчур обычными и потому не цепляли подготовленных читателей.
Что касается дебюта в прозе, то впервые рассказ писателя опубликовали в журнале «Русское богатство». «Деревенский эскиз» — зарисовка о разнице жизни крестьян и дворян. Редактор издания Николай Михайловский, прочитав рукопись, пообещал Бунину большое будущее — и не ошибся.
Зинаида Гиппиус (1888)
Дочь известного юриста Зинаида Гиппиус начала сочинять в семь лет, а одновременно с этим вела дневники. В семье её творчество не поощряли, но и запретить полностью не могли. Однако по-настоящему, систематически и увлечённо, Зинаида начала сочинять после свадьбы с Дмитрием Мережковским. Интересно, что сперва молодожёны «разделили обязанности», и речь тут не о домашних делах: Гиппиус писала только прозу, а Мережковский — исключительно стихи. Впрочем, довольно быстро они отказались от этой идеи, потому что Мережковский захотел написать роман о Юлиане Отступнике (первая часть трилогии «Христос и Антихрист»).
Благодаря супругу Гиппиус познакомилась Алексеем Плещеевым, Дмитрием Григоровичем и многими другими литераторами и редакторами. А в 1888 году журнал «Северный вестник» напечатал два её стихотворения, «Посвящение» и «Песня», которые сама поэтесса считала «полудетскими»:
Окно моё высоко над землёю,
Высоко над землёю.
Я вижу только небо с вечернею зарёю,
С вечернею зарёю.
И небо кажется пустым и бледным,
Таким пустым и бледным…
Оно не сжалится над сердцем бедным,
Над моим сердцем бедным.
Дебютные публикации в прозе состоялись позже: в 1892‑м были напечатаны рассказы «В Москве» и «Два сердца».
Литературную работу осложняли проблемы со здоровьем: в разное время Гиппиус перенесла тиф и ангины. Кроме того, отец поэтессы умер от туберкулёза, и у неё тоже была склонность к этому заболеванию. Чтобы сберечь здоровье, супруги старались больше времени проводить в тёплом климате и, в частности, путешествовали по югу Европы. В то же время их единственным доходом оставались гонорары за публикации, поэтому, хотя обоих печатали с завидной регулярностью, нередко жили они очень стеснённо.
Максим Горький (1895)
По стилю и духу Максима Горького вряд ли можно отнести к литераторам Серебряного века. Но всё же дебютировал он в одну с ними эпоху, а потому умолчать о нём будет несправедливо.
Детство Горького было тяжёлым: ранняя смерть родителей, бедность, оспа, из-за которой ему пришлось оставить обучение в школе. В юности он несколько раз пытался покончить с собой и находился под надзором полиции как революционер. В сравнении со многими другими героями нашего материала, начал писать относительно поздно — в возрасте около 20 лет. Горький сочинял стихи и поэмы: одну из них, «Песнь старого дуба», сильно разругал Владимир Короленко. Уже в 1920‑е Горький вспоминал:
«Я никогда не болел самонадеянностью, да ещё — в то время — чувствовал себя малограмотным — но я искренно верил, что мною написана замечательная вещь.
<…>
Короленко первый сказал мне веские человечьи слова о значении формы, о красоте фразы, я был удивлён простой, понятной правдой этих слов, и, слушая его, жутко почувствовал, что писательство — не лёгкое дело. Я сидел у него более двух часов, он много сказал мне, но — ни одного слова о сущности, о содержании моей поэмы. И я уже чувствовал, что ничего хорошего не услышу о ней».
Начинающий писатель расстроился и уничтожил произведение.
Впрочем, идею стать писателем Горький не бросил, а Короленко сыграл в его творческой карьере весьма важную роль: в 1895‑м помог напечатать в журнале «Русское богатство» рассказ «Челкаш». Публикации пришлось ждать несколько лет. Дело в том, что историю босяка-контрабандиста Горький не выдумал: как-то в 1891‑м он попал в больницу, где познакомился с нищим соседом по палате. Именно разговоры с ним и легли в основу сочинения, которое Горький написал примерно за два месяца и сразу отнёс в редакцию «Русского богатства». Рукопись пролежала там несколько лет, а Горький за это время стал профессиональным журналистом и написал около 500 фельетонов, которые публиковались в «Самарской газете». За продуктивностью Горького мало кто мог угнаться: за два года журналистики он не только сочинил полтысячи фельетонов, но и продолжал работать над прозой. В том же 1895‑м в «Самарской газете» напечатали очерк «Бабушка Акулина» — позже он стал частью повести «Детство».
Александр Блок (1898)
Автор знаменитой поэмы «Двенадцать» сочинял стихи с пяти лет, а в подростковые годы вместе с братьями придумал рукописный журнал «Вестник» — всего было «выпущено» 37 номеров. Некоторое время Блок учился на юриста, но довольно быстро понял, что литература ему всё же куда интереснее. Свой первый цикл стихотворений Ante Lucem («До света») он написал между 1898 и 1900 годами. Это 76 разных по стилю и духу произведений, часть из них была посвящена Ксении Садовской — первой возлюбленной поэта (она была старше Блока на 20 лет).
В следующие годы Блок продолжил писать и довольно быстро выработал фирменный стиль: с одной стороны, он был близок символистам, с другой — отличался от них умением «заземлять» высокие идеи с помощью повседневных и даже грубоватых деталей. Первый сборник «Стихи о Прекрасной даме» был напечатан в 1905 году (хотя большая часть материала написана ранее).
Демьян Бедный (1899)
Самый пролетарский поэт и возможный прототип Ивана Бездомного Демьян Бедный, он же Ефим Придворов, начинал как убеждённый монархист. В 1899 году в «Киевском слове» было опубликовано его стихотворение, восхваляющее Николая II:
Звучи, моя лира,
Я песню слагаю
Апостолу мира —
Царю Николаю.
Скорее всего, четверостишие сложилось под впечатлением от мирной конференции в Гааге. Однако через несколько лет политические взгляды поэта кардинальным образом переменились: он сблизился с большевиками, придумал звучный псевдоним и начал сочинять совсем другие стихи.
Надежда Тэффи (1901)
Надежда Тэффи (Лохвицкая) более всего прославилась сатирой, на редкость остроумной и неординарной. Она получила хорошее образование, в том числе училась в Литейной женской гимназии. Некоторое время мечтала стать художницей, но любила и литературу, особенно работы Пушкина и Толстого. Однако полноценно заниматься творчеством она начала уже около 30 лет, когда развелась с мужем и вернулась в Петербург из Могилёвской губернии.
В 1901 году еженедельник «Север» опубликовал её стихотворение «Мне снился сон, безумный и прекрасный…» — тонкую лирику, совсем не похожую на то, что в итоге прославило писательницу. Затем было многолетнее плодотворное сотрудничество с «Сатириконом», в фельетонах для которого и раскрылся истинный юмористический талант Тэффи.
Что интересно, сестра Надежды Мария — тоже поэтесса, она публиковалась как Мирра Лохвицкая. В 1890‑е Лохвицкая была весьма популярна, но в 35 лет умерла от тяжёлой болезни (от какой именно — мнения расходятся). Чтобы отделить себя от известной сестры, Надежда придумала псевдоним. В отличие от многих пишущих современниц, она не хотела скрываться под мужским именем (например, уже упомянутая Гиппиус подписывала некоторые свои работы как Антон Крайний). Много позже, в 1931‑м, в очерке «Псевдоним» Тэффи объясняла, что искала имя, которое принесёт ей счастье. Как известно, счастливы всегда только дураки — а потому писательница перепридумала имя одного дурашливого слуги, которого называли Стеффи (Степан). Псевдоним действительно принёс ей творческие успехи, а вот жизнь её сложилась не так счастливо.
Николай Гумилёв (1905)
Если верить Анне Ахматовой, жене Николая Гумилёва, то первые стихи поэт сочинил в шесть лет:
Живала Ниагара
Близ озера Дели,
Любовью к Ниагаре
Вожди все летели.
В гимназии Гумилёв продолжил практиковаться. Хотя он учился плохо и регулярно оказывался под угрозой отчисления, его жалели именно за поэзию. За год до выпуска, в 1905‑м, родители помогли Гумилёву издать первый сборник «Путь конквистадоров» за свой счёт. В книгу вошли 16 стихотворений и три поэмы, здесь уже чувствуется авторская манера поэта и поднимаются его любимые темы: путешествия, приключения, война. Свой дебют Гумилёв очень ценил и впоследствии несколько раз переиздавал.
Стихи о королях, мечах и высотах привлекли Валерия Брюсова. Между поэтами завязалась переписка, а Гумилёв считал его фактически своим учителем. Именно Брюсов помог Гумилёву войти в литературные круги, где, впрочем, его признали не сразу.
Анна Ахматова (1907)
Известно, что Анна Горенко, будущая Ахматова, училась читать по азбуке Льва Толстого, справилась с «Войной и миром» в десять лет, а через год сочинила первое стихотворение. В 1907 году её работа, подписанная «Анна Г.», появилась в журнале «Сириус»:
На руке его много блестящих колец —
Покорённых им девичьих нежных сердец.
Там ликует алмаз, и мечтает опал,
И красивый рубин так причудливо ал.
«Сириус» издавал в Париже будущий муж Ахматовой Николай Гумилёв, журнал довольно быстро закрылся. Через четыре года, в 1911‑м, несколько стихотворений поэтессы опубликовали «Новая жизнь», Gaudeamus, «Аполлон», «Русская мысль». Именно тогда она взяла псевдоним Ахматова (по девичьей фамилии прабабушки) — отец запретил ей публиковаться под настоящей фамилией Горенко. А в марте 1912 года вышел первый её сольный сборник стихов «Вечер», который тепло встретили и читатели, и поэты-современники.
Евгений Замятин (1908)
В юности автор одной из самых известных в мире антиутопий «Мы» Евгений Замятин попал в тюрьму за революционную деятельность. В следующие годы после освобождения ему регулярно приходилось жить нелегально — за это его даже высылали из Петербурга.
Свои впечатления от заключения Замятин описал в дебютном рассказе «Один» — драматической истории политического узника, который мечтает о встрече с возлюбленной. Но если автор в итоге всё же обрёл свободу, то для своего героя он предусмотрел более печальный финал.
Рассказ впервые напечатали в журнале «Образование». Не сказать чтобы его заметили и оценили высоко. Зато следующие работы писателя, в частности повесть «Уездное», понравились критикам — и даже Максиму Горькому.
Марина Цветаева (1909)
В детстве Марина Цветаева много времени проводила в Европе и сочиняла стихи всего лишь с шести лет. Причём девочка писала одинаково успешно и на русском, и на немецком, и на французском. Примерно в 17 лет она начала посещать лекции и клубные собрания при издательстве символистов «Мусагет», где нашла множество интересных литературных знакомств.
Осенью 1909-го Цветаева за свой счёт напечатала в Товариществе типографии А. И. Мамонтова первый сборник «Вечерний альбом» (сразу несколько десятков стихотворений). Это было в некоторой степени дерзким шагом: начинающие поэты стремились в первую очередь опубликоваться в каком-либо популярном журнале. Но Цветаевой не хотелось, чтобы у редакций появилась возможность контролировать её. Издание поэтесса посвятила русской подданной и французской художнице Марии Башкирцевой, умершей в 25 лет от туберкулёза (ещё до рождения Цветаевой).
Литературное сообщество заметило дебют Цветаевой, её стихи похвалили Валерий Брюсов и Николай Гумилёв.
Осип Мандельштам (1910)
В начале жизни Осипу Мандельштаму в некоторой степени повезло: он родился в еврейской семье, но его отец был купцом первой гильдии, а потому имел право жить вне черты оседлости. В 1907 году будущий поэт окончил престижное Тенишевское училище в Петербурге — чуть позже отсюда выпустились Владимир Набоков, Борис Арцыбашев, Олег Волков и многие другие известные литераторы и учёные. После Мандельштам несколько лет провёл в европейских университетах, сблизился с Николаем Гумилёвым и Анной Ахматовой, а затем весьма быстро и органично стал частью столичной литературной богемы.
В 1910‑м сразу пять стихотворений начинающего поэта напечатали в журнале «Аполлон» — новом иллюстрированном издании, посвящённом искусству. В этот период «Аполлон» фактически стал неофициальным журналом акмеистов, к которым Мандельштам некоторое время относил и себя. Впрочем, в те же годы он сотрудничал с изданиями «Гиперборей» и «Новый Сатирикон», а в 1913‑м тиражом в 300 экземпляров вышел его дебютный сборник «Камень» — 23 стихотворения, написанные между 1909 и 1913 годами. Книга привлекла много внимания: большинство критиков и поэтов посвятили ему рецензии. Впоследствии Мандельштам дважды переиздавал «Камень», каждый раз меняя содержание.
Владимир Маяковский (1912)
Будущий поэт присоединился к РСДРП в 15 лет и сразу начал активно действовать: пропагандировать и, возможно, содействовать побегу каторжанок из московской тюрьмы (но это не точно). Так юный Маяковский сам оказался в заключении на 11 месяцев, причём сидел он в одиночной камере, что сподвигло его к сочинению стихов. Он пробовал писать в детстве, но остался не слишком доволен результатом. Впрочем, в этот раз тоже не получилось: Маяковскому не нравились собственные сочинения, к тому же тетрадку с ними на выходе из тюрьмы отобрали надзиратели.
Следующие пару лет после освобождения он посвятил изобразительному искусству и связывал своё будущее с графикой (в какой-то степени так и получилось — сегодня плакаты Маяковского по популярности немногим уступают его поэзии. Его графические работы мы собрали в отдельных материалах: раз, два). Но сочинительство он всё же не бросал. В 1912 году его стихотворение «Ночь» попало в сборник футуристической поэзии со звонким названием «Пощёчина общественному вкусу»:
Багровый и белый отброшен и скомкан,
в зелёный бросали горстями дукаты,
а чёрным ладоням сбежавшихся окон
раздали горящие жёлтые карты.
Наконец, Маяковский «поймал волну»: следующие несколько лет он много сочинял, пробовал себя в том числе и в драматургии и постоянно выступал публично. К началу Первой мировой войны он стал знаковой фигурой для русского футуризма.
Борис Пастернак (1913)
Борис Пастернак сначала учился на юриста, потом — на философа, но в итоге оказалось, что формальное образование как таковое ему безразлично. За своим университетским дипломом он даже не явился, решив к тому моменту заниматься литературой. В 1913‑м его первые стихи были опубликованы в сборнике группы «Лирика», а годом позже — первая книга «Близнец в тучах». Впрочем, своё раннее творчество Пастернак, как перфекционист, не любил и считал незрелым. В конце 1920‑х он пересобрал (по сути — переписал) дебютные работы и издал заново.
Что касается прозы, то к ней Пастернак пришёл значительно позже, ближе к 40 годам. Его первой заметной работой стала повесть «Охранная грамота» — весьма сложная с точки зрения замысла вещь. С одной стороны, это автобиография и мемуары о реальных событиях и людях. С другой — декларация жизненных и творческих принципов:
«Если бы при знаньях, способностях и досуге я задумал теперь писать творческую эстетику, я построил бы её на двух понятьях, на понятьях силы и символа. Я показал бы, что, отличье от науки, берущей природу в разрезе светового столба, искусство интересуется жизнью при прохожденьи сквозь неё луча силового. Понятье силы я взял бы в том же широчайшем смысле, в каком берёт его теоретическая физика, с той только разницей, что речь шла бы не о принципе силы а о её голосе, о её присутствии. Я пояснил бы, что в рамках самосознанья сила называется чувством».
Сергей Есенин (1914)
Сергей Есенин начал регулярно сочинять стихи с 1910 года, то есть с 15 лет. Первая публикация состоялась через четыре года: в январе 1914-го детский журнал напечатал его стихотворение «Берёза». Тогда поэт ещё не дерзил, не матерился, поэтому сегодня лаконичные строчки о самом русском дереве обычно заучивают во втором классе:
Белая берёза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
Известность и признание пришли к поэту через несколько лет, уже после переезда в Петроград и общения в литературных кругах.
Автор ведёт телеграм-канал о книгах и чтении — подписывайтесь, чтобы больше узнавать о новых интересных изданиях, историческом нон-фикшене и многом другом.
