В 1984 году журнал «Техника — молодёжи» представил читателям новый роман английского фантаста Артура Кларка «2010: Одиссея‑2». Но после двух номеров публикация прервалась, а вместо продолжения был напечатан краткий пересказ. Несколько лет неравнодушные подписчики писали в редакцию, задавали неудобные вопросы и просили возобновить публикацию. Только через пять лет, на волне перестройки, журнал открыл все тайны и напечатал роман полностью.
Редакционные откровения по остросюжетности не уступали «Одиссее‑2». Читатели узнали, что не понравилось советским цензорам в произведении Кларка, почему разрушилась карьера главного редактора журнала Василия Захарченко и как литература смогла не только стереть государственные границы, но и выпустить политических заключённых в космос. Думаем, что сегодня эта история будет не менее интересна.
На орбите дружбы
Артура Кларка с Советским Союзом связывала долгая дружба. Точкой отсчёта, вероятно, была вторая половина 1960‑х годов, когда начавшаяся космическая эра соединяла единомышленников по всему миру. Кларк к тому времени был довольно известен на Западе, в том числе благодаря фильму «2001 год: Космическая одиссея», сценарий которого фантаст написал в соавторстве с режиссёром Стэнли Кубриком. Участвуя в международных конференциях, посвящённых космическим исследованиям и научной фантастике, Кларк легко заводил себе новых друзей. Ему удалось установить хорошие отношения и с представителями Советского Союза — космонавтами, писателями и учёными.
В 1968 году в Вене, на конференции ООН по мирному исследованию космоса, он познакомился с космонавтом Алексеем Леоновым. Они вместе смотрели «Космическую одиссею», премьера которой недавно состоялась, и много говорили о месте человека в стремительно меняющемся мире. Леонов подарил Кларку альбом со своими картинами «Ждите нас, звёзды». На одной из репродукций был изображён космический лифт — изобретение советского инженера Юрия Арцутанова, представляющее собой сооружение для безракетного запуска грузов в космос.
Впечатлённый Кларк посвятил космическому лифту роман «Фонтаны рая», который был опубликован в журнале «Техника — молодёжи» в 1981 году.
Дружил Кларк и с главным редактором журнала Василием Захарченко. Они познакомились в 1970 году на 1‑м Международном симпозиуме по научной фантастике, проходившем в Японии. Кларк был постоянным героем журнальной рубрики «На орбите дружбы». В 1981 году Захарченко гостил у Кларка в Коломбо (Шри-Ланка), а в 1982‑м Кларк приехал в СССР.
Программу для гостя составили насыщенную: экскурсии в Звёздном городке, Институте космических исследований и на ВДНХ. Писатель побывал в Ленинграде, участвовал в телевизионных съёмках и много общался со своими друзьями. «Трудно поверить, что это не было сном», — писал довольный Кларк в отчёте о поездке.
«Я буду хорошим кораблём»
Во время визита в Советский Союз Кларк много рассказывал Леонову и Захарченко о новом романе «2010: Одиссея‑2». История о спасении советско-американским экипажем космического корабля «Алексей Леонов» американской экспедиции в районе Юпитера была продолжением «Одиссеи-2001». Назвав космический корабль именем советского космонавта, Кларк выражал уважение к своему давнему другу. Леонову польстило такое внимание, и он пошутил:
«Я буду хорошим кораблём».
Шутка, прозвучавшая в телепередаче, разлетелась по стране, и миллионы людей ждали новый роман Кларка.
По традиции писатель предложил опубликовать произведение в журнале «Техника — молодёжи». Правда, Кларк предупредил, что в романе не всё понравится советской цензуре. Возможно, её не устроит посвящение, адресованное космонавту Леонову и академику Сахарову, или информация о «двигателе Сахарова», потому что академик в то время как раз находился в ссылке в Горьком. Но писатель не возражал против небольших сокращений, уверяя, что они не повлияют на сюжет и сделают текст вполне безобидным с точки зрения советской идеологии.
В феврале 1984 года роман начали публиковать в «Технике — молодёжи». Посвящение исключили и напечатали предисловие Кларка со словами восхищения в адрес «любимого космонавта» Леонова. В предисловии фантаст проводил много параллелей между «Космической одиссеей» и действительностью и рассказывал, как своими идеями предсказывает будущее. Он очень хотел стать прорицателем вновь и писал:
«Работая над романом, я ставил перед собой задачу — способствовать достижению дружбы между народами. Если мы хотим мира, мы должны готовиться к миру. Хотя противоположная точка зрения имела право на существование в век копий и мечей, в эпоху ядерного оружия она безрассудна. Ушли в прошлое времена и культуры, когда было немыслимо (и часто неумно), чтобы человек появлялся в обществе без оружия. В наше цивилизованное время такая необходимость исчезла, хотя ещё встречаются патологические индивидуумы, у которых соответствующее желание ещё есть. Вот я и изобразил русских и американских астронавтов и учёных, сотрудничающих в космосе. Надеюсь, это одно из тех предсказаний, которые сами содействуют своему осуществлению».
Кларк ещё не знал, что читателям не суждено прочитать роман до конца. После публикации первых двух глав редакция просто рассказала в четырёх коротких абзацах, чем всё закончится.
«Маленький, но элегантный троянский конь»
Пока советские читатели недоумевали, что случилось, западная пресса вовсю смеялась над ситуацией. Газета International Herald Tribune писала:
«Кларк отправил в полёт выдуманных героев-космонавтов с такими фамилиями, как Браиловский, Ковалёв, Марченко, Орлов, Руденко, Терновский и Якунин».
Журналисты объясняли: хотя имена и пол персонажей в книге отличаются от имён и пола советских правозащитников, совпадение неслучайно, и космонавты были однофамильцами Виктора Браиловского, Ивана Ковалёва, Анатолия Марченко, Юрия Орлова, Леонарда Терновского, Николая Руденко и Глеба Якунина. Особую остроту ситуации придавало то, что шестеро из них в то время находились в местах заключения или ссылке за антисоветскую деятельность, один — Терновский — только что освободился. «Это маленький, но элегантный троянский конь», — цитировали журналисты IHT кого-то из диссидентов, именно так охарактеризовавшего шутку Кларка.
Эмигрантская газета «Новое русское слово» (Нью-Йорк), пытаясь разобраться в ситуации, опубликовала интервью с Олегом Битовым, бывшим сотрудником «Литературной газеты». Пребывание Битова на Западе было покрыто флёром тайны: «НРС» утверждало, что он сам решил не возвращаться в СССР, бывшие коллеги журналиста считали, что его похитили (впрочем, это отдельная история). По крайней мере, интервью он давал в качестве невозвращенца, и потому подразумевалось, что его словам можно доверять.
Битов, встречавший Кларка в составе советской делегации в 1982 году, рассказывал в интервью, что автор «Одиссеи‑2» много говорил о своём романе, намекал, что советские цензоры, вероятно, окажутся недовольны, и подчёркивал намерения «помочь дружбе двух великих народов». По отдельным репликам Кларка можно было понять, что он сочувствует Сахарову, находящемуся в ссылке. В качестве иллюстрации Битов приводил диалог между американцем и русским из пятой главы романа и ремарку автора:
«— Значит, это и есть знаменитый двигатель Сахарова? — спрашивает американец. — Впервые вижу его в натуре. Надеюсь, не подведёт?
— Надеюсь, — отвечает Орлов, — а то, чего доброго, горсовету придёт в голову переименовать площадь Сахарова ещё раз!»«Знамение времени, — комментирует Кларк, — русский смог пошутить, хоть и суховато, насчёт того, как его страна обошлась с великим учёным…»
Но если с упоминанием академика советской стороне всё было ясно (ни посвящение, ни «двигатель Сахарова» появиться в романе, напечатанном в СССР, не могли), то с пропуском в печать фамилий диссидентов случился конфуз. Комментируя поступок английского писателя, Битов говорил:
«Разумеется, выбор фамилий был не случаен. На протяжении многих лет Кларк рассылал всем своим московским коллегам и знакомым личные письма-протесты против преследований борцов за права человека в СССР. Не помогло. И тогда писатель решился на эту деликатную шутку».
Насколько эта версия соответствует действительности, неизвестно.
А пока зарубежные газеты восхищались чувством юмора Кларка, редакции журнала «Техника — молодёжи» было не до смеха.
«Грубейшая ошибка»
После публикации первых глав романа в ЦК ВЛКСМ пришло анонимное письмо. Оно было не рядовым: человек, который проанализировал текст «Одиссеи‑2», хорошо разбирался в редакционных процессах, циркулярах Главлита и политике партии. Кроме того, он был осведомлён о посвящении романа Леонову и Сахарову и об упоминании академика в тексте произведения, хотя для читателей эти фрагменты исключили. Претензии анонима к роману явно выходили за пределы двух опубликованных глав, и становилось ясно, что он читал «Одиссею‑2» не в журнале. Перечисляя промахи редакции, он писал:
«…в произведении есть язвительные измышления вокруг слова „товарищ“, утверждается, что в СССР оно давно уже снято из употребления и вместо этого используется слово „братец“ или „дружок“ — по выбору. Немало и других внеклассовых, асоциальных пассажей типа: „не стал бы он посещать многочисленные заводы, фабрики, тюрьмы, больницы, … ипподром, орган в Беверли Хиллс, овальный кабинет Белого Дома, Архивы Кремля, библиотеку Ватикана“. Всё это свидетельствует об очевидном притуплении политической бдительности у ответственных лиц, неумении дать точную оценку содержанию произведения в контексте современной идеологической борьбы».
Анонимка повлекла за собой постановление ЦК ВЛКСМ «Об ошибочной публикации в журнале „Техника — молодёжи“». Претензии анонима учли частично, но добавили новые. Главного редактора обвинили в потере бдительности и непринципиальной позиции, что привело к «грубейшей ошибке». Как говорилось в служебной записке ЦК ВЛКСМ, «фамилии всех членов советского экипажа [в романе] соответствуют фамилиям группы отщепенцев, привлечённых к уголовной ответственности за враждебные советскому государству действия».
В объяснительной записке главный редактор ссылался на Главлит, читавший роман до публикации, сожалел, что, поверив в дружеское расположение автора, не мог и подумать о коварном замысле, и каялся в потере бдительности после 36-летнего труда в журнале. Он доказывал, что не знал фамилий диссидентов: большинству советских людей они незнакомы и о них не пишут в газетах. Тщетно: Захарченко освободили от занимаемой должности, исключили из общественных организаций и отменили все телепередачи с его участием. Члены редколлегии, имевшие отношение к публикации романа, получили взыскания, редакциям периодических изданий в очередной раз напомнили о необходимости тщательного отбора материалов для печати.
В предисловии к «Одиссее‑3», вышедшей в 1987 году, Кларк приносил извинения Леонову за то, что упомянул его рядом с Сахаровым, и Захарченко — за неприятности, обрушившиеся на него в связи с публикацией. «Надеюсь, придёт день, когда подписчики „Техники — молодёжи“ смогут прочесть роман „2010“, который так таинственно исчез из печати», — писал он. И этот день пришёл.
Не «потеря бдительности», а «публикация прогрессивного романа»
Роман напечатали спустя пять лет, тогда же в журнале опубликовали документы, благодаря которым прояснилась эта загадочная история. Читатели, требовавшие возобновить публикацию, смогли наконец узнать, кто в 1984 году принял странное решение, а журнал попытался восстановить читательское доверие.
В 1989 году редакция журнала и Захарченко, обращаясь в ЦК ВЛКСМ, просили признать ошибочным постановление 1984 года и реабилитировать всех лиц, пострадавших от административных мер. «Это постановление — отголосок последнего года застойного периода», — говорилось в редакционном письме, а Захарченко уверял, что «ошибочная публикация» представляла собой «публикацию прогрессивного романа» и что вызвана она была не «потерей бдительности», а его стремлением «предвосхитить будущие отношения между народами». Бывший редактор надеялся, что признание Сахарова «совестью народа» и недавняя отмена постановления 1946 года в отношении журналов «Звезда» и «Ленинград», печатавших произведения Ахматовой и Зощенко, будут способствовать и его личной реабилитации. Он писал:
«Я знаю, в моей жизни это уже ничего не изменит. Но я хочу, чтобы правда и справедливость были восстановлены и об этом узнали бы не только мои друзья, но и миллионы моих последователей и почитателей, неизменно доверявших мне и моим поискам, в годы, когда всё прогрессивное приходилось пробивать с кровью».
В 1990 году ЦК ВЛКСМ отменил постановление 1984 года, признал, что для серьёзных оценок, принятых в результате административного давления на печать, не было достаточных оснований, и принёс Василию Захарченко официальные извинения. Роман напечатали полностью, включая посвящение:
«Двум великим русским: генералу А. А. Леонову — космонавту, герою Советского Союза, художнику — и академику А. Д. Сахарову, лауреату Нобелевской премии, гуманисту».
В тексте спокойно красовались все «антисоветские» высказывания, и редакция сквозь слёзы смеялась над абсурдностью выдвинутых когда-то обвинений.
Читайте также:
— Десять советских мультфильмов о космосе и пришельцах.
