Шириншо Шотемор. Врач и учитель отечественной рентгенологии СССР и России

От
Хуршед Юсуфбеков
-

На сай­те Рос­сий­ско­го обще­ства рент­ге­но­ло­гов и радио­ло­гов в мате­ри­а­ле от 6 июня 2020 года «Ушёл из жиз­ни наш кол­ле­га, Ширин­шо Ширин­шо­е­вич Шоте­мор» при­ве­де­ны слова:

«…Ширин­шо Ширин­шо­е­вич более 50 лет про­ра­бо­тал в Бот­кин­ской боль­ни­це, был заве­ду­ю­щим отде­ле­ни­ем луче­вой диа­гно­сти­ки <…> пре­по­да­вал на кафед­ре луче­вой диа­гно­сти­ки РМАПО.

<…>

Он был широ­ко изве­стен в СССР и Рос­сии из-за его мно­го­лет­ней пре­по­да­ва­тель­ской и про­све­ти­тель­ской дея­тель­но­сти. Он мно­го пере­во­дил. В част­но­сти, Ширин­шо Ширин­шо­е­вич был пере­вод­чи­ком зна­ме­ни­той кни­ги „Спи­раль­ная и муль­тис­пи­раль­ная ком­пью­тер­ная томо­гра­фия“ <…> кото­рая дол­гие годы была и оста­ёт­ся настоль­ным руко­вод­ством по КТ для мно­гих вра­чей. Как учи­тель и настав­ник, он вырас­тил и вос­пи­тал мно­же­ство вра­чей-рент­ге­но­ло­гов, кото­рые все­гда вспо­ми­на­ют о нем с любо­вью и благодарностью».

Текст на офи­ци­аль­ном сай­те круп­ней­ше­го мно­го­про­филь­но­го лечеб­но­го учре­жде­ния Моск­вы «Бот­кин­ская боль­ни­ца» в раз­де­ле о выда­ю­щих­ся вра­чах гласит:

«…Ширин­шо Ширин­шо­е­вич сто­ял у исто­ков фор­ми­ро­ва­ния служ­бы луче­вой диа­гно­сти­ки, вклю­чая тра­ди­ци­он­ную рент­ге­но­гра­фию, КТ и МРТ в Бот­кин­ской боль­ни­це <…> являл­ся уни­каль­ным спе­ци­а­ли­стом в обла­сти луче­вой диа­гно­сти­ки с боль­шим кру­гом про­фес­си­о­наль­ных инте­ре­сов. <…> бле­стя­ще читал лек­ции, кото­рые соби­ра­ли огром­ные ауди­то­рии, создал насто­я­щую шко­лу прак­ти­че­ских рент­ге­но­ло­гов. Не было ни одной диа­гно­сти­че­ской зада­чи, кото­рую бы он не смог решить».

Ширин­шо Ширин­шо­е­вич Шотемор

Рас­ска­зы­ва­ем о судь­бе и жиз­ни совет­ско­го, рос­сий­ско­го и таджик­ско­го вра­ча, кан­ди­да­та меди­цин­ских наук, доцен­та, быв­ше­го заве­ду­ю­ще­го отде­ле­ни­ем луче­вой диа­гно­сти­ки и томо­гра­фии Мос­ков­ской город­ской кли­ни­че­ской боль­ни­цы име­ни Бот­ки­на Ширин­шо Ширин­шо­е­ви­че Шотеморе.

Дан­ный мате­ри­ал под­го­то­вил Хур­шед Худо­ё­ро­вич Юсуф­бе­ков — автор более чем 50 исто­ри­че­ских ста­тей в рус­ско­языч­ной «Вики­пе­дии». Спе­ци­аль­но для VATNIKSTAN он про­дол­жа­ет рас­кры­вать неиз­вест­ные стра­ни­цы оте­че­ствен­ной исто­рии. Ранее речь шла о памир­ском педа­го­ге Пай­шам­бе Писари­д­же­ве, об иссле­до­ва­тель­ни­це Хаёт­бе­гим Кадам­шо­е­вой, иссле­до­ва­те­лях при­ро­ды Пами­ра, о герое рево­лю­ции Хубан­шо Кир­ман­шо­е­ве, об офи­це­ре Андрее Ста­ни­шев­ском и его подви­гах в нау­ке и про­ти­во­дей­ствии ино­стран­ным раз­вед­кам, о штабс-кaпи­тане Oль­гep­де Tyмa­но­ви­че.

Ширин­шо Ширин­шо­е­вич Шоте­мор родил­ся 3 сен­тяб­ря 1932 года в под­мос­ков­ном рабо­чем посёл­ке Лопас­ня (с 1954 года — Чехов, в 55 кило­мет­рах от Моск­вы). Его отец родом из кишла­ка Пор­ши­нев на Пами­ре. Ширин­шо Шоте­мор (1899–1937) — госу­дар­ствен­ный и поли­ти­че­ский дея­тель, клю­че­вой орга­ни­за­тор созда­ния Таджик­ской АССР, пред­се­да­тель ЦИК Таджик­ской ССР в 1933–1937 годов. В июле 1937 года Шоте­мо­ра-стар­ше­го аре­сто­ва­ли и обви­ни­ли в уча­стии в анти­со­вет­ской наци­о­на­ли­сти­че­ской орга­ни­за­ции. В октяб­ре того же года Воен­ная кол­ле­гия Вер­хов­но­го Суда (ВКВС) СССР при­го­во­ри­ла Шоте­мо­ра к выс­шей мере нака­за­ния. Рас­стре­лян 27 октяб­ря 1937 года на спе­ци­аль­ном объ­ек­те НКВД «Ком­му­нар­ка» (24‑й кило­метр Калуж­ско­го шоссе).

Фото Ширин­шо Шоте­мо­ра-стар­ше­го из уго­лов­но­го дела 1937 года

Супру­гой Ширин­шо Шоте­мо­ра-стар­ше­го была Алек­сандра Михай­лов­на Кисе­лё­ва (1900–1944), выпуск­ни­ца Инсти­ту­та восто­ко­ве­де­ния, аспи­ран­ту­ры Инсти­ту­та внеш­ней тор­гов­ли. Алек­сан­дру Михай­лов­ну более двух с поло­ви­ной лет дер­жа­ли в след­ствен­ной тюрь­ме, после сосла­ли в Сибирь. Во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны в 1942 году срок ссыл­ки Алек­сан­дры Михай­лов­ны закон­чил­ся — тем не менее ей не дава­ли посе­лить­ся вме­сте с мате­рью и детьми, посколь­ку шла война.

В 1943 году полу­чи­ла раз­ре­ше­ние воз­вра­тить­ся к детям, домой к мате­ри Евдо­кии Васи­льевне (1874–1961), но ей там не дали заре­ги­стри­ро­вать­ся. Алек­сандра Михай­лов­на уеха­ла к род­ной сест­ре Анто­нине Михай­ловне в город Кашин Кали­нин­ской обла­сти (ныне Твер­ская область). Так её дети, сыно­вья Ширин­шо и Рустам (Рустам Арту­ро­вич Аво­тын: при поступ­ле­нии в авиа­ци­он­ный инсти­тут, во избе­жа­ние пре­пят­ствий по поли­ти­че­ским моти­вам, поме­нял фами­лию и отче­ство; 1936–2020) про­жи­ли всю вой­ну с бабуш­кой — под­мос­ков­ной кре­стьян­кой, когда их роди­те­лей аре­сто­ва­ли. Алек­сандра Михай­лов­на умер­ла от кро­во­из­ли­я­ния в мозг в июле 1944 года, дома у сест­ры. Супру­ги были реа­би­ли­ти­ро­ва­ны ВКВС СССР толь­ко в 1956 году.

Ширин­шо Ширин­шо­е­вич Шоте­мор и его отец Ширин­шо Шоте­мор. 1936 год

Раннее детство

С нояб­ря до нача­ла мая до пяти лет Ширин­шо жил в Ста­ли­на­ба­де (с 1961 года — Душан­бе), а на лето его при­во­зи­ли в Моск­ву, посколь­ку летом в Ста­ли­на­ба­де тем­пе­ра­ту­ра воз­ду­ха была слиш­ком высо­кой. В Ста­ли­на­ба­де семья Шоте­мо­ров жила по ули­це Орджо­ни­кид­зе (ныне Бох­тар), а в Москве — на боль­шой Пиро­гов­ской ули­це. В одно­этаж­ном доме в Ста­ли­на­ба­де жило три семьи памир­цев: в квар­ти­ре бли­же к воро­там — семья Ширин­шо, после — семья Ибра­ги­ма Исма­и­ло­ва (в то вре­мя они нахо­ди­лись в Таш­кен­те), а в тре­тьей части дома жили Абдул­ла­е­вы. Впо­след­ствии все эти семьи выход­цев с Пами­ра репрес­си­ро­ва­ли, отцов рас­стре­ля­ли, а чле­нов семей сосла­ли в Казах­стан и Сибирь.

Впер­вые Ширин­шо Ширин­шо­е­вич посе­тил исто­ри­че­скую роди­ну — Памир — в 1964 году, когда его при­гла­си­ли в Душан­бе на празд­но­ва­ние 40-летия Таджик­ской Совет­ской Соци­а­ли­сти­че­ской Рес­пуб­ли­ки. В это вре­мя Шоте­мор побы­вал во мно­гих местах, вози­ли его вез­де, всё пока­зы­ва­ли, при­ни­ма­ли как гостя. Одна­жды к нему зашёл пами­рец Гулом­шо Оди­на­ма­ма­дов и ска­зал, что на Пами­ре его ждут род­ствен­ни­ки, стал уго­ва­ри­вать поехать. В этот же день они поле­те­ли в Хорог, где гостя вез­де встре­ча­ли теп­ло и отвез­ли в Порш­нев, на роди­ну отца. Там Шоте­мор встре­тил мно­гих людей, кото­рых видел в детстве.

В Душан­бе Ширин­шо Ширин­шо­е­вич встре­чал­ся с дру­гом дет­ства — Шари­фом Сей­фул­ла­е­ви­чем Абдул­ла­е­вым, дирек­то­ром сред­ней шко­лы име­ни Киро­ва в Хоро­ге; с быв­ши­ми сосе­дя­ми с ули­цы Орджо­ни­кид­зе — Лолой и Исма­и­лом Исма­и­ло­вы­ми, с род­ствен­ни­ка­ми Саид­биби и Бобо­шо, кото­рых знал с детства.

Учёба

В шко­лу Ширин­шо-млад­ший пошёл в 1940 году, учил­ся у извест­но­го совет­ско­го и рос­сий­ско­го исто­ри­ка и кра­е­ве­да Алек­сея Михай­ло­ви­ча Про­ки­на. Об этом эпи­зо­де из жиз­ни он рас­ска­зы­вал в интер­вью «Достой­ный сын сво­е­го отца…», опуб­ли­ко­ван­ном в жур­на­ле «Вест­ник рент­ге­но­ло­гии и радиологии» :

«В шко­ле я был круг­лым отлич­ни­ком <…> был все­гда луч­шим уче­ни­ком в шко­ле. У меня были отлич­ные учи­те­ля. До седь­мо­го клас­са я учил­ся в „крас­ной“ шко­ле (эта шко­ла была выстро­е­на из крас­но­го кир­пи­ча), затем пере­шёл в „белую“. В зда­нии „белой“ шко­лы рань­ше жила жена А. С. Пуш­ки­на Ната­лья Гон­ча­ро­ва. Шко­ла сто­я­ла на самом краю Лопас­ни, рядом с ней была ста­рая цер­ковь XVII века. Ходить туда было, конеч­но, дале­ко. Зимой холод­но, пока дой­дёшь, замерз­нёшь. Мы ходи­ли пеш­ком, авто­бу­сов тогда не было совсем. Посколь­ку в бли­жай­шем Под­мос­ко­вье не было теат­ров, выста­вок, мы езди­ли в Моск­ву. <…> Вре­мя моей уче­бы в шко­ле сов­па­ло с воен­ны­ми года­ми. <…> Пер­вый пять лет я учил­ся во вре­мя войны».

Труд­ные пред­во­ен­ные, воен­ные и после­во­ен­ные годы Ширин­шо жил с бабуш­кой и млад­шим бра­том Руста­мом. Бра­тья учи­лись, а в лет­ний пери­од ходи­ли рабо­тать с бабуш­кой в кол­хоз, что­бы про­кор­мить­ся. С ран­не­го дет­ства Ширин­шо и Рустам помо­га­ли ей по дому, по хозяй­ству: ходи­ли за водой, коло­ли и пили­ли дрова.

В 1949 году Ширин­шо Ширин­шо­е­вич хотел посту­пить в Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет име­ни М. В. Ломо­но­со­ва на исто­ри­че­ский факуль­тет, но не про­шёл по кон­кур­су. В 1950 году Шоте­мор посту­пил в 1‑й Мос­ков­ский орде­на Лени­на меди­цин­ский инсти­тут (1‑й МОЛМИ; с 1955 года — 1‑й МОЛМИ име­ни И. М. Сеченова).

В 1956 году после успеш­но­го завер­ше­ния учё­бы Ширин­шо Ширин­шо­е­вич напра­вил­ся по рас­пре­де­ле­нию в Мага­дан­скую область в посё­лок Ягод­ный. В Ягод­нин­ской рай­он­ной боль­ни­це Ширин­шо Ширин­шо­е­вич про­шёл допол­ни­тель­ную под­го­тов­ку рент­ге­но­ди­а­гно­сти­ки в каче­стве врача-рентгенолога.

В 1961 году Ширин­шо Шоте­мо­ра посту­пил в аспи­ран­ту­ру Цен­траль­но­го орде­на Лени­на Инсти­ту­та усо­вер­шен­ство­ва­ния вра­чей (ЦОЛИУВ) Моск­вы (1961–1964). В аспи­ран­ту­ре его науч­ным руко­во­ди­те­лем был про­фес­сор Юрий Нико­ла­е­вич Соко­лов (1905–1979) — глав­ный рент­ге­но­лог Мин­здра­ва СССР. С Юри­ем Нико­ла­е­ви­чем Ширин­шо Ширин­шо­е­вич был в дру­же­ских отношениях.

В 1967 году Шоте­мор защи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию «Опыт кли­ни­ко-рент­ге­но­ло­ги­че­ских и томо­гра­фи­че­ских сопо­став­ле­ний при ост­рых пнев­мо­ни­ях». После окон­ча­ния аспи­ран­ту­ры Ширин­шо Ширин­шо­е­вич рабо­тал асси­стен­том на кафед­ре рент­ге­но­ло­гии и радио­ло­гии, а в 1974 году ему было при­сво­е­но учё­ное зва­ние доцента.

Ширин­шо Ширин­шо­е­вич Шоте­мор. 1970‑е годы

Научная и профессиональная деятельность

После аспи­ран­ту­ры Шоте­мор рабо­тал в 5‑й город­ской боль­ни­це горо­да Моск­вы, потом пере­шёл в Боль­ни­цу име­ни Бот­ки­на, где и рабо­тал до 80-летия заве­ду­ю­щим отде­ле­ни­ем луче­вой диа­гно­сти­ки и томографии.

Ширин­шо Шоте­мор напи­сал более 120 науч­ных работ и две моно­гра­фии, был чле­ном ред­кол­ле­гии жур­на­ла «Вест­ник рент­ге­но­ло­гии и радио­ло­гии» в тече­ние 40 лет (1972–2012). Участ­во­вал в Евро­пей­ском кон­грес­се радио­ло­гов и рент­ге­но­ло­гов в Вене и в Гер­ма­нии, был деле­га­том на Все­со­юз­ном съез­де рент­ге­но­ло­гов и радио­ло­гов в Тал­лине. Ширин­шо Ширин­шо­е­вич отлич­но вла­дел немец­ким и англий­ским язы­ка­ми, он являл­ся авто­ром пере­во­да семи про­филь­ных науч­ных монографий:

«…в Гам­бург, ездил выби­рать аппа­ра­ту­ру для ново­го кор­пу­са. <…> Ком­пью­тер­ный томо­граф был куп­лен для Бот­кин­ской боль­ни­цы <…> поста­ви­ли в рент­ге­нов­ском каби­не­те <…> объ­яс­нял, что его нуж­но уста­но­вить как мож­но ско­рее, ведь это очень доро­гой аппа­рат <…> из сво­ей неболь­шой зар­пла­ты давал день­ги <…> уста­но­вил томо­граф. <…> Потом были уста­нов­ле­ны вто­рой ком­пью­тер­ный томо­граф (КТ) и аппа­рат маг­нит­но-резо­нанс­ной томо­гра­фии (МРТ). 10 лет заве­до­вал отде­ле­ни­ем диа­гно­сти­ки и томо­гра­фии. <…> всю жизнь при­хо­ди­лось новое осва­и­вать, я читал лек­ции, целый лек­ци­он­ный курс читал, вёл прак­ти­че­ские заня­тия в нашем Инсти­ту­те усо­вер­шен­ство­ва­ния вра­чей, где обу­ча­ю­щи­е­ся назы­ва­лись кур­сан­та­ми. Набор был со все­го Совет­ско­го Союза…»

Ширин­шо Ширин­шо­е­вич Шоте­мор скон­чал­ся в Москве на 88‑м году жиз­ни, 3 июня 2020 года.

В фев­ра­ле 1978 года Ширин­шо Шоте­мор и автор это­го мате­ри­а­ла впер­вые встре­ти­лись в Бот­кин­ской боль­ни­це Моск­вы, куда послед­ний при­е­хал для устра­не­ния про­бле­мы после пере­ло­ма пояс­нич­ных позвон­ков. Высо­кие авто­ри­те­ты, ака­де­ми­ки, извест­ные мос­ков­ские спе­ци­а­ли­сты-меди­ки (трав­ма­то­ло­ги, орто­пе­ды, нев­ро­ло­ги и про­чие) отно­си­лись к Шоте­мо­ру с боль­шим ува­же­ни­ем. В силу огра­ни­чен­но­сти кад­ров, что­бы попасть на кон­суль­та­цию к таким спе­ци­а­ли­стам, боль­ной вынуж­ден был про­во­дить в оче­ре­дях дол­гие часы, а порой и дни. Пись­мен­ное обра­ще­ние извест­но­го памир­ца помо­га­ло сокра­тить вре­мя ожи­да­ния на поря­док, и боль­ной мог полу­чить заклю­че­ние све­тил меди­ци­ны СССР по той или иной про­бле­ме со здо­ро­вьем скорее.

Читай­те так­же «Исто­рия иссле­до­ва­тель­ни­цы Пами­ра Хаёт­бе­гим Кадам­шо­е­вой». 

Фотографии Юзовки. Как выглядел Донецк в начале XX века

От
Андрей Сарматов
-
Юзовский металлургический завод

В 1869 году бри­тан­ский пред­при­ни­ма­тель Джон Джеймс Юз осно­вал метал­лур­ги­че­ский завод на бере­гах реки Каль­ми­ус, в Ека­те­ри­но­слав­ской губер­нии. В том же году рядом воз­ник рабо­чий посё­лок — Юзов­ка, буду­щий Донецк.

Зака­зы заво­да рос­ли, про­из­вод­ство рас­ши­ря­лось, Юзов­ка погло­ти­ла в себя все окрест­ные сёла. В 1870 году в посёл­ке жило 164 чело­ве­ка, в 1874 году — уже 1,5 тыся­чи чело­век, в 1884‑м — 5,5 тыся­чи, а в 1897‑м — 29 тысяч. В нача­ле 1890‑х годов Юзов­ка была пол­но­цен­ный горо­дом, одна­ко офи­ци­аль­ный ста­тус полу­чи­ла лишь летом 1917 года, когда её насе­ле­ние состав­ля­ло 54 тыся­чи человек.

Юзов­ка раз­ви­ва­лась уско­рен­ны­ми тем­па­ми, коли­че­ство про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий уве­ли­чи­ва­лось. В горо­де откры­ва­лись шко­лы, гости­ни­цы, появил­ся банк. Спор­тив­ные коман­ды Юзов­ки, в част­но­сти фут­боль­ная, в пер­вое деся­ти­ле­тие XX века одер­жи­ва­ли побе­ды над коман­да­ми из Харь­ко­ва, Одес­сы, Росто­ва и дру­гих городов.

Жизнь юзов­чан была нелёг­кой. Рабо­чая сме­на на заво­де дли­лась 12–15 часов, часты­ми были несчаст­ные слу­чаи, без­опас­ность тру­да и меди­ци­на нахо­ди­лись на очень при­ми­тив­ном уровне. Тем не менее город раз­ви­вал­ся, с каж­дым годом при­бы­ва­ло всё боль­ше новых переселенцев.

VATNIKSTAN пуб­ли­ку­ет фото­гра­фии Юзов­ки и Юзов­ско­го метал­лур­ги­че­ско­го заво­да, сде­лан­ные в нача­ле XX века. На сним­ках запе­чат­ле­ны усло­вия тру­да рабо­чих, инду­стри­аль­ная мощь заво­да, ули­цы и дома пока что неболь­шо­го, но уве­рен­но раз­рас­та­ю­ще­го­ся города.

Юзовский металлургический завод

Ших­то­вый про­лёт исполь­зо­ва­ли для при­ё­ма, хра­не­ния и отгруз­ки в цех ших­то­вых и дру­гих мате­ри­а­лов, необ­хо­ди­мые для про­из­вод­ства стали
Загру­зоч­ная пло­щад­ка домен­ной печи
Раз­груз­ка угля
Пер­вое рель­со­вое отде­ле­ние Юзов­ско­го завода
Охла­жде­ние кок­са на Юзов­ском заводе
Юзов­ский метал­лур­ги­че­ский завод
Листо­про­кат­ный цех Юзов­ско­го метал­лур­ги­че­ско­го завода
Газов­щик домен­ной печи

Юзовка

Смот­ри­те так­же «„Сара­тов в ста­рых открыт­ках“. Фото­кол­лек­ция кон­ца XIX века».

Первые танки в столице: что произошло в России 30 лет назад и почему это важно для осмысления настоящего

От
moloko plus
-

Почти у любо­го госу­дар­ства есть Кон­сти­ту­ция. Рос­сий­ская при­ня­та в 1993 году. Её назы­ва­ют «супер­пре­зи­дент­ской», так как она наде­ля­ет гла­ву госу­дар­ства почти ничем не огра­ни­чен­ной вла­стью. При­ня­тию авто­ри­тар­но­го основ­но­го зако­на пред­ше­ство­ва­ло кро­ва­вое про­ти­во­сто­я­ние Вер­хов­но­го Сове­та и Бори­са Ель­ци­на, кото­рое закон­чи­лось рас­стре­лом пар­ла­мен­та танками.

Поли­ти­че­ский ком­мен­та­рий, эссе, вос­по­ми­на­ния, репор­таж — хит­ро­спле­те­ния октяб­ря 1993-го невоз­мож­но было выра­зить одним жан­ром. Наши кол­ле­ги из moloko plus собра­ли для вас кол­лаж из жан­ров в попыт­ке понять, как в Белый дом при­шёл «Чёр­ный октябрь» и поче­му совре­мен­ная рос­сий­ская власть пред­по­чи­та­ет забыть об обсто­я­тель­ствах, в кото­рых её зачали.

Те, кто в танке

К 1984 году бри­тан­ский писа­тель Джордж Ору­элл про­ро­чил нам всем пара­но­и­даль­ный тота­ли­тар­ный кош­мар: слеж­ка, дисто­пия, репрес­сии и вой­на. Мрач­ный про­гноз не сбыл­ся, но зато спу­стя год про­изо­шли два по-насто­я­ще­му важ­ных собы­тия. Во-пер­вых, япон­ская ком­па­ния Namco выпу­сти­ла игру Battle City. Во-вто­рых, в Совет­ском Сою­зе при­шёл к вла­сти Миха­ил Гор­ба­чёв, начав­ший пере­строй­ку, раз­ви­тие кото­рой при­ве­ло к кра­ху карье­ры её ини­ци­а­то­ра и все­го СССР.

Суть Battle City, или, как её часто назы­ва­ли в наро­де, «тан­чи­ков», про­ста: игрок управ­ля­ет тан­ком, защи­ща­ет свой штаб и пыта­ет­ся пора­зить штаб про­тив­ни­ка. Уров­ни обла­да­ют частич­ной раз­ру­ша­е­мо­стью: мож­но про­стре­лить дыру через сте­ны и стре­лять во вра­гов из укры­тия, пока его не уни­что­жат. Есть непро­хо­ди­мые реки, лес­ные мас­си­вы, неуни­что­жа­е­мые сте­ны. Инте­рес­ная меха­ни­ка и при­ят­ная по тем вре­ме­нам гра­фи­ка сде­ла­ли Battle City хитом как в Япо­нии, так и за её пределами.

«Танк — это пол­но­стью бро­ни­ро­ван­ная гусе­нич­ная бое­вая маши­на высо­кой про­хо­ди­мо­сти с мощ­ной пуш­кой, обыч­но во вра­ща­ю­щей­ся башне, пред­на­зна­чен­ной в основ­ном для стрель­бы пря­мой навод­кой», — по-воен­но­му чёт­ко даёт опре­де­ле­ние энцик­ло­пе­дия Мини­стер­ства обо­ро­ны РФ.

Любой жела­ю­щий может узнать, что пер­вые тан­ки созда­ли Вели­ко­бри­та­ния и Фран­ция во вре­мя Пер­вой миро­вой вой­ны. В 1916 году Бри­та­ния впер­вые при­ме­ни­ла их в бит­ве на Сомме. В СССР серий­ное про­из­вод­ство тан­ков запу­сти­ли в 1920 году. Они сыг­ра­ли важ­ную роль во Вто­рой миро­вой войне. В даль­ней­шем они исполь­зо­ва­лись аме­ри­кан­ца­ми во Вьет­на­ме, а Сове­та­ми — в Афганистане.

Но есть кое-что, о чём энцик­ло­пе­дия Мино­бо­ро­ны не пишет. У тан­ков есть важ­ней­шая неза­де­кла­ри­ро­ван­ная спо­соб­ность: они неве­ро­ят­но эффек­тив­но раз­го­ня­ют поли­ти­че­ских оппо­нен­тов дей­ству­ю­щей вла­сти. У них есть пуле­мё­ты для рас­стре­ла тол­пы, пуш­ки для стрель­бы по укры­ти­ям и гусе­ни­цы для того, что­бы нама­ты­вать на них выжив­ших после при­ме­не­ния пушек и пулемётов.

В 1953 году тан­ка­ми раз­го­ня­ли рабо­чих в ГДР, в 1956‑м для подав­ле­ния вос­ста­ния Сове­ты вво­ди­ли тан­ки в Вен­грию. В 1962‑м тан­ки были в Ново­чер­кас­ске. В 1968‑м — в Пра­ге. Вдох­нов­ля­лись ли раз­ра­бот­чи­ки Battle City эти­ми сюже­та­ми, досто­вер­но неиз­вест­но. Но точ­но мож­но ска­зать: к кон­цу XX века тан­ки в город­ской сре­де ста­ли обыч­ным делом.

Когда по швам затре­щал Совет­ский Союз, тан­ки исполь­зо­ва­ли для подав­ле­ния вол­не­ний в Азер­бай­джане (1990) и Лит­ве (1991). И, нако­нец, в 1991 году по при­ка­зу ГКЧП тан­ки вошли в сто­ли­цу СССР. Тогда цен­тром сопро­тив­ле­ния пере­во­ро­ту стал Белый дом, где засе­дал Вер­хов­ный Совет РСФСР, а лицом сопро­тив­ле­ния был пре­зи­дент рес­пуб­ли­ки Борис Ель­цин. Эта исто­рия извест­на. Рос­сий­ско­го пре­зи­ден­та отка­за­лось захва­тить спец­под­раз­де­ле­ние «Аль­фа», а тан­ки Кан­те­ми­ров­ской диви­зии не ста­ли стре­лять по собрав­шим­ся у Бело­го дома людям. Сим­вол про­ва­ла пут­чи­стов — неиз­вест­ный тан­кист на фото с Ель­ци­ным, закрыв­ший от камер лицо.

Союз после про­ва­ла ГКЧП про­дер­жал­ся мень­ше полу­го­да. Нача­лись непо­пу­ляр­ные рефор­мы, Вер­хов­ный Совет стал ругать­ся с пре­зи­ден­том и ругал­ся с ним вплоть до 1993 года, пока поли­ти­че­ские дис­кус­сии не закон­чи­лись кро­ва­вой кашей.

В этот корот­кий вре­мен­ной про­ме­жу­ток на пост­со­вет­ский рынок вры­ва­ет­ся Dendy. 17 декаб­ря 1992 года рос­сий­ская ком­па­ния Steepler запу­сти­ла в про­да­жу неофи­ци­аль­ный тай­вань­ский клон Nintendo. У Dendy прак­ти­че­ски не было кон­ку­рен­тов, и она по фак­ту созда­ла рынок видео­игр. Успе­ху поспо­соб­ство­вал мас­кот — улы­ба­ю­щий­ся антро­по­морф­ный сло­нё­нок в кеп­ке, — а так­же кон­троль за каче­ством при­ста­вок и гра­мот­ный мар­ке­тинг. К 1993 году узна­ва­е­мость брен­да была настоль­ко высо­кой, что спрос пре­вы­шал пред­ло­же­ние, а рекла­му, за исклю­че­ни­ем сара­фан­но­го радио, при­оста­но­ви­ли: в день поку­па­ли до четы­рёх тысяч копий при­став­ки. По попу­ляр­но­сти она усту­па­ла толь­ко холо­диль­ни­ку и телевизору.

В октяб­ре 1993-го, пока стра­на руби­лась в «тан­чи­ки», воен­ные уже не коле­ба­лись: тан­ки стре­ля­ли в Белый дом, а «Аль­фа» штур­мо­ва­ла горя­щее зда­ние. Подоб­но тому, как в Battle City мож­но уни­что­жить вра­же­скую базу, пре­зи­дент Борис Ель­цин уни­что­жил сна­ча­ла ука­зом, а затем и гру­бой силой Вер­хов­ный Совет.

Тан­ки­сты боль­ше не пря­та­ли лицо. Стар­ший лей­те­нант Кан­те­ми­ров­ской диви­зии Андрей Руса­ков гор­до рас­ска­зы­вал теле­жур­на­ли­стам, как стре­лял по Дому Сове­тов. В нояб­ре 1994 года его опо­зна­ют сре­ди пле­нён­ных участ­ни­ков про­ва­лив­ше­го­ся штур­ма Гроз­но­го, орга­ни­зо­ван­но­го анти­дуда­ев­ской оппозицией.

Мож­но пред­по­ло­жить, что имен­но выстре­лы по Бело­му дому созда­ли реаль­ность, в кото­рой воз­мож­на вер­бов­ка рос­сий­ско­го тан­ки­ста и орга­ни­зо­ван­ный при под­держ­ке рос­сий­ской контр­раз­вед­ки штурм сто­ли­цы Чеч­ни, но это уже дру­гая исто­рия, кото­рая про­дол­жа­ет­ся и по сей день: вес­ной 2022 года сооб­ща­лось об уча­стии Кан­те­ми­ров­ской диви­зии в боях в Украине.

Говорит Москва

Про­дол­го­ва­тое, скруг­лен­ное на углах белое зда­ние Дома пра­ви­тель­ства рас­по­ло­же­но на Крас­но­прес­нен­ской набе­реж­ной, неда­ле­ко от Мос­ков­ско­го зоо­пар­ка и гости­ни­цы «Укра­и­на». Дом обли­цо­ван керам­зи­то­бе­тон­ны­ми пане­ля­ми, кото­рые пред­ва­ри­тель­но отде­ла­ли мра­мо­ром. Стро­и­ли его с 1965 по 1979 год. Архи­тек­то­рам дали Ленин­скую премию.

На кры­ше зда­ния, дости­га­ю­ще­го в высо­ту 102 мет­ра, по цен­тру раз­ме­ще­на квад­рат­ная баш­ня с часа­ми. В 10:03 4 октяб­ря 1993 года часы пере­ста­ли ходить. При­чи­на полом­ки — несколь­ко сна­ря­дов, попав­ших в зда­ние во вре­мя рас­стре­ла Вер­хов­но­го Сове­та из тан­ков. Часы сме­ни­ли на дву­гла­во­го орла во вре­мя рекон­струк­ции в 1994 году.

Сей­час в зда­нии рас­по­ла­га­ет­ся пра­ви­тель­ство Рос­сий­ской Феде­ра­ции. С 1990-го по 1993‑й там нахо­дил­ся Вер­хов­ный Совет РФ — зако­но­да­тель­ный орган, став­ший оппо­нен­том пре­зи­ден­та Бори­са Ель­ци­на и про­иг­рав­ший ему в борь­бе. Как поли­ти­че­ской, так и вооружённой.

На Дру­жин­ни­ков­ской ули­це по пути от мет­ро до Бело­го дома есть неболь­шой народ­ный мемо­ри­ал, посвя­щён­ный жерт­вам этой борь­бы. Камен­ное рас­пя­тие, цве­ты и ико­ны, фраг­мент баррикад.

«Я тогда слу­жил. Я был офи­це­ром внут­рен­них войск. Бой­цы мое­го под­раз­де­ле­ния были у „Остан­ки­но“, ну и участ­во­ва­ли [в раз­гоне про­те­сту­ю­щих. — moloko plus]… Воен­ным ска­за­ли — зна­чит, ска­за­ли, ехать — зна­чит, ехать. Мы при­ка­зы выпол­ня­ли, не под­ле­жим осуж­де­нию», — гово­рит круп­ный муж­чи­на, сто­я­щий у застек­лён­ных фото­гра­фий собы­тий 30-лет­ней давности.

Цита­ты Бер­дя­е­ва, Лени­на, Троц­ко­го, Чер­ны­шев­ско­го, газет­ные вырез­ки с кри­ти­кой ОМО­На. Фото­гра­фии. Глаз цеп­ля­ет одна из них — бетон­ный забор, на кото­ром раз­ма­ши­сто выве­де­но крас­кой: «Мама, про­сти, меня уби­ли за то, что я любил Родину».

Муж­чи­на у мемо­ри­а­ла пус­ка­ет­ся в рас­суж­де­ния о том, что вме­сто стра­ны мы живём в ООО «Рос­сия», а в самой стране в 1993 году про­изо­шёл воен­ный пере­во­рот. Выхо­дит, он сам участ­во­вал в нём?

«Мы при­ка­зы выпол­ня­ли, не под­ле­жим осуж­де­нию», — отре­зал мужчина.

Рядом с быв­шим воен­ным — дос­ки с име­на­ми погиб­ших защит­ни­ков Бело­го дома и участ­ни­ков штур­ма «Остан­ки­но». Сре­ди рос­си­ян выде­ля­ет­ся ирлан­дец Рори Пек, погиб­ший у теле­цен­тра. Про него в «Ана­то­мии героя» напи­шет участ­ник тех собы­тий, писа­тель Эду­ард Лимонов:

«Я уви­дел два­дцать или более тел. Неко­то­рые сто­на­ли и руга­лись. Боль­шин­ство не дви­га­лось. Имен­но там нашли мёрт­вым ирланд­ско­го жур­на­ли­ста, ещё минут за десять до это­го он сни­мал нас у адми­ни­стра­тив­но­го зда­ния. Уве­рен, что на послед­ней его кас­се­те был запе­чат­лён и я».

Теле­центр в Остан­ки­но нача­ли стро­ить в 1960‑х годах. Его глав­ная доми­нан­та — Остан­кин­ская баш­ня. По состо­я­нию на вес­ну 2022 года баш­ня счи­та­ет­ся высо­чай­шим соору­же­ни­ем в Евро­пе и России.

Если вы живё­те на севе­ре Моск­вы, то, ско­рее все­го, види­те её из окна. В хоро­шую пого­ду теле­баш­ня вид­на жите­лям неко­то­рых горо­дов Мос­ков­ской обла­сти. Если вы под­ни­ме­тесь на смот­ро­вую пло­щад­ку, то уви­ди­те всю Моск­ву, а так­же Подольск, Зеле­но­град, Дмит­ров, Элек­тро­сталь, Сер­ги­ев Посад, Ногинск и Солнечногорск.

Рядом с баш­ней — пруд с утка­ми, пар­ки и бес­смыс­лен­ный тес­ный луж­ков­ский моно­рельс, ката­ю­щий раз в пол­ча­са пас­са­жи­ров от «Тими­ря­зев­ской» до «ВДНХ» и обрат­но. В октяб­ре 1993-го там, конеч­но, не было ника­ко­го моно­рель­са. В октяб­ре 1993-го там поги­ба­ли люди.

Точ­но непо­нят­но, как всё нача­лось. То ли митин­гу­ю­щие выстре­ли­ли по теле­цен­тру из гра­на­то­мё­та, то ли что-то взо­рва­лось внут­ри. Но после взры­ва у одно­го из зда­ний нача­лась стрель­ба на пора­же­ние: авто­ма­ты, пуле­мё­ты, снай­пе­ры и БТР поло­со­ва­ли тол­пу про­тив­ни­ков Бори­са Ельцина.

«Свер­ху стре­ля­ли. <…> Под­би­ли бен­зо­воз, он пыла­ет. <…> В этом аду сре­ди пла­ме­ни и трас­се­ров ездит совер­шен­но безум­ный вело­си­пе­дист. В кустах вся­кие баб­ки, дед­ки бега­ют. <…> Маль­цы какие-то выка­ча­ли из машин бен­зин в бутыл­ки и идут за алю­ми­ни­е­вым щитом с целью бро­сить свои бутыл­ки в тех­ни­че­ский кор­пус. И какой-то гар­мо­нист игра­ет „В лесу при­фрон­то­вом“», — вспо­ми­нал в вышед­шем 3 октяб­ря 2013 года интер­вью «Ком­со­моль­ской прав­де» Лимонов.

Пуле­мё­ты, БТР, огонь, тру­пы. Ком­му­ни­сты, фаши­сты, демо­кра­ты. Все кричат.

«Вечер­ний сто­лич­ный воз­дух пах горе­лым и жаре­ным. Остан­кин­ские фона­ри купа­лись в кро­ви, щед­ро раз­ли­той на асфаль­те ули­цы Ака­де­ми­ка Коро­лё­ва. По это­му асфаль­ту воло­чи­лись ноги вете­ра­на, кото­ро­го нес­ли на руках двое бегу­щих паца­нов. Ранен­но­му в пле­чо пар­ню пере­дав­ли­ва­ли кровь чьим-то рем­нём под дере­вом. По кро­нам этих дере­вьев тоже очень мно­го стре­ля­ли, пола­гая, види­мо, что бое­ви­ки рас­се­лись там, на вет­ках. Сыпа­лись на голо­ву листья и сруб­лен­ные пулей суч­ки. В раз­ных шар­ла­тан­ских пере­да­чах будут пока­зы­вать эти самые, сухие, в лишай­ни­ках, вет­ви­стые мумии, дока­зы­вая, что у остан­кин­ской баш­ни „нега­тив­ное излу­че­ние“. На самом деле это дере­вья, погиб­шие при штур­ме теле­цен­тра. В них попа­ло слиш­ком мно­го круп­ных пуль тогда. Несов­ме­сти­мо с жиз­нью рас­те­ния. Потом Луж­ков их всех спи­лил», — так вспо­ми­нал штурм «Остан­ки­но» пуб­ли­цист и писа­тель Алек­сей Цвет­ков в кни­ге «Днев­ник город­ско­го партизана».

А что случилось?

Собы­тия 1993 года часто не пом­нят, ещё чаще — пута­ют их с собы­ти­я­ми 1991 года. Оно и понят­но, набор хеш­те­гов при­мер­но оди­на­ко­вый: Ель­цин, тан­ки, Белый дом. В шко­лах новей­шая исто­рия Рос­сии пре­по­да­ёт­ся в стар­ших клас­сах, когда всем нуж­но писать олим­пи­а­ды и гото­вить­ся к ЕГЭ, парал­лель­но стра­дая от пер­вой люб­ви. Да и что мож­но узнать из этой книги?

В школь­ном учеб­ни­ке «Исто­рия Рос­сии. 10 класс. Базо­вый и углуб­лён­ный уров­ни в 3 частях. Часть 3» собы­ти­ям сен­тяб­ря — октяб­ря 1993 года посвя­ще­но три абза­ца в 46‑м пара­гра­фе «Поли­ти­че­ское раз­ви­тие Рос­сий­ской Феде­ра­ции в 1990‑е гг.».

В них упо­ми­на­ют­ся Ель­цин, его оппо­нен­ты Рус­лан Хас­бу­ла­тов и Алек­сандр Руц­кой. Есть строч­ка про пат­ри­ар­ха Алек­сия Вто­ро­го, а так­же про Кон­сти­ту­ци­он­ный суд, Вер­хов­ный Совет, армию и мили­цию. Дру­гим име­нам и участ­ни­кам не нашлось места. Упо­ми­на­ют­ся столк­но­ве­ния оппо­зи­ции с пра­во­охра­ни­тель­ны­ми орга­на­ми и стрель­ба по демон­стран­там — но ни сло­ва о погибших.

Учеб­ник сухо рас­ска­зы­ва­ет, что 21 сен­тяб­ря 1993 года Борис Ель­цин издал указ № 1400 о поэтап­ной кон­сти­ту­ци­он­ной рефор­ме и при­оста­но­вил пол­но­мо­чия Съез­да народ­ных депу­та­тов и Вер­хов­но­го Сове­та РСФСР, а на 12 декаб­ря 1993-го назна­чил выбо­ры в новый орган зако­но­да­тель­ной вла­сти — Госдуму.

Руко­вод­ство Вер­хов­но­го Сове­та во гла­ве с пред­се­да­те­лем Рус­ла­ном Хас­бу­ла­то­вым это­му ука­зу не под­чи­ни­лось и при­ня­ло поста­нов­ле­ние о пре­кра­ще­нии пол­но­мо­чий Ель­ци­на. Совет при­сту­пил к фор­ми­ро­ва­нию под­кон­троль­ных ему орга­нов испол­ни­тель­ной вла­сти. Испол­ня­ю­щим обя­зан­но­сти гла­вы госу­дар­ства был объ­яв­лен вице-пре­зи­дент Алек­сандр Руцкой.

Вой­ска окру­жи­ли зда­ние Вер­хов­но­го Сове­та, депу­та­там при­ка­за­ли его поки­нуть. С 1 октяб­ря при посред­ни­че­стве пат­ри­ар­ха Алек­сия II под эги­дой РПЦ шли пере­го­во­ры про­ти­во­сто­я­щих сто­рон, но они ока­за­лись без­ре­зуль­тат­ны­ми. 2 октяб­ря в Москве нача­лись орга­ни­зо­ван­ные оппо­зи­ци­ей акции про­те­ста, быст­ро пере­рос­шие в мас­со­вые столк­но­ве­ния с мили­ци­ей. Появи­лись бар­ри­ка­ды. 3 октяб­ря вос­став­шие захва­ти­ли зда­ние мос­ков­ской мэрии и подо­шли к теле­цен­тру в Остан­ки­но, тре­буя предо­ста­вить им эфир.

Даль­ней­шее извест­но — бэт­э­э­ры, тан­ки, арест про­тив­ни­ков Ель­ци­на. В кон­це пара­гра­фа — дежур­ное пред­ло­же­ние школь­ни­кам оце­нить цели, мето­ды и ито­ги дей­ствий участ­ни­ков собы­тий сен­тяб­ря — октяб­ря 1993 года в Москве.

Куда более подроб­но и обсто­я­тель­но к вопро­су под­хо­дят жур­на­ли­сты, исто­ри­ки, кино­до­ку­мен­та­ли­сты и авто­ры «Вики­пе­дии». В Сети пол­но дета­лей тех страш­ных собы­тий: участ­ву­ю­щий в обо­роне Бело­го дома бата­льон «Днестр», при­е­хав­ший с При­дне­стров­ской вой­ны; Лия Ахеджа­ко­ва, вопро­ша­ю­щая «Где наша армия?»; рас­стре­лян­ный ОМО­Ном мор­пех, сбе­жав­ший из части с авто­ма­том защи­щать Вер­хов­ный Совет; Егор Гай­дар, дро­жа­щим голо­сом при­зы­ва­ю­щий защи­тить Бори­са Ель­ци­на и демо­кра­тию; ката­ком­бы с бое­ви­ка­ми нео­на­цист­ско­го Рус­ско­го наци­о­наль­но­го един­ства; исто­рии про пья­ных воен­ных и мили­ци­о­не­ров, всту­па­ю­щих в слу­чай­ные пере­стрел­ки октябрь­ски­ми ночами.

Но что же всё-таки про­изо­шло со стра­ной? Какую точ­ку отсчё­та выбрать для опи­са­ния кон­флик­та вет­вей вла­сти моло­дой Рос­сии? Воз­мож­но, 2 янва­ря 1992 года.

Тогда нача­лась ради­каль­ная либе­ра­ли­за­ция потре­би­тель­ских цен в Рос­сии, извест­ная так­же под назва­ни­ем «шоко­вая тера­пия». 90% роз­нич­ных цен и 80% опто­вых осво­бо­ди­ли от госу­дар­ствен­но­го регу­ли­ро­ва­ния. Цены взле­те­ли, часть мага­зи­нов опу­сте­ла, дру­гая — выбро­си­ла на при­лав­ки доро­гу­щие товары.

Рост недо­воль­ства сре­ди насе­ле­ния при­вёл к про­ти­во­сто­я­нию пре­зи­ден­та и Вер­хов­но­го Сове­та. Резуль­та­том это­го про­ти­во­сто­я­ния ста­ло насиль­ствен­ное пре­кра­ще­ние дей­ствия в Рос­сии суще­ство­вав­шей с 1917 года совет­ской моде­ли вла­сти. Вер­хов­ный Совет и Съезд народ­ных депу­та­тов пре­кра­ти­ли своё суще­ство­ва­ние как юри­ди­че­ски, так и физи­че­ски. Им на сме­ну при­шёл новый зако­но­да­тель­ный орган — Феде­раль­ное собрание.

Кошкин Белый дом

В сен­тяб­ре 1993 года кино­до­ку­мен­та­лист Вадим Кош­кин пошёл в ДК Бро­не­тан­ко­вых войск на Савё­лов­ской на лек­цию Алек­сандра Дуги­на, Эду­ар­да Лимо­но­ва и Его­ра Лето­ва. После лек­ции ожи­дал­ся кон­церт «Граж­дан­ской обо­ро­ны». Кош­кин тогда рабо­тал с Лето­вым, поэто­му раз­до­был видео­ка­ме­ру и пошёл снимать.

ДК окру­жа­ла тол­па неопрят­ных фана­тов, кото­рые хоте­ли про­рвать­ся на кон­церт бес­плат­но. Лек­ция сорва­лась: в тол­пе нача­ли бро­сать­ся гра­на­та­ми со сле­зо­то­чи­вым газом, кто-то раз­бил стёк­ла, при­е­хал ОМОН, завя­за­лась дра­ка с мили­ци­ей. Какие-то хули­га­ны угна­ли трам­вай и вре­за­лись на нём во что-то. Те, кто был внут­ри зда­ния и ждал лек­ции по биле­там, заби­лись на тре­тий этаж — Летов испол­нил для них целый аку­сти­че­ский концерт.

Люди, кото­рые 3 октяб­ря собра­лись воз­ле Бело­го дома, были совсем другими.

«Сей­час есть попу­ляр­ный артист, Лапен­ко, он в роли­ках пока­зы­ва­ет инже­не­ра — такой совер­шен­ный рох­ля. А там были дру­гие инже­не­ры, насто­я­щие Лося­ши: кря­жи­стые люди с уса­ми, силь­но идео­ло­ги­зи­ро­ван­ная совет­ская интел­ли­ген­ция, кото­рая джин­сы не носи­ла, — те самые обма­ну­тые вклад­чи­ки МММ, про кото­рых потом репор­та­жи сни­ма­ли, — вспо­ми­на­ет Кош­кин. — Я был в джин­сах и с видео­ка­ме­рой Sony, мой това­рищ Саша — в пиджа­ке и гал­сту­ке с огур­ца­ми, в руках Motorola раз­ме­ром с ком­пью­тер. Мы пыта­лись раз­го­ва­ри­вать с людь­ми, спра­ши­ва­ли, что они хотят — нара­ба­ты­ва­ли мате­ри­ал, что­бы потом сде­лать с ним пере­да­чи. Люди смот­ре­ли на нас и сра­зу вос­при­ни­ма­ли враж­деб­но, начи­на­ли кри­чать: „Всё это запад­ное, пошли вон, новые рус­ские! Бан­ду Ель­ци­на под суд!“ Силь­ные люди, они были гото­вы защи­щать свои идеалы».

Потом появи­лись какие-то стран­ные люди в каму­фля­же, лам­па­сах и папа­хах. «То ли каза­ки, то ли рыба­ки», — сме­ёт­ся доку­мен­та­лист. В тот момент все были вме­сте — и ком­му­ни­сты, и православные.

«Я знаю одно­го защит­ни­ка Бело­го дома, он был води­те­лем, потом сле­са­рем. Чело­ве­ком соци­а­ли­сти­че­ских, ком­му­ни­сти­че­ских взгля­дов, а потом — сугу­бо православных».

К Бело­му дому Кош­кин при­шёл 3 октяб­ря, когда там уже появи­лась «кипя­щая мас­са». На гла­зах у Вади­ма и Саши про­те­сту­ю­щие отби­ли бро­не­ви­ки, народ обза­вёл­ся кас­ка­ми, бро­не­жи­ле­та­ми. Мель­ка­ли дву­ствол­ки и авто­ма­ты. Нача­лись столкновения.

«Мы при­стро­и­лись в хвост репор­тё­рам из „Би-би-си“, про­шли в Белый дом, похо­ди­ли в хол­ле, я посни­мал, и мы быст­ро вышли — обста­нов­ка ста­ла слиш­ком опас­ная, люди на взво­де, уже поли­лась кровь. Стем­не­ло, и очень быст­ро аморф­ная мас­са нача­ла пре­вра­щать­ся в пара­ми­ли­тар­ные объ­еди­не­ния. Появи­лись какие-то управ­ля­ю­щие, люди в папа­хах кри­ча­ли: „А ну, мужи­ки, соби­рай­ся! Ста­но­вись по росту! По десять чело­век! Рав­няйсь! Сто­ять! Нале­во, раз-два, в маши­ны гру­зись! Все на „Остан­ки­но“!“»

Кош­кин с това­ри­щем поехал на Твер­скую пообе­дать, а потом реши­ли посмот­реть на мэрию, кото­рую при­зы­вал защи­щать быв­ший пре­мьер-министр, автор «шоко­вой тера­пии» и после­до­ва­тель­ный сто­рон­ник Ель­ци­на Егор Гайдар.

«При­хо­дим и видим: сто­ит сто каких-то бабу­шек непо­нят­ных. Никто их не бьёт, они про­сто сто­ят. Пред­став­ля­е­те, там — бур­ля­щая народ­ная мас­са, а тут — защит­ни­ки демо­кра­тии в жид­ком состо­я­нии с белы­ми фла­га­ми. Сла­бо всё это выглядело».

В ту ночь Кош­кин и его при­я­тель Саша были гото­вы объ­е­хать все места собы­тий. На Пуш­кин­ской пло­ща­ди они пой­ма­ли авто­мо­биль. У маши­ны была про­би­та дверь, пас­са­жир­ское сиде­нье зали­то кро­вью и накры­то цел­ло­фа­ном. Авто попа­ло в какую-то пере­стрел­ку воз­ле «Остан­ки­но», шаль­ной пулей пас­са­жи­ру про­стре­ли­ло ягодицу.
Дру­зья загру­зи­лись в маши­ну и поеха­ли к теле­цен­тру, кото­рый уже гро­ми­ли сто­рон­ни­ки Вер­хов­но­го Сове­та. Ель­цин­ские защищались.

«Без­об­ра­зие было такое же: раз­би­ли две­ри, шла пере­стрел­ка, неуправ­ля­е­мая тол­па бега­ла кру­га­ми вокруг „Остан­ки­но“», — вспо­ми­на­ет режиссёр.

На дру­гой сто­роне, за пру­дом, было тихо, дру­зья реши­ли обой­ти. Там сто­ял бро­не­вик, к кото­ро­му тут же подо­шёл Саша — сам Кош­кин под­хо­дить не риск­нул, остал­ся сни­мать изда­ле­ка. Саша посту­чал о бро­ню машины:

— Чё надо? — послы­ша­лось из броневика.

Саша вклю­чил дурач­ка и спросил:

— Паца­ны, ска­жи­те, как к «Остан­ки­но» пройти?

— Пошел на ***! — отве­ти­ли из бое­вой маши­ны. Саша и Кош­кин уже нача­ли ухо­дить, когда баш­ня БТР раз­вер­ну­лась в их сто­ро­ну. Раз­дал­ся выстрел. Сна­ча­ла оди­ноч­ный, а затем оче­редь над голо­ва­ми. Пули застре­ва­ли в стене жило­го дома.

Пар­ни побе­жа­ли к авто­бус­ной оста­нов­ке, при­сло­ни­лись к метал­ли­че­ской пере­го­род­ке, но поняв, что она тон­кая и от пули не спа­сёт, спря­та­лись в кусты. БТР сна­ча­ла стре­ля­ли высо­ко, потом всё ниже и ниже. Кош­ки­ну и Саше при­хо­ди­лось вжи­мать­ся в зем­лю. В какой-то момент бро­не­ви­ки нача­ли разъ­ез­жать вокруг теле­цен­тра и палить. Народ убе­гал от них. Кто-то из вос­став­ших сто­ял пья­ный и лупил из авто­ма­та в небо.

«В нашу сту­дию мы вер­ну­лись измо­тан­ные уже под утро. Я выпил ста­кан конья­ку, поста­вил каме­ру и поехал домой. А Саша неуго­мон­ный, не спал, и утром они с ребя­та­ми взя­ли каме­ру и поеха­ли сни­мать, как Белый дом уже из тан­ков бом­бят. Их оста­но­ви­ла мили­ция, каме­ру ото­бра­ли (сла­ва богу, потом вер­ну­ли), поста­ви­ли всех к стен­ке и щёлк­ну­ли затво­ром. Доста­ли видео­кас­се­ту — раз­ло­ма­ли рука­ми, потом рас­топ­та­ли нога­ми и спу­сти­ли в кол­лек­тор через решёт­ку. Так я её и не достал, мате­ри­ал весь про­пал, — жалу­ет­ся Кош­кин, — ну и бог с ним, в голо­ве всё живёт».

С тем, что рас­стрел кар­ди­наль­но изме­нил мир, Кош­кин не согла­сен и назы­ва­ет собы­тия тех дней «бели­бер­дой», «воз­нёй» и «неор­га­ни­зо­ван­ной чепухой».

«Совет­ская идео­ло­гия вос­пи­та­ла, что взя­тие Зим­не­го двор­ца — собы­тие миро­вой исто­рии, и по той же ана­ло­гии бом­бёж­ка Бело­го дома тоже собы­тие миро­вой исто­рии. Я так не думаю — были, навер­ное, дру­гие собы­тия, кото­рые исто­рию напра­ви­ли по тому пути, по кото­ро­му она пошла. Выстрел „Авро­ры“, Керен­ский в жен­ском пла­тье — это всё мифы, люди не могут жить без них. То, что после октяб­ря 1993-го слу­чи­лась побе­да демо­кра­тии или, наобо­рот, пора­же­ние, — тоже один из мифов. Одна­жды я видел [оппо­нен­та Ель­ци­на Рус­ла­на. — moloko plus] Хас­бу­ла­то­ва лич­но — я рабо­тал в ком­па­нии, кото­рая сни­ма­ла офис в инсти­ту­те, где он рабо­тал. Я зашёл в лифт, а он там совер­шен­но спо­кой­но ехал один и, зна­е­те, совер­шен­но не был ни Лени­ным, ни Троцким».

Запись с аку­сти­че­ско­го кон­цер­та Лето­ва в ДК Бро­не­тан­ко­вых войск Кош­кин исполь­зо­вал для кли­па, фоном в кото­ром зву­ча­ли пес­ни «Роди­на» и «Про дурачка».

Кош­кин родом из Ново­си­бир­ска, поэто­му с оми­чом Лето­вым они обща­лись близ­ко: по его сло­вам, в 1993 году Летов уже занял чёт­кую лево­ра­ди­каль­ную пози­цию «про­тив демо­кра­тии и ель­ци­но­и­дов». Но эта пози­ция, по мне­нию Кош­ки­на, была свя­за­на не с лич­ны­ми убеж­де­ни­я­ми музы­кан­та, а с попыт­кой вер­нуть попу­ляр­ность: груп­па теря­ла ауди­то­рию, а ради­каль­ная поли­ти­ка мог­ла при­влечь вни­ма­ние масс.

«Мы с Его­ром мно­го раз­го­ва­ри­ва­ли на эту тему, вели меж­ду собой деба­ты: я зани­мал пози­цию демо­кра­тии, либе­ра­лиз­ма, сво­бо­ды лич­но­сти и рыноч­ной эко­но­ми­ки, а он — пози­цию „брат­ства наро­дов и про­чих вещей“. Раз­го­ва­ри­ва­ли спо­кой­но, без фана­тиз­ма. Но как толь­ко он попа­дал на пуб­ли­ку, начи­нал­ся крик и выкру­чи­ва­ние моз­гов. Думаю, это не было его глу­бин­ным миро­воз­зре­ни­ем. „Я все­гда буду про­тив“ — это исте­ри­че­ская поза, когда тебя прёт. Он же и не попёр­ся в ито­ге до кон­ца с этой крас­ной темой, как Мая­ков­ский, — умнее ока­зал­ся, про­дол­жил свою музы­ку делать. Как-то в одном интер­вью он ска­зал: „Мы про­иг­ра­ли, но вести себя долж­ны так, буд­то выиграли“».

Летов мно­го раз гово­рил, что посвя­тил собы­ти­ям осе­ни 1993 года пес­ни «Новый день» и «Побе­да». Кош­кин счи­та­ет, что луч­ше все­го под­хо­дит пес­ня «Роди­на»:

Вижу — под­ни­ма­ет­ся с колен моя Родина!
Вижy, как из пеп­ла вос­ста­ёт моя Родина!
Слы­шy, как поёт моя вели­кая Родина!
Сно­ва под­ни­ма­ет­ся с колен моя Родина!

Трупы, возможно, криминал

Про­ти­во­сто­я­ние в 1993 году шло не толь­ко меж­ду дву­мя вет­вя­ми вла­сти, но и меж­ду поли­ти­че­ски­ми сила­ми, напол­няв­ши­ми эти вет­ви, напо­ми­на­ет участ­ник собы­тий 1993 года, исто­рик Яро­слав Леонтьев.

«Сове­ты — зако­но­да­тель­ная ветвь вла­сти — трак­то­ва­лись оппо­нен­та­ми как крас­но-корич­не­вые: смесь сто­рон­ни­ков ком­му­ни­сти­че­ско­го реван­ша и наци­о­на­ли­стов раз­но­го тол­ка, от доста­точ­но уме­рен­ных до уль­тра­ра­ди­ка­лов в лице Рус­ско­го наци­о­наль­но­го един­ства. В испол­ни­тель­ной вла­сти были уль­тра­ли­бе­ра­лы. Тогда толь­ко про­шли гай­да­ров­ские рефор­мы, крайне непо­пу­ляр­ные, кото­рые дей­стви­тель­но при­ве­ли к обни­ща­нию мно­гих жите­лей Рос­сии, к огром­но­му рас­сло­е­нию соци­аль­но­му, диф­фе­рен­ци­а­ции», — гово­рил он в одной из пере­дач, посвя­щён­ных 1993 году.

Несколь­ко в сто­роне от основ­ных бата­лий, но так же актив­но вовле­чён­ные в поли­ти­ку, нахо­ди­лись пред­ста­ви­те­ли демо­кра­ти­че­ских левых: анар­хи­сты, соци­а­ли­сты и так далее. Они не раз­де­ля­ли пози­ции про­ти­во­бор­ству­ю­щих сто­рон и отка­зы­ва­лись выби­рать из двух зол мень­шее, объ­яс­ня­ет Леонтьев.

В декла­ра­ции о созда­нии сани­тар­ной дру­жи­ны име­ни Мак­си­ми­ли­а­на Воло­ши­на, в кото­рой он состо­ял, гово­ри­лось, что они высту­па­ют про­тив госу­дар­ствен­но­го тер­ро­риз­ма с одной сто­ро­ны и поли­ти­че­ско­го бан­ди­тиз­ма с дру­гой, под­ра­зу­ме­вая, напри­мер, попыт­ку Сою­за офи­це­ров во гла­ве со сто­рон­ни­ком Вер­хов­но­го Сове­та Ста­ни­сла­вом Тере­хо­вым напасть на штаб Объ­еди­нён­ных воору­жён­ных сил СНГ. Тере­хо­ва после это­го аре­сто­ва­ли и отпра­ви­ли сидеть в «Мат­рос­скую тишину».

После кро­ва­вой раз­вяз­ки собы­тий «чёр­но­го октяб­ря» участ­ни­ки дру­жи­ны соби­ра­ли инфор­ма­цию по боль­ни­цам, про­во­ди­ли опро­сы. Счи­та­ли ране­ных и погиб­ших. Соглас­но докла­ду Комис­сии Гос­ду­мы по допол­ни­тель­но­му изу­че­нию и ана­ли­зу собы­тий, про­ис­хо­див­ших в Москве 21 сен­тяб­ря — 5 октяб­ря 1993 года, погиб­ло 130 граж­дан­ских, ещё 321 полу­чил ране­ния. Из воен­но­слу­жа­щих и сотруд­ни­ков мили­ции погиб­ли 28 чело­век, постра­да­ли 102.

Леон­тьев гово­рит, что эти циф­ры более или менее соот­вет­ству­ют реаль­но­сти. Город­ские леген­ды, вре­мя от вре­ме­ни под­пи­ты­ва­е­мые заяв­ле­ни­я­ми поли­ти­ков и обще­ствен­ных дея­те­лей раз­ных калиб­ров, гово­рят, конеч­но же, о дру­гих циф­рах. «У зда­ния Вер­хов­но­го Сове­та погиб­ло не 150, а более полу­то­ра тысяч чело­век. Потом ночью бар­жей выво­зи­ли тру­пы по Москве-реке», — рас­ска­зы­вал жур­на­ли­стам в 2021 году быв­ший вице-пре­зи­дент Рос­сии Алек­сандр Руц­кой. Коли­че­ство тру­пов он объ­яс­нял тем, что «пья­ные омо­нов­цы хва­та­ли людей и рас­стре­ли­ва­ли пря­мо на ста­ди­оне непо­да­лё­ку от зда­ния Вер­хов­но­го Совета».

Рито­ри­че­ский вопрос «Ель­цин, куда дел тру­пы?» стал лозун­гом про­иг­рав­ших защит­ни­ков Бело­го дома.

«Есте­ствен­но, когда суще­ству­ет обще­ствен­ный инте­рес, кото­рый не удо­вле­тво­рён, воз­ни­ка­ют домыс­лы и пере­су­ды, раз­но­об­раз­ные тео­рии заго­во­ра, — объ­яс­ня­ет попу­ляр­ность таких сюже­тов редак­тор сай­та VATNIKSTAN Сер­гей Лунёв. — Вла­сти не заин­те­ре­со­ва­ны разъ­яс­нять и рас­сле­до­вать какие-либо дета­ли. Суще­ству­ет мас­сив дан­ных и сви­де­тельств о собы­ти­ях октяб­ря 1993 года, све­жи вос­по­ми­на­ния, хро­но­ло­гию мож­но уста­но­вить поми­нут­но, но не про­ве­де­на долж­ная рабо­та по струк­ту­ри­ро­ва­нию и обра­бот­ке мате­ри­а­ла. Как след­ствие, отсут­ству­ет каче­ствен­ный науч­поп по тема­ти­ке, иссле­до­ва­тель попро­сту вяз­нет в источ­ни­ко­вом изоби­лии. Зато есть мно­го работ участ­ни­ков собы­тий, кото­рые часто друг дру­гу про­ти­во­ре­чат и направ­ле­ны ско­рее на обе­ле­ние той или иной сто­ро­ны кон­флик­та. К тому же не все важ­ные доку­мен­ты, осо­бен­но свя­зан­ные с дей­стви­ем сило­вых ведомств, доступ­ны. Исто­рио­гра­фия толь­ко фор­ми­ру­ет­ся, иссле­до­ва­те­лям пред­сто­ит отве­тить на мно­же­ство вопросов».

Рас­сле­до­ва­ние тех собы­тий пору­чи­ли Гос­ду­ме, но так и не дове­ли до конца.

«Пола­гаю, что была кулу­ар­ная дого­во­рён­ность: амни­стия для участ­ни­ков собы­тий октяб­ря 1993 года в обмен на пре­кра­ще­ние дум­ско­го рас­сле­до­ва­ния», — гово­рит Лунёв.

Тан­ки­стам, как писа­ли потом газе­ты, Ель­цин выра­зил бла­го­дар­но­сти с зане­се­ни­ем в лич­ные дела. И хотя фор­му­ли­ров­ка была рас­плыв­ча­той, сослу­жив­цы пони­ма­ли, за какие имен­но заслу­ги в октяб­ре пре­зи­дент побла­го­да­рил чле­нов эки­па­жей бое­вых машин.

Погиб­ших в ходе столк­но­ве­ний хоро­ни­ли 7 октяб­ря. Авто­ры кни­ги «Эпо­ха Ель­ци­на» пишут, что пре­зи­дент в тот день ска­зал: «Я поеду по всем клад­би­щам». Его пре­ду­пре­ди­ли: «Все не объедете».

Верни мне мой 1993‑й

Есть такое слег­ка затас­кан­ное выра­же­ние: «Рос­сия — это стра­на с непред­ска­зу­е­мым про­шлым». Смысл этой фра­зы в том, что наша стра­на посто­ян­но мифо­ло­ги­зи­ру­ет соб­ствен­ную исто­рию. Цита­ту при­пи­сы­ва­ют Алек­сан­дру Гер­це­ну, Уин­сто­ну Чер­чил­лю, Мар­га­рет Тэт­чер, сати­ри­ку Миха­и­лу Задор­но­ву, жур­на­ли­сту Нико­лаю Сва­нид­зе, писа­те­лю Бори­су Аку­ни­ну и даже быв­ше­му кан­ди­да­ту в пре­зи­ден­ты Рос­сии Пав­лу Гру­ди­ни­ну. Уста­но­вить её автор­ство неслож­но, одна­ко это как буд­то раз­ру­шит мифо­ло­гию, кото­рой оку­та­ны эти сло­ва, став­шие чем-то сред­ним меж­ду глу­бо­ко­мыс­лен­ным коаном и пуб­ли­ци­сти­че­ским штампом.

«Мне не очень нра­вит­ся это кли­ше про непред­ска­зу­е­мое про­шлое. Понят­но, что к таким собы­ти­ям, как 1993 год, оно отно­сит­ся. Но спу­стя 30 лет мы можем ска­зать, что это затёр­тое в памя­ти собы­тие, не игра­ю­щее в мифо­ло­гии совре­мен­но­го рос­сий­ско­го госу­дар­ства той роли, кото­рую долж­но было бы играть как собы­тие учре­ди­тель­ное, — рас­суж­да­ет поли­ти­че­ский тео­ре­тик и быв­ший муни­ци­паль­ный депу­тат мос­ков­ско­го рай­о­на Зюзи­но Алек­сандр Замя­тин. — Из это­го кон­флик­та, длив­ше­го­ся почти год и име­ю­ще­го длин­ную предыс­то­рию, выте­ка­ет госу­дар­ствен­ная сущ­ность, госу­дар­ствен­ное обра­зо­ва­ние, как это назы­ва­ет­ся в РФ. Мы его отсчи­ты­ва­ем офи­ци­аль­но от 1991 года, но я наста­и­ваю на том, что Рос­сий­ская Феде­ра­ция начи­на­ет­ся с при­ня­тия Кон­сти­ту­ции. То, что было меж­ду 91‑м и 93‑м года­ми, всё ещё не то, что мы сего­дня ей назы­ва­ем. Это важ­ное собы­тие, кото­рое вытес­не­но из наци­о­наль­ной исто­рии. Меня оно очень инте­ре­су­ет, осо­бен­но после 24 фев­ра­ля 2022 года. Я подо­зре­ваю, что оно, как всё, что вытес­не­но, тоже будет воз­вра­щать­ся „через фор­точ­ку“ и ещё сыг­ра­ет важ­ную идео­ло­ги­че­скую роль».

Замя­тин уве­рен — наци­о­наль­ная исто­рия и про­шлое игра­ют опре­де­ля­ю­щую роль в политике:

«Поли­ти­ка едет на нар­ра­ти­вах. У вла­сти все­гда дол­жен быть рас­сказ, поче­му имен­но она власть, отку­да она вооб­ще про­ис­хо­дит. Это могут быть очень раз­ные нар­ра­ти­вы, но они долж­ны быть. Я кло­ню к тому, что 1993 год — это очень неудоб­ная точ­ка в нар­ра­ти­ве о совре­мен­ной вла­сти. Поэто­му пока в поли­ти­ке есть ста­тус-кво и моно­по­лия дей­ству­ю­щей вла­сти, с 1993 годом ниче­го не про­изой­дёт. Мож­но писать кучу моно­гра­фий — и они уже есть, начи­ная с поми­нут­ных вос­по­ми­на­ний участ­ни­ков собы­тий и закан­чи­вая поли­то­ло­ги­че­ским ана­ли­зом. Но это всё не рабо­та­ет, не выстре­ли­ва­ет, оста­ёт­ся неуслы­шан­ным. Моё объ­яс­не­ние очень про­стое: исто­рия рабо­та­ет ров­но тогда, когда на это появ­ля­ют­ся поли­ти­че­ские запро­сы. Я думаю, что собы­тия 93-го нач­нут иссле­до­вать, про них нач­нут писать и спо­рить, если с поли­ти­че­ским про­ек­том под назва­ни­ем „Рос­сий­ская Феде­ра­ция“ нач­нут про­ис­хо­дить фун­да­мен­таль­ные превращения».

Воору­жён­ное про­ти­во­сто­я­ние испол­ни­тель­ной и зако­но­да­тель­ной вет­вей госу­дар­ствен­ной вла­сти не отно­сит­ся к выгод­ным сюже­там для теку­ще­го поли­ти­че­ско­го режи­ма, согла­сен Сер­гей Лунёв. Суще­ству­ет офи­ци­аль­но про­го­ва­ри­ва­е­мая пози­ция, кото­рая заклю­ча­ет­ся в том, что Кон­сти­ту­ция 1993 года ста­ла выхо­дом из поли­ти­че­ско­го кри­зи­са, суть кото­ро­го не конкретизируется.

«Фак­ти­че­ски это была надик­то­ван­ная воля побе­ди­те­ля, поз­во­лив­шая скон­цен­три­ро­вать вер­хов­ную власть в одних руках и пре­вра­тив­шая стра­ну в супер­пре­зи­дент­скую рес­пуб­ли­ку. Кад­ры рас­стре­лян­но­го Бело­го дома и попы­ток захва­та „Остан­ки­но“ актив­но исполь­зу­ют­ся для иллю­стри­ро­ва­ния мифо­ло­ге­мы о „лихих 1990‑х“. Совре­мен­ная власть насле­ду­ет сто­ро­ну рас­стре­ляв­ших Белый дом в Москве, но стес­ня­ет­ся побе­ды Ель­ци­на. Мос­ков­ское кро­во­про­ли­тие октяб­ря 1993 года, как и Пер­вая чечен­ская воен­ная кам­па­ния 1994–1996 годов, до сих пор чув­стви­тель­ны для обще­ства и долж­ным обра­зом не отре­флек­си­ро­ва­ны. Тем не менее эти собы­тия столь мас­штаб­ны, что замал­чи­вать их невоз­мож­но, поэто­му фоку­си­ров­ка в осве­ще­нии мак­си­маль­но рас­плыв­ча­тая», — счи­та­ет редак­тор VATNIKSTAN.

В при­ня­тую после рас­стре­ла Бело­го дома Кон­сти­ту­цию несколь­ко раз вно­си­ли изме­не­ния. Поми­мо про­че­го, меня­лись сро­ки пол­но­мо­чий пре­зи­ден­та Рос­сии с 4 до 6 лет и Гос­ду­мы с 4 до 5 лет. В 2020 году пакет, состо­я­щий из 206 попра­вок, вынес­ли на обще­рос­сий­ское голо­со­ва­ние, после чего срок пре­зи­дент­ства Вла­ди­ми­ра Пути­на обну­ли­ли. Гово­ря о важ­но­сти голо­со­ва­ния за эти поправ­ки, Путин вспо­ми­нал рас­стрел Бело­го дома.

«Кон­сти­ту­ция 1993 года при­ни­ма­лась в слож­ных усло­ви­ях граж­дан­ско­го про­ти­во­сто­я­ния и, пря­мо ска­жем, бое­вых дей­ствий в сто­ли­це Рос­сий­ской Феде­ра­ции, в Москве. Здесь люди гиб­ли, при­ме­ня­лось авто­ма­ти­че­ское ору­жие, тан­ки стре­ля­ли по пар­ла­мен­ту. И в этих усло­ви­ях была при­ня­та Кон­сти­ту­ция. Память такая, что ста­ра­ем­ся выки­нуть из памя­ти самое пло­хое, но это было, и было не где-то там, а здесь, у нас. В этих усло­ви­ях была при­ня­та Кон­сти­ту­ция, она в извест­ной сте­пе­ни сыг­ра­ла ста­би­ли­зи­ру­ю­щую роль, помог­ла вос­ста­но­вить граж­дан­ский мир и созда­ла опре­де­лён­ную поли­ти­че­скую базу для раз­ви­тия», — гово­рил президент.

В 65‑ю ста­тью Кон­сти­ту­ции так­же вно­си­лись поправ­ки, свя­зан­ные с изме­не­ни­ем тер­ри­то­ри­аль­но­го соста­ва РФ. В 2014‑м в Кон­сти­ту­цию впи­са­ли Крым и Сева­сто­поль. В 2022‑м — Донец­кую, Луган­скую, Запо­рож­скую и Хер­сон­скую области.

Сыг­ра­ли ли эти поправ­ки ста­би­ли­зи­ру­ю­щую роль, пре­зи­дент не уточнял.

Текст: Паша Нику­лин, Камил­ла Аюпо­ва, Вла­ди­мир Журавлев,
Антон Оше­ров, Алек­сей Сви­ри­дов, Ана­ста­сия Тапунова
Иллю­стра­ция: Еле­на Чертенская
Фото: Све­та Эйтик

Читай­те так­же «Цен­зу­ра на теле­ви­де­нии в нача­ле ель­цин­ских 1990‑х».

Страницы новейшей истории: журналы 1990‑х, которые не дожили до нашего времени

От
Елена Кушнир
-

В 1990‑х годах появи­лись жур­на­лы, кото­рые поз­же назо­вут рупо­ром поко­ле­ния. Тогда это про­зву­ча­ло бы слиш­ком пре­тен­ци­оз­но, и лица рей­ве­ров под рва­ны­ми чёл­ка­ми пре­зри­тель­но бы пере­ко­си­лись. Они не ста­ли бы назы­вать так инфор­ма­цию с пёст­рых, ярких, стран­но свёр­стан­ных стра­ниц с заго­лов­ка­ми «Мари­ху­а­на зву­чит как музы­ка», «Транс­ве­сти­ты — супер­ге­рои Все­лен­ной» и «Блёст­ки на теле цивилизации».

Отвяз­ные и эпа­таж­ные жур­на­лы для пати­ма­нов рас­ска­зы­ва­ли об анде­гра­ун­де, кон­тр­куль­ту­ре и клуб­ной жиз­ни, исполь­зуя новый сленг: тусов­ки, клу­бить­ся, без­ма­зо­вые ребя­та. Под­рост­ко­вые изда­ния непри­нуж­дён­но бол­та­ли на запрет­ные в СССР темы сек­са и нар­ко­ма­нии. Про­то­гля­нец учил «новых рус­ских» кра­си­вой жизни.

В 90‑е мы позна­ко­ми­лись с жур­на­ли­сти­кой без гра­ниц — умной, глу­пой и хули­ган­ской. Одни изда­ния ста­ли куль­то­вы­ми, дру­гие забы­лись, о каких-то вы даже не слышали.

Еле­на Куш­нир вспо­ми­на­ет жур­на­лы, кото­рые кану­ли в Лету, но до это­го фор­ми­ро­ва­ли эпо­ху. Орфо­гра­фия, пунк­ту­а­ция и име­на в цита­тах сохра­не­ны таки­ми, какие они были. Это те вре­ме­на, когда Хоакин Феникс был изве­стен в Рос­сии в луч­шем слу­чае как «Феникс‑2», а его имя транс­кри­би­ро­ва­ли как «Йокен» или как-то иначе.

«Кто такие Generation X?»

Ноч­ные тусов­щи­ки 90‑х луч­ше все­го пом­нят два назва­ния, кото­рые похо­жи на стран­ные зву­ки, кото­рые кто-то слу­чай­но издал: «Птюч» и «Ом». Оба жур­на­ла не то что­бы созда­ли рейв-дви­же­ние в Рос­сии, но име­ли к нему пря­мое отношение.

В 1995 году «Птюч», суще­ство­вав­ший с 1994 года, пред­ста­вил на сво­их стра­ни­цах «Ом»:

«Дру­жок, малыш, или как там тебя ещё! У тебя появи­лась новая игруш­ка под назва­ни­ем ОМ. Какую модель зовут „Четы­ре дорож­ки“? Чем зани­ма­ет­ся Джон­ни Депп? Кто такие Generation X? У како­го фило­со­фа нар­ко­тик и ком­пью­тер мигри­ру­ют навстре­чу друг дру­гу? Чем Бан­де­рас отли­ча­ет­ся от Кину Рив­за? Как сде­лать эрек­цию веч­ной? Обо всём этом — в еди­ни­це ново­го сопро­тив­ле­ния ОМ, кото­рый отли­ча­ет тон­кий вкус, едкий юмор, непри­язнь к бур­жу­аз­но­сти и позна­ва­тель­ная практичность».

Сего­дня оба жур­на­ла назы­ва­ют «нашим отве­том» запад­ным моло­дёж­ным изда­ни­ям напо­до­бие The Face и ID. Это срав­не­ние — про­дукт голов­но­го моз­га совре­мен­но­сти, когда мы при­вык­ли давать «отве­ты» Запа­ду на вопро­сы, кото­рые он нам не зада­вал. «Ом» и «Птюч» не были топор­ным импор­то­за­ме­ще­ни­ем и напо­ми­на­ли ино­стран­ные ана­ло­ги толь­ко тем, что были все­це­ло посвя­ще­ны инте­ре­сам Generation X.

Кто они такие? Сви­де­те­ли эры до-интер­не­та, чья юность при­шлась на пери­од рас­па­да СССР. Глав­ную цен­ность поко­ле­ния Икс социо­ло­ги опре­де­ля­ют в воз­мож­но­сти выбо­ра. Иксе­ры смот­ре­ли «Кри­ми­наль­ное чти­во» на VHS, а «Боль­шой Лебов­ски» — в кино­те­ат­ре. Они купи­ли пер­вые в нашей стране CD и ораль­ные кон­тра­цеп­ти­вы. Для них шили одеж­ду пер­вые рос­сий­ские дизай­не­ры, кото­рые не были Зай­це­вым и Юдаш­ки­ным. Они побы­ва­ли на кон­цер­тах всех зна­ко­вых звёзд 90‑х, от Дель­фи­на до Tequilajazzz, а ещё на Prodigy, Red Hot Chili Peppers, Faith No More и Rolling Stones, когда те при­ез­жа­ли в Рос­сию. Они дави­лись пер­лов­кой в дет­ском саду, в шко­ле им повя­зы­ва­ли крас­ные гал­сту­ки и застав­ля­ли мар­ши­ро­вать в строю — и иксе­ры запом­ни­ли это навсе­гда, наве­ки воз­не­на­ви­дев строй. В юно­сти они рва­ну­ли на кис­лот­но-тан­це­валь­ные вече­рин­ки, пры­гая по танц­по­лу в Dr. Martens. Сего­дня они тара­щат­ся в куп­лен­ный онлайн смарт­фон, где стри­минг пока­зы­ва­ет им пости­ро­нич­ный пост­хор­рор «Все стра­хи Бо» с «Фениксом‑2». Как ска­за­ли в одной науч­ной статье:

«Боль­ше нико­гда в исто­рии не будет тако­го поколения».

Жур­на­лы-флаг­ма­ны отли­ча­лись друг от дру­га. С облож­ки вто­ро­го номе­ра «Птюч», фев­раль­ско­го за 1995 год, радост­но ска­лил­ся ныне покой­ный пер­фор­мер, худож­ник и дрэг-квин Вла­дик Мамы­шев-Мон­ро, пере­да­вав­ший при­вет дру­гу-диджею (над­пись сде­ла­на почер­ком арти­ста, рядом нари­со­ван цветочек):

«Доро­го­му Вале­рию от Вла­до­на. Кру­ти дис­ки!!! Толь­ко не на пиписке!»

В «Птюч» руга­лись матом, пуб­ли­ко­ва­ли рекла­му сек­са по теле­фо­ну, зва­ли на скан­даль­ные выстав­ки и обе­ща­ли: «Ты подох­нешь на танц­по­ле!» Яро­слав Могу­тин делал репор­та­жи о геях Нью-Йор­ка, тре­пал­ся с Гасом Ван Сен­том о Сер­гее Афри­ке («Афри­ка — мой люби­мый рус­ский!», гово­рил режис­сёр) и вызы­вал ярость «Йоке­на» Феник­са рас­ска­за­ми о том, как его покой­но­го бра­та Риве­ра любят в России.

Глав­ный редак­тор Игорь Шулин­ский в пись­ме номе­ра спо­рил с кон­сер­ва­тив­ны­ми медиа:

«Одна солид­ная газе­та с доста­точ­ным тира­жом, свы­со­ка похло­пав нас по пле­чу, заяви­ла, что ПТЮЧ пишет о вещах (тра­ве­сти, пси­хо­де­ли­ка, тех­но), мало кого инте­ре­су­ю­щих. У нас хва­та­ет недо­чё­тов и оши­бок. Не суди­те стро­го: мы моло­ды, мы меня­ем­ся, наби­ра­ем­ся опы­та. Пыта­ясь ска­зать о чём-то новом и инте­рес­ном, мы хотим, что­бы вы полю­би­ли все эти милые малень­кие стран­но­сти, кото­рые слу­ча­ют­ся вез­де, смот­ре­ли на вещи шире, уме­ли не ста­вить штам­пы, а заме­чать, наблю­дать и при­ни­мать вещи таки­ми, какие они есть на самом деле».

Воз­мож­но, во всей исто­рии рос­сий­ской прес­сы не было более искрен­не­го явле­ния, чем «Птюч». Абсо­лют­ная сво­бо­да, толе­рант­ность и радость жиз­ни — глав­ные отли­чия жур­на­ла. С 1994 по 1997 год суще­ство­ва­ла неза­ви­си­мая рес­пуб­ли­ка «Птюч» — открыв­ший­ся одно­вре­мен­но с жур­на­лом одно­имён­ный клуб, бом­бо­убе­жи­ще от реаль­но­сти, сте­ны кото­ро­го сотря­са­ли транс и постиндастриал.

PR-дирек­тор клу­ба Поли­на Сухо­воль­ская вспоминала:

«Это был пер­вый клуб в Рос­сии, кото­рый пред­ста­вил андер­гра­унд­ную куль­ту­ру в пол­ном сре­зе: выстав­ки кар­тин, рабо­ты видео­ху­дож­ни­ков, музы­ка, диджеи. Это было что-то новое и очень пре­крас­ное. Он был искрен­ним по сво­ей сути и совсем не ком­мер­че­ским проектом».

«Ом» под редак­ци­ей Иго­ря Гри­го­рье­ва был не таким ради­каль­ным, а более утон­чён­ным и даже сно­бист­ским. Нама­зан­ные кос­ме­ти­че­ским мас­лом апол­ло­ны на облож­ках. Фешен-кунст­ка­ме­ра внут­ри. Спис­ки в духе Cosmopolitan: «8 сове­тов насчёт пове­де­ния в посте­ли», «5 наших люби­мых топ-моде­лей».

Если «Птюч» раз­го­ва­ри­вал с чита­те­лем как с при­я­те­лем, с кото­рым слу­чай­но столк­нул­ся в клуб­ном туа­ле­те, то «Ом» брал на себя про­све­ти­тель­скую мис­сию: что слу­шать, носить, смот­реть и читать, что­бы счи­тать­ся мод­ным. Впро­чем, это был мяг­кий дик­тат: жур­нал не пытал­ся нико­го зашей­мить, лишь при­зы­вал всех быть моло­ды­ми, кра­си­вы­ми и попу­ляр­ны­ми. В 1997‑м «Ом» был удо­сто­ен Наци­о­наль­ной пре­мии «Ова­ция» как луч­ший жур­нал года.

«Ом» про­мо­ти­ро­вал начи­на­ю­щих моде­лье­ров, актё­ров и музы­кан­тов, надеж­ду рос­сий­ской куль­ту­ры. «В тум­боч­ке „Ом“», — пела ино­агент­ка Зем­фи­ра, кото­рую жур­нал пер­вым из всех изда­ний пред­ста­вил пуб­ли­ке на облож­ке в 1999 году. До это­го «Ом» под­дер­жи­вал «Мумий трол­ля», и вооб­ще нема­ло оте­че­ствен­ных звёзд обя­за­ны журналу.

«Ом» все­гда писал о моде и бью­ти, ста­но­вясь пред­вест­ни­ком гла­му­ра нуле­вых. Посте­пен­но жур­нал стал заклю­чать слиш­ком мно­го ком­про­мис­сов с мейн­стри­мом. В 2004 году я писа­ла для «Ом» ста­тью (я тогда была мод­ным жур­на­ли­стом) о самых доро­гих лак­ше­ри-брен­дах мира. В жур­на­ле не оста­лось отли­чий от типо­во­го раз­вле­ка­тель­но­го глян­ца, но он не при­об­рёл нар­цис­си­че­ское без­ду­шие, необ­хо­ди­мое в надви­га­ю­щу­ю­ся эру фей­ко­во­го ари­сто­кра­тиз­ма с бала­ми дебю­тан­ток, крас­ны­ми ков­ро­вы­ми дорож­ка­ми и смер­тель­ным пафо­сом само­лю­бо­ва­ния без самоиронии.

Колум­нист обо­их жур­на­лов Мак­сим Семе­ляк писал, чем закон­чи­лось неглас­ное про­ти­во­сто­я­ние «Ом» и «Птюч»:

«Они жили, в сущ­но­сти, очень недол­го. 95–96 годы — вот их пик, луч­шая фор­ма и выс­ший смысл. „Птюч“ вско­ре съё­жил­ся — фор­мат­но и сущ­ност­но, потом при­со­ба­чил к име­ни стыд­ную добав­ку connection, потом пре­кра­тил­ся. „Ом“ цеп­лял­ся за жизнь до послед­не­го, сле­дить за его аго­ни­ей было как-то даже нелов­ко. И хотя „Ом“ судо­рож­но ста­вил на облож­ку Шну­ро­ва, а „Птюч“ — Depeche Mode, это их не спасло».

«Птюч» пре­кра­тил суще­ство­ва­ние в 2003 году, «исчез вме­сте со сво­им вре­ме­нем», как ска­зал Шулин­ский. «Ом» окон­ча­тель­но закрыл­ся в 2006 году. Generation X к тому вре­ме­ни, раду­ясь высо­ким ценам на нефть, рас­слаб­ля­лось в Бар­се­лоне или Пра­ге и не заме­ти­ло слу­чив­ше­го­ся. Носталь­гия по аль­тер­на­тив­ной прес­се при­дёт позд­нее, в новей­шие вре­ме­на, когда под­ра­ба­ты­вав­ший моде­лью «Птю­ча» Шило из груп­пы «Кро­во­сток» ста­нет запрет­ным, с мая­ча­щей на гори­зон­те при­став­кой «ино­агент».

Шило в мод­ной фото­съём­ке «Птюч»

Оба жур­на­ла ста­ли леген­дой мос­ков­ской клуб­ной жиз­ни и неза­ви­си­мой жур­на­ли­сти­ки. «Ом» и «Птюч» научи­ли нас инте­ре­со­вать­ся совре­мен­но­стью, узна­вая о попу­ляр­ных явле­ни­ях одно­вре­мен­но с Запа­дом, а не 20 лет спу­стя, когда кто-нибудь тай­ком при­ве­зёт и про­даст из-под полы.

В интер­вью 2019 года Игорь Шулин­ский, став­ший глав­ным редак­то­ром жур­на­ла «Моск­вич Mag», ска­зал: «Нам хоте­лось вер­нуть сло­во „мод­ное“». Что бы ни про­ис­хо­ди­ло даль­ше, им это удалось.

Новый русский глянец

Пост­со­вет­ская эра — пер­вое вре­мя за дол­гие деся­ти­ле­тия на тер­ри­то­рии нашей стра­ны, когда чело­ве­ку ста­ло офи­ци­аль­но поз­во­ле­но быть бога­тым, «с таким сча­стьем и на сво­бо­де». Боль­ше не нуж­но было пря­тать от обще­ствен­но­сти свои мил­ли­о­ны, как граж­да­нин Корей­ко. Про­бле­ма в том, что ново­ис­пе­чён­ные оли­гар­хи не уме­ли быть бога­ты­ми (отсю­да мали­но­вые пиджа­ки), да ещё и ста­ли бога­ты­ми не вовремя.

Запад похо­ро­нил даже вос­по­ми­на­ния об эпо­хе яппи с её хищ­ным сек­су­а­ли­зи­ро­ван­ным гла­му­ром. Из каж­до­го дина­ми­ка реве­ла «боль­шая сиэтл­ская чет­вёр­ка» Nirvana, Pearl Jam, Alice in Chains и Soundgarden. Глав­ным филь­мом деся­ти­ле­тия стал «На игле» о буд­нях шот­ланд­ских нар­ко­ма­нов. На высо­ких поди­у­мах мане­кен­щи­цы измож­дён­но­го вида пока­зы­ва­ли пла­тья, не отли­ча­ю­щи­е­ся от тех, кото­рые мож­но было купить в бли­жай­шем секонд-хенде.

Самым мод­ным пар­фю­мом стал демо­кра­тич­ный уни­секс CK One. Тренд­сет­те­ры хоте­ли аван­гард бель­гий­ских дизай­не­ров цве­та гряз­ной поло­вой тряп­ки или нео­но­вый пла­стик с помой­ки, а не нор­ко­вые шубы и брил­ли­ан­ты бан­дит­ских жён. Быть мод­ным и быть бога­тым ста­ло прак­ти­че­ски анто­ни­мом, и в Рос­сии, кото­рая ещё не наелась барах­лом, про­дви­ну­тые люди это тоже зна­ли. «Ом» писал: «Слав­ные 80‑е: вре­мя, кото­рое не долж­но вер­нуть­ся».

Рекла­ма CK One

Одна­ко до того, как Игорь Гри­го­рьев ста­нет глав­ным редак­то­ром «Ом», в 1993 году моло­дой жур­на­лист вме­сте с биз­не­сме­ном Бори­сом Зоси­мо­вым орга­ни­зо­вал пер­вый глян­це­вый рос­сий­ский жур­нал Imperial. В газе­те «Ком­мер­сант» изда­ние назва­ли «рус­ским вари­ан­том извест­но­го жур­на­ла Forbes, в кото­ром рекла­ми­ру­ет­ся стиль жиз­ни людей, чей мате­ри­аль­ный доста­ток и куль­тур­ный уро­вень поз­во­ля­ют при­чис­лять их к „цве­ту нации“». Так в стране появил­ся пер­вый лайфстайл-журнал.

Редак­ция пер­во­го рос­сий­ско­го жур­на­ла про стиль Imperial. 1993 год

Imperial соби­ра­лись печа­тать в Фин­лян­дии тира­жом в 10 тысяч экзем­пля­ров, а рас­про­стра­нять по огром­ной в те вре­ме­на цене «2 $ или за руб­ли по теку­ще­му кур­су» (опла­та в дол­ла­рах была широ­ко рас­про­стра­не­на). На фото­гра­фии Игорь Гри­го­рьев с кол­ле­га­ми сидит в каком-то обшар­пан­ном поме­ще­нии, но 90‑е были вре­ме­нем дерз­ких. Ребя­та не стес­ня­лись рас­ска­зы­вать новым рус­ским биз­не­сме­нам «как открыть лич­ный счёт в швей­цар­ском бан­ке, сколь­ко надо иметь денег для American Coiden Express, где нахо­дят­ся миро­вые нало­го­вые оази­сы и как открыть офис в Рокфеллер-центре».

Жур­нал про­су­ще­ство­вал недол­го: уже в 1994 году Игорь запу­стил новое глян­це­вое муж­ское изда­ние «Ама­дей», кото­рое тоже закры­лось через год. Насто­я­ще­го успе­ха добил­ся толь­ко «Ом» — жур­нал «для тех, кто хочет знать боль­ше и быть луч­ше», — сме­шав­ший богем­ную том­ность с улич­ной лихо­стью и доступ­ность с надменностью.

Пер­вый номер «насто­я­ще­го муж­ско­го жур­на­ла» под очень «рус­ским» назва­ни­ем «Мед­ведь» вышел в июне 1995 года, через три меся­ца после гибе­ли Вла­да Листье­ва. В редак­ци­он­ной колон­ке напи­са­но: «Мы начи­на­ли делать этот жур­нал вме­сте». Была запла­ни­ро­ва­на обло­жеч­ная фото­сес­сия, но её не успе­ли про­ве­сти, поста­вив на облож­ку сни­мок Листье­ва из семей­но­го архи­ва. Пер­вым глав­ным редак­то­ром изда­ния был Игорь Маль­цев, имев­ший отно­ше­ние ко мно­гим круп­ным СМИ.

В жур­на­ле — пер­со­ны, ассо­ци­и­ру­ю­щи­е­ся с клас­си­че­ской костюм­ной эле­гант­но­стью: Билл Клин­тон, Лео­нид Пар­фё­нов, Джор­джо Арма­ни. Авто­ры дают сове­ты по ухо­ду за собой и сти­лю, фор­ми­руя пер­вых рос­сий­ских мет­ро­сек­су­а­лов, оде­ва­ю­щих­ся в бути­ках (хито­вое сло­во вре­мён пер­во­на­чаль­но­го накоп­ле­ния капи­та­ла, сего­дня мы гово­рим о «пре­ми­аль­ных мага­зи­нах»). Солид­ность изда­ния нескуч­ная, иро­нич­ная, это пост­мо­дер­нист­ский язык, сохра­нив­ший­ся в куль­тур­ной и умной глян­це­вой жур­на­ли­сти­ке: «Секс в 95‑м: они могут дви­гать собой сколь­ко угод­но», «Harley: оди­но­че­ство бегу­на на длин­ную дистан­цию», «Хро­ни­ка объ­яв­лен­ной смер­ти. Карье­ра стрин­ге­ра». Музы­ка — рок и почтен­ный поп напо­до­бие Roxette, искус­ство — пер­спек­тив­ные моло­дые худож­ни­ки и новые клас­си­ки, как Тин­то Брасс. Послед­няя бумаж­ная вер­сия жур­на­ла вышла в 2011 году.

Отпоч­ко­вав­ша­я­ся от теле­ком­па­нии «ВИД» и выпус­кав­ша­я­ся на теле­ка­на­ле «ОРТ» (ныне — Пер­вый канал) автор­ская куль­ту­ро­ло­ги­че­ская про­грам­ма Кон­стан­ти­на Эрн­ста «Мата­дор» про­су­ще­ство­ва­ла пять лет, поль­зу­ясь попу­ляр­но­стью у пуб­ли­ки и ува­же­ни­ем теле­жур­на­ли­стов. Извест­ный репор­тёр Андрей Лошак (при­знан ино­аген­том) вспоминал:

«Это про­дукт интел­лек­ту­аль­ный и утон­чён­ный. Ниче­го подоб­но­го я боль­ше не при­пом­ню. Куль­тур­тре­гер­ство в сво­ём луч­шем виде. Впер­вые с экра­на теле­ви­де­ния с моим поко­ле­ни­ем раз­го­ва­ри­вал чело­век, кото­рый знал дей­стви­тель­но боль­ше о том, что меня и моих дру­зей в тот момент интересовало».

При­мер­но таким и стал создан­ный в 1993 году Эрн­стом, буду­щим осно­ва­те­лем жур­на­ла «Афи­ша» Ильёй Оскол­ко­вым-Цен­ци­пе­ром и про­дю­сё­ром Алек­сан­дром Род­нян­ским (при­знан ино­аген­том, а так­же заоч­но аре­сто­ван Бас­ман­ным судом Моск­вы) одно­имён­ный жур­нал, в кото­ром писа­ли о самых трен­до­вых явле­ни­ях вре­ме­ни — кино, музы­ке, моде и искусстве.

Колум­ни­стом «Мата­до­ра» был лите­ра­тур­ный кри­тик и апо­ло­гет рос­сий­ско­го пост­мо­дер­низ­ма Вяче­слав Кури­цын. Вяче­слав Нико­ла­е­вич сето­вал на избы­ток телес­но­сти в новой рус­ской жиз­ни, мол, по Москве нель­зя прой­ти, что­бы не наткнуть­ся на мага­зин тре­на­жё­ров, а по теле­ви­зо­ру вме­сте с вуль­гар­ным шоу-биз­не­сом пока­зы­ва­ют рекла­му с зад­ни­ца­ми в пол-экра­на, тогда как жизнь души намно­го насы­щен­нее. Пора­зи­тель­но, как силь­но моло­дое рос­сий­ское эстет­ство с отто­пы­рен­ной губ­кой и тро­га­тель­ным незна­ни­ем, что поло­ви­на стра­ны эко­но­мит на еде, напо­ми­на­ло совет­ские худсоветы.

И хотя при­ня­то счи­тать, что имен­но «Мата­дор» стал родо­на­чаль­ни­ком рос­сий­ско­го интел­лек­ту­аль­но­го глян­ца, Мак­сим Семе­ляк дал изда­нию не самую высо­кую оценку:

«Он в силу неко­то­рой идео­ло­ги­че­ской пар­цел­ля­ции боль­ше напо­ми­нал при­ло­же­ние к бог зна­ет чему; в нём не было цель­но­го про­бив­но­го взгля­да на вещи; не зря же прак­ти­че­ски все его участ­ни­ки-вре­мен­щи­ки от Эрн­ста до Цен­ци­пе­ра про­сла­ви­лись несколь­ко ины­ми проектами».

Жур­нал «Мата­дор», № 2, 1997 год. Архив Алек­сандра Извекова

Впро­чем, это были по-преж­не­му без­ба­шен­ные 90‑е, и даже богем­ное СМИ мог­ло пустить во всю ширь облож­ки: «Нар­ко­ти­ки: еже­год­ный празд­ник тра­вы в Амстер­да­ме» и печа­тать мате­ри­а­лы о «Фрак­ции Крас­ной армии». Сто­ит отме­тить стиль­ные облож­ки, пере­ми­ги­ва­ю­щи­е­ся с жур­на­лом ID, и каче­ствен­ные мате­ри­а­лы о кино. Вышло око­ло 30 номе­ров «Мата­до­ра», после чего он пре­кра­тил суще­ство­ва­ние в декаб­ре 1998 года без объ­яс­не­ния причин.

Буду пагибать малодым

Несмот­ря на декла­ра­тив­ные заяв­ле­ния о «цве­тах жиз­ни», в СССР даже в пере­стро­еч­ные годы репре­зен­та­ци­ей под­рост­ков в куль­ту­ре были сплош­ные про­бле­мы для взрос­лых. Режис­сё­ры стар­ше­го поко­ле­ния выстре­ли­ли обой­мой филь­мов о под­рост­ко­вой жесто­ко­сти, как вышед­шие в 1988 году «Шут» и «Кукол­ка». Было оче­вид­но, что взрос­лые не пони­ма­ют и боят­ся сво­их детей, ощу­щая себя всё более бес­по­лез­ны­ми и далё­ки­ми от них, как глав­ный герой филь­ма «Ава­рия — дочь мен­та». 54-лет­ний режис­сёр Миха­ил Тума­ни­шви­ли снял кар­ти­ну об изна­си­ло­ва­нии девоч­ки-под­рост­ка, кото­рая «доиг­ра­лась» со сво­ей нефор­маль­ной куль­ту­рой и уж тогда-то вспом­ни­ла об отце.

В 90‑е взрос­лые нако­нец сде­ла­ли то, к чему груп­па Pink Floyd при­зы­ва­ла ещё в 1979 году: «Эй, учи­тель, оставь в покое детей!» Детям нако­нец раз­ре­ши­ли иметь соб­ствен­ную куль­ту­ру, моду и инте­ре­сы, а заод­но и журналы.

Хотя «Ровес­ник» суще­ство­вал с 1962 года, он заслу­жи­ва­ет упо­ми­на­ния. Рас­ска­зы­вая о мод­ных вея­ни­ях моло­дёж­ной куль­ту­ры под тра­ди­ци­он­ной совет­ской эги­дой «их нра­вы», жур­нал нахо­дил воз­мож­ность стать для чита­те­лей окном на Запад. Труд­но пове­рить, но ещё в 1975 году в жур­на­ле появи­лась ста­тья о груп­пе The Doors. В 1974 году глав­ный редак­тор Ната­лья Руд­ниц­кая откры­ла Арте­мия Тро­иц­ко­го (при­знан ино­аген­том), веду­ще­го музы­каль­но­го жур­на­ли­ста стра­ны. «Ровес­ник» стал глав­ной и един­ствен­ной рок-энцик­ло­пе­ди­ей СССР, кото­рую в 1990‑х изда­ли тол­стой книгой.

Жур­нал поль­зо­вал­ся огром­ной попу­ляр­но­стью, к нача­лу 90‑х его тираж дохо­дил до трёх мил­ли­о­нов экзем­пля­ров. Пере­жив несколь­ко лет неста­биль­но­сти, «Ровес­ник» почти вер­нул­ся на преж­ние пози­ции, под­няв тираж до 500 тысяч экзем­пля­ров после пуб­ли­ка­ции отрыв­ков кни­ги соли­ста попу­ляр­ной тогда рок-груп­пы Twisted Sister и пси­хо­ло­га по сов­ме­сти­тель­ству Ди Снай­де­ра «Курс выжи­ва­ния для подростков».

В номе­ре 1994 года, на облож­ке кото­ро­го была звез­да эро­ти­че­ско­го хита
«9 1/2 недель» Ким Бей­син­гер, редак­ция сооб­щи­ла о выхо­де при­ло­же­ния к жур­на­лу под назва­ни­ем «Шест­на­дцать»:

«ВСЕ, ЧТО ВЫ ХОТИТЕ ЗНАТЬ О СЕКСЕ, НО БОИТЕСЬ СПРОСИТЬ».

Но секс-про­свет для под­рост­ков мозо­лил кому-то гла­за, и в 1996 году при­ло­же­ние при­шлось закрыть после обви­не­ния в «раз­вра­ще­нии моло­дё­жи». «Ровес­ник» окон­чил суще­ство­ва­ние в 2014 году из-за финан­со­вых про­блем, не выдер­жав кон­ку­рен­ции с интер­не­том. Послед­ний номер жур­на­ла был посвя­щён Кур­ту Кобей­ну. Яркая над­пись под его фото­гра­фи­ей на облож­ке гла­си­ла: «Год, когда рок-н-ролл покон­чил с собой».

«Ровес­ник» отли­ча­ла взрос­лая, под­чёрк­ну­то ува­жи­тель­ная мане­ра обра­ще­ния к ауди­то­рии. А вот выхо­див­шие в 1998–2006 годах в изда­тель­стве Burda жур­на­лы Cool и Cool Girl заго­во­ри­ли с под­рост­ка­ми на их слен­ге: «Что твой кекс зна­ет про секс?»

На самом деле это была каче­ствен­ная жур­на­ли­сти­ка, тща­тель­но ими­ти­ру­ю­щая диа­лог с чита­те­лем на рав­ных. Изда­ния выхо­ди­ли с посте­ра­ми звёзд, кото­ры­ми были уве­ша­ны, навер­ное, ком­на­ты всех рос­сий­ских школь­ни­ков. В Cool печа­та­ли тек­сты и хит-пара­ды песен, фото­ро­ма­ны с исто­ри­я­ми выду­ман­ных геро­ев и мно­же­ство откро­вен­ных мате­ри­а­лов о сек­се, при­чём никто на жур­нал не жаловался.

Жур­нал Cool, № 21, 19 мая 1998 года

Поль­зо­ва­тель­ни­ца Сети рас­ска­за­ла об ощу­ще­ни­ях от Cool Girl:

«Лип­кие тон­кие стра­нич­ки толь­ко из печа­ти, комик­сы из „насто­я­щей жиз­ни“ (Дома‑2 ещё не было, но у нас уже было своё реа­ли­ти-шоу), руб­ри­ки, в кото­рых ничем не при­ме­ча­тель­ных под­рост­ков пере­оде­ва­ли в клё­вых дев­чо­нок (но тебе это всё рав­но не све­ти­ло, пото­му что у роди­те­лей нет денег на эти вещи), и конеч­но, руб­ри­ку „Вопрос-ответ“, толь­ко назы­ва­лась она как-то ина­че, не пом­ню уже как. Там, затая дыха­ние, мож­но было про­чи­тать исто­рии из жиз­ни дру­гих дево­чек, и их жиз­ни все­гда ока­зы­ва­лись более пол­но­цен­ны­ми и инте­рес­ны­ми, чем твоя».

Намно­го скром­нее был выпус­кав­ший­ся с 1996 по 2010 годы в изда­тель­стве «Ровес­ник» жур­нал «Штуч­ка» для «самых умных, стиль­ных, совре­мен­ных дев­чо­нок». В нём боль­шее вни­ма­ние уде­ля­лось внут­рен­не­му миру деву­шек, их отно­ше­ни­ям с роди­те­ля­ми и дру­зья­ми, поис­ку сво­е­го места в мире. На облож­ках жур­на­ла были не моде­ли, а обыч­ные дев­чон­ки, при­сы­лав­шие пись­ма с рас­ска­за­ми о себе.

По Сети бро­дит миф о жур­на­ле Saratoga, сме­ло име­но­вав­ше­го­ся «все­мир­ным юно­ше­ским дай­дже­стом» и «миро­вым моло­дёж­ным жур­на­лом». Поль­зо­ва­тель­ни­ца «Живо­го жур­на­ла» вспоминала:

«Мне он тогда силь­но запал после вся­ких „Марусь“ и „Шту­чек“, пер­вых глян­це­вых жур­на­лов для дево­чек, где инте­рес­ной инфы было не так-то и мно­го. То ли не зна­ли ещё, о чём писать, то ли не зна­ли, как отре­а­ги­ру­ет пуб­ли­ка. А Кос­мо тогда был про­сто недо­сту­пен по цене. Сара­то­га же мне пока­за­лась несколь­ко кустар­ной, но как лад­но сба­цан­ной! Каж­дый сан­ти­метр жур­на­ла был инте­ре­сен и поле­зен. Жаль, он быст­ро куда-то запропал».

Инфор­ма­ции о жур­на­ле почти нет. Суще­ству­ет номер за июль 1995 года и два номе­ра за 1996 год (на них не про­став­ле­ны даты). Изда­ва­ли его три сест­ры Ека­те­ри­на, Поли­на и Даша Пря­хи­ны под общим псев­до­ни­мом Сара Тогов­на. Не менее поло­ви­ны тек­стов были пере­вод­ны­ми из запад­ных изда­ний, кото­рые, без вся­ких сомне­ний, не ста­ви­ли в извест­ность об исполь­зо­ва­нии их мате­ри­а­лов. Боль­шин­ство фото­гра­фий тоже пере­пе­ча­ты­ва­ли из ино­стран­ной прес­сы, и ста­тью о флир­те мог­ла укра­шать фото­гра­фия супер­мо­де­ли Кейт Мосс с мод­но­го пока­за. В жур­на­ле мно­го писа­ли о заня­ти­ях спор­том, дие­тах, моде, сек­су­аль­ных сек­ре­тах и пси­хо­ло­гии отношений.

Зву­чит обы­ден­но, но склё­пы­вал всё это вме­сте сим­па­тич­ный иро­нич­ный абсурд и доб­рый юмор, когда вымыш­лен­ная Сара Тогов­на после глу­бо­ко­мыс­лен­ных сове­тов о том, как заво­е­вать маль­чи­ка, мог­ла напи­сать в фина­ле: «А луч­ше наплюй и забудь!»

Жур­нал под­ни­мал и серьёз­ные темы. Была мас­штаб­ная пере­вод­ная анти­нар­ко­ти­че­ская ста­тья «Убий­ствен­ное оба­я­ние геро­и­на» и автор­ский мате­ри­ал-рас­сле­до­ва­ние Ека­те­ри­ны Пря­хи­ной о зама­ни­ва­нии рос­сий­ских деву­шек в про­сти­ту­цию в Япо­нию через фаль­ши­вые «модель­ные агент­ства». На осно­ва­нии пись­ма чита­тель­ни­цы жур­нал, воз­мож­но, пер­вым в Рос­сии напи­сал о фено­мене date rape (изна­си­ло­ва­нии на свидании).

Жур­нал запу­стил необыч­ный про­ект, опуб­ли­ко­вав фан­тас­ма­го­ри­че­ский юмо­ри­сти­че­ский рас­сказ «Флир­тую во сне и наяву, или Сон о сине­гла­зом жира­фе» о при­клю­че­ни­ях сту­дент­ки уни­вер­си­те­та во сне. Затем чита­тель­ни­цам пред­ло­жи­ли напи­сать соб­ствен­ные про­дол­же­ния исто­рии, луч­шие из кото­рых будут опубликованы.

Неиз­вест­но, сколь­ко про­дол­жал­ся жур­наль­ный «сери­ал», но это одна из самых ори­ги­наль­ных идей даже в бога­той на ори­ги­наль­ность прес­се 90‑х годов. Отзыв из Сети:

«Каж­дый из сохра­нив­ших­ся у меня жур­на­лов Сара­то­га уни­ка­лен, любим и ценен. Это уди­ви­тель­ное изда­ние, кото­рое мно­го­му научи­ло меня, под­бад­ри­ва­ло в слож­ные момен­ты, сме­ши­ло до слёз. Мы с подру­гой кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­ли эти номе­ра, зачи­тыв­ли до дыр. Его нача­ли изда­вать с 1995 года, мне было 12 лет. Одна­жды я напи­са­ла пись­мо в редак­цию и мне не толь­ко отве­ти­ли, но и опуб­ли­ко­ва­ли моё пись­мо со сти­ха­ми. Спа­си­бо Сароч­ке Тоговне!»

Читай­те так­же дру­гие мате­ри­а­лы о куль­ту­ре 90‑х: 

— «Твои зелё­ные лоси­ны све­дут с ума меня сей­час»: мифы и прав­да о рос­сий­ской моде 1990‑х.

— «Посмот­ри в гла­за»: бью­ти-трен­ды рос­сий­ских 1990‑х.  

— «Царь людей сошёл с ума»: о чём гово­ри­ли люди 90‑х в «Буд­ке глас­но­сти».

— Десять глав­ных аль­бо­мов рус­ско­го шан­со­на 1990‑х.

— Мисс КГБ и дру­гие: кон­кур­сы кра­со­ты в СССР и в 1990‑е.

«Чёрная Москва» в русской литературе XX-XXI веков

От
Владимир Коваленко
-

Выду­ман­ный сюжет о горо­де-пере­вёр­ты­ше, образ инвер­си­ро­ван­но­го про­стран­ства не нов для лите­ра­ту­ры — во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях авто­ры исполь­зу­ют мотив, когда герои попа­да­ют в фан­та­сти­че­ское отра­же­ние горо­да. В рус­ской лите­ра­ту­ре с нача­ла XX века встре­ча­ет­ся образ пере­вёр­ну­той, «Чёр­ной Моск­вы». Как он воз­ник и что в себе несёт, рас­ска­зы­ва­ет писа­тель Вла­ди­мир Кова­лен­ко, автор рома­нов «Ах Куй», «Из-под ног­тей», «Ничто» и «Ток Ток», а так­же лите­ра­тур­ный обо­зре­ва­тель VATNIKSTAN.

Демон­стра­ция на Крас­ной пло­ща­ди. 1 мая 1931 года. Источ­ник: russiainphoto.ru

Городские мифы

Чело­ве­че­ская циви­ли­за­ция воз­ник­ла вме­сте с горо­да­ми. Имен­но появ­ле­ние город­ских посе­ле­ний ста­ло чер­той, за кото­рой дикое и вар­вар­ское суще­ство­ва­ние людей пере­шло в циви­ли­за­цию. При­чи­ны появ­ле­ния и раз­ви­тия горо­дов до сих пор явля­ют­ся дис­кус­си­он­ной темой в исто­рии, антро­по­ло­гии, социо­ло­гии и мно­гих смеж­ных дис­ци­пли­нах. Но факт оста­ёт­ся фак­том — круп­ные посе­ле­ния спо­соб­ны сосре­до­та­чи­вать чело­ве­че­ские уси­лия и уве­ли­чи­вать эффект от них. Без­услов­но, суще­ство­ва­ли и аль­тер­на­тив­ные спо­со­бы орга­ни­за­ции обществ, напри­мер коче­вые циви­ли­за­ции, но они не выдер­жа­ли кон­ку­рен­ции с осёд­лы­ми обществами.

Одно­вре­мен­но с этим город — это очень насы­щен­ная сим­во­ли­че­ская реаль­ность. В деревне или в селе чело­век боль­ше живёт в про­стран­стве при­ро­ды. В горо­де созда­ёт­ся новая систе­ма, свя­зан­ная не толь­ко с инфра­струк­ту­рой как «искус­ствен­ной при­ро­дой», но и с новой, непри­род­ной реаль­но­стью обра­зов и сим­во­лов. Жизнь горо­жа­ни­на — преж­де все­го рабо­та с сим­во­ла­ми, поэто­му в горо­де пре­об­ла­да­ет раз­ви­тие фило­со­фии, мифо­ло­гии, рели­гии, куль­ту­ры, искус­ства. Из-за искус­ствен­но­го харак­те­ра в горо­де очень важен вопрос гра­ниц; где город закан­чи­ва­ет­ся и где начи­на­ет­ся при­ро­да, где искус­ствен­ное про­стран­ство? В антич­но­сти и в Сред­не­ве­ко­вье эти темы были свя­щен­ны. Напри­мер, из-за попра­ния гра­ниц горо­да про­изо­шёл леген­дар­ный кон­фликт Рому­ла и Рема, в ходе кото­ро­го один брат убил другого.

Город рас­по­ла­га­ет­ся в тро­ич­ной мат­ри­це. Во-пер­вых, это кли­мат и при­род­ные усло­вия: реки, озё­ра, горы, хол­мы. Вто­рая пере­мен­ная — это искус­ствен­ная инфра­струк­ту­ра: доро­ги, дома, теат­ры. Тре­тья — это сами люди, их сооб­ще­ства, пове­де­ние, прак­ти­ки, тра­ди­ции. Без каж­дой из состав­ля­ю­щих невоз­мож­но пред­ста­вить себе боль­шое чело­ве­че­ское поселение.

Но такая же тро­ич­ная мат­ри­ца при­ме­ни­ма к горо­ду и в дру­гом изме­ре­нии — он суще­ству­ет под зем­лёй, на зем­ле и над зем­лёй. Под ули­ца­ми рас­по­ла­га­ют­ся ката­ком­бы, про­но­сят­ся поез­да мет­ро, по тру­бам течёт вода. На ули­цах ходят люди, ездят маши­ны и авто­бу­сы, шумят кафе. Над этим взды­ма­ют­ся небо­скрё­бы, жилые дома, выш­ки и баш­ни. С тре­мя изме­ре­ни­я­ми жиз­ни горо­да свя­за­на как свет­лая леген­да о горо­де, его пози­тив­ный образ, так и тём­ная леген­да о горо­де, образ негативный.

Ста­ни­слав Гурин очень мет­ко пере­дал это в ста­тье о мета­фи­зи­ке городов:

«Итак, про­стран­ство горо­да харак­те­ри­зу­ет­ся все­ми свой­ства­ми свя­щен­но­го про­стран­ства: име­ют­ся сакраль­ный центр, пери­фе­рия, свя­щен­ная огра­да. Город Жиз­ни — это боже­ствен­ное тело, свя­щен­ный город — это город-храм, вхож­де­ние в город — при­об­ще­ние к сакраль­но­му. Одна­ко есть и дру­гой аспект фено­ме­но­ло­гии горо­да. Камен­ный город — это цар­ство Змея, мёрт­вый город, цар­ство смерти»[1].

У каж­до­го горо­да есть две леген­ды. Напри­мер, есть бли­ста­тель­ный, лет­ний тури­сти­че­ский Петер­бург и мрач­ный, зим­ний Петер­бург дво­ров-колод­цев. Эти леген­ды отра­жа­ют­ся в образ­но­сти наци­о­наль­ных лите­ра­тур. Пра­ро­ди­те­лем очень важ­но­го, доре­во­лю­ци­он­но­го сто­лич­но­го мифа ста­ла поэ­ма «Мед­ный всад­ник», дав­шая нача­ло мисти­че­ско­му пони­ма­нию Север­ной сто­ли­цы. Миф о Петер­бур­ге — воз­ник­шие о его осно­ва­нии пре­да­ния и леген­ды. Белин­ский ещё в 1845 году в рабо­те «Петер­бург и Москва» писал:

«О Петер­бур­ге при­вык­ли думать, как о горо­де, постро­ен­ном даже не на боло­те, а чуть ли не на воз­ду­хе. Мно­гие не шутя уве­ря­ют, что это город без исто­ри­че­ской свя­ты­ни, без пре­да­ний, без свя­зи с род­ною стра­ною, город, постро­ен­ный на сва­ях и на расчёте»[2].

Суще­ству­ет даже поня­тие «петер­бург­ский текст», выдви­ну­тое в 1970‑х годах ака­де­ми­ком Вла­ди­ми­ром Топо­ро­вым. Петер­бург­ский текст, по его утвер­жде­нию, «это некий син­те­ти­че­ский сверх­текст, с кото­рым свя­зы­ва­ют­ся выс­шие смыс­лы и цели. Толь­ко через этот текст Петер­бург совер­ша­ет про­рыв в сфе­ру сим­во­ли­че­ско­го и про­ви­ден­ци­аль­но­го» [3].

Петер­бург­ский текст — не уни­каль­ное явле­ние. Очень часто в лите­ра­ту­ре город высту­па­ет дей­ству­ю­щим пер­со­на­жем. Как отме­ча­ет Алё­на Еременко:

«Но лите­ра­тур­ный город име­ет свой­ство «втор­гать­ся» из тек­ста в жизнь и вли­ять на вос­при­я­тие горо­да реаль­но­го и даже на дей­ствия людей в пространстве»[4].

Здесь мож­но вспом­нить не толь­ко Петер­бург Досто­ев­ско­го или Моск­ву Бул­га­ко­ва, но и Дуб­лин Джой­са, Париж Эко или Париж Кор­та­са­ра и мно­го дру­гих горо­дов, став­ших лите­ра­тур­ны­ми героями.

Петер­бург­ский миф стал одним из стол­пов рус­ской лите­ра­ту­ры, нашед­ший отра­же­ние в про­из­ве­де­ни­ях Гого­ля, Досто­ев­ско­го, Тол­сто­го, Ахма­то­вой, Гуми­лё­ва, Ман­дель­шта­ма, Бло­ка, Андрея Бело­го, Замя­ти­на, Зощен­ко и мно­гих дру­гих. Совсем ина­че дело обсто­ит с Моск­вой. Бла­го­да­ря твор­че­ству сла­вя­но­фи­лов Москва изна­чаль­но вос­при­ни­ма­лась как древ­няя, искон­ная, сакраль­ная сто­ли­ца Рос­сии, пра­во­пре­ем­ни­ца Рима и Визан­тии. Этот образ отра­жа­ет­ся во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской лите­ра­ту­ры, напри­мер в рабо­тах Миха­и­ла Загос­ки­на Москва вос­при­ни­ма­ет­ся как душа Рос­сии. Одна­ко к XIX веку миф о Москве как Тре­тьем Риме посте­пен­но ушёл.

Всё поме­ня­ли Октябрь­ская рево­лю­ция 1917 года, Граж­дан­ская вой­на и после­ду­ю­щий пере­нос сто­ли­цы. Это пол­но­стью транс­фор­ми­ро­ва­ло оба город­ских мифа: петер­бург­ский и мос­ков­ский. Москва при­об­ре­ла новый ста­тус, вме­сте с чем под­верг­лась гло­баль­ной пере­строй­ке, кото­рая вклю­ча­ла и так назы­ва­е­мую борь­бу с архи­тек­тур­ны­ми изли­ше­ства­ми. Ста­рая, про­вин­ци­аль­ная, узкая, купе­че­ская Москва исчез­ла, на её место при­шла гроз­ная сто­ли­ца Совет­ско­го Сою­за с широ­ки­ми про­спек­та­ми, гран­ди­оз­ны­ми зда­ни­я­ми и высот­ка­ми. Вме­сте с новой ролью и поло­жи­тель­ным ком­му­ни­сти­че­ским обра­зом горо­да при­шёл и новый нега­тив­ный миф о Москве — миф о «Чёр­ной Москве», инвер­си­ро­ван­ной, пере­вёр­ну­той, тём­ной, мисти­че­ской сто­ли­це, кото­рый отра­жён в про­из­ве­де­ни­ях мно­гих авторов.

Сатанинский бал Булгакова

Пер­вым писа­те­лем, сде­лав­шим сто­ли­цу чуть ли не пол­но­цен­ным пер­со­на­жем рома­на, был Миха­ил Бул­га­ков. Поту­сто­рон­ний образ Моск­вы отра­зил­ся в зна­ме­ни­той «мос­ков­ской три­ло­гии»: «Дья­во­ли­а­да», «Роко­вые яйца», «Соба­чье серд­це». Но самым глав­ным про­из­ве­де­ни­ем явля­ет­ся «Мастер и Маргарита».

Миха­ил Бул­га­ков с женой Еле­ной. Январь 1935 года. Источ­ник: russiainphoto.ru

В тек­сте извест­но­го рома­на имен­но Москва выбра­на Волан­дом для посе­ще­ния. При этом, если вспом­нить про­из­ве­де­ние, ино­стран­цу Волан­ду в новой, ком­му­ни­сти­че­ской Москве куда воль­гот­нее и сво­бод­нее, чем её ори­ги­наль­ным, совет­ским жите­лям. Но миф о «Чёр­ной Москве» заклю­ча­ет­ся не толь­ко в выбо­ре сто­ли­цы СССР поту­сто­рон­ни­ми суще­ства­ми для посе­ще­ния. Город име­ет и очень стран­ные атри­бу­ты в романе. Там необъ­яс­ни­мо жар­ко и душ­но: участ­ни­ки МАС­СО­ЛИ­Та стра­да­ют от жары, солн­це нака­ля­ет город и пада­ет куда-то за Садо­вое коль­цо. Сама по себе Москва име­ет стран­ные чер­ты: то она пры­га­ет на геро­ев из-за угла, слов­но фан­та­сти­че­ский пер­со­наж, то слов­но парит в воздухе.

«Эта тьма, при­шед­шая с запа­да, накры­ла гро­мад­ный город. Исчез­ли мосты, двор­цы. Всё про­па­ло, как буд­то это­го нико­гда не было на све­те. Через всё небо про­бе­жа­ла одна огнен­ная нит­ка. Потом город потряс удар. Он повто­рил­ся, и нача­лась гро­за. Воланд пере­стал быть видим во мгле».

При этом Москва в романе посто­ян­но риф­му­ет­ся с не менее мисти­че­ским, зажа­тым в тис­ки Рим­ской импе­рии Иеру­са­ли­мом, где про­ис­хо­дят собы­тия парал­лель­ной вет­ви рома­на, свя­зан­ные с Иешуа Га-Ноцри:

«Горы пре­вра­ти­ли голос Масте­ра в гром, и этот же гром их раз­ру­шил. Про­кля­тые ска­ли­стые сте­ны упа­ли. Оста­лась толь­ко пло­щад­ка с камен­ным креслом. Над чёр­ной без­дной, в кото­рую ушли сте­ны, заго­рел­ся необъ­ят­ный город с цар­ству­ю­щи­ми над ним свер­ка­ю­щи­ми идо­ла­ми над пыш­но раз­рос­шим­ся за мно­го тысяч этих лун садом».

В кон­це рома­на Москва при­ни­ма­ет совсем уж стран­ные чер­ты. Город, ухо­дя­щий вдаль от геро­ев, ска­чу­щих с Волан­дом, пред­ста­ёт как исче­за­ю­щий под зем­лю. Над Моск­вой парят несколь­ко све­тил одновременно:

«Воланд ука­зал рукою в чёр­ной пер­чат­ке с рас­тру­бом туда, где бес­чис­лен­ные солн­ца пла­ви­ли стек­ло за рекою, где над эти­ми солн­ца­ми сто­ял туман, дым, пар рас­ка­лён­но­го за день города».

«Мар­га­ри­та на ска­ку обер­ну­лась и уви­де­ла, что сза­ди нет не толь­ко раз­но­цвет­ных башен с раз­во­ра­чи­ва­ю­щим­ся над ними аэро­пла­ном, но нет уже дав­но и само­го горо­да, кото­рый ушёл в зем­лю и оста­вил по себе толь­ко туман».

Бул­га­ков одним из пер­вых создал миф о тём­ной сто­ли­це СССР, выбран­ную для визи­та демо­ни­че­ски­ми сущ­но­стя­ми, устра­и­ва­ю­щих сата­нин­ские вер­те­пы в обыч­ных квар­ти­рах. Это атри­бу­ти­ро­ва­ние горо­да, выра­зи­тель­ный слог авто­ра, добав­ле­ние нере­аль­ных черт — вро­де несколь­ких све­тил одно­вре­мен­но — откры­ло доро­гу мно­гим дру­гим писа­те­лям и кри­стал­ли­зо­ва­ло тём­ную леген­ду о Москве.

Метафизика Мамлеева

Сле­ду­ю­щим писа­те­лем, кото­рый внёс нема­лый вклад в созда­ние мифа о «Чёр­ной Москве», был Юрий Мамле­ев. Что­бы пол­но­стью опи­сать образ Моск­вы у Мамле­е­ва, при­дёт­ся затро­нуть всю образ­ность авто­ра, а это тре­бу­ет не про­сто отдель­ной ста­тьи, но целой кни­ги. Если попро­бо­вать харак­те­ри­зо­вать твор­че­ство корот­ко, то Мамле­ев опи­сы­вал столк­но­ве­ние реаль­но­го и мета­фи­зи­че­ско­го миров, геро­я­ми его книг ста­но­ви­лись под­поль­ные совет­ские мисти­ки, вур­да­ла­ки, пси­хи, тём­ные сущ­но­сти. Дей­ствие мно­гих про­из­ве­де­ний Мамле­е­ва про­ис­хо­дит имен­но в сто­ли­це, там, где дей­ство­вал зна­ме­ни­тый Южин­ский кру­жок.

«Воз­мож­но, всё про­ис­хо­ди­ло не так или с дру­гим под­тек­стом. Но юро­ди­вень­кие, влюб­лён­ные в себя слуш­ки рос­ли, дока­ты­ва­ясь до самых пота­ён­ных, под­валь­но-мета­фи­зи­че­ских угол­ков Москвы».

Сто­ли­це СССР посвя­щён и роман «Мос­ков­ский гам­бит», в кото­ром так­же опи­сы­ва­ет­ся явле­ние мисти­че­ско­го пер­со­на­жа — неко­е­го маги­че­ско­го гуру — в столицу.

Юрий Мамле­ев

Пре­ди­сло­вие к рома­ну гласит:

«Я смот­рел в его немно­го „отклю­чён­ные“ гла­за, слу­шал нето­роп­ли­вые рас­суж­де­ния по раз­ным „поту­сто­рон­ним“ вопро­сам и верил, что есть Рос­сия Веч­ная в его мамле­ев­ской инто­на­ции, верил, что суще­ству­ет дру­гая Москва в её гро­теск­но-реаль­ном изоб­ра­же­нии, верил, что насту­пит спа­сён­ное Рос­си­ей свет­лое завтра».

Тек­сты Мамле­е­ва напол­не­ны мисти­че­ским удив­ле­ни­ем от Моск­вы, насе­лён­ной самы­ми стран­ны­ми пер­со­на­жа­ми — сата­ни­ста­ми, сек­тан­та­ми, вур­да­ла­ка­ми, каннибалами.

«Дело про­ис­хо­ди­ло в кон­це вто­ро­го тыся­че­ле­тия, в Москве, в под­ва­ле, или, точ­нее, в бро­шен­ном „под­зем­ном укры­тии“ стран­но­ва­то­го дома в рай­оне, рас­ки­нув­шем­ся вда­ли и от цен­тра, и от окра­ин горо­да. Одна­ко окру­жа­ю­щие дома здесь про­из­во­ди­ли впе­чат­ле­ние имен­но окра­и­ны, толь­ко неиз­вест­но чего: горо­да, стра­ны, а может быть, и самой Все­лен­ной. Некий жилец с послед­не­го эта­жа неболь­шо­го дома так и кри­чал, быва­ло: „Мы, ребя­та, живём на окра­ине все­го миро­зда­ния!! Да, да!!“ Мно­гие оби­та­те­ли, осо­бен­но пыль­ные ста­руш­ки, вполне согла­ша­лись с этим».

Сто­ли­ца вто­рит сво­им жите­лям — сама по себе Москва посто­ян­но меня­ет гео­гра­фию, игра­ет с глав­ны­ми геро­я­ми, лома­ет зако­ны вре­ме­ни и пространства.

«Павел, вне ума сво­е­го, схва­тил с вешал­ки чей-то плащ, стук­нул­ся лбом об сте­ну и, мате­рясь, выбе­жал из квар­ти­ры. Спу­стил­ся вниз он стре­ми­тель­но, как буд­то пре­вра­тил­ся в рысь. Выбе­жал на тём­ную ули­цу. Стран­но, совсем рядом ока­зал­ся заху­да­лый зала­пан­ный ларёк, где тол­сту­ха тор­го­ва­ла пивом, — Павел в жиз­ни не видел тако­го обшар­пан­но­го ларь­ка, ведь дело-то было в цен­тре Моск­вы. Двое угрю­мо-весе­лых мужи­ков смот­ре­ли, как доб­ро­душ­ная жир­ная про­дав­щи­ца раз­ли­ва­ет им пиво в стек­лян­ные пол-лит­ро­вые круж­ки. Вдруг Пав­ла захва­ти­ло, ста­ло затя­ги­вать что-то, туда, к ларьку…»

Юрий Мамле­ев отто­чил образ «Чёр­ной Моск­вы», доба­вил ему глу­би­ны и насе­лил мисти­че­скую сто­ли­цу огром­ным коли­че­ством стран­ных и пуга­ю­щих, но запо­ми­на­ю­щих­ся и коло­рит­ных пер­со­на­жей, напри­мер мяс­ни­ка­ми, раз­де­лы­ва­ю­щи­ми чело­ве­че­ские тру­пы с осо­бой любо­вью. Мамле­ев доба­вил к хри­сти­ан­ско­му бул­га­ков­ско­му обра­зу нехри­сти­ан­ской, язы­че­ской мисти­ки, насто­я­ще­го тём­но­го огня, создав глу­бо­кий и мно­го­мер­ный образ.

Побег из Москвы Венички Ерофеева

Дру­гим важ­ным авто­ром, затра­ги­ва­ю­щим эту тему, был Вене­дикт Еро­фе­ев. Москва выне­се­на в заго­ло­вок его само­го зна­ме­ни­то­го про­из­ве­де­ния «Москва — Петуш­ки». Необ­хо­ди­мо ого­во­рить­ся, что текст поэ­мы куда слож­нее, чем может пока­зать­ся на пер­вый взгляд. В нём есть несколь­ко (фило­ло­ги до сих пор спо­рят, сколь­ко точ­но) сло­ёв смыс­ла, кото­рые вклю­ча­ют обиль­ное коли­че­ство рели­ги­оз­ных тем. В тек­сте при­сут­ству­ет вет­хо­за­вет­ный ново­за­вет­ный пласт смыс­лов, а так­же часть, отсы­ла­ю­щая к новой совет­ской граж­дан­ской религии.

Вене­дикт Еро­фе­ев. 1976–1979 годы. Источ­ник: russiainphoto.ru

В кон­тек­сте наше­го раз­го­во­ра это важ­но, пото­му что рели­ги­оз­ные темы про­ти­во­по­став­ля­ют­ся друг дру­гу — ком­му­ни­сти­че­ской про­ти­во­по­став­ля­ет­ся тема ново­за­вет­ная. В этом кон­тек­сте сама модель мира выстра­и­ва­ет­ся как про­стран­ство от Моск­вы до Петушков:

«Во всей зем­ле, от самой Моск­вы и до самых Петуш­ков, нет ниче­го тако­го, что было бы для меня слиш­ком многим…»

Сюжет поэ­мы стро­ит­ся на попыт­ке лири­че­ско­го героя уехать из Моск­вы в рай­ские Петуш­ки. Образ сто­ли­цы сра­зу выво­дит­ся нере­аль­ным: Венич­ка не может уви­деть Кремль — город­ской и поли­ти­че­ский центр 1/6 мира — несмот­ря на то, что обо­шёл всю сто­ли­цу. Петуш­ки же демон­стри­ру­ют­ся как рай­ское место:

«Петуш­ки — это место, где не умол­ка­ют пти­цы, ни днём, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцве­та­ет жас­мин. Пер­во­род­ный грех — может, он и был — там нико­го не тяго­тит. Там даже у тех, кто не про­сы­ха­ет по неде­лям, взгляд без­до­нен и ясен…»

Имен­но в Петуш­ки зазы­ва­ет лири­че­ско­го героя рас­су­док и серд­це еди­ным хором:

«…исчез­ла грань меж­ду рас­суд­ком и серд­цем, и оба в голос мне затвер­ди­ли: „Поез­жай, поез­жай в Петуш­ки! В Петуш­ках — твоё спа­се­ние и радость твоя, поезжай“».

Но попыт­ка убе­жать из Моск­вы обо­ра­чи­ва­ет­ся обма­ном. Венич­ка дове­ря­ет­ся голо­сам анге­лов, кото­рые потом демо­ни­че­ски сме­ют­ся над ним, когда он ока­зы­ва­ет­ся опять в сто­ли­це, кото­рая, соглас­но четы­рёх­част­ной систе­ме, отсы­ла­ю­щей к Еван­ге­лию, сов­па­да­ет с Гол­го­фой [5].

«„Нет, это не Петуш­ки! Петуш­ки Он сто­ро­ной не обхо­дил. Он, уста­лый, почи­вал там при све­те кост­ра, и я во мно­гих душах заме­чал там пепел и дым Его ноч­ле­га. Пла­ме­ни не надо, был бы пепел…“ Не Петуш­ки это, нет! Кремль сиял пере­до мною во всём вели­ко­ле­пии. Я хоть и слы­шал уже сза­ди топот пого­ни, — я успел поду­мать: „Я, исхо­див­ший всю Моск­ву вдоль и попе­рёк, трез­вый и с похме­лю­ги, — я ни разу не видел Крем­ля, а в поис­ках Крем­ля все­гда попа­дал на Кур­ский вок­зал. И вот теперь уви­дел — когда Кур­ский вок­зал мне нуж­нее все­го на свете!..“»

Тём­ный город с пусты­ми подъ­ез­да­ми и стран­ны­ми хто­ни­че­ски­ми сущ­но­стя­ми — вот Москва, куда попа­да­ет Еро­фе­ев в кон­це поэ­мы. Крем­лёв­ская сте­на пред­ста­ёт местом при­не­се­ния жерт­вы и Венич­ка про­из­но­сит фразу:

«Мне не нуж­на дрожь, мне нужен покой, вот все мои жела­ния… Про­не­си, Господь…»

Образ тём­ной Моск­вы в про­из­ве­де­нии Еро­фе­е­ва наи­бо­лее мисти­чен и менее пря­мо­ли­не­ен из всех. Здесь нет опи­са­ний поту­сто­рон­них пер­со­на­жей или явле­ния сата­ны в сто­ли­цу СССР. Поэ­ма Еро­фе­е­ва посвя­ще­на боль­ше попыт­ке малень­ко­го чело­ве­ка, скром­но­го пьян­ству­ю­ще­го интел­лек­ту­а­ла сбе­жать из огром­ной и меха­ни­сти­че­ской систе­мы путём рас­суж­де­ния о Боге. В этой систе­ме Москва и Петуш­ки явля­ют собой два полю­са как реаль­ной, так и вооб­ра­жа­е­мой эми­гра­ции совет­ско­го интеллектуала.

Средневековая чернь. Сорокин

Образ «Чёр­ной Моск­вы» нашёл себя и в рос­сий­ской лите­ра­ту­ре после рас­па­да СССР. Стра­ны не ста­ло, но сто­ли­ца оста­лась на месте — это вызы­ва­ло потреб­ность в новом осмыс­ле­нии её роли и мифа. Конеч­но, такой образ не мог не попасть в твор­че­ство Вла­ди­ми­ра Соро­ки­на. Москва в его твор­че­стве неиз­мен­но центр дико­ва­той, вар­вар­ской Рос­сии, постро­ен­ной на осно­вах управ­ле­ния вре­мен Ива­на Гроз­но­го, как это опи­са­но в «Дне опричника»:

«Не одна голо­ва ска­ты­ва­лась на Лоб­ном месте за эти шест­на­дцать лет, не один поезд уво­зил за Урал супо­ста­тов и семьи их, не один крас­ный петух кука­ре­кал на заре в стол­бо­вых усадь­бах, не один вое­во­да пер­дел на дыбе в Тай­ном При­ка­зе, не одно под­мёт­ное пись­мо упа­ло в ящик Сло­ва и Дела на Лубян­ке, не одно­му меня­ле наби­ва­ли рот пре­ступ­но нажи­ты­ми ассиг­на­ци­я­ми, не один дьяк иску­пал­ся в кру­том кипят­ке, не одно­го послан­ни­ка иноземного».

Вла­ди­мир Соро­кин. Фото Иго­ря Мухи­на. 1985–1989 годы. Источ­ник: russiainphoto.ru

В сбор­ни­ке «Сахар­ный Кремль» автор отво­дит Москве роль сред­не­ве­ко­во­го нище­го город­ка. Москва — сино­ним все­го отста­ло­го и мра­ко­бес­но­го, сино­ним наси­лия, вре­мен­ной пара­докс для Сорокина:

«Теперь уже всё в Москве печи топят по утрам, гото­вят обед в печи рус­ской, как Госу­дарь пове­лел. Боль­шая это под­мо­га Рос­сии и вели­кая эко­но­мия газа дра­го­цен­но­го. Любит Мар­фу­ша смот­реть, как дро­ва в печи раз­го­ра­ют­ся. Но сего­дня — неко­гда. Сего­дня день особый».

То же повто­ря­ет­ся и в романе «Тел­лу­рия»:

«На пер­вый вкус Москва мне не очень понра­ви­лась: соче­та­ние при­тор­но­сти, нечи­сто­плот­но­сти, тех­но­ло­гич­но­сти, идео­ло­гич­но­сти (ком­му­низм + пра­во­сла­вие) и про­вин­ци­аль­ной затх­ло­сти. Город кишит рекла­мой, маши­на­ми, лоша­дя­ми и нищими».

Образ Моск­вы у Соро­ки­на, с одной сто­ро­ны, очень выпук­лый, а с дру­гой — крайне одно­об­ра­зен. Паро­дия на сбыв­шу­ю­ся дил­ли­ри­у­м­ную меч­ту сла­вя­но­фи­лов может тро­нуть толь­ко после пер­во­го про­чте­ния. Посто­ян­ные само­по­вто­ры ско­рее раз­ру­ша­ют этот образ, чем добав­ля­ют ему лоска.

Советская некромантия Масодова

Более выпук­лым образ Моск­вы создал Илья Масо­дов — автор-загад­ка, кото­рый неиз­вест­но, суще­ство­вал ли на самом деле. Его тек­сты про­из­ве­ли когда-то насто­я­щий фурор в оте­че­ствен­ной лите­ра­ту­ре, появи­лись на сцене рез­ко, и так­же рез­ко с неё про­па­ли. Хотя Масо­дов остал­ся и в памя­ти, и в куль­ту­ре. Да что гово­рить — сама фра­за «Чёр­ная Москва» была при­ду­ма­на им:

«Пови­ну­ясь его немо­му зна­ку, пар­ти­за­ны сво­ра­чи­ва­ют с доро­ги и засне­жен­ным полем идут к Чёр­ной Москве».

Миры Масо­до­ва напол­не­ны кро­ва­вы­ми пер­со­на­жа­ми, отсы­ла­ю­щи­ми к ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­гии. Тут есть зом­би-пар­ти­за­ны, мёрт­вые пио­нер­ки, огром­ные мед­ве­ди. В цен­тре засне­жен­ной Моск­вы Масо­до­ва, посре­ди мра­мор­но­го кос­мо­дро­ма, нахо­дит­ся Чёр­ная Пира­ми­да, в кото­рой поко­ит­ся тём­ное боже­ство Ленин, охра­ня­е­мый вестал­ка­ми-ком­со­мол­ка­ми с факе­ла­ми, горя­щи­ми синим огнём:

«— Мы — архан­ге­лы рево­лю­ции, — в один голос отве­ча­ют шёпо­том девуш­ки. — Мы — вестал­ки Чёр­ной Пира­ми­ды, хра­ни­тель­ни­цы веч­но­го огня ком­му­низ­ма, мы, ком­со­мол­ки, умер­шие юны­ми и без­греш­ны­ми, соби­ра­ем чело­ве­че­скую кровь, что­бы огонь ком­му­низ­ма не погас в серд­цах буду­щих поко­ле­ний. Наши ноги, сту­па­ю­щие по сту­пе­ням свя­щен­но­го кам­ня, не зна­ют неудоб­ных туфель, уши, слы­ша­щие все зву­ки мира — золо­тых серьг, ног­ти, каса­ю­щи­е­ся жерт­вен­ных пиал — хими­че­ско­го лака, а рты, несу­щие вещее сло­во ком­му­низ­ма — лжи­вой помады».

Вме­сте с местом повест­во­ва­ния, геро­я­ми и вре­ме­нем меня­ет­ся и сама Москва, и, слов­но воз­душ­ный замок, при­об­ре­та­ет новые черты:

«Вера спер­ва взвиз­ги­ва­ет от раз­верз­шей­ся под ними глу­би­ны, но Катя гово­рит ей, что­бы не боя­лась, они про­плы­ва­ют сей­час над буду­щей Моск­вой, сплошь зарос­шей алы­ми мака­ми, и сре­ди них идёт в белом ките­ле огром­ный чело­век, это това­рищ Ста­лин. Он накло­ня­ет­ся и вгля­ды­ва­ет­ся в под­няв­ши­е­ся из живой зем­ли цве­ты, гони­мые вет­ром под самые сте­ны Кремля».

Масо­дов — один из наи­ме­нее извест­ных писа­те­лей, при­ве­дён­ных в этом обзо­ре, но его твор­че­ство силь­но повли­я­ло на эсте­ти­за­цию «Чёр­ной Моск­вы», «совет­ской некро­ман­тии» и нега­тив­ной леген­ды. Создан­ные обра­зы до сих пор заво­ра­жи­ва­ют и цеп­ля­ют за душу.

Центр оккультизма. Пелевин

Наи­бо­лее мно­го­мер­ным образ тём­ной сто­ли­цы создал Вик­тор Пеле­вин. Будучи, как и Еро­фе­ев, в высо­кой сте­пе­ни пост­мо­дер­ни­стом, он уме­ло вплёл все име­ю­щи­е­ся нара­бот­ки в облик «Чёр­ной Моск­вы». Сто­ли­ца у Пеле­ви­на — это не толь­ко мир­ская, обыч­ная, люд­ская сто­ли­ца, но и центр управ­ле­ния в поту­сто­рон­нем, тай­ном, пота­ён­ном мире — будь это «кри­эй­то­ры» в Generation P, вам­пи­ры в Empire V или чеки­сты в «Край­ней бит­ве чеки­стов с масо­на­ми», где совер­ша­ют­ся самые страш­ные жерт­во­при­но­ше­ния, как в «Искус­стве лёг­ких касаний»:

«Мно­гие погиб­шие в два­дца­том веке — кре­стьяне быв­шей Рос­сий­ской импе­рии, узни­ки нацист­ских лаге­рей, стра­даль­цы ГУЛА­Га, жерт­вы Рын­ко­мо­ра и так далее — были при­не­се­ны в жерт­ву Разуму».

Вик­тор Пеле­вин. Источ­ник: pelevinlive.ru

Вме­сте с этим Москва у Пеле­ви­на — центр самых стран­ных, экс­тра­сен­сор­ных и уди­ви­тель­ных прак­тик, как это опи­са­но в «Чис­лах» или «Свя­щен­ной кни­ге оборотня»:

«Пом­нишь пред­ска­за­ние о свер­хо­бо­ротне? Она гово­рит, что место, о кото­ром идёт речь в про­ро­че­стве, — это Москва. В ост­ро­умии её рас­суж­де­ни­ям не отка­жешь. Про­ро­че­ство гла­сит, что свер­хо­бо­ро­тень появит­ся в горо­де, где раз­ру­шат Храм, а потом вос­ста­но­вят его в преж­нем виде. Мно­го веков все счи­та­ли, что речь идет об Иеру­са­ли­ме, а при­ше­ствие свер­хо­бо­рот­ня — пред­ска­за­ние, отно­ся­ще­е­ся к само­му кон­цу вре­мен, нечто вро­де Апокалипсиса».

В то же вре­мя Москва, как у Мамле­е­ва, про­стран­ство явле­ния поту­сто­рон­не­го, осо­бая рус­ская хто­ни­че­ская пусты­ня, где быв­шие части ПВО пред­ста­ют Вави­лон­ской баш­ней, при­го­ро­ды засе­ле­ны бро­дя­чи­ми тибет­ски­ми аст­ро­ло­га­ми, а осо­зна­ние бес­смыс­лен­но­сти про­ни­ка­ет гораз­до сильнее:

«— Инте­рес­но, — задум­чи­во ото­звал­ся Татар­ский, — а зачем для это­го ехать в Нью-Йорк? Разве…
— А пото­му что в Нью-Йор­ке это пони­ма­ешь, а в Москве нет, — пере­бил Пугин. — Пра­виль­но, здесь этих воню­чих кухонь и обосран­ных дво­ров гораз­до боль­ше. Но здесь ты ни за что не пой­мешь, что сре­ди них прой­дёт вся твоя жизнь. До тех пор, пока она дей­стви­тель­но не пройдёт».

В кон­це одно­го из самых извест­ных про­из­ве­де­ний Пеле­вин дела­ет отсыл­ку к Бул­га­ко­ву. Рама, достиг­нув вла­сти, добив­ше­го­ся рас­по­ло­же­ния тём­но­го боже­ства, взле­та­ет над тём­ной столицей:

«Вокруг лете­ли круп­ные, но ред­кие хло­пья сне­га, и сквозь их белую пеле­ну огни Моск­вы про­све­чи­ва­ли осо­бо таин­ствен­но и неж­но. Город был так кра­сив, что у меня захва­ти­ло дух. И через несколь­ко минут в моём настро­е­нии про­изо­шла пере­ме­на. Ужас исчез; на сме­ну ему при­шли уми­ро­тво­ре­ние и покой».

Пеле­вин, пожа­луй, один из немно­гих писа­те­лей, кто акку­му­ли­ру­ет в образ «Чёр­ной Моск­вы» наи­боль­шее коли­че­ство состав­ля­ю­щих бла­го­да­ря как бога­то­му набо­ру средств выра­зи­тель­но­сти, так и весь­ма боль­шо­му коли­че­ству книг. «Чёр­ная Москва» Пеле­ви­на — наи­бо­лее мно­го­мер­ный и насы­щен­ный образ на дан­ный момент.

«Чёр­ная Москва» — наи­бо­лее часто встре­ча­ю­щий­ся образ сто­ли­цы как в совет­ской, так и в рос­сий­ской лите­ра­ту­ре. Москва ско­рее вос­при­ни­ма­ет­ся как центр иерар­хии, тём­ный лаби­ринт, центр жерт­во­при­но­ше­ния, мисти­че­ская сущ­ность, неже­ли свет­лый и доб­ро­душ­ный город. Образ стал попу­ляр­ным как в анде­гра­унд­ной лите­ра­ту­ре (мож­но вспом­нить тек­сты Бая­на Ширя­но­ва, DJ Stalingrad и про­чих), так и в мас­со­вой культуре.

Напри­мер, он вос­про­из­во­дит­ся в серии книг и игр «Мет­ро-2033», где имен­но уни­что­жен­ная, насе­лён­ная при­зра­ка­ми и мутан­та­ми сто­ли­ца СССР после атом­ной вой­ны ста­но­вит­ся не толь­ко местом кро­ва­вой бит­вы раз­ных поли­ти­че­ских сил, но и точ­кой явле­ния незем­ной цивилизации.

Примечания

  1. Ста­ни­слав Гурин. Образ горо­да в куль­ту­ре: мета­фи­зи­че­ские и мисти­че­ские аспек­ты // Топос. 2009. Доступ по ссыл­ке (15.05.2023) https://www.topos.ru/article/6747.
  2. Вис­са­ри­он Белин­ский. Собра­ние сочи­не­ний в трех томах. Т. II ОГИЗ, ГИХЛ, М., 1948
  3. Вла­ди­мир Топо­ров. Петер­бург и «Петер­бург­ский текст рус­ской лите­ра­ту­ры» [Текст] /
  4. Вла­ди­мир Топо­ров. // Семи­о­ти­ка горо­да и город­ской куль­ту­ры: Петер­бург / Тру­ды по зна­ко­вым систе­мам. — Тар­ту, 1984. — Вып. XVIII. — С. 3–29.
  5. Алё­на Ере­мен­ко. «Тём­ные горо­да» Хулио Кор­та­са­ра: от лите­ра­ту­ры к город­ским иссле­до­ва­ни­ям // Город­ские иссле­до­ва­ния и прак­ти­ки. 2021. № 4. С. 47–55.
  6. Свет­ла­на Шнит­ман-Мак­Мил­лин. Вене­дикт Еро­фе­ев «Москва — Петуш­ки, или The rest is silence». НЛО, 2022. 248 с.

Читай­те так­же «Аль­тер­на­ти­ва есть: девять немейн­стрим­ных книг ухо­дя­ще­го года».

«Саратов в старых открытках». Фотоколлекция конца XIX века

От
Редакция VATNIKSTAN
-
Биржа

К нача­лу ХХ века Сара­тов — круп­ный город, про­мыш­лен­ный и тор­го­вый центр. По дан­ным пере­пи­си 1897 года, в горо­де жили 137 тысяч чело­век. В Сара­то­ве рабо­та­ли пред­при­я­тия, а гру­зы по Вол­ге и желез­ным доро­гам отправ­ля­лись во все части импе­рии. В 1891 году исто­рик-кра­е­вед Сте­пан Крас­но­дуб­ров­ский гово­рил, что Сара­тов по быст­ро­те раз­ви­тия усту­па­ет в Рос­сии толь­ко трём горо­дам — Санкт-Петер­бур­гу, Одес­се и Харь­ко­ву. В то же вре­мя жур­нал «Рус­ский архив» писал:

«Сара­тов сто­ит на бере­гу вели­че­ствен­ной Вол­ги, цари­цы-реки… На Вол­ге и хле­бо­па­ше­ство, и тор­гов­ля, и судо­ход­ство, и рыб­ная лов­ля, и соля­ной промысел…»

Осо­бен­но Сара­тов сла­вил­ся зер­ном и мукой. Напри­мер, семья Шмид­тов, мест­ных пред­при­ни­ма­те­лей, в трёх поко­ле­ни­ях вла­де­ла муко­моль­ным про­из­вод­ством и даже соб­ствен­ной тор­го­вой флотилией.

В 1890 году в горо­де широ­ко празд­но­ва­ли 300-летие. Нака­нуне мно­же­ство фото­гра­фов со всей импе­рии при­е­ха­ли сюда, что­бы запе­чат­леть луч­шие виды и архи­тек­ту­ру горо­да. Поз­же мест­ные изда­тель­ства печа­та­ли серии поч­то­вых откры­ток с изоб­ра­же­ни­я­ми Саратова.

Ори­ги­наль­ная открыт­ка с вида­ми Саратова

В 1990 году вышла кни­га-аль­бом «Сара­тов на ста­рых открыт­ках». Соста­ви­те­ли Вла­ди­мир Вале­ев и Евге­ний Мак­си­мов исполь­зо­ва­ли кол­лек­цию доре­во­лю­ци­он­ных откры­ток, собран­ную Вале­е­вым. Пуб­ли­ку­ем боль­шую фото­под­бор­ку из кни­ги, на сним­ках — досто­при­ме­ча­тель­но­сти, ули­цы, пей­за­жи Вол­ги, а так­же повсе­днев­ная жизнь Сара­то­ва кон­ца XIX века.

Боль­шая Сер­ги­ев­ская улица
Боль­шая Сер­ги­ев­ская улица
Буря на Вол­ге у города
Вид на город с Волги
Вид на Сара­тов с Волги
Глав­ная поч­то­во-теле­граф­ная контора
Гле­бу­чев овраг
Город­ской бульвар
Гости­ни­ца Центральная
Гру­жё­ные суда у берега
Дом Куз­не­цо­ва, позд­нее Бендера
Дом Чер­ны­шев­ско­го
Желез­но­до­рож­ный вокзал
Жен­ские фельд­шер­ские курсы
Кафед­раль­ный собор
Кон­сер­ва­то­рия
Лес­ной караван
Мит­ро­фа­нов­ский базар
Моги­ла Чернышевского
Мос­ков­ская ули­ца и шко­ла слепых
Мос­ков­ская ули­ца. Азов­ско-Дон­ской банк
Мос­ков­ская улица
Музы­каль­ное училище
Муч­ная при­стань бра­тьев Шмидт
На при­ста­ни
Набе­реж­ная Волги
Набе­реж­ная
Набе­реж­ная. При­стань купе­че­ско­го пароходства
Немец­кая ули­ца. Гости­ни­ца Россия
Немец­кая ули­ца. Костёл
Немец­кая улица
Николь­ская ули­ца и Собор­ная пло­щадь с памят­ни­ком Алек­сан­дру II
Николь­ская ули­ца, дом Шмидта
Николь­ский взвоз и Три­ум­фаль­ные ворота
Новые город­ские казармы
Общий вид Ста­ро-Собор­ной площади
Окруж­ной суд
Орлов­ская лет­няя пристань
Отде­ле­ние Госу­дар­ствен­но­го банка
Паро­ход­ные пристани
Пас­са­жир­ские паро­ход­ные пристани
Пас­са­жир­ские пристани
Пере­кре­сток Немец­кой и Алек­сан­дров­ской улиц
Пере­се­че­ние Мос­ков­ской и Поли­цей­ской улиц
Поч­то­вая кон­то­ра и биржа
При­волж­ский вокзал
Собор­ная пло­щадь и ком­мер­че­ское собрание
Ста­рая духов­ная семинария
Ста­рая Собор­ная площадь
Теат­раль­ная площадь
Трам­вай на набережной
Три­ум­фаль­ные ворота
Уни­вер­си­тет
Худо­же­ствен­ный кинематограф
Яхт-клуб
Пер­вая муж­ская гимназия
Алек­сан­дров­ская ули­ца. Север­ный банк
Алек­сан­дров­ская улица
Алек­сан­дров­ская улица
Алек­сан­дров­ское ремес­лен­ное училище
Арка ресто­ра­на «Парк». Нахо­дил­ся в Ваку­ров­ском парке
Армян­ская ули­ца. Дом куп­ца-муко­мо­ла Шмидта
Армян­ская улица
Базар. Кустар­ный ряд
Бир­жа
Боль­ни­ца име­ни Д. С. Поздеевой
Боль­шая Гор­ная улица
Боль­шая Мос­ков­ская гостиница
Гер­ман­ское консульство
Глаз­ная лечебница
Город­ская аудитория
Город­ской сад «Лип­ки»
Жен­ская гим­на­зия Горенбург-Островской
Жен­ские ком­мер­че­ские курсы
Жен­ский монастырь
Казён­ная палата
Ком­мер­че­ское училище
Кон­сер­ва­то­рия
Лет­ний кон­церт­ный зал в саду Очкина
Мари­ин­ская жен­ская гимназия
Мечеть на Ниж­ней улице
Муж­ской монастырь
Музы­каль­ное училище
Народ­ный театр
Николь­ская улица
Новый Гости­ный двор
Общий вид города
Про­ви­ант­ская улица
Ради­щев­ский музей
Сад Очки­на
Сара­тов — общий вид
Север­ный банк. Цари­цын­ская улица
Собор свя­то­го кня­зя Владимира
Ста­рый Собор
Теат­раль­ная площадь
Цвет­ник на буль­ва­ре. Буль­ва­ром назы­ва­ли сад «Лип­ки»
Цен­траль­ная гостиница
Часть Ста­ро-Собор­ной площади

Смот­ри­те так­же «Аван­гард­ный обще­пит: пред­на­зна­че­ние и архи­тек­ту­ра фаб­рик-кухонь».

Руководство Москвы в советский период. Интервью с историком Андреем Абрамовым

От
Алексей Киреенко
-
Андрей Абрамов

С 1930‑х годов Москва нахо­ди­лась в аван­гар­де стро­и­тель­ства соци­а­лиз­ма. С сере­ди­ны 1950‑х годов начал­ся пово­рот совет­ской поли­ти­ки к чело­ве­ку, его повсе­днев­ным нуж­дам и ожи­да­ни­ям. Изме­не­ния кос­ну­лись и жиз­ни сто­ли­цы, при­зван­ной стать извест­ным на весь мир «образ­цо­вым ком­му­ни­сти­че­ским горо­дом». Реа­ли­за­цию этой поли­ти­ки обес­пе­чи­ва­ли город­ские пар­тий­ные струк­ту­ры во гла­ве с пер­вым сек­ре­та­рём Мос­ков­ско­го город­ско­го коми­те­та КПСС.

7 июня пре­по­да­ва­тель исто­ри­че­ско­го факуль­те­та МГУ Андрей Абра­мов про­чи­та­ет лек­цию «Руко­вод­ство Моск­вы при Ники­те Хру­щё­ве и Лео­ни­де Бреж­не­ве». Меро­при­я­тие прой­дёт в рам­ках сов­мест­но­го про­ек­та VATNIKSTAN и Музея Моск­вы «Антро­по­ло­гия совет­ской повседневности».

Спе­ци­аль­но для VATNIKSTAN Алек­сей Кире­ен­ко попро­сил Андрея Абра­мо­ва позна­ко­мить чита­те­лей с исто­ри­ей гра­до­пра­ви­те­лей Моск­вы поближе.

— Где вы учились?

— При пере­хо­де из девя­то­го в деся­тый класс мне уда­лось посту­пить в лицей при РГГУ, что я счи­таю важ­ным эта­пом в сво­ём фор­ми­ро­ва­нии как исто­ри­ка. По сути, мне уда­лось погру­зить­ся в вузов­скую атмо­сфе­ру уже в стар­шей шко­ле, про­филь­ные гума­ни­та­рии у нас вели одни из луч­ших пре­по­да­ва­те­лей вуза.

Андрей Абра­мов

В 2010 году я посту­пил на исто­ри­че­ский факуль­тет МГУ, реа­ли­зо­вав таким обра­зом своё при­зва­ние исто­ри­ка настоль­ко, насколь­ко это воз­мож­но. Во вре­мя обу­че­ния я спе­ци­а­ли­зи­ро­вал­ся по кафед­ре исто­рии обще­ствен­ных дви­же­ний и поли­ти­че­ских пар­тий, где занял­ся изу­че­ни­ем позд­не­со­вет­ской поли­ти­че­ской эли­ты под руко­вод­ством доцен­та Окса­ны Сте­па­нов­ны Берёз­ки­ной. С 2015 по 2018 год, после окон­ча­ния спе­ци­а­ли­те­та, я учил­ся в аспи­ран­ту­ре истфака.

— Как про­хо­ди­ло ваше обу­че­ние на исто­ри­че­ском факуль­те­те МГУ?

— Я учил­ся по про­грам­ме спе­ци­а­ли­те­та (пять лет), наш курс был послед­ним, кто полу­чил клас­си­че­ское, как тогда счи­та­лось, выс­шее обра­зо­ва­ние. После наше­го поступ­ле­ния, с 2011 года, обу­че­ние про­хо­ди­ло уже по систе­ме «бака­лаври­ат — магистратура».

Боль­шой вклад в моё фор­ми­ро­ва­ние как иссле­до­ва­те­ля внес­ли лек­ции и семи­на­ры таких заме­ча­тель­ных пре­по­да­ва­те­лей исто­рии Рос­сии и зару­беж­ных стран, как Алек­сей Алек­се­е­вич Ники­шен­ков, Нико­лай Сер­ге­е­вич Бори­сов, Оль­га Вла­ди­ми­ров­на Дмит­ри­е­ва, Дмит­рий Юрье­вич Бовы­кин, Алек­сандр Сер­ге­е­вич Медя­ков, Роман Алек­сан­дро­вич Сетов, Оль­га Вла­ди­ми­ров­на Тома­ше­вич, Сер­гей Лео­ни­до­вич Чер­нов, Ека­те­ри­на Нико­ла­ев­на Цым­ба­е­ва и мно­гих других.

Инте­рес­ны­ми были лек­ции, кото­рые нам чита­ли пре­по­да­ва­те­ли из Инсти­ту­та Азии и Афри­ки. Во мно­гом это спо­двиг­ло меня увлечь­ся исто­ри­ей стран Восточ­ной Азии — Китая, Кореи, Японии.

Андрей Абра­мов

Дол­жен осо­бо отме­тить, что серьёз­но обо­га­ти­ли мои зна­ния о поли­ти­че­ской исто­рии Рос­сии и её изу­че­нии лек­ции пре­по­да­ва­те­лей моей род­ной кафед­ры — Окса­ны Сте­па­нов­ны Берёз­ки­ной, Алек­сея Вик­то­ро­ви­ча Гусе­ва, Евге­ния Иго­ре­ви­ча Вол­ги­на, Люд­ми­лы Пет­ров­ны Муром­це­вой и Свет­ла­ны Алек­сан­дров­ны Ерми­ши­ной. Осо­бо надо ска­зать о тёп­лой атмо­сфе­ре, кото­рая сохра­ня­ет­ся на кафед­ре в тече­ние мно­гих лет, что очень помо­га­ет рабо­те сту­ден­тов и преподавателей.

— Что мож­но выде­лить как силь­ные сто­ро­ны науч­но­го сооб­ще­ства МГУ, а что мож­но отме­тить как слабые?

— Силь­ной сто­ро­ной явля­ет­ся фун­да­мен­таль­ный харак­тер науч­ной шко­лы МГУ. По сути, всем, кто про­хо­дит через сито науч­но­го сооб­ще­ства наше­го уни­вер­си­те­та, закла­ды­ва­ет­ся серьёз­ная тео­ре­ти­че­ская база, поз­во­ля­ю­щая как раз­ви­вать иссле­до­ва­ния в выбран­ной выпуск­ни­ком МГУ сфе­ре, так и иметь широ­кое пред­став­ле­ние и глу­бо­кое пони­ма­ние смеж­ных обла­стей знания.

Если гово­рить о сла­бой, как вы это сфор­му­ли­ро­ва­ли, сто­роне, то хоте­лось улуч­шить вза­и­мо­дей­ствие науч­ной шко­лы МГУ с веду­щи­ми науч­ны­ми шко­ла­ми дру­гих стран мира, при­чём не толь­ко обще­из­вест­ных, но и тех, что сфор­ми­ро­ва­лись и пока­за­ли себя с луч­шей сто­ро­ны в послед­ние деся­ти­ле­тия. Это долж­но помочь рас­ши­рить гори­зонт иссле­до­ва­ний и уро­вень его «тех­ни­че­ско­го» осна­ще­ния. В кон­це кон­цов, нет ниче­го зазор­но­го в том, что­бы пере­но­сить луч­шие миро­вые прак­ти­ки на оте­че­ствен­ную поч­ву. С учё­том нашей спе­ци­фи­ки, конеч­но же.

— Где вы сей­час работаете?

— Сей­час я пре­по­даю на род­ной кафед­ре на исто­ри­че­ском факуль­те­те, а так­же на факуль­те­те жур­на­ли­сти­ки МГУ. Рабо­та на двух факуль­те­тах помо­га­ет мне луч­ше понять раз­ные сто­ро­ны нау­ки и, соб­ствен­но гово­ря, жиз­ни. Это очень инте­рес­ный опыт, и я бла­го­да­рен тем, кто помог мне его получить.

Шува­лов­ский учеб­ный кор­пус МГУ, в кото­ром рас­по­ло­жен исто­ри­че­ский факультет

Кро­ме того, я тру­жусь науч­ным редак­то­ром в «Боль­шой рос­сий­ской энцик­ло­пе­дии», зани­ма­юсь под­го­тов­кой к пуб­ли­ка­ции ста­тей о горо­дах и реги­о­нах Рос­сии. Гео­гра­фи­ей я мно­го инте­ре­со­вал­ся ещё в шко­ле, и вот теперь, на новом жиз­нен­ном эта­пе, это увле­че­ние ста­ло моей рабо­той — инте­рес­ной и полез­ной наше­му обществу.

— Поче­му ваша науч­ная дея­тель­ность ока­за­лась свя­за­на с исто­ри­ей Москвы?

— Моя науч­ная дея­тель­ность боль­ше свя­за­на с иссле­до­ва­ни­ем позд­не­со­вет­ской поли­ти­че­ской эли­ты (хру­щёв­ско­го и бреж­нев­ско­го пери­о­дов). Я зани­ма­юсь иссле­до­ва­ни­ем фор­ми­ро­ва­ния и дея­тель­но­сти руко­во­дя­щих орга­нов ЦК КПСС — Пре­зи­ди­у­ма, Полит­бю­ро и Сек­ре­та­ри­а­та. В состав этих пар­тий­ных орга­нов вхо­ди­ли и руко­во­ди­те­ли Моск­вы — Ека­те­ри­на Алек­се­ев­на Фур­це­ва (сек­ре­тарь ЦК в 1956–1960 годах, кан­ди­дат в чле­ны Пре­зи­ди­у­ма ЦК в 1956–1957 годах, член Пре­зи­ди­у­ма ЦК в 1957–1961 годах), Пётр Нило­вич Деми­чев (сек­ре­тарь ЦК в 1961–1974 годах, кан­ди­дат в чле­ны Пре­зи­ди­у­ма и Полит­бю­ро ЦК в 1964–1988 годах), Вик­тор Васи­лье­вич Гри­шин (кан­ди­дат в чле­ны Пре­зи­ди­у­ма и Полит­бю­ро ЦК в 1961–1971 годах, член Полит­бю­ро ЦК в 1971–1986 годах). Таким обра­зом, моя иссле­до­ва­тель­ская рабо­та свя­за­на с исто­ри­ей Моск­вы, исто­ри­ей жиз­ни и дея­тель­но­сти её пар­тий­ных руко­во­ди­те­лей позд­не­со­вет­ско­го периода.

Зда­ние Мос­со­ве­та. 1970 год

— О чём будет ваша лекция?

— Моя лек­ция будет посвя­ще­на лич­но­стям и дея­тель­но­сти пар­тий­ных руко­во­ди­те­лей Моск­вы сере­ди­ны 1950‑х — сере­ди­ны 1980‑х годов — пер­вых сек­ре­та­рей Мос­ков­ско­го город­ско­го коми­те­та КПСС. По сути, имен­но они явля­лись реаль­ны­ми и пол­но­власт­ны­ми мэра­ми горо­да, несмот­ря на суще­ство­ва­ние фор­маль­но глав­ных в плане управ­ле­ния совет­ских орга­нов вла­сти — Мос­со­ве­та, его испол­ко­ма и так далее.

Ека­те­ри­на Алек­се­ев­на Фурцева

О каких же людях пой­дёт речь во вре­мя лек­ции? Об уже упо­мя­ну­тых выше чле­нах выс­ше­го совет­ско­го поли­ти­че­ско­го руко­вод­ства Фур­це­вой, Деми­че­ве, Гри­шине, а так­же Вла­ди­ми­ре Ива­но­ви­че Усти­но­ве и Нико­лае Гри­го­рье­ви­че Егорычеве.

— На какие пери­о­ды мож­но раз­де­лить исто­рию Моск­вы XX века?

— Мож­но гово­рить об исто­рии Моск­вы доре­во­лю­ци­он­ной, рево­лю­ци­он­ной (1917–1921 годы), нэпо­в­ской (1921–1929 годы), ста­лин­ской дово­ен­ной, воен­ной, ста­лин­ской после­во­ен­ной, позд­не­со­вет­ской (1953–1985 годы), пере­стро­еч­ной, пост­со­вет­ско-луж­ков­ской (с 1991 года).

Лубян­ская пло­щадь. 1914 год

— Чем были отме­че­ны эти периоды?

— У каж­до­го пери­о­да были свои осо­бен­но­сти. Доре­во­лю­ци­он­ная Москва была цен­тром роста оте­че­ствен­но­го пред­при­ни­ма­тель­ства. Москва рево­лю­ци­он­ных и ста­лин­ских лет — бук­валь­но пере­ро­див­шим­ся на соци­а­ли­сти­че­ский лад новым горо­дом, при­зван­ным про­де­мон­стри­ро­вать все­му миру дости­же­ния ново­го строя. Москва позд­не­со­вет­ская — одной из клю­че­вых точек фор­ми­ро­ва­ния совет­ско­го потре­би­тель­ско­го обще­ства. Москва пост­со­вет­ская — сре­до­то­чи­ем новой эко­но­ми­ки и новой поли­ти­ки, затем рас­те­ка­ю­щих­ся по всей стране.

Пло­щадь Дзер­жин­ско­го (Лубян­ская пло­щадь). 1991 год

— Какие основ­ные заслу­ги гра­до­пра­ви­те­лей Моск­вы хру­щёв­ско­го и бреж­нев­ско­го пери­о­да мож­но выделить?

— Их глав­ная заслу­га состо­ит в том, что они искренне, с боль­шим или мень­шим успе­хом, ста­ра­лись про­во­дить общую позд­не­со­вет­скую поли­ти­че­скую уста­нов­ку — «повы­ше­ние мате­ри­аль­но­го бла­го­со­сто­я­ния совет­ских людей».

Из это­го про­ис­хо­ди­ло и мас­со­вое жилищ­ное стро­и­тель­ство, и насы­ще­ние мос­ков­ской тор­го­вой сети даже недо­ступ­ны­ми в иных реги­о­нах про­дук­та­ми, и раз­ви­тие транс­порт­ной и спор­тив­ной инфра­струк­ту­ры, рас­цвет сто­лич­но­го теат­раль­но­го искус­ства. Посколь­ку Москва была при­зва­на быть «вит­ри­ной» соци­а­лиз­ма для все­го мира, имен­но здесь внед­ря­лись те прак­ти­ки, кото­рые затем рас­про­стра­ня­лись как в СССР, так и в дру­гих соци­а­ли­сти­че­ских странах.

— Были ли минусы?

— Мину­сы были во мно­гом обрат­ной сто­ро­ной заслуг руко­во­ди­те­лей Моск­вы. Учи­ты­вая, что они вынуж­де­ны были вопло­щать в жизнь уста­нов­ки, иду­щие из Цен­тра, кон­крет­нее — ЦК КПСС на Ста­рой пло­ща­ди, то у пер­вых сек­ре­та­рей не все­гда полу­ча­лось при­спо­саб­ли­вать общие под­хо­ды к мос­ков­ским реа­ли­ям. Здесь сто­ит обра­тить вни­ма­ние на каче­ство воз­во­ди­мо­го жилья, рас­про­стра­нён­ность дефи­ци­та в тор­гов­ле, поли­ти­че­ские огра­ни­че­ния в плане куль­ту­ры и так далее.

У аппа­ра­тов с гази­ров­кой на Пуш­кин­ской пло­ща­ди. 1960 год

— Какие люди и как попа­да­ли в выс­шие эше­ло­ны вла­сти столицы?

— Люди, ста­но­вив­ши­е­ся пер­вы­ми сек­ре­та­ря­ми Мос­ков­ско­го гор­ко­ма пар­тии, про­хо­ди­ли доволь­но раз­ный жиз­нен­ный и поли­ти­че­ский путь. Фур­це­ва — тве­ри­чан­ка, тка­чи­ха, инже­нер-химик, ком­со­моль­ский и пар­тий­ный функ­ци­о­нер. Усти­нов — моск­вич, инже­нер, пар­тий­ный аппа­рат­чик, руко­во­дя­щий работ­ник орга­нов госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти. Деми­чев — калу­жа­нин, армей­ский полит­ра­бот­ник, химик, пре­по­да­ва­тель вуза, пар­тий­ный функ­ци­о­нер. Его­ры­чев — моск­вич, сту­дент и ком­со­моль­ский орга­ни­за­тор в «Бау­ман­ке», фрон­то­вик Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, пар­тий­ный работ­ник. Гри­шин — сер­пу­хов­ча­нин, зем­ле­мер, желез­но­до­рож­ный работ­ник, пар­тий­ный аппа­рат­чик, руко­во­ди­тель совет­ских проф­со­ю­зов. Как мож­но видеть, это были дея­те­ли с раз­ны­ми жиз­нен­ны­ми и карьер­ны­ми путя­ми. Но всех их объ­еди­ня­ло одно — дове­рие выс­ше­го руко­вод­ства пар­тии и госу­дар­ства, что поз­во­ли­ло им зани­мать одну из клю­че­вых для всей совет­ской поли­ти­ки позиций.

— Насколь­ко само­сто­я­тель­ны были вла­сти Моск­вы в при­ня­тии решений?

— О сте­пе­ни само­сто­я­тель­но­сти мос­ков­ских пар­тий­ных вла­стей доволь­но крас­но­ре­чи­во может ска­зать сле­ду­ю­щий факт: Мос­ков­ский гор­ком нахо­дил­ся в том же ком­плек­се зда­ний на Ста­рой пло­ща­ди, что и Цен­траль­ный Коми­тет КПСС. С одной сто­ро­ны, это пока­зы­ва­ло осо­бую роль, кото­рую игра­ла Мос­ков­ская парт­ор­га­ни­за­ция как в КПСС, так и в поли­ти­ке стра­ны в целом. Понят­но, что под­держ­ка сто­лич­ны­ми пар­тий­ца­ми реше­ний руко­вод­ства пар­тии и госу­дар­ства име­ла во мно­гом клю­че­вое зна­че­ние. Это про­явит­ся в 1967 году, во вре­мя про­ти­во­сто­я­ния Его­ры­че­ва с бреж­нев­ской груп­пой, и в 1987 году, во вре­мя извест­но­го кон­флик­та пер­во­го сек­ре­та­ря МГК Бори­са Нико­ла­е­ви­ча Ель­ци­на и гене­раль­но­го сек­ре­та­ря ЦК Миха­и­ла Сер­ге­е­ви­ча Горбачёва.

Борис Ель­цин и Миха­ил Гор­ба­чёв на XXVIII съез­де КПСС. 1990 год

С дру­гой сто­ро­ны, на мос­ков­ских пер­вых сек­ре­та­рей и их аппа­рат дави­ла пре­сло­ву­тая пар­тий­ная дис­ци­пли­на, тре­бу­ю­щая быст­ро вопло­щать в жизнь реше­ния выс­ше­го руко­вод­ства. Конеч­но, те сто­лич­ные пар­тий­ные руко­во­ди­те­ли, кто вхо­дил в состав Полит­бю­ро, вли­я­ли на выра­бот­ку общих реше­ний и обла­да­ли опре­де­лён­ной сво­бо­дой дей­ствий — речь, преж­де все­го, о Гри­шине. Но даже при таком поло­же­нии вещей (что уж гово­рить о пер­вых сек­ре­та­рях — рядо­вых чле­нах ЦК) они всё рав­но ока­зы­ва­лись как бы во вто­ром эше­лоне выс­ше­го пар­тий­но­го руководства.

— Что извест­но о кор­руп­ции во власт­ных струк­ту­рах Москвы?

— Здесь нуж­но отме­тить «Ели­се­ев­ское дело», раз­вер­нув­ше­е­ся в 1982–1984 годах. В ходе рас­сле­до­ва­ния, кото­рое вёл КГБ СССР, выяви­лась мас­штаб­ная кор­руп­ция в элит­ном «Гастро­но­ме № 1» (он же «Ели­се­ев­ский»). Наи­бо­лее круп­ные фигу­ры, аре­сто­ван­ные по это­му делу — дирек­тор мага­зи­на (в 1984 году рас­стре­лян по при­го­во­ру суда) и началь­ник глав­ка тор­гов­ли Мос­ков­ско­го гор­ис­пол­ко­ма (осуж­дён на 15 лет заключения).

По сути, была «про­ре­же­на» вся систе­ма мос­ков­ской тор­гов­ли, являв­шей­ся в совет­ских усло­ви­ях чрез­вы­чай­но «кор­руп­цио­ген­ной» отрас­лью. Учи­ты­вая, какую роль в совет­ской эли­те — да и в целом в обще­стве — играл доступ к «вожде­лен­ным» дефи­цит­ным това­рам, в ходе рас­сле­до­ва­ния уда­лось вый­ти как на мос­ков­ское руко­вод­ство, так и на семью и бли­жай­шее окру­же­ние гене­раль­но­го сек­ре­та­ря ЦК Лео­ни­да Ильи­ча Бреж­не­ва. Впро­чем, непо­сред­ствен­но на них обна­ру­жен­ные фак­ты осо­бо никак не сказались.

Вит­ри­на «Ели­се­ев­ско­го мага­зи­на». 1969 год

Неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли счи­та­ют, что это дело было частью борь­бы за власть меж­ду мно­го­лет­ним пред­се­да­те­лем КГБ Юри­ем Вла­ди­ми­ро­ви­чем Андро­по­вым и его про­тив­ни­ка­ми. Одна­ко, учи­ты­вая отсут­ствие круп­ных поли­ти­че­ских послед­ствий, я бы впи­сал это рас­сле­до­ва­ние в общее рус­ло андро­пов­ской кам­па­нии по «наве­де­нию поряд­ка» (в отли­чие от «хлоп­ко­во­го дела», кото­рое в пере­строй­ку уже ста­ло политическим).

— Как в раз­ные пери­о­ды гра­до­пра­ви­те­ли отно­си­лись к архи­тек­тур­но­му насле­дию цар­ской Москвы?

— С одной сто­ро­ны, накал «сбра­сы­ва­ния с кораб­ля совре­мен­но­сти» архи­тек­тур­но­го насле­дия преж­ней эпо­хи, харак­тер­ный для пер­вых деся­ти­ле­тий прав­ле­ния боль­ше­ви­ков, при Хру­щё­ве и Бреж­не­ве уже испарился.

С дру­гой сто­ро­ны, во имя построй­ки архи­тек­тур­ных ансам­блей, при­зван­ных стать памят­ни­ка­ми ново­му вре­ме­ни, а так­же при реа­ли­за­ции кон­крет­но­го поли­ти­че­ско­го кур­са урон архи­тек­тур­но­му насле­дию про­дол­жал нано­сить­ся. Здесь сто­ить вспом­нить построй­ку про­спек­та Кали­ни­на (ныне Новый Арбат), во имя кото­ро­го в пер­вой поло­вине 1960‑х годов снес­ли, по сути, целый рай­он горо­да. Сла­ва богу, хоть храм Симео­на Столп­ни­ка на Повар­ской не тронули.

Стро­и­тель­ство высо­ток на про­спек­те Кали­ни­на (Новый Арбат). 1967 год

Дру­гой тяжё­лой, невос­пол­ни­мой поте­рей ста­ло зда­ние Алек­сан­дро-Нев­ско­го собо­ра на Миус­ской пло­ща­ди, уни­что­жен­ное в 1950‑е годы. На его месте был постро­ен Дво­рец пио­не­ров, суще­ству­ю­щий и поныне. Как мож­но видеть, архи­тек­тур­ные поте­ри про­дол­жа­ли иметь место, пусть и ста­ло меньше.

— Какие ста­тьи и кни­ги вы може­те поре­ко­мен­до­вать почи­тать по теме вашей лекции?

— Как исто­рик, я все­гда ста­ра­юсь обра­щать­ся к пер­во­ис­точ­ни­кам. И здесь я могу поре­ко­мен­до­вать вос­по­ми­на­ния самих пер­вых сек­ре­та­рей Мос­ков­ско­го гор­ко­ма — Его­ры­че­ва «Сол­дат. Поли­тик. Дипло­мат. Вос­по­ми­на­ния об очень раз­ном» и Гри­ши­на «От Хру­щё­ва до Гор­ба­чё­ва: поли­ти­че­ские порт­ре­ты пяти ген­се­ков и А. Н. Косы­ги­на». В этих кни­гах чита­тель может най­ти не толь­ко подроб­но­сти город­ско­го управ­ле­ния и жиз­ни совет­ской сто­ли­цы, но и инте­рес­ные дета­ли вза­и­мо­от­но­ше­ний на совет­ском поли­ти­че­ском олимпе.

Кро­ме того, я могу поре­ко­мен­до­вать кни­гу одно­го из веду­щих совре­мен­ных моск­во­ве­дов — Алек­сандра Ана­то­лье­ви­ча Вась­ки­на «Повсе­днев­ная жизнь совет­ской сто­ли­цы при Хру­щё­ве и Бреж­не­ве». Про­чи­тав её, мож­но соста­вить для себя очень подроб­ную и насы­щен­ную кар­ти­ну жиз­ни Моск­вы в хру­щёв­ский и бреж­нев­ский периоды.

— За каки­ми интер­нет-ресур­са­ми на исто­ри­че­скую тема­ти­ку вы следите?

— Я сле­жу за вашим пор­та­лом VATNIKSTAN. Очень рад, что тако­го рода науч­но-попу­ляр­ный про­ект «взле­тел» и сумел най­ти широ­кий инте­рес и пре­дан­ную ауди­то­рию. Тако­го рода ресур­сов сей­час очень не хватает.

Если гово­рить о ютуб-фор­ма­те, то я сле­жу за таки­ми исто­ри­че­ски­ми кана­ла­ми, как «Циф­ро­вая исто­рия», «Диле­тант», «RTVI Раз­вле­че­ния», «Живая исто­рия с Бори­сом Кип­ни­сом», «Все­мир­ная исто­рия», «Филип­пов­ский 13», History Lab, Tactic Media, Redroom, «Пост­на­у­ка», «Нау­каPRO». В эфир этих кана­лов при­хо­дят масти­тые исто­ри­ки, отно­ся­щи­е­ся к раз­ным науч­ным и даже миро­воз­зрен­че­ским направ­ле­ни­ям, и, зна­ко­мясь с раз­ны­ми точ­ка­ми зре­ния, зри­тель смо­жет сфор­ми­ро­вать соб­ствен­ную, выве­рен­ную точ­ку зрения.

— Спа­си­бо вам за диа­лог. Встре­тим­ся на лекции!

Читай­те так­же дру­гие интер­вью с исто­ри­ка­ми и лек­то­ра­ми «Антро­по­ло­гии совет­ской повседневности»:

— «Архи­тек­ту­ра совет­ской Моск­вы. Интер­вью с Ната­ли­ей Раз­ди­ной». 

— «Типо­вое жильё: от Пет­ра I до «ПИКа». Интер­вью с Дени­сом Ромо­ди­ным».

Древние инструменты, обрядовые песни и многоголосие. Неофолк-проект «Рабор» — о новом альбоме

От
Евгений Новиков
-
Концерт в московском клубе «Урбан». Сентябрь 2022 года

«Рабор» — костром­ской неофолк-про­ект, кото­рый соче­та­ет народ­ные обря­до­вые пес­ни и атмо­сфер­ную элек­тро­ни­ку. Музы­кан­ты про­дол­жа­ют тра­ди­ции рус­ско­го мно­го­го­ло­сья: в груп­пе нет веду­ще­го вока­ли­ста, все пес­ни испол­ня­ют­ся хором, а вокаль­ные пар­тии рас­пи­са­ны на несколь­ко голо­сов. Для «Рабо­ра» харак­тер­но насы­щен­ное зву­ча­ние — в ком­по­зи­ци­ях соче­та­ет­ся мно­же­ство древ­них народ­ных инстру­мен­тов, поле­вых запи­сей и само­за­пи­сан­ных семплов.

29 мая «Рабор» пред­ста­вил слу­ша­те­лям аль­бом «За око­ли­цей» — пер­вый релиз, запи­сан­ный пол­ным соста­вом. Спе­ци­аль­но для VATNIKSTAN осно­ва­тель про­ек­та Евге­ний Нови­ков подроб­но рас­ска­зал о про­цес­се запи­си, необыч­ных инстру­мен­тах и каж­дой ком­по­зи­ции альбома.

«Рабор» выпу­стил первую запись в 2014 году. До осе­ни 2018 года про­ект пред­став­лял собой one man band, испол­ня­ю­щий син­те­за­тор­ный эмби­ент и дан­жен-синт. В 2018 году воз­ник­ла идея играть рас­ши­рен­ным соста­вом и заме­шать эмби­ент с обря­до­вы­ми пес­ня­ми. Пер­вый кон­церт состо­ял­ся в 2019 году в одной из костром­ских биб­лио­тек, тогда мы игра­ли вчет­ве­ром. Сей­час в нашем посто­ян­ном соста­ве семь участ­ни­ков, а на неко­то­рых выступ­ле­ни­ях быва­ло и девять человек.

Кон­церт в мос­ков­ском клу­бе «Урбан». Сен­тябрь 2022 года

Рабо­та над рели­зом была дол­гой: с дем­ки пер­вой пес­ни до выпус­ка аль­бо­ма про­шло почти пять лет. Сама же запись, све­де­ние, масте­ринг и оформ­ле­ние заня­ли чуть боль­ше двух лет. За это вре­мя мы несколь­ко раз меня­ли кон­цеп­цию, поря­док ком­по­зи­ций и трек-лист, не гово­ря уже о кон­церт­ном соста­ве. Более того, если пред­ста­вить, что запись аль­бо­ма нача­лась бы толь­ко сей­час, в него бы вошли совсем дру­гие пес­ни, по край­ней мере на половину.

В осно­ве аль­бо­ма народ­ные обря­до­вые пес­ни: сва­деб­ные, под­блюд­ные, зажи­ноч­ные, — то есть те, кото­рые сопро­вож­да­ли обря­ды и риту­а­лы рус­ских кре­стьян. Тек­сты собра­ны в этно­гра­фи­че­ских экс­пе­ди­ци­ях вто­рой поло­ви­ны XX века в раз­ных реги­о­нах Рос­сии, пре­иму­ще­ствен­но в нашей род­ной Костром­ской обла­сти. Прин­цип сле­ду­ю­щий: от ори­ги­на­ла в песне оста­ют­ся сло­ва и напев, а аран­жи­ров­ка, набор музы­каль­ных инстру­мен­тов, про­иг­ры­ши меж­ду куп­ле­та­ми мы при­ду­мы­ва­ем сами. Всё это при­прав­ле­но неболь­шой долей атмо­сфер­ной элек­тро­ни­ки, так что полу­чил­ся сво­е­го рода фолк-эмби­ент. Есть в аль­бо­ме и наши автор­ские ком­по­зи­ции — как пес­ни, так и инструментальные.

Одной из твор­че­ских задач было исполь­зо­вать древ­ние рус­ские инстру­мен­ты, пусть и совре­мен­ные масте­ро­вые образ­цы. На аль­бо­ме зву­чат гус­ли и гуд­ки раз­ных видов, колёс­ная лира, дом­ра, ман­до­ли­на, рус­ская волын­ка и мно­же­ство народ­ных духо­вых и удар­ных. Если срав­ни­вать с преды­ду­щим аль­бо­мом «Кор­ни», то мы созна­тель­но отка­за­лись от гитар, посчи­тав, что это упро­ща­ет задачу.

«За околицей»

Откры­ва­ю­щая ком­по­зи­ция на аль­бо­ме, свое­об­раз­ное инт­ро. Мож­но ска­зать, что это чте­ние сти­хов под музы­ку, в духе клас­си­че­ско­го дарк-фол­ка. Мы поста­ра­лись доба­вить в про­стую кон­цеп­цию погру­жа­ю­щий эмби­ент и зву­ча­ние народ­ных инстру­мен­тов. Здесь мож­но услы­шать дуэт сви­ре­лей и лиро­вид­ные гусли.

Для запи­си слов на послед­ний куп­лет мы при­гла­си­ли Анто­на Чудец­ко­го — наше­го хоро­ше­го дру­га и музы­кан­та, извест­но­го по про­ек­там «Кня­жая пустынь» и «Лете­ни­ца». Полу­чи­лась отсыл­ка к «Кня­жой пусты­ни», где зна­чи­тель­ная часть песен постро­е­на на чте­нии сти­хов. Антон спра­вил­ся сра­зу, а мы несколь­ко раз пере­пи­сы­ва­ли свои пар­тии голо­сов, в том чис­ле бук­валь­но за пару недель до выхо­да альбома.

Отдель­но хочет­ся рас­ска­зать про поле­вые запи­си, кото­рые откры­ва­ют и закры­ва­ют ком­по­зи­цию. Бабуш­ка, кото­рая в нача­ле рас­ска­зы­ва­ет про «гуля­нья по всей деревне с гар­мо­ня­ми», — это Мария Ива­нов­на Дани­ло­ва. Она роди­лась в 1927 году в деревне Миха­ле­ни­но Мака­рьев­ско­го рай­о­на Костром­ской обла­сти. Мы встре­ти­лись с ней в сен­тяб­ре 2018 года во вре­мя архео­ло­ги­че­ской экс­пе­ди­ции Костром­ско­го музея-запо­вед­ни­ка в село Унжа Мака­рьев­ско­го рай­о­на. Тогда она мно­го рас­ска­за­ла про дере­вен­ские празд­ни­ки, гуля­нья и сель­скую повсе­днев­ную жизнь в целом.

В гостях у Марии Ива­нов­ны Дани­ло­вой. Сен­тябрь 2018 года

На гар­мош­ке в кон­це сыг­рал Андрей Алек­се­е­вич Пята­ков, его уда­лось запи­сать в том же селе Унже. Вече­ром, после рабо­че­го дня, мы с архео­ло­га­ми воз­вра­ща­лись из мага­зи­на с про­дук­та­ми к ужи­ну. В одном из домов по пути услы­ша­ли, как игра­ет гар­мош­ка, оста­но­ви­лись, запи­са­ли на рекор­дер. Эта запись и ста­ла частью композиции.

На сле­ду­ю­щий день я схо­дил в гости к гар­мо­ни­сту. Андрей Алек­се­е­вич родил­ся в 1950 году, всю жизнь про­жил в Унже, слу­жил капи­та­ном на паро­хо­де, на кото­ром ходил даже до Каза­ни. Во вре­мя служ­бы полу­чил серьёз­ную трав­му. Сам он чело­век очень скром­ный, но согла­сил­ся пока­зать на каме­ру, как играть на гар­мо­ни мест­ные вари­ан­ты наиг­ры­шей «Сор­ма­ча» и «Пля­со­вой».

Ещё один семпл, кото­рый зву­чит после слов «За око­ли­цей пес­ни звон­кие…», — это экс­пе­ди­ци­он­ная запись народ­ной пес­ни «Как по речень­ке яр хмель». Она запи­са­на в Нерехт­ском рай­оне Костром­ской обла­сти. Эту пес­ню в соб­ствен­ном вари­ан­те мы испол­ня­ли на кон­цер­тах в 2019 году, так что она впи­са­лась как отсыл­ка в про­шлое. В послед­нем куп­ле­те на сло­вах «За око­ли­цей пес­ни звон­кие воз­вра­ща­ют­ся с вет­ром лас­ко­вым…» встав­лен вокаль­ный семпл из сле­ду­ю­щей пес­ни на аль­бо­ме — «Вьюн на воде».

«Вьюн на воде»

Пес­ня, с кото­рой нача­лась исто­рия наше­го пол­но­го соста­ва: имен­но её мы разо­бра­ли в первую оче­редь, и она у нас в репер­ту­а­ре с пер­вой репе­ти­ции. За это вре­мя мы несколь­ко раз меня­ли тональ­ность, аран­жи­ров­ку, ритм и сло­ва. Ори­ги­нал запи­сан в деревне Дол­гая Вохом­ско­го рай­о­на Костром­ской обла­сти. Это сва­деб­ная пес­ня — её испол­ня­ли девуш­ки, когда жених подъ­ез­жал к дому невесты.

Пес­ня доволь­но попу­ляр­ная в раз­ных обла­стях Рос­сии, но широ­ко изве­стен в основ­ном южный ана­лог «Вьюн над водой». В вохом­ском вари­ан­те совсем дру­гая мело­дия и чуть иные сло­ва, но сюжет тот же — жених «уви­ва­ет­ся» у ворот и ждёт, когда ему выве­дут неве­сту. На этот же мотив по всей Костром­ской обла­сти пели мно­же­ство сва­деб­ных песен, дале­ко не толь­ко «Вьюн на воде», но и, напри­мер, вели­ча­ния гостям.

Кре­стьян­ская свадьба

Мело­ди­че­скую осно­ву зада­ют дом­ра, гудок, блок-флей­та и жалей­ка. Из инте­рес­ных момен­тов отме­тим пере­мен­ный раз­мер в куп­ле­тах. У этой пес­ни, как и прак­ти­че­ски у всей рус­ской народ­ной музы­ки, пер­вич­ны сло­ва, а не мело­дия. Имен­но сло­ва и сти­хо­твор­ный раз­мер дик­ту­ют ритм всей песне, а мело­дия под­стра­и­ва­ет­ся под коли­че­ство сло­гов в строке.

«Полуночница»

Доволь­но мрач­ная пес­ня, осно­ва­на на заго­во­ре от полу­ноч­ни­цы. Полу­ноч­ни­цы или ноч­ни­цы — это враж­деб­ные духи, кото­рые напа­да­ют на детей, гото­вя­щих­ся уснуть, и вызы­ва­ют бес­сон­ни­цу. Мно­гие сла­вян­ские наро­ды вери­ли, что имен­но полу­ноч­ни­цы явля­ют­ся при­чи­ной дет­ско­го пла­ча и ноч­но­го кри­ка. Что­бы жут­кие духи не бес­по­ко­и­ли детей, зна­ю­щие люди, напри­мер баб­ки-пови­ту­хи, про­из­но­си­ли над ново­рож­дён­ным ребён­ком в бане подоб­ный заговор.

Музы­ка здесь пол­но­стью наша, а на сло­ва заго­во­ра мы наткну­лись в кни­ге Бори­са Рыба­ко­ва «Язы­че­ство древ­них сла­вян». Пес­ня состо­я­лась очень быст­ро, бук­валь­но за одну репе­ти­цию — в таком виде и пред­став­ле­на на альбоме.

В осно­ве всё те же дом­ра и гудок, что и на песне «Вьюн на воде». К пер­кус­сии под­ме­ша­ны раз­ные сем­плы: зву­ки хло­па­ю­щих две­рей, скри­па поло­виц, зво­на клю­чей, а ещё лязг зам­ка и печ­ной бан­ной заслон­ки. Они рас­став­ле­ны в соот­вет­ствии с рит­мом и высту­па­ют как пол­но­цен­ные удар­ные инстру­мен­ты. Неко­то­рые из зву­ков запи­са­ны в костром­ском музее дере­вян­но­го зод­че­ства, иные — в забро­шен­ных дерев­нях Костром­ской области.

Что­бы полу­чить низ­кий звук вар­га­на в куп­ле­те, при­шлось немно­го схит­рить — утя­же­лить метал­ли­че­ский язы­чок неболь­шим магнитом.

Один из рыча­щих голо­сов запи­сал наш друг из Сверд­лов­ской обла­сти Евге­ний Пиль­ни­ков — осно­ва­тель мно­же­ства блэк-метал про­ек­тов, из кото­рых самый извест­ный, пожа­луй, Wintaar.

Полу­ноч­ни­ца — одна из двух песен на аль­бо­ме, где зву­чит вио­лон­чель. Для её запи­си мы при­гла­си­ли Ната­лью Пет­ри­чук — сту­дент­ку мос­ков­ской кон­сер­ва­то­рии, уро­жен­ку Костро­мы. Ака­де­ми­че­ские музы­кан­ты часто дают име­на сво­им инстру­мен­там — вио­лон­чель Ната­льи зовут Борис.

«На Ердани»

Инстру­мен­таль­ная ком­по­зи­ция, состо­ит из двух частей. Пер­вая часть осно­ва­на на зим­ней песне-щед­ров­ке, запи­сан­ной в Крас­но­дар­ском крае, а вто­рая часть — наша, автор­ская, мож­но ска­зать вари­а­ции на тему. Щед­ров­ки — это такие поздра­ви­тель­ные зим­ние пес­ни. Их испол­ня­ли в Бела­ру­си, Укра­ине и на юге Рос­сии, когда обхо­ди­ли дома под Новый год или, как его ещё назы­ва­ли, Щед­рый вечер. К щед­ров­кам отно­сит­ся все­мир­но извест­ный «Щед­рик». От коля­док щед­ров­ки отли­ча­ют­ся вре­ме­нем испол­не­ния — коляд­ки — это свя­точ­ные, а не ново­год­ние пес­ни — и тем, что в коляд­ках выпра­ши­ва­ли уго­ще­ние, а в щед­ров­ках жела­ли бла­го­по­лу­чия и вели­ча­ли хозяев.

Музы­ка в пер­вой части стро­ит­ся на гусель­ном пере­бо­ре. Это 12-струн­ные кры­ло­вид­ные гус­ли, такой тип был самым рас­про­стра­нён­ным. Во вто­рой части впер­вые на аль­бо­ме появ­ля­ет­ся колёс­ная лира, кото­рой вто­рят скрип­ка и жалей­ка. На запись скрип­ки мы позва­ли костром­ско­го скри­па­ча Ива­на Кузь­ми­но­ва, он с радо­стью отклик­нул­ся, за что мы ему без­мер­но благодарны.

Колёс­ная лира

«Ердань» — это народ­ное назва­ние реки Иор­дан, той самой, в кото­рой кре­сти­ли Иису­са Хри­ста. Пер­вые строч­ки крас­но­дар­ской щед­ров­ки «Как на реч­ке на Ерда­ни мать Мария ризу мыла», отсю­да и взя­лось назва­ние «На Ерда­ни». Кста­ти, река Ердань есть и в Костром­ской области.

«Илею»

Про­дол­же­ние зим­ней темы, задан­ной в преды­ду­щей ком­по­зи­ции. «На Ерда­ни» закан­чи­ва­ет­ся шага­ми по сне­гу — «Илею» с них начи­на­ет­ся, здесь они высту­па­ют в каче­стве ритма.

Текст осно­ван на под­блюд­ных пес­нях, собран­ных в Костром­ской обла­сти. Под­блюд­ные пес­ни сопро­вож­да­ли гада­ния. Девуш­ки сни­ма­ли с себя по одной мел­кой вещи­це, по коль­цу или серь­ге, и скла­ды­ва­ли под пере­вёр­ну­тое блю­до — отсю­да и назва­ние жан­ра. «Веду­щая» пела коро­тень­кую пес­ню, вро­де «Под шест­ком петух поёт, зла­то зёр­ныш­ко клю­ёт, илею», и вытас­ки­ва­ла вещь. Сло­ва пес­ни как бы пред­ска­зы­ва­ли буду­щее той девуш­ке, чьё укра­ше­ние доста­ва­ли из-под блю­да. В дан­ном слу­чае зер­но сим­во­ли­зи­ру­ет богат­ство и хоро­ший урожай.

Под­блюд­ные пес­ни были раз­ные: чаще доб­рые — о хоро­шем уро­жае, ско­ром заму­же­стве или богат­стве, но быва­ли и мрач­ные — с пред­ска­за­ни­ем нище­ты, болез­ни или ско­рой смер­ти. Мы сосре­до­то­чи­лись на пози­тив­ных вари­ан­тах, поэто­му пес­ня зву­чит в мажоре.

В сере­дине пес­ни в каче­стве «кри­ча­лок» зву­чат рож­де­ствен­ские коляд­ки. В этой части запи­са­ны голо­са почти всех, кто участ­во­вал в запи­си аль­бо­ма, дале­ко не толь­ко вока­ли­стов, а к пер­кус­сии под­ме­ша­ны зву­ки прыж­ков на дере­вян­ном мосту. Ваня Кузь­ми­нов здесь сно­ва сыг­рал на скрипке.

«Вкруг поля ходили»

Инстру­мен­таль­ная ком­по­зи­ция, пред­ва­ря­ю­щая сле­ду­ю­щую пес­ню. Изна­чаль­но мы пла­ни­ро­ва­ли сде­лать мрач­ный эмби­ент в мино­ре с боль­шим коли­че­ством ревер­бе­ра­ции и низ­ким гулом на фоне. В ито­ге реши­ли, что надо идти от обрат­но­го, к тому же тема весен­няя, радост­ная — пер­вый выгон ско­та на пастбища.

Пас­тух с барабанкой

Музы­ка стро­ит­ся на пере­клич­ке духо­вых инстру­мен­тов — жале­ек, сви­ре­лей, колю­ки, пас­ту­шье­го рож­ка. Места­ми отры­ви­сто зву­чат струн­ные — дом­ра и ман­до­ли­на. Фоном к народ­ным инстру­мен­там слу­жат поле­вые запи­си при­ро­ды, ста­да коров и выкри­ков пас­ту­ха. Несколь­ко семплов мы оциф­ро­ва­ли с чудом спа­сён­ных кату­шек с запи­ся­ми фольк­лор­ных экс­пе­ди­ций. Запи­си очень помог­ли нам в созда­нии песен, кото­рые вошли в «За око­ли­цей» и вой­дут в сле­ду­ю­щий альбом.

Кон­крет­но в эту ком­по­зи­цию мы доба­ви­ли с кату­шек наиг­ры­ши на пас­ту­шьей бара­бан­ке и выкри­ки пас­ту­ха, в том чис­ле и не совсем цен­зур­ные. Вни­ма­тель­ный слу­ша­тель всё обя­за­тель­но услы­шит. Запи­са­ли это сотруд­ни­ки Ака­де­мии музы­ки име­ни Гне­си­ных в 1970–1980‑е годы в селе Тимо­ши­но Мака­рьев­ско­го рай­о­на. Пес­ня «Вкруг поля ходи­ли», кото­рая зву­чит в кон­це ком­по­зи­ции, запи­са­на в деревне Раме­нье Ней­ско­го рай­о­на Костром­ской области.

«Батюшка Егорий»

Ещё одна доволь­но ста­рая пес­ня, кото­рая появи­лась быст­ро и лег­ко и живёт с нами вме­сте со вто­ро­го кон­цер­та пол­ным соста­вом. Это ком­би­на­ция из тек­стов его­рьев­ских песен, запи­сан­ных по всей Костром­ской обла­сти. Пес­ни испол­ня­ли на Его­рьев день, то есть в день Геор­гия Побе­до­нос­ца. Их пели, когда выго­ня­ли на выпас домаш­ний скот и обхо­ди­ли дере­вен­ские дво­ры для сбо­ра уго­ще­ния. Пение сопро­вож­да­ли игрой на пас­ту­шьей бара­бан­ке, той самой, кото­рая зву­чит в преды­ду­щей композиции.

Напев появил­ся сам собой, когда мы попы­та­лись спеть эти тек­сты на репе­ти­ции из раз­ря­да «как полу­чит­ся». Тем инте­рес­нее, что он прак­ти­че­ски пол­но­стью сов­пал с народ­ны­ми напе­ва­ми, коих даже в Костром­ской обла­сти доволь­но мно­го. Отме­тим, что вокаль­ных доро­жек во вто­ром куп­ле­те аж 17.

Звук коло­ко­ла, кото­рый зву­чит во вто­ром куп­ле­те и в кон­це пес­ни, запи­сан в селе Тро­иц­кое Шарьин­ско­го рай­о­на в сен­тяб­ре 2022 года. Сре­ди пер­кус­сии в длин­ном про­иг­ры­ше соли­ру­ет пас­ту­шья бара­бан­ка наше­го соб­ствен­но­го изготовления.

Рожок, бота­ло, бара­бан­ка — пас­ту­шьи инстру­мен­ты, кото­рые зву­чат на альбоме

Не можем не поде­лить­ся милей­шим ком­мен­та­ри­ем к посту с аль­бо­мом, как раз про пес­ню «Батюш­ка Егорий».

«Колосок»

Ещё одна корот­кая инстру­мен­таль­ная ком­по­зи­ция, кото­рая пред­ва­ря­ет сле­ду­ю­щую пес­ню. Здесь зву­чат толь­ко духо­вые — сви­рель и гли­ня­ные сви­стуль­ки, а мело­дия осно­ва­на на зажи­ноч­ной песне Брян­ской обла­сти. Соб­ствен­но, её вари­ант «Пора, мати, жито жати» и зву­чит в каче­стве семпла во вто­рой поло­вине инструментала.

«Жнивная»

Сно­ва пес­ня, свя­зан­ная с жат­вой, и сно­ва Брян­ская область. Если преды­ду­щая пес­ня жат­ву начи­на­ла, то эта закан­чи­ва­ла — её пели, когда дожи­на­ли послед­ние колос­ки в поле. Несколь­ко колос­ков остав­ля­ли несжа­ты­ми, их зави­ва­ли или зала­мы­ва­ли. Назы­ва­лось это «вить боро­ду», поэто­му в песне и упо­ми­на­ет­ся боро­да. В ори­ги­на­ле, най­ден­ном в одном из фольк­лор­ных сбор­ни­ков, боро­да «Федь­ки­на». Но мы реши­ли спеть «Саш­ки­на», что­бы таким обра­зом упо­мя­нуть наше­го дру­га — зву­ко­ре­жис­сё­ра и худож­ни­ка Алек­сандра Ано­хи­на. Он делал звук на аль­бо­ме и рисо­вал обложку.

Основ­ной инстру­мент в песне — рус­ская волын­ка, вокруг неё и стро­ит­ся весь инстру­мен­тал. К пер­кус­сии под­ме­ша­ны зву­ки косы и сер­па, кото­рые тоже зада­ют ритм.

Кон­церт в доме куль­ту­ры ГЭС‑2. Москва

«Скиталец»

Цели­ком автор­ская пес­ня. Появи­лась, как это часто быва­ет, слу­чай­но — из сыг­ран­ных в про­из­воль­ном поряд­ке нот на дом­ре, когда про­ве­ря­ли строй. В отли­чие от «Полу­ноч­ни­цы» и «Батюш­ки Его­рия», струк­ту­ра «Ски­таль­ца» появи­лась не сра­зу, мно­го раз меня­лась, в ито­ге из пес­ни убра­ны целые куски.

В тек­сте несколь­ко тем, но основ­ная — вре­мя и его персонификация.

В плане музы­ки — это сно­ва заиг­ры­ва­ния с клас­си­че­ским «гитар­ным» дарк-фол­ком. Отсю­да и мело­де­кла­ма­ция сти­хов в нача­ле и в кон­це, и хоро­вое «пафос­ное» пение, и вио­лон­чель. Толь­ко гита­ры, конеч­но же, здесь нет, есть дом­ра, ман­до­ли­на, гус­ли, колёс­ная лира и мно­же­ство духо­вых. В каче­стве удар­но­го инстру­мен­та высту­па­ет ещё и нако­валь­ня. Её мы запи­са­ли в костром­ском музее дере­вян­но­го зод­че­ства, бла­го слу­жеб­ное поло­же­ние позволяет.

Пря­мо на запи­си вока­ла мы при­ду­ма­ли вто­рую пар­тию жен­ско­го голо­са, запи­са­ли для про­бы, чтоб потом над ней поду­мать и сде­лать чисто­вик, но в ито­ге так и оставили.

Кон­церт в костром­ском музее дере­вян­но­го зод­че­ства. Ночь музеев-2023

«К последнему берегу»

Завер­ша­ю­щая аль­бом инстру­мен­таль­ная ком­по­зи­ция. Спо­кой­ная, мелан­хо­лич­ная с мяг­ким гусель­ным зву­ча­ни­ем и прак­ти­че­ски с «нео­клас­си­че­ской» син­те­за­тор­ной гар­мо­ни­ей в кон­це. Это и отсыл­ка к дан­жен-син­то­во­му про­шло­му, и к преды­ду­ще­му пол­но­фор­мат­но­му аль­бо­му «Кор­ни». Как и «Ски­та­лец», «К послед­не­му бере­гу» роди­лась из слу­чай­ных нот, толь­ко на этот раз сыг­ран­ных на гус­лях. Назва­ние при­ду­ма­ли все вме­сте на репетиции.


Читай­те так­же «Фено­мен народ­но­го пра­во­сла­вия в Рос­сии».

«Больше свободы»: пять небанальных советских фильмов о детях

От
Елена Кушнир
-

Совет­ская куль­ту­ра дол­го обес­пе­чи­ва­ла место детям в сол­неч­ной Небы­лян­дии, стране веч­но­зе­лё­но­го лета, царя­ще­го в пио­нер­ских лаге­рях. Там пек­ли на тра­ве кар­тош­ку, сплав­ля­лись по реке, кля­лись в веч­ной друж­бе и по-доб­ро­му насме­ха­лись над «куку­ру­зой — цари­цей полей», вне­зап­но вырос­шей по все­му Совет­ско­му Сою­зу по воле Хрущёва.

Из пио­нер­ла­ге­ря дети разъ­ез­жа­лись по домам и отправ­ля­лись в шко­лу. «Школь­ные годы чудес­ные» — неотъ­ем­ле­мая часть совет­ско­го счаст­ли­во­го дет­ства. Вы заме­ча­ли, как ред­ко режис­сё­ры выпус­ка­ли школь­ни­ков на ули­цы? Слов­но без все­ви­дя­ще­го ока стар­ших дети пре­кра­ща­ли суще­ство­вать. В школь­ных сте­нах про­те­ка­ла раз­граф­лён­ная, как нот­ная бума­га, дет­ская жизнь. Вот бы рва­нуть куда-нибудь, как аме­ри­кан­ский босяк Гек Финн и его при­я­тель Том Сой­ер, заблу­дить­ся в пеще­ре, най­ти клад, но уже зве­нит зво­нок на урок.

Взрос­лые в оте­че­ствен­ной кино­все­лен­ной все­гда насто­ро­же­ны к окру­жа­ю­ще­му миру. Зачем нам опас­ный аме­ри­кан­ский аван­тю­ризм? Как гово­ри­ли во взрос­лой совет­ской сказ­ке: «В лесу холод­но, от ручья дует, в тра­ве могут быть змеи». При­клю­че­ния оста­лись в ска­зоч­ном кино для самых малень­ких. Даже робо­та Элек­тро­ни­ка запи­ха­ли в шко­лу, а после при­клю­че­ний вер­ну­ли обрат­но. Хоро­шо, хоть кани­ку­лы нача­лись и мож­но на три меся­ца уйти со школь­но­го двора.

Зато совет­ских детей жда­ло глав­ное при­клю­че­ние — свет­лое буду­щее, как уче­ни­ка шесто­го «Б» клас­са мос­ков­ской шко­лы Колю Гера­си­мо­ва. Маль­чик вышел за кефи­ром, а попал в ком­му­ни­сти­че­скую уто­пию, где живёт луч­шая девоч­ка на све­те Али­са Селез­нё­ва — совет­ский ребё­нок, про­ка­чан­ный до такой сте­пе­ни, что спо­со­бен спра­вить­ся с кос­ми­че­ски­ми пиратами.

Но не все режис­сё­ры при­ко­вы­ва­ли детей к пар­те. Не каж­дый школь­ник был заро­ды­шем взрос­ло­го стро­и­те­ля ком­му­низ­ма. Чем бли­же был рас­пад СССР, тем силь­нее про­бле­мы реаль­но­го мира раз­рас­та­лись сре­ди «цве­тов жизни».

Еле­на Куш­нир рас­ска­зы­ва­ет о совет­ских дет­ских филь­мах, авто­ры кото­рых слов­но бы все­гда зна­ли, что уто­пи­че­ский мир Али­сы мы уви­дим толь­ко в игре Atomic Heart.

«Человек идёт за солнцем» (1961, Михаил Калик)

Совет­ская новая вол­на — не каль­ка с запад­ной, а пере­клич­ка с ней. В отте­пель­ную эпо­ху моло­дые экс­пе­ри­мен­та­то­ры и визи­о­не­ры, буду­щие клас­си­ки, пере­сту­ки­ва­лись через тол­стую сте­ну идео­ло­гии и цен­зу­ры с ита­льян­ски­ми нео­ре­а­ли­ста­ми и фран­цуз­ской новой вол­ной. Может быть, мол­дав­ско­го режис­сё­ра Миха­и­ла Кали­ка вдох­но­вил рево­лю­ци­он­ный дебют «400 уда­ров» Фран­с­уа Трюф­фо, после кото­ро­го кине­ма­то­граф нико­гда не будет преж­ним. Для 14-лет­не­го под­рост­ка из фран­цуз­ско­го филь­ма весь мир — тюрь­ма, как для Гам­ле­та: что мещан­ская квар­ти­ра роди­те­лей, что школь­ные сте­ны, что интер­нат для мало­лет­них пре­ступ­ни­ков. Ему бы на волю, где бы она ни была…

На воль­ную волю выпус­ка­ет сво­е­го малень­ко­го героя и Калик.

Ника­ких кри­ми­наль­ных обер­то­нов и даже осо­бен­но­го том­ле­ния духа, ника­ко­го запад­но­го мораль­но­го бес­по­кой­ства (до совет­ско­го кино мораль­но­го бес­по­кой­ства было ещё далё­ко): маль­чик про­сто хочет обой­ти весь зем­ной шар вслед за солн­цем. У ребён­ка такая чистая душа и откры­тый взгляд, что звез­да по име­ни Солн­це не столь­ко ведёт его, сколь­ко льнёт к худень­ким нож­кам в смеш­ных сан­да­ли­ях, как лас­ко­вый щенок. Маль­чик гуля­ет в мире, кото­рый проснул­ся от зим­ней спяч­ки. «Лёд после ста­ли­низ­ма тро­нул­ся и повёл к ново­му осво­бож­де­нию искус­ства», — напи­сал о филь­ме швед­ский писа­тель Артур Лунд­к­вист. Швед, конеч­но, рано радовался.

ЦК пар­тии Мол­да­вии предъ­яви­ло филь­му анек­до­ти­че­ские обвинения:

«Как эта кар­ти­на помо­жет повы­сить уро­жай куку­ру­зы в Молдавии?»

Бди­тель­ные пар­тий­цы даже отме­ти­ли самое страш­ное, что может слу­чить­ся с совет­ским ребён­ком, пока он вот так гуля­ет безо вся­кой цели:

«Что это за фильм? Что тут пока­за­но? Маль­чик бега­ет… идёт на Запад, меж­ду прочим».

Чинов­ни­ки не заме­ча­ли, что повто­ря­ют вслед за неле­пым мили­ци­о­не­ром из филь­ма, кото­рый, навер­ное, с удо­воль­стви­ем поса­дил бы ребён­ка в тюрь­му за бро­дяж­ни­че­ство, но огра­ни­чи­ва­ет­ся стро­гим выговором:

«Сего­дня ты идёшь за солн­цем, а зав­тра будешь спе­ку­ли­ро­вать биле­та­ми в кино».

Сего­дня он игра­ет джаз, а зав­тра Роди­ну продаст.

Про­шли годы.

Куку­ру­за сгни­ла. Функ­ци­о­не­ры умер­ли или пере­се­ли­лись в дру­гие анекдоты.

Маль­чик гуляет.

И будет гулять, пока солн­це светит.

«Республика ШКИД» (1966, Геннадий Полока)

В 1920‑е годы по стране шага­ли, спа­ли где попа­ло и воро­ва­ли что при­дёт­ся боль­ше четы­рёх мил­ли­о­нов бес­при­зор­ни­ков — юных людей, кото­рых моло­дой, но ста­ро­ре­жим­ный педа­гог с чехов­ским пенсне и бород­кой Вик­тор Нико­ла­е­вич Соро­кин (вос­пи­тан­ни­ки в духе вре­ме­ни сокра­тят имя до Вик­ник­со­ра) назы­ва­ет «умны­ми людь­ми с огром­ным зна­ни­ем жиз­ни». При­зна­ние за детьми ума дела­ет отте­пель­ный, но с огляд­кой на аван­гард­ный кине­ма­то­граф 1920‑х годов фильм по авто­био­гра­фи­че­ской пове­сти Гри­го­рия Белых и Л. Пан­те­ле­е­ва (Алек­сей Ере­ме­ев) необыч­ным для совет­ско­го кино.

Совет­ский ребё­нок — почти все­гда малень­кая ухуд­шен­ная вер­сия взрос­ло­го, как на полот­нах ста­рин­ных масте­ров, напи­сан­ных до изоб­ре­те­ния в XIX веке само­го поня­тия дет­ства. Вгля­ди­тесь в эти недет­ские серьёз­ные лица, на этих кар­ли­ков в кам­зо­лах, фиж­мах и пари­ках. Их един­ствен­ное отли­чие от взрос­лых — веро­ят­нее все­го, они быст­рее умрут, а так­же глу­пы по мало­лет­ству. Так одну рас­пла­кав­шу­ю­ся испан­скую прин­цес­су пуб­лич­но отчи­та­ли за непо­до­ба­ю­щее пове­де­ние. Прин­цес­се было два года.

Но гряз­ное, в лох­мо­тьях, с фин­га­ла­ми под гла­за­ми или вовсе без одно­го гла­за, как ворю­га Мамоч­ка, всё это непри­чё­сан­ное, хлеб­нув­шее лиха, про­пи­тое и про­ку­рен­ное юно­ше­ство из заве­де­ния с сюр­ре­а­ли­сти­че­ским назва­ни­ем «Шко­ла-ком­му­на для труд­но­вос­пи­ту­е­мых под­рост­ков име­ни Досто­ев­ско­го» — насто­я­щие, не обкор­нан­ные под совет­скую дей­стви­тель­ность дети, а не обвя­зан­ный крас­ным гал­сту­ком образ­чик «ново­го чело­ве­ка». «Мы малень­кие дети, нам хочет­ся гулять», — пел Серё­га Сыро­еж­кин, вызы­вая все­об­щее осуж­де­ние в «Элек­тро­ни­ке». За что? Даже взрос­лым хочет­ся гулять куда подаль­ше от сво­ей офис­ной кон­то­ры. Что уж гово­рить о детях, для кото­рых шило в одном месте — един­ствен­ная нор­ма вещей.

Мало­лет­ние хули­га­ны не хотят под­чи­нять­ся пра­ви­лам. Они раз­го­ва­ри­ва­ют на соб­ствен­ном дво­ро­вом слен­ге, выве­ши­ва­ют про­тестные пла­ка­ты: «Боль­ше сво­бо­ды!» и вряд ли бы про­па­ли без дис­ци­пли­ны и орга­ни­зо­ван­но­сти, не гро­зи им совет­ская власть тюрь­мой. Умни­ца Вик­ник­сор нахо­дит ком­про­мисс меж­ду есте­ствен­ным сво­бо­до­лю­би­ем и есте­ствен­ным отбо­ром в новую жизнь. Шпа­на обра­зо­вы­ва­ет соб­ствен­ную «рес­пуб­ли­ку ШКИД», госу­дар­ство в госу­дар­стве, малень­кий ост­ро­вок неза­ви­си­мо­сти вда­ли от вих­рей враж­деб­ных, кото­рые веч­но веют над нами. Неда­ром учи­те­ля сыг­рал Сер­гей Юрский: отклей боро­ду, сни­ми пенсне — и полу­чит­ся аван­тю­рист Остап Бендер.

«Школьный вальс» (1977, Павел Любимов)

Застой­ный кине­ма­то­граф не обо­гнул по каса­тель­ной дет­ский, хотя послед­ний сопро­тив­лял­ся тоск­ли­вой безыс­ход­но­сти взрос­ло­го кино. Апо­фе­о­зом стал «Отпуск в сен­тяб­ре» Вита­лия Мель­ни­ко­ва, где Олег Даль с тра­ур­ным вен­ком на шее одним сво­им видом поёт отход­ную раз­ви­то­му соци­а­лиз­му. Дет­ский совет­ский кине­ма­то­граф все­гда был эска­пист­ским, и в 1970‑е годы тоже попы­тал­ся убе­жать от неуют­но­го взрос­ло­го мира туда же, куда бежа­ли взрос­лые, кото­рым хоте­лось про­ды­шать­ся от застой­ной духо­ты, — в любов­ную лири­ку. Под­рост­ко­вая любовь появи­лась на экране ещё в 1960‑е, когда каж­дый раз каза­лась скан­даль­ной. «А если это любовь?» — почти испу­ган­но вопро­шал режис­сёр Юлий Райз­ман о паре деся­ти­класс­ни­ков, шоки­ро­вав­ших хан­же­ское обще­ство тем, что они — о ужас, о позор! — влю­би­лись друг в дру­га в 16 лет.

В эпо­ху застоя под­рост­ко­вые рома­ны вошли в при­выч­ку, но минор­ная мело­дра­ма Пав­ла Люби­мо­ва смог­ла вновь вызвать скан­дал. Его деся­ти­класс­ни­ки зани­ма­лась закад­ро­вым сек­сом. Посколь­ку сек­су­аль­но­го вос­пи­та­ния совет­ским детям не дава­ли, как и сего­дня рос­сий­ским, глав­ная геро­и­ня филь­ма Зося ста­ла пер­вой совет­ской экран­ной стар­ше­класс­ни­цей, кото­рая роди­ла ребёнка.

«Школь­ный вальс» — не про­сто фильм ново­го вре­ме­ни, когда пес­си­мизм вытес­ня­ет опти­мизм, а реа­лизм — лири­ку. Это фильм сво­е­го вре­ме­ни. Застой­ное кино вдруг ста­ло феми­нист­ским, акцен­ти­руя вни­ма­ние на силь­ных геро­и­нях, про­ти­во­по­став­лен­ных сла­бым муж­ским пер­со­на­жам. Зося ока­зы­ва­ет­ся намно­го взрос­лее инфан­тиль­но­го изба­ло­ван­но­го бой­френ­да, кото­ро­го несёт по жиз­ни, как цве­ток в про­ру­би: от одной кра­са­ви­цы-подру­ги к дру­гой, из школь­но­го валь­са — в постыд­ный брак, кото­рый окон­чит­ся раз­во­дом, как почти во всех совет­ских филь­мах, начи­ная с застой­ной эры.

Оча­ро­ва­ние Еле­ны Цып­ла­ко­вой не засти­ла­ет гла­за — это малень­кая девоч­ка со взгля­дом вол­чи­цы, пред­вест­ни­ца бун­тар­ки Ава­рии-доче­ри мен­та и малень­кой Веры, зады­ха­ю­щей­ся в про­вин­ции на облом­ках совет­ско­го быта. Зося бун­ту­ет сто­и­че­ски, не на сло­вах. Отка­зы­ва­ет­ся делать аборт, ухо­дит в неком­форт­ную, но само­сто­я­тель­ную жизнь, не скло­ня­ет­ся под косы­ми взгля­да­ми сплетников.

Режис­сё­ры филь­мов о под­рост­ко­вой люб­ви часто любу­ют­ся пре­ле­стью сво­их геро­инь, но Люби­мов, пона­ча­лу обря­жа­ю­щий актри­су в бело­снеж­ное «ангель­ское» пла­тье, видит в ней не юную мадон­ну. Не удив­ля­ет, что в 1989 году режис­сёр­ским дебю­том быв­шей звез­ды школь­ных мело­драм стал один из самых суро­вых пере­стро­еч­ных филь­мов «Камы­шо­вый рай» о под­поль­ном лаге­ре для бомжей.

«Пацаны» (1983, Динара Асанова)

Всту­пи­тель­ные кад­ры кар­ти­ны Аса­но­вой раз­мы­ва­ют грань меж­ду докуд­ра­мой и доку­мен­та­ли­сти­кой. Интер­вью­ер спра­ши­ва­ет «труд­ных» под­рост­ков об их жиз­ни и зада­ёт ста­вя­щий в тупик вопрос: «Что такое доб­рый чело­век?» Да отку­да же им знать? Боль­шин­ство под­рост­ков в филь­ме были не про­фес­си­о­наль­ны­ми актё­ра­ми, а насто­я­щи­ми «труд­ны­ми» ребя­та­ми, имев­ши­ми при­во­ды в мили­цию. Веро­ят­нее все­го, юно­ши на пер­вых кад­рах не повто­ря­ют сло­ва из сце­на­рия, а озву­чи­ва­ют свои мысли.

Рабо­та Аса­но­вой, с её дол­ги­ми круп­ны­ми пла­на­ми, обла­да­ю­щи­ми почти так­тиль­ны­ми ощу­ще­ни­я­ми, лише­на доку­мен­таль­но­го бес­при­стра­стия, отли­чав­ше­го, напри­мер, филь­мы тан­де­ма Мин­дад­зе-Абдра­ши­то­ва, кото­рые три года спу­стя выстре­лят свин­цо­вой пулей «дет­ско­го» филь­ма о нату­раль­ном пси­хо­па­те Плюм­бу­ме. Юный про­то­фа­шист из сек­ции дзю­до, кото­ро­му нра­вит­ся сади­ро­вать людей, вста­нет попе­рёк совет­ской дей­стви­тель­но­сти, мону­мен­таль­ный, как голем скуль­пто­ра Цере­те­ли. Дей­стви­тель­ность вздрог­нет, а Мин­дад­зе с Абдра­ши­то­вым мол­ча запечатлеют.

Аса­но­ва не толь­ко запе­чат­ле­ва­ет дей­стви­тель­ность, но и ведёт раз­го­вор с ауди­то­ри­ей, толь­ко не дет­ской, а взрос­лой. Началь­ник спор­тив­но-тру­до­во­го лаге­ря, духов­ный наслед­ник Вик­ник­со­ра из «Рес­пуб­ли­ки ШКИД» (Вале­рий При­ё­мы­хов, кото­ро­му Аса­но­ва дала путёв­ку в жизнь), послед­ний из моги­кан, кото­ро­го не пони­ма­ют и высме­и­ва­ют кол­ле­ги, пря­мо гово­рит о том, что ребят нуж­но «спа­сать». Насколь­ко успеш­но он этим зани­ма­ет­ся, судить при­дёт­ся зри­те­лю, хотя Аса­но­ва под­ска­зы­ва­ет. Это один из послед­них совет­ских филь­мов о детях, где зву­чат отго­лос­ки отте­пель­но­го оптимизма.

Но клю­че­вое сло­во — «послед­ний».

Лен­та Аса­но­вой вышла в один год с «Чуче­лом» Рола­на Быко­ва, рас­пах­нув­шим «доро­гу в ад». Пло­ти­ну про­рва­ло, и экра­ны запо­ло­ни­ли филь­мы о дет­ской жесто­ко­сти. «Паца­ны» ста­ли водо­раз­де­лом меж­ду детьми вче­раш­не­го и зав­траш­не­го дня. В филь­ме всё дышит наси­ли­ем, про­ис­хо­дят жесто­кие дра­ки, почти бан­дит­ские раз­бор­ки меж­ду «дере­вен­ски­ми» и «лагер­ны­ми», а совет­ская семья окон­ча­тель­но поте­ря­ла чело­ве­че­ский облик. Мы ещё видим каких-то милых бабу­шек, но их затме­ва­ют стер­воз­ные, лаю­щие друг на дру­га, безы­мян­ные отец и мать юно­го глав­га­да Зай­це­ва, кото­ро­го лишь их появ­ле­ние оста­нав­ли­ва­ет от изнасилования.

Ещё немно­го — и нач­нёт­ся совет­ский «Завод­ной апель­син», всё висит на волос­ке, но послед­няя чер­та пока не пройдена.

Подо­жди­те несколь­ко лет — и её перейдут.

«Дорогая Елена Сергеевна» (1988, Эльдар Рязанов)

Насту­пи­ла пере­строй­ка, и на экра­ны выка­тил­ся «Завод­ной апель­син». Глав­ным жан­ром дет­ско­го кино стал трил­лер. Один из самых бес­по­щад­ных снял режис­сёр лири­че­ских коме­дий Эль­дар Ряза­нов, пере­ква­ли­фи­ци­ро­вав­ший­ся в управ­до­мы: его финаль­ное явле­ние в филь­ме — без­молв­но­го разъ­ярён­но­го сосе­да, при­шед­ше­го оста­но­вить раз­бу­ше­вав­ших­ся молод­чи­ков, — мора­ли­за­тор­ское, как нико­гда преж­де. Мож­но толь­ко посо­чув­ство­вать под­рост­кам пере­стро­еч­но­го СССР, кото­рых немо­ло­дые режис­сё­ры пока­зы­ва­ли цинич­ны­ми мон­стра­ми. Отку­да детям было знать, что взрос­лые боя­лись не их, а того буду­ще­го, кото­рое при­зы­вал в сво­их кам­ла­ни­ях Цой: «Пере­мен, мы ждём перемен!»

«Доиг­ра­лись с этой вашей сво­бо­дой!» — потря­са­ет кула­ка­ми режис­сёр. В сво­ём стра­хе перед новы­ми вре­ме­на­ми он сни­ма­ет любую ответ­ствен­ность со ста­рых. У Ряза­но­ва полу­чил­ся хор­рор о невесть отку­да, как «Чужой» из даль­не­го кос­мо­са, взяв­ших­ся чудо­ви­щах — маль­чи­ках и девоч­ках Бана­на­нах в шта­нах «бана­нах». А ведь дра­ма­тург Лидия Раз­умов­ская, по чьей пье­се постав­лен фильм, с обсто­я­тель­но­стью разъ­яс­ня­ла, что сего­дняш­ние дети не неве­до­мы зве­руш­ки, появив­ши­е­ся у хоро­ших чест­ных людей — печаль­ных роман­ти­ков эпо­хи застоя, опти­ми­стов вре­мён отте­пе­ли, бод­рых ком­со­моль­цев со ста­лин­ских «стро­ек века», чест­ных обо­рван­цев 1920‑х. Нелю­би­мые дети пере­строй­ки — дети сво­их роди­те­лей, сво­ей шко­лы, сво­ей страны:

«Гля­дя на вас, мы с дет­ства учим­ся лице­ме­рить, фаль­ши­вить и пока­зуш­ни­чать. И учат нас это­му десят­ки учи­те­лей и сама жизнь! Так что брось­те, Еле­на Сер­ге­ев­на, мы — ваши дети. Кров­ные дети, а не пасын­ки, и не откре­щи­вай­тесь от нас рука­ми и нога­ми, вы нас поро­ди­ли сами!»

Новые вре­ме­на ещё тол­ком не насту­пи­ли, а стар­шие поко­ле­ния уже нача­ли с носталь­ги­ей огля­ды­вать­ся на про­шлое, с тос­кой вспо­ми­ная зага­доч­ную улыб­ку Али­сы, при­быв­шей к нам из сказ­ки. Взрос­лые друж­но забы­ли, что сказ­ку не сде­ла­ли былью они, а не их дети. Кто-то роб­ко пода­вал голос: «Лег­ко ли быть моло­дым?» Но боль­шин­ство про­кля­ло моло­дость, как Ряза­нов, плю­ну­ло в буду­щее и навек раз­вер­ну­ло голо­вы назад.

Резуль­тат мы сего­дня и наблю­да­ем. Наше с вами свет­лое будущее.

Циф­ро­вую симу­ля­цию сча­стья Atomic Heart.

Читай­те так­же «Рос­сий­ские филь­мы про шко­лу и под­рост­ков 1990‑х и 2000‑х».

«Руководство Москвы при Никите Хрущёве и Леониде Брежневе»: лекция в Центре Гиляровского

От
Редакция VATNIKSTAN
-

7 июня пре­по­да­ва­тель исто­ри­че­ско­го факуль­те­та МГУ Андрей Абра­мов про­чи­та­ет лек­цию «Руко­вод­ство Моск­вы при Ники­те Хру­щё­ве и Лео­ни­де Бреж­не­ве». Меро­при­я­тие прой­дёт в рам­ках сов­мест­но­го про­ек­та VATNIKSTAN и Музея Моск­вы «Антро­по­ло­гия совет­ской повседневности».

Андрей Абра­мов

С 1930‑х годов Москва вос­при­ни­ма­лась руко­вод­ством СССР как аван­гард стро­и­тель­ства соци­а­лиз­ма. С сере­ди­ны 1950‑х годов начал­ся пово­рот совет­ской поли­ти­ки к чело­ве­ку, его повсе­днев­ным нуж­дам и ожи­да­ни­ям. Изме­не­ния кос­ну­лись и жиз­ни сто­ли­цы, при­зван­ной стать извест­ным на весь мир «образ­цо­вым ком­му­ни­сти­че­ским горо­дом». Реа­ли­за­цию этой поли­ти­ки обес­пе­чи­ва­ли город­ские пар­тий­ные струк­ту­ры во гла­ве с пер­вым сек­ре­та­рём Мос­ков­ско­го город­ско­го коми­те­та КПСС.

О пар­тий­ных руко­во­ди­те­лях сто­ли­цы, опре­де­ляв­ших раз­ви­тие и жизнь горо­да на про­тя­же­нии трёх деся­ти­ле­тий, рас­ска­жет исто­рик Андрей Абрамов.

Дата: 7 июня, 19:00.

Место: Центр Гиля­ров­ско­го. Москва, Сто­леш­ни­ков пер., 9, стр. 5.

Сто­и­мость:

— одна лек­ция — 500 руб­лей,

— льгот­ный для пен­си­о­не­ров и сту­ден­тов вузов — 350 рублей,

— або­не­мент на 5 лек­ций — 2000 руб­лей.

Сле­ду­ю­щие лек­ции будут посвя­ще­ны дет­ским дво­ро­вым играм, исто­кам рус­ско­го рока и жен­щи­нам в совет­ском кине­ма­то­гра­фе — акту­аль­ная про­грам­ма опуб­ли­ко­ва­на на сай­те Музея Моск­вы.

1...686970...217Страница 69 из 217

Новости

12 апреля в «Пивотеке 465» пройдёт показ фильма «Большое космическое путешествие»

Редакция VATNIKSTAN - 0
Фильм поставил Валентин Селиванов по пьесе Сергея Михалкова «Первая тройка, или Год 2001-й...».

4 апреля в Третьяковской галерее покажут плёночную «Шинель» 1926 года

Редакция VATNIKSTAN - 0
Картину представит киновед Евгений Марголит.

Музей ОБЭРИУ открыл выставку, посвящённую Александру Введенскому, Даниилу Хармсу и Николаю Олейникову

Редакция VATNIKSTAN - 0
Будут представлены артефакты, связанные с жизнью и творчеством обэриутов, включая уникальные автографы, архивные документы, рисунки, гравюры.
Telegram VKontakte Yandex Youtube
© 2024, VATNIKSTAN
Познавательный журнал о русскоязычной цивилизации