Право на отдых. Как проводили лето руководители СССР

Ста­тья 119 Кон­сти­ту­ции СССР 1936 года предо­став­ля­ла граж­да­нам пра­во на отдых. Летом тру­дя­щи­е­ся ста­ра­лись полу­чить на рабо­те путёв­ки в пан­си­о­на­ты и тури­сти­че­ские базы в курорт­ных местах, а детей — отпра­вить в лагерь. Не отка­зы­ва­лись от это­го пра­ва и руко­во­ди­те­ли Совет­ско­го Сою­за, кото­рые отды­ха­ли на спе­ци­аль­но постро­ен­ных для них рези­ден­ци­ях в Под­мос­ко­вье и на мор­ском побе­ре­жье. У каж­до­го лиде­ра стра­ны было своё хоб­би, порой неожи­дан­ное: так, Ленин любил охо­тить­ся на дичь, Ста­лин — смот­реть коме­дии, а Хру­щёв — купать­ся с надув­ным кру­гом (пла­вать он так и не научился).

Клим Шав­ри­ков рас­ска­зы­ва­ет, как фор­ми­ро­ва­лись тра­ди­ции лет­не­го отды­ха пер­вых лиц Совет­ско­го Сою­за, где нахо­ди­лись люби­мые дачи вождей и ген­се­ков и какие бур­жу­аз­ные раз­вле­че­ния не были чуж­ды руко­во­ди­те­лям соци­а­ли­сти­че­ско­го государства.


Короткий и тревожный отдых отца революции

Образ Лени­на в совет­ской куль­ту­ре сло­жил­ся доволь­но одно­знач­ный. Вождь миро­во­го про­ле­та­ри­а­та — прак­ти­че­ски робот, кото­рый каж­дую мину­ту жиз­ни посвя­ща­ет сна­ча­ла рево­лю­ции, а потом — стро­и­тель­ству соци­а­ли­сти­че­ско­го госу­дар­ства. Да, он может мило побол­тать с детьми в пар­ке, при­нять кре­стьян­ских ходо­ков за чаш­кой чая и даже накрыть пле­дом спя­ще­го сол­да­та в карау­ле. Но на пол­но­цен­ный отдых у Лени­на нет вре­ме­ни. Рево­лю­ция и Граж­дан­ская вой­на боль­ше не поз­во­ля­ли купать­ся в Сре­ди­зем­ном море и вдум­чи­во играть в шах­ма­ты с Горьким.

С 1918 года Ленин любил про­во­дить лет­ние выход­ные в под­мос­ков­ных Гор­ках. На про­тя­же­нии двух лет Вла­ди­мир Ильич часто при­ез­жал в усадь­бу XIX века, а с 1920 года жил там посто­ян­но. Под­хо­дя­щую для пер­во­го гла­вы совет­ско­го госу­дар­ства рези­ден­цию дол­гое вре­мя иска­ли его това­ри­щи. Комен­дант Крем­ля Павел Маль­ков вспоминал:

«Зада­ча сто­я­ла перед нами не из лёг­ких. Прав­да, под Моск­вой было нема­ло забро­шен­ных особ­ня­ков, рос­кош­ных дач, про­стор­ных двор­цов, но мы зна­ли, что во дво­рец Ильич не поедет. Надо было най­ти удоб­ный, по воз­мож­но­сти хоро­шо сохра­нив­ший­ся, но не слиш­ком рос­кош­ный дом.

Объ­ез­див при­го­ро­ды и дач­ные места и осмот­рев ряд особ­ня­ков, мы оста­но­ви­лись на име­нии быв­ше­го мос­ков­ско­го гра­до­на­чаль­ни­ка Рейн­бо­та в Гор­ках. Дом там был в пол­ном поряд­ке, хотя и несколь­ко запу­щен. Побли­зо­сти от дома сто­ял неболь­шой флигелёк».

С 1918 по 1921 год Ленин часто гулял по при­уса­деб­но­му пар­ку и катал­ся на вёсель­ной лод­ке по пруду.

Усадь­ба «Гор­ки» сейчас

В Гор­ках Ленин осо­бо увлёк­ся охо­той, хотя это хоб­би появи­лось у него ещё во вре­мя ссыл­ки. Обыч­но вождь ходил на пти­цу и мел­кую дичь с казён­ным бель­гий­ским ружьём. Для охо­ты спе­ци­аль­но под­би­ра­лись костю­мы: лет­ний и зим­ний. На про­мыс­ле Лени­на сопро­вож­да­ла люби­мая охот­ни­чья соба­ка Айда.

Вла­ди­мир Ленин и Айда. Гор­ки. 1922 год

В пись­мах Вла­ди­мир Ильич утвер­ждал, что дичь ему не важ­на, ино­гда он и не стре­лял вовсе, одна­ко близ­кие Лени­на после его смер­ти сви­де­тель­ство­ва­ли, что охо­тить­ся он умел и все­гда при­но­сил несколь­ко тушек.

Вла­ди­мир Ленин и Надеж­да Круп­ская в Гор­ках. Фото­граф Вла­ди­мир Лобо­да. Сен­тябрь 1922 года

Кро­ме Горок Ленин ино­гда выез­жал в под­мос­ков­ные Лес­ные Поля­ны. Здесь Вла­ди­мир Ильич бывал толь­ко до ране­ния, в мае и июле 1918 года. Визи­ты Лени­на опи­сы­вал Вла­ди­мир Бонч-Бруевич:

«Мы бро­ди­ли по тро­пин­кам, раз­го­ва­ри­ва­ли на раз­ные темы. Когда появи­лись гри­бы, Вла­ди­мир Ильич увле­кал­ся их сбо­ром, ходил по всем поля­нам, соби­рая гриб за гри­бом. Вре­мя­пре­про­вож­де­ние ничем осо­бен­ным не выде­ля­лось: про­сто гуля­ли, разговаривали».

Веро­ят­но, успей Ленин соста­рить­ся и немно­го отой­ти от госу­дар­ствен­ных дел, он бы смог посвя­тить боль­ше вре­ме­ни отды­ху, но судь­ба рас­по­ря­ди­лась по-другому.


Летние деньки вождя народов

Сво­ей любо­вью к заго­род­но­му отды­ху Вла­ди­мир Ильич подал зара­зи­тель­ный при­мер. Уче­ник, как это часто быва­ет, пре­взо­шёл учи­те­ля: сей­час извест­но о 12 дачах Ста­ли­на. Пять нахо­ди­лись в Абха­зии, четы­ре — в Мос­ков­ской обла­сти, по одной — в Москве, Сочи и Кры­му. Боль­шин­ство объ­ек­тов постро­е­ны спе­ци­аль­но для Иоси­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча. Неко­то­рые, напри­мер Мас­сан­дров­ский дво­рец Алек­сандра III в Кры­му, Ста­лин посе­тил все­го несколь­ко раз и даже ни разу не ночевал.

Стро­и­тель­ство дач и подъ­езд­ных дорог обхо­ди­лось в мил­ли­о­ны руб­лей, штат охра­ны и хозяй­ствен­но­го пер­со­на­ла дости­гал сотен чело­век. Так, по под­счё­там исто­ри­ка Оле­га Хлев­ню­ка, толь­ко в 1951 году на содер­жа­ние рези­ден­ций было потра­че­но 23,3 мил­ли­о­на руб­лей, а сто­и­мость воз­ве­де­ния дачи в Абха­зии соста­ви­ла 16,5 миллиона.

Ста­лин, его дочь Свет­ла­на и Лав­рен­тий Берия на под­мос­ков­ной даче. 1935 год

Если мос­ков­ская и под­мос­ков­ные дачи исполь­зо­ва­лись в тече­ние все­го года, то объ­ек­ты в Абха­зии и Сочи ста­ли люби­мы­ми места­ми лет­не­го отды­ха. Прак­ти­че­ски все­гда с авгу­ста по октябрь 1931–1950 годов Ста­лин про­во­дил на сочин­ской даче. Поезд­ки име­ли и оздо­ро­ви­тель­ный харак­тер: Иоси­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча мучил рев­ма­тизм, на юге вождь лечил­ся мине­раль­ны­ми вода­ми и ван­на­ми. После вой­ны Ста­лин, уже тяже­ло пере­но­сив­ший сочин­скую жару, чаще при­ез­жал в рези­ден­цию на живо­пис­ном абхаз­ском озе­ре Рица.

Дача на озе­ре Рица. Фото­гра­фы Борис Мака­се­ев и Вла­ди­слав Мико­ша. 1952 год

В отли­чие от Лени­на, Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич не любил охо­ту и лес­ные про­гул­ки. Ста­лин не чурал­ся бур­жу­аз­ных раз­вле­че­ний: каж­дая заго­род­ная рези­ден­ция име­ла боль­шую сто­ло­вую, где устра­и­ва­ли пыш­ные ужи­ны. О таких дол­гих поси­дел­ках вспо­ми­нал юго­слав­ский ком­му­нист Мило­ван Джилас:

«Ста­лин погло­щал коли­че­ство еды, огром­ное даже для более круп­но­го чело­ве­ка. Чаще все­го это были мяс­ные блю­да — здесь чув­ство­ва­лось его гор­ское про­ис­хож­де­ние. Пил он ско­рее уме­рен­но, чаще все­го сме­ши­вая в неболь­ших бока­лах крас­ное вино и вод­ку. Ни разу я не заме­тил на нём при­зна­ков опья­не­ния, чего не мог бы ска­зать про Моло­то­ва, а в осо­бен­но­сти про Берию, кото­рый был почти пьяницей».

Ста­лин любил смот­реть кино, осо­бен­но коме­дии, на дачах обо­ру­до­ва­ли неболь­шие залы для вождя и при­бли­жён­ных. Руко­во­ди­тель СССР с това­ри­ща­ми устра­и­вал пик­ни­ки. Ека­те­ри­на Воро­ши­ло­ва, рево­лю­ци­о­нер­ка и жена зна­ме­ни­то­го мар­ша­ла, вспоминала:

«Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич любил совер­шать похо­ды на при­ро­ду. Мы выез­жа­ли на машине, рас­по­ла­га­лись на бере­гу реки, раз­во­ди­ли костёр, жари­ли шаш­лык, пели пес­ни и шутили».

Иосиф Ста­лин, Надеж­да Алли­лу­е­ва, Кли­мент Воро­ши­лов, Ека­те­ри­на Воро­ши­ло­ва на при­ро­де. 1930–1932 годы

Ста­лин любил вод­ные про­гул­ки. На даче на озе­ре Рица был лодоч­ный при­чал. Спе­ци­аль­но для Иоси­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча и гостей несколь­ко лёг­ких воен­ных кате­ров К‑ЗИС‑5 отде­ла­ли дере­вом, для защи­ты от паля­ще­го солн­ца на них уста­но­ви­ли тенты.

Один из сохра­нив­ших­ся катеров

В после­во­ен­ные годы Ста­лин отды­хал ещё боль­ше, чем рань­ше. Даже смерть Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич встре­тил на люби­мой даче в Кунцеве.


Крымские каникулы Хрущёва

После смер­ти Ста­ли­на госу­дар­ствен­ные дачи исполь­зо­ва­лись как заго­род­ные рези­ден­ции вид­ных чле­нов ЦК КПСС. Неко­то­рые, напри­мер дом на бере­гу озе­ра Рица, стал посе­щать Хру­щёв. Одна­ко Ники­та Сер­ге­е­вич ещё с 1930‑х годов любил дру­гие места отды­ха: дачу в Межи­го­рье Киев­ской обла­сти и чер­но­мор­ское побе­ре­жье — Одес­су и Крым.

До того как Хру­щёв стал гла­вой пар­тии, он чаще отды­хал в Межи­го­рье. Рези­ден­ция нахо­ди­лась на месте быв­ше­го мона­сты­ря. Уже на посту пер­во­го сек­ре­та­ря Хру­щёв пред­по­чи­тал Крым, но вре­ме­на­ми путе­ше­ство­вал по все­му чер­но­мор­ско­му побе­ре­жью СССР от Одес­сы до Пицунды.

Ники­та Хру­щёв на даче в Крыму

На южном бере­гу Кры­ма для Ники­ты Сер­ге­е­ви­ча все­го за год воз­ве­ли Госда­чу № 1 — боль­шой дом с 14 ком­на­та­ми, сто­ло­вой на 40 чело­век, бан­кет­ным залом, поз­же появил­ся кры­тый бас­сейн. Для купа­ния гла­вы СССР и его гостей был ого­ро­жен галеч­ный пляж. Быв­ший комен­дант рези­ден­ции Алек­сандр Федо­рен­ко вспоминал:

«По нату­ре сво­ей Ники­та Сер­ге­е­вич был чело­ве­ком непри­тя­за­тель­ным, поэто­му всё ему на даче понра­ви­лось, и ника­ких наре­ка­ний по обу­строй­ству я не слышал».

Ники­та Хру­щёв и Кли­мент Воро­ши­лов на отды­хе в Кры­му. 1957–1960 годы

Гла­ва СССР любил море, почти каж­дый день гулял по бере­гу и купал­ся. Сын Хру­щё­ва, Сер­гей Ники­тич, вспо­ми­нал:

«Отец, кста­ти, пла­вал пло­хо и поль­зо­вал­ся надув­ным спа­са­тель­ным кру­гом из крас­ной рези­ны, напо­ми­нав­шим вело­си­пед­ную камеру».

Ники­та Хру­щёв на чер­но­мор­ском пля­же. Источ­ник: cont.ws

С этим фак­том свя­за­на забав­ная исто­рия. Когда в кон­це 1950‑х годов отно­ше­ния СССР и КНР нача­ли пор­тить­ся, Мао Цзе­дун при­гла­сил Хру­щё­ва в свою гор­ную рези­ден­цию. Мао вооб­ще хоро­шо пла­вал и даже после 70 лет устра­и­вал заплы­вы на мно­го кило­мет­ров. Китай­ский лидер спе­ци­аль­но встре­тил Хру­щё­ва в огром­ном бас­сейне. Недо­воль­ный Ники­та Сер­ге­е­вич нехо­тя спу­стил­ся в воду.

Хру­щёв ста­рал­ся отды­хать актив­но. Он мно­го гулял по пар­ка­ми и побе­ре­жью, играл в город­ки, волей­бол и бадминтон.

Ники­та Хру­щёв и Иосип Тито в Ялте. 1956 год. Источ­ник: pinterest.com

Как и Ста­лин, Хру­щёв любил смот­реть кино. Пока­зы про­хо­ди­ли под откры­тым небом, прав­да, как вспо­ми­нал комен­дант дачи, часто лидер СССР к сере­дине филь­ма уже спал. Любовь к пыш­ным ста­лин­ским засто­льям у Хру­щё­ва сохра­ни­лась на всю жизнь, хозя­ин и его гости нико­гда не огра­ни­чи­ва­ли себя в спирт­ном. В выбо­ре еды Ники­та Сер­ге­е­вич был доста­точ­но аске­ти­чен, часто на даче гото­ви­ла жена Хру­щё­ва Нина Пет­ров­на.

Ники­та Сер­ге­е­вич увле­кал­ся фото­гра­фи­ей. Почти всю жизнь Хру­щёв сни­мал на совет­ский «Зенит», но бли­же к сере­дине 1960‑х у него появил­ся про­фес­си­о­наль­ный швед­ский фото­ап­па­рат Hasselblad 500 EL. Ники­та Сер­ге­е­вич сни­мал при­ро­ду и близ­ких людей. Сын Сер­гей Ники­тич вспо­ми­нал, что фото­гра­фи­ро­ва­ние было целым риту­а­лом. Хру­щёв дол­го выстра­и­вал кадр и давал точ­ные ука­за­ния «моде­лям».

Ники­та Хру­щёв с фотоаппаратом

Послед­ние годы жиз­ни Ники­та Сер­ге­е­вич про­вёл на даче. После отстра­не­ния от вла­сти в 1964 году быв­ший лидер СССР с семьёй жил в доме на бере­гу Ист­ры. Здесь Хру­щёв гулял с овчар­кой Арба­том и спа­сён­ным гра­чон­ком Кавой.

Ники­та Хру­щёв с Арба­том и Кавой. 1967 год. Источ­ник: kp.ru

Отпуск консерватора

Как бы Бреж­нев ни кри­ти­ко­вал пред­ше­ствен­ни­ка, в выбо­ре лет­не­го отды­ха он сле­до­вал хру­щёв­ским заве­там. Люби­мым местом Лео­ни­да Ильи­ча ста­ла «Дуб­ра­ва» — дача в Кры­му, постро­ен­ная в сти­ле аль­пий­ско­го шале. Объ­ект был воз­ве­дён в 1959 году для Хру­щё­ва, но Бреж­не­ву при­гля­ну­лась больше.

Лео­нид Бреж­нев пла­ва­ет в бас­сейне. Источ­ник: lenta.ru

Как и дру­гой зна­ме­ни­тый Ильич, Бреж­нев увле­кал­ся охо­той: любил ходить на каба­нов, оле­ней, уток. Часто гене­раль­но­го сек­ре­та­ря сопро­вож­да­ли ино­стран­ные лиде­ры. Дичь гото­ви­ли на кухне «Дуб­ра­вы» или пря­мо на месте. Такие засто­лья и пик­ни­ки мог­ли длить­ся до глу­бо­кой ночи.

Лео­нид Бреж­нев на охо­те. Фото­граф Вла­ди­мир Муса­э­льян. Зале­сье, Укра­ин­ская ССР. 1978 год

Дру­гой стра­стью Бреж­не­ва были мор­ские про­гул­ки и пла­ва­ние. Пока поз­во­ля­ло здо­ро­вье, лидер СССР про­во­дил в море по часу. Купал­ся с охра­ной. Лео­нид Ильич часто катал­ся на кате­ре, не любил быть за штур­ва­лом, чаще зани­мал удоб­ное место на корме.

Лео­нид Бреж­нев во вре­мя про­гул­ки на яхте по Чёр­но­му морю. Фото­граф Вла­ди­мир Муса­э­льян. Крым. 1970 год

Нети­пич­ным для лиде­ра совет­ско­го госу­дар­ства было увле­че­ние импорт­ны­ми авто­мо­би­ля­ми. Ген­сек имел боль­шую кол­лек­цию машин. Ува­жал толь­ко быст­рую езду, но водил аккуратно.

Лео­нид Бреж­нев в США за рулём толь­ко что пода­рен­но­го ему «Лин­коль­на Кон­ти­нен­таль». На пас­са­жир­ском сиде­нье — пре­зи­дент США Ричард Ник­сон. 1973 год. Источ­ник: drive2.ru

Лео­нид Ильич ездил на «Чай­ке», ино­гда — на одном из «Мер­се­де­сов» или «Фор­дов» из лич­ной кол­лек­ции. Выбран­ный Бреж­не­вым авто­мо­биль при­во­зи­ли на поез­де, а уже на вок­за­ле ген­сек садил­ся за руль и ехал до резиденции.


Отдыхать или лечиться?

С 1940‑х годов Андро­пов стра­дал от почеч­ной недо­ста­точ­но­сти. Пост гене­раль­но­го сек­ре­та­ря Юрий Вла­ди­ми­ро­вич при­нял глу­бо­ко боль­ным чело­ве­ком. Андро­пов часто про­во­дил лет­ние дни в ведом­ствен­ных сана­то­ри­ях Кис­ло­вод­ска и Мине­раль­ных вод.

Юрий Андро­пов с семьёй в Кис­ло­вод­ске. 1974 год

Быв­ший пред­се­да­тель КГБ не любил море, да и здо­ро­вье не поз­во­ля­ло ему актив­но про­во­дить отпуск. При этом Андро­пов вре­ме­на­ми посе­щал Крым, но насла­ждал­ся не побе­ре­жьем, а про­гул­ка­ми по лесу.

В нача­ле 1980‑х у Чер­нен­ко обост­ри­лись печё­ноч­ная и лёгоч­но-сер­деч­ная недо­ста­точ­но­сти. За недол­гую карье­ру ген­се­ка Кон­стан­тин Усти­но­вич не успел съез­дить в отпуск, един­ствен­ное лето в долж­но­сти гла­вы СССР он про­вёл в Москве.

Кон­стан­тин Чер­нен­ко в Зави­до­ве. 1978 год. Источ­ник: lenta.ru

В июне 1984 года сто­ли­цу Совет­ско­го Сою­за посе­ти­ли Ким Ир Сен и пре­зи­дент Фран­ции Фран­с­уа Мит­те­ран. К тому момен­ту Чер­нен­ко настоль­ко осла­бел, что часто пору­чал про­во­дить вре­мя с гостя­ми мини­стру ино­стран­ных дел Андрею Гро­мы­ко и буду­ще­му гене­раль­но­му сек­ре­та­рю Миха­и­лу Горбачёву.


Отпуск от перестройки

Послед­ний руко­во­ди­тель Совет­ско­го Сою­за Миха­ил Сер­ге­е­вич Гор­ба­чёв был рефор­ма­то­ром в поли­ти­ке, но не в деле лет­не­го отды­ха. Как и пред­ше­ствен­ни­ки, Гор­ба­чёв пред­по­чи­тал Крым.

В нача­ле прав­ле­ния Миха­ил Сер­ге­е­вич рас­по­ря­дил­ся пере­дать мно­же­ство госу­дар­ствен­ных рези­ден­ций в поль­зо­ва­ние раз­лич­ных ведомств, там откры­ли сана­то­рии и дома отды­ха. Одна­ко чер­но­мор­ская рези­ден­ция у Гор­ба­чё­ва всё же появи­лась — объ­ект «Заря» в посёл­ке Форос. Зда­ние было постро­е­но спе­ци­аль­но для Миха­и­ла Сер­ге­е­ви­ча в 1986–1988 годах.

Рези­ден­ция в Форосе

Отпуск пер­во­го пер­во­го пре­зи­ден­та СССР обыч­но длил­ся око­ло меся­ца. Миха­ил Сер­ге­е­вич при­ез­жал на дачу с женой Раи­сой Мак­си­мов­ной. Извест­но, что Гор­ба­чё­ва часто сама гото­ви­ла еду.

Миха­ил и Раи­са Гор­ба­чё­вы на прогулке

Охо­те и поезд­кам на кате­ре Гор­ба­чёв пред­по­чи­тал дол­гие про­гул­ки по набе­реж­ным и пля­жам, непре­мен­но с женой. Актив­ный отдых в жиз­ни послед­не­го ген­се­ка тоже при­сут­ство­вал: Миха­ил Сер­ге­е­вич по несколь­ко часов купал­ся в море.

Гор­ба­чё­вы в Крыму

Дача в Форо­се ста­ла извест­на не толь­ко как люби­мое место отды­ха Гор­ба­чё­ва. Во вре­мя авгу­стов­ско­го пут­ча 1991 года Миха­и­ла Сер­ге­е­ви­ча изо­ли­ро­ва­ли от внеш­не­го мира имен­но в Кры­му. В Москве лиде­ры ГКЧП заяви­ли, что пре­зи­дент СССР болен и не может испол­нять свои полномочия.


Совет­ские руко­во­ди­те­ли вопло­ща­ли кол­лек­тив­ную меч­ту о лет­нем отпус­ке каж­до­го граж­да­ни­на СССР: море, пля­жи, про­гул­ки по лесу и тес­ный круг дру­зей. Увле­че­ния ред­ко выхо­ди­ли за рам­ки доз­во­лен­но­го совет­ской мора­лью — ника­ких шум­ных вече­ри­нок или экзо­ти­че­ских загра­нич­ных поез­док. Меня­лись люби­мые места и заня­тия, но неиз­мен­ным оста­ва­лось одно: пер­вое лицо госу­дар­ства тоже име­ет пра­во на отдых. Ведь в жиз­ни, пол­ной забот и тре­вог, даже у пра­ви­те­ля сверх­дер­жа­вы дол­жен быть свой уго­лок спокойствия.


Читай­те также:

— Пляж­ный отдых в СССР. Кол­лек­ция фото­гра­фий 1920—1980‑х годов;

— Как меня­лась лет­няя мода в СССР с 1960‑х до 1980‑х годов. Фото­гра­фии из мод­ных жур­на­лов;

— Десять оте­че­ствен­ных филь­мов про курор­ты

В День России пройдёт лекция о цензуре в отчественных СМИ 1990‑х годов

12 июня в баре «Пиво­те­ка 465» состо­ит­ся лек­ция «Цен­зу­ра в СМИ в годы Бори­са Ель­ци­на». Меро­при­я­тие про­ве­дёт Семён Изве­ков — жур­на­лист, исто­рик, ретро­те­ле­кри­тик VATNIKSTAN.

Гости меро­при­я­тия узна­ют, насколь­ко в 90‑е годы теле­ви­де­ние и прес­са были сво­бод­ны­ми, кто цен­зу­ри­ро­вал СМИ, какие пере­да­чи попа­да­ли под запре­ты и мно­гое другое.

Когда: 12 июня, чет­верг. Нача­ло в 18:00.

Где: Ново­да­ни­лов­ская набе­реж­ная, 4А, с. 1.

Вход бес­плат­ный, но нуж­на реги­стра­ция.

Литературные дебюты Серебряного века

Каж­дый ныне широ­ко извест­ный лите­ра­тор когда-то был роб­ким дебю­тан­том, сомне­ва­ю­щим­ся в сво­их спо­соб­но­стях. Кого-то на стар­те без­жа­лост­но кри­ти­ко­ва­ли леген­дар­ные совре­мен­ни­ки, дру­гих пуб­ли­ка сра­зу при­ня­ла на удив­ле­ние теп­ло. Кому-то помог­ли про­дви­нуть­ся зна­ко­мые в лите­ра­тур­ных кру­гах, а кто-то печа­тал пер­вые сбор­ни­ки за соб­ствен­ные день­ги. Рас­ска­зы­ва­ем, с чего начи­на­лись твор­че­ские карье­ры глав­ных поэтов и писа­те­лей Сереб­ря­но­го века.


Дмитрий Мережковский (1880)

Поэ­ти­че­ский дебют Дмит­рия Мереж­ков­ско­го был болез­нен­ным и мог поста­вить крест на не успев­шей начать­ся твор­че­ской карье­ре. По про­тек­ции отца, кото­рый с вни­ма­ни­ем отнёс­ся к поэ­ти­че­ским наклон­но­стям сына, 15-лет­не­му юно­ше устро­и­ли встре­чу с Фёдо­ром Досто­ев­ским. Мяг­ко ска­жем, гению сти­хи не понравились.

Мереж­ков­ский поз­же рас­ска­зы­вал:

«Пом­ню кро­шеч­ную квар­тир­ку на Коло­коль­ной [на самом деле в Куз­неч­ном пере­ул­ке], с низень­ки­ми потол­ка­ми тес­ной при­хо­жей, зава­лен­ной экзем­пля­ра­ми „Бра­тьев Кара­ма­зо­вых“, и почти такой же тес­ный каби­нет, где Фёдор Михай­ло­вич сидел за кор­рек­ту­ра­ми. Крас­нея, блед­нея и заи­ка­ясь, я читал ему свои дет­ские, жал­кие сти­шон­ки. Он слу­шал мол­ча, с нетер­пе­ли­вою доса­дою. Мы ему, долж­но быть, помешали.

— Сла­бо, пло­хо, нику­да не годит­ся, — ска­зал он наконец.

— Чтоб хоро­шо писать — стра­дать надо, страдать!

— Нет, пусть уж луч­ше не пишет, толь­ко не стра­да­ет! — воз­ра­зил отец.

Пом­ню про­зрач­ный и прон­зи­тель­ный взор блед­но-голу­бых глаз, когда Досто­ев­ский на про­ща­нье пожи­мал мне руку. Я его боль­ше не видел и потом вско­ре узнал, что он умер».

Впро­чем, Мереж­ков­ский (как и его отец) не сдал­ся: в том же 1880‑м два его сти­хо­тво­ре­ния, «Туч­ка» и «Осен­няя мело­дия», были изда­ны в жур­на­ле «Живо­пис­ное обозрение».


Иван Бунин (1887)

В доме, где рос Иван Бунин, все обо­жа­ли Пуш­ки­на и посто­ян­но чита­ли его сти­хи. Неуди­ви­тель­но, что маль­чик не толь­ко быст­ро при­стра­стил­ся к чте­нию, но и начал писать сам. В гим­на­зии он уже сочи­нял сти­хи, а в 15 лет напи­сал дебют­ную повесть «Увле­че­ние», кото­рую, впро­чем, не при­ня­ла ни одна редак­ция. Впер­вые опуб­ли­ко­ва­на она была толь­ко в 2019 году, сего­дня её доволь­но лег­ко най­ти в Сети. Это неза­тей­ли­вая любов­ная дра­ма, раз­вёр­ну­тая в обста­нов­ке дво­рян­ских уса­деб. Здесь Бунин ещё не нашёл соб­ствен­ный стиль и, ско­рее, под­ра­жа­ет Тур­ге­не­ву и про­чим про­слав­лен­ным пред­ше­ствен­ни­кам, что есте­ствен­но для 17-лет­не­го автора.

Отка­зы не оста­но­ви­ли буду­ще­го нобе­лев­ско­го лау­ре­а­та: он про­дол­жал отправ­лять свои про­из­ве­де­ния в редак­ции и вско­ре добил­ся цели. В 1887 году жур­нал «Роди­на» опуб­ли­ко­вал сти­хо­тво­ре­ния Буни­на «Над моги­лой С. Я. Над­со­на»:

Угас поэт в рас­цве­те силы,
Заснул без­вре­мен­но певец;
Смерть сорва­ла с него венец
И унес­ла под свод могилы.

…и «Дере­вен­ский нищий»:

В сто­роне от доро­ги, под дубом,
Под луча­ми паля­щи­ми спит
В зипу­ниш­ке, зашто­пан­ном грубо,
Ста­рый нищий, седой инвалид;

Изне­мог он от даль­ней дороги
И при­лёг под межой отдохнуть…
Солн­це жжёт истом­лён­ные ноги,
Обна­жён­ную шею и грудь…

Затем были и дру­гие сти­хи, но кри­ти­ки дол­го не обра­ща­ли на поэта ника­ко­го вни­ма­ния и обыч­но отзы­ва­лись о нём в целом поло­жи­тель­но, но без малей­ше­го инте­ре­са. Пер­вые сти­хи Буни­на были слиш­ком пред­ска­зу­е­мы­ми, черес­чур обыч­ны­ми и пото­му не цеп­ля­ли под­го­тов­лен­ных читателей.

Что каса­ет­ся дебю­та в про­зе, то впер­вые рас­сказ писа­те­ля опуб­ли­ко­ва­ли в жур­на­ле «Рус­ское богат­ство». «Дере­вен­ский эскиз» — зари­сов­ка о раз­ни­це жиз­ни кре­стьян и дво­рян. Редак­тор изда­ния Нико­лай Михай­лов­ский, про­чи­тав руко­пись, пообе­щал Буни­ну боль­шое буду­щее — и не ошибся.


Зинаида Гиппиус (1888)

Дочь извест­но­го юри­ста Зина­и­да Гип­пи­ус нача­ла сочи­нять в семь лет, а одно­вре­мен­но с этим вела днев­ни­ки. В семье её твор­че­ство не поощ­ря­ли, но и запре­тить пол­но­стью не мог­ли. Одна­ко по-насто­я­ще­му, систе­ма­ти­че­ски и увле­чён­но, Зина­и­да нача­ла сочи­нять после сва­дьбы с Дмит­ри­ем Мереж­ков­ским. Инте­рес­но, что спер­ва моло­до­жё­ны «раз­де­ли­ли обя­зан­но­сти», и речь тут не о домаш­них делах: Гип­пи­ус писа­ла толь­ко про­зу, а Мереж­ков­ский — исклю­чи­тель­но сти­хи. Впро­чем, доволь­но быст­ро они отка­за­лись от этой идеи, пото­му что Мереж­ков­ский захо­тел напи­сать роман о Юли­ане Отступ­ни­ке (пер­вая часть три­ло­гии «Хри­стос и Антихрист»).

Бла­го­да­ря супру­гу Гип­пи­ус позна­ко­ми­лась Алек­се­ем Пле­ще­е­вым, Дмит­ри­ем Гри­го­ро­ви­чем и мно­ги­ми дру­ги­ми лите­ра­то­ра­ми и редак­то­ра­ми. А в 1888 году жур­нал «Север­ный вест­ник» напе­ча­тал два её сти­хо­тво­ре­ния, «Посвя­ще­ние» и «Пес­ня», кото­рые сама поэтес­са счи­та­ла «полу­дет­ски­ми»:

Окно моё высо­ко над землёю,
Высо­ко над землёю.
Я вижу толь­ко небо с вечер­нею зарёю,
С вечер­нею зарёю.

И небо кажет­ся пустым и бледным,
Таким пустым и бледным…
Оно не сжа­лит­ся над серд­цем бедным,
Над моим серд­цем бедным.

Дебют­ные пуб­ли­ка­ции в про­зе состо­я­лись поз­же: в 1892‑м были напе­ча­та­ны рас­ска­зы «В Москве» и «Два сердца».

Лите­ра­тур­ную рабо­ту ослож­ня­ли про­бле­мы со здо­ро­вьем: в раз­ное вре­мя Гип­пи­ус пере­нес­ла тиф и анги­ны. Кро­ме того, отец поэтес­сы умер от тубер­ку­лё­за, и у неё тоже была склон­ность к это­му забо­ле­ва­нию. Что­бы сбе­речь здо­ро­вье, супру­ги ста­ра­лись боль­ше вре­ме­ни про­во­дить в тёп­лом кли­ма­те и, в част­но­сти, путе­ше­ство­ва­ли по югу Евро­пы. В то же вре­мя их един­ствен­ным дохо­дом оста­ва­лись гоно­ра­ры за пуб­ли­ка­ции, поэто­му, хотя обо­их печа­та­ли с завид­ной регу­ляр­но­стью, неред­ко жили они очень стеснённо.


Максим Горький (1895)

По сти­лю и духу Мак­си­ма Горь­ко­го вряд ли мож­но отне­сти к лите­ра­то­рам Сереб­ря­но­го века. Но всё же дебю­ти­ро­вал он в одну с ними эпо­ху, а пото­му умол­чать о нём будет несправедливо.

Дет­ство Горь­ко­го было тяжё­лым: ран­няя смерть роди­те­лей, бед­ность, оспа, из-за кото­рой ему при­шлось оста­вить обу­че­ние в шко­ле. В юно­сти он несколь­ко раз пытал­ся покон­чить с собой и нахо­дил­ся под над­зо­ром поли­ции как рево­лю­ци­о­нер. В срав­не­нии со мно­ги­ми дру­ги­ми геро­я­ми наше­го мате­ри­а­ла, начал писать отно­си­тель­но позд­но — в воз­расте око­ло 20 лет. Горь­кий сочи­нял сти­хи и поэ­мы: одну из них, «Песнь ста­ро­го дуба», силь­но раз­ру­гал Вла­ди­мир Коро­лен­ко. Уже в 1920‑е Горь­кий вспо­ми­нал:

«Я нико­гда не болел само­на­де­ян­но­стью, да ещё — в то вре­мя — чув­ство­вал себя мало­гра­мот­ным — но я искрен­но верил, что мною напи­са­на заме­ча­тель­ная вещь.

<…>

Коро­лен­ко пер­вый ска­зал мне вес­кие чело­ве­чьи сло­ва о зна­че­нии фор­мы, о кра­со­те фра­зы, я был удив­лён про­стой, понят­ной прав­дой этих слов, и, слу­шая его, жут­ко почув­ство­вал, что писа­тель­ство — не лёг­кое дело. Я сидел у него более двух часов, он мно­го ска­зал мне, но — ни одно­го сло­ва о сущ­но­сти, о содер­жа­нии моей поэ­мы. И я уже чув­ство­вал, что ниче­го хоро­ше­го не услы­шу о ней».

Начи­на­ю­щий писа­тель рас­стро­ил­ся и уни­что­жил произведение.

Впро­чем, идею стать писа­те­лем Горь­кий не бро­сил, а Коро­лен­ко сыг­рал в его твор­че­ской карье­ре весь­ма важ­ную роль: в 1895‑м помог напе­ча­тать в жур­на­ле «Рус­ское богат­ство» рас­сказ «Чел­каш». Пуб­ли­ка­ции при­шлось ждать несколь­ко лет. Дело в том, что исто­рию бося­ка-кон­тра­бан­ди­ста Горь­кий не выду­мал: как-то в 1891‑м он попал в боль­ни­цу, где позна­ко­мил­ся с нищим сосе­дом по пала­те. Имен­но раз­го­во­ры с ним и лег­ли в осно­ву сочи­не­ния, кото­рое Горь­кий напи­сал при­мер­но за два меся­ца и сра­зу отнёс в редак­цию «Рус­ско­го богат­ства». Руко­пись про­ле­жа­ла там несколь­ко лет, а Горь­кий за это вре­мя стал про­фес­си­о­наль­ным жур­на­ли­стом и напи­сал око­ло 500 фелье­то­нов, кото­рые пуб­ли­ко­ва­лись в «Самар­ской газе­те». За про­дук­тив­но­стью Горь­ко­го мало кто мог угнать­ся: за два года жур­на­ли­сти­ки он не толь­ко сочи­нил пол­ты­ся­чи фелье­то­нов, но и про­дол­жал рабо­тать над про­зой. В том же 1895‑м в «Самар­ской газе­те» напе­ча­та­ли очерк «Бабуш­ка Аку­ли­на» — поз­же он стал частью пове­сти «Дет­ство».


Александр Блок (1898)

Автор зна­ме­ни­той поэ­мы «Две­на­дцать» сочи­нял сти­хи с пяти лет, а в под­рост­ко­вые годы вме­сте с бра­тья­ми при­ду­мал руко­пис­ный жур­нал «Вест­ник» — все­го было «выпу­ще­но» 37 номе­ров. Неко­то­рое вре­мя Блок учил­ся на юри­ста, но доволь­но быст­ро понял, что лите­ра­ту­ра ему всё же куда инте­рес­нее. Свой пер­вый цикл сти­хо­тво­ре­ний Ante Lucem («До све­та») он напи­сал меж­ду 1898 и 1900 года­ми. Это 76 раз­ных по сти­лю и духу про­из­ве­де­ний, часть из них была посвя­ще­на Ксе­нии Садов­ской — пер­вой воз­люб­лен­ной поэта (она была стар­ше Бло­ка на 20 лет).

В сле­ду­ю­щие годы Блок про­дол­жил писать и доволь­но быст­ро выра­бо­тал фир­мен­ный стиль: с одной сто­ро­ны, он был бли­зок сим­во­ли­стам, с дру­гой — отли­чал­ся от них уме­ни­ем «зазем­лять» высо­кие идеи с помо­щью повсе­днев­ных и даже гру­бо­ва­тых дета­лей. Пер­вый сбор­ник «Сти­хи о Пре­крас­ной даме» был напе­ча­тан в 1905 году (хотя боль­шая часть мате­ри­а­ла напи­са­на ранее).


Демьян Бедный (1899)

Самый про­ле­тар­ский поэт и воз­мож­ный про­то­тип Ива­на Без­дом­но­го Демьян Бед­ный, он же Ефим При­дво­ров, начи­нал как убеж­дён­ный монар­хист. В 1899 году в «Киев­ском сло­ве» было опуб­ли­ко­ва­но его сти­хо­тво­ре­ние, вос­хва­ля­ю­щее Нико­лая II:

Зву­чи, моя лира,
Я пес­ню слагаю
Апо­сто­лу мира —
Царю Николаю.

Ско­рее все­го, чет­ве­ро­сти­шие сло­жи­лось под впе­чат­ле­ни­ем от мир­ной кон­фе­рен­ции в Гаа­ге. Одна­ко через несколь­ко лет поли­ти­че­ские взгля­ды поэта кар­ди­наль­ным обра­зом пере­ме­ни­лись: он сбли­зил­ся с боль­ше­ви­ка­ми, при­ду­мал звуч­ный псев­до­ним и начал сочи­нять совсем дру­гие стихи.


Надежда Тэффи (1901)

Надеж­да Тэф­фи (Лох­виц­кая) более все­го про­сла­ви­лась сати­рой, на ред­кость ост­ро­ум­ной и неор­ди­нар­ной. Она полу­чи­ла хоро­шее обра­зо­ва­ние, в том чис­ле учи­лась в Литей­ной жен­ской гим­на­зии. Неко­то­рое вре­мя меч­та­ла стать худож­ни­цей, но люби­ла и лите­ра­ту­ру, осо­бен­но рабо­ты Пуш­ки­на и Тол­сто­го. Одна­ко пол­но­цен­но зани­мать­ся твор­че­ством она нача­ла уже око­ло 30 лет, когда раз­ве­лась с мужем и вер­ну­лась в Петер­бург из Моги­лёв­ской губернии.

В 1901 году еже­не­дель­ник «Север» опуб­ли­ко­вал её сти­хо­тво­ре­ние «Мне снил­ся сон, безум­ный и пре­крас­ный…» — тон­кую лири­ку, совсем не похо­жую на то, что в ито­ге про­сла­ви­ло писа­тель­ни­цу. Затем было мно­го­лет­нее пло­до­твор­ное сотруд­ни­че­ство с «Сати­ри­ко­ном», в фелье­то­нах для кото­ро­го и рас­крыл­ся истин­ный юмо­ри­сти­че­ский талант Тэффи.

Что инте­рес­но, сест­ра Надеж­ды Мария — тоже поэтес­са, она пуб­ли­ко­ва­лась как Мир­ра Лох­виц­кая. В 1890‑е Лох­виц­кая была весь­ма попу­ляр­на, но в 35 лет умер­ла от тяжё­лой болез­ни (от какой имен­но — мне­ния рас­хо­дят­ся). Что­бы отде­лить себя от извест­ной сест­ры, Надеж­да при­ду­ма­ла псев­до­ним. В отли­чие от мно­гих пишу­щих совре­мен­ниц, она не хоте­ла скры­вать­ся под муж­ским име­нем (напри­мер, уже упо­мя­ну­тая Гип­пи­ус под­пи­сы­ва­ла неко­то­рые свои рабо­ты как Антон Край­ний). Мно­го поз­же, в 1931‑м, в очер­ке «Псев­до­ним» Тэф­фи объ­яс­ня­ла, что иска­ла имя, кото­рое при­не­сёт ей сча­стье. Как извест­но, счаст­ли­вы все­гда толь­ко дура­ки — а пото­му писа­тель­ни­ца пере­при­ду­ма­ла имя одно­го дураш­ли­во­го слу­ги, кото­ро­го назы­ва­ли Стеф­фи (Сте­пан). Псев­до­ним дей­стви­тель­но при­нёс ей твор­че­ские успе­хи, а вот жизнь её сло­жи­лась не так счастливо.


Николай Гумилёв (1905)

Если верить Анне Ахма­то­вой, жене Нико­лая Гуми­лё­ва, то пер­вые сти­хи поэт сочи­нил в шесть лет:

Жива­ла Ниагара
Близ озе­ра Дели,
Любо­вью к Ниагаре
Вожди все летели.

В гим­на­зии Гуми­лёв про­дол­жил прак­ти­ко­вать­ся. Хотя он учил­ся пло­хо и регу­ляр­но ока­зы­вал­ся под угро­зой отчис­ле­ния, его жале­ли имен­но за поэ­зию. За год до выпус­ка, в 1905‑м, роди­те­ли помог­ли Гуми­лё­ву издать пер­вый сбор­ник «Путь кон­кви­ста­до­ров» за свой счёт. В кни­гу вошли 16 сти­хо­тво­ре­ний и три поэ­мы, здесь уже чув­ству­ет­ся автор­ская мане­ра поэта и под­ни­ма­ют­ся его люби­мые темы: путе­ше­ствия, при­клю­че­ния, вой­на. Свой дебют Гуми­лёв очень ценил и впо­след­ствии несколь­ко раз переиздавал.

Сти­хи о коро­лях, мечах и высо­тах при­влек­ли Вале­рия Брю­со­ва. Меж­ду поэта­ми завя­за­лась пере­пис­ка, а Гуми­лёв счи­тал его фак­ти­че­ски сво­им учи­те­лем. Имен­но Брю­сов помог Гуми­лё­ву вой­ти в лите­ра­тур­ные кру­ги, где, впро­чем, его при­зна­ли не сразу.


Анна Ахматова (1907)

Извест­но, что Анна Горен­ко, буду­щая Ахма­то­ва, учи­лась читать по азбу­ке Льва Тол­сто­го, спра­ви­лась с «Вой­ной и миром» в десять лет, а через год сочи­ни­ла пер­вое сти­хо­тво­ре­ние. В 1907 году её рабо­та, под­пи­сан­ная «Анна Г.», появи­лась в жур­на­ле «Сири­ус»:

На руке его мно­го бле­стя­щих колец —
Поко­рён­ных им деви­чьих неж­ных сердец.
Там лику­ет алмаз, и меч­та­ет опал,
И кра­си­вый рубин так при­чуд­ли­во ал.

«Сири­ус» изда­вал в Пари­же буду­щий муж Ахма­то­вой Нико­лай Гуми­лёв, жур­нал доволь­но быст­ро закрыл­ся. Через четы­ре года, в 1911‑м, несколь­ко сти­хо­тво­ре­ний поэтес­сы опуб­ли­ко­ва­ли «Новая жизнь», Gaudeamus, «Апол­лон», «Рус­ская мысль». Имен­но тогда она взя­ла псев­до­ним Ахма­то­ва (по деви­чьей фами­лии пра­ба­буш­ки) — отец запре­тил ей пуб­ли­ко­вать­ся под насто­я­щей фами­ли­ей Горен­ко. А в мар­те 1912 года вышел пер­вый её соль­ный сбор­ник сти­хов «Вечер», кото­рый теп­ло встре­ти­ли и чита­те­ли, и поэты-современники.


Евгений Замятин (1908)

В юно­сти автор одной из самых извест­ных в мире анти­уто­пий «Мы» Евге­ний Замя­тин попал в тюрь­му за рево­лю­ци­он­ную дея­тель­ность. В сле­ду­ю­щие годы после осво­бож­де­ния ему регу­ляр­но при­хо­ди­лось жить неле­галь­но — за это его даже высы­ла­ли из Петербурга.

Свои впе­чат­ле­ния от заклю­че­ния Замя­тин опи­сал в дебют­ном рас­ска­зе «Один» — дра­ма­ти­че­ской исто­рии поли­ти­че­ско­го узни­ка, кото­рый меч­та­ет о встре­че с воз­люб­лен­ной. Но если автор в ито­ге всё же обрёл сво­бо­ду, то для сво­е­го героя он преду­смот­рел более печаль­ный финал.

Рас­сказ впер­вые напе­ча­та­ли в жур­на­ле «Обра­зо­ва­ние». Не ска­зать что­бы его заме­ти­ли и оце­ни­ли высо­ко. Зато сле­ду­ю­щие рабо­ты писа­те­ля, в част­но­сти повесть «Уезд­ное», понра­ви­лись кри­ти­кам — и даже Мак­си­му Горькому.


Марина Цветаева (1909)

В дет­стве Мари­на Цве­та­е­ва мно­го вре­ме­ни про­во­ди­ла в Евро­пе и сочи­ня­ла сти­хи все­го лишь с шести лет. При­чём девоч­ка писа­ла оди­на­ко­во успеш­но и на рус­ском, и на немец­ком, и на фран­цуз­ском. При­мер­но в 17 лет она нача­ла посе­щать лек­ции и клуб­ные собра­ния при изда­тель­стве сим­во­ли­стов «Муса­гет», где нашла мно­же­ство инте­рес­ных лите­ра­тур­ных знакомств.

Осе­нью 1909-го Цве­та­е­ва за свой счёт напе­ча­та­ла в Това­ри­ще­стве типо­гра­фии А. И. Мамон­то­ва пер­вый сбор­ник «Вечер­ний аль­бом» (сра­зу несколь­ко десят­ков сти­хо­тво­ре­ний). Это было в неко­то­рой сте­пе­ни дерз­ким шагом: начи­на­ю­щие поэты стре­ми­лись в первую оче­редь опуб­ли­ко­вать­ся в каком-либо попу­ляр­ном жур­на­ле. Но Цве­та­е­вой не хоте­лось, что­бы у редак­ций появи­лась воз­мож­ность кон­тро­ли­ро­вать её. Изда­ние поэтес­са посвя­ти­ла рус­ской под­дан­ной и фран­цуз­ской худож­ни­це Марии Баш­кир­це­вой, умер­шей в 25 лет от тубер­ку­лё­за (ещё до рож­де­ния Цветаевой).

Лите­ра­тур­ное сооб­ще­ство заме­ти­ло дебют Цве­та­е­вой, её сти­хи похва­ли­ли Вале­рий Брю­сов и Нико­лай Гумилёв.


Осип Мандельштам (1910)

В нача­ле жиз­ни Оси­пу Ман­дель­шта­му в неко­то­рой сте­пе­ни повез­ло: он родил­ся в еврей­ской семье, но его отец был куп­цом пер­вой гиль­дии, а пото­му имел пра­во жить вне чер­ты осед­ло­сти. В 1907 году буду­щий поэт окон­чил пре­стиж­ное Тени­шев­ское учи­ли­ще в Петер­бур­ге — чуть поз­же отсю­да выпу­сти­лись Вла­ди­мир Набо­ков, Борис Арцы­ба­шев, Олег Вол­ков и мно­гие дру­гие извест­ные лите­ра­то­ры и учё­ные. После Ман­дель­штам несколь­ко лет про­вёл в евро­пей­ских уни­вер­си­те­тах, сбли­зил­ся с Нико­ла­ем Гуми­лё­вым и Анной Ахма­то­вой, а затем весь­ма быст­ро и орга­нич­но стал частью сто­лич­ной лите­ра­тур­ной богемы.

В 1910‑м сра­зу пять сти­хо­тво­ре­ний начи­на­ю­ще­го поэта напе­ча­та­ли в жур­на­ле «Апол­лон» — новом иллю­стри­ро­ван­ном изда­нии, посвя­щён­ном искус­ству. В этот пери­од «Апол­лон» фак­ти­че­ски стал неофи­ци­аль­ным жур­на­лом акме­и­стов, к кото­рым Ман­дель­штам неко­то­рое вре­мя отно­сил и себя. Впро­чем, в те же годы он сотруд­ни­чал с изда­ни­я­ми «Гипер­бо­рей» и «Новый Сати­ри­кон», а в 1913‑м тира­жом в 300 экзем­пля­ров вышел его дебют­ный сбор­ник «Камень» — 23 сти­хо­тво­ре­ния, напи­сан­ные меж­ду 1909 и 1913 года­ми. Кни­га при­влек­ла мно­го вни­ма­ния: боль­шин­ство кри­ти­ков и поэтов посвя­ти­ли ему рецен­зии. Впо­след­ствии Ман­дель­штам два­жды пере­из­да­вал «Камень», каж­дый раз меняя содержание.


Владимир Маяковский (1912)

Буду­щий поэт при­со­еди­нил­ся к РСДРП в 15 лет и сра­зу начал актив­но дей­ство­вать: про­па­ган­ди­ро­вать и, воз­мож­но, содей­ство­вать побе­гу катор­жа­нок из мос­ков­ской тюрь­мы (но это не точ­но). Так юный Мая­ков­ский сам ока­зал­ся в заклю­че­нии на 11 меся­цев, при­чём сидел он в оди­ноч­ной каме­ре, что спо­двиг­ло его к сочи­не­нию сти­хов. Он про­бо­вал писать в дет­стве, но остал­ся не слиш­ком дово­лен резуль­та­том. Впро­чем, в этот раз тоже не полу­чи­лось: Мая­ков­ско­му не нра­ви­лись соб­ствен­ные сочи­не­ния, к тому же тет­рад­ку с ними на выхо­де из тюрь­мы ото­бра­ли надзиратели.

Сле­ду­ю­щие пару лет после осво­бож­де­ния он посвя­тил изоб­ра­зи­тель­но­му искус­ству и свя­зы­вал своё буду­щее с гра­фи­кой (в какой-то сте­пе­ни так и полу­чи­лось — сего­дня пла­ка­ты Мая­ков­ско­го по попу­ляр­но­сти немно­гим усту­па­ют его поэ­зии. Его гра­фи­че­ские рабо­ты мы собра­ли в отдель­ных мате­ри­а­лах: раз, два). Но сочи­ни­тель­ство он всё же не бро­сал. В 1912 году его сти­хо­тво­ре­ние «Ночь» попа­ло в сбор­ник футу­ри­сти­че­ской поэ­зии со звон­ким назва­ни­ем «Пощё­чи­на обще­ствен­но­му вкусу»:

Баг­ро­вый и белый отбро­шен и скомкан,
в зелё­ный бро­са­ли гор­стя­ми дукаты,
а чёр­ным ладо­ням сбе­жав­ших­ся окон
раз­да­ли горя­щие жёл­тые карты.

Нако­нец, Мая­ков­ский «пой­мал вол­ну»: сле­ду­ю­щие несколь­ко лет он мно­го сочи­нял, про­бо­вал себя в том чис­ле и в дра­ма­тур­гии и посто­ян­но высту­пал пуб­лич­но. К нача­лу Пер­вой миро­вой вой­ны он стал зна­ко­вой фигу­рой для рус­ско­го футуризма.


Борис Пастернак (1913)

Борис Пастер­нак сна­ча­ла учил­ся на юри­ста, потом — на фило­со­фа, но в ито­ге ока­за­лось, что фор­маль­ное обра­зо­ва­ние как тако­вое ему без­раз­лич­но. За сво­им уни­вер­си­тет­ским дипло­мом он даже не явил­ся, решив к тому момен­ту зани­мать­ся лите­ра­ту­рой. В 1913‑м его пер­вые сти­хи были опуб­ли­ко­ва­ны в сбор­ни­ке груп­пы «Лири­ка», а годом поз­же — пер­вая кни­га «Близ­нец в тучах». Впро­чем, своё ран­нее твор­че­ство Пастер­нак, как пер­фек­ци­о­нист, не любил и счи­тал незре­лым. В кон­це 1920‑х он пере­со­брал (по сути — пере­пи­сал) дебют­ные рабо­ты и издал заново.

Что каса­ет­ся про­зы, то к ней Пастер­нак при­шёл зна­чи­тель­но поз­же, бли­же к 40 годам. Его пер­вой замет­ной рабо­той ста­ла повесть «Охран­ная гра­мо­та» — весь­ма слож­ная с точ­ки зре­ния замыс­ла вещь. С одной сто­ро­ны, это авто­био­гра­фия и мему­а­ры о реаль­ных собы­ти­ях и людях. С дру­гой — декла­ра­ция жиз­нен­ных и твор­че­ских принципов:

«Если бы при зна­ньях, спо­соб­но­стях и досу­ге я заду­мал теперь писать твор­че­скую эсте­ти­ку, я постро­ил бы её на двух поня­тьях, на поня­тьях силы и сим­во­ла. Я пока­зал бы, что, отли­чье от нау­ки, беру­щей при­ро­ду в раз­ре­зе све­то­во­го стол­ба, искус­ство инте­ре­су­ет­ся жиз­нью при про­хож­де­ньи сквозь неё луча сило­во­го. Поня­тье силы я взял бы в том же широ­чай­шем смыс­ле, в каком берёт его тео­ре­ти­че­ская физи­ка, с той толь­ко раз­ни­цей, что речь шла бы не о прин­ци­пе силы а о её голо­се, о её при­сут­ствии. Я пояс­нил бы, что в рам­ках само­со­зна­нья сила назы­ва­ет­ся чувством».


Сергей Есенин (1914)

Сер­гей Есе­нин начал регу­ляр­но сочи­нять сти­хи с 1910 года, то есть с 15 лет. Пер­вая пуб­ли­ка­ция состо­я­лась через четы­ре года: в янва­ре 1914-го дет­ский жур­нал напе­ча­тал его сти­хо­тво­ре­ние «Берё­за». Тогда поэт ещё не дер­зил, не мате­рил­ся, поэто­му сего­дня лако­нич­ные строч­ки о самом рус­ском дере­ве обыч­но заучи­ва­ют во вто­ром классе:

Белая берё­за
Под моим окном
При­на­кры­лась снегом,
Точ­но серебром.

Извест­ность и при­зна­ние при­шли к поэту через несколь­ко лет, уже после пере­ез­да в Пет­ро­град и обще­ния в лите­ра­тур­ных кругах.

Автор ведёт теле­грам-канал о кни­гах и чте­нии — под­пи­сы­вай­тесь, что­бы боль­ше узна­вать о новых инте­рес­ных изда­ни­ях, исто­ри­че­ском нон-фик­шене и мно­гом другом.

Читай­те также:

— Десять фото­гра­фий Сереб­ря­но­го века

— Безу­мие, пьян­ство, Свид­ри­гай­лов. Клю­чи к загад­ке смер­ти Сер­гея Есе­ни­на;

— В пасти «жёл­то­го дья­во­ла». Мак­сим Горь­кий в Нью-Йор­ке;

— «Лов­цы чело­ве­ков» гла­за­ми Замя­ти­на;

— Опас­ные свя­зи Зина­и­ды Гип­пи­ус.

Публичные чтения рассказов Александра Бренера пройдут в «Рупоре»

7 июня в про­стран­стве «Рупор» состо­ят­ся пуб­лич­ные чте­ния рас­ска­зов Алек­сандра Бре­не­ра из кни­ги «Про­буж­де­ние Гер­ме­са Дол­го­ру­ко­го», вышед­шей в октяб­ре 2024 года в изда­тель­стве «Напиль­ник».

Сбор­ник состо­ит из исто­рий, в кото­рых тела и души геро­ев стал­ки­ва­ют­ся и пыта­ют­ся про­ник­нуть друг в дру­га, слов­но какая-то неве­до­мая, но бла­жен­ная сила понуж­да­ет их это сде­лать. Но, воз­мож­но, есть и дру­гие, враж­деб­ные, силы, пре­пят­ству­ю­щие вос­со­еди­не­нию душ персонажей.

Про­из­ве­де­ния про­чи­та­ет Ники­та Олей­ник — мыс­ли­тель, эссе­ист и поэт. Акком­па­ни­ро­вать Ники­те будет Алек­сей Бори­сов — муль­ти­дис­ци­пли­нар­ный музы­кант в жан­ре экс­пе­ри­мен­таль­ной электроники.

Когда: 7 июня, суб­бо­та. Нача­ло в 18:00.

Где: Москва, Ново­да­ни­лов­ская набе­реж­ная 4А, с. 1.

Вход бес­плат­ный. Реги­стри­руй­тесь по ссылке.


Читай­те интер­вью с Алек­сан­дром Бре­не­ром на нашем сай­те.

«Госпожа Пенициллин». Как Зинаида Ермольева боролась с холерой

В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны мик­ро­био­лог Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на Ермо­лье­ва руко­во­ди­ла раз­ра­бот­кой и про­из­вод­ством пени­цил­ли­на. Пре­па­рат спас мно­же­ство жиз­ней. Зна­ния и опыт Ермо­лье­вой осо­бен­но при­го­ди­лись в Ста­лин­гра­де, где Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на с кол­ле­га­ми спас­ла совет­ских воен­ных и жите­лей горо­да от эпи­де­мии холе­ры. Пер­во­от­кры­ва­тель целеб­ных свойств пени­цил­ли­на Говард Фло­ри при­зна­вал, что совет­ский пре­па­рат луч­ше зару­беж­но­го аналога.

Гали­на Зава­лу­но­ва рас­ска­зы­ва­ет о жиз­нен­ном пути, опас­ных опы­тах на себе и науч­ном при­зна­нии Зина­и­ды Ермольевой.


Детство и студенческие годы

Зина­и­да Ермо­лье­ва роди­лась в 1898 году в мно­го­дет­ной каза­чьей семье на хуто­ре Фро­лов Дон­ской губер­нии (совре­мен­ный город Фро­ло­во Вол­го­град­ской обла­сти). Когда девоч­ке было 12 лет, её отец, Вис­са­ри­он Васи­лье­вич, умер. Забо­ту о шесте­рых детях взя­ла на себя мать, Алек­сандра Гавриловна.

На хуто­ре не было шко­лы, поэто­му Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на и её стар­шая сест­ра Еле­на поеха­ли учить­ся в Ново­чер­касск. В 1917 году Ермо­лье­ва окон­чи­ла с золо­той меда­лью Мари­ин­скую жен­скую гим­на­зию и посту­пи­ла на меди­цин­ский факуль­тет Дон­ско­го уни­вер­си­те­та в Ростове-на-Дону.

По леген­де, на выбор про­фес­сии повли­я­ла любовь к клас­си­че­ской музы­ке. На выпуск­ном балу Ермо­лье­ва услы­ша­ла «Сен­ти­мен­таль­ный вальс» Чай­ков­ско­го и вспом­ни­ла, что ком­по­зи­тор умер от холе­ры. Имен­но в тот момент девуш­ка реши­ла, что ста­нет вра­чом и посвя­тит жизнь борь­бе с этим страш­ным заболеванием.

В сту­ден­че­ские годы Ермо­лье­ва заня­лась иссле­до­ва­тель­ской рабо­той. Один из её пер­вых учи­те­лей Вла­ди­мир Бары­кин, изу­чав­ший воз­бу­ди­те­лей холе­ры, заин­те­ре­со­вал Зина­и­ду Вис­са­ри­о­нов­ну мик­ро­био­ло­ги­ей, изу­че­нию кото­рой она посвя­ти­ла всю жизнь. Ермо­лье­ва окон­чи­ла уни­вер­си­тет в 1921 году, ста­ла его сотруд­ни­цей и про­дол­жи­ла науч­ную дея­тель­ность в каче­стве асси­стен­та кафед­ры микробиологии.

Спу­стя мно­го лет Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на вспоминала:

«Будучи сту­дент­кой, я чуть свет лази­ла через фор­точ­ку в лабо­ра­то­рию. Всё кру­гом было закры­то, а мне хоте­лось лиш­ний часок-дру­гой посвя­тить опыту».


Самоотверженный эксперимент

В 1922 году в Росто­ве-на-Дону вспых­ну­ла эпи­де­мия холе­ры. Изу­чая пути зара­же­ния, Ермо­лье­ва поня­ла, что суще­ству­ет не толь­ко воз­бу­ди­тель, но и холе­ро­по­доб­ные виб­ри­о­ны. Но для того, что­бы опре­де­лить, могут ли они быть при­чи­ной болез­ни, было необ­хо­ди­мо про­ве­сти опыт на чело­ве­ке. 24-лет­ний медик ней­тра­ли­зо­ва­ла желу­доч­ный сок содой и выпи­ла рас­твор с холе­ро­по­доб­ны­ми виб­ри­о­на­ми. Уже к вече­ру Ермо­лье­ва забо­ле­ла, тем­пе­ра­ту­ра под­ня­лась до соро­ка гра­ду­сов. Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на чудом выжила.

В днев­ни­ке наблю­де­ний Ермо­лье­ва записала:

«Экс­пе­ри­мент, кото­рый едва не кон­чил­ся тра­ги­че­ски, дока­зал, что холе­ро­по­доб­ные виб­ри­о­ны, нахо­дясь в кишеч­ни­ке чело­ве­ка, могут вызы­вать забо­ле­ва­ние, схо­жее с истин­ной холерой».

Рискуя соб­ствен­ной жиз­нью, Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на раз­ра­бо­та­ла осно­ву сани­тар­ных норм в СССР. Она при­ду­ма­ла самый эффек­тив­ный и без­опас­ный метод обез­за­ра­жи­ва­ния водо­про­вод­ной воды оста­точ­ным хло­ром, чем спас­ла тыся­чи чело­ве­че­ских жизней.

Зина­и­да Ермольева

По вос­по­ми­на­ни­ям зна­ко­мых Ермо­лье­вой, она люби­ла про­во­дить необыч­ные опы­ты. Девуш­ка под­хо­ди­ла к людям с кол­бой, про­си­ла «немно­го попла­кать» и под­но­си­ла к носу баноч­ку све­же­го хре­на. Слё­зы содер­жат анти­бак­те­ри­аль­ный фер­мент — лизо­цим, из кото­ро­го Ермо­лье­ва в 1930‑х годах сде­ла­ла пер­вый лечеб­ный препарат.


Переезд в Москву

В 1925 году Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на отпра­ви­лась в сто­ли­цу и сра­зу воз­гла­ви­ла отдел био­хи­мии мик­ро­бов Мос­ков­ско­го био­хи­ми­че­ско­го инсти­ту­та име­ни А. Н. Баха, где про­дол­жи­ла науч­ные экс­пе­ри­мен­ты. Под руко­вод­ством Ермо­лье­вой отдел зара­бо­тал в сте­нах Все­со­юз­но­го инсти­ту­та экс­пе­ри­мен­таль­ной меди­ци­ны (ВИЭМ).

Ста­жи­ров­ки за рубе­жом, в том чис­ле в Мик­ро­био­ло­ги­че­ском инсти­ту­те име­ни Луи Пасте­ра в Пари­же, дали воз­мож­ность обме­ни­вать­ся опы­том с ино­стран­ны­ми кол­ле­га­ми. Так, после сотруд­ни­че­ства с немец­ки­ми учё­ны­ми ста­тьи с резуль­та­та­ми иссле­до­ва­ний Зина­и­ды Вис­са­ри­о­нов­ны опуб­ли­ко­ва­ли зару­беж­ные науч­ные журналы.

Пер­спек­тив­ный учё­ный-био­лог быст­ро дви­га­лась по карьер­ной лест­ни­це. В 1935 году Ермо­лье­ва ста­ла док­то­ром наук без защи­ты дис­сер­та­ции. В 1939 году, после поезд­ки на гра­ни­цу с Афга­ни­ста­ном, где Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на раз­ра­бо­та­ла эффек­тив­ный пре­па­рат про­тив холе­ры, диф­те­рии и брюш­но­го тифа, она полу­чи­ла зва­ние профессора.


Борьба с холерой в Сталинграде

Науч­ные раз­ра­бот­ки Зина­и­ды Ермо­лье­вой ста­ли осо­бен­но необ­хо­ди­мы во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. В немец­ких вой­сках нача­лась эпи­де­мия холе­ры, кото­рая очень быст­ро мог­ла перей­ти на совет­ских воен­ных и граждан.

Ермо­лье­ва вспоминала:

«После­до­вал при­каз о выле­те во фрон­то­вой волж­ский город. — „Про­со­чи­лись слу­хи, что на тер­ри­то­рии вра­га вспых­ну­ла эпи­де­мия холе­ры, ска­зал мне нар­ком Мите­рев. — Поез­жай­те в Ста­лин­град и при­ми­те необ­хо­ди­мые про­фи­лак­ти­че­ские меры…“ При­дя от нар­ко­ма домой, быст­ро собра­ла все имев­ши­е­ся диа­гно­сти­че­ские, лечеб­ные и дру­гие фаги и сыво­рот­ки и ран­ним утром была уже в пути».

Заве­ду­ю­щая отде­лом био­хи­мии и бак­те­рио­фа­га Все­со­юз­но­го инсти­ту­та экс­пе­ри­мен­таль­ной меди­ци­ны име­ни Горь­ко­го Зина­и­да Ермо­лье­ва и заве­ду­щая лабо­ра­то­ри­ей Лидия Якоб­сон. Март 1943 год. Источ­ник: Госу­дар­ствен­ный ката­лог музей­но­го фон­да Рос­сий­ской Федерации

Груп­па вра­чей во гла­ве с Зина­и­дой Вис­са­ри­о­нов­ной отпра­ви­лась в Ста­лин­град для про­ве­де­ния про­фи­лак­ти­ки, един­ствен­ным сред­ством кото­рой тогда был холер­ный бак­те­рио­фаг. Его Ермо­лье­ва апро­би­ро­ва­ла во вре­мя эпи­де­мии холе­ры на гра­ни­це с Афга­ни­ста­ном в 1941 году. Одна­ко захва­чен­но­го с собой бак­те­рио­фа­га ока­за­лось недо­ста­точ­но, а эше­лон из Моск­вы с этим пре­па­ра­том раз­бом­би­ли. Ермо­лье­ва пре­вра­ти­ла под­вал раз­ру­шен­но­го дома в лабо­ра­то­рию, где по соб­ствен­ной мето­ди­ке выра­щи­ва­ла необ­хо­ди­мое коли­че­ство бак­те­рио­фа­га. Еже­днев­но его при­ни­ма­ли 50 тысяч чело­век. Таких мас­шта­бов про­фи­лак­ти­ки эпи­де­мии в исто­рии не было ни до, ни после Сталинграда.

Опе­ра­ция в поле­вом гос­пи­та­ле. 1943 год. Источ­ник: «РИА Новости»

Ермо­лье­ва рассказывала:

«Мы рабо­та­ли, что назы­ва­ет­ся, не раз­ги­ба­ясь… Воз­вра­ща­ясь ночью с рабо­ты, я каж­дый раз нахо­ди­ла в гос­пи­та­ле, где жила, пере­ме­ны, от кото­рых бес­по­кой­но сжи­ма­лось серд­це. Все тес­нее сдви­га­лись кой­ки, все боль­ше и боль­ше было ране­ных во дво­ре и в саду».

Оче­вид­цы гово­ри­ли, что «в этой борь­бе с неви­ди­мым опас­ным вра­гом при­ни­ма­ли уча­стие все, кто оста­вал­ся в горо­де». По радио чита­ли ста­тьи по про­фи­лак­ти­ке желу­доч­но-кишеч­ных забо­ле­ва­ний, хло­ри­ро­ва­ли колод­цы, про­во­ди­ли лек­ции (Ермо­лье­ва лич­но учи­ла деву­шек-сани­та­ров делать при­вив­ки), хлеб выда­ва­ли толь­ко после «фаги­ро­ва­ния». С огром­ным тру­дом холе­ра была остановлена.

«За раз­ра­бот­ку ново­го мето­да быст­рой диа­гно­сти­ки и фаго­про­фи­лак­ти­ки инфек­ци­он­ной болез­ни» Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на была награж­де­на Ста­лин­ской пре­ми­ей пер­вой сте­пе­ни. День­ги Ермо­лье­ва отда­ла на стро­и­тель­ство истре­би­те­ля. На бор­ту само­лё­та было напи­са­но её имя.


«Живая вода из плесени»

На фрон­те Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на заме­ти­ла, что сол­да­ты часто уми­ра­ют от зара­же­ния кро­ви. Ермо­лье­ва зна­ла, что помочь мог толь­ко пени­цил­лин. Пре­па­рат актив­но про­из­во­ди­ли на Запа­де, но про­да­вать фор­му­лу в СССР не хотели.

Тогда было извест­но толь­ко то, что бри­тан­ский мик­ро­био­лог Алек­сандр Фле­минг открыл пени­цил­лин на осно­ве пле­се­ни. Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на говорила:

«Это же живая вода из пле­се­ни. Я хочу отыс­кать эту пле­сень и сде­лать препарат».

Толь­ко с 93‑й попыт­ки обра­зец пока­зал нуж­ную актив­ность. Так появил­ся кру­сто­зин — совет­ский пени­цил­лин, кото­рый вер­нул к жиз­ни более тыся­чи сол­дат с тяже­лей­ши­ми ране­ни­я­ми. Если рань­ше след­стви­ем таких травм была ампу­та­ция, то бла­го­да­ря пени­цил­ли­ну этой тяжё­лой уча­сти уда­ва­лось избежать.

Ермо­лье­ва вспоминала:

«Сол­дат попал к нам с оско­лоч­ным ране­ни­ем колен­но­го суста­ва. Спу­стя несколь­ко дней у него появи­лось гной­ное вос­па­ле­ние. Мы при­ме­ни­ли пени­цил­лин, и мень­ше, чем через две неде­ли, тем­пе­ра­ту­ра спа­ла. Рана нача­ла заживать».

Учё­ный-био­лог не про­сто обна­ру­жи­ла, а выде­ли­ла актив­ный про­ду­цент пени­цил­ли­на, что у Фле­мин­га не полу­чи­лось. К тому же «рож­де­ние» пени­цил­ли­на ста­ло отправ­ной точ­кой для созда­ния дру­гих антибиотиков.

В 1944 году в СССР при­е­хал Говард Фло­ри — англий­ский учё­ный, кото­рый открыл пени­цил­лин как лекар­ство. Фло­ри срав­нил совет­ский пени­цил­лин с запад­ным и выяс­нил, что совет­ский пре­па­рат гораз­до эффек­тив­нее. Учё­ный дал Ермо­лье­вой про­зви­ще «гос­по­жа Пени­цил­лин», кото­рое закре­пи­лось за ней в науч­ных кругах.

Зина­и­да Ермо­лье­ва и Говард Фло­ри. Москва. 1944 год

Вклад в науку и последние дни жизни

Зина­и­да Вис­са­ри­о­нов­на пред­став­ля­ла оте­че­ствен­ную меди­ци­ну за рубе­жом: участ­во­ва­ла в I Все­мир­ном жен­ском кон­грес­се в Пари­же, высту­па­ла на науч­ных кон­фе­рен­ци­ях в Пра­ге и Отта­ве, Буда­пеш­те и Милане. Ермо­лье­ва созда­ла круп­ную шко­лу оте­че­ствен­ной меди­цин­ской бак­те­рио­хи­мии, была глав­ным редак­то­ром жур­на­ла «Анти­био­ти­ки», пред­се­да­те­лем Коми­те­та, а затем Все­со­юз­ной про­блем­ной комис­сии по антибиотикам.

Зина­и­да Ермо­лье­ва. Конец 1940‑х — нача­ло 1950‑х годов. Источ­ник: Госу­дар­ствен­ный ката­лог музей­но­го фон­да Рос­сий­ской Федерации

Кро­ме это­го, Ермо­лье­ва воз­глав­ля­ла кафед­ру мик­ро­био­ло­гии Цен­траль­но­го инсти­ту­та усо­вер­шен­ство­ва­ния вра­чей. Под её руко­вод­ством было под­го­тов­ле­но и защи­ще­но око­ло 180 дис­сер­та­ций, из кото­рых 34 — док­тор­ские. Ермо­лье­ва напи­са­ла более 500 науч­ных работ и шесть монографий.

Судь­ба целе­устрем­лён­ной, неве­ро­ят­но рабо­то­спо­соб­ной и гото­вой пой­ти на любые жерт­вы ради нау­ки и помо­щи людям жен­щи­ны лег­ла в осно­ву пье­сы Алек­сандра Липо­в­ско­го «На поро­ге тай­ны» и три­ло­гии Вени­а­ми­на Каве­ри­на «Откры­тая кни­га». Каве­рин знал Ермо­лье­ву с 1928 года и гово­рил, что это «необычайно щед­рый чело­век и в нау­ке, и в жиз­ни».

Вени­а­мин Каве­рин на кафед­ре у Зина­и­ды Ермо­лье­вой. 1960‑е годы

Зина­и­да Ермо­лье­ва всю жизнь рабо­та­ла не покла­дая рук и не жалея себя. Даже в послед­ний день сво­ей жиз­ни, 2 декаб­ря 1974 года, она про­ве­ла науч­ную конференцию.


Читай­те также:

Нико­лай Семаш­ко: созда­тель совет­ско­го здра­во­охра­не­ния;

Сиро­ты, абор­ты и ядер­ные испы­та­ния. Мария Коври­ги­на — опаль­ный министр здра­во­охра­не­ния СССР.

Поэт Алексей Седьмой презентует сборник «Камни и сны»

1 июня в книж­ном мага­зине «Рупор» состо­ит­ся пре­зен­та­ция поэ­ти­че­ско­го сбор­ни­ка Алек­сея Седь­мо­го «Кам­ни и сны». Кни­гу выпу­сти­ло под­поль­ное петер­бург­ское изда­тель­ство «замы­сел».

Алек­сей Седь­мой — мос­ков­ский поэт, фило­лог, лишь недав­но решив­ший сохра­нять свои тек­сты. Про­из­ве­де­ния в сбор­ни­ке раз­де­ле­ны на четы­ре груп­пы по вре­ме­нам года. Неко­то­рые сти­хо­тво­ре­ния содер­жат вос­по­ми­на­ния авто­ра, дру­гие — его фантазии.

На пре­зен­та­ции Алек­сей про­чтёт неко­то­рые про­из­ве­де­ния. О кни­ге и авто­ре рас­ска­жет редак­тор «замыс­ла» Игорь.

Когда: 1 июня, вос­кре­се­нье. Нача­ло в 18:00.

Где: Москва, Ново­да­ни­лов­ская набе­реж­ная 4А, с. 1.

Вход бес­плат­ный, но нуж­на реги­стра­ция.

За кадром «Ермака». Тайны съёмок масштабного исторического сериала

В сере­дине 1980‑х годов лич­ность и подви­ги поко­ри­те­ля Сиби­ри Ерма­ка Тимо­фе­е­ви­ча заин­те­ре­со­ва­ли совет­ских кине­ма­то­гра­фи­стов, решив­ших посвя­тить ему эпи­че­ский мно­го­се­рий­ный фильм. Про­ект обе­щал быть мас­штаб­ным с при­вле­че­ни­ем ино­стран­ных инве­сти­ций, но рас­пад СССР и мно­го­чис­лен­ные про­бле­мы с финан­си­ро­ва­ни­ем едва не поста­ви­ли крест на этой амби­ци­оз­ной затее.

Сего­дня мы вспом­ним, каких уси­лий сто­и­ло завер­шить фильм до кон­ца, поче­му на роль спо­движ­ни­ка Ерма­ка пре­тен­до­вал Арнольд Швар­це­неггер и для како­го зна­ме­ни­то­го совет­ско­го актё­ра кар­ти­на ста­ла послед­ним появ­ле­ни­ем в кино.


Историческая справка о Ермаке

О ран­них годах Ерма­ка сохра­ни­лось мало све­де­ний, но извест­но, что он участ­во­вал в бит­вах при Моло­дях, под Ляли­ца­ми, в Ливон­ской войне и обо­роне Пскова.

Счи­та­ет­ся, что сибир­ская эпо­пея Ерма­ка нача­лась по воле Ива­на Гроз­но­го, кото­рый хотел рас­ши­рить свои вла­де­ния. Одна­ко неко­то­рые исто­ри­ки пола­га­ют, что Ермак дей­ство­вал само­сто­я­тель­но или вме­сте со Стро­га­но­вы­ми, кото­рым было выгод­но, что­бы ата­ман защи­щал их зем­ли от набе­гов татар­ско­го царе­ви­ча Алея.

Поход Ерма­ка в Сибирь был сме­лой аван­тю­рой, учи­ты­вая, что его вой­ско объ­еди­ня­ло все­го 500 человек.

В 1581 году Ермак с отря­дом отпра­вил­ся по при­то­кам Камы к Ураль­ским горам, что­бы добрать­ся до Запад­ной Сиби­ри. Во вре­мя похо­да каза­ки захва­ти­ли город Чин­ги-Тура и бога­тую добы­чу — дра­го­цен­ные метал­лы и меха. В сле­ду­ю­щем году Ермак раз­гро­мил татар­ское вой­ско и взял сто­ли­цу Каш­лык, что при­ве­ло к паде­нию Сибир­ско­го хан­ства. Он отпра­вил в Моск­ву гон­цов с сокро­ви­ща­ми и прось­бой при­со­еди­нить Сибирь к Рос­сии. Иван Гроз­ный оце­нил посту­пок ата­ма­на и послал ему подкрепление.

В авгу­сте 1585 года ата­ман погиб в бою на реке Вагай, пыта­ясь добрать­ся до стру­гов (греб­ные суд­на). После его смер­ти каза­ки отсту­пи­ли, но через год вер­ну­лись, завер­шив заво­е­ва­ние Сибири.

Геро­и­че­ский образ Ерма­ка все­гда при­вле­кал дея­те­лей искусств: Бажов, Чар­ская и дру­гие писа­те­ли писа­ли о нём рома­ны, а Васи­лий Сури­ков посвя­тил его похо­ду мас­штаб­ное полот­но. Появ­ле­ние филь­ма о поко­ри­те­ли Сиби­ри было вопро­сом времени.

Поко­ре­ние Сиби­ри Ерма­ком Тимо­фе­е­ви­чем. Васи­лий Сури­ков. 1895 год

Приключения атамана Шварценеггера

Исто­ри­че­ские филь­мы в СССР все­гда сни­ма­ли с боль­шим раз­ма­хом — взять хотя бы кино­э­по­пею «Осво­бож­де­ние» или оска­ро­нос­ную «Вой­ну и мир» Сер­гея Бон­дар­чу­ка. С нача­лом пере­строй­ки сотруд­ни­че­ством с совет­ски­ми кине­ма­то­гра­фи­ста­ми заин­те­ре­со­ва­лись запад­ные кол­ле­ги. Поэто­му новая рабо­та режис­сё­ров Вале­рия Уско­ва и Вла­ди­ми­ра Крас­но­поль­ско­го о Ерма­ке мог­ла стать не толь­ко амби­ци­оз­ным, но и меж­ду­на­род­ным проектом.

К сере­дине 1980‑х Вале­рий Усков и Вла­ди­мир Крас­но­поль­ский — уже про­слав­лен­ные опыт­ные режис­сё­ры, вме­сте поста­вив­шие две глав­ные саги совет­ско­го теле­ви­де­ния — «Веч­ный зов» и «Тени исче­за­ют в пол­день». После эпи­че­ских лент о ХХ веке они меч­та­ли экра­ни­зи­ро­вать не менее мас­штаб­ную, но более древ­нюю исто­рию поко­ре­ния Сибири.

Изна­чаль­но Гос­ки­но одоб­ри­ло идею, хотя тему похож­де­ний Ерма­ка никак нель­зя было назвать акту­аль­ной. Созда­те­ли лен­ты меч­та­ли снять впе­чат­ля­ю­щее полот­но с доро­ги­ми костю­ма­ми и пора­жа­ю­щи­ми вооб­ра­же­ние баталь­ны­ми сце­на­ми. Напри­мер, Усков пла­ни­ро­вал стро­ить слож­ные деко­ра­ции вро­де кре­по­сти хана Кучу­ма. Одна­ко почти сра­зу съё­моч­ная груп­па столк­ну­лась с нехват­кой средств — в бюд­же­те позд­не­го СССР про­сто не было ресур­сов для вопло­ще­ния автор­ских заду­мок. И если на поко­ре­ние Сиби­ри Ермак потра­тил око­ло двух лет, созда­те­лям кар­ти­ны о нём потре­бо­ва­лось почти в пять раз больше.

Неожи­дан­но о про­ек­те узнал зна­ме­ни­тый аме­ри­кан­ский про­дю­сер Дино Де Лау­рен­тис, уви­дев­ший в задум­ке боль­шой потен­ци­ал. Поз­же Усков рассказывал:

«Луч­ший про­дю­сер Евро­пы и Аме­ри­ки спе­ци­аль­но при­был в Моск­ву, что­бы забрать меня и Крас­но­поль­ско­го со сце­на­ри­ем „Ерма­ка“ в Гол­ли­вуд. Огля­нуть­ся не успе­ли, как в сопро­вож­де­нии Дино уже лете­ли за океан».

Дино Де Лау­рен­тис — куль­то­вая фигу­ра для все­го миро­во­го кине­ма­то­гра­фа. За свою карье­ру он спро­дю­си­ро­вал сот­ни лент — как леген­дар­ных вро­де «Сер­пи­ко» и «Кона­на-вар­ва­ра», так и про­ход­ных. Совет­ские кине­ма­то­гра­фи­сты зна­ли о Лау­рен­ти­се не пона­слыш­ке, посколь­ку имен­но он про­дю­си­ро­вал «Неве­ро­ят­ные при­клю­че­ния ита­льян­цев в России».

Пер­вое вре­мя Усков и Крас­но­поль­ский радо­ва­лись тако­му пово­ро­ту собы­тий, одна­ко вско­ре сотруд­ни­че­ство с име­ни­тым про­дю­се­ром зашло в тупик. Так, Де Лау­рен­тис хотел, что­бы одну из глав­ных ролей испол­нил Арнольд Швар­це­неггер — более того, послед­ний был в вос­тор­ге от сюже­та и был готов сни­мать­ся за поло­ви­ну гоно­ра­ра. Усков воз­ра­жал, хотя Швар­це­неггер ему понра­вил­ся. Глав­ным же шоком для режис­сё­ров ста­ло жела­ние аме­ри­кан­цев ради­каль­но изме­нить кон­цов­ку: доб­лест­ный ата­ман дол­жен был не погиб­нуть, а выжить и пода­рить кине­ма­то­гра­фи­стам воз­мож­ность сни­мать бес­ко­неч­ное чис­ло сикве­лов. Разу­ме­ет­ся, такой финал ради­каль­но про­ти­во­ре­чил исто­ри­че­ской прав­де. Совет­ская сто­ро­на отверг­ла усло­вия про­дю­се­ра, и сов­мест­ный про­ект не состоялся.

Пери­о­ди­че­ски в интер­не­те всплы­ва­ет инфор­ма­ция, что в 1990 году «Ерма­ком» заин­те­ре­со­ва­лись ком­па­ния «Норт аме­ри­кан групп» и её руко­во­ди­тель режис­сёр Ллойд Симандл (автор цело­го ряда фэн­те­зий­ных при­клю­чен­че­ских филь­мов, мало извест­ных в Рос­сии). По слу­хам, Симандл соби­рал­ся вло­жить в про­из­вод­ство почти 4,5 мил­ли­о­на дол­ла­ров. Впро­чем, и у Симанд­ла были тре­бо­ва­ния к актёр­ско­му соста­ву: глав­ные роли долж­ны были сыг­рать зна­ме­ни­то­сти из Евро­пы и США. В первую оче­редь речь шла о Шоне Кон­не­ри и Дебо­ре ван Вал­кен­бер­ге (буду­щая звез­да «Ско­рой помо­щи» и «Кру­тых стволов»).

Одна­ко все попыт­ки сотруд­ни­чать с аме­ри­кан­ца­ми и евро­пей­ца­ми закон­чи­лись в янва­ре 1991 года, после штур­ма совет­ски­ми вой­ска­ми теле­баш­ни в Виль­ню­се. Отно­ше­ния с запад­ны­ми парт­нё­ра­ми ока­за­лись испор­че­ны, про ино­стран­ное финан­си­ро­ва­ние кино­лен­ты при­шлось забыть.


Сложности производства

Рас­пад СССР и еди­но­го кино­про­из­вод­ства почти поста­ви­ли крест на сери­а­ле, но Усков и Крас­но­поль­ский не отка­за­лись от идеи и про­дол­жа­ли искать сред­ства. Съём­ки при­шлись на непро­стые 1991–1993 годы.

Раз­рыв отно­ше­ний с ино­стран­ны­ми парт­нё­ра­ми поз­во­лил созда­те­лям выби­рать актё­ров само­сто­я­тель­но. В Ерма­ка пере­во­пло­тил­ся Вик­тор Сте­па­нов, зна­ко­мый зри­те­лям по роли участ­ко­во­го Ман­ко­ва в «Холод­ном лете 53-го…», а так­же цело­му ряду пере­стро­еч­ных драм и бое­ви­ков. Для Сте­па­но­ва роль Ерма­ка ста­ла одной из самых труд­ных в карье­ре. Во вре­мя съё­мок актёр упал с лоша­ди, полу­чил трав­му позво­ноч­ни­ка и пере­лом ноги. Неко­то­рое вре­мя ему было труд­но пере­дви­гать­ся, но поз­же Сте­па­нов всё же вер­нул­ся на пло­щад­ку, а все про­чие трю­ки пору­ча­ли каскадёрам.

Вик­тор Сте­па­нов в роли Ерма­ка Тимофеевича

Ком­па­нию Сте­па­но­ву соста­вил тогда уже извест­ный, но ещё не став­ший чело­ве­ком-мемом Ники­та Джи­гур­да. Он сыг­рал волж­ско­го каза­ка-ата­ма­на Ива­на Коль­ца, реаль­но­го исто­ри­че­ско­го пер­со­на­жа и спо­движ­ни­ка Ермака.

Ники­та Джи­гур­да в роли Ива­на Кольца

Роль Ива­на Гроз­но­го испол­нил Евге­ний Евстиг­не­ев — это его послед­няя рабо­та в кино. Ещё с 1980‑х годов у актё­ра были про­бле­мы с серд­цем, а в мар­те 1992 года ему пла­ни­ро­ва­ли сде­лать слож­ную опе­ра­цию в Лон­доне. К сожа­ле­нию, Евстиг­не­ев не дожил до неё. Его роль в филь­ме при­шлось суще­ствен­но уре­зать, а озву­ча­ние царя взял на себя Сер­гей Арцибашев.

Евге­ний Евстиг­не­ев в роли Ива­на Грозного

О под­бо­ре актё­ров на роль хана Кучу­ма поз­же вспо­ми­нал мос­ков­ский восто­ко­вед Миха­ил Горелик:

«Это ведь фигу­ра очень слож­ная, мощ­ная и тра­ги­че­ская, и в сце­на­рии его образ отра­жён непло­хо, вер­но. Актёр тут нужен и с соот­вет­ству­ю­щим талан­том, и соот­вет­ству­ю­щей внеш­но­сти. Я с само­го нача­ла сове­то­вал обра­тить­ся в Казах­стан, Узбе­ки­стан, Кир­ги­зию, где есть вели­ко­леп­ные тра­ги­че­ские актё­ры того само­го внеш­не­го облика».

В ито­ге Кучу­ма сыг­рал турк­мен­ский актёр Ход­жа­дур­ды Нар­ли­ев, сни­мав­ший­ся в кино с 1960‑х. Совре­мен­ным зри­те­лям он может быть зна­ком по корот­кой, но яркой роли в «Бри­га­де» — Нар­ли­ев сыг­рал отца Фари­ка, сослу­жив­ца Саши Бело­го. Осталь­ные актё­ры из Узбе­ки­ста­на и Кыр­гыз­ста­на впи­са­лись в обра­зы и сюжет, а так­же гар­мо­нич­но смот­ре­лись в исто­ри­че­ских костюмах.

Кадр из фильма

Одной из про­блем ста­ла исто­ри­че­ская досто­вер­ность, осо­бен­но это каса­лось ору­жия, костю­мов и лока­ций. Из-за высо­кой сто­и­мо­сти рек­ви­зит не арен­до­ва­ли, а изго­тав­ли­ва­ли само­сто­я­тель­но. Для это­го созда­ли мастер­скую «Яррист», где масте­ра вос­про­из­ве­ли насто­я­щее сна­ря­же­ние каза­ков и сибир­ских наро­дов. Бла­го­да­ря под­держ­ке «Мос­филь­ма», сери­ал полу­чил аутен­тич­ные костю­мы, создан­ные под кон­тро­лем исто­ри­ков и художников.

Наи­бо­лее слож­ным в тех­ни­че­ском плане ока­за­лось стро­и­тель­ство мас­штаб­ных деко­ра­ций. Так, в Пет­ро­за­вод­ске стро­и­лись Ерма­ко­вы стру­ги. Часть съё­мок про­шла в Москве, в том чис­ле в Крем­ле. А неда­ле­ко от Пер­ми появил­ся насто­я­щий ста­рин­ный город с соле­вар­ня­ми и церквями.


Легенда о Ермаке

«Ерма­ка» часто кри­ти­ко­ва­ли за исто­ри­че­ские неточ­но­сти. Напри­мер, в сери­а­ле Стро­га­но­вы при­гла­си­ли Ерма­ка для защи­ты от войск Кучу­ма, хотя в реаль­но­сти они при­влек­ли каза­ков для борь­бы с хан­ты и манси.

Не менее стран­но выгля­дят неко­то­рые пер­со­наж­ные арки. Напри­мер, по сюже­ту сын Кучу­ма, поги­ба­ет в бою, тогда как в дей­стви­тель­но­сти он пере­шёл на служ­бу рус­ско­му госу­да­рю. Пер­со­наж Алё­ны, налож­ни­цы хана Кучу­ма в испол­не­нии Ири­ны Алфё­ро­вой, пол­но­стью вымыш­лен. Неточ­но­сти про­сле­жи­ва­ют­ся и в смер­ти спо­движ­ни­ка Ники­ты Пана, кото­рый погиб во вре­мя штур­ма горо­да Назим.

Кадр из фильма

Уже упо­ми­нав­ший­ся выше кон­суль­тант кар­ти­ны Миха­ил Горе­лик о содер­жа­нии выска­зы­вал­ся весь­ма критически:

«…исто­ри­че­ская часть — ну точ­но в луч­ших тра­ди­ци­ях „идео­ло­ги­че­ской рево­лю­ции“ с пара­но­и­даль­ной иде­ей миро­во­го заго­во­ра про­тив Рос­сии. Леде­ня­щие душу исто­рии жут­ких интриг, заду­ман­ных пашой — папа­шей буду­щей бое­вой подру­ги Ива­на Коль­ца, долж­ны убе­дить бед­но­го зри­те­ля в ковар­стве турок, решив­ших объ­еди­нить всех татар, от Кры­ма до Сиби­ри, с целью уни­что­же­ния Мос­ков­ско­го цар­ства. И толь­ко неве­ро­ят­ное герой­ство геро­ев филь­ма раз­би­ло ковар­ные замыс­лы Стам­бу­ла; лишь захват гнез­да раз­боя — ногай­ской сто­ли­цы Сарай­чи­ка и Сибир­ско­го хан­ства — спас Россию».

Конеч­но, откро­вен­ных исто­ри­че­ских ляпов в «Ерма­ке» нема­ло, но боль­шин­ство из них появ­ля­лись не из-за зло­го умыс­ла, а от жела­ния доба­вить дра­ма­тиз­ма и зрелищности.

Неко­то­рые кри­ти­ки счи­та­ли, что Вик­тор Сте­па­нов, несмот­ря на талант, совсем не похож на Ерма­ка. Одна­ко нель­зя не отме­тить, что актёр­ский ансамбль спра­вил­ся с зада­чей на все сто процентов.

Фильм вышел на экра­ны в 1997 году: его пару раз транс­ли­ро­ва­ли на теле­ви­де­нии и про­да­ва­ли на кас­се­тах. «Ермак» выиг­рал приз СК Рос­сии на ОРКФ «Кино­тавр-97» и номи­на­цию на пре­мию «ТЭФИ-98» в кате­го­рии «Луч­ший игро­вой фильм». Одна­ко сери­ал всё же не полу­чил все­на­род­но­го при­зна­ния и не стал куль­то­вым, как выпу­щен­ные в том же году «Осо­бен­но­сти наци­о­наль­ной охо­ты» или «Брат». Лен­та ско­рее при­шлась по душе цени­те­лям исто­рии и эпи­че­ско­го кино, неже­ли мас­со­вой аудитории.


Читай­те также:

— «Крас­ная жара»: неве­ро­ят­ные при­клю­че­ния Тер­ми­на­то­ра в СССР;

— Вер­тин­ский, Вар­фо­ло­ме­ев­ская ночь и кро­ва­вая Сал­ты­чи­ха: семь оте­че­ствен­ных исто­ри­че­ских сери­а­лов;

— Рос­сий­ское кино эпо­хи рас­па­да. Яркие и необыч­ные филь­мы 1990‑х годов

Независимые кинематографисты открыли сбор на съёмку фильма о Михаиле Сапего, основателе издательства «Красный матрос»

Кино­ре­жис­сёр Дмит­рий Завиль­гель­ский, опе­ра­тор Ири­на Ураль­ская и кол­лек­ци­о­нер Филипп Высо­ких сни­ма­ет фильм об изда­те­ле Миха­и­ле Сапе­го. Кар­ти­на при­уро­че­на к 30-летию про­ек­та Сапе­го «Крас­ный матрос».

Миха­ил Сапего

С 1995 года Миха­ил выпус­ка­ет анде­гра­унд­ную и кон­тр­куль­тур­ную лите­ра­ту­ру, а так­же сви­де­тель­ства оче­вид­цев раз­ных эпох. Мате­ри­а­лы Сапе­го нахо­дит на бло­ши­ных рын­ках и книж­ных раз­ва­лах. Сре­ди издан­ных работ — исто­рия зна­ме­ни­то­го ленин­град­ско­го навод­не­ния 1924 года, рас­сказ о гибе­ли паро­хо­да «Буре­вест­ник» в 1926 году, сти­хи сиро­ты-поэта Пуш­ки­на, погиб­ше­го в авгу­сте 1944 года, вос­по­ми­на­ния вдох­но­вен­ных алко­го­ли­ков в сти­ле Венеч­ки Еро­фе­е­ва и мно­гое другое.

Созда­те­ли филь­ма запу­сти­ли сбор средств на кра­уд­фандин­го­вой плат­фор­ме «Планета.ру». Помочь про­ек­ту мож­но по ссыл­ке.

Ново­сти и экс­клю­зив­ные мате­ри­а­лы коман­да филь­ма пуб­ли­ку­ет в сооб­ще­стве в ВК.

Книги издательства VATNIKSTAN можно купить на сайте магазина «Рупор»

Неза­ви­си­мый книж­ный мага­зин «Рупор» запу­стил свой сайт. Теперь кни­ги про­ек­та VATNIKSTAN и дру­гих изда­тельств мож­но при­об­ре­сти онлайн, с достав­кой и самовывозом.

Сайт досту­пен по ссыл­ке.

Ассор­ти­мент «Рупо­ра» состав­ля­ет доку­мен­таль­ная, исто­ри­че­ская, науч­но-попу­ляр­ная и худо­же­ствен­ная литература.

Мага­зин нахо­дит­ся по адре­су: Москва, Ново­да­ни­лов­ская набе­реж­ная, 4А, стр.1.

«Сон наяву»: как прошли первые киносеансы в Российской империи

Май 1896 года в Петер­бур­ге и Москве был празд­нич­ным и тор­же­ствен­ным. Два гран­ди­оз­ных собы­тия запом­ни­лись пуб­ли­ке надол­го: коро­на­ция Нико­лая II и пер­вые сеан­сы сине­ма­то­гра­фа. Про­це­ду­ра вступ­ле­ния импе­ра­то­ра на пре­стол пора­жа­ла вели­че­ствен­но­стью и раз­ма­хом, а сине­ма­то­граф ассо­ци­и­ро­вал­ся с куль­тур­ной рево­лю­ци­ей. «Живая фото­гра­фия», как пона­ча­лу назы­ва­ли кино, пере­вер­ну­ла пред­став­ле­ния людей о воз­мож­но­стях фик­си­ро­ва­ния дей­стви­тель­но­сти, поверг­ла пуб­ли­ку в шок, сра­зу же заво­е­ва­ла её сим­па­тии и заста­ви­ла меч­тать о пре­крас­ном буду­щем. Кор­ре­спон­ден­ты газет, посе­тив­шие пер­вые кино­се­ан­сы, фан­та­зи­ро­ва­ли, как мож­но будет исполь­зо­вать «послед­ние чуде­са нау­ки» в гря­ду­щем веке — от обу­че­ния в шко­лах до пере­да­чи газет­ных репор­та­жей, — и уди­ви­тель­но, что почти ни в чём не ошиблись.

Рас­ска­зы­ва­ем, как петер­бурж­цы и моск­ви­чи вос­при­ня­ли сине­ма­то­граф, поче­му пре­мьер­ные пока­зы не обо­шлись без скан­да­лов и какое буду­щее пред­став­ля­ли вос­тор­жен­ные очевидцы.


От туманных картин — к «живой фотографии»

До появ­ле­ния сине­ма­то­гра­фа евро­пей­скую и рос­сий­скую пуб­ли­ку, поми­мо теат­ра, раз­вле­ка­ли туман­ны­ми кар­ти­на­ми (дру­гое назва­ние — «вол­шеб­ный фонарь»). С помо­щью про­стей­ше­го про­ек­то­ра зри­те­лям пока­зы­ва­ли раз­лич­ные изоб­ра­же­ния, нане­сён­ные на стек­лян­ные пла­стин­ки. В Рос­сии «вол­шеб­ный фонарь» стал осо­бен­но попу­ля­рен в сере­дине XIX века. В уве­се­ли­тель­ных учре­жде­ни­ях, в част­но­сти, зна­ме­ни­то­го антре­пре­нё­ра Ива­на Изле­ра, упо­ми­на­ния о кото­ром мож­но най­ти как в прес­се, так и в худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ре, обо­ру­до­ва­ли залы для про­смот­ра туман­ных кар­тин. Пока­зы сопро­вож­да­лись музы­кой и реча­ми чте­цов. Тема­ти­ка тогдаш­них слай­дов посто­ян­но рас­ши­ря­лась, их исполь­зо­ва­ли не толь­ко для мас­со­вых раз­вле­че­ний, но и в обра­зо­ва­нии, и даже в тюрь­мах в часы досу­га арестантов.

Туман­ные кар­ти­ны в саду «Лива­дия». 1880 год

«Вол­шеб­ный фонарь» был очень бли­зок к кине­ма­то­гра­фу, ему не хва­та­ло толь­ко дви­же­ния. И тех­ни­че­ский про­гресс его обеспечил.

Рос­сий­ская прес­са, вни­ма­тель­но сле­див­шая за новин­ка­ми, свое­вре­мен­но сооб­ща­ла пуб­ли­ке о кине­то­ско­пе Эди­со­на, экс­пе­ри­мен­тах Люмье­ра и дру­гих тех­но­ло­ги­че­ских достижениях.

О сине­ма­то­гра­фе рос­сий­ские чита­те­ли узна­ли ещё до пер­во­го ком­мер­че­ско­го пока­за в Пари­же — летом 1895 года. Через пол­го­да, в кон­це декаб­ря, фран­цуз­ская пуб­ли­ка впер­вые пошла в кино, а месяц спу­стя кор­ре­спон­дент газе­ты «Новое вре­мя» Иса­ак Пав­лов­ский делил­ся впе­чат­ле­ни­я­ми от про­смот­ра в Пари­же люмье­ров­ских фильмов:

«<…> Мы на вок­за­ле желез­ной доро­ги. Вда­ли пока­зал­ся поезд. Он при­бли­жа­ет­ся, рас­тёт, летя пря­мо на вас. У плат­фор­мы он оста­нав­ли­ва­ет­ся, и из наско­ро откры­ва­ю­щих­ся две­рец ваго­нов начи­на­ют выле­зать самые раз­но­ка­ли­бер­ные типы путе­ше­ствен­ни­ков. Они бегут, вол­ну­ют­ся, воз­вра­ща­ют­ся, стал­ки­ва­ют­ся с дру­ги­ми, ссо­рят­ся, сме­ют­ся, тащат свой багаж. А отъ­ез­жа­ю­щие уже торо­пят­ся занять их места, суе­тят­ся, разыс­ки­вая места поудоб­нее. Вот какой-то обо­дран­ный парень залез не в свой класс, отку­да его выпро­во­ди­ли, — он опять на плат­фор­ме, рас­те­рян­но огля­ды­ва­ясь, не зная, что с собою делать. Но вот все усе­лись; по зна­ку кон­дук­то­ра поезд опять дви­нул­ся впе­рёд, и неволь­но страш­но ста­но­вит­ся, как бы он вас не раз­да­вил, — пото­му что вы нахо­ди­тесь как раз попе­рёк его дороги».

Вос­тор­жен­ный жур­на­лист назвал свой очерк «Сон наяву», и был дале­ко не оди­нок в таких оцен­ках. То, что уви­де­ла евро­пей­ская пуб­ли­ка, потря­са­ло вооб­ра­же­ние, застав­ля­ло вска­ки­вать от неожи­дан­но­сти и зами­рать от стра­ха, но вновь и вновь воз­вра­ща­ло в залы с белы­ми полот­на­ми на стенах.

Афи­ша «Сине­ма­то­граф Люмье­ров». Худож­ник Анри Бри­спо. 1896 год

Заин­три­го­ван­ные рос­сий­ские обы­ва­те­ли жда­ли новин­ку. Кро­ме того, нака­нуне пре­мьер­ных сеан­сов и в пред­две­рии коро­на­ции Нико­лая II газе­ты писа­ли, что на тор­же­ствах будет при­сут­ство­вать париж­ский кор­ре­спон­дент Камилл Серф. При помо­щи сине­ма­то­гра­фа он дол­жен был снять «целую пано­ра­му коро­на­ци­он­ных собы­тий с точ­ной пере­да­чей всех дви­же­ний отдель­ных лиц и целых групп». Таким обра­зом, два собы­тия — коро­на­ция и пер­вые кино­по­ка­зы — пере­пле­та­лись в обще­ствен­ном созна­нии, и в целом пред­ве­ща­ли нечто гран­ди­оз­ное и ранее не виданное.


Аппаратные битвы

4 (16) мая в петер­бург­ском теат­ре-саду «Аква­ри­ум» состо­я­лось откры­тие лет­не­го сезо­на. Зри­те­лям пред­ста­ви­ли фран­цуз­скую опе­ру под дирек­ци­ей извест­но­го импре­са­рио Рау­ля Гюнс­бур­га. Нака­нуне, сре­ди про­чих уве­се­ле­ний, рекла­ма обе­ща­ла пока­зать «послед­ние чуде­са нау­ки — живую фото­гра­фию под назва­ни­ем “Сине­ма­то­граф-Люмьер”».

Рекла­ма сине­ма­то­гра­фа в «Аква­ри­уме» и ани­ма­то­гра­фа в Кре­стов­ском саду. «Петер­бург­ский листок», 4 (16) мая 1896 года

Инте­рес­но, что дебют не обо­шёл­ся без скан­да­лов и интриг. На газет­ных поло­сах с рекла­мой сине­ма­то­гра­фа в «Аква­ри­уме» сосед­ство­ва­ло ана­ло­гич­ное объ­яв­ле­ние: в Кре­стов­ском саду в тот же день пла­ни­ро­ва­лось «пер­вое демон­стри­ро­ва­ние чудо-фото­гра­фии или дви­жу­щих­ся живых кар­тин под назва­ни­ем “Ани­ма­то­гра­фия”». Что­бы зри­те­ли не запу­та­лись, куда идти, за день до пре­мье­ры кор­ре­спон­дент газе­ты «Петер­бург­ский листок» встре­тил­ся с неким «мисте­ром Вер­дье», кото­ро­го пред­ста­вил как «усо­вер­шен­ство­ва­те­ля» кино­ап­па­ра­та Эди­со­на. Жур­на­лист писал, что Вер­дье, «англи­ча­нин по про­ис­хож­де­нию, в кото­ром не вид­но ниче­го англий­ско­го», поло­ви­ну жиз­ни про­вёл в Аме­ри­ке, там подру­жил­ся с Эди­со­ном, усо­вер­шен­ство­вал его изоб­ре­те­ние и назвал аниматографом.

«Мистер Вер­дье» уве­рял, что про­шлой зимой он, бла­го­да­ря сво­е­му аппа­ра­ту, соби­рал пол­ные залы в Англии, а когда кор­ре­спон­дент спро­сил о подоб­ной новин­ке Люмье­ров, ответил:

«В Пари­же совсем не то. В Пари­же яви­лись под­ра­жа­те­ли после мое­го успе­ха в Лон­доне. Но там нет глав­но­го — это кар­тин в нату­раль­ных красках!»

Кого газе­ты пред­став­ля­ли под име­нем «мисте­ра Вер­дье» — неиз­вест­но. Кон­ку­рен­том Люмье­ров был англи­ча­нин Роберт Пол, и его био­гра­фия во мно­гом сов­па­да­ет с собы­ти­я­ми, к кото­рым ока­зал­ся при­ча­стен газет­ный Вер­дье. Англий­ский меха­ник прак­ти­че­ски одно­вре­мен­но с Люмье­ром изоб­рёл свой ани­ма­то­граф (дру­гое назва­ние — теат­ро­граф) на осно­ве эди­со­нов­ско­го кине­то­ско­па, в один день с пре­мье­рой париж­ско­го сине­ма­то­гра­фа в Лон­доне пред­ста­вил его пуб­ли­ке, и имен­но это изоб­ре­те­ние долж­ны были демон­стри­ро­вать 4 (16) мая в Кре­стов­ском саду. Был ли таин­ствен­ный Вер­дье на самом деле Робер­том Полом, его пред­ста­ви­те­лем или мошен­ни­ком, выда­ю­щим себя за созда­те­ля ани­ма­то­гра­фа, — ска­зать сложно.

Афи­ша ани­ма­то­гра­фа Робер­та Пола. При­мер­но 1896 год

Как бы то ни было, на сле­ду­ю­щий день Гюнс­бург высту­пил в газе­тах с опро­вер­же­ни­ем. Он писал:

«Кому же не извест­но, что сине­ма­то­граф изоб­ре­тён фран­цуз­ским инже­не­ром гене­раль­но­го шта­ба Люмье­ром, кото­рый вме­сте с тем состо­ит и един­ствен­ным вла­дель­цем при­бо­ров и машин для экс­плу­а­та­ции сво­е­го заме­ча­тель­но­го изобретения.

Все осталь­ные пред­при­ни­ма­те­ли зре­лищ в этом роде — не более как жал­кие под­ра­жа­те­ли и пародисты.

По сча­стью, интел­ли­гент­ная петер­бург­ская пуб­ли­ка сего­дня же, при­сут­ствуя на пред­став­ле­нии в “Аква­ри­уме”, сама выска­жет­ся о сине­ма­то­гра­фии Люмьера».

Кон­ку­рен­ция «Аква­ри­ума» и Кре­стов­ско­го сада, кото­рая и так посто­ян­но была на слу­ху, достиг­ла прак­ти­че­ски наи­выс­шей точ­ки. Два уве­се­ли­тель­ных учре­жде­ния боро­лись за пра­во высту­пить пио­не­ра­ми кино в Рос­сии, и эту борь­бу выиг­рал «Аква­ри­ум».

Кон­ку­рен­ция кафе­шан­та­нов. Шарж на Кре­стов­ский сад и «Аква­ри­ум». 1898 год. Источ­ник: goskatalog.ru

Пре­мье­ра в Кре­стов­ском саду, похо­же, не состо­я­лась. В тече­ние неде­ли рекла­ма обе­ща­ла пока­зать ани­ма­то­граф «на днях», а потом и вовсе исчез­ла со стра­ниц прес­сы вме­сте с име­нем зага­доч­но­го «мисте­ра Вер­дье». В нача­ле лета зри­те­лям вновь напом­ни­ли об ани­ма­то­гра­фе. Теперь пока­зы пла­ни­ро­ва­лись в теат­ре Зоо­ло­ги­че­ско­го сада, и газе­ты писа­ли, что нако­нец-то появит­ся воз­мож­ность срав­нить «париж­скую фаль­си­фи­ка­цию» Люмье­ров с «насто­я­щей ани­ма­то­гра­фи­ей» Вердье.

Впро­чем, зри­те­ли совер­шен­но спра­вед­ли­во не виде­ли раз­ни­цы меж­ду аппа­ра­та­ми — и то, и дру­гое было «живой фото­гра­фи­ей», чудом XIX века. А раз­ли­чие филь­мов, нахо­дя­щих­ся в кол­лек­ци­ях сине­ма­то­гра­фа и ани­ма­то­гра­фа, толь­ко при­вле­ка­ло посе­ти­те­лей в оба заведения.


Триумф кинематографа

Как и обе­ща­ли афи­ши, 4 (16) мая 1896 года в «Аква­ри­уме» состо­я­лись пер­вые сеан­сы люмье­ров­ско­го сине­ма­то­гра­фа. Меж­ду вто­рым и тре­тьим актом опе­ры «Аль­фред-паша в Пари­же» пока­за­ли 10 корот­ко­мет­ра­жек, каж­дая мень­ше мину­ты. Это были «При­бы­тие поез­да на вок­зал Ла-Сьо­та», «Выход рабо­чих с фаб­ри­ки» и другие.

«Аква­ри­ум». 1890‑е годы. Источ­ник: goskatalog.ru

На сле­ду­ю­щий день газе­ты назва­ли пре­мье­ру «гвоз­дём про­грам­мы». «Петер­бург­ский листок» писал:

«Вышел Гюнс­бург на сце­ну, в зале сде­ла­лось тем­но, и перед пуб­ли­кой появил­ся целый ряд дви­жу­щих­ся кар­тин. Зре­ли­ще это, дей­стви­тель­но, очень инте­рес­ное. Осо­бен­но эффект­ны кар­ти­ны: при­бы­тие поез­да, борь­ба, игра в кар­ты и купа­нье. Мож­но с уве­рен­но­стью ска­зать, что сине­ма­то­гра­фия будет “маг­ни­том” для публики».

Вос­тор­жен­ные отзы­вы коче­ва­ли из номе­ра в номер, и мно­гие пони­ма­ли, что нача­лась новая эпо­ха. Успех «Аква­ри­ума», в том чис­ле ком­мер­че­ский, был оче­ви­ден. Прес­са иро­нич­но констатировала:

«Рауль Гюнс­бург родил­ся под счаст­ли­вой звез­дой. Это при­зна­но все­ми аст­ро­ло­га­ми и хиро­ман­та­ми. Алхи­ми­ки, состав­ляв­шие горо­скоп Гюнс­бур­га, пред­ска­за­ли: “Сей ново­рож­дён­ный будет иметь мно­го рус­ских руб­лей”. И эти пред­ска­за­ния сей­час сбываются».

Небы­ва­лым зри­тель­ским инте­ре­сом нель­зя было не вос­поль­зо­вать­ся, и 6 (18) мая на Нев­ском про­спек­те откры­лось отдель­ное поме­ще­ние, где демон­стри­ро­ва­лась «дви­жу­ща­я­ся фото­гра­фия». По сути, это был пер­вый рос­сий­ский кинотеатр.

Сооб­ще­ние об откры­тии пер­во­го кино­те­ат­ра на Нев­ском, 46. «Новое вре­мя», 5 (17) мая 1896 года

В тот же день состо­я­лись пре­мьер­ные пока­зы в Москве, и газе­ты сооб­ща­ли, что моск­ви­чам новин­ка тоже при­шлась по вкусу.

На коро­на­ци­он­ных тор­же­ствах, кото­рые про­шли 14 (26) мая, дей­стви­тель­но, как и обе­ща­ли ранее газе­ты, сни­ма­ли фран­цуз­ские кор­ре­спон­ден­ты. Спу­стя пару меся­цев хро­ни­ка была гото­ва, и её кру­ти­ли для рос­сий­ских зри­те­лей, в том чис­ле для чле­нов импе­ра­тор­ской семьи.


Хро­ни­ка коро­на­ци­он­ных тор­жеств в Москве. 1896 год

Летом 1896 года сине­ма­то­граф при­вез­ли на Ниже­го­род­скую ярмар­ку, где его впер­вые посе­тил Мак­сим Горь­кий. Писа­тель был одним из немно­гих, кто скеп­ти­че­ски отнёс­ся к новин­ке. Не уви­дев в «живой фото­гра­фии» жиз­ни, он писал:

«И вдруг — экран как-то стран­но вздра­ги­ва­ет, и кар­ти­на ожи­ва­ет. Эки­па­жи едут из её пер­спек­ти­вы на вас, пря­мо на вас, во тьму, в кото­рой вы сиди­те, идут люди, появ­ля­ясь отку­да-то изда­ли и увеличиваясь,по мере при­бли­же­ния к вам, на пер­вом плане дети игра­ют с соба­кой, мчат­ся вело­си­пе­ди­сты, пере­бе­га­ют доро­гу пеше­хо­ды, про­скаль­зы­вая меж­ду эки­па­жа­ми, — всё дви­жет­ся, живёт, кипит, идёт на пер­вый план кар­ти­ны и исче­за­ет куда-то с него.

И всё это без­звуч­но, мол­ча, так стран­но, не слыш­но ни сту­ка колёс о мосто­вую, ни шоро­ха шагов, ни гово­ра, ниче­го, ни одной ноты из той слож­ной сим­фо­нии, кото­рая все­гда сопро­вож­да­ет дви­же­ния людей. Без­молв­но колеб­лет­ся под вет­ром пепель­но-серая листва дерев, без­звуч­но сколь­зят по серой зем­ле серые, тене­об­раз­ные фигу­ры людей, точ­но про­кля­тые про­кля­ти­ем мол­ча­ния и жесто­ко нака­зан­ные тем, что у них отня­ли все цве­та, все крас­ки жизни».

Несмот­ря на скеп­ти­ков вро­де Горь­ко­го, сине­ма­то­граф стре­ми­тель­но раз­ви­вал­ся и уве­рен­но заво­ё­вы­вал сим­па­тии пуб­ли­ки. Одно за дру­гим откры­ва­лись поме­ще­ния для кино­се­ан­сов, рас­ши­рял­ся ассор­ти­мент кар­тин, чис­ло зри­те­лей неуклон­но рос­ло. Люмье­ры соби­ра­лись судить­ся с кон­ку­рен­та­ми, но инте­рес пуб­ли­ки к «живой фото­гра­фии» кон­ку­рен­цию толь­ко поощ­рял. Прой­дёт совсем немно­го вре­ме­ни — и в Рос­сии появят­ся свои кино­фаб­ри­ки и режис­сё­ры, а кино пре­вра­тит­ся в один из самых попу­ляр­ных видов досу­га. Когда спу­стя несколь­ко лет под­счи­та­ют чис­ло посе­ти­те­лей сине­ма­то­гра­фа, выяс­нит­ся, что оно состав­ля­ет 12 мил­ли­о­нов в год. При чис­лен­но­сти город­ско­го насе­ле­ния в 22 мил­ли­о­на (а в сёла сине­ма­то­граф ещё не при­шёл), полу­ча­лось, что боль­ше поло­ви­ны жите­лей ходят в кино. И это было толь­ко начало.


Будущее газет

Впе­чат­лён­ные пер­вы­ми кино­се­ан­са­ми, кор­ре­спон­ден­ты в сво­их замет­ках кра­соч­но рисо­ва­ли неда­лё­кое буду­щее. Они меч­та­ли о вре­ме­нах, когда сине­ма­то­граф заво­ю­ет мир, и зави­до­ва­ли потом­кам, для кото­рых он ста­нет неотъ­ем­ле­мой частью жиз­ни. Сме­лые фан­та­зии про­сти­ра­лись от орга­ни­за­ции теат­раль­ных поста­но­вок до пере­да­чи при помо­щи сине­ма­то­гра­фа газет­ных репор­та­жей. Жур­на­ли­сты не сомне­ва­лись, что их меч­ты вопло­тят­ся в жизнь, и, как пока­за­ло вре­мя, во мно­гом ока­за­лись правы.

Вот, напри­мер, «Петер­бург­ская газе­та» пред­по­ла­га­ла, что бла­го­да­ря сине­ма­то­гра­фу пол­но­стью изме­нит­ся театр:

«Ещё немнож­ко такой фото­гра­фии, и, пожа­луй, при­дёт­ся уни­что­жить все балет­ные опер­ные, опе­ре­точ­ные и дра­ма­ти­че­ские труп­пы. Учре­дят где-нибудь в Пари­же цен­траль­ное бюро арти­сти­че­ских зна­ме­ни­то­стей, перед живой фото­гра­фи­ей и фоно­гра­фом пер­вей­шие зна­ме­ни­то­сти все­го мира сыг­ра­ют, потан­цу­ют и попо­ют, а затем живые фото­гра­фии с целы­ми опе­ра­ми, дра­ма­ми и бале­та­ми в сот­нях экзем­пля­ров будут разо­сла­ны по всем горо­дам гг. антре­пре­нё­рам. Целая эпо­ха в жиз­ни антре­пре­нё­ров! У них будут участ­во­вать пер­вей­шие миро­вые зна­ме­ни­то­сти, <…> спо­соб­ные гово­рить всё, кро­ме тех слов: “Поз­воль­те полу­чить жалованье”.

Вот когда наста­нет золо­той век для театра».

Жур­на­лист Иса­ак Пав­лов­ский из «Ново­го вре­ме­ни» вполне досто­вер­но пред­став­лял себе орга­ни­за­цию учеб­но­го процесса:

«Я зави­дую школь­ни­кам буду­ще­го века: при помо­щи гро­шо­вой машин­ки и вол­шеб­но­го фона­ря каж­дый уче­ник дере­вен­ской шко­лы будет видеть жизнь того наро­да, исто­рию или этно­гра­фию кото­ро­го будет изу­чать, а если к это­му учи­тель при­со­еди­нит малень­кий фоно­граф, то в каж­дой шко­ле мож­но будет ещё давать теат­раль­ные пред­став­ле­ния с уча­сти­ем самых луч­ших сто­лич­ных актёров».


Одна из пер­вых кино­хро­ник в Рос­сии. Ули­ца Твер­ская. Москва. 1896 год

Пора­зи­тель­но, но ещё нака­нуне пер­вых кино­се­ан­сов жур­на­лист «Петер­бург­ско­го лист­ка» Шуф прак­ти­че­ски пред­ска­зал широ­кое рас­про­стра­не­ние кино­хро­ни­ки и появ­ле­ние теле­ви­зи­он­ных репор­та­жей и назвал это «буду­щим газет»:

«Бит­ву абис­син­цев и ита­льян­цев под Аду­ей, откры­тие ниже­го­род­ской выстав­ки, балет­ный спек­такль, пожар фаб­ри­ки — всё это мож­но вос­про­из­ве­сти перед гла­за­ми зри­те­лей в виде живо­го, дви­жу­ще­го­ся фото­гра­фи­че­ско­го сним­ка. Зачем тут сооб­ще­ние репор­тё­ра и крас­но­ре­чи­вое опи­са­ние “наше­го соб­ствен­но­го кор­ре­спон­ден­та”? Кор­ре­спон­дент и репор­тёр могут пере­врать, иска­зить, фото­гра­фия — иде­аль­но правдива.<…>

Вме­сто столб­цов газет перед ваши­ми гла­за­ми будут кар­ти­ны, лица, фигу­ры, и вы буде­те сме­ло гово­рить: “Всё это я видел соб­ствен­ны­ми гла­за­ми и слы­шал соб­ствен­ны­ми уша­ми. В этом не может быть ника­ко­го сомнения”.

Конеч­но, и тут могут быть тен­ден­ци­оз­ные иска­же­ния фак­тов, под­ме­на фото­гра­фий и рекла­ма, но они будут гораз­до затруднительнее».

Лож­ку дёг­тя доба­вил из Ниж­не­го Нов­го­ро­да Мак­сим Горь­кий, но тоже ока­зал­ся прав. Пред­став­ляя буду­щее сине­ма­то­гра­фа, писа­тель на осно­ве и без того корот­ких и про­стых сюже­тов утвер­ждал, что кар­ти­ны, пока­зан­ные на Ниже­го­род­ской ярмар­ке, тоже со вре­ме­нем изме­нят­ся. Сюже­ты ста­нут про­ще, актё­ры нач­нут раз­де­вать­ся, и кино пре­вра­тит­ся в жанр, «более под­хо­дя­щий к обще­му тону кон­церт­но­го зала».

Спу­стя почти 130 лет про­гно­зы жур­на­ли­стов в чём-то кажут­ся наив­ны­ми, в чём-то — про­ро­че­ски­ми, но неиз­мен­но одно: для всех оче­вид­цев огром­ное зна­че­ние сине­ма­то­гра­фа не вызы­ва­ло сомне­ний. Имен­но поэто­му кино в буду­щем пред­став­ля­лось гран­ди­оз­ным, рево­лю­ци­он­ным и меня­ю­щим мир; его мож­но будет спра­вед­ли­во кри­ти­ко­вать, но удо­воль­ствия оно доста­вит гораз­до боль­ше. Таким оно и стало.


Читай­те также:

— Чело­век с кино­ап­па­ра­том. Филь­мы Дзи­ги Вер­то­ва;

— «Кос­ми­че­ский рейс»: что писа­ла прес­са о кино­сказ­ке, став­шей впо­след­ствии былью.

29 августа в «Пивотеке 465» состоится лекция о жизни дореволюционных студентов

Кандидат исторических наук Игорь Баринов расскажет о повседневности студентов рубежа XIX — XX веков. Учёба, досуг, быт.

15 августа писательница Олеся Кривцова расскажет о жизни Кубы при Фиделе Кастро

Творческая встреча, приуроченная к столетию со дня рождения Фиделя Кастро.

Археологи нашли под Калининградом дирхамы Арабского халифата VIII–IX веков

Всего было найдено 59 дирхамов, выпущенных в Арабском халифате между 746 и 815 годами.