Экранная пушкиниана: от монархического реализма до гостей из будущего

В рос­сий­ском кино­про­ка­те стар­то­ва­ла пре­мье­ра филь­ма «Про­рок. Исто­рия Алек­сандра Пуш­ки­на» Фелик­са Ума­ро­ва с потен­ци­аль­ным оска­ро­нос­цем Юрой Бори­со­вым в глав­ной роли. По тако­му слу­чаю не лиш­ним будет вспом­нить, что тра­ди­ции сни­мать бай­о­пи­ки о солн­це рус­ской поэ­зии вот уже более ста лет — нача­ли ещё во вре­ме­на доре­во­лю­ци­он­но­го кино и про­дол­жа­ют по сию пору. Разу­ме­ет­ся, в каж­дой кар­тине свой Пуш­кин — в зави­си­мо­сти от эпо­хи, в кото­рую роди­лась лента.

VATNIKSTAN при­гла­ша­ет в путе­ше­ствие по кине­ма­то­гра­фи­че­ской пуш­ки­ни­ане — с 1910‑х по 2020‑е годы.


«Жизнь и смерть Пушкина» (1910). Реж. Василий Гончаров

«Пер­вый рус­ский режис­сёр» — так гово­рил о себе Васи­лий Михай­ло­вич Гон­ча­ров и, в общем, имел на это пол­ное пра­во: от сня­той им в 1908 году кар­ти­ны «Пони­зо­вая воль­ни­ца» (дру­гое назва­ние — «Стень­ка Разин») при­ня­то отсчи­ты­вать исто­рию кине­ма­то­гра­фа Рос­сий­ской импе­рии. В 1911 году Гон­ча­ров создал пер­вый оте­че­ствен­ный пол­но­мет­раж­ный фильм — «Обо­ро­ну Сева­сто­по­ля», а в 1910 году — пер­вый фильм об Алек­сан­дре Сер­ге­е­ви­че Пушкине.

Зри­те­лям пред­ла­га­ет­ся пяти­ми­нут­ная немая корот­ко­мет­раж­ка, кото­рая иллю­стри­ру­ет жизнь поэта в несколь­ких кад­рах, сня­тых общим пла­ном: Пуш­кин в лицее, Пуш­кин на экза­мене, Пуш­кин с дру­зья­ми, Пуш­кин с импе­ра­то­ром, Пуш­кин на дуэ­ли, Пуш­кин уми­ра­ет. Как под­счи­тал кто-то из ком­мен­та­то­ров в Сети, по семь с поло­ви­ной лет на минуту.

При­ме­ча­тель­но, что кри­ти­ки нача­ла XX века фильм Гон­ча­ро­ва раз­гро­ми­ли. Кино­вед Алек­сандр Ива­нов рас­ска­зы­ва­ет:

«Юно­го Сашу играл тол­стый актёр с при­кле­ен­ным носом и бакен­бар­да­ми „под Пуш­ки­на“. Появ­ля­ясь при дво­ре, поэт угод­ли­во кла­нял­ся вель­мо­жам без раз­бо­ра чинов и воз­рас­та. В гостях у Пуш­ки­на 1830 года мож­но видеть рядом с ним уже уби­то­го Алек­сандра Гри­бо­едо­ва и Нико­лая Гого­ля, с кото­рым поэт ещё не был зна­ком. Посе­ще­ние Пуш­ки­ным, с порт­фе­лем под мыш­кой, госу­да­ря Нико­лая I закан­чи­ва­лось поце­лу­я­ми рук монарха.

Убо­гость тех­ни­че­ских средств, декла­ра­тив­ное неве­же­ство, исто­ри­че­ская ложь — всё это созда­ло филь­му самую дур­ную репу­та­цию на десят­ки лет. „На ред­кость пош­лое и лжи­вое дей­ство, мара­ю­щее гря­зью наше­го вели­ко­го сооте­че­ствен­ни­ка“. Так писа­ли об этой лен­те и до, и после 1917 года».

Слу­чай­но или нет, но посмот­реть на туч­но­го «Сашу» у нас с вами сего­дня не полу­чит­ся: циф­ро­вая копия кар­ти­ны, доступ­ная онлайн, мель­ком пока­зы­ва­ет поэта в дет­стве, а затем сра­зу сле­ду­ет сце­на, в кото­рой лице­и­сты игра­ют в снеж­ки. Зато сохра­нил­ся финаль­ный эпи­зод: перед смер­тью Пуш­кин полу­ча­ет пись­мо от Нико­лая I, целу­ет его и испус­ка­ет дух. Выгля­дит доволь­но крин­жо­во: такой вот монар­хи­че­ский реализм.


«Поэт и царь» (1927). Реж. Владимир Гардин, Евгений Червяков

Иное дело с пер­вым совет­ским филь­мом о Пуш­кине, где пись­мо импе­ра­то­ра явно не окры­ля­ет, а доби­ва­ет Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча. Да и вооб­ще вся лен­та стро­ит­ся на про­ти­во­сто­я­нии с царём — сюжет начи­на­ет­ся с жела­ния Нико­лая поуха­жи­вать за женой поэта, Ната­льей Гон­ча­ро­вой, а кон­ча­ет­ся мон­та­жом, в кото­ром госу­дарь и Дан­тес сли­ва­ют­ся в одно уса­тое зло­дей­ское лицо.

Хотя кар­ти­на была на мно­же­ство поряд­ков совер­шен­нее пред­ше­ствен­ни­цы, кри­ти­кам «Поэт и царь» опять не уго­дил. Кино­вед Нико­лай Ефи­мов в ста­тье 1967 года пишет:

«В. Гар­ди­ну и Е. Чер­вя­ко­ву пред­сто­я­ло впер­вые порвать с тра­ди­ци­я­ми бур­жу­аз­но­го био­гра­фи­че­ско­го филь­ма. Они насы­ти­ли свой сце­на­рий соци­аль­ны­ми моти­ви­ров­ка­ми, под­черк­ну­ли глу­бо­кий кон­фликт, суще­ству­ю­щий меж­ду Пуш­ки­ным и цар­ским режи­мом. Они отте­ни­ли граж­дан­скую, тиран­обор­че­скую линию в судь­бе вели­ко­го наци­о­наль­но­го поэта. Этим они про­ло­жи­ли доро­гу не толь­ко дру­гим пуш­кин­ским филь­мам, но и ана­ло­гич­ным кино­про­из­ве­де­ни­ям из жиз­ни заме­ча­тель­ных людей, кото­рые и теперь у нас снимаются.

При всём этом уже в сце­на­рии они сохра­ни­ли (к сожа­ле­нию) тот харак­тер­ный для бур­жу­аз­но­го кино мотив, кото­рый не мог не сни­зить худо­же­ствен­но­го уров­ня все­го филь­ма. Это мотив при­двор­но­го адюль­те­ра. <…> Мы, конеч­но, зна­ем из исто­ри­че­ских доку­мен­тов и о двор­цо­вых шаш­нях Нико­лая I, и о его уха­жи­ва­ни­ях за Ната­льей Нико­ла­ев­ной. Но мы зна­ем так­же, что Пуш­кин при дво­ре всё рав­но был обре­чён, даже в том слу­чае, если б его жена не была пер­вой кра­са­ви­цей Рос­сии. При­двор­ная интри­га вокруг её име­ни велась не столь откро­вен­но и гру­бо, как это пред­став­ле­но в филь­ме. <…> Адюль­тер, про­ник­ший на совет­ский экран, сни­жал, опош­лял образ вели­ко­го поэта и его близких».

Не оце­ни­ли совре­мен­ни­ки и то, что в филь­ме мно­го вре­ме­ни отво­дит­ся «вели­ко­свет­ским балам». Что ж, эти сце­ны дей­стви­тель­но тор­мо­зят дей­ствие, зато любо­пыт­ны с исто­ри­че­ской точ­ки зре­ния — и как иллю­стра­ция к собы­ти­ям к XIX века, и как при­мер того, каки­ми в пер­вые годы совет­ско­го кино мог­ли быть мас­штаб­ные костю­ми­ро­ван­ные съёмки.

«Поэт и царь»

Отдель­но хочет­ся выде­лить двор­цо­вый мас­ка­рад: тол­па в пуга­ю­щих костю­мах, в том чис­ле кари­ка­тур­ный двой­ник Пуш­ки­на, в какой-то момент окру­жа­ет героя. Выгля­дит жут­ко­ва­то, как в филь­ме ужа­сов, и про­из­во­дит соот­вет­ству­ю­щее впечатление.


«Юность поэта» (1937). Реж. Абрам Народицкий

В отли­чие от пред­ше­ствен­ни­ков, режис­сёр Наро­диц­кий заду­мал сде­лать кино о Пуш­кине весё­лым и жиз­не­ра­дост­ным, что побу­ди­ло его обра­тить­ся к лицей­ским годам поэта. Сюжет выдер­жан в духе 1930‑х: наш герой чита­ет воль­но­дум­ные сти­хи, дер­зит дво­ря­нам, пред­по­чи­тая про­во­дить вре­мя с про­сты­ми людь­ми — в общем, дела­ет всё, что­бы через сто с лиш­ним лет строч­ка «дру­зья мои, пре­кра­сен наш союз» ассо­ци­и­ро­ва­лась у неко­то­рых с воз­ник­но­ве­ни­ем Сою­за ССР.

Нико­лай Ефи­мов посчи­тал сце­на­рий «Юно­сти…», напи­сан­ный Алек­сан­дром Сло­ним­ским, боль­шой удачей:

«В уда­че „Юно­сти поэта“ преж­де все­го боль­шую роль сыг­рал сце­на­рий. Автор его — извест­ный пуш­ки­нист А. Л. Сло­ним­ский — знал эпо­ху в её подроб­но­стях. <…> Эру­ди­ция авто­ра поз­во­ли­ла ему создать ряд фигур вымыш­лен­ных, но типич­ных для сво­е­го вре­ме­ни, — это, в част­но­сти, гувер­нёр Мей­ер, отстав­ной сол­дат Фома, слу­жа­щий в лицее и т. д. Осо­бен­но хоро­шо исполь­зо­ва­на в сце­на­рии лек­си­ка нача­ла XIX столетия».

Наравне с дра­ма­тур­ги­ей Ефи­мов отме­ча­ет поэ­ти­че­скую атмосферу:

«Нам пред­став­ля­ет­ся, что самой силь­ной сто­ро­ной это­го лири­че­ско­го пуш­кин­ско­го филь­ма явля­ет­ся созда­ние той поэ­ти­че­ской атмо­сфе­ры, кото­рой так не хва­та­ло в ста­рых поста­нов­ках. Не обя­за­тель­но, что­бы в пуш­кин­ских кар­ти­нах без кон­ца чита­лись сти­хи, дабы дока­зать, что глав­ное дей­ству­ю­щее лицо — поэт. Гораз­до труд­нее и увле­ка­тель­нее насы­щать фильм моти­ва­ми, пита­ю­щи­ми его поэзию».

Одна­ко, если смот­реть кар­ти­ну из сего­дняш­не­го дня, пред­став­ля­ет­ся, что самый яркий эле­мент про­из­ве­де­ния, без кото­ро­го оно, веро­ят­но, не сло­жи­лось бы, — актёр­ская рабо­та мос­ков­ско­го школь­ни­ка Вален­ти­на Литов­ско­го, сыг­рав­ше­го моло­до­го Пуш­ки­на. Живой и непо­сред­ствен­ный, совер­шен­но не похо­жий на тра­ди­ци­он­ных пер­со­на­жей аги­та­ци­он­но­го кино ста­лин­ской поры, Литов­ский оди­на­ко­во хорош и в коми­че­ских, и в лири­че­ских сценах.

«Юность поэта»

Увы, эта роль оста­лась для юно­ши един­ствен­ной: в 1941 году Вален­тин погиб на войне.


«Глинка» (1946). Реж. Лео Арнштам

Хотя в бай­о­пи­ке о ком­по­зи­то­ре Миха­и­ле Глин­ке экран­но­го вре­ме­ни для Пуш­ки­на выде­ле­но не так мно­го, он всё вре­мя при­сут­ству­ет в филь­ме незри­мо как рав­но­прав­ный пер­со­наж. Глин­ка то жаж­дет его вни­ма­ния, то горю­ет о его ухо­де, то сочи­ня­ет музы­ку на его сти­хи — в общем, «наше всё» и для выда­ю­ще­го­ся ком­по­зи­то­ра непре­ре­ка­е­мый авторитет.

Вос­хож­де­ние Миха­и­ла Ива­но­ви­ча к зени­ту сла­вы начи­на­ет­ся с того, что Алек­сандр Сер­ге­е­вич целу­ет его в голо­ву. Раз­молв­ка с женой? Это пото­му, что рав­но­душ­ная супру­га про­игно­ри­ро­ва­ла изве­стие о гибе­ли Пуш­ки­на. Новая влюб­лён­ность? В кого, если не в Ека­те­ри­ну Керн — дочь той самой Анны Керн, кото­рая, по леген­де, «я пом­ню чуд­ное мгновенье».

Роль поэта Арн­штам дове­рил арти­сту Пет­ру Алей­ни­ко­ву, извест­но­му рядом ярких коми­че­ских обра­зов. По мне­нию Ефи­мо­ва, эту рабо­ту нель­зя назвать удачной:

«Пуш­кин в ложе <…> пора­жа­ет сво­ей порт­рет­но­стью. Он пока­зан в харак­тер­ной для поэта позе. К сожа­ле­нию, зри­тель не при­нял его [Алей­ни­ко­ва] рабо­ты бла­го­да­ря курьёз­но­му сте­че­нию обсто­я­тельств. Пока Пуш­кин в ложе сидел непо­движ­но, он встре­чал­ся залом одоб­ри­тель­но. Но лишь толь­ко зри­те­ли узна­ва­ли, что Пуш­ки­на игра­ет П. Алей­ни­ков (их люби­мый артист!), в зале под­ни­мал­ся смех. Амплуа, в кото­ром обыч­но рабо­тал талант­ли­вый актёр, вызы­ва­ло эту роко­вую реак­цию, мешав­шую зри­те­лям смот­реть и оце­ни­вать неожи­дан­ную для него роль объективно».

«Глин­ка»

Одна­ко у Алек­сандра Ива­но­ва иная информация:

«Одна из наи­бо­лее стран­ных спле­тен совет­ско­го кино — [буд­то] Алей­ни­ко­ва в роли Пуш­ки­на-де осви­ста­ли, оши­ка­ли и высме­я­ли. Я лич­но опро­сил более трид­ца­ти ныне здрав­ству­ю­щих зри­те­лей 1940‑х годов: было ли такое на самом деле? Ста­ри­ки еди­но­душ­но утвер­жда­ют — нет.

Более того, Пётр Мар­ты­но­вич играл поэта на ред­ком уровне лёг­ко­сти, создав воз­душ­ный, но не эфе­мер­ный образ гения. Веро­ят­но, имен­но это и не понра­ви­лось кому-то навер­ху. Пуш­кин неожи­дан­но появил­ся таким, каким его уже дав­но не писа­ли худож­ни­ки и лите­ра­то­ры совет­ской шко­лы. На экране мельк­ну­ла нот­ка под­лин­но­сти „той самой эпохи“.

На том же „Мос­филь­ме“, пятью года­ми спу­стя, снят фильм под назва­ни­ем „Ком­по­зи­тор Глин­ка“ (1952). Ремейк в эпо­ху мало­кар­ти­нья ста­лин­ско­го фина­ла — уни­каль­ное явле­ние в тота­ли­тар­ном кине­ма­то­гра­фе. Осо­бен­но если поста­нов­ка дове­ре­на коме­дио­гра­фу Гри­го­рию Александрову.

На роль поэта он выбрал актё­ра Льва Дура­со­ва. Вот такой Пуш­кин — обез­ли­чен­ный — устро­ил всех: и мас­со­во­го совет­ско­го зри­те­ля, и мно­го­ты­сяч­ную армию пуш­ки­ни­стов, и лич­но това­ри­ща Сталина».

«Ком­по­зи­тор Глинка»

Впро­чем, утвер­ждать, что Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич кате­го­ри­че­ски не при­нял «Глин­ку», было бы невер­но: в 1947 году фильм удо­сто­ил­ся Ста­лин­ской пре­мии II сте­пе­ни. К сло­ву, в том же году кар­ти­на Арн­шта­ма номи­ни­ро­ва­лась на «Золо­то­го льва» в Вене­ции, но награ­ду не получила.


«Разбудите Мухина» (1967). Реж. Яков Сегель

Сту­дент Саша Мухин изоб­рёл новый спо­соб учить­ся в уни­вер­си­те­те: во вре­мя лек­ций он спит, путе­ше­ствуя по теме заня­тия при помо­щи сно­ви­де­ний. Одна­жды его зано­сит в XIX век в гости к Пуш­ки­ну. Не рас­те­ряв­шись, Мухин пер­вым делом демон­стри­ру­ет поэту свои позна­ния, декла­ми­руя сти­хо­тво­ре­ние про неру­ко­твор­ный памят­ник. Алек­сандр Сер­ге­е­вич с удо­воль­стви­ем запи­сы­ва­ет — ока­зы­ва­ет­ся, «Памят­ни­ка» он ещё не сочи­нял. Про­ис­хо­дит пара­докс в духе филь­ма «Назад в буду­щее», где Чак Бер­ри «пишет» хит Johnny B. Goode, услы­шав его от при­быв­ше­го из буду­ще­го Мар­ти Мак­флая, кото­рый в свою оче­редь зна­ет его бла­го­да­ря Берри.

Разу­ме­ет­ся, как и вся­кий путе­ше­ствен­ник во вре­ме­ни, Мухин наде­ет­ся про­ве­сти вре­мя с поль­зой, а имен­но — испра­вить в буду­щее, сохра­нив Пуш­ки­ну жизнь. Одна­ко поэт про­тив. Меж­ду геро­я­ми про­ис­хо­дит сле­ду­ю­щий диалог:

«— Алек­сандр Сер­ге­е­вич, ну это же, согла­си­тесь, глу­по. Очень глу­по то, что вас убьют на дуэ­ли. У них же всё под­стро­е­но. Все эти, жал­кую тол­пою сто­я­щие у трона…

— Вот видишь. Как же мне посту­пить? Что вы ска­же­те обо мне, если я поступ­лю бла­го­ра­зум­но и стру­шу перед ними? А раз­ве ваши поэты, они все­гда посту­па­ют благоразумно?

— Так вы же Пуш­кин! Вы же не име­е­те пра­ва! <…> В 1861 году отме­нят кре­пост­ное пра­во. В 1917‑м ски­нут послед­не­го царя, будет Октябрь­ская рево­лю­ция и ваши сти­хи будут учить в шко­ле! Пока сво­бо­дою горим, пока серд­ца для чести живы!..

— Видишь. Видишь, как хоро­шо. А ты хочешь, что­бы я не ходил на дуэль».

«Раз­бу­ди­те Мухина»

Мухи­на в филь­ме игра­ет моло­дой Сер­гей Шаку­ров, а Пуш­ки­на — пре­иму­ще­ствен­но теат­раль­ный актёр и режис­сёр Алек­сандр Пале­ес. Его трак­тов­ка кажет­ся близ­кой к тому, как играл Алей­ни­ков в «Глин­ке»: герой обла­да­ет мяг­ким оба­я­ни­ем и — поче­му бы и нет? — немно­го забавен.


«Последние дни» (1968). Реж. Александр Белинский

Алек­сандр Белин­ский — выда­ю­щий­ся режис­сёр ленин­град­ско­го теле­ви­де­ния, автор мно­же­ства экра­ни­за­ций рус­ской клас­си­ки. В 1968 году он обра­тил­ся к пье­се Миха­и­ла Бул­га­ко­ва «Алек­сандр Пуш­кин», в кото­рой сам поэт не при­сут­ству­ет на сцене, зато мы полу­ча­ем воз­мож­ность бли­же позна­ко­мить­ся с его окружением.

Лите­ра­ту­ро­вед Васи­лий Нови­ков утвер­жда­ет:

«Всё раз­ви­тие дра­ма­ти­че­ско­го дей­ствия в пье­се о Пуш­кине стро­ит­ся таким обра­зом, что­бы под­черк­нуть тра­ги­че­скую сущ­ность столк­но­ве­ния гения с обсто­я­тель­ства­ми. Бул­га­ков при­бе­га­ет к сме­ло­му при­ё­му. Он не пока­зы­ва­ет само­го Пуш­ки­на на сцене. Мель­ка­ет его тень в пер­вом дей­ствии, когда поэт, боль­ной, про­хо­дит через сто­ло­вую в свой каби­нет, да в кон­це пье­сы „груп­па людей“ про­но­сит „кого-то“ — смер­тель­но ранен­но­го на дуэ­ли Пуш­ки­на. Но само раз­ви­тие сквоз­но­го дей­ствия в пье­се, сцеп­ле­ние сцен — всё под­чи­не­но рас­кры­тию обра­за поэта, его лич­но­сти. Бул­га­ков искус­но стро­ит интри­гу, посте­пен­но раз­во­ра­чи­ва­ет кар­ти­ну заго­во­ра свет­ской чер­ни про­тив поэта, выво­дит, соб­ствен­но гово­ря, всех дей­ству­ю­щих лиц, веду­щих вой­ну про­тив Пуш­ки­на, — от мерз­ко­го шпи­ка Бит­ко­ва до Дубель­та, Бен­кен­дор­фа, Нико­лая I вклю­чи­тель­но. Через обсто­я­тель­ства дей­ствия, поступ­ки, мыс­ли пред­ста­ви­те­лей свет­ской чер­ни, нена­ви­дя­щих сво­бо­до­лю­би­во­го Пуш­ки­на, Бул­га­ков харак­те­ри­зу­ет сре­ду и поэта, дости­га­ет дра­ма­ти­че­ской выразительности».

«Послед­ние дни»

Пожа­луй, эту лен­ту Белин­ско­го не отне­сёшь к его самым зна­чи­мым рабо­там. Ей не доста­ёт той образ­но­сти и зре­лищ­но­сти, что есть, напри­мер, в его же «Запис­ках сума­сшед­ше­го» (1968) — режис­сёр ско­рее иллю­стри­ру­ет Бул­га­ко­ва, чем вза­и­мо­дей­ству­ет с его тек­стом на пол­ную мощность.

Одна­ко и такая иллю­стра­ция заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния, в том чис­ле за собран­ный поста­нов­щи­ком актёр­ский состав — сплошь ленин­град­ские теат­раль­ные звёз­ды тех лет. Тут и Олег Баси­ла­шви­ли (Нестор Куколь­ник), и Вла­ди­слав Стр­жель­чик (Нико­лай I), и Игорь Дмит­ри­ев (князь Пётр), и мно­гие другие.


«Чудное мгновенье» (1976). Реж. Владимир Алеников

В те вре­ме­на, когда выпус­ки кино­жур­на­ла «Ера­лаш» напо­ми­на­ли не сквер­но сня­тые анек­до­ты, а искус­но постав­лен­ные малень­кие коме­дии, появи­лась эта корот­ко­мет­раж­ка. По сюже­ту, маль­чик Петя отка­зы­ва­ет­ся помо­гать бабуш­ке по хозяй­ству, а когда та инте­ре­су­ет­ся, кто ж в таком слу­чае за него будет чистить кар­тош­ку, уж не Пуш­кин ли, Петя отве­ча­ет, да, мол, имен­но Пуш­кин. Посу­ду вымо­ет Гоголь, а про­пы­ле­со­сит Лев Толстой.

Внук убе­га­ет играть в хок­кей, а вер­нув­шись, обна­ру­жи­ва­ет, что фан­та­зия ста­ла явью: клас­си­ки рус­ской лите­ра­ту­ры выпол­ня­ют его рабо­ту, не забы­вая обме­ни­вать­ся любезностями:

«— Дав­но хотел побла­го­да­рить вас, Алек­сандр Сер­ге­е­вич, за под­ска­зан­ные вам идеи „Реви­зо­ра“ и „Мёрт­вых душ“.

— Не сто­ит бла­го­дар­но­сти, какие, пра­во, пустяки.

— Но дол­жен вам заме­тить, что сего­дняш­няя ваша идея мытья посу­ды при помо­щи „Гиги­е­ны“ (чистя­щее сред­ство вре­мён СССР. — Г. К.) не менее гениальна».

«Чуд­ное мгновенье»

Бабуш­ка сооб­ща­ет Пете, что в мага­зин «побе­жал Лер­мон­тов Миха­ил Юрье­вич», а Тол­стой не без сочув­ствия (и не без само­ци­ти­ро­ва­ния) заме­ча­ет: «Всё сме­ша­лось в доме тво­ём». Осо­знав, что его лень раз­ру­ши­ла про­стран­ствен­но-вре­мен­ной кон­ти­ну­ум, маль­чик пада­ет в обморок.


«Наследница по прямой» (1982). Реж. Сергей Соловьёв

13-лет­няя Женя настоль­ко увле­че­на Пуш­ки­ным, что верит, буд­то они с ним род­ня. Новый друг Воло­дя, внешне здо­ро­во напо­ми­на­ю­щий поэта, пыта­ет­ся раз­убе­дить девоч­ку в её фан­та­зи­ях и заста­вить повзрос­леть, но у него ниче­го не получается.

Вско­ре Жене пред­сто­ит удо­сто­ве­рить­ся в том, что Воло­дя — вовсе не совре­мен­ное вопло­ще­ние Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча, а самый обыч­ный «ариф­ме­тик». В это вре­мя тень поэта в испол­не­нии Сер­гея Шаку­ро­ва бро­дит по бере­гу моря, в кон­це кон­цов при­са­жи­ва­ясь рядом с поклон­ни­цей, что­бы вме­сте занять­ся её люби­мым делом — пога­дать на «Евге­нии Онегине».

«Наслед­ни­ца по прямой»

Фильм выдер­жан в мрач­ных тонах: лицо Пуш­ки­на всё вре­мя погру­же­но в сумрак, нам виден лишь силу­эт — куд­ря­вая голо­ва, белый ворот рубаш­ки. Лер­мон­тов­ский белый парус уда­ля­ет­ся в чужие края, гром­ко пла­чет музы­ка ком­по­зи­то­ра Иса­а­ка Швар­ца. Финал «три­ло­гии о взрос­ле­нии» Сер­гея Соло­вьё­ва не обе­ща­ет во взрос­лой жиз­ни ниче­го радуж­но­го, одна­ко сооб­ща­ет: не изме­нить внут­рен­не­му ребён­ку — воз­мож­но. Вот толь­ко окру­жа­ю­щие будут счи­тать тебя сумасшедшим.


«Лукоморье. Няня» (2000). Реж. Сергей Серёгин

Основ­ная труд­ность для режис­сё­ра, кото­рый берёт­ся делать о Пуш­кине мульт­фильм — удер­жать­ся и не исполь­зо­вать рисун­ки Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча, пото­му что это уже мно­го раз было, а раз так — чре­ва­то высо­ко­пар­ны­ми повто­ра­ми. Серё­ги­ну, к сча­стью, уда­лось: забыв о про­фи­лях и чер­ни­лах, он взял каран­да­ши и заста­вил их стан­це­вать брос­кую раз­но­цвет­ную фантазию.

Пуш­кин ска­чет на коне — его, слов­но вздор­ные насе­ко­мые, пре­сле­ду­ют бук­вы из сти­хо­тво­ре­ния про бурю, кото­рая мглою небо кро­ет. Поэт гонит их хво­ро­стин­кой — ему не до это­го: сей­час бы поозор­ни­чать, став одним из 33 бога­ты­рей, под­ме­нив № 32, кото­рый спря­тал­ся на вет­вях вме­сте с русалкой.

Это что каса­ет­ся Луко­мо­рья — а няня? А она нафан­та­зи­ро­ва­ла себе, буд­то, ски­нув пол­ве­ка, ста­ла моло­день­кой деви­цей, не то неве­стой, не то музой Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча. Моло­дые бега­ют друг за дру­гом, места­ми сли­ва­ясь в еди­ную фигу­ру. Глядь — девуш­ка уже в гро­бу хру­сталь­ном, а вокруг неё пля­шут раз­но­об­раз­ные пер­со­на­жи, рез­вясь в фольк­лор­но-сюр­ре­а­ли­сти­че­ском хороводе.

«Луко­мо­рье. Няня»

Глав­ное, что на про­тя­же­нии все­го мульт­филь­ма Пуш­кин с няней вме­сте пишут одну и ту же кни­гу, в кото­рой «Я» спер­ва пре­вра­ща­ет­ся в кавай­ное «НЯ», а затем и в ожи­да­е­мое «НЯНЯ». И пра­виль­но: кем был бы поэт без мира и без людей, кото­рые его вдохновляют?


«Гости из прошлого» (2020). Реж. Владимир Виноградов, Мария Кравченко

Дуэль Пуш­ки­на с Дан­те­сом — самая, по понят­ным при­чи­нам, извест­ная, но дале­ко не един­ствен­ная: все­го, по под­счё­там иссле­до­ва­те­лей, их в жиз­ни Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча было око­ло трёх десят­ков. С лёг­кой руки сце­на­ри­стов сери­а­ла «Гости из про­шло­го» к суще­ству­ю­ще­му переч­ню мож­но доба­вить ещё один поеди­нок: с юно­шей, при­быв­шим из XX века и оскор­бив­шим поэта по совер­шен­ной случайности.

Услы­шав в трак­ти­ре, как Алек­сандр Сер­ге­е­вич чита­ет сти­хи, Паша не сдер­жал­ся и выдал: «Ай да Пуш­кин, ай да сукин сын!» Оскорб­лён­ный поэт тут же потре­бо­вал сатис­фак­ции, кото­рая, к сча­стью, не состо­я­лась: Пуш­кин, обра­тив вни­ма­ние на стран­ное пове­де­ние моло­до­го чело­ве­ка, посчи­тал, что тот попро­сту дура­чок, а губить юро­ди­во­го — это уж нику­да не годится.

«Гости из прошлого»

Точ­но так же мало куда годит­ся сери­аль­ный образ солн­ца рус­ской поэ­зии — слиш­ком уж усло­вен. Будем наде­ять­ся, что Юра Бори­сов в новом филь­ме спра­вил­ся лучше.


 Читай­те также:

— Восемь луч­ших экра­ни­за­ций Пуш­ки­на: мне­ние искус­ство­ве­да;

— Лошад­ки и рус­ская пусто­та: как сего­дня выгля­дит место послед­ней дуэ­ли Пуш­ки­на;

— Китч, ста­ро­мод­ный поп-арт и «Новый Пуш­кин».

«Жену свою никогда не хаю». Стихи о любви в браке поэтов XX века

14 фев­ра­ля — День всех влюб­лён­ных, кото­рый обыч­но ассо­ци­и­ру­ет­ся с моло­ды­ми пароч­ка­ми, кон­фе­та­ми, буке­та­ми и лег­ко­мыс­лен­ны­ми вален­тин­ка­ми. Одна­ко если любить мож­но кого угод­но, так поче­му бы, напри­мер, не свою соб­ствен­ную жену или мужа?

По слу­чаю празд­ни­ка собра­ли тек­сты от масте­ров риф­мы, посвя­щён­ные не пер­вым роб­ким чув­ствам, а семей­но­му быту, поис­кам ком­про­мис­сов и про­из­вод­ству детей в пере­ры­вах меж­ду рабо­той. Осто­рож­но: неко­то­рые сочи­не­ния стро­го 18+.


«Ты совсем не похожа на женщин других»

В любов­ной лири­ке до пер­вой тре­ти XX века было не слиш­ком при­ня­то назы­вать воз­люб­лен­ных «сво­и­ми име­на­ми». «Пре­крас­ная незна­ком­ка» — да. «Жена» — вряд ли.

В этой свя­зи неуди­ви­тель­но, что в нашем путе­ше­ствии по «семей­ной» поэ­зии мы стар­ту­ем с 1927 года — имен­но тогда «король поэтов» Игорь Севе­ря­нин напи­сал посвя­ще­ние «Отлич­ной от дру­гих», скон­стру­и­ро­ван­ное как загад­ка с неожи­дан­ным пово­ро­том в финаль­ной строке:

Ты совсем не похо­жа на жен­щин других:
У тебя в меру длин­ные платья,
У тебя выра­зи­тель­ный, сдер­жан­ный стих
И выскаль­зы­ва­ние из объятья.

Ты не кра­сишь лица, не сгу­ща­ешь бровей
И волос не стри­жёшь в жерт­ву моде.
Для тебя есть Смир­нов, но и есть соловей,
Кто его заме­ня­ет в природе.

Ты спо­соб­на и в саха­ре выис­кать «соль»,
Фра­зу — в толь­ко намёк­ну­том слове…
Ты в Ахма­то­вой ценишь бес­смен­ную боль,
Сти­ли­сти­че­ский шарм в Гумилёве.

Для тебя, для гур­ман­ки сти­ха, острота
Соло­гу­бов­ско­го триолета,
И, что Бло­ка не поце­ло­ва­ла в уста,
Ты шестое печа­лишь­ся лето.

Семья. Мир­ный сон. Худож­ник Павел Сал­ма­сов. 1969—1987 годы

И вот, когда чита­тель, веро­ят­но, дол­жен поду­мать, что речь идёт о девуш­ке столь небес­ной и недо­ступ­ной, что музы всех пере­чис­лен­ных выше поэтов не годят­ся ей в под­мёт­ки, Севе­ря­нин рас­кры­ва­ет кар­ты в заклю­чи­тель­ном катрене:

А в гла­зах оздо­рав­ли­ва­ю­щих твоих —
Ветер с моря и поле ржаное.
Ты совсем не похо­жа на жен­щин других,
Пото­му мне и ста­ла женою.

Риф­ма «ржа­ное — женою» сни­жа­ет пафос, гово­ря о чём-то про­стом и род­ном. Ведь и поэту тоже нуж­но где-то пре­кло­нить голо­ву — не всё же витать в выс­ших сферах.


«Лежу на чужой жене»

Совер­шен­но иной под­ход у Вла­ди­ми­ра Мая­ков­ско­го. Жена для него — это в первую оче­редь сред­ство для вос­про­из­ве­де­ния детей, новых граж­дан моло­дой Совет­ской стра­ны. При­чём необя­за­тель­но своя — подой­дёт любая. Извест­ный сво­бод­ны­ми взгля­да­ми и на инсти­тут семьи, и на лите­ра­ту­ру, в 1920‑е годы поэт выска­зал­ся сле­ду­ю­щим образом:

Лежу
на чужой
жене,
потолок
прилипает
к жопе,
но мы не ропщем —
дела­ем коммунистов,
назло
буржуазной
Европе!
Пусть [дето­род­ный орган] мой
как мачта
топорщится!
Мне всё равно,
кто подо мной —
жена министра
или уборщица!

Лири­че­ский герой готов, не жалея себя, тво­рить адюль­тер ради побе­ды ком­му­низ­ма. Разу­ме­ет­ся, сти­хо­тво­ре­ние не сто­ит вос­при­ни­мать все­рьёз, иро­ния и само­па­ро­дия здесь оче­вид­ны. Не гово­ря уже о том, что, по неко­то­рым дан­ным, автор это­го сти­хо­тво­ре­ния не Мая­ков­ский, а совре­мен­ные ост­ря­ки, кото­рые при­пи­сы­ва­ют ряд «срам­ных» тек­стов Вла­ди­ми­ру Вла­ди­ми­ро­ви­чу шут­ки ради.


«Жена-корова»

Писа­тель и поэт близ­кий к тусов­ке абсур­ди­стов из ОБЭРИУ Нико­лай Олей­ни­ков любил не толь­ко жен­щин, но и насе­ко­мых, кото­рых ловил, изу­чал и неред­ко риф­мо­вал. А в 1930 году (дати­ров­ка при­бли­зи­тель­ная) ему захо­те­лось при­ме­нить науч­ный под­ход к дамам. Ито­гом стал сле­ду­ю­щий текст — «Клас­си­фи­ка­ция жён»:

Жена-кобы­ла —
Для удо­вле­тво­ре­ния пыла.

Жена-коро­ва —
Для тихо­го семей­но­го крова.

Жена-стер­ва —
Для раз­дра­же­ния нерва.

Жена-крош­ка —
Все­го понемножку.


«Цаловал жену я в бок»

Мно­гие из нас зна­ют Дани­и­ла Харм­са с дет­ства как авто­ра забав­ных сти­хов для ребят вро­де «Иван Ива­ны­ча Само­ва­ра» или «Весё­ло­го ста­рич­ка». Одна­ко были у это­го авто­ра и взрос­лые, даже очень взрос­лые тек­сты, кото­рые при жиз­ни он вряд ли чаял напе­ча­тать; один из них назы­ва­ет­ся «Жене».

Это сти­хо­тво­ре­ние напо­ми­на­ет откро­вен­ные запис­ные книж­ки Харм­са, где любовь и секс даны во всех физио­ло­ги­че­ских подроб­но­стях. Не забудь­те перед тем, как читать, уве­сти детей от мониторов.

Дав­но я не садил­ся и не писал
Я рас­слаб­лен­ный свисал
Из руки перо валилось
на меня жена садилась
Я отпи­хи­вал бумагу
цало­вал свою жену
пре­до мной сидя­щу нагу
соблю­дая тишину.
цало­вал жену я в бок
в шею в грудь и под живот
пря­мо чмо­кал меж­ду ног
где любов­ный сок течёт
а жена меня стыдливо
обни­ма­ла тёп­лой ляжкой
и в лицо мне пря­мо лила
сок любов­ный как из фляжки
я сто­нал от неж­ной страсти
и гло­тал тягу­чий сок
и жена сто­на­ла вместе
ути­рая сли­зи с ног.
и при­жав к моим губам
две тре­пе­щу­щие губки
изги­ба­лась пополам
от сты­да скры­ва­ясь в юбке.
По щекам моим бежали
струй­ки неж­ные стократы
и по ком­на­те летали
жен­ских ласок ароматы.
Но доволь­но! Где перо?
Где бума­га и чернила?
Аро­мат летит в окно,
в стра­хе милая вскочила.
Я за стол и ну писать
давай бук­вы составлять
давай дёр­гать за верёвку
Смыс­лы раз­ные сплетать.


«А в мужа она влюблена?»

Ещё одно сти­хо­тво­ре­ние-загад­ку напи­сал совет­ский татар­ский поэт Муса Джа­лиль, а пере­вёл Саму­ил Мар­шак. Пред­по­ла­га­ет­ся, что сюжет будет неясен до само­го кон­ца, но с учё­том иссле­ду­е­мой темы вы навер­ня­ка раз­бе­рё­тесь в про­ис­хо­дя­щем раньше.

— Есть жен­щи­на в мире одна.
Мне боль­ше, чем все, она нравится,
Весь мир бы пле­ни­ла она,
Да заму­жем эта красавица.

— А в мужа она влюблена?
— Как в чёр­та, — ска­жу я уверенно.
— Ну, еже­ли так, старина,
Надеж­да твоя не потеряна!

Пус­кай поспе­шит развестись,
Пока её жизнь не загублена,
А ты, если холост, женись
И будь нераз­лу­чен с возлюбленной.

— Ах, бра­тец, на месте твоём
Я мог бы ска­зать то же самое…
Но, зна­ешь, беда моя в том,
Что эта зло­дей­ка — жена моя!


«Микстуру ему наливает жена»

Сти­хо­тво­ре­ние Нико­лая Забо­лоц­ко­го «Жена» напо­ми­на­ет ранее при­ве­дён­ный текст Харм­са — здесь тоже про­меж супру­га­ми вста­ёт рабо­та. Вот толь­ко отно­ше­ния меж­ду мужем и женой совер­шен­но цело­муд­рен­ные — ни намё­ка на бли­зость. Лири­че­ский герой про­во­дит всё вре­мя тру­дясь и не обра­щая вни­ма­ния на воз­люб­лен­ную. Автор осуж­да­ет его отстранённость.

Отки­нув со лба шевелюру,
Он хму­ро сидит у окна.
В зелё­ную рюм­ку микстуру
Ему нали­ва­ет жена.

Как роб­ко, как пристально-нежно
Болез­нен­ный све­тит­ся взгляд,
Как эти куд­ряш­ки потешно
На тощей голов­ке висят!

С утра он всё пишет да пишет,
В неве­до­мый труд погружён.
Она еле ходит, чуть дышит,
Лишь толь­ко бы здрав­ство­вал он.

А скрип­нет под ней половица,
Он бро­ви взмет­нёт, — и тотчас
Гото­ва она провалиться
От взгля­да прон­зи­тель­ных глаз.

Так кто же ты, гений вселенной?
Поду­май: ни Гёте, ни Дант
Не зна­ли люб­ви столь смиренной,
Столь тре­пет­ной веры в талант.

О чём ты скре­бешь на бумаге?
Зачем ты так веч­но сердит?
Что ищешь, копа­ясь во мраке
Сво­их неудач и обид?

Но коль ты хло­по­чешь на деле
О бла­ге, о сча­стье людей,
Как мог ты не видеть доселе
Сокро­ви­ща жиз­ни своей?


«Я — двоюродная жена»

Необыч­ное сти­хо­тво­ре­ние шести­де­сят­ни­ка Андрея Воз­не­сен­ско­го напи­са­но от лица любов­ни­цы, кото­рую он назы­ва­ет «дво­ю­род­ной женой». Несчаст­ная жен­щи­на дела­ет вид, что сми­ря­ет­ся перед необ­хо­ди­мо­стью усту­пать воз­люб­лен­но­го «род­ной» супру­ге, но, кажет­ся, в тайне помыш­ля­ет све­сти счё­ты с жизнью.

Я — дво­ю­род­ная жена.
У тебя — жена родная!
Я сей­час тебе нужна.
Я тебя не осуждаю.

У тебя и сын и сад.
Ты, обняв меня за шею,
погля­дишь на циферблат —
даже пик­нуть не посмею.

Поез­жай ради Христа,
где вы сня­тые в обнимку.
Дво­ю­род­ная сестра,
засте­ли ему простынку!

Я от жало­сти забьюсь.
Я куп­лю билет на поезд.
В фото­гра­фию вопьюсь.
И запря­чу брит­ву в пояс.


«Растворил я жену в кислоте»

Жена — частая геро­и­ня мини­а­тюр Оле­га Гри­го­рье­ва, вид­но­го пред­ста­ви­те­ля ленин­град­ско­го анде­гра­ун­да вто­рой поло­ви­ны XX века. Вот несколь­ко примеров:

Поста­ви­ли жене синяк.
Без вся­ко­го пово­да — про­сто так!

***
Когда я зол —
Я сер­жусь кула­ком о стол.
А жена посу­дой об пол.

***
Жена моя накло­ни­лась голая
Око­ло унитаза,
А я ей воду на голову
Лью из мед­но­го таза.

***
Рас­тво­рил я жену в кислоте…
Вот бы по кай­фу зажили…
Да дети нын­че пошли не те —
Взя­ли и заложили.

Жри­ца. Порт­рет жены. Худож­ник Ана­то­лий Лима­рев. 1961 год

А вот, пожа­луй, самый извест­ный текст из этой серии — в Сети его ино­гда при­пи­сы­ва­ют Маяковскому:

Жену я свою не хаю
И нико­гда не бро­шу её.
Это со мной она ста­ла плохая,
А взял-то её я хорошею.


«Отель под названием “Брак”»

Ещё один ленин­гра­дец, чьи отно­ше­ния с супру­гой, если судить по тек­стам, не назо­вёшь иде­аль­ны­ми — лидер груп­пы «Зоо­парк» Майк Нау­мен­ко. В «Песне про­сто­го чело­ве­ка» он утверждал:

У меня есть жена, и она мила,
Она зна­ет всё гораз­до луч­ше, чем я.
Она пря­чет день­ги в такие места,
Где я не могу най­ти их никогда.
Она нена­ви­дит моих друзей
За то, что они при­но­сят портвейн.
Когда я делаю что-то не то,
Она тот­час наде­ва­ет пальто
И гово­рит: «Я еду к маме».

А отель «Брак» из пес­ни с аль­бо­ма «Белая поло­са» 1984 года вряд ли вызо­вет у кого-нибудь жела­ние стать его посто­яль­цем — даже несмот­ря на гото­вый обед и высти­ран­ные рубашки.

Здесь бега­ют дети и меша­ют спать.
Здесь неко­гда поду­мать, здесь нече­го читать.
Здесь, в этом оте­ле под назва­ни­ем «Брак».

Здесь каж­дый день необ­хо­ди­мо платить
Тем, что пить крайне вред­но и нель­зя курить, —
Здесь, в этом оте­ле под назва­ни­ем «Брак».

Из окна зача­стую совсем не тот вид,
И в ресто­ран не пус­ка­ют, буфет закрыт.
И каж­дый несёт груз душев­ных обид. О, да!

Здесь не быва­ет любов­ниц, не быва­ет друзей,
Но, как ни стран­но, здесь все­гда слиш­ком мно­го людей.
Здесь, в этом оте­ле под назва­ни­ем «Брак».

Но сосе­ди лезут в щели и смот­рят в окно,
И каж­до­му из них поче­му-то отнюдь не всё равно,
Что тво­рит­ся в этом оте­ле под назва­ни­ем «Брак».

Но порой здесь всё не так уж пло­хо, о, нет,
Когда пости­ра­ны рубаш­ки и готов обед.
И так мож­но жить мно­го-мно­го лет. О, нет!

Здесь каж­дое сло­во — это компромисс.
Один из нас — Бра­тец Кро­лик, дру­гой — Бра­тец Лис
Здесь, в этом оте­ле под назва­ни­ем «Брак».

Про­бле­мы бес­спор­ны, но спо­ры — беспроблемны.
Здесь все­гда мол­чат, для раз­го­во­ров нету темы,
Здесь, в этом самом оте­ле под назва­ни­ем «Брак».

Ты не пьёшь, не пью и я. У нас пре­крас­ная семья. Худож­ник Б. У. Каш­кин и объ­еди­не­ние «Кар­тин­ник». 1980—1990‑е годы

Соглас­но сбор­ни­ку «Пес­ни и сти­хи» Май­ка 2000 года у вто­рой строч­ки суще­ству­ет вари­ант: вме­сто «нече­го читать» — «неко­гда поду­мать». Это уж, как гово­рит­ся, совсем.


«А я пока пропылесосю»

Закон­чить хочет­ся на свет­лой ноте — давай­те вспом­ним неболь­шое сти­хо­тво­ре­ние сибир­ской поэтес­сы-шести­де­сят­ни­цы Алев­ти­ны Вин­ни­ко­вой из сбор­ни­ка «Сти­хи из тет­ра­ди в кле­точ­ку». Про­из­ве­де­ние, как мож­но дога­дать­ся по дру­гим тек­стам, вошед­шим в кни­гу, посвя­ща­ет­ся мужу Алев­ти­ны Алек­сан­дров­ны и, несмот­ря на лако­нич­ность фор­мы, спо­соб­но пере­дать и раз­ни­цу харак­те­ров супру­гов, и семей­ный сюжет, в рам­ках кото­ро­го геро­ям уда­ёт­ся ужи­вать­ся друг с дру­гом, раз­де­ляя обя­зан­но­сти: кому-то про­гул­ка по лесу, а кому-то убор­ка. А отра­жа­ю­щая их отно­ше­ния шеп­чу­щая риф­ма «осень — про­пы­ле­со­сю» — это и вовсе что-то на уровне гениальности.

Пой­дём, род­ной, в лесок густой,
Во всю там полы­ха­ет осень.
А милый мне: «Иди одна,
А я пока пропылесосю».


 Читай­те также:

Мастер и жёны: как воз­люб­лен­ные Миха­и­ла Бул­га­ко­ва повли­я­ли на его судь­бу и твор­че­ство;

Сочи, сва­хи и «балеш­ник»: где иска­ли любовь совет­ские граж­дане.

Советская одиссея: как английский фантаст Артур Кларк отправил диссидентов в космос

В 1984 году жур­нал «Тех­ни­ка — моло­дё­жи» пред­ста­вил чита­те­лям новый роман англий­ско­го фан­та­ста Арту­ра Клар­ка «2010: Одиссея‑2». Но после двух номе­ров пуб­ли­ка­ция пре­рва­лась, а вме­сто про­дол­же­ния был напе­ча­тан крат­кий пере­сказ. Несколь­ко лет нерав­но­душ­ные под­пис­чи­ки писа­ли в редак­цию, зада­ва­ли неудоб­ные вопро­сы и про­си­ли воз­об­но­вить пуб­ли­ка­цию. Толь­ко через пять лет, на волне пере­строй­ки, жур­нал открыл все тай­ны и напе­ча­тал роман полностью.

Редак­ци­он­ные откро­ве­ния по ост­ро­сю­жет­но­сти не усту­па­ли «Одиссее‑2». Чита­те­ли узна­ли, что не понра­ви­лось совет­ским цен­зо­рам в про­из­ве­де­нии Клар­ка, поче­му раз­ру­ши­лась карье­ра глав­но­го редак­то­ра жур­на­ла Васи­лия Захар­чен­ко и как лите­ра­ту­ра смог­ла не толь­ко сте­реть госу­дар­ствен­ные гра­ни­цы, но и выпу­стить поли­ти­че­ских заклю­чён­ных в кос­мос. Дума­ем, что сего­дня эта исто­рия будет не менее интересна.


На орбите дружбы

Арту­ра Клар­ка с Совет­ским Сою­зом свя­зы­ва­ла дол­гая друж­ба. Точ­кой отсчё­та, веро­ят­но, была вто­рая поло­ви­на 1960‑х годов, когда начав­ша­я­ся кос­ми­че­ская эра соеди­ня­ла еди­но­мыш­лен­ни­ков по все­му миру. Кларк к тому вре­ме­ни был доволь­но изве­стен на Запа­де, в том чис­ле бла­го­да­ря филь­му «2001 год: Кос­ми­че­ская одис­сея», сце­на­рий кото­ро­го фан­таст напи­сал в соав­тор­стве с режис­сё­ром Стэн­ли Куб­ри­ком. Участ­вуя в меж­ду­на­род­ных кон­фе­рен­ци­ях, посвя­щён­ных кос­ми­че­ским иссле­до­ва­ни­ям и науч­ной фан­та­сти­ке, Кларк лег­ко заво­дил себе новых дру­зей. Ему уда­лось уста­но­вить хоро­шие отно­ше­ния и с пред­ста­ви­те­ля­ми Совет­ско­го Сою­за — кос­мо­нав­та­ми, писа­те­ля­ми и учёными.

Артур Кларк и Алек­сей Лео­нов. 1968 год. Источ­ник

В 1968 году в Вене, на кон­фе­рен­ции ООН по мир­но­му иссле­до­ва­нию кос­мо­са, он позна­ко­мил­ся с кос­мо­нав­том Алек­се­ем Лео­но­вым. Они вме­сте смот­ре­ли «Кос­ми­че­скую одис­сею», пре­мье­ра кото­рой недав­но состо­я­лась, и мно­го гово­ри­ли о месте чело­ве­ка в стре­ми­тель­но меня­ю­щем­ся мире. Лео­нов пода­рил Клар­ку аль­бом со сво­и­ми кар­ти­на­ми «Жди­те нас, звёз­ды». На одной из репро­дук­ций был изоб­ра­жён кос­ми­че­ский лифт — изоб­ре­те­ние совет­ско­го инже­не­ра Юрия Арцу­та­но­ва, пред­став­ля­ю­щее собой соору­же­ние для безра­кет­но­го запус­ка гру­зов в космос.

Впе­чат­лён­ный Кларк посвя­тил кос­ми­че­ско­му лиф­ту роман «Фон­та­ны рая», кото­рый был опуб­ли­ко­ван в жур­на­ле «Тех­ни­ка — моло­дё­жи» в 1981 году.

Дру­жил Кларк и с глав­ным редак­то­ром жур­на­ла Васи­ли­ем Захар­чен­ко. Они позна­ко­ми­лись в 1970 году на 1‑м Меж­ду­на­род­ном сим­по­зи­у­ме по науч­ной фан­та­сти­ке, про­хо­див­шем в Япо­нии. Кларк был посто­ян­ным геро­ем жур­наль­ной руб­ри­ки «На орби­те друж­бы». В 1981 году Захар­чен­ко гостил у Клар­ка в Колом­бо (Шри-Лан­ка), а в 1982‑м Кларк при­е­хал в СССР.

Кларк на выстав­ке «Вре­мя — Про­стран­ство — Чело­век» во вре­мя визи­та в СССР. Жур­нал «Тех­ни­ка — моло­дё­жи», № 10 1982 года.

Про­грам­му для гостя соста­ви­ли насы­щен­ную: экс­кур­сии в Звёзд­ном город­ке, Инсти­ту­те кос­ми­че­ских иссле­до­ва­ний и на ВДНХ. Писа­тель побы­вал в Ленин­гра­де, участ­во­вал в теле­ви­зи­он­ных съём­ках и мно­го общал­ся со сво­и­ми дру­зья­ми. «Труд­но пове­рить, что это не было сном», — писал доволь­ный Кларк в отчё­те о поездке.


«Я буду хорошим кораблём»

Во вре­мя визи­та в Совет­ский Союз Кларк мно­го рас­ска­зы­вал Лео­но­ву и Захар­чен­ко о новом романе «2010: Одиссея‑2». Исто­рия о спа­се­нии совет­ско-аме­ри­кан­ским эки­па­жем кос­ми­че­ско­го кораб­ля «Алек­сей Лео­нов» аме­ри­кан­ской экс­пе­ди­ции в рай­оне Юпи­те­ра была про­дол­же­ни­ем «Одис­сеи-2001». Назвав кос­ми­че­ский корабль име­нем совет­ско­го кос­мо­нав­та, Кларк выра­жал ува­же­ние к сво­е­му дав­не­му дру­гу. Лео­но­ву польсти­ло такое вни­ма­ние, и он пошутил:

«Я буду хоро­шим кораблём».

Шут­ка, про­зву­чав­шая в теле­пе­ре­да­че, раз­ле­те­лась по стране, и мил­ли­о­ны людей жда­ли новый роман Кларка.

По тра­ди­ции писа­тель пред­ло­жил опуб­ли­ко­вать про­из­ве­де­ние в жур­на­ле «Тех­ни­ка — моло­дё­жи». Прав­да, Кларк пре­ду­пре­дил, что в романе не всё понра­вит­ся совет­ской цен­зу­ре. Воз­мож­но, её не устро­ит посвя­ще­ние, адре­со­ван­ное кос­мо­нав­ту Лео­но­ву и ака­де­ми­ку Саха­ро­ву, или инфор­ма­ция о «дви­га­те­ле Саха­ро­ва», пото­му что ака­де­мик в то вре­мя как раз нахо­дил­ся в ссыл­ке в Горь­ком. Но писа­тель не воз­ра­жал про­тив неболь­ших сокра­ще­ний, уве­ряя, что они не повли­я­ют на сюжет и сде­ла­ют текст вполне без­обид­ным с точ­ки зре­ния совет­ской идеологии.

Нача­ло пуб­ли­ка­ции рома­на. Жур­нал «Тех­ни­ка — моло­дё­жи», № 2 1984 года

В фев­ра­ле 1984 года роман нача­ли пуб­ли­ко­вать в «Тех­ни­ке — моло­дё­жи». Посвя­ще­ние исклю­чи­ли и напе­ча­та­ли пре­ди­сло­вие Клар­ка со сло­ва­ми вос­хи­ще­ния в адрес «люби­мо­го кос­мо­нав­та» Лео­но­ва. В пре­ди­сло­вии фан­таст про­во­дил мно­го парал­ле­лей меж­ду «Кос­ми­че­ской одис­се­ей» и дей­стви­тель­но­стью и рас­ска­зы­вал, как сво­и­ми иде­я­ми пред­ска­зы­ва­ет буду­щее. Он очень хотел стать про­ри­ца­те­лем вновь и писал:

«Рабо­тая над рома­ном, я ста­вил перед собой зада­чу — спо­соб­ство­вать дости­же­нию друж­бы меж­ду наро­да­ми. Если мы хотим мира, мы долж­ны гото­вить­ся к миру. Хотя про­ти­во­по­лож­ная точ­ка зре­ния име­ла пра­во на суще­ство­ва­ние в век копий и мечей, в эпо­ху ядер­но­го ору­жия она без­рас­суд­на. Ушли в про­шлое вре­ме­на и куль­ту­ры, когда было немыс­ли­мо (и часто неум­но), что­бы чело­век появ­лял­ся в обще­стве без ору­жия. В наше циви­ли­зо­ван­ное вре­мя такая необ­хо­ди­мость исчез­ла, хотя ещё встре­ча­ют­ся пато­ло­ги­че­ские инди­ви­ду­у­мы, у кото­рых соот­вет­ству­ю­щее жела­ние ещё есть. Вот я и изоб­ра­зил рус­ских и аме­ри­кан­ских аст­ро­нав­тов и учё­ных, сотруд­ни­ча­ю­щих в кос­мо­се. Наде­юсь, это одно из тех пред­ска­за­ний, кото­рые сами содей­ству­ют сво­е­му осуществлению».

Жур­нал «Тех­ни­ка — моло­дё­жи». № 5 1984 года

Кларк ещё не знал, что чита­те­лям не суж­де­но про­чи­тать роман до кон­ца. После пуб­ли­ка­ции пер­вых двух глав редак­ция про­сто рас­ска­за­ла в четы­рёх корот­ких абза­цах, чем всё закончится.


«Маленький, но элегантный троянский конь»

Пока совет­ские чита­те­ли недо­уме­ва­ли, что слу­чи­лось, запад­ная прес­са вовсю сме­я­лась над ситу­а­ци­ей. Газе­та International Herald Tribune писала:

«Кларк отпра­вил в полёт выду­ман­ных геро­ев-кос­мо­нав­тов с таки­ми фами­ли­я­ми, как Бра­и­лов­ский, Кова­лёв, Мар­чен­ко, Орлов, Руден­ко, Тер­нов­ский и Якунин».

Жур­на­ли­сты объ­яс­ня­ли: хотя име­на и пол пер­со­на­жей в кни­ге отли­ча­ют­ся от имён и пола совет­ских пра­во­за­щит­ни­ков, сов­па­де­ние неслу­чай­но, и кос­мо­нав­ты были одно­фа­миль­ца­ми Вик­то­ра Бра­и­лов­ско­го, Ива­на Кова­лё­ва, Ана­то­лия Мар­чен­ко, Юрия Орло­ва, Лео­нар­да Тер­нов­ско­го, Нико­лая Руден­ко и Гле­ба Яку­ни­на. Осо­бую остро­ту ситу­а­ции при­да­ва­ло то, что шесте­ро из них в то вре­мя нахо­ди­лись в местах заклю­че­ния или ссыл­ке за анти­со­вет­скую дея­тель­ность, один — Тер­нов­ский — толь­ко что осво­бо­дил­ся. «Это малень­кий, но эле­гант­ный тро­ян­ский конь», — цити­ро­ва­ли жур­на­ли­сты IHT кого-то из дис­си­ден­тов, имен­но так оха­рак­те­ри­зо­вав­ше­го шут­ку Кларка.

Фраг­мент рома­на, где пере­чис­ля­ют­ся чле­ны эки­па­жа кос­ми­че­ско­го кораб­ля «Алек­сей Лео­нов». Фами­лии Мар­чен­ко здесь нет, Женя Мар­чен­ко появит­ся в романе поз­же. «Тех­ни­ка — моло­дё­жи», № 2 1984 года

Эми­грант­ская газе­та «Новое рус­ское сло­во» (Нью-Йорк), пыта­ясь разо­брать­ся в ситу­а­ции, опуб­ли­ко­ва­ла интер­вью с Оле­гом Бито­вым, быв­шим сотруд­ни­ком «Лите­ра­тур­ной газе­ты». Пре­бы­ва­ние Бито­ва на Запа­де было покры­то флё­ром тай­ны: «НРС» утвер­жда­ло, что он сам решил не воз­вра­щать­ся в СССР, быв­шие кол­ле­ги жур­на­ли­ста счи­та­ли, что его похи­ти­ли (впро­чем, это отдель­ная исто­рия). По край­ней мере, интер­вью он давал в каче­стве невоз­вра­щен­ца, и пото­му под­ра­зу­ме­ва­лось, что его сло­вам мож­но доверять.

Битов, встре­чав­ший Клар­ка в соста­ве совет­ской деле­га­ции в 1982 году, рас­ска­зы­вал в интер­вью, что автор «Одиссеи‑2» мно­го гово­рил о сво­ём романе, наме­кал, что совет­ские цен­зо­ры, веро­ят­но, ока­жут­ся недо­воль­ны, и под­чёр­ки­вал наме­ре­ния «помочь друж­бе двух вели­ких наро­дов». По отдель­ным репли­кам Клар­ка мож­но было понять, что он сочув­ству­ет Саха­ро­ву, нахо­дя­ще­му­ся в ссыл­ке. В каче­стве иллю­стра­ции Битов при­во­дил диа­лог меж­ду аме­ри­кан­цем и рус­ским из пятой гла­вы рома­на и ремар­ку автора:

«— Зна­чит, это и есть зна­ме­ни­тый дви­га­тель Саха­ро­ва? — спра­ши­ва­ет аме­ри­ка­нец. — Впер­вые вижу его в нату­ре. Наде­юсь, не подведёт?
— Наде­юсь, — отве­ча­ет Орлов, — а то, чего доб­ро­го, гор­со­ве­ту при­дёт в голо­ву пере­име­но­вать пло­щадь Саха­ро­ва ещё раз!»

«Зна­ме­ние вре­ме­ни, — ком­мен­ти­ру­ет Кларк, — рус­ский смог пошу­тить, хоть и сухо­ва­то, насчёт того, как его стра­на обо­шлась с вели­ким учёным…»

«Кос­мо­нав­ты-дис­си­ден­ты про­ско­чи­ли цен­зу­ру в совет­ском жур­на­ле». Роберт Джил­летт, International Herald Tribune, 28 мар­та 1984 года

Но если с упо­ми­на­ни­ем ака­де­ми­ка совет­ской сто­роне всё было ясно (ни посвя­ще­ние, ни «дви­га­тель Саха­ро­ва» появить­ся в романе, напе­ча­тан­ном в СССР, не мог­ли), то с про­пус­ком в печать фами­лий дис­си­ден­тов слу­чил­ся кон­фуз. Ком­мен­ти­руя посту­пок англий­ско­го писа­те­ля, Битов говорил:

«Разу­ме­ет­ся, выбор фами­лий был не слу­ча­ен. На про­тя­же­нии мно­гих лет Кларк рас­сы­лал всем сво­им мос­ков­ским кол­ле­гам и зна­ко­мым лич­ные пись­ма-про­те­сты про­тив пре­сле­до­ва­ний бор­цов за пра­ва чело­ве­ка в СССР. Не помог­ло. И тогда писа­тель решил­ся на эту дели­кат­ную шутку».

Насколь­ко эта вер­сия соот­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти, неизвестно.

А пока зару­беж­ные газе­ты вос­хи­ща­лись чув­ством юмо­ра Клар­ка, редак­ции жур­на­ла «Тех­ни­ка — моло­дё­жи» было не до смеха.


«Грубейшая ошибка»

После пуб­ли­ка­ции пер­вых глав рома­на в ЦК ВЛКСМ при­шло ано­ним­ное пись­мо. Оно было не рядо­вым: чело­век, кото­рый про­ана­ли­зи­ро­вал текст «Одиссеи‑2», хоро­шо раз­би­рал­ся в редак­ци­он­ных про­цес­сах, цир­ку­ля­рах Глав­ли­та и поли­ти­ке пар­тии. Кро­ме того, он был осве­дом­лён о посвя­ще­нии рома­на Лео­но­ву и Саха­ро­ву и об упо­ми­на­нии ака­де­ми­ка в тек­сте про­из­ве­де­ния, хотя для чита­те­лей эти фраг­мен­ты исклю­чи­ли. Пре­тен­зии ано­ни­ма к рома­ну явно выхо­ди­ли за пре­де­лы двух опуб­ли­ко­ван­ных глав, и ста­но­ви­лось ясно, что он читал «Одиссею‑2» не в жур­на­ле. Пере­чис­ляя про­ма­хи редак­ции, он писал:

«…в про­из­ве­де­нии есть язви­тель­ные измыш­ле­ния вокруг сло­ва „това­рищ“, утвер­жда­ет­ся, что в СССР оно дав­но уже сня­то из упо­треб­ле­ния и вме­сто это­го исполь­зу­ет­ся сло­во „бра­тец“ или „дру­жок“ — по выбо­ру. Нема­ло и дру­гих вне­клас­со­вых, асо­ци­аль­ных пас­са­жей типа: „не стал бы он посе­щать мно­го­чис­лен­ные заво­ды, фаб­ри­ки, тюрь­мы, боль­ни­цы, … иппо­дром, орган в Бевер­ли Хиллс, оваль­ный каби­нет Бело­го Дома, Архи­вы Крем­ля, биб­лио­те­ку Вати­ка­на“. Всё это сви­де­тель­ству­ет об оче­вид­ном при­туп­ле­нии поли­ти­че­ской бди­тель­но­сти у ответ­ствен­ных лиц, неуме­нии дать точ­ную оцен­ку содер­жа­нию про­из­ве­де­ния в кон­тек­сте совре­мен­ной идео­ло­ги­че­ской борьбы».

Ано­ним­ка повлек­ла за собой поста­нов­ле­ние ЦК ВЛКСМ «Об оши­боч­ной пуб­ли­ка­ции в жур­на­ле „Тех­ни­ка — моло­дё­жи“». Пре­тен­зии ано­ни­ма учли частич­но, но доба­ви­ли новые. Глав­но­го редак­то­ра обви­ни­ли в поте­ре бди­тель­но­сти и неприн­ци­пи­аль­ной пози­ции, что при­ве­ло к «гру­бей­шей ошиб­ке». Как гово­ри­лось в слу­жеб­ной запис­ке ЦК ВЛКСМ, «фами­лии всех чле­нов совет­ско­го эки­па­жа [в романе] соот­вет­ству­ют фами­ли­ям груп­пы отще­пен­цев, при­вле­чён­ных к уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти за враж­деб­ные совет­ско­му госу­дар­ству дей­ствия».

В объ­яс­ни­тель­ной запис­ке глав­ный редак­тор ссы­лал­ся на Глав­лит, читав­ший роман до пуб­ли­ка­ции, сожа­лел, что, пове­рив в дру­же­ское рас­по­ло­же­ние авто­ра, не мог и поду­мать о ковар­ном замыс­ле, и каял­ся в поте­ре бди­тель­но­сти после 36-лет­не­го тру­да в жур­на­ле. Он дока­зы­вал, что не знал фами­лий дис­си­ден­тов: боль­шин­ству совет­ских людей они незна­ко­мы и о них не пишут в газе­тах. Тщет­но: Захар­чен­ко осво­бо­ди­ли от зани­ма­е­мой долж­но­сти, исклю­чи­ли из обще­ствен­ных орга­ни­за­ций и отме­ни­ли все теле­пе­ре­да­чи с его уча­сти­ем. Чле­ны ред­кол­ле­гии, имев­шие отно­ше­ние к пуб­ли­ка­ции рома­на, полу­чи­ли взыс­ка­ния, редак­ци­ям пери­о­ди­че­ских изда­ний в оче­ред­ной раз напом­ни­ли о необ­хо­ди­мо­сти тща­тель­но­го отбо­ра мате­ри­а­лов для печати.

Васи­лий Захар­чен­ко. Источ­ник

В пре­ди­сло­вии к «Одиссее‑3», вышед­шей в 1987 году, Кларк при­но­сил изви­не­ния Лео­но­ву за то, что упо­мя­нул его рядом с Саха­ро­вым, и Захар­чен­ко — за непри­ят­но­сти, обру­шив­ши­е­ся на него в свя­зи с пуб­ли­ка­ци­ей. «Наде­юсь, при­дёт день, когда под­пис­чи­ки „Тех­ни­ки — моло­дё­жи“ смо­гут про­честь роман „2010“, кото­рый так таин­ствен­но исчез из печа­ти», — писал он. И этот день пришёл.


Не «потеря бдительности», а «публикация прогрессивного романа»

Роман напе­ча­та­ли спу­стя пять лет, тогда же в жур­на­ле опуб­ли­ко­ва­ли доку­мен­ты, бла­го­да­ря кото­рым про­яс­ни­лась эта зага­доч­ная исто­рия. Чита­те­ли, тре­бо­вав­шие воз­об­но­вить пуб­ли­ка­цию, смог­ли нако­нец узнать, кто в 1984 году при­нял стран­ное реше­ние, а жур­нал попы­тал­ся вос­ста­но­вить чита­тель­ское доверие.

«Воз­вра­ще­ние „Одис­сеи“». Жур­нал «Тех­ни­ка — моло­дё­жи», № 11 1989 года

В 1989 году редак­ция жур­на­ла и Захар­чен­ко, обра­ща­ясь в ЦК ВЛКСМ, про­си­ли при­знать оши­боч­ным поста­нов­ле­ние 1984 года и реа­би­ли­ти­ро­вать всех лиц, постра­дав­ших от адми­ни­стра­тив­ных мер. «Это поста­нов­ле­ние — отго­ло­сок послед­не­го года застой­но­го пери­о­да», — гово­ри­лось в редак­ци­он­ном пись­ме, а Захар­чен­ко уве­рял, что «оши­боч­ная пуб­ли­ка­ция» пред­став­ля­ла собой «пуб­ли­ка­цию про­грес­сив­но­го рома­на» и что вызва­на она была не «поте­рей бди­тель­но­сти», а его стрем­ле­ни­ем «пред­вос­хи­тить буду­щие отно­ше­ния меж­ду наро­да­ми». Быв­ший редак­тор наде­ял­ся, что при­зна­ние Саха­ро­ва «сове­стью наро­да» и недав­няя отме­на поста­нов­ле­ния 1946 года в отно­ше­нии жур­на­лов «Звез­да» и «Ленин­град», печа­тав­ших про­из­ве­де­ния Ахма­то­вой и Зощен­ко, будут спо­соб­ство­вать и его лич­ной реа­би­ли­та­ции. Он писал:

«Я знаю, в моей жиз­ни это уже ниче­го не изме­нит. Но я хочу, что­бы прав­да и спра­вед­ли­вость были вос­ста­нов­ле­ны и об этом узна­ли бы не толь­ко мои дру­зья, но и мил­ли­о­ны моих после­до­ва­те­лей и почи­та­те­лей, неиз­мен­но дове­ряв­ших мне и моим поис­кам, в годы, когда всё про­грес­сив­ное при­хо­ди­лось про­би­вать с кровью».

В 1990 году ЦК ВЛКСМ отме­нил поста­нов­ле­ние 1984 года, при­знал, что для серьёз­ных оце­нок, при­ня­тых в резуль­та­те адми­ни­стра­тив­но­го дав­ле­ния на печать, не было доста­точ­ных осно­ва­ний, и при­нёс Васи­лию Захар­чен­ко офи­ци­аль­ные изви­не­ния. Роман напе­ча­та­ли пол­но­стью, вклю­чая посвящение:

«Двум вели­ким рус­ским: гене­ра­лу А. А. Лео­но­ву — кос­мо­нав­ту, герою Совет­ско­го Сою­за, худож­ни­ку — и ака­де­ми­ку А. Д. Саха­ро­ву, лау­ре­а­ту Нобе­лев­ской пре­мии, гуманисту».

Нача­ло пуб­ли­ка­ции рома­на с посвя­ще­ни­ем «двум вели­ким рус­ским». «Тех­ни­ка — моло­де­жи». № 11 1989 года

В тек­сте спо­кой­но кра­со­ва­лись все «анти­со­вет­ские» выска­зы­ва­ния, и редак­ция сквозь слё­зы сме­я­лась над абсурд­но­стью выдви­ну­тых когда-то обвинений.


Читай­те также:

— Неве­ро­ят­ные при­клю­че­ния экзи­стен­ци­а­ли­стов в СССР. Как Сартр и Бову­ар путе­ше­ство­ва­ли по Совет­ско­му Сою­зу;

— Фан­та­сти­че­ские фиш­ки Кира Булы­чё­ва. Как совет­ский писа­тель при­ду­мал буду­щее, в кото­ром хочет­ся жить;

— Десять совет­ских мульт­филь­мов о кос­мо­се и при­шель­цах.

VATNIKSTAN выпустил первую серию документального цикла «Москва литературная»

VATNIKSTAN пре­зен­ту­ет доку­мен­таль­ный сери­ал о рус­ских писа­те­лях, тво­рив­ших в Москве. Цикл «Москва лите­ра­тур­ная» состо­ит из деся­ти серий, каж­дая из кото­рых посвя­ще­на одно­му лите­ра­то­ру. Веду­щий про­ек­та — Яро­слав Щер­би­нин, автор VATNIKSTAN и созда­тель про­ек­та «ЛИТ.say».

В пер­вой серии рас­ска­зы­ва­ем исто­рию Миха­и­ла Васи­лье­ви­ча Ломо­но­со­ва: о нача­ле жиз­ни в Москве, сокры­тии сво­е­го про­ис­хож­де­ния на учё­бе, осно­ва­нии уни­вер­си­те­та для всех сосло­вий и новой систе­ме обра­зо­ва­ния в глав­ном учре­жде­нии России.


Серии будут выхо­дить еже­не­дель­но. Посмот­реть и обсу­дить сери­ал с созда­те­ля­ми мож­но зара­нее. 15 фев­ра­ля в баре «Пивотека465» на Туль­ской показ серий о писа­те­лях XX века: Есе­нине, Мая­ков­ском и других.

Нача­ло в 18:00.

Адрес: бар «Пиво­те­ка 465», Ново­да­ни­лов­ская набе­реж­ная 4А, стр. 1.

Вход бес­плат­ный, но нуж­но заре­ги­стри­ро­вать­ся.

Мате­ри­а­лы Яро­сла­ва Щер­би­ни­на мож­но про­чи­тать на нашем сай­те.

«Офигенно одарённый чувак»: десять хитов Игоря Матвиенко

6 фев­ра­ля 2025 года испол­ня­ет­ся 65 лет Иго­рю Мат­ви­ен­ко. За свою мно­го­лет­нюю твор­че­скую дея­тель­ность народ­ный артист Рос­сии не толь­ко пора­бо­тал как про­дю­сер со мно­же­ством попу­ляр­ных групп и испол­ни­те­лей — «Любэ», «Ива­нуш­ки», «Фаб­ри­ка» и дру­гие, — но и напи­сал десят­ки хитов, став­ших без пре­уве­ли­че­ния народными.

Соста­ви­ли под­бор­ку ком­по­зи­ций юби­ля­ра — от шлягеров вре­мён дефол­та до неофи­ци­аль­но­го гим­на страны.


«Люберцы» (1989)

Теперь уже слож­но пред­ста­вить, но когда-то груп­па «Любэ» испол­ня­ла далё­кий от «пра­виль­но­го» пат­ри­о­тиз­ма пацан­ский бру­таль­ный рок-н-ролл. Кол­лек­тив, осно­ван­ный в 1989 году Нико­ла­ем Рас­тор­гу­е­вым (вокал), Иго­рем Мат­ви­ен­ко (автор музы­ки и аран­жи­ро­вок) и поэтом Алек­сан­дром Шага­но­вым (тек­сты песен) про­из­во­дил впе­чат­ле­ние типич­ных любе­ров. Имен­но от лица пред­ста­ви­те­ля суб­куль­ту­ры была напи­са­на и запи­са­на пес­ня, став­шая заглав­ной в пер­вом аль­бо­ме груп­пы «Рок эба­ут Любер­цы» (1989), так­же извест­ном как «Мы будем жить теперь по-новому».

«Любэ». Источ­ник

Уди­ви­тель­ный лако­низм: в одном чет­ве­ро­сти­шье лири­че­ской герой, моло­дой чело­век шест­на­дца­ти лет, умуд­ря­ет­ся сфор­му­ли­ро­вать свои взгля­ды на жизнь:

На заряд­ку рано я встаю, за раз­ряд­ку голо­ву сниму,
Зака­ляю свой я орга­низм — бере­гись, капитализм!
Уско­ря­юсь я в шест­на­дцать лет, уско­ря­ет­ся кол­хоз «Рас­свет»,
Уско­ря­ет­ся моя стра­на — вот такие, брат, дела.

И гор­дость за оте­че­ство, и под­держ­ка раз­ряд­ки меж­ду­на­род­ной напря­жён­но­сти, и борь­ба с аку­ла­ми капи­та­лиз­ма, и спорт, и труд — и всё это в одном фла­коне. Не то что­бы пол­но­цен­ный порт­рет поко­ле­ния эпо­хи пере­строй­ки, но образ при­ме­ча­тель­ный. А уж если доба­вить к нему «Дусю-агре­гат» — так и вовсе кар­ти­на маслом.

Впро­чем, иной слу­ша­тель, веро­ят­но, мог про­пу­стить мимо ушей содер­жа­ние двух куп­ле­тов ради «забой­но­го» при­пе­ва с напев­ным без­удерж­ным повто­ре­ни­ем назва­ния груп­пы и пла­ном «жить теперь по-ново­му». В кон­це кон­цов, глав­ное — надеж­да на буду­щее, а каким это буду­щее будет, нам неве­до­мо. Лишь бы не хуже, чем прошлое.


«Девчонка-девчоночка» (1991)

В 1991 году Мат­ви­ен­ко стал про­дю­се­ром супер­по­пу­ляр­но­го в те годы пев­ца Жени Бело­усо­ва, секс-сим­во­ла совет­ской и пост­со­вет­ской эст­ра­ды, испол­ни­те­ля пес­ни «Девоч­ка моя сине­гла­зая». Тут же Игорь Иго­ре­вич вме­сте с Шага­но­вым «роди­ли» для Евге­ния ещё одну девоч­ку, точ­нее «дев­чон­ку» — новый шля­гер, вско­ре срав­няв­шей­ся в извест­но­сти с «Сине­гла­зой».

При этом нель­зя не заме­тить, что «девочки»-то очень раз­ные. Пер­вая ком­по­зи­ция не так над­рыв­на — тихая лав­сто­ри, мело­дия хоро­шо укла­ды­ва­ет­ся в поп-тра­ди­цию 80‑х. Раз­ве что, в при­пе­ве может почу­дить­ся что-то род­ное, отго­лос­ки блат­но­го лириз­ма. А так — чистый Modern Talking.

Женя Бело­усов и Игорь Мат­ви­ен­ко. Источ­ник

В срав­не­нии с ней «Дев­чон­ка-дев­чо­ноч­ка» — взрыв рус­ской души. Как это заве­де­но у Мат­ви­ен­ко, зву­ча­ние явно тяго­те­ет к фольк­лор­но­му, неж­ный голос едва не сры­ва­ет­ся в хри­пот­цу а‑ля Высоц­кий. Испол­ни­тель, кото­рый ещё недав­но тихо наде­ял­ся, что «полю­бишь ты меня» вдруг ока­зы­ва­ет­ся спо­со­бен пого­во­рить с сопер­ни­ком по-мужски:

Я сего­дня с ним встре­ча­юсь вечером:
Он полу­чит своё, хороший.

В 1992 году на пес­ню сня­ли клип, что сде­ла­ло её ещё попу­ляр­нее. Глав­но­го зло­дея сыг­рал Мат­ви­ен­ко, а в мас­сов­ке мож­но раз­гля­деть буду­щих участ­ни­ков «Квар­те­та И».

В 1997 году Жени Бело­усо­ва не ста­ло, но по радио и на кон­цер­тах кавер-групп его нетлен­ка зву­чит до сих пор.


«Не валяй дурака, Америка» (1992)

Здесь перед нами не про­сто оче­ред­ная попу­ляр­ная вещь, но и, воз­мож­но, одна из глав­ных песен XX века на рус­ском язы­ке. При пер­вых её аккор­дах в памя­ти всплы­ва­ет вели­кий фейк, порож­дён­ный поэтом Шага­но­вым и вбро­шен­ный в голо­вы сограж­дан посред­ством куп­ле­та номер четыре:

Мно­го крас­ной у нас материи,
Всем руба­хи пошьём вам, братва.
Эх, коро­на Рос­сий­ской империи,
Ека­те­ри­на, ты была неправа.

Но ведь в шко­ле мы вро­де как учи­ли, что Аляс­ку про­да­ла вовсе не Ека­те­ри­на II, а Алек­сандр II. Вот вам отлич­ный нестан­дарт­ный спо­соб создать вокруг про­из­ве­де­ния допол­ни­тель­ный хайп.

Через неко­то­рое вре­мя сня­ли клип — выда­ю­ще­е­ся ани­ма­ци­он­ное безу­мие, в кото­ром Рас­тор­гу­ев с това­ри­ща­ми по «Любэ» в воен­ной фор­ме (любе­рец­кая юность оста­лась в про­шлом) все­ми прав­да­ми и неправ­да­ми ста­ра­ют­ся отвин­тить Аляс­ку от США и при­де­лать к Рос­сии. Ролик полу­чил спец­приз на фести­ва­ле в Кан­нах несмот­ря на то, что оста­ва­лись вопро­сы: рос­си­яне так шутят или они прав­да, того, ну, это самое?..

Как бы то ни было, со вре­мён «Аме­ри­ки» груп­па оста­ёт­ся вер­на ими­джу вояк и не рас­ста­ёт­ся с тель­ни­ка­ми и гим­на­стёр­ка­ми. Судя по тому, что попу­ляр­ность Рас­тор­гу­е­ва и ком­па­нии вот уже более 30 лет дер­жит­ся на высо­те, с праг­ма­тич­ной точ­ки зре­ния выбор был сде­лан правильный.


«Конь» (1994)

Окро­мя всех досто­инств, «Вый­ду ночью в поле с конём» — это ещё и неофи­ци­аль­ный гимн Рос­сии. Нет-нет, это не мы при­ду­ма­ли — так люди гово­рят. Вот, напри­мер, что пишет жур­на­лист Дмит­рий Соко­лов-Мит­рич на сай­те «Православие.Ru»:

«Воз­мож­но, дело в обра­зе всад­ни­ка — неис­чер­па­е­мом и фун­да­мен­таль­ном для любой куль­ту­ры. Чело­век и конь — тут и укро­щён­ная мощь, и вза­им­ное под­чи­не­ние, и ещё мно­го чего. Не быва­ет таких наро­дов — по край­ней мере в Рос­сии и её бли­жай­шем окру­же­нии, — где образ коня не был бы до пре­де­ла сакра­ли­зо­ван. В запад­ной куль­ту­ре это был импер­ский образ. Ещё у гре­ков и рим­лян это живот­ное сим­во­ли­зи­ро­ва­ло солн­це, кото­рое све­тит всем без раз­ли­чий, неслу­чай­но вели­кие заво­е­ва­те­ли все­гда изоб­ра­жа­лись вер­хом. В восточ­ной степ­ной тра­ди­ции чело­век и конь и вовсе вос­при­ни­ма­лись как еди­ное целое. Тех же каза­ков назы­ва­ли „степ­ны­ми кен­тав­ра­ми“. Смер­ти коня боя­лись пани­че­ски, она пред­ре­ка­ла гибель его хозя­и­на (вспо­ми­на­ем „Песнь о вещем Олеге“)».

И даже наци­о­наль­ной идее, счи­та­ет жур­на­лист, место нашлось:

«Дай-ка я пой­ду посмотрю,
Где рож­да­ет поле зарю.

А вот и она — наци­о­наль­ная идея. И сно­ва неслы­хан­ная про­сто­та. Добрать­ся до гори­зон­та. Веч­но идти в сто­ро­ну солн­ца в наив­ной надеж­де его пой­мать. Мис­сия глу­пая и в то же вре­мя вели­кая. Пото­му что неваж­но, есть то место или его нет. Важ­но, что для этой нации суще­ству­ет бес­ко­неч­ный источ­ник зада­чи. Идти, ска­кать, мчать­ся навстре­чу рож­да­ю­ще­му­ся све­ту, на Восток. Туда, где всё начи­на­ет­ся и ниче­го не уми­ра­ет. Отку­да при­хо­дит новый день, новый свет, новая жизнь».

«Было вся­ко, вся­ко прой­дёт» — и это про нас. «Али есть то место, али его нет» — ну да, зага­доч­ная, никем до кон­ца не познан­ная территория.

К сло­ву, сам ком­по­зи­тор счи­та­ет, что глав­ная пес­ня в его жиз­ни уже напи­са­на, и это имен­но «Конь». По сло­вам Мат­ви­ен­ко, неред­ко мож­но услы­шать, что «Конь» — рус­ская народ­ная пес­ня, что ему как авто­ру при­ят­но. Вот такая у поп-про­дю­се­ра глу­бо­кая связь с народом.


«Комбат» (1995)

У раз­ных слу­ша­те­лей зна­ме­ни­тый «Батя­ня» вызы­ва­ет раз­ную реак­цию. Ска­жем, герой рома­на «AD» Гер­ма­на Саду­ла­е­ва из-за него чуть не выжил из ума:

«„Впе­рёд, бата­рея! Впе­рёд, бата­льон! Ком­бат ё коман­ду­ет он“.

Но… Это же чудо­вищ­но! Как мож­но такое сочи­нить? Как мож­но такое петь?! <…> О чём это вообще?
„Впе­рёд, бата­рея! Впе­рёд, бата­льон!“ — лад­но, поло­жим, храб­рый ком­бат под­ни­ма­ет свой бата­льон в ата­ку. Но при чём тут артил­ле­рия? Допу­стим, бата­рею при­да­ли бата­льо­ну для огне­во­го уси­ле­ния. И что? По при­ка­зу безум­но­го ком­ба­та артил­ле­ри­сты долж­ны идти в ата­ку вме­сте с пехо­той? То есть катить рука­ми свои пуш­ки, на ходу стре­ляя по непри­я­те­лю? Это что-то новое в так­ти­ке боя.

„Ком­бат ё коман­ду­ет он“ — кто коман­ду­ет? Ком­бат? Или зага­доч­ный „он“, новый пер­со­наж, вве­дён­ный в самом кон­це при­пе­ва? Что коман­ду­ет? Где коман­да? Что такое это „ё“? Ком­бат мате­рит­ся? Или „он“ мате­рит­ся на бра­во­го ком­ба­та? За что? Будем наде­ять­ся, за то, что при­ка­зал артил­ле­ри­стам тол­кать ору­дия и стре­лять на ходу».

Види­мо, далее сле­ду­ет усту­пить «три­бу­ну» авто­ру тек­ста — Алек­сан­дру Шага­но­ву. По его сло­вам, в своё вре­мя пес­ня полю­би­лась гене­ра­лу Алек­сан­дру Лебе­дю, а это что-нибудь да значит:

«Как-то гене­рал Лебедь был на одной радио­стан­ции, в свя­зи с выбо­ра­ми, кажет­ся. Про­сто про­грам­ма, без песен, вопро­сы-отве­ты, звон­ки, точ­ки зре­ния. И вот уже дело под­хо­ди­ло к кон­цу, и он ска­зал: „Зна­е­те, я не могу уйти из этой сту­дии без того, что­бы не послу­шать свою люби­мую пес­ню“. И попро­сил вклю­чить „Ком­ба­та“. А когда пес­ня про­зву­ча­ла, его спро­си­ли: вот вы чело­век воен­ный, там в при­пе­ве зву­чит сло­во „ё“ — что вы об этом дума­е­те? И он отве­тил: „Зна­е­те, они пра­виль­но всё напи­са­ли“. Людям, кото­рые про­шли вой­ну, им не нуж­но объ­яс­нять, что там име­ет­ся в виду».

Такие, брат, дела, как пел тот же Рас­тор­гу­ев в 1980‑е. При этом, веро­ят­но, все­гда будут люди, кото­рым куда боль­ше будет нра­вить­ся «Батя­ня-вомбат» груп­пы «Соло­мен­ные ено­ты». Но это, разу­ме­ет­ся, лич­ное дело этих людей и их подруги-коалы.


«Тучи» (1996)

Груп­па «Ива­нуш­ки International» обра­зо­ва­лась под нача­лом Иго­ря Иго­ре­ви­ча в 1995 году. Пер­вое вре­мя трио гастро­ли­ро­ва­ло не по насто­я­щим кон­церт­ным пло­щад­кам, а по шко­лам, высту­пая на празд­ни­ках, дис­ко­те­ках и выпуск­ных. Про­дю­сер посчи­тал, что таким обра­зом удаст­ся заво­е­вать серд­ца моло­дёж­ной ауди­то­рии — и не прогадал.

Запи­си школь­ных кон­цер­тов «Ива­ну­шек» доступ­ны в Сети. Вот, напри­мер, леген­дар­ные «Тучи». Серьёз­ный, какой-то даже экзи­стен­ци­аль­ный текст, мело­дия, напо­ми­на­ю­щая пред­ощу­ще­ние гро­зы или её саму, вокал Иго­ря Сори­на, кото­ро­го не ста­нет в 1998 году — всё это опре­де­лён­но берёт за душу.

В интер­вью Мат­ви­ен­ко вспо­ми­на­ет, что к момен­ту выхо­да «Туч» он поду­мы­вал рас­пу­стить груп­пу — у ребят никак не полу­ча­лось раскрутиться.

«Когда мы клип на „Тучи“ сни­ма­ли, я пом­ню, что дал [режис­сё­ру кли­па] Гусе­ву <…> какой-то ана­лог — кажет­ся, это East 17 <…> были. Вот мы их сня­ли, запу­сти­ли — и „Ива­нуш­ки“ пошли. Пото­му что до того я думал, что всё, ниче­го не будет. Пер­вый клип, „Все­лен­ная“, — ника­ко­го дви­же­ния. А всё это тре­бо­ва­ло вло­же­ний — вплоть до того, что Рыже­му надо было квар­ти­ру сни­мать и давать хотя бы мини­маль­ные день­ги на жизнь. Но вышли „Тучи“ — и началось!»

Рыжий — Андрей Гри­го­рьев-Аппо­ло­нов — добавляет:

«Сочи, про­сы­па­юсь, вклю­чаю теле­ви­зор — пере­да­ча «Горя­чая десят­ка». И там: «А на пер­вом месте у нас неиз­вест­ная моло­дая груп­па с ори­ги­наль­ным назва­ни­ем „Ива­нуш­ки International“. И вклю­ча­ют „Тучи“ — а я сам ещё клип не видел. Выхо­жу потом на пляж — и на меня начи­на­ют пры­гать люди. Вот уж дей­стви­тель­но проснул­ся зна­ме­ни­тым, про­сто в одну секунду».


«Потому что нельзя быть красивой такой» (1998)

Порой кажет­ся, что Мат­ви­ен­ко писал (и про­дол­жа­ет) чуть ли для всей нашей эст­ра­ды — вот и для груп­пы «Белый орёл» у него нашлось вре­мя. О том, что это вооб­ще за кол­лек­тив, крас­но­ре­чи­вее все­го рас­ска­зы­ва­ет его лидер, биз­нес­мен Вла­ди­мир Жечков:

«„Белый орёл“ — это моя при­хоть. Захо­тел спеть — спел, захо­те­лось влю­бить­ся — влю­бил­ся, захо­тел нари­со­вать — нари­со­вал. Что-то надо делать, что­бы было инте­рес­но. У меня же жур­на­лы были все эти — „ТВ парк“, „Кино­парк“, это я всё созда­вал. <…> У нас была круп­ней­шая реклам­ная груп­па в Рос­сии, у нас были теле­ка­на­лы, кино­про­кат был, видео­про­кат, но мы с парт­нё­ра­ми не нашли обще­го язы­ка. Разо­шлись, про­да­ли акти­вы. Тогда я и запел, со ску­ки. День­ги есть — ума не надо».

В теле­пе­ре­да­че «Досто­я­ние рес­пуб­ли­ки» (выпуск от 19 нояб­ря 2010 года) музы­каль­ный кри­тик Миха­ил Мар­го­лис ото­звал­ся о песне так:

«Для меня, без­услов­но, это такое совер­шен­ство по части фор­мы, по части такой исте­ри­ки пья­но­го оди­но­ко­го коман­ди­ро­воч­но­го, кото­рый сидит вече­ром в каком-то ресто­ране. Посте­пен­но он дохо­дит до это­го экс­та­за. Навер­но, перед ним уже какие-то виде­ния начи­на­ют­ся. <…> Но в дан­ном слу­чае Мат­ви­ен­ко как ком­по­зи­тор очень чёт­ко уга­ды­ва­ет эту его ноту. Таких песен было две. Вто­рая была про­сто уже абсо­лют­ная по части сво­е­го, так ска­зать, абсур­да нашей эст­ра­ды — это пес­ня „Ах, какая жен­щи­на! Мне б такую“. Но там было уже совсем как-то без ком­мен­та­ри­ев. Мат­ви­ен­ко сумел выру­лить тему той же самой исте­ри­ки, но толь­ко в какую-то более-менее щемя­щую ноту…»

При этом песне нель­зя отка­зать в изряд­ной ток­сич­но­сти — лири­че­ский герой выма­ли­ва­ет у геро­и­ни вза­им­ность, упре­кая её в при­вле­ка­тель­но­сти и даже запре­щая «быть кра­си­вой такой». Мело­дия очень точ­но отзы­ва­ет­ся на этот сюжет — чув­ству­ет­ся мазо­хист­ское насла­жде­ние соб­ствен­ным стра­да­ни­ем, с паде­ни­ем на коле­ни и тор­же­ствен­ным раз­ры­ва­ни­ем рубаш­ки на гру­ди. По сча­стью, сего­дня такие сюже­ты если и акту­аль­ны, то в каба­ках и караоке.

Но о ком же всё-таки пес­ня? Зна­ет толь­ко автор слов, поэт Миха­ил Андре­ев. Одна­ко это тай­на — в уже упо­мя­ну­том выпус­ке «Досто­я­ния рес­пуб­ли­ки» он поделился:

«Я сей­час пом­ню — у меня дро­жит серд­це, — как я влю­бил­ся. Была кон­крет­ная девуш­ка, я пом­ню каж­дый квад­рат­ный её сан­ти­метр, но не буду рас­ска­зы­вать… Нет, нет, нет, ни слова…»


«Тополиный пух» (1998)

В 1998 году «Ива­нуш­ки» выпу­сти­ли тре­тий аль­бом в дис­ко­гра­фии и пер­вый после ухо­да Иго­ря Сори­на, место кото­ро­го занял Олег Яко­влев. С назва­ни­ем немнож­ко не уга­да­ли: одно­имён­ная пес­ня «Об этом я буду кри­чать всю ночь» в чис­ло наи­бо­лее «бро­не­бой­ных» тре­ков кол­лек­ти­ва не вошла — в отли­чие от «Сне­ги­рей» и, конеч­но, «Топо­ли­но­го пуха».

Игорь Мат­ви­ен­ко (тре­тий сле­ва) и «Ива­нуш­ки International»: Игорь Сорин, Кирилл Андре­ев, Андрей Григорьев-Апполонов

В ста­тье «Хиты дефол­та-1998: от „Един­ствен­ной“ до „Дель­фи­нов“» Миха­ил Кузь­мин заме­ча­ет: непро­стое лето в рав­ной мере скра­си­ли две кон­ку­рент­ки: «Крош­ка моя» груп­пы «Руки вверх!» и, как ино­гда шутят, «люби­мая пес­ня аллер­ги­ков» от трио Иго­ря Матвиенко.

«Глав­ным кон­ку­рен­том Сер­гея Жуко­ва была не менее попу­ляр­ная груп­па „Ива­нуш­ки International“ — один из фаво­ри­тов лет­них дис­ко­тек на чер­но­мор­ском побе­ре­жье. Уди­ви­тель­но, но одну их сво­их самых зна­ме­ни­тых песен кол­лек­тив выпу­стил в не самый про­стой пери­од сво­ей твор­че­ской жиз­ни. В мар­те 1998 года груп­пу поки­нул Игорь Сорин, что каза­лось нача­лом её кон­ца. Одна­ко ему быст­ро нашли заме­ну в лице Оле­га Яко­вле­ва и запи­са­ли „Топо­ли­ный пух“. Что имен­но было попу­ляр­нее, ска­зать слож­но, но имен­но „Топо­ли­ный пух“ и „Крош­ка моя“ были без­ого­во­роч­ны­ми лиде­ра­ми хит-пара­дов во вре­мя дефолта».

А в тек­сте Нико­лая Редь­ки­на, при­уро­чен­ном к 25-летию «Ива­ну­шек», говорится:

«„Топо­ли­ный пух“ — до сих пор самая про­слу­ши­ва­е­мая вещь груп­пы, по вер­сии Spotify и Apple Music. <…> даже тот, кто не счи­ты­вал глу­бо­кие слои в музы­ке „Ива­ну­шек“, пони­мал, что эта музы­ка иде­аль­на, что­бы под неё пла­кать. Вклю­чи­те пря­мо сей­час любой их клип 1996–2002-го — и, пожа­луй­ста, не сдер­жи­вай­те слёз».

С этим слож­но не согла­сить­ся: до сих пор у тех, кто рос в 90‑е, от бор­мо­та­нья Рыже­го «Это ещё не любовь, это лишь такой закон борь­бы про­ти­во­по­лож­но­стей» слад­ко зами­ра­ет сердце.


«Ты неси меня, река» (2000)

Текст пес­ни, став­шей саунд­тре­ком для по-сво­е­му мем­но­го сери­а­ла «Гра­ни­ца. Таёж­ный роман» (неза­бы­ва­ем кадр с Рена­той Лит­ви­но­вой, в кото­ром она про­из­но­сит: «Я летаю, я в раю») напи­сал его режис­сёр, Алек­сандр Мит­та. А испол­нил ком­по­зи­цию — вот тут неожи­дан­ность — Мат­ви­ен­ко. Поче­му так? В «био­гра­фи­че­ской» ста­тье о «Кра­се» (вто­рое назва­ние) на сай­те soundtimes.ru говорится:

«С тем, что в „Таёж­ном романе“ зри­тель слы­шит „Кра­су“ имен­но в испол­не­нии Иго­ря Мат­ви­ен­ко, свя­зан курьёз­ный слу­чай: на самом деле ком­по­зи­тор отпра­вил режис­сё­ру филь­ма лишь наспех сде­лан­ную демо­вер­сию, отме­тив, что ори­ги­наль­ная вокаль­ная пар­тия будет испол­нять­ся голо­сом Рас­тор­гу­е­ва. Алек­сан­дру Мит­те „дем­ка“ же при­шлась по вку­су, да и вре­ме­ни на пол­но­цен­ную запись оста­ва­лось не так мно­го, так что режис­сёр без сомне­ний вклю­чил пред­ва­ри­тель­ную вер­сию в фильм».

Тако­го сюр­при­за Рас­тор­гу­ев, долж­но быть, не ожи­дал. Впро­чем, рас­стра­и­вать­ся ему было не с руки: Мат­ви­ен­ко не пла­ни­ро­вал ста­но­вить­ся про­фес­си­о­наль­ным пев­цом, и сего­дня «Кра­су» испол­ня­ют «Любэ».

Исто­рия с вока­лом Мат­ви­ен­ко полу­чи­ла забав­ное про­дол­же­ние в 2010 году, когда к 50-лет­не­му юби­лею масте­ра паро­дию на него и его под­опеч­ных сде­ла­ли в про­грам­ме «Боль­шая раз­ни­ца». В куль­ми­на­ции скет­ча «Мат­ви­ен­ко» при­нял­ся петь «Кра­су», не попа­дая ни в одну ноту. К сча­стью, насто­я­щий Игорь Иго­ре­вич не оби­дел­ся — сме­ял­ся, хло­пал в ладо­ши. И всё же, когда паро­дия завер­ши­лась, веду­щий шоу, Алек­сандр Цека­ло, на вся­кий слу­чай уточ­нил, что, в отли­чие пер­со­на­жа из паро­дии, Игорь Мат­ви­ен­ко поёт хорошо.


«Понимаешь» (2002)

Не успел оте­че­ствен­ные теле­ви­зо­ры оста­вить Борис Ель­цин с его неза­бы­ва­е­мым «пони­ма­ешь», кото­рое пер­вый пре­зи­дент тра­ди­ци­он­но испол­нял на высо­ких нотах, как ему на сме­ну при­шла пере­да­ча «Фаб­ри­ка звёзд‑1» (про­дю­сер и руко­во­ди­тель про­ек­та — Игорь Мат­ви­ен­ко) одним из сим­во­лов кото­рой ста­ло то же самое сло­во. Но теперь уже в испол­не­нии Пав­ла Арте­мье­ва из бойз-бен­да «Кор­ни» и Ири­ны Тоне­вой из деви­чье­го ансам­бля «Фаб­ри­ка».

Текст пес­ни родил­ся задол­го до пре­мье­ры — его напи­сал Игорь Сорин (музы­ку, конеч­но, доба­вил Игорь Иго­ре­вич). В Сети мож­но встре­тить ред­кое видео: 1994 год «Ива­нуш­ки» поют «Пони­ма­ешь», а за ними наблю­да­ет про­дю­сер — ещё с волосами.

В 2011 году Арте­мьев вспо­ми­нал:

«Как мне гово­ри­ли два Иго­ря, Полон­ский и Мат­ви­ен­ко, они про­бо­ва­ли запи­сы­вать эту пес­ню чуть ли не с „Ива­нуш­ка­ми“, ещё с каки­ми-то людь­ми — и она не ложи­лась. А у нас полу­чи­лось запи­сать­ся с пер­во­го дуб­ля. И как-то так искренне, по-дет­ски, что ли, полу­чи­лось. Дол­гое вре­мя „Пони­ма­ешь“ была люби­мой пес­ней моей мамы и про­чих жен­щин: сестёр, мам, бабу­шек. Поэто­му я к ней неж­ные очень чув­ства испы­ты­ваю по-преж­не­му. Там же очень дет­ский текст. Свет­лый, школь­ный. Вся эта лири­ка, „ты ушёл, а я жда­ла“ — очень мило же. Я вооб­ще люби­тель соп­ли пускать».

Павел Арте­мьев и Ири­на Тоне­ва. Источ­ник

А вот что рас­ска­зы­ва­ет Матвиенко:

«На самом деле на этой песне про­во­дил­ся кастинг „Ива­ну­шек“. У меня даже видео есть, где сто­ят Сорин и его при­я­тель и поют: „Пони­ма­ешь, пони­ма­ешь“. Там сло­во „пони­ма­ешь“ было, а боль­ше ниче­го, толь­ко мело­дия. Ну и пока кастин­го­ва­ли, мы эту пес­ню про­слу­ша­ли раз сто. И так надо­е­ло, что тогда не ста­ли реа­ли­зо­вы­вать. Ну и к тому же она дуэт­ная была, там девуш­ка тре­бо­ва­лась. А когда Игорь уже начал писать сти­хи, я ему пред­ло­жил попро­бо­вать что-то с этой музы­кой сде­лать — он набро­сал текст, и пес­ня так и про­дол­жа­ла лежать до „Фаб­ри­ки звёзд“».

В рам­ках это­го же интер­вью Иго­рю Мат­ви­ен­ко был задан вопрос, ответ на кото­рый мог бы стать пре­крас­ным фина­лом для это­го тек­ста. Пожа­луй, не ста­нем сдерживаться:

«— Вы когда-нибудь заду­мы­ва­лись о том, поче­му имен­но у вас полу­чи­лось напи­сать столь­ко песен, кото­рые мил­ли­о­ны зна­ют наизусть?
— Навер­ное, я [офи­ген­но] ода­рён­ный чувак».

Ну что тут ещё мож­но доба­вить? С юби­ле­ем, Игорь Игоревич!




Читай­те также:

Десять глав­ных песен Вик­то­ра Цоя;

— Ты уви­дел это пер­вым: 25 важ­ных кли­пов рос­сий­ско­го MTV;

— Пес­ни груп­пы «Ком­би­на­ция» как отра­же­ние жиз­нен­ных реа­лий жен­щин кон­ца 1980‑х — нача­ла 1990‑х годов.

Цензура при Николае I: устройство институтов, создание III отделения и «неприкасаемый» Пушкин

В цар­ство­ва­ние Нико­лая I цен­зур­ный аппа­рат Рос­сий­ской импе­рии ста­но­вил­ся всё более сла­жен­ным: новая вер­сия цен­зур­но­го уста­ва во мно­гом упо­ря­до­чи­ла про­вер­ки. Впро­чем, про­ти­во­ре­ча­щие друг дру­гу зако­ны по-преж­не­му при­ни­ма­лись, III отде­ле­ние посто­ян­но пре­вы­ша­ло пол­но­мо­чия и пыта­лось кон­тро­ли­ро­вать лите­ра­ту­ру, да и сам Нико­лай I регу­ляр­но вме­ши­вал­ся в цен­зур­ные дела. Так, он лич­но про­ве­рял все про­из­ве­де­ния Пуш­ки­на (точ­нее, дол­жен был про­ве­рять, но, ско­рее все­го, ленил­ся делать это). Писа­те­лям в эту эпо­ху при­хо­ди­лось тяже­ло: допуск про­из­ве­де­ний в печать во мно­гом зави­сел от лич­ных отно­ше­ний с цен­зо­ра­ми, а непо­слу­ша­ние кара­лось нака­за­ни­я­ми вплоть до запре­тов пуб­ли­ка­ций и ссылок.

Про­дол­жа­ем рас­ска­зы­вать о скла­ды­ва­нии цен­зу­ры в Рос­сии: сего­дня в цен­тре вни­ма­ния нико­ла­ев­ская эпо­ха. Раз­бе­рём, кто рабо­тал в цен­зур­ных орга­нах, за какие про­из­ве­де­ния мож­но было отпра­вить­ся в ссыл­ку и как рево­лю­ции в Евро­пе вли­я­ли на прес­су в России.


Цензура после 1828 года

В 1828 году, после при­ня­тия тре­тье­го вари­ан­та цен­зур­но­го уста­ва, ино­стран­ную и рос­сий­скую лите­ра­ту­ру пол­но­стью кон­тро­ли­ро­ва­ло мини­стер­ство про­све­ще­ния. Глав­ное управ­ле­ние цен­зу­ры так­же пере­шло в под­чи­не­ние к этой орга­ни­за­ции. Выс­шая цен­зур­ная инстан­ция выпол­ня­ла преж­ние функ­ции: управ­ля­ла внут­рен­ней и ино­стран­ны­ми цен­зур­ны­ми инстан­ци­я­ми и реша­ла спор­ные вопро­сы. Сюда входили:

  • министр про­све­ще­ния;
  • заме­сти­тель министра;
  • пре­зи­ден­ты Рос­сий­ской академии;
  • пре­зи­ден­ты Ака­де­мии наук и художеств;
  • пред­ста­ви­те­ли мини­стер­ства внут­рен­них и ино­стран­ных дел.

С нача­ла века кон­троль прес­сы был раз­де­лён тер­ри­то­ри­аль­но на пять уни­вер­си­тет­ских окру­гов: Харь­ков­ский, Дерпт­ский, Казан­ский, Мос­ков­ский и Вилен­ский. Санкт-Петер­бург­ский округ был создан позд­нее, в 1818 году, вме­сте с пере­име­но­ва­ни­ем Глав­но­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та в Санкт-Петер­бург­ский уни­вер­си­тет. В каж­дом окру­ге рабо­та­ли локаль­ные цен­зур­ные орга­ны. В осталь­ных круп­ных горо­дах и пор­тах дей­ство­ва­ли отдель­ные цензоры.

В коми­те­тах при уни­вер­си­те­тах рабо­та­ли рек­то­ры: они про­ве­ря­ли внут­рен­ний обо­рот лите­ра­ту­ры. Одна­ко с при­ня­ти­ем уста­ва 1828 года пред­се­да­те­лем в коми­те­те стал попе­чи­тель окру­га. Из-за нехват­ки ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го опла­чи­ва­е­мо­го пер­со­на­ла к про­вер­ке пери­о­ди­ки при­вле­ка­ли пре­по­да­ва­те­лей уни­вер­си­те­тов и училищ.

Цен­зо­ры, заня­тые рос­сий­ски­ми сочи­не­ни­я­ми, при­ни­ма­ли мате­ри­а­лы на про­вер­ку и в даль­ней­шем нес­ли за них лич­ную ответ­ствен­ность. Поэто­му зача­стую они опи­ра­лись на соб­ствен­ные пред­став­ле­ния о том, что доз­во­ле­но видеть пуб­ли­ке, а за что после­ду­ет наказание.

Чинов­ни­ки коми­те­та ино­стран­ной цен­зу­ры рас­смат­ри­ва­ли гра­вю­ры, оттис­ки, ноты и любые дру­гие печат­ные изда­ния, выпи­сы­ва­е­мые за рубе­жом. Основ­ны­ми потре­би­те­ля­ми такой лите­ра­ту­ры были кни­го­тор­гов­цы, учеб­ные учре­жде­ния и част­ные лица. Рабо­та шла по спис­кам для свер­ки, по кото­рым цен­зо­ры про­ве­ря­ли все вхо­дя­щие сочинения.

Запре­щён­ная в Рос­сий­ской импе­рии кари­ка­ту­ра на Лон­дон­скую кон­фе­рен­цию 1830 года. Автор Оно­ре. Домье. Источ­ник: en.m.wikipedia.org

Гео­гра­фи­че­ские осо­бен­но­сти Рос­сии так­же ска­зы­ва­лись на дея­тель­но­сти кон­тро­ли­ру­ю­щих орга­нов — нагруз­ка слу­жа­щих раз­ных отде­ле­ний была нерав­но­мер­ной. Так, цен­зо­ры из Одес­ско­го цен­зур­но­го коми­те­та мог­ли рас­смот­реть чуть более 160 книг за год, в то вре­мя как Риж­ский коми­тет — почти 900.

Кро­ме того, суще­ство­ва­ли про­бле­мы про­фес­си­о­наль­ной под­го­тов­ки: напри­мер, Одес­ский коми­тет нуж­дал­ся в сотруд­ни­ках, зна­ю­щих ита­льян­ский и гре­че­ский язы­ки. Чем с боль­шим коли­че­ством язы­ков стал­ки­ва­лось отде­ле­ние, тем боль­ше­го тре­бо­ва­ли от цен­зо­ров, кото­рые зача­стую сов­ме­ща­ли эту дея­тель­ность с дру­гой рабо­той. Людей, вла­де­ю­щих необ­хо­ди­мы­ми зна­ни­я­ми в пол­ном объ­ё­ме, было слож­но найти.


III отделение

25 июня 1826 года, в день сво­е­го 30-летия, Нико­лай I издал указ о созда­нии III отде­ле­ния жан­дарм­ской поли­ции. Воз­гла­вил его Алек­сандр Бен­кен­дорф — бое­вой гене­рал кава­ле­рии, хоро­шо про­явив­ший себя в деле декабристов.

Отде­ле­ние тай­но вли­я­ло на мини­стер­ство про­све­ще­ния и кон­тро­ли­ро­ва­ло прес­су, то есть про­ве­ря­ло выпу­щен­ные кни­ги и жур­на­лы. Чаще все­го это про­ис­хо­ди­ло по поли­ти­че­ским моти­вам. Ого­во­рён­ных обя­зан­но­стей по цен­зу­ри­ро­ва­нию у III отде­ле­ния не было, одна­ко пол­но­мо­чия, дан­ные Нико­ла­ем I, были столь широ­ки, что трак­то­вать их мож­но было раз­ны­ми способами.

Алек­сандр Бен­кен­дорф. Худож­ник Джордж Доу. Око­ло 1823 года

Бли­же к 1830‑м годам Бен­кен­дорф обра­тил при­сталь­ное вни­ма­ние на лите­ра­тур­ные кру­ги, взяв теат­раль­ную цен­зу­ру под лич­ный кон­троль. Театр оста­вал­ся в поле зре­ния жан­дар­мов вплоть до поте­ри преж­них пол­но­мо­чий в 1865 году.

В 1832 году гла­ва жан­дар­мов ввёл в состав Глав­но­го управ­ле­ния цен­зу­ры сво­е­го под­чи­нён­но­го — Алек­сандра Морд­ви­но­ва. С это­го момен­та типо­гра­фии ста­ли обя­за­ны при­сы­лать в III отде­ле­ние образ­цы всех пуб­ли­ку­е­мых сочи­не­ний. Про­чие отно­ше­ния с пери­о­ди­че­ски­ми изда­ни­я­ми и лите­ра­то­ра­ми были завя­за­ны на Бен­кен­дор­фе, Нико­лае I и пове­де­нии самих авторов.

Сво­бо­да обра­зо­ва­ния тоже была огра­ни­че­на. В 1835 году Нико­лай I лик­ви­ди­ро­вал авто­но­мию уни­вер­си­те­тов с помо­щью ново­го Уни­вер­си­тет­ско­го уста­ва, под­го­тов­лен­но­го мини­стром про­све­ще­ния Сер­ге­ем Ува­ро­вым. Импе­ра­тор ото­звал у учеб­ных заве­де­ний пра­во само­сто­я­тель­но­го най­ма про­фес­со­ров и пре­по­да­ва­те­лей — теперь это делал министр. Уни­вер­си­тет­ские суды были рас­пу­ще­ны, а сту­ден­ты попа­ли под кон­троль поли­ции и III отде­ле­ния. Из спис­ка пре­по­да­ва­е­мых пред­ме­тов исклю­чи­ли фило­со­фию, «что­бы чрез­мер­ным стрем­ле­ни­ем к выс­шим пред­ме­там уче­ния не поко­ле­бать неко­то­рым обра­зом поря­док граж­дан­ских сосло­вий». Всех попав­ших под подо­зре­ние сту­ден­тов кури­ро­ва­ли сра­зу две орга­ни­за­ции — обыч­ная инспек­ция и тай­ная полиция.

Все­об­щая подо­зри­тель­ность. Гра­вю­ра Гюста­ва Доре. 1826–1828 годы. Источ­ник: academic.ru

Роль III отде­ле­ния в цен­зур­ной исто­рии доста­точ­но вели­ка. Одна­ко по боль­шей части она свя­за­на имен­но с отдель­ны­ми лич­но­стя­ми той эпо­хи: Фад­де­ем Бул­га­ри­ным, Алек­сан­дром Пуш­ки­ным, Фёдо­ром Тют­че­вым и дру­ги­ми. В рам­ках инсти­ту­ци­о­наль­ной исто­рии депар­та­мент Бен­кен­дор­фа не при­внёс ника­ких суще­ствен­ных изме­не­ний, поми­мо уси­ле­ния адми­ни­стра­тив­но­го дав­ле­ния на публицистику.


«Трагедия» Пушкина

Нико­лая I не зря про­зва­ли «монар­хом-поли­цей­ским»: его лич­ные суж­де­ния ста­ли важ­ным фак­то­ром эпо­хи золо­то­го века рус­ской литературы.

Ещё при Алек­сан­дре I, в авгу­сте 1824 года, Пуш­ки­на сосла­ли в село Михай­лов­ское. Кон­фликт писа­те­ля с вла­стью про­ис­хо­дил не впер­вые. В июле того же года поэт толь­ко вер­нул­ся из «бес­сроч­ной коман­ди­ров­ки» на юг импе­рии за оду «Воль­ность» и кол­кие эпи­грам­мы на извест­ные лица в пра­ви­тель­стве. Новой при­чи­ной ста­ли систем­ные доно­сы началь­ни­ка поэта, гене­рал-губер­на­то­ра Миха­и­ла Ворон­цо­ва, за неис­пол­не­ние обя­зан­но­стей титу­ляр­но­го совет­ни­ка и пере­пис­ку с друзьями.

В пись­ме, отправ­лен­ным дру­гу поэта Пет­ру Вязем­ско­му (или Виль­гель­му Кюхель­бе­ке­ру, источ­ни­ки рас­хо­дят­ся во мне­нии), поли­ция яко­бы нашла при­зна­ние в «ате­из­ме». Иссле­до­ва­ния исто­ри­ков сви­де­тель­ству­ют, что воз­мож­но в тек­сте содер­жа­лась некая «шут­ка», кото­рая послу­жи­ла пово­дом для обви­не­ния писателя.

Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин. При­ют спо­кой­ствия, тру­дов и вдох­но­ве­нья. Худож­ник Фёдор Фёдо­ров. 1999 год

Михай­лов­ская ссыл­ка про­дли­лась до смер­ти Алек­сандра I. За этот пери­од было откло­не­но мно­же­ство про­ше­ний об осво­бож­де­нии, отправ­лен­ных поэтом. В ответ на прось­бы отпра­вить­ся на лече­ние (яко­бы болез­ни «ане­вризм серд­ца», очень «мод­ной» в XIX веке) в Евро­пу или Дерпт (Тар­ту) царь пред­ла­гал поэту поехать в Псков.

Алек­сандр Сер­ге­е­вич тяже­ло пере­жи­вал изо­ля­цию, хотя и пло­до­твор­но: закон­чил рабо­ту над «Евге­ни­ем Оне­ги­ным», «Бах­чи­са­рай­ским фон­та­ном» и дру­ги­ми про­из­ве­де­ни­я­ми. Сра­зу после воца­ре­ния Нико­лая I поэт напи­сал про­ше­ние о воз­вра­ще­нии в свет. Фор­маль­ной при­чи­ной было бес­по­кой­ство о здо­ро­вье. Вза­мен Пуш­кин обя­зы­вал­ся не всту­пать в тай­ные сооб­ще­ства (хотя ранее был заме­чен в «Зелё­ной лам­пе», тес­но свя­зан­ной с декаб­ри­ста­ми). Несмот­ря на эти сомни­тель­ные, с точ­ки зре­ния пра­ви­тель­ства, свя­зи, Нико­лай I удо­вле­тво­рил про­ше­ние и при­гла­сил поэта на лич­ную ауди­ен­цию в Моск­ву. По её резуль­та­там поэта осво­бо­ди­ли от общих пра­вил цен­зу­ры, он пере­шёл под лич­ное наблю­де­ние императора.

При­чи­ны столь бла­го­душ­но­го рас­по­ло­же­ния не име­ют досто­вер­ных под­твер­жде­ний. Учи­ты­вая тес­ное зна­ком­ство Пуш­ки­на с боль­шин­ством декаб­ри­стов, мож­но пред­по­ло­жить, что это был спо­соб кон­тро­ля со сто­ро­ны Нико­лая. Поми­мо это­го, нелиш­ним было при­влечь либе­раль­но настро­ен­ных сто­лич­ных дво­рян на свою сто­ро­ну сра­зу после вступ­ле­ния на престол.

Ста­тус един­ствен­но­го непод­цен­зур­но­го писа­те­ля был весь­ма зна­чи­те­лен — при Алек­сан­дре I подоб­ным обла­дал толь­ко Нико­лай Карам­зин, что созда­ва­ло оче­вид­ные аллю­зии. Срав­не­ние было понят­но и при­ят­но в том чис­ле и Пуш­ки­ну, кото­рый не замед­лил выра­зить бла­го­дар­ность в «Стан­сах», напи­сан­ных вско­ре после встре­чи, в декаб­ре 1826 года.

Одна­ко и у писа­те­ля был резон най­ти кон­так­ты с новым импе­ра­то­ром. Алек­сандр Сер­ге­е­вич с нетер­пе­ни­ем ожи­дал воз­мож­но­сти в ско­рей­шем вре­ме­ни опуб­ли­ко­вать тра­ге­дию «Борис Году­нов». Встре­ча, каза­лось, при­бли­жа­ла изда­ние. Об этом он сооб­щал в пись­мах дру­зьям сра­зу после зна­ме­на­тель­ной встречи:

«Он сам мой цен­зор. Выго­да, конеч­но, необъ­ят­ная. Таким обра­зом, „Году­но­ва“ тиснём».

Всё ока­за­лось не так про­сто. По воз­вра­ще­нии из ссыл­ки осе­нью 1826 года Пуш­кин слыл поэтом неза­ви­си­мым, даже опаль­ным. Вес­ной 1827-го о нём ходи­ли пол­но­стью про­ти­во­по­лож­ные слу­хи. Ано­ним­ные недоб­ро­же­ла­те­ли были пори­ца­ли поэта:

Я преж­де воль­ность проповедал,
Царей с наро­дом звал на суд,
Но толь­ко цар­ских щей отведал
И стал при­двор­ный лизоблюд.

Дру­гие, напро­тив, нахо­ди­лись в его окру­же­нии. К при­ме­ру, дра­ма­тург и кри­тик Павел Кате­нин так писал в мему­а­рах о воз­вра­ще­нии Пушкина:

«После вступ­ле­ние на пре­стол ново­го Госу­да­ря явил­ся Пуш­кин нали­цо. Я заме­тил в нём одну толь­ко пере­ме­ну: исчез­ли замаш­ки либе­ра­лиз­ма. Прав­ду ска­зать, они все­гда каза­лись уго­жде­ни­ем более моде, неже­ли соб­ствен­ным увлечением».

Отдель­но сто­ит упо­мя­нуть Бен­кен­дор­фа, гла­ву III отде­ле­ния: Нико­лай I видел Алек­сандра Хри­сто­фо­ро­ви­ча посред­ни­ком меж­ду собой и Пуш­ки­ным, о чём сви­де­тель­ству­ют несколь­ко их встреч и актив­ная пере­пис­ка о про­из­ве­де­ни­ях. Это сыг­ра­ло нема­ло­важ­ную роль в твор­че­стве поэта.

Ран­ний пери­од нико­ла­ев­ской цен­зу­ры весь­ма досто­вер­но объ­яс­ня­ют пере­пе­тии пуш­кин­ско­го «Бори­са Году­но­ва». Осе­нью 1826 года, после воз­вра­ще­ния из Михай­лов­ско­го, Алек­сандр Сер­ге­е­вич про­чи­тал отрыв­ки из тра­ге­дии в доме у дво­рян Вене­ви­ти­но­вых. При­сут­ство­ва­ли око­ло 40 писа­те­лей, в том чис­ле и его бли­жай­ший друг — князь Пётр Вязем­ский. О собы­тии узнал Бен­кен­дорф. Менее чем через месяц он отпра­вил Алек­сан­дру Сер­ге­е­ви­чу пись­мо, в кото­ром мож­но усмот­реть некий выговор:

«При отъ­ез­де моём из Моск­вы, не имея вре­ме­ни лич­но с вами пере­го­во­рить, обра­тил­ся я к вам пись­мен­но с объ­яв­ле­ни­ем высо­чай­ше­го соиз­во­ле­ния, дабы вы, в слу­чае каких-либо новых лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний ваших, до напе­ча­та­ния или рас­про­стра­не­ния оных в руко­пи­сях, пред­став­ля­ли бы пред­ва­ри­тель­но о рас­смот­ре­нии оных, или через посред­ство моё, или даже и пря­мо, его импе­ра­тор­ско­му величеству. <…>

Ныне дохо­дят до меня све­де­ния, что вы изво­ли­ли читать в неко­то­рых обще­ствах сочи­нён­ную вами вновь тра­ге­дию. Сие меня побуж­да­ют вас покор­ней­ше про­сить об уве­дом­ле­нии меня, спра­вед­ли­во ли тако­вое изве­стие, или нет.

Я уве­рен, впро­чем, что вы слиш­ком бла­го­мыс­ля­щи, что­бы не чув­ство­вать в пол­ной мере столь вели­ко­душ­но­го к вам монар­ше­го снис­хож­де­ния и не стре­мить­ся учи­нить себя достой­ным оного».

Конеч­но, в раз­го­во­ре писа­те­ля с Нико­ла­ем I не шло речи о раз­ре­ше­нии чте­ний или рас­про­стра­не­нии руко­пи­сей. Тем не менее гла­ва III отде­ле­ния взял в этом вопро­се ини­ци­а­ти­ву — при­чём не в послед­ний раз.

Спу­стя пару лет, в мае 1828 года, когда Бен­кен­дорф доло­жил о чте­ни­ях импе­ра­то­ру, тот не нашёл в них ниче­го предо­су­ди­тель­но­го. Пози­ция посред­ни­ка не удо­вле­тво­ря­ла началь­ни­ка тай­ной поли­ции. Что более важ­но, царь смот­рел на пове­де­ние Пуш­ки­на сквозь паль­цы, пери­о­ди­че­ски защи­щая поэта.

Видя подоб­ное поло­же­ние дел, 29 нояб­ря 1828 года Пуш­кин соста­вил пись­мо Алек­сан­дру Хри­сто­фо­ро­ви­чу, в кото­ром вся­че­ски изви­нял­ся. К пись­му при­кре­пил «Бори­са Году­но­ва» на «про­вер­ку» перед отправ­кой импе­ра­то­ру. Так­же сооб­щил, что попы­та­ет­ся оста­но­вить печать несколь­ких неболь­ших сочи­не­ний, роз­дан­ных ранее, и про­сил отне­стись мяг­че к этой «неумыш­лен­ной вине». В тот же день писа­тель отпра­вил ещё одно пись­мо — изда­те­лю Миха­и­лу Пого­ди­ну — с прось­бой при­оста­но­вить пуб­ли­ка­цию любых его материалов.

Пуш­кин и Бен­кен­дорф. Худож­ник Ахмет Кита­ев. 1950 год

Руко­пись «Году­но­ва» дошла до царя. Одна­ко тот не спе­шил читать: по мне­нию источ­ни­ков, воз­мож­но, опа­са­ясь каче­ства сво­е­го пер­во­го цен­зур­но­го отзы­ва или про­сто из лени.

Бен­кен­дор­фу пору­чи­ли най­ти про­ве­рен­но­го лите­ра­то­ра, кото­рой сде­лал бы крат­кий пере­сказ тра­ге­дии. Тако­вым ока­зал­ся Фад­дей Бул­га­рин, в буду­щем извест­ный кри­тик пуш­кин­ско­го твор­че­ства, кото­ро­го совре­мен­ни­ки обви­ня­ли в тес­ных свя­зях с III отделением.

Про­ти­во­сто­я­ние Пуш­ки­на и Бул­га­ри­на нач­нёт­ся чуть поз­же, в 1830‑х годах, одна­ко уже тогда Фад­дей Вене­дик­то­вич рабо­тал над рома­ном со схо­жей тема­ти­кой — «Дмит­рий Само­зва­нец». Неко­то­рые сце­ны из «Бори­са Году­но­ва» Бул­га­рин поза­им­ство­вал бла­го­да­ря этой воз­мож­но­сти. Исто­рик Павел Рейф­ман утвер­жда­ет, что лояль­но­му писа­те­лю поста­ви­ли зада­чу поме­шать выхо­ду тра­ге­дии, но неяв­но, «не вызы­вая откры­то­го недоб­ро­же­ла­тель­ства». Пору­че­ние было выпол­не­но пол­но­стью: «Году­но­ва» он оце­нил средне и назвал под­ра­жа­ни­ем Валь­те­ру Скотту.

Крат­кое содер­жа­ние, под­го­тов­лен­ное Бул­га­ри­ным, Бен­кен­дорф пре­под­нёс импе­ра­то­ру вме­сте со сво­и­ми допол­не­ни­я­ми. Пред­ла­га­лось запре­тить пред­став­ле­ния на сцене, но раз­ре­шить печать с неко­то­ры­ми изме­не­ни­я­ми. Источ­ни­ки сви­де­тель­ству­ют, что Алек­сандр Хри­сто­фо­ро­вич зани­мал сле­ду­ю­щую позицию:

«Если царь при­ка­жет, то он, Бен­кен­дорф, вер­нёт пье­су Пуш­ки­ну и сооб­щит ему заме­ча­ния, поме­чен­ные в выпис­ке, пре­ду­пре­див, чтоб сохра­нил у себя копию и чтоб знал, „что он дол­жен быть настороже“».

В конеч­ном счё­те так и вышло. Импе­ра­тор, в заме­ча­ни­ях к «Году­но­ву» написал:

«Я счи­таю, что цель г. Пуш­ки­на была бы выпол­не­на, если бы с нуж­ным очи­ще­ни­ем пере­де­лал коме­дию свою в исто­ри­че­скую повесть или роман напо­до­бие Валь­те­ра Скотта».

В печать тра­ге­дия ушла толь­ко в 1830 году, с боль­ши­ми труд­но­стя­ми. Изна­чаль­но Алек­сандр Сер­ге­е­вич при­слал исправ­лен­ный вари­ант, кото­рый цен­зу­ра отверг­ла: про­из­ве­де­ние оста­лось дра­ма­ти­че­ским. Тре­бо­ва­ния по каче­ствен­ной пере­дел­ке он вся­че­ски отвергал.

О Фад­дее Бул­га­рине мы рас­ска­зы­ва­ли в отдель­ном мате­ри­а­ле.

Клю­че­вым собы­ти­ем ста­ла женить­ба Пуш­ки­на на Ната­лье Гон­ча­ро­вой в апре­ле 1830 года. В пер­со­наль­ном обра­ще­нии началь­ни­ку тай­ной поли­ции поэт сооб­щал, что в 1824 году был уво­лен со служ­бы и род­ствен­ни­ки неве­сты не уве­ре­ны в его бла­го­на­дёж­но­сти. Так как сред­ства к суще­ство­ва­нию он полу­ча­ет толь­ко бла­го­да­ря лите­ра­тур­ным тру­дам, воз­вра­ще­ние пред­став­ля­ет­ся ему невоз­мож­ным, ведь чин 10-го клас­са, полу­чен­ный по окон­ча­нии лицея, не даст ни денег, ни вре­ме­ни для основ­ной дея­тель­но­сти. Прось­ба ярко пока­зы­ва­ет сте­пень ухищ­ре­ний, на кото­рые Пуш­кин шёл ради выпус­ка про­из­ве­де­ний в печать:

«Сча­стье моё зави­сит от одно­го бла­го­склон­но­го сло­ва того, к кому я и так уже питаю искрен­нюю и без­гра­нич­ную пре­дан­ность и благодарность».


Аристократов на фонарь!

В 1830 году про­изо­шли два клю­че­вых собы­тия, пока­зав­ших реаль­ное состо­я­ние цен­зу­ры внут­ри стра­ны: Июль­ская рево­лю­ция в Пари­же и Поль­ское восстание.

Осве­ще­ние фран­цуз­ских собы­тий про­шло ожи­да­е­мо скуд­но: Journal de St.-Petersbourg опуб­ли­ко­вал про­мо­нар­хи­че­ский текст, поз­же повто­рён­ный про­пра­ви­тель­ствен­ной «Север­ной пче­лой». Оппо­зи­ци­он­ные цита­ты в жур­на­ле «Лите­ра­тур­ная газе­та», свя­зан­ные с рево­лю­ци­ей, при­ве­ли к выго­во­ру глав­но­му редак­то­ру жур­на­ла Анто­ну Дельвигу:

«С неко­то­рых пор жур­на­ли­сты наши упре­ка­ют писа­те­лей, кото­рым не бла­го­склон­ству­ют, их дво­рян­ским досто­ин­ством и лите­ра­тур­ною извест­но­стию. Фран­цуз­ская чернь кри­ча­ла когда-то: Les aristocrates à la lanterne! (фр. „Ари­сто­кра­тов на фонарь!“ — VATNIKSTAN). Заме­ча­тель­но, что и у фран­цуз­ской чер­ни крик этот был дву­смыс­лен и озна­чал в одно вре­мя ари­сто­кра­тию поли­ти­че­скую и литературную».

Одна­ко пре­ду­пре­жде­ния оста­лись без вни­ма­ния. Спу­стя два меся­ца, в октябрь­ском номе­ре, опуб­ли­ко­ва­ли строч­ки из сти­хо­тво­ре­ния Кази­ми­ра Дела­ви­ня, посвя­щён­ные уве­ко­ве­чи­ва­нию жертв Июль­ской рево­лю­ции в Пари­же. Дель­ви­га лиши­ли редак­тор­ских пол­но­мо­чий, а печать изда­ния оста­но­ви­лась. После это­го Дель­виг про­жил все­го год, скон­чав­шись от тифа в воз­расте 32 лет. Без него газе­та про­дер­жа­лась недол­го, закрыв­шись в том же 1831 году.

Поль­ский вопрос в прес­се обхо­ди­ли ещё акку­рат­нее. Так, в «Север­ной пче­ле» опуб­ли­ко­ва­ли мате­ри­ал ско­рее ней­траль­ный, инфор­ма­ци­он­ный: воен­ные рапор­ты и доне­се­ния без заме­ча­ний, новост­ные замет­ки, опи­са­ния подви­гов офи­цер­ско­го соста­ва или их проступков.

Само по себе вос­ста­ние в лите­ра­тур­ных и либе­раль­ных кру­гах озна­ча­ло под­ня­тие вопро­са о пра­ве Поль­ши на госу­дар­ствен­ность. Сво­бод­но выска­зы­вать­ся было опас­но. Спу­стя все­го девять дней после нача­ла собы­тий был издан высо­чай­ший указ, запре­ща­ю­щий печать любых про­из­ве­де­ний без лич­ной под­пи­си авто­ра. Это повлек­ло недо­воль­ство даже в цен­зур­ном аппа­ра­те, посколь­ку выпол­нить пове­ле­ние было слож­но. Мно­гие из авто­ров пуб­ли­ка­ций — высо­ко­по­став­лен­ные чинов­ни­ки. Более того, неред­ко встре­ча­лись мате­ри­а­лы за автор­ством несколь­ких чело­век, мно­гие исполь­зо­ва­ли псевдонимы.

В резуль­та­те абсурд­ный для того вре­ме­ни при­каз отме­ни­ли в том же меся­це — но не пол­но­стью. Изда­те­лей обя­за­ли ука­зы­вать имя сочи­ни­те­ля при отправ­ке мате­ри­а­лов в цен­зу­ру. Если же оно было неиз­вест­но, жур­нал таким обра­зом брал ответ­ствен­ность за пуб­ли­ка­цию на себя. Вымыш­лен­ные име­на раз­ре­ша­лись, рав­но как и отсут­ствие подписи.

Пер­вый номер «Лите­ра­тур­ной газе­ты» от 1 янва­ря 1830 года. Источ­ник: lgz.ru

Ста­тья Ива­на Кири­ев­ско­го «Девят­на­дца­тый век», посвя­щён­ная срав­не­нию путей куль­тур­но­го и про­све­ти­тель­ско­го раз­ви­тия Евро­пы и Рос­сии, вышла в пер­вом номе­ре жур­на­ла «Евро­пе­ец» в 1832 году и сра­зу ста­ла объ­ек­том доно­са. В ней усмот­ре­ли поли­ти­че­скую анга­жи­ро­ван­ность: жур­нал закры­ли, а ответ­ствен­ный цен­зор — писа­тель Сер­гей Акса­ков — уво­лил­ся из Цен­зур­но­го коми­те­та. Исто­рик Ген­на­дий Жир­ков писал, что Нико­лай I уви­дел в ней двой­ной смысл:

«И. Кире­ев­ский пони­ма­ет под сло­вом „про­све­ще­ние“ сло­во „сво­бо­да“, под фра­зой „дея­тель­ность ума“ — рево­лю­цию, а под сло­ва­ми „искус­но отыс­кан­ная сере­ди­на“ — не что иное, как конституцию».

После это­го импе­ра­тор постановил:

«Дабы на буду­щее вре­мя не были доз­во­ля­е­мы ника­кие новые жур­на­лы без осо­бо­го Высо­чай­ше­го разрешения».

Указ Нико­лая, есте­ствен­но, про­ти­во­ре­чил уже при­ня­то­му уста­ву 1828 года.


Бутурлинский комитет

Евро­пей­ские рево­лю­ции кон­ца 1840‑х годов при­нес­ли ещё боль­шее уже­сто­че­ние цен­зу­ры. 27 фев­ра­ля 1848 года Нико­лай I отдал распоряжение:

«Необ­хо­ди­мо соста­вить осо­бый коми­тет, что­бы рас­смот­реть, пра­виль­но ли дей­ству­ет цен­зу­ра и изда­ва­е­мые жур­на­лы соблю­да­ют ли дан­ные каж­до­му про­грам­мы. Коми­те­ту доне­сти мне с дока­за­тель­ства­ми, где най­дёт какие упу­ще­ния цен­зу­ры и её началь­ства, т. е. мини­стер­ства народ­но­го про­све­ще­ния, и кото­рые жур­на­лы и в чём вышли из сво­ей про­грам­мы. Коми­те­ту состо­ять, под пред­се­да­тель­ством гене­рал-адъ­ютан­та кня­зя Мен­ши­ко­ва⁠, из дей­стви­тель­но­го тай­но­го совет­ни­ка <Дмит­рия> Бутур­ли­на⁠, статс-сек­ре­та­ря баро­на Кор­фа, гене­рал-адъ­ютан­та гра­фа Алек­сандра Стро­га­но­ва⁠, гене­рал-лей­те­нан­та Дубель­та и статс-сек­ре­та­ря Пав­ла Дегая⁠».

Порт­рет Дмит­рия Бутур­ли­на. Неиз­вест­ный художник

Коми­тет про­су­ще­ство­вал месяц, сде­лав вывод о пло­хой резуль­та­тив­но­сти теку­ще­го кон­тро­ля за печат­ны­ми изда­ни­я­ми. Уже 4 апре­ля 1848 года был создан посто­ян­ный коми­тет с теми же чле­на­ми. Совре­мен­ни­ки назы­ва­ли его Бутур­лин­ским, он стал сим­во­лом эпо­хи «цен­зур­но­го террора».

Коми­тет запре­щал обсуж­де­ния и печать любо­го мате­ри­а­ла, кос­вен­но или пря­мо пори­ца­ю­ще­го рас­по­ря­же­ния пра­ви­тель­ства и теку­щее зако­но­да­тель­ство. В спи­сок так­же вхо­ди­ла кри­ти­ка запре­щён­ных ино­стран­ных про­из­ве­де­ний, в кото­рых нахо­ди­лись «рас­суж­де­ния, могу­щие поко­ле­бать веро­ва­ния чита­те­лей в непре­лож­ность цер­ков­ных пре­да­ний».

4 мая Нико­лай I обя­зал коми­тет сек­рет­но отправ­лять в III отде­ле­ние все недо­пу­щен­ные ими к печа­ти сочи­не­ния с поли­ти­че­ским под­тек­стом. Жан­дар­мам пола­га­лось уста­но­вить наблю­де­ние за авто­ра­ми подоб­ной лите­ра­ту­ры. Резуль­та­та­ми это­го стали:

  • ссыл­ка Миха­и­ла Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на в 1848 году;
  •  отстав­ка мини­стра про­све­ще­ния Сер­гея Ува­ро­ва в 1849 году;
  •  ссыл­ка Ива­на Тур­ге­не­ва в 1852 году;
  •  поли­цей­ский над­зор над сла­вя­но­фи­ла­ми Кон­стан­ти­ном Акса­ко­вым, Алек­се­ем Хомя­ко­вым и Ива­ном Кире­ев­ским в 1853 году.

Коми­тет упразд­ни­ли толь­ко в 1855 году, с при­хо­дом Алек­сандра II.


Развитие цензуры

19 июля 1850 года утвер­ди­лось «мне­ние Госу­дар­ствен­но­го сове­та о пре­иму­ще­стве цен­зо­ров». Отныне цен­зо­ра­ми мог­ли быть толь­ко чинов­ни­ки с выс­шим обра­зо­ва­ни­ем или соот­вет­ству­ю­щим уров­нем зна­ний в нау­ках. От них тре­бо­ва­лось быть озна­ком­лен­ны­ми с «исто­ри­че­ским раз­ви­ти­ем и совре­мен­ным дви­же­ни­ем оте­че­ствен­ной или ино­стран­ной сло­вес­но­сти, смот­ря по назна­че­нию каж­до­го» и не сов­ме­щать эту долж­ность с любой дру­гой. Это заста­ви­ло цен­зо­ров, мно­гие из кото­рых рабо­та­ли в двух или более местах, окон­ча­тель­но выбрать профессию.

Кари­ка­ту­ра на Крым­скую вой­ну 1850‑х годов. Худож­ник Оно­ре Домье

Вплоть до 1860‑х годов цен­зур­ный аппа­рат раз­ви­вал­ся стре­ми­тель­ны­ми темпами:

«В нача­ле 1830‑х гг. на содер­жа­ние 40 чинов­ни­ков цен­зур­но­го ведом­ства из каз­ны выде­ля­лось еже­год­но 109 700 руб­лей. Для 29 из них — пре­по­да­ва­те­лей уни­вер­си­те­тов или учи­лищ — цен­зу­ра не явля­лась основ­ным местом служ­бы, за эту рабо­ту они полу­ча­ли при­ба­воч­ное жало­ва­ние. По шта­ту 1850 г. чис­ло цен­зо­ров воз­рос­ло до 54, а сум­ма на их содер­жа­ние умень­ши­лась и соста­ви­ла 104 324 руб. 92 коп. еже­год­но. Через десять лет, в 1860 г., штат цен­зур­но­го ведом­ства состо­ял из 85 чинов­ни­ков, уве­ли­чи­лись и выде­ля­е­мые на них ассиг­но­ва­ния из каз­ны, они соста­ви­ли 165 140 руб. еже­год­но» (Патру­ше­ва Н. Г., Грин­чен­ко Н. А. Исто­рия цен­зур­ных учре­жде­ний в Рос­сии в ХIХ — нача­ле XX века).


Послабления Крымской войны

После смер­ти Нико­лая I в 1855 году вве­дён­ные им цен­зур­ные зако­ны дей­ство­ва­ли ещё 10 лет, вплоть до рефор­мы 1865 года. Одна­ко поли­ти­че­ская и обще­ствен­ная ситу­а­ция внут­ри стра­ны уже не была преж­ней. Рос­сий­ская импе­рия про­хо­ди­ла через болез­нен­ное пора­же­ние в Крым­ской войне. Исто­рик Алек­сандр Ска­би­че­ский пишет:

«В пери­од Сева­сто­поль­ско­го сра­же­ния воен­ная цен­зу­ра пре­умень­ша­ла или замал­чи­ва­ла поте­ри про­тив­ни­ка, вычёр­ки­вая черес­чур „сме­лые“ выра­же­ния, напри­мер, фра­зу „англи­чане ведут пират­скую вой­ну“, кото­рую канц­лер К. В. Нес­сель­ро­де нашёл оскор­би­тель­ной и раз­дра­жа­ю­щей обще­ствен­ное мнение».

Жур­нал «Совре­мен­ник» с пер­вой пуб­ли­ка­ци­ей воен­ных рас­ска­зов Льва Тол­сто­го. 1855 год. Источ­ник: auction-imperia.ru

Сек­рет­ный коми­тет закры­ли 2 апре­ля 1855 года, поэто­му цен­зур­ное ведом­ство частич­но осво­бо­ди­лось от преж­не­го кон­тро­ля. Лите­ра­тур­ные и изда­тель­ские кру­ги на фоне вой­ны транс­ли­ро­ва­ли необ­хо­ди­мость реформ и, преж­де все­го, изме­не­ния цен­зур­но­го инсти­ту­та. Ста­рых объ­ё­мов инфор­ма­ции ста­но­ви­лось недо­ста­точ­но для обще­ства. Госу­дар­ство посте­пен­но сда­ва­лось под этим напо­ром. «Сева­сто­поль­ские рас­ска­зы» Льва Тол­сто­го, руко­пись кото­рых нахо­ди­лись у редак­то­ра «Совре­мен­ни­ка» Ива­на Пана­е­ва, допу­сти­ли к пуб­ли­ка­ции после несколь­ких обра­ще­ний в Глав­ное управ­ле­ние цен­зу­ры. Было раз­ре­ше­но откры­тие еже­ме­сяч­но­го жур­на­ла «Рус­ский вест­ник», вклю­ча­ю­ще­го в себя поли­ти­че­ский отдел. В 1857–1858 годах было раз­ре­ше­но к выхо­ду более 50 новых пери­о­ди­че­ских изда­ний, из кото­рых подав­ля­ю­щее боль­шин­ство посвя­ща­лись обще­ствен­но-поли­ти­че­ской, поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ской или биб­лио­гра­фи­че­скую тематике.


Что почитать по теме

  1. Сач­ко­ва Г. С. Жиз­нен­ный путь Нико­ла­ев­ско­го санов­ни­ка: А.С. Норов.
  2. Рож­де­ствен­ский С. В. Исто­ри­че­ский обзор дея­тель­но­сти Мини­стер­ства народ­но­го про­све­ще­ния. 1802–1902.
  3. Рейф­ман П. С. Из исто­рии рус­ской, совет­ской и пост­со­вет­ской цен­зу­ры.
  4. Жир­ков Г. В. Исто­рия цен­зу­ры.
  5. Патру­ше­ва Н. Г., Грин­чен­ко Н. А. Исто­рия цен­зур­ных учре­жде­ний в Рос­сии в ХIХ — нача­ле XX века.
  6. Отра­же­ние поль­ско­го вос­ста­ния 1830–1831 гг. в петер­бург­ской пери­о­ди­че­ской печа­ти.

Читай­те первую часть цик­ла: Цен­зу­ра в Рос­сий­ской импе­рии: от луб­ка XVII века до «чугун­ных» уста­вов Нико­лая I.

«Живи сам и дай жить другим». Братания на Восточном фронте Первой мировой войны

Если зна­ме­ни­тое Рож­де­ствен­ское пере­ми­рие 1914 года на Запад­ном фрон­те со вре­ме­нем пре­вра­ти­лось в один из самых силь­ных гума­ни­сти­че­ских сим­во­лов вре­мён Пер­вой миро­вой вой­ны, то бра­та­ния на Восточ­ном фрон­те ассо­ци­и­ру­ют­ся с раз­ло­же­ни­ем рус­ской армии, кото­рое при­ве­ло к бес­слав­но­му выхо­ду Рос­сии из кон­флик­та. Боль­ше все­го извест­ны мас­со­вые слу­чаи сол­дат­ских встреч в 1917 году, одна­ко на самом деле пер­вые бра­та­ния про­изо­шли уже в пер­вые меся­цы войны.

Что дума­ло коман­до­ва­ние о «локаль­ных пере­ми­ри­ях», как офи­це­ры пыта­лись предот­вра­тить бра­та­ния и поче­му рус­ская армия ока­за­лась глав­ным «про­вод­ни­ком» это­го явле­ния — в мате­ри­а­ле Ники­ты Николаева.


«Мы все­гда сове­то­ва­ли и сове­ту­ем вести бра­та­нье воз­мож­но более орга­ни­зо­ван­но, про­ве­ряя — умом, опы­том, наблю­де­ни­ем самих сол­дат, — что­бы обма­на тут не было, ста­ра­ясь уда­лять с митин­гов офи­це­ров и гене­ра­лов, боль­шей частью злоб­но кле­ве­щу­щих про­тив бра­та­нья» — так отзы­вал­ся о «локаль­ных пере­ми­ри­ях» на Восточ­ном фрон­те гла­ва пар­тии боль­ше­ви­ков и буду­щий лидер Совет­ской Рос­сии Вла­ди­мир Ленин на стра­ни­цах «Прав­ды» в мае 1917 года. В это вре­мя встре­чи на ней­траль­ной поло­се меж­ду сол­да­та­ми враж­ду­ю­щих армий на Восточ­ном фрон­те при­об­ре­ли почти мас­со­вый харак­тер. Вче­раш­ние кре­стьяне не пони­ма­ли, что они дела­ют в око­пах в тыся­чах кило­мет­ров от сво­их полей и ско­та. Фено­мен, конеч­но, родил­ся не после Фев­раль­ской рево­лю­ции. Бра­та­ния про­ис­хо­ди­ли уже в пер­вый год войны.


Братания, перемирия и патриотизм

Самый извест­ный слу­чай бра­та­ния на Пер­вой миро­вой войне — зна­ме­ни­тое Рож­де­ствен­ское пере­ми­рие на Запад­ном фрон­те 25 декаб­ря 1914 года. Впо­след­ствии оно ста­ло сим­во­лом гуман­но­сти посре­ди бой­ни, каж­дый день заби­рав­шей жиз­ни тыся­чи людей. Сол­да­ты встре­ча­лись на ней­траль­ной поло­се, обме­ни­ва­лись про­дук­та­ми или подар­ка­ми и ухо­ди­ли в свои око­пы для того, что­бы уже на сле­ду­ю­щий день вновь уби­вать друг друга.

Бри­тан­ские и немец­кие сол­да­ты во вре­мя «рож­де­ствен­ско­го пере­ми­рия» 1914 года. Источ­ник: commons.wikimedia.org

В пер­вые меся­цы вой­ны такое невоз­мож­но было пред­ста­вить. Под впе­чат­ле­ни­ем пат­ри­о­ти­че­ской про­па­ган­ды сол­да­ты и офи­це­ры вери­ли в то, что кон­фликт закон­чит­ся в худ­шем слу­чае до кон­ца 1914 года. Одна­ко ход вой­ны пока­зал, что реаль­ность намно­го слож­нее. К кон­цу года на Запа­де фронт рас­тя­нул­ся на сот­ни кило­мет­ров и зафик­си­ро­вал­ся на несколь­ко лет.

Пат­ри­о­ти­че­ский порыв, «дух 1914 года», подей­ство­вал, преж­де все­го, на кад­ро­вых воен­ных, интел­ли­ген­цию и пас­си­о­нар­ную моло­дёжь, жаж­дав­шую при­клю­че­ний — вой­на виде­лась как раз таким собы­ти­ем, кото­рое покон­чит, нако­нец, с нена­вист­ной рути­ной «дол­го­го XIX века». Имен­но они посту­па­ли на служ­бу доб­ро­воль­ца­ми, ещё до того, как вой­ска попол­нят­ся мобилизованными.

Похо­жая ситу­а­ция была и в Рос­сии. Мно­гие отнес­лись к нача­лу вой­ны вос­тор­жен­но, ино­гда пат­ри­о­ти­че­ский угар пере­хо­дил в откро­вен­но агрес­сив­ные фор­мы — напри­мер, в анти­гер­ман­ские погро­мы. Побе­ды на австрий­ском фрон­те буд­то бы под­твер­жда­ли опти­ми­стич­ные ожи­да­ния, но вско­ре и на Восточ­ном фрон­те уста­но­ви­лось отно­си­тель­ное затишье.

Рос­сий­ская армия отли­ча­лась от дру­гих евро­пей­ских воору­жён­ных сил глав­ным обра­зом тем, что льви­ная доля моби­ли­зо­ван­ных была кре­стья­на­ми. Они не раз­би­ра­лись в поли­ти­ке, чаще все­го их мир огра­ни­чи­вал­ся губер­ни­ей, а о спо­ре вели­ких дер­жав они зна­ли лишь пона­слыш­ке. Чем доль­ше шёл кон­фликт, тем боль­ше вопро­сов воз­ни­ка­ло в голо­ве вче­раш­не­го хле­бо­паш­ца — осо­бен­но когда в армии начал­ся «сна­ряд­ный голод» и про­бле­мы со снаб­же­ни­ем. Это отно­си­лось в целом к раз­ло­же­нию рус­ской армии, но бра­та­ния ста­ли одним из самых ярких сим­во­лов это­го процесса.


Рождество 1914 года на Восточном фронте

Вре­мен­ные «пере­ми­рия» на Восточ­ном фрон­те про­изо­шли уже в пер­вые меся­цы вой­ны. Коман­ди­ры рот по обе сто­ро­ны фрон­та дого­ва­ри­ва­лись меж­ду собой огра­ни­чить огонь на вре­мя сбо­ра фура­жа и про­до­воль­ствия, не мешать заби­рать ране­ных с ничей­ной поло­сы. Став­ка была в кур­се. Вели­кий князь Нико­лай Нико­ла­е­вич разъ­яс­нял под­чи­нён­ным, что «заклю­че­ние пере­ми­рий по прось­бе наших про­тив­ни­ков может быть допус­ка­е­мо лишь в слу­ча­ях, когда это вполне отве­ча­ет нашим инте­ре­сам».

К кон­цу года со ста­би­ли­за­ци­ей фрон­та изме­нил­ся и харак­тер этих «пере­ми­рий». Пер­вые бра­та­ния были зафик­си­ро­ва­ны в декаб­ре 1914 года, на Рож­де­ство — как на Запа­де. Одно из них, прав­да, выгля­де­ло как спла­ни­ро­ван­ная нем­ца­ми акция. На Севе­ро-Запад­ном фрон­те нем­цы при­гла­си­ли «в гости на уго­ще­ние» груп­пу сол­дат во гла­ве с пору­чи­ком Семё­ном Сви­дер­ским-Маляр­чу­ком. Это была ловуш­ка — отряд попал в плен, а свои обви­ни­ли их в измене. После это­го слу­чая в 1‑й армии фрон­та были при­ня­ты меры, что­бы не допус­кать таких случаев:

«Рас­стре­ли­вать… тех, кто взду­ма­ет верить таким под­во­хам и будет выхо­дить для раз­го­во­ров с наши­ми врагами».

Рус­ские сол­да­ты. Пер­вая миро­вая вой­на. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Коман­до­ва­ние зафик­си­ро­ва­ло ещё несколь­ко слу­ча­ев рож­де­ствен­ских бра­та­ний. У кре­по­сти Пере­мышль рус­ские сол­да­ты вынес­ли на ней­траль­ную поло­су несколь­ко ёлок и оста­ви­ли запис­ку: «Мы поздрав­ля­ем Вас, геро­ев Пере­мыш­ля, с Рож­де­ством Хри­сто­вым и наде­ем­ся, что можем прий­ти к мир­но­му согла­ше­нию как мож­но ско­рее». На несколь­ко дней уста­но­ви­лось пере­ми­рие, кото­рое сопро­вож­да­лось встре­ча­ми и обме­ном про­дук­та­ми — преж­де все­го, таба­ка и шнапса.


1915‑й год. Форт Франц

Еди­нич­ные слу­чаи бра­та­ния встре­ча­лись и в сле­ду­ю­щем, 1915‑м, году. В фев­ра­ле, во вре­мя Мазур­ско­го сра­же­ния про­тив немец­кой армии, сол­да­ты и офи­це­ры лейб-гвар­дии Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка встре­ти­лись с про­тив­ни­ка­ми на ней­траль­ной тер­ри­то­рии. В жур­на­ле бое­вых дей­ствий оста­лась сле­ду­ю­щая запись:

«Один сол­дат 15‑й роты высу­нул­ся из око­па, пока­зал газе­ту нем­цу; немец, в свою оче­редь, под­нял газе­ту, и вот наш сол­дат вылез из око­па и напра­вил­ся к немец­ким око­пам, немец тоже вылез из око­па и напра­вил­ся навстре­чу наше­му храб­ре­цу. Сошлись, взя­ли под козы­рёк, пови­да­лись за руку, обме­ня­лись газе­та­ми; потом немец достал фля­гу с конья­ком, налил в ста­ка­ны, под­нял в сто­ро­ну наших око­пов — выпил, затем налил, дал наше­му солдату».

Целая серия бра­та­ний состо­я­лась в пас­халь­ные дни. На этот раз встре­чи на ней­траль­ной поло­се сопро­вож­да­лись не толь­ко обме­ном про­дук­та­ми и памят­ны­ми подар­ка­ми, но и насто­я­щи­ми пляс­ка­ми под гита­ру и кол­лек­тив­ным пени­ем. В ответ на это Став­ка разо­сла­ла по коман­ду­ю­щим арми­я­ми пред­пи­са­ние, в кото­ром сообщалось:

«…Впредь за допу­ще­ние тако­го обще­ния ниж­них чинов с непри­я­те­лем стро­жай­шая ответ­ствен­ность долж­на ложить­ся на рот­ных коман­ди­ров и коман­ди­ров полков».

Одна­ко это не меша­ло неко­то­рым под­раз­де­ле­ни­ям заклю­чать даже отно­си­тель­но дол­гие пере­ми­рия на сво­их участ­ках. Один из самых извест­ных слу­ча­ев тако­го бра­та­ния про­изо­шёл на Север­ном фрон­те, у фор­та Франц на бере­гу Запад­ной Дви­ны (Дина­бург­ская кре­пость, совре­мен­ный Дау­гав­пилс, Лат­вия). Осе­нью — зимой 1915 года сол­да­ты 53-го сибир­ско­го стрел­ко­во­го пол­ка дого­во­ри­лись с нем­ца­ми по дру­гую сто­ро­ну ничей­ной зем­ли о крат­ко­сроч­ных пре­кра­ще­ни­ях огня на вре­мя сме­ны дежу­рив­ших на пере­до­вой отрядов.

Остат­ки укреп­ле­ний Дау­гав­пилс­ской кре­по­сти. Наши дни. Источ­ник: commons.wikimedia.org

53‑й стрел­ко­вый сме­ни­ли сол­да­ты 55-го пехот­но­го сибир­ско­го пол­ка. Они «про­дли­ли» заклю­чён­ное согла­ше­ние, при­чём бои при­оста­нав­ли­ва­лись теперь на более дли­тель­ные сро­ки. Сол­да­ты и офи­це­ры с обе­их сто­рон при­дер­жи­ва­лись прин­ци­па «живи сам и дай жить дру­гим». Они часто встре­ча­лись на ней­траль­ной поло­се, обме­ни­ва­лись про­дук­та­ми и плен­ны­ми и даже ходи­ли друг к дру­гу «в гости» в днев­ное вре­мя. Насто­я­щий мир­ный ост­ро­вок посре­ди ужа­сов войны.

Коман­до­ва­ние пыта­лось поме­шать это­му сбли­же­нию, обви­ня­ло сол­дат и офи­це­ров, участ­во­вав­ших в бра­та­ни­ях, в «небреж­ном отно­ше­нии слу­жеб­ных обя­зан­но­стей», одна­ко это ни к чему не при­во­ди­ло. Вплоть до мая 1916 года форт Франц был одним из самых тихих месте­чек Восточ­но­го фрон­та, пока не был занят нем­ца­ми в мае 1916 года. Во вре­мя захва­та гер­ман­ской армии сда­лось в плен 70 рус­ских сол­дат — чис­ло настоль­ко боль­ше, что коман­дир диви­зии полу­чил за это выго­вор от начальства.


«На первый день Пасхи когда мы уже разговелись…»

Все эти слу­чаи не ста­но­ви­лись досто­я­ни­ем обще­ствен­но­сти. Инфор­ма­ция о бра­та­ни­ях оста­ва­лась в нед­рах армии, а коман­до­ва­ние не очень актив­но реа­ги­ро­ва­ло на сооб­ще­ния — их было не так уж и мно­го. Собы­тия 1916 года заста­ви­ли по-ново­му посмот­реть на эти события.

Хотя Вели­кое отступ­ле­ние 1915 года уда­лось оста­но­вить, армия была силь­но вымо­та­на. Это каса­лось как тех­ни­че­ско­го осна­ще­ния (впро­чем, «сна­ряд­ный голод» с гре­хом попо­лам стал пре­одо­ле­вать­ся), так и мораль­но­го состо­я­ния войск. За два года нако­пи­лись уста­лость и непо­ни­ма­ние целей вой­ны, осо­бен­но у ниж­них чинов. Это выли­лось в мас­со­вые слу­чаи бра­та­ния во вре­мя Пас­хи 1916 года.

Само­воль­ное пре­кра­ще­ние огня и встре­чи с про­тив­ни­ком кос­ну­лись десят­ков пол­ков Север­но­го, Запад­но­го и Юго-Запад­но­го фрон­тов. При этом коман­ди­ры армий, учи­ты­вая опыт про­шло­го года, попы­та­лись предот­вра­тить бра­та­ния и рас­сы­ла­ли под­чи­нён­ным пред­пи­са­ния, в кото­рых тре­бо­ва­ли не допус­кать встреч и «хож­де­ний в гости». Одно­вре­мен­но с этим «поль­зу» бра­та­ний в каче­стве мето­да раз­ло­же­ния про­тив­ни­ка уви­де­ли нем­цы и австрий­цы. Часто имен­но они выве­ши­ва­ли над сво­и­ми око­па­ми белые фла­ги и при­гла­ша­ли рус­ских сол­дат и офи­це­ров на встречи.

Австрий­ский и рус­ский сол­да­ты. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Гене­рал Лео­нид Леш, коман­ду­ю­щий 3‑й арми­ей Запад­но­го фрон­та, сообщал:

«…Были слу­чаи вызо­ва груп­па­ми без­оруж­ных непри­я­те­лей наших сол­дат на закус­ку и выпив­ку. В 308‑м пол­ку 10 чело­век наших сол­дат, к сты­ду наше­му, соблаз­ни­лись такой подач­кой и, конеч­но, оста­лись пленными».

Пас­халь­ные бра­та­ния осо­бен­но актив­но шли на Юго-Запад­ном фрон­те. Сре­ди австрий­ских сол­дат было доста­точ­но пра­во­слав­ных, сре­ди кото­рых рус­ские нахо­ди­ли «род­ствен­ные души». Так опи­сы­вал бра­та­ние один из ниж­них чинов Селен­гин­ско­го пол­ка (автор­ская орфо­гра­фия сохранена):

«На пер­вый день Пас­хи когда мы уже раз­го­ве­лись одох­ну­ли немно­го у нас всё тихо ни одно­го выстре­ла ста­ли мы из сво­их око­пов махать шап­ка­ми до сво­е­го вра­га и он тоже начал махать и ста­ли звать друг дру­га к себе в гости и так что мы сошлись по мален­ко с австрий­ца­ми на сре­ди­ну меж­ду про­во­лоч­ное заграж­де­ние без ника­ко­го ору­жия и нача­ли хри­сто­со­вать­ся а неко­то­рые австрий­цы были пра­во­слав­ны то цело­ва­лись с нами и неко­то­рые с жало­сти запла­ка­ли и уго­ща­ли друг дру­га в мести пля­са­ли как насто­я­щие това­ри­щи а потом разо­шлись и долж­на быть наша исто­рия в писа­на в газетах».

Бра­та­ние с нем­ца­ми. Источ­ник: warspot.ru

18 апре­ля 1916 года о бра­та­нии на сво­ём участ­ке фрон­та сооб­щил выс­ше­му коман­до­ва­нию про­сла­вив­ший­ся позд­нее бла­го­да­ря наступ­ле­нию гене­рал Алек­сей Брусилов:

«…Стрел­ки неко­то­рых рот, где офи­це­ры отды­ха­ли, при­ня­ли при­гла­ше­ние австрий­цев, вышли из сво­их око­пов без ору­жия с пас­халь­ны­ми яст­ва­ми, и часть из них даже про­шла в око­пы про­тив­ни­ка. <…> Мно­гие из задер­жан­ных (при­ме­ча­ние — ока­зав­ших­ся в пле­ну), по отзы­ву бли­жай­ше­го началь­ства, при­над­ле­жа­ли к чис­лу отлич­ней­ших по сво­им бое­вым и нрав­ствен­ным каче­ствам, и было несколь­ко геор­ги­ев­ских кавалеров».

Уси­лия коман­до­ва­ния по пре­кра­ще­нию бра­та­ний были тщет­ны. В воен­ном уста­ве за это пре­ступ­ле­ние гро­зи­ло лишь раз­жа­ло­ва­ние, а ини­ци­а­ти­ва неко­то­рых офи­це­ров сред­не­го зве­на бить артил­ле­ри­ей по местам скоп­ле­ния встре­чав­ших­ся сол­дат к резуль­та­там не приводили.

В мае о про­ис­хо­див­ших по все­му фрон­ту собы­ти­ях было доло­же­но импе­ра­то­ру Нико­лаю II. Началь­ник шта­ба, гене­рал Миха­ил Алек­се­ев, писал:

«Госу­да­рю Импе­ра­то­ру было крайне непри­ят­но выслу­шать быв­шие уже ранее подоб­ные фак­ты. Его Вели­че­ство не допус­ка­ет мыс­ли, что­бы офи­це­ры не усво­и­ли себе того, что невоз­мож­но поз­во­лять себе сно­ше­ние с про­тив­ни­ком в силу самих обя­зан­но­стей дол­го и служ­бы, не гово­ря уже про то, что часто пре­да­тель­ское, все­гда жесто­кое отно­ше­ние про­тив­ни­ка к нам, а осо­бен­но к плен­ным, тре­бу­ет тако­го же отно­ше­ния к нему».

Осо­бен­но силь­но воз­му­щал армей­ское коман­до­ва­ние тот факт, что сол­да­ты само­воль­но поки­да­ли части и не воз­вра­ща­лись по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве, пред­по­чи­тая плен про­тив­ни­ка слу­же­нию импе­ра­то­ру. За вес­ну 1916 года толь­ко доку­мен­таль­но под­твер­жде­но 615 плен­ных-дезер­ти­ров. Гене­ра­лы пыта­лись выяс­нить при­чи­ну тако­го пове­де­ния сол­дат. Коман­ду­ю­щий Север­ным фрон­том Алек­сей Куро­пат­кин писал:

«…Теп­ло манит сол­дат в дерев­ню, тос­ку­ют. Офи­це­ры жалу­ют­ся, что уста­ли, мно­гие ни разу не были в отпус­ку. <…> Мно­го писем ниж­них чинов и офи­це­ров сви­де­тель­ству­ет, что вопре­ки при­ка­за­ни­ям стар­ших началь­ни­ков вой­ска наши и немец­кие в пер­вые два дня празд­ни­ков не вое­ва­ли, схо­ди­лись и тол­ко­ва­ли о мире (поля­ки — пере­вод­чи­ки). Нем­цы дава­ли нашим вод­ку и кол­ба­су. Наши дава­ли им хлеб, табак. Всю эту накипь, конеч­но, уни­что­жит пер­вая побе­да, но с таки­ми явле­ни­я­ми надо считаться…»

Бра­та­ние на Восточ­ном фрон­те. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Хотя Бру­си­лов­ский про­рыв мож­но было назвать в опре­де­лён­ной сте­пе­ни побе­дой, на мораль­ный настрой войск, как рас­счи­ты­вал Куро­пат­кин, он повли­ял не силь­но. Бра­та­ния про­дол­жа­лись до кон­ца 1916 года. В одном из сол­дат­ских писем с Юго-Запад­но­го фрон­та есть такие слова:

«Меж­ду нем­ца­ми и нами уста­но­ви­лась тра­ди­ция не стре­лять, ходим совер­шен­но по откры­то­му месту. Сего­дня даже наши сол­да­ты схо­ди­лись вме­сте и сно­ва мир­но разошлись».


«Немцы одеты очень чисто, а наши солдаты разуты, раздеты и голодны»

Фев­раль­ская рево­лю­ция 1917 года если не окон­ча­тель­но доби­ла армию в мораль­ном отно­ше­нии, то точ­но серьёз­но осла­би­ла её бое­спо­соб­ность. Сол­да­ты хоте­ли домой, а на повест­ке дня всё отчёт­ли­вее сто­ял вопрос буду­ще­го устрой­ства стра­ны. Пас­халь­ные бра­та­ния 1917 года ста­ли самы­ми мас­со­вы­ми за все годы вой­ны. На этот раз око­ло сот­ни пол­ков по всей линии фрон­та участ­во­ва­ли во встре­чах с непри­я­те­лем. Теперь обмен подар­ка­ми и пес­ни сопро­вож­да­лись актив­ным упо­треб­ле­ни­ем алко­го­ля. Сол­да­ты отча­я­лись, что вид­но в доне­се­ни­ях, где пере­да­ва­лись сло­ва ниж­них чинов:

«…Нас хотят сгу­бить началь­ство… мы толь­ко вый­дем до про­во­лоч­ных заграж­де­ний, нас тут вот побьют, нам всё рав­но не про­рвать фронт непри­я­те­ля… нам нече­го насту­пать, поль­зы не будет; если пой­дём, то перебьют…»

Такой ситу­а­ци­ей актив­но поль­зо­ва­лись нем­цы и австрий­цы. Уже в мар­те 1917 года они актив­но при­зы­ва­ли к бра­та­ни­ям на фрон­те, а на пози­ци­ях рус­ских войск рас­про­стра­ня­лись листов­ки с пред­ло­же­ни­я­ми заклю­чать мест­ные «пере­ми­рия». Алек­сандр Керен­ский, гла­ва Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства, вспоминал:

«Немец­кие сол­да­ты ста­ли выби­рать­ся из сво­их око­пов, пере­пол­зать к рус­ским „това­ри­щам“ и бра­тать­ся с ними. Со вре­ме­нем нем­цы и вовсе осме­ле­ли и нача­ли посы­лать на рус­скую сто­ро­ну офи­це­ров с белы­ми фла­га­ми, кото­рые обра­ща­лись с прось­бой пере­дать штаб­но­му началь­ству пред­ло­же­ние о пере­ми­рии. Неко­то­рые рус­ские бата­реи пыта­лись ото­гнать непро­ше­ных гостей ору­дий­ным огнём, одна­ко такие дей­ствия вызы­ва­ли вол­ну возмущения…»

Бра­та­ние. 1917 год. Источ­ник: warspot.ru

Монар­хи­сты и либе­ра­лы были еди­но­душ­ны в оцен­ках: бра­та­ние — это пре­да­тель­ство, изме­на дол­гу, что долж­но суро­во карать­ся. На их сто­ро­ну вста­ли мно­гие соци­ал-демо­кра­ты. Даже Геор­гий Пле­ха­нов, «отец» рус­ско­го марк­сиз­ма, осуж­дал бра­та­ния, счи­тая, что они пря­мо ведут к сепа­рат­но­му миру.

Един­ствен­ной поли­ти­че­ской силой, кото­рая высту­па­ла за бра­та­ния, были боль­ше­ви­ки. В том чис­ле из-за это­го их подо­зре­ва­ли в свя­зях с гер­ман­ской раз­вед­кой. В уже цити­ро­вав­шей­ся ста­тье в «Прав­де» Ленин пря­мо отве­чал экс-сорат­ни­ку Плеханову:

«Нет, гос­по­дин быв­ший соци­а­лист, бра­та­нье, кото­рое мы под­дер­жи­ва­ли на всех фрон­тах, ведёт не к „сепа­рат­но­му“ миру меж­ду капи­та­ли­ста­ми несколь­ких стран, а к все­об­ще­му миру меж­ду рево­лю­ци­он­ны­ми рабо­чи­ми всех стран вопре­ки капи­та­ли­стам всех стран про­тив капи­та­ли­стов, для свер­же­ния их ига».

Бра­та­ния про­дол­жа­лись весь 1917 год, и лояль­ные Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству офи­це­ры ниче­го не мог­ли сде­лать. Ано­ним­ный сол­дат 3‑й армии Запад­но­го фрон­та писал домой:

«Нем­цы оде­ты очень чисто, а наши сол­да­ты разу­ты, раз­де­ты и голод­ны. 18 апре­ля у нас выки­ну­ли белый флаг и крас­ный; на крас­ном было напи­са­но боль­ши­ми бук­ва­ми: „Вою­ю­щих всех дер­жав инте­ре­сы“. Толь­ко что веле­ли поста­вить фла­ги, как нем­цы наши ста­ли кри­чать: „Пан, иди на сере­ди­ну“. Они ста­ли под­хо­дить бли­же, наши тоже сошлись вме­сте, ста­ли гово­рить кое-что, они гово­рят: „Рус, не надо стре­лять, надо мир“. Наши отве­ти­ли: „Совер­шен­но вер­но, надо мир“. Они гово­рят: „Нам нуж­ней в 20 раз мир“. Дали нам пач­ку папи­рос, потом наши офи­це­ры были недо­воль­ны этим, дали знать бата­рее, кото­рая разо­гна­ла [артил­ле­рий­ским огнём]».

Попыт­ки пре­кра­тить бра­та­ния пред­при­ни­ма­лись до октяб­ря 1917 года: от самых ради­каль­ных (раз­гон огнём артил­ле­рии) до мир­ных (согла­со­ва­ние бра­та­ний с офи­цер­ским соста­вом). Но ничто не мог­ло оста­но­вить устав­ших от вой­ны сол­дат. Мас­ла в огонь под­ли­ва­ли и боль­ше­ви­ки. Ниж­ние чины под­вер­га­лись про­па­ган­де с двух сто­рон — от нем­цев и сво­их соотечественников.


В кон­це кон­цов боль­ше­ви­ки при­шли к вла­сти и нача­ли с нем­ца­ми пере­го­во­ры о мире. Ленин про­дол­жал аги­ти­ро­вать за бра­та­ния, одна­ко на сей раз цель была иной: новые вла­сти рас­счи­ты­ва­ли, что рус­ские сол­да­ты смо­гут «зара­зить» нем­цев и австрий­цев рево­лю­ци­он­ным настро­ем и таким обра­зом миро­вая рево­лю­ция ста­нет ближе.

Впро­чем, эти рас­чё­ты были по мень­шей мере наив­ны­ми. Немец­кая армия никак не хоте­ла рево­лю­ци­о­ни­зи­ро­вать­ся, а в нача­ле 1918 года, когда пере­го­во­ры в Бре­сте вре­мен­но пре­кра­ти­лись, рус­ские отря­ды не смог­ли сдер­жать натиск нем­цев, насту­пав­ших на Петроград.

Рус­ские пар­ла­мен­тё­ры. Декабрь 1917 года. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Рос­сия вышла из одной вой­ны и тут же погру­зи­лась в дру­гую — Граж­дан­скую. Бра­то­убий­ствен­ный кон­фликт не пред­по­ла­гал бра­та­ний, о них совер­шен­но забы­ли. Впро­чем, в рево­лю­ци­он­ной про­па­ган­де меж­во­ен­но­го пери­о­да СССР актив­но исполь­зо­вал ленин­ский тезис о необ­хо­ди­мо­сти такой «низо­вой актив­но­сти»: так, по мне­нию ком­му­ни­стов, в слу­чае воен­но­го кон­флик­та мож­но демо­ра­ли­зо­вать сол­дат армии капи­та­ли­сти­че­ской стра­ны и скло­нить их на свою сторону.

Одна­ко вре­ме­на кар­ди­наль­но изме­ни­лись. В годы Вто­рой миро­вой вой­ны в Совет­ской армии суще­ство­вал офи­ци­аль­ный запрет на бра­та­ния, а пытав­ших­ся «схо­дить в гости» к про­тив­ни­ку жда­ло раз­би­ра­тель­ство в СМЕР­Ше. Похо­жая поли­ти­ка про­во­ди­лась и в армии США. Пас­халь­ные и рож­де­ствен­ские встре­чи на ней­траль­ной тер­ри­то­рии с обме­ном про­дук­та­ми и подар­ка­ми оста­лись в далё­ком про­шлом и пре­вра­ти­лись в один из сим­во­лов Пер­вой миро­вой войны.


 Читай­те также:

— «Раз­де­ляю твоё жела­ние уста­но­вить мир». Поче­му пере­пис­ка Нико­лая II и Виль­гель­ма II не предот­вра­ти­ла миро­вую вой­ну;

— Пер­вая кровь миро­вой вой­ны;

— Пер­вая миро­вая вой­на в живо­пи­си.

VATNIKSTAN покажет документальный сериал «Москва литературная»

VATNIKSTAN пре­зен­ту­ет доку­мен­таль­ный сери­ал о рус­ских писа­те­лях, тво­рив­ших в Москве. Цикл «Москва лите­ра­тур­ная» состо­ит из деся­ти серий, каж­дая из кото­рых посвя­ще­на одно­му авто­ру: Ломо­но­со­ву, Пуш­ки­ну, Лер­мон­то­ву, Есе­ни­ну, Мая­ков­ско­му и дру­гим. Веду­щий про­ек­та — Яро­слав Щер­би­нин, автор VATNIKSTAN и созда­тель лите­ра­тур­но­го про­ек­та «ЛИТ.say».

Мате­ри­а­лы Яро­сла­ва Щер­би­ни­на мож­но про­чи­тать на нашем сай­те.

Серии будут выхо­дить еже­не­дель­но с сере­ди­ны фев­ра­ля. Посмот­реть и обсу­дить сери­ал с созда­те­ля­ми мож­но зара­нее. 8 фев­ра­ля прой­дёт показ серий о писа­те­лях XVIII-XIX веков, а 15 фев­ра­ля — о писа­те­лях XX века.

Оба меро­при­я­тия нач­нут­ся в 18:00.

Адрес: бар «Пиво­те­ка 465», Ново­да­ни­лов­ская набе­реж­ная 4А, стр. 1.

Вход бес­плат­ный, но нуж­но заре­ги­стри­ро­вать­ся:
— 8 фев­ра­ля, «Москва лите­ра­тур­ная. Пер­вая часть. XIX век»;
— 15 фев­ра­ля, «Москва лите­ра­тур­ная. Вто­рая часть. XX век».

Вся Россия — «Папины дочки»: великие русские ситкомы нулевых

Сит­ком — от англий­ско­го sitcom, situation comedy, то есть — ситу­а­ци­он­ная коме­дия. Или, как утвер­жда­ет Новый сло­варь ино­стран­ных слов, «жанр коме­дий­но­го теле­ви­зи­он­но­го сери­а­ла с посто­ян­ны­ми основ­ны­ми пер­со­на­жа­ми, свя­зан­ны­ми общей исто­ри­ей, местом дей­ствия и закон­чен­ным сюже­том в каж­дой отдель­но взя­той серии».

Несмот­ря на то что пер­вые подоб­ные про­ек­ты появи­лись на рос­сий­ском теле­ви­де­нии в 90‑е, золо­тым веком оте­че­ствен­но­го сит­ко­ма по пра­ву счи­та­ют­ся 2000‑е годы. Собра­ли ядрё­ную под­бор­ку сери­а­лов, в кото­рую не попа­ли «Реаль­ные паца­ны» (2010–2023) с «Воро­ни­ны­ми» (2009–2019), чья сла­ва, по суще­ству, при­шлась на 2010‑е, зато вошли хоть и под­за­бы­тые, но не менее важ­ные для теле­ви­зи­он­но­го искус­ства «Рус­ские стра­шил­ки» Юрия Мами­на и неко­то­рые дру­гие сит­ко­мов­ские диковинки.


«33 квадратных метра» (1997–2004)

Во вто­рой поло­вине 90‑х, когда оби­лие семей­ных теле­ко­ме­дий от СТС ещё нико­му даже и не сни­лось, сверх­по­пу­ляр­ная в те годы «О.С.П.-студия» реши­ла доба­вить к сво­е­му переч­ню юмо­ри­сти­че­ских про­ек­тов сит­ком о жиз­ни про­стой рос­сий­ской семьи. Испол­ни­те­ля­ми основ­ных ролей ста­ли сами «оэс­пэш­ни­ки»: Сер­гей Бело­го­лов­цев — отец и муж Сер­гей Звез­ду­нов, Татья­на Лаза­ре­ва (при­зна­на Миню­стом Рос­сии ино­стран­ным аген­том; Росфин­мо­ни­то­ринг вклю­чил Лаза­ре­ву в пере­чень тер­ро­ри­стов и экс­тре­ми­стов) — его жена Таня, Андрей Боча­ров — ребё­нок-пере­ро­сток Андрю­ша и Павел Каба­нов — экс­тра­ва­гант­ная тёща Кла­ра Заха­ров­на Иванько.

Вре­мя от вре­ме­ни на ого­нёк загля­ды­вал Миха­ил Шац (при­знан Миню­стом Рос­сии ино­аген­том), испол­няя роли вто­ро­го пла­на — напри­мер, извест­но­го по дру­гим шоу от «О.С.П.» док­то­ра Шан­са или сосе­да Звез­ду­но­вых Миха­и­ла Григорьевича.

Источ­ник

В вышед­шей 20 лет назад ста­тье «Фаб­ри­ка Звез­ду­но­вых» жур­на­лист Семён Ново­пруд­ский назы­ва­ет Сер­гея Ген­на­дье­ви­ча и ко «совер­шен­но рас­ти­тель­ной семьёй оте­че­ствен­ных хво­щей или папо­рот­ни­ков». Но зри­те­лям «люди-цве­ты» полю­би­лась, и «Квад­рат­ные мет­ры» про­дер­жа­лись в эфи­ре семь лет, став леген­дой не толь­ко 90‑х, но и нулевых.

В луч­шие годы в сери­а­ле сни­мал­ся Вла­ди­мир Жири­нов­ский (эпи­зод «Ново­год­няя ёлка Звез­ду­но­вых», пока­зан­ный по ТВ 31 декаб­ря 1999 года), про­ект полу­чил спин-офф «Вне род­ных квад­рат­ных мет­ров» — о сту­ден­че­ской жиз­ни Андрю­ши. По моти­вам сит­ко­ма дела­лись видео­иг­ры «33 квад­рат­ных мет­ра — Вой­на с сосе­дя­ми» — пере­осмыс­ле­ние «Как достать сосе­да» — и её про­дол­же­ние «О.С.П. Как достать квартиру».

И сего­дня Звез­ду­но­вы не забы­ты. По прось­бе VATNIKSTAN один из осно­ва­те­лей сооб­ще­ства From Outer Space, иссле­до­ва­тель кино Арсе­ний Сеген­до вспоминает:

«Люби­мый сит­ком 2000‑х? Схо­ду слож­но ска­зать. Вспо­ми­на­ют­ся „Рус­ские стра­шил­ки“ с Юри­ем Галь­це­вым. И ещё „Гума­но­и­ды в Коро­лё­ве“ (2008) — но от них было ско­рее не по себе, чем инте­рес­но. Хоро­шо пом­ню сери­ал „Дра­ко­ша и ком­па­ния“ (2001). Но имен­но люби­мый, навер­ное, „33 квад­рат­ных мет­ра“. В дет­стве неудер­жи­мо к нему тяну­ло, актё­ры и эпи­зо­ды хоро­шо запо­ми­на­лись. Атмо­сфе­ра была, как в „Дра­ко­ше“, но общий флёр гораз­до более взрослый.

Пом­ню, была сце­на, где мужик на вопрос „Как тебя зовут?“, пока­зы­вал кулак с тату­и­ров­кой „МИША“. По одной бук­ве на каж­дом паль­це, кро­ме боль­шо­го. Я это уви­дел и ска­зал роди­те­лям, что, когда вырас­ту, хочу себе тату­и­ров­ку с над­пи­сью „АРСЕНИЙ“. На одной руке — пер­вые четы­ре бук­вы, на дру­гой — три. Но роди­те­ли отру­га­ли, не оце­ни­ли идею».


«Ускоренная помощь» (1999–2001)

Не сек­рет, что рос­си­яне и бело­ру­сы любят делать что-нибудь вме­сте — напри­мер, сни­мать кино. И без сит­ко­мов, конеч­но, не обхо­дит­ся: меж­ду вто­рым и тре­тьим тыся­че­ле­ти­ем нашей эры канал ОРТ пока­зы­вал два сезо­на экс­цен­трич­ной паро­дии на аме­ри­кан­ский сери­ал «Ско­рая помощь» (1994–2009) — тот самый, кото­рый с Джор­джем Клу­ни. Отсю­да и пер­вая шут­ка «УП»: фами­лия одно­го из цен­траль­ных пер­со­на­жей, глав­но­го вра­ча — Клунин.

Место дей­ствия — Москва, одна­ко съём­ки шли в Бело­рус­сии, глав­ные роли игра­ли мин­чане. Для мно­гих из них «УП» ста­ла хоро­шим стар­том: Эве­ли­ну Соку­ро и Дже­ма­ла Тет­ру­а­шви­ли сего­дня непло­хо зна­ют в Рос­сии, а Оле­га Аку­ли­ча и Ана­то­лия Кота зна­ют хоро­шо. А вот сери­ал, к сожа­ле­нию, забыт — веро­ят­но, пото­му что опе­ре­дил своё вре­мя: это выда­ю­щий­ся пости­ро­нич­ный метакринж.

Источ­ник

«Уско­рен­ная помощь» по-стран­но­му мани­ла к экра­ну. С одной сто­ро­ны — про боль­ни­цу, а ста­ло быть, тре­вож­но, но при этом видишь, что все док­то­ра не к месту раз­бит­ные, весё­лые. Это очень необыч­ное соче­та­ние объ­яс­ня­ет, поче­му в 2000‑е сери­ал не поня­ли. Точ­но так же в своё вре­мя не оце­ни­ли «Неве­сту Фран­кен­штей­на» (1935) Джейм­са Уэй­ла или «Мсье Вер­ду» (1947) Чар­ли Чап­ли­на — слиш­ком кон­траст­но в них был заме­шан чёр­ный юмор. А теперь это классика.

Что­бы пред­ста­вить себе, что такое «УП», мож­но посмот­реть один из луч­ших эпи­зо­дов вто­ро­го сезо­на — «Лики люб­ви». В нём супру­га так дове­ла мужа Стё­пу влюб­лён­но­стью в веду­ще­го капи­тал-шоу «Поле чудес» Лео­ни­да Яку­бо­ви­ча, что бедо­ла­га изре­зал себе всё лицо, а затем потре­бо­вал от вра­чей пре­вра­тить его в Лео­ни­да Арка­дье­ви­ча хирур­ги­че­ским путём. Те согла­си­лись. Но, когда Якубович‑2, наиг­рав­шись с док­то­ра­ми в «приз в сту­дию!», воз­вра­ща­ет­ся домой, ока­зы­ва­ет­ся, что жена боль­ше не счи­та­ет себя достой­ной мужа — она сно­ва не за Лео­ни­да, а за Стё­пу, един­ствен­но­го и непо­вто­ри­мо­го. Как гово­рит­ся, и смех и слёзы.


«Русские страшилки» (2001–2003)

Когда режис­сёр автор­ско­го кино обра­ща­ет­ся к мейн­стри­мо­вой фор­ме, сни­мая сери­ал — это все­гда собы­тие. И неваж­но, что полу­ча­ет­ся на выхо­де — куль­то­вый «Твин Пикс» (1990−1991, 2017) Дэви­да Лин­ча или про­валь­ный «Кри­зис в шести сце­нах» (2016) Вуди Аллена.

В нашей стране подоб­ное всё ещё ред­кость, поэто­му, вид­но, никто и не пом­нит, что в нача­ле XXI века клас­сик кино­сту­дии «Лен­фильм», созда­тель «Фон­та­на» (1988), «Бакен­бар­дов» (1990) и «Окна в Париж» (1993) Юрий Мамин выпу­стил коме­дий­ный ответ «Сек­рет­ным мате­ри­а­лам» с Юри­ем Галь­це­вым в глав­ной роли. В интер­вью 2001 года, нака­нуне пре­мье­ры, режис­сёр рассказывал:

«— Так же как и в „Сек­рет­ных мате­ри­а­лах“, у нас два героя, он и она, сотруд­ни­ки газе­ты „Рус­ские стра­шил­ки“, кото­рые зани­ма­ют­ся рас­сле­до­ва­ни­ем стран­ных и непо­нят­ных явле­ний. Там это про­ис­хо­дит на аме­ри­кан­ской поч­ве, а здесь — на нашей. Посколь­ку мы рож­де­ны, чтоб сказ­ку сде­лать былью, у нас и реаль­ность такая — сказочная. <…>

— То, что вы рас­ска­за­ли, доста­точ­но инте­рес­но и без отсы­ла к „Сек­рет­ным мате­ри­а­лам“. Может быть, вы про­сто при­ду­ма­ли лов­кий пиа­ров­ский ход?

— Сна­ча­ла мы хоте­ли про­сто сде­лать паро­дию на аме­ри­кан­ский сери­ал, но потом отка­за­лись от этой идеи. <…> „Рус­ские стра­шил­ки“ — это воз­мож­ность рас­сле­до­вать раз­ные непо­нят­ные явле­ния и таким обра­зом созда­вать кар­ти­ну нашей сего­дняш­ней реаль­но­сти в раз­ных видах. Сход­ство с „Сек­рет­ны­ми мате­ри­а­ла­ми“ доста­точ­но заде­кла­ри­ро­вать, и через пять минут об этом сход­стве все забу­дут. Зом­би, кен­тав­ры, лета­ю­щие люди…»

Источ­ник

В 2024 году асси­стент­ка Мами­на на съём­ках «Стра­ши­лок», а ныне редак­тор сери­а­лов Поли­на Сте­па­но­ва дели­лась ощу­ще­ни­я­ми от пере­смот­ра отдель­ных серий:

«Когда я сей­час ста­ла пере­смат­ри­вать сери­ал, я столь­ко нашла в нём кино­ля­пов — он весь состо­ит из них, весь! Если бы я сей­час, как редак­тор, уви­де­ла что-то подоб­нее в чер­но­вом мон­та­же, я бы поеха­ла на пло­щад­ку, нача­ла бы гун­деть, мы бы всё пере­сня­ли. То есть теперь такой уро­вень визу­аль­но­го бра­ка уже недо­пу­стим. Но в „Стра­шил­ках“ он созда­ёт вкус вре­ме­ни. Ты смот­ришь и пони­ма­ешь, что, в общем, это хули­ган­ство. Но оно даёт адре­на­лин, поз­во­ля­ет почув­ство­вать вкус вре­ме­ни, когда всё это создавалось».


«Агентство» (2002–2004)

Исто­ри­че­ски Санкт-Петер­бург сла­вил­ся (и про­дол­жа­ет) сери­а­ла­ми о бла­го­род­ных мили­ци­о­не­рах. Одна­ко на рубе­же веков было сде­ла­но несколь­ко попы­ток пере­ло­мить сло­жив­ший­ся нуар-образ, пока­зав, что в Север­ной сто­ли­це есть не толь­ко «раз­би­тые фона­ри», но и яркое солнышко.

Один из заслу­жи­ва­ю­щих вни­ма­ния образ­цов север­ной ситу­а­ци­он­ной коме­дии — «Агент­ство» 2002 года и его про­дол­же­ние, «Агентство‑2» 2004-го, рас­ска­зы­ва­ю­щие о жиз­ни малень­кой реклам­ной ком­па­нии. В бесе­де с VATNIKSTAN вос­по­ми­на­ни­я­ми о рабо­те над сит­ко­мом делит­ся испол­ни­тель роли ком­пью­тер­щи­ка-дизай­не­ра — актёр Алек­сандр Машанов.

— В чём, на ваш взгляд, спе­ци­фи­ка сит­ко­мов­ско­го и вооб­ще сери­аль­но­го про­из­вод­ства тех лет?

— Спе­ци­фи­ку в целом я оце­ни­вать не берусь, тогда всё это толь­ко начи­на­лось на наших кана­лах. Могу ска­зать, что тогда у созда­те­лей не было каких-то усто­яв­ших­ся рамок и огра­ни­че­ний. Все нахо­ди­лись в твор­че­ском поис­ке. Рядом мог­ли быть цита­ты из Тар­ков­ско­го и одно­вре­мен­но какие-то шут­ки про «Мон­ти Пай­тон». Было всё так по-пост­мо­дер­нист­ски, в хоро­шем смысле.

— Сни­мать­ся в сит­ко­ме было весе­ло или это рабо­та исклю­чи­тель­но ради заработка?

— Сни­мать­ся было очень весе­ло и душев­но. Со все­ми арти­ста­ми и участ­ни­ка­ми у нас сра­зу уста­но­ви­лись заме­ча­тель­ные, прак­ти­че­ски семей­ные отно­ше­ния. В даль­ней­шем они не пре­ры­ва­лись: встре­ча­ясь в дру­гих про­ек­тах, все­гда с теп­ло­той вспо­ми­на­ли те весё­лые денёчки.

Источ­ник

— И всё же о зара­бот­ках: хоро­шо платили?

— Пла­ти­ли в сред­нем по база­ру. Сей­час точ­но и не вспом­ню сколь­ко. Тогда все рас­чё­ты велись в дол­ла­рах и глав­ное было не вели­чи­на гоно­ра­ра, а его регу­ляр­ность. Если ты зна­ешь, что бли­жай­шие год-два будут идти съём­ки, то с голо­ду не помрёшь. А точ­ные сум­мы мог­ли быть очень услов­ны­ми. Напри­мер, я на дру­гой сери­ал при­шёл на про­бы — изна­чаль­но там гоно­рар заяв­лял­ся, допу­стим, 150 дол­ла­ров. А после проб ко мне дирек­тор под­хо­дит и гово­рит, что я им так понра­вил­ся, что они мне будут пла­тить 300! Но это я тогда моло­же был, конечно.

— Смот­ри­бель­ны ли сит­ко­мы 20-лет­ней дав­но­сти сегодня?

— Слож­ный вопрос. Сам, если и стал бы, то толь­ко для того, что­бы на моло­дые род­ные лица взгля­нуть. А вооб­ще, я сери­а­лы не смотрю.


«Саша + Маша» (2003–2005)

Роман­ти­че­ская коме­дия на сты­ке сит­ко­ма и скетч­ко­ма в одно­ча­сье сде­ла­ла звёз­да­ми моло­дых арти­стов Геор­гия Дро­но­ва (Сашу) и Еле­ну Бирю­ко­ву (Машу). Отно­ше­ния геро­ев опи­сы­ва­ют­ся на пор­та­ле «Кино-театр.ру». Осто­рож­но: мно­го­слов­ная сен­ти­мен­таль­ность тек­ста спо­соб­на вызы­вать у мил­ле­ни­а­лов при­ступ ностальгии:

«Саша и Маша любят друг друга.

Саша и Маша вме­сте три года.

И каж­дый год их отно­ше­ния запу­ты­ва­ют­ся в клу­бок всё боль­ше и боль­ше. Они тянут­ся друг к дру­гу и в то же вре­мя, нару­шая все заго­ны логи­ки, оттал­ки­ва­ют­ся, не могут жить врозь, но ино­гда ссо­рят­ся, любят так, что гото­вы достать луну с неба, но при этом часто друг дру­га про­сто доста­ют. Что это? Абсурд на дво­их? Нет!

Это фено­мен все­го чело­ве­че­ства, кото­рый мы при­вык­ли име­но­вать „Сов­мест­ная жизнь“. Саша и Маша живут в том хао­се семей­ных отно­ше­ний, в кото­рый попа­да­ет каж­дый из нас, как толь­ко нахо­дит свою вто­рую поло­вин­ку. Они попа­да­ют в стан­дарт­ные ситу­а­ции, в кото­рых бывал каж­дый, они ведут себя так же, как мы в сво­ей семье, они раз­го­ва­ри­ва­ют о том же, о чём мы обыч­но бол­та­ем дома на кухне. Их отно­ше­ния настоль­ко похо­жи на наши, что слож­но будет най­ти десять отли­чий. Это зер­ка­ло наших отношений».

Источ­ник

Несмот­ря на попу­ляр­ность, адап­ти­ро­ван­ная вер­сия фран­ко-канад­ско­го Un gars, une fille (1997) закры­лась через два года после пре­мье­ры — как вид­но, в то вре­мя на ТНТ ещё не было при­ня­то «выда­и­вать» каж­дый про­ект без остат­ка. Про­во­жаю Машу с Сашей на покой, «Дни.ру» писа­ли:

«Сей­час Бирю­ко­ва и Дро­нов стро­ят пла­ны на буду­щее и наде­ют­ся, что режис­сё­ры смо­гут раз­гля­деть в них не толь­ко коме­дий­ных актё­ров. Егор в насто­я­щее вре­мя толь­ко ждёт пред­ло­же­ний, а вот Еле­на уже сни­ма­ет­ся в сериале».

Дро­нов ждал и дождал­ся — роль Кости в «Воро­ни­ных» сде­ла­ла его супер­ге­ро­ем муль­ти­все­лен­ной оте­че­ствен­ных сит­ко­мов. А вот Бирю­ко­ва так и оста­лась для нас той самой Машей.


«Моя прекрасная няня» (2004–2008)

«Она рабо­та­ла в бути­ке в Бирюлё­во…» — даже если вы в своё вре­мя не уде­ли­ли вре­мя ни одно­му эпи­зо­ду «Няни», эту песен­ку вы помни­те навер­ня­ка. В 2024 году кино­кри­тик Иван Афа­на­сьев, состав­ляя пере­чень «Рос­сий­ские сит­ко­мы 2000‑х — от худ­ше­го к луч­ше­му» поста­вил нетлен­ку с закад­ро­вым сме­хом на вто­рое место и дал ей сле­ду­ю­щий экс­перт­ный комментарий:

«В „Няне“, про­сти­те за калам­бур, самое пре­крас­ное — сери­ал не толь­ко не поста­рел, но и, пожа­луй, места­ми даже стал ещё более акту­аль­ным. Исто­рия Вики Прут­ков­ской — девуш­ки из Мари­у­по­ля, пере­ехав­шей в Моск­ву, кото­рую бро­сил жених и кото­рая неожи­дан­но для самой себя ста­ла луч­шей няней в мире для детей сво­е­го рабо­то­да­те­ля, веч­но заня­то­го биз­не­сме­на Шата­ли­на, — про­ста и понят­на, а пото­му уни­вер­саль­на. Что важ­нее, для кон­сер­ва­тив­но­го ТВ 2000‑х это был доволь­но све­жий пер­со­наж: моло­дая жен­щи­на, кото­рая фак­ти­че­ски сде­ла­ла своё сча­стье сама бла­го­да­ря врож­дён­но­му оба­я­нию, уму и доб­ро­те, ну и малень­кой толи­ке удачи».

Источ­ник

«Собака.ru» пошла даль­ше и объ­яви­ла сит­ком «пер­вым блок­ба­сте­ром новей­ше­го времени»:

«Гран­ди­оз­ный семей­ный теле­хит СТС при­шёл­ся на вре­ме­на эпо­халь­но­го дирек­тор­ства Алек­сандра Род­нян­ско­го (при­знан Миню­стом Рос­сии ино­аген­том. — VATNIKSTAN), пре­об­ра­зив­ше­го нише­вый моло­дёж­ный канал в „пер­вый раз­вле­ка­тель­ный“. Адап­ти­ро­ван­ный сит­ком № 1 в Рос­сии, „Няня“ изме­ни­ла пара­диг­му раз­ви­тия наших теле­ка­на­лов: вме­сто пока­за покуп­ных исто­рий нача­лось про­из­вод­ство их оте­че­ствен­ных ана­ло­гов. Глав­ным дости­же­ни­ем „Няни“ хочет­ся назвать удач­ное пере­ло­же­ние не наше­го сюже­та на рос­сий­ские обсто­я­тель­ства: гэка­ю­щая уро­жен­ка Мари­у­по­ля в Москве (Ана­ста­сия Заво­рот­нюк) — что может быть понятнее?»

Источ­ник

Вот толь­ко вырвать­ся за пре­де­лы попу­ляр­но­го обра­за Заво­рот­нюк так и не уда­лось. Но Иван Афа­на­сьев уве­рен, что няня Вика — не про­сто роль, но и «памят­ник» талант­ли­вой актрисе:

«…конеч­но, нель­зя не ска­зать про скон­чав­шу­ю­ся недав­но испол­ни­тель­ни­цу глав­ной роли Ана­ста­сии Заво­рот­нюк, для кото­рой, к сожа­ле­нию, этот образ стал фак­ти­че­ски един­ствен­ным извест­ным. В 2000‑х попу­ляр­ность актри­сы пыта­лись кон­вер­ти­ро­вать в новые фор­мы: позва­ли в блок­ба­стер „Код апо­ка­лип­си­са“, ока­зав­ший­ся сущим кош­ма­ром и для зри­те­лей, и для про­кат­чи­ков, и с тех пор в кино она боль­ше в глав­ных ролях не появ­ля­лась. Попы­та­лись повто­рить кон­цеп­цию „сел­фмейд-вумен“ в не менее кош­мар­ной адап­та­ции арген­тин­ско­го сери­а­ла „Аман­да О“ — тоже про­вал. С тех пор она не выле­за­ла за пре­де­лы вто­рых ролей в кино и уча­стия в не самых попу­ляр­ных сери­а­лах. Её геро­и­ня в „Моей пре­крас­ной няне“ — это ред­кий при­мер иде­аль­но­го попа­да­ния в образ, когда актри­са сли­лась с ним и пре­вра­ти­лась в насто­я­щий куль­тур­ный памятник».


«Кто в доме хозяин?» (2006–2008)

Всё тот же сит­ко­мо­ман Иван Афа­на­сьев, хотя и вклю­ча­ет «КВДХ» в свой «Топ-10», нещад­но руга­ет это дети­ще сери­аль­но­го кон­вей­е­ра кана­ла СТС:

«Объ­яс­нить, поче­му сери­ал не взле­тел и сей­час его пом­нят раз­ве что за счёт несколь­ко крин­жо­во­го, крайне гипер­тро­фи­ро­ван­но­го обра­за бабуш­ки, выгля­дя­щей как рос­сий­ский ана­лог мема How do you do, fellow kids? Пер­со­на­жи шаб­лон­ны и лише­ны оба­я­ния (это же бук­валь­но герои филь­ма „Москва сле­зам не верит“, но веду­щие себя как малые дети), а всё та же Анто­ни­на Пет­ров­на откро­вен­но беси­ла каж­дым сво­им появлением».

Тем не менее про­ект есть за что любить. Хруп­кий, весь какой-то кро­хот­ный пер­со­наж Андрея Нос­ко­ва вызы­ва­ет не толь­ко смех, но и жалость. Когда ему при­хо­дит­ся совер­шить оче­ред­ной подвиг — напри­мер, купить для под­рас­та­ю­щей доче­ри пер­вый бюст­галь­тер, — и при этом сохра­нить хоть какую-то часть нерв­ных кле­ток, мы от всей души жела­ем ему уда­чи. Ста­ло быть, про­из­ве­де­ние будит в зри­те­ле эмпа­тию, а это уже не так плохо.

Источ­ник

О сво­ей сим­па­тии к «КВДХ» для VATNIKSTAN пове­дал кино­вед, мно­го­лет­ний сотруд­ник жур­на­ла «Сеанс» и автор тек­стов для «Кино­по­ис­ка» Павел Пугачёв:

«Я мно­го лет не пере­смат­ри­вал „Кто в доме хозя­ин?“ и, пожа­луй, не уве­рен, что сто­ит это делать, но в памя­ти он засел у меня как тоталь­ный раз­рыв шаб­ло­на. В годы, когда он выхо­дил, а я его смот­рел, я не знал сло­во­со­че­та­ний вро­де „ген­дер­ные роли“, но уже тогда каза­лось стран­ным и инте­рес­ным, что муж­чи­на, отец-оди­ноч­ка, зани­ма­ет­ся все­ми дела­ми по хозяй­ству, выво­зит быто­вые и эмо­ци­о­наль­ные про­бле­мы в то вре­мя, как жен­щи­на стро­ит карье­ру. Навер­ное, в кон­це там всё долж­но было све­стись к фор­ма­ту более „тра­ди­ци­он­но­го“ семей­но­го укла­да, но пре­це­дент был мозговыносящий».


«Счастливы вместе» (2006–2013)

Все несчаст­ли­вые семьи несчаст­ли­вы по-сво­е­му, а все сит­ко­мов­ские семьи похо­жи друг на дру­га (плюс-минус). Поэто­му если вам когда-нибудь каза­лось, что Буки­ны из «Счаст­ли­вы вме­сте» — это такие ожив­шие Симп­со­ны, то вам не каза­лось. Во вся­ком слу­чае в ран­них сезо­нах «Симп­со­нов» частень­ко цити­ру­ет­ся «Жена­ты… с детьми» (1987–1997), на осно­ве кото­рой ТНТ и создал «буки­ни­а­ну». Коро­че гово­ря, все всё понимают.

Источ­ник

Дру­гое дело, что не каж­дая сит­ко­мов­ская семья ста­но­вит­ся «куми­ром поко­ле­ния» — а с Буки­ны­ми в нашем оте­че­стве имен­но это и про­изо­шло. Что уж гово­рить, если в 2011 году в Ека­те­рин­бур­ге (род­ной город «счаст­ли­вых») актё­ру Вик­то­ру Логи­но­ву поста­ви­ли при­жиз­нен­ный памят­ник в виде его героя — Гены Букина.

Источ­ник

И не о каж­дом сит­ко­ме солид­ный кино­вед Пуга­чёв ска­жет, что он луч­ше, чем кино Дэви­да Фин­че­ра. По край­ней мере, дока­зать обрат­ное, как ока­за­лось, невозможно:

«Пом­нит­ся, на заре мое­го сту­ден­че­ства-кино­вед­че­ства рас­хва­ли­вал одно­му зна­ко­мо­му фильм Фин­че­ра „Исчез­нув­шая“ в таких выра­же­ни­ях: мол, „это декон­струк­ция бра­ка“. На что собе­сед­ник отве­тил: „Окей, а „Счаст­ли­вы вме­сте“ чем хуже?“ Так и не нашёл­ся что отве­тить. Кро­ме того, что прав­да не хуже, а то и луч­ше филь­ма Финчера».


«Папины дочки» (2007–2013)

Как вышло, что пер­вый (если иметь в виду по-насто­я­ще­му попу­ляр­ные) оте­че­ствен­ный сит­ком с ори­ги­наль­ным сюже­том — это исто­рия отца, окру­жён­но­го пятью доч­ка­ми, то есть совер­шен­но мат­ри­ар­халь­ная исто­рия? Вопрос фило­соф­ский и, сле­до­ва­тель­но, окон­ча­тель­но­го отве­та не име­ю­щий. Воз­мож­но, сто­ит вспом­нить, что Рос­сия — сло­во жен­ско­го рода.

Что? Да, вы не ослы­ша­лись: сюжет «Папи­ных дочек» никто не поку­пал. Наобо­рот, его поку­па­ли: в 2010 году в Гер­ма­нии вышел сери­ал под назва­ни­ем «Пол­ный дом дочек». Прав­да, про­дер­жал­ся все­го один сезон. Видать, Гали­на Сер­ге­ев­на и Пугов­ка чисто рус­ские, неадап­ти­ру­е­мые явления.

Источ­ник

Сит­ко­мо­вед Афа­на­сьев утвер­жда­ет: «Доч­ки» — глав­ный сит­ком 2000‑х. Аргументы:

«…по „Доч­кам“ дети и под­рост­ки пишут фан­фи­ки, дела­ют тикто­ки и актив­но обсуж­да­ют их в интер­не­те. <…> Неожи­дан­но, но „Папи­ны доч­ки“ едва ли не самый удач­ный при­мер гра­мот­ной фем-повест­ки в рос­сий­ских ситкомах. <…>

Все пять дочек — со сво­им харак­те­ром и фиш­ка­ми, мане­рой шутить и жела­ни­я­ми. <…> И глав­ное — все пять помо­га­ют несчаст­но­му отцу-оди­ноч­ке, кото­рый сам мно­го­му у них учит­ся в про­цес­се вос­пи­та­ния их же. Иде­аль­ный ситу­а­ци­он­ный сит­ком, кото­рый до сих пор не уста­рел и может рас­сме­шить и зуме­ра, и беби-бумера».

Источ­ник

А если вы всё ещё не убеж­де­ны, то вот немно­го мате­ма­ти­ки: сери­ал состо­ит из 20 сезо­нов, по его моти­вам выпу­сти­ли несколь­ко книг, две видео­иг­ры. А с 2023 года на СТС транс­ли­ру­ют­ся про­дол­же­ние «Папи­ны доч­ки. Новые», кото­рое насчи­ты­ва­ет уже четы­ре сезона.

Воис­ти­ну, пере­фра­зи­руя Петю Тро­фи­мо­ва из «Виш­нё­во­го сада» (кото­рый гово­рил, что вся Рос­сия — наш сад): вся Рос­сия — это одни боль­шие «Папи­ны доч­ки». В сво­ём роде, есте­ствен­но, а не прям уж буквально.


«Универ» (2008–2011)

Гово­ря об «Уни­ве­ре», сто­ит упо­мя­нуть одну из тра­ди­ций оте­че­ствен­ной ситу­а­ци­он­ной коме­дии — за ред­ким исклю­че­ни­ем ни одна из них не обхо­дит­ся без участ­ни­ков Клу­ба весё­лых и наход­чи­вых. Ино­гда они в кад­ре, как в слу­чае с «33 квад­рат­ных мет­ра» (основ­ной костяк — звёз­ды команд КВН кон­ца 80‑х — нача­ла 90‑х), а ино­гда за кад­ром (к при­ме­ру, сце­на­ри­сты «Папи­ных дочек» — участ­ни­ки таких кавэ­энов­ских кол­лек­ти­вов, как сбор­ная БГУ, «Отдел кад­ров», «Луна» и других).

Что каса­ет­ся «Уни­ве­ра», то это самое насто­я­щее ком­бо. Режис­си­ро­ва­ли нетлен­ку Пётр Точи­лин (про­фес­си­о­наль­ный поста­нов­щик с соот­вет­ству­ю­щим дипло­мом) и Жан­на Кад­ни­ко­ва (коман­да КВН «Пар­ма»). Сни­ма­лись Андрей Гай­ду­лян (выпуск­ник актёр­ско­го факуль­те­та Инсти­ту­та совре­мен­но­го искус­ства), Ара­рат Кещян (чем­пи­он Выс­шей лиги КВН в соста­ве коман­ды РУДН), Вален­ти­на Руб­цо­ва (ГИТИС) и Ста­ни­слав Яру­шин (чем­пи­он КВН в соста­ве «Уезд­но­го города»).

Источ­ник

Что о син­те­зе про­фес­си­о­наль­но­го и само­де­я­тель­но­го дума­ют кри­ти­ки? Сло­во Ива­ну Афанасьеву:

«Исто­рию вза­и­мо­от­но­ше­ний сту­ден­тов обща­ги полю­би­ли быст­ро, осо­бен­но цен­траль­ную пароч­ку — Сашу Сер­ге­е­ва, сына оли­гар­ха, бежав­ше­го от отца с Руб­лёв­ки, что­бы жить как про­стой чело­век, и его буду­щую девуш­ку, а потом и жену Таню, отлич­ни­цу, настро­ен­ную на созда­ние креп­кой семьи.

Совер­шен­но неуди­ви­тель­но, что имен­но им в ито­ге и достал­ся отдель­ный сери­ал — выхо­дя­щий до сих пор сит­ком „Саша­Та­ня“. Иде­аль­ный образ рус­ской семьи: любя­щие друг дру­га и вер­ные (в отли­чие от дру­гих пер­со­на­жей), умные, с прин­ци­па­ми и доволь­но забав­ные. В про­ти­во­вес сво­им сосе­дям, кото­рые, соот­вет­ствен­но, собра­ли бин­го из сте­рео­ти­пов: „тупая блон­дин­ка“ Алла (образ так при­вя­зал­ся к актри­се Марии Кожев­ни­ко­вой, что она дол­го не мог­ла от него изба­вить­ся), „дере­вен­щи­на“ Гоша, армя­нин-баб­ник Май­кл… Плюс, конеч­но, глав­ный фрик, кари­ка­тур­ный биз­нес­мен Силь­вестр Андре­евич, отец Саши, чей глав­ный гэг — пучить гла­за и орать глупости.

По состо­я­нию на 2024 год „Уни­вер“ смот­рит­ся попро­сту несмеш­ным и неин­те­рес­ным: слиш­ком уж изме­ни­лась моло­дёжь, кото­рая не узна­ёт себя в стран­но­ва­тых и глу­по­ва­тых персонажах».

Смеш­но или не очень, но про­тив ариф­ме­ти­ки не попрёшь: коли­че­ство про­дол­же­ний сит­ко­ма зашка­ли­ва­ет. Да и не одной моло­дё­жью пол­нит­ся зри­тель­ская ауди­то­рия — чем при­ка­же­те «кор­мить» носталь­ги­ру­ю­щих мил­ле­ни­а­лов? Вот и счи­тай­те: «Уни­вер. Новая обща­га» (2011–2018), «Саша­Та­ня» (2013 — н. в.), «Уни­вер. 10 лет спу­стя» (2021), «Уни­вер. 13 лет спу­стя» (2024) — и это явно не предел.

Так что какой уж там Петя Тро­фи­мов? Вот они — насто­я­щие «веч­ные студенты».


Читай­те также:

— Рос­сий­ские филь­мы про шко­лу и под­рост­ков 1990‑х и 2000‑х;

— Окей, зумер: новые рос­сий­ские сери­а­лы про под­рост­ков

Лидия Чарская: писательница, которую критиковали взрослые и обожали дети

В 1930‑е годы на ули­цах Ленин­гра­да мож­но было встре­тить необыч­но­го вида жен­щи­ну: худую, в длин­ном сером шер­стя­ном пла­тье и паль­то, кото­рые она носи­ла и зимой и летом. Жен­щи­на дер­жа­лась гор­до и, вопре­ки все­му, регу­ляр­но посе­ща­ла цер­ковь. Лишь немно­гие узна­ва­ли в ней Лидию Чар­скую — без пре­уве­ли­че­ния самую попу­ляр­ную дет­скую писа­тель­ни­цу доре­во­лю­ци­он­ной России.

Ко вто­ро­му совет­ско­му деся­ти­ле­тию кни­ги Чар­ской дав­но рас­кри­ти­ко­ва­ли и запре­ти­ли, а мно­го­чис­лен­ные кол­ле­ги по цеху успе­ли соста­вить десят­ки снис­хо­ди­тель­ных рецен­зий. Даже на пике попу­ляр­но­сти писа­тель­ни­ца, чьи кни­ги с упо­е­ни­ем чита­ли в Рос­сии и Евро­пе, жила небо­га­то, а при совет­ской вла­сти — и того хуже.

После рево­лю­ции не изме­ни­лось толь­ко одно — чита­те­ли её по-преж­не­му обо­жа­ли. Даже в 1930‑е пио­не­ры при­хо­ди­ли к Чар­ской домой, что­бы поде­лить­ся про­дук­та­ми, а заод­но и позна­ко­мить­ся с её про­из­ве­де­ни­я­ми — руко­пи­ся­ми, а не книгами.

К 150-летию Лидии Чар­ской рас­ска­зы­ва­ем, поче­му дети зачи­ты­ва­лись её пове­стя­ми о закры­тых пан­си­о­нах и сиро­тах, и прав­да ли её кни­ги так пло­хи, как писал о них Кор­ней Чуковский.


Часть I, в которой Лидия Воронова становится Чарской

Био­гра­фия Лидии Алек­се­ев­ны Чар­ской (Воро­но­вой) извест­на очень фраг­мен­тар­но: даже год рож­де­ния писа­тель­ни­цы оста­ёт­ся дис­кус­си­он­ным вопро­сом. Обще­при­ня­тым счи­та­ет­ся 1875‑й, хотя, по неко­то­рым дан­ным, она роди­лась чуть поз­же, в 1879‑м. Её отец, Алек­сей Алек­сан­дро­вич Воро­нов, слу­жил воен­ным инже­не­ром, а поз­же полу­чил зва­ние гене­рал-лей­те­нан­та. Мать, Анто­ни­на Дмит­ри­ев­на Кра­хот­ки­на, умер­ла во вре­мя родов. Лидию Алек­се­ев­ну вос­пи­ты­ва­ли дед и тётя, а в 11 лет её отпра­ви­ли в Пав­лов­ский инсти­тут бла­го­род­ных девиц. Фак­ти­че­ски здесь и нача­лась её твор­че­ская карье­ра: спер­ва девоч­ка сочи­ня­ла сти­хи, потом нача­ла вести днев­ник (частич­но сохра­нив­ший­ся) и выду­мы­вать рас­ска­зы. Впе­чат­ле­ния от семи лет сре­ди бла­го­род­ных девиц ста­ли осно­вой для мно­гих её зна­ме­ни­тых рома­нов и пове­стей, в первую оче­редь — для «Запи­сок институтки».

Подроб­нее о ран­них годах жиз­ни Лидия Чар­ская рас­ска­за­ла в авто­био­гра­фи­че­ской пове­сти «За что?». Кни­га цен­на не столь­ко фак­та­ми, сколь­ко демон­стра­ци­ей эмо­ци­о­наль­ной нату­ры писа­тель­ни­цы и её автор­ско­го сти­ля — мно­го­слов­но­го и наивного.
Лидия Чар­ская в детстве

В 1894‑м, сра­зу после гим­на­зии, Лидия вышла замуж за офи­це­ра Бори­са Чури­ло­ва. Через два года у пары родил­ся сын Геор­гий. Одна­ко уже в 1901 году их брак при­зна­ли рас­торг­ну­тым, при­чи­ны это­го до кон­ца неиз­вест­ны. Сре­ди про­че­го мож­но най­ти инфор­ма­цию, что Лидия не захо­те­ла пере­ез­жать из Санкт-Петер­бур­га в Сибирь, куда мужа отпра­ви­ли на служ­бу. Под­твер­жде­ний это­му най­ти не уда­лось. Впо­след­ствии Лидия Алек­се­ев­на вый­дет замуж ещё дважды.

После пер­во­го раз­во­да Лидия Алек­се­ев­на посту­пи­ла на Дра­ма­ти­че­ские кур­сы при Импе­ра­тор­ском теат­раль­ном учи­ли­ще, а затем суме­ла занять един­ствен­ное вакант­ное жен­ское место в Санкт-Петер­бург­ском Алек­сандрин­ском импе­ра­тор­ском теат­ре (с 1920 года — Госу­дар­ствен­ный театр дра­мы), где она про­слу­жи­ла вплоть до 1924 года. Впро­чем, у неё нико­гда не было глав­ных ролей — толь­ко вто­ро­сте­пен­ные и эпи­зо­ди­че­ские. Боль­ших денег актёр­ство ей не при­но­си­ло никогда.

Имен­но в пер­вые годы рабо­ты в теат­ре Лидия Алек­се­ев­на при­ду­ма­ла псев­до­ним — Чар­ская. Допод­лин­но неиз­вест­но, какой смысл вло­жен в него. Пер­вая вер­сия гла­сит, что фами­лия вос­хо­дит к сло­вам «чары» и «оча­ро­ва­нье». Соглас­но вто­рой, она поза­им­ство­ва­ла псев­до­ним из неза­вер­шён­ной пове­сти Алек­сандра Пуш­ки­на «Еги­пет­ские ночи», глав­ный герой кото­рой — поэт Чарский.

Нача­тое в юно­сти сочи­ни­тель­ство Лидия Алек­се­ев­на не бро­си­ла: в 1902 году жур­нал «Заду­шев­ное сло­во» частя­ми опуб­ли­ко­вал её повесть «Запис­ки инсти­тут­ки» (изда­ние про­из­ве­де­ний отдель­ны­ми гла­ва­ми в пери­о­ди­че­ской печа­ти тогда было более чем рас­про­стра­не­но и в Рос­сии, и в Евро­пе). Неза­мыс­ло­ва­тая исто­рия о девоч­ке Люде Вла­сов­ской, кото­рая после семей­ной тра­ге­дии при­е­ха­ла учить­ся в Петер­бург, быст­ро про­сла­ви­ла писа­тель­ни­цу на всю стра­ну — школь­ни­цы и школь­ни­ки обо­жа­ли её. Дебют ока­зал­ся более чем успеш­ным: к 1915 году «Запис­ки» выдер­жа­ли четы­ре переиздания.

Чар­ская про­дол­жи­ла писать и за сле­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия созда­ла более сот­ни про­из­ве­де­ний: рома­нов, пове­стей и стихотворений.


Часть II, в которой книги Чарской захватывают детские сердца

Итак, пер­вое же про­из­ве­де­ние сде­ла­ло писа­тель­ни­цу звез­дой и, как отзы­ва­лись неко­то­рые, «вла­сти­тель­ни­цей умов школь­ни­ков». Необы­чай­но твор­че­ски пло­до­ви­тая, она успе­ва­ла созда­вать по несколь­ко замет­ных про­из­ве­де­ний в год. Лидия Алек­се­ев­на дели­лась:

«Я бук­валь­но горю и сго­раю, лихо­ра­доч­но набра­сы­ваю одну стра­ни­цу за другой».

Все эти «лихо­ра­доч­но набро­сан­ные стра­ни­цы» были ожи­да­е­мы и вос­тре­бо­ва­ны. В бла­го­дар­ность юные кни­го­лю­бы отправ­ля­ли авто­ру сот­ни писем.

После «Запи­сок инсти­тут­ки» Чар­ская выпу­сти­ла их предыс­то­рию «Княж­на Джа­ва­ха» (1903), про­дол­же­ние «Люда Вла­сов­ская» (1904), а несколь­ко поз­же — пове­сти «Вто­рая Нина» (1907), «Джа­ва­х­ов­ское гнез­до» (1910) и «Дели-Акыз» (1915). Парал­лель­но Чар­ская при­ду­мы­ва­ла дру­гие сюже­ты: так появи­лась «Сме­лая жизнь» (1905) — исто­рия пер­вой жен­щи­ны-офи­це­ра Надеж­ды Дуро­вой, «Сиби­роч­ка» (1908) — повесть о девоч­ке из знат­ной семьи, бро­шен­ной в лесу и став­шей цир­кач­кой. Вре­мя от вре­ме­ни писа­тель­ни­ца экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ла с жан­ра­ми: напри­мер, в 1909 году был издан её мас­штаб­ный роман о похо­де Ерма­ка и дру­гих собы­ти­ях XVI века «Гроз­ная дру­жи­на». Все про­из­ве­де­ния ста­но­ви­лись попу­ляр­ны­ми, чита­те­ли очень теп­ло при­ни­ма­ли их.

Облож­ки и иллю­стра­ции пове­сти «Сиби­роч­ка». Изда­тель­ство «Това­ри­ще­ство М. О. Вольф». 1912 год

Впро­чем, огром­ные тира­жи не при­но­си­ли писа­тель­ни­це денег — при­чи­на в изда­тель­ской моде­ли, прак­ти­ко­вав­шей­ся в нача­ле века. Автор полу­чал пла­ту толь­ко за пер­вый тираж, а за пере­из­да­ния не пла­ти­ли ни фик­си­ро­ван­ных гоно­ра­ров, ни тем более про­цен­тов от про­даж. Для всю жизнь нуж­дав­шей­ся в день­гах Чар­ской сочи­не­ние новых исто­рий было, по сути, един­ствен­ным источ­ни­ком дохо­да: рабо­та в теат­ре нико­гда не при­но­си­ла ей солид­ных денег, род­ствен­ни­ки и мужья не содер­жа­ли её.

У Чар­ской был доволь­но чёт­ко очер­чен­ный круг тем: школь­ная жизнь и при­клю­че­ния поте­рян­ных детей или сирот. Ино­гда она сочи­ня­ла сказ­ки, но всё же реа­ли­сти­че­ские темы все­гда оста­ва­лись ей бли­же, в них писа­тель­ни­ца гораз­до орга­нич­нее. Источ­ни­ком вдох­но­ве­ния для неё слу­жил соб­ствен­ный опыт и когда-то пере­жи­тые эмо­ции. Чар­ская сама учи­лась в таком пан­си­оне, не зна­ла свою мать и в какой-то мере чув­ство­ва­ла себя сиро­той. Поэто­му она так хоро­шо пони­ма­ла сво­их чита­те­лей, их вол­не­ния, тре­во­ги и мечты.

Облож­ка и иллю­стра­ции пове­сти «Запис­ки малень­кой гим­на­зист­ки». Изда­тель­ство «Това­ри­ще­ство М. О. Вольф». 1912 год

Вос­тре­бо­ван­ность Чар­ской в дей­стви­тель­но­сти объ­яс­ня­ет­ся очень про­сто. Уже взрос­лая писа­тель­ни­ца всю жизнь сохра­ня­ла по-дет­ски эмо­ци­о­наль­ное вос­при­я­тие мира — гово­рить с под­рост­ка­ми на одном язы­ке для неё было более чем есте­ствен­но. Так, жур­нал «Рус­ская шко­ла» в № 9 за 1911 год писал:

«В вось­ми жен­ских гим­на­зи­ях (I, II и IV клас­сы) в сочи­не­нии, задан­ном учи­тель­ни­цей на тему „Люби­мая кни­га“, девоч­ки почти еди­но­глас­но ука­за­ли про­из­ве­де­ния Чарской».

Жур­нал «Заду­шев­ное сло­во», где регу­ляр­но печа­та­лась Чар­ская, делил­ся дет­ски­ми отзы­ва­ми:

«Из вели­ких рус­ских писа­те­лей я счи­таю сво­ей люби­мой писа­тель­ни­цей Л. А.Чарскую».

«У меня два люби­мых писа­те­ля: Пуш­кин и Чарская».

«Доро­гие това­ри­щи! Я уже дав­но инте­ре­со­вал­ся Ерма­ком, но ни одной из про­чи­тан­ных мною книг о нём не заин­те­ре­со­вал­ся так, как „Гроз­ной дру­жи­ной“. Осо­бо меня пора­зи­ла в этой пове­сти твёр­дость харак­те­ра Алызш».

Лидия Чар­ская за рабо­той. 1900‑е годы

Кни­ги Чар­ской отли­ча­лись лёг­ко­стью повест­во­ва­ния, дра­ма­тич­ны­ми, но в то же вре­мя очень жиз­нен­ны­ми сюже­та­ми, да и про­сто доб­ро­той. У боль­шин­ства её про­из­ве­де­ний счаст­ли­вый конец: какие бы страш­ные потря­се­ния ни пере­жи­ва­ли герои, чита­тель не оста­ёт­ся с раз­би­тым серд­цем. К тому же она отлич­но уме­ла захва­ты­вать вни­ма­ние: гла­вы часто закан­чи­ва­ют­ся клиф­фх­эн­ге­ра­ми, радость быст­ро сме­ня­ет­ся горем и наобо­рот. Насколь­ко извест­но, писа­тель­ству Чар­ская спе­ци­аль­но не учи­лась, пола­га­ясь на при­род­ное чутьё.


Часть III, в которой Корней Чуковский критикует Чарскую, но дети не обращают внимания

Неслож­но пред­по­ло­жить, что кри­ти­ки отзы­ва­лись о кни­гах Чар­ской пре­не­бре­жи­тель­но. Кто-то втайне зави­до­вал сла­ве, кото­рой моло­дая дебю­тант­ка доби­лась без уси­лий (как им каза­лось), кому-то не нра­вил­ся её худо­же­ствен­ный стиль и про­стень­кие сюже­ты. Пока дети не толь­ко в Рос­сии, но и в Евро­пе зачи­ты­ва­лись кни­га­ми Чар­ской, взрос­лые назы­ва­ли её школь­ные пове­сти мещан­ски­ми, вред­ны­ми и безвкусными.

Чар­скую есть за что кри­ти­ко­вать — как и любо­го дру­го­го писа­те­ля. Сце­ны и сюже­ты в её кни­гах дей­стви­тель­но часто повто­ря­ют­ся, герои ведут себя эмо­ци­о­наль­но (и даже исте­рич­но), а про­стые собы­тия опи­сы­ва­ют­ся неза­слу­жен­но мно­го­слов­но. Одна­ко всё это — зако­ны жан­ра. Выби­рая при­клю­чен­че­скую повесть, чита­тель при­ни­ма­ет пра­ви­ла игры: он хочет инте­рес­но про­ве­сти вре­мя и испы­тать эмо­ции, а не погру­жать­ся в нра­во­уче­ния и философствования.

Пожа­луй, глав­ным кри­ти­ком Чар­ской стал Кор­ней Чуков­ский. В 1912 году буду­щий автор «Мой­до­ды­ра» и «Тара­ка­ни­ща» в при­выч­ной кол­кой мане­ре про­ком­мен­ти­ро­вал и язык, и содер­жа­ние, и неве­ро­ят­ную попу­ляр­ность рома­нов. Так, он сме­ял­ся над тем, что геро­и­ни у Чар­ской посто­ян­но пада­ют в обмо­рок (что чистей­шая прав­да), а так­же над неудач­ны­ми обо­ро­та­ми, кото­рая она к тому же пере­но­си­ла из про­из­ве­де­ния в про­из­ве­де­ние. Одна­ко более все­го ему не нра­ви­лось, что пове­сти Чар­ской вос­хва­ля­ют и роман­ти­зи­ру­ют сло­жив­шу­ю­ся эли­тар­ную систе­му образования:

«Чар­ская — инсти­тут­ка. Она и сти­ха­ми и про­зой любит вос­пе­вать инсти­тут, десят­ки книг посвя­ща­ет инсти­ту­ту и всё-таки ни разу не заме­ти­ла, что, по её же рас­ска­зам, инсти­тут есть гнез­ди­ли­ще мер­зо­сти, засте­нок для кале­че­ния дет­ской души; подроб­но рисуя все ужа­сы это­го мрач­но­го места, она ни на миг не усо­мни­лась, что рас­ска­зы­ва­ет уми­ли­тель­но тро­га­тель­ное; пишет сати­ры и счи­та­ет их ода­ми. Для нас её „Запис­ки инсти­тут­ки“ суть „Запис­ки из “Мёрт­во­го дома”“…»

Не исклю­че­но, что при­чи­на нелюб­ви Чуков­ско­го к пан­си­о­нам и про­чим обра­зо­ва­тель­ным учре­жде­ни­ям была лич­ной: Кор­ней Ива­но­вич утвер­ждал, что в пятом клас­се его отчис­ли­ли из гим­на­зии из-за низ­ко­го про­ис­хож­де­ния (мать писа­те­ля была кре­стьян­кой, его роди­те­ли нико­гда не состо­я­ли в офи­ци­аль­ном браке).

Хотя в целом пове­сти Чар­ской поли­ти­че­ски ней­траль­ны, Кор­ней Чуков­ский под­ме­тил, что «осо­бен­но недо­ся­га­е­ма Чар­ская в пош­ло­сти пат­ри­о­то-казар­мен­ной». Нечто подоб­ное в её рабо­тах дей­стви­тель­но встре­ча­ет­ся. Сре­ди про­че­го, Лидия Алек­се­ев­на мог­ла исполь­зо­вать фор­му­ли­ров­ку «обо­жа­е­мый Рос­си­ей монарх» или не слиш­ком-то эмпа­тич­но писа­ла: «Кра­са­вец ата­ман ни на мину­ту не пере­ста­вал кро­шить сво­ей саб­лей вра­га».

Созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что Чуков­ско­го бес­по­ко­и­ло не столь­ко то, что кни­ги Чар­ской не слиш­ком-то хоро­ши, сколь­ко то, что дети пред­по­чи­та­ли их «высо­кой» лите­ра­ту­ре и в ито­ге у них фор­ми­ро­вал­ся пло­хой вкус. Так, он писал, что дети в биб­лио­те­ках берут Чар­скую куда чаще Жюля Вер­на (790 раз в год про­тив 232).

Вслед за Чуков­ским потя­ну­лись и дру­гие. Впро­чем, никто не повто­рил пол­но­ту и глу­би­ну его ана­ли­за. Как отно­си­лась к кри­ти­ке сама Лидия Алек­се­ев­на, неиз­вест­но. Ясно толь­ко то, что писать она не пре­кра­ща­ла вплоть до Октябрь­ской революции.


Часть IV, в которой книги Чарской запрещают, но детям по-прежнему безразлично

Почти сра­зу после Граж­дан­ской вой­ны и закреп­ле­ния боль­ше­ви­ков у вла­сти кни­ги Лидии Чар­ской запре­ти­ли, как и рабо­ты подав­ля­ю­ще­го чис­ла авто­ров дво­рян­ско­го про­ис­хож­де­ния. Её люби­мые сюже­ты — жизнь в шко­лах-пан­си­о­нах — с точ­ки зре­ния вла­сти поте­ря­ли малей­шую акту­аль­ность. Сен­ти­мен­таль­ность каза­лась неумест­ной, мно­го­слов­ность и опи­са­тель­ность — слиш­ком бур­жу­аз­ны­ми. Нако­нец, отсут­ствие клас­со­во­го под­хо­да и идей­ная ней­траль­ность в твор­че­ском мето­де тоже закры­ва­ли Чар­ской путь в изда­тель­ства. Совет­ское госу­дар­ство созда­ва­ло новую, рево­лю­ци­он­ную дет­скую лите­ра­ту­ру, кото­рая по фор­ме и смыс­лу была пол­но­стью про­ти­во­по­лож­на рабо­там Чарской.

Какое-то вре­мя Лидия Алек­се­ев­на пыта­лась сотруд­ни­чать с изда­ни­ем «Новый Робин­зон», но не срос­лось — писать «рево­лю­ци­он­но» и о «зло­бо­днев­ном» она не смог­ла. Саму­ил Мар­шак вспо­ми­нал:

«…я как-то пред­ло­жил меч­та­тель­но-печаль­ной и, в сущ­но­сти, про­сто­душ­ной Лидии Чар­ской, очень нуж­дав­шей­ся в те вре­ме­на в зара­бот­ке, попы­тать­ся напи­сать рас­сказ из более близ­ко­го нам быта. Но, про­чи­тав её новый рас­сказ „Пров-рыбо­лов“, под­пи­сан­ный насто­я­щей фами­ли­ей писа­тель­ни­цы — „Л. Ива­но­ва“, — я убе­дил­ся, что и в этом новом рас­ска­зе „скво­зит“ преж­няя Лидия Чар­ская, автор попу­ляр­ной когда-то „Княж­ны Джавахи“.

— Мар­шак гово­рит, что я скво­жу! — горест­но и кокет­ли­во гово­ри­ла Лидия Алек­се­ев­на сво­им зна­ко­мым, ухо­дя из редакции».

Печа­тать Чар­скую пере­ста­ли, из теат­ра ей при­шлось уйти — един­ствен­ным сред­ством к суще­ство­ва­нию для неё ста­ла актёр­ская пен­сия, кото­рую ей согла­си­лись выпла­чи­вать дале­ко не сра­зу. Офор­мить выпла­ты помог, как ни уди­ви­тель­но, Кор­ней Чуков­ский. Да, он бес­по­щад­но выска­зы­вал­ся о твор­че­стве писа­тель­ни­цы, но нико­гда не желал ей зла.

Облож­ки и иллю­стра­ции рас­ска­за «Рыжик и Чер­нуш­ка». Изда­тель­ство «Това­ри­ще­ство М. О. Вольф». 1907 год

Тем не менее неуга­са­ю­щая вос­тре­бо­ван­ность книг Чар­ской сре­ди детей, по-види­мо­му, крайне бес­по­ко­и­ла вла­сти и совет­ских дет­ских писа­те­лей. Надеж­да Круп­ская была уве­ре­на, что тай­на попу­ляр­но­сти Лидии Алек­се­ев­ны кро­ет­ся в запретах:

«Нуж­но создать осо­бый тип кри­ти­ки дет­ских кни­жек. Надо, что­бы была созда­на кри­ти­че­ская лите­ра­ту­ра для ребён­ка, напи­сан­ная самым про­стым язы­ком, понят­ным для ребят. Тогда, если ребё­нок уви­дит, что не учи­тель ему гово­рит: «Не смей читать Чар­скую»,— а сам про­чи­та­ет об этом и пой­мёт, что Чар­ская пло­ха, она поте­ря­ет для него инте­рес. Мы Чар­скую слиш­ком рекла­ми­ру­ем тем, что запре­ща­ем её. Дер­жать её в биб­лио­те­ке ни к чему, конеч­но, но надо, что­бы у самих ребят выра­бо­та­лось пре­зри­тель­ное отно­ше­ние к Чарской».

При­бли­зи­тель­но в это же вре­мя Круп­скую под­дер­жа­ли мно­же­ство вид­ных лите­ра­то­ров и обще­ствен­ных дея­те­лей. Напри­мер, опять же, Чуков­ский:

«Чар­ская отрав­ля­ла детей сифи­ли­сом мили­та­ри­сти­че­ских и казар­мен­но-пат­ри­о­ти­че­ских чувств…»

…жена Мак­си­ма Горь­ко­го Мария Андреева:

«Не пони­маю, как мог­ли изда­вать сочи­не­ния Чар­ской, поче­му по край­ней мере никто не редак­ти­ро­вал её, не испра­вил фальшь и, порою — очень часто, — негра­мот­ные выражения?»

…и, конеч­но, масто­донт дет­ской лите­ра­ту­ры Саму­ил Мар­шак:

«„Убить“ Чар­скую, несмот­ря на её мни­мую хруп­кость и воз­душ­ность, было не так-то лег­ко. Ведь она и до сих пор про­дол­жа­ет <…> жить в дет­ской сре­де, хотя и на под­поль­ном поло­же­нии. Но рево­лю­ция нанес­ла ей сокру­ши­тель­ный удар. Одно­вре­мен­но с её инсти­тут­ски­ми пове­стя­ми исчез­ли с лица нашей зем­ли и свя­точ­ные рас­ска­зы, и сла­ща­вые сти­хи, при­уро­чен­ные к празд­ни­кам. Прав­да, пред­при­ни­ма­лись неод­но­крат­ные попыт­ки сохра­нить в совет­ской лите­ра­ту­ре анге­лоч­ков под видом образ­цо­вых дево­чек и маль­чи­ков из дет­ско­го сада. Не раз пыта­лись у нас деко­ри­ро­вать мещан­ски уют­ный домаш­ний уго­лок доб­ро­го ста­ро­го вре­ме­ни под стиль „крас­но­го уголка“.

Но луч­шая часть нашей дет­ской лите­ра­ту­ры, воз­ник­шей после рево­лю­ции, рас­счи­та­на на ребят, рас­ту­щих не в теп­ли­це, а на воль­ном воздухе».

Послед­ние 20 лет жиз­ни Чар­ская про­ве­ла в край­ней бед­но­сти (хотя и до это­го не мог­ла похва­стать­ся богат­ством). В одном из писем поэтес­се Ели­за­ве­те Поклон­ской Чар­ская откро­вен­но при­зна­ва­лась в сво­ём неза­вид­ном положении:

«…я тре­тий месяц не пла­чу за квартиру…и боюсь послед­ствий. Голо­дать я уже при­вык­ла, но остать­ся без кро­ва двум боль­ным — мужу и мне — ужасно…»

Про­из­ве­де­ния Чар­ской посте­пен­но ста­но­ви­лись рари­те­том — в про­да­же и тем более в биб­лио­те­ках их не было, немно­го­чис­лен­ные сохра­нив­ши­е­ся экзем­пля­ры пере­да­ва­ли из рук в руки. Уди­ви­тель­но, что, несмот­ря на фак­ти­че­ский запрет, дети про­дол­жа­ли читать её пове­сти наравне с совет­ской лите­ра­ту­рой. Даже в нача­ле 1930‑х школь­ни­ки и школь­ни­цы ука­зы­ва­ли сре­ди сво­их люби­мых книг про­из­ве­де­ния Чар­ской, а её саму — в чис­ле люби­мых писа­те­лей наравне с Пуш­ки­ным, Лер­мон­то­вым и Гого­лем. К тому же Чар­ская была «живым клас­си­ком»: встре­тить­ся с Пуш­ки­ным школь­ни­ки не мог­ли никак, а писа­тель­ни­ца жила в Ленин­гра­де (ули­ца Разъ­ез­жая, дом 7, квар­ти­ра 11) и охот­но при­ни­ма­ла детей у себя дома. Писа­тель Вла­ди­мир Бах­тин сохра­нил вос­по­ми­на­ния одной такой чита­тель­ни­цы, Нины Сивер­ки­ной, види­мо, не раз бывав­шей в гостях у Чарской:

«…Жила Лидия Алек­се­ев­на в кро­хот­ной двух­ком­нат­ной квар­тир­ке по чёр­но­му ходу, дверь с лест­ни­цы откры­ва­лась пря­мо в кух­ню. В этом доме Чар­ская жила дав­но, но преж­де — на вто­ром эта­же, по парад­ной лест­ни­це. Она очень бед­ство­ва­ла. В квар­ти­ре ниче­го не было, сте­ны пустые.

Чар­ская дава­ла детям читать свои про­из­ве­де­ния — но не кни­ги, а руко­пи­си. Книг ника­ких в квар­ти­ре не сохра­ни­лось, в том чис­ле и собственных».

В бла­го­дар­ность дети при­но­си­ли писа­тель­ни­це про­дук­ты и помо­га­ли с уборкой.

Чар­ской не ста­ло вес­ной 1937-го: она умер­ла от есте­ствен­ных при­чин, хотя год смер­ти и застав­ля­ет заду­мать­ся о дру­гих обсто­я­тель­ствах. Кри­ти­ки утих­ли, во мно­гом ещё и пото­му, что ситу­а­ция в стране и в мире рас­по­ла­га­ла обсуж­дать совсем дру­гие темы.

В сле­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия, вплоть до 1990‑х, Чар­скую не пере­из­да­ва­ли — уже не из-за запре­тов. Ско­рее, её про­из­ве­де­ния на вре­мя забы­ли. Но вот уди­ви­тель­ный факт: впо­след­ствии ста­ло выяс­нять­ся, что кни­ги Чар­ской не толь­ко увле­ка­ли школь­ни­ков, но и вдох­но­ви­ли целое поко­ле­ние лите­ра­то­ров. Так, лау­ре­ат Нобе­лев­ской пре­мии Борис Пастер­нак рас­ска­зы­вал, что ста­рал­ся писать «Док­то­ра Жива­го» как Чар­ская, «что­бы быть доход­чи­вым для любо­го чита­те­ля».

Поэтес­са и участ­ни­ца Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны Юлия Дру­ни­на вспо­ми­на­ла о кни­гах Чарской:

«Уже взрос­лой я про­чи­та­ла о ней очень ост­ро­ум­ную и ядо­ви­тую ста­тью К. Чуков­ско­го. Вро­де и воз­ра­зить что-либо Кор­нею Ива­но­ви­чу труд­но… Упрё­ки спра­вед­ли­вы. И всё-таки два­жды два не все­гда четы­ре. Есть, по-види­мо­му, в Чар­ской, в её вос­тор­жен­ных юных геро­и­нях нечто такое — свет­лое, бла­го­род­ное, чистое, — что… вос­пи­ты­ва­ет самые высо­кие поня­тия о друж­бе, вер­но­сти и чести… В сорок пер­вом в воен­ко­мат меня при­вёл не толь­ко Павел Кор­ча­гин, но и княж­на Джа­ва­ха — геро­и­ня Лидии Чарской…»

Алек­сей Ере­ме­ев, соав­тор «Рес­пуб­ли­ки ШКИД», более извест­ный под псев­до­ни­мом Л. Пан­те­ле­ев, тоже при­зна­вал­ся, что в дет­стве зачи­ты­вал­ся Чар­ской, хотя и не счи­тал, что она силь­но повли­я­ла на него в твор­че­ском отно­ше­нии. В очер­ке «Как я стал дет­ским писа­те­лем» он делил­ся:

«Сре­ди мно­гих умол­ча­ний, кото­рые лежат на моей сове­сти, дол­жен назвать Лидию Чар­скую, моё горя­чее дет­ское увле­че­ние этой писа­тель­ни­цей. <…> Слад­кое упо­е­ние, с каким я читал и пере­чи­ты­вал её кни­ги, отго­ло­сок это­го упо­е­ния до сих пор живёт во мне — где-то там, где таят­ся у нас самые сокро­вен­ные вос­по­ми­на­ния дет­ства, самые дур­ма­ня­щие запа­хи, самые жут­кие шоро­хи, самые счаст­ли­вые сны. <…> А я сви­де­тель­ствую: любил, люб­лю, бла­го­да­рен за всё, что она мне дала, как чело­ве­ку, сле­до­ва­тель­но, как писателю.

Испы­тал ли я в этой „рабо­те“ вли­я­ние Чар­ской, под­ра­жал ли я люби­мой писа­тель­ни­це? Не знаю. <…> Воз­мож­но, под­ра­жа­ния Чар­ской были в „Кин­жа­ле спа­се­ния“, даже почти уве­рен, что были, пото­му что сочи­нял я этот „роман“ в пору само­го глу­бо­ко­го увле­че­ния Чар­ской. Но созна­тель­но под­ра­жать Чар­ской и вооб­ще писать для детей — такое мне и в голо­ву не мог­ло прий­ти — ни в дет­ские годы, ни в годы ски­та­ний, ни в „лицей­скую“ пору Шки­ды, ни поз­же, когда писа­ние и печа­та­нье ста­ло моей профессией».


Финальная часть, в которой книги Чарской наконец-то доступны всем желающим

С нача­ла 1990‑х кни­ги Лидии Чар­ской изда­ют сво­бод­но. Пер­вым ста­ло изда­тель­ство «Дет­ская лите­ра­ту­ра», кото­рое в 1991‑м выпу­сти­ло «Сиби­роч­ку». Затем «Семья и шко­ла», где вышла кни­га ска­зок «Три сле­зин­ки коро­лев­ны». Начи­ная с 2006 года и вплоть до 2016-го сра­зу несколь­ко пра­во­слав­ных изда­тельств выпу­сти­ли пол­ное собра­ние сочи­не­ний Лидии Чар­ской — в ито­ге полу­чи­лось 54 тома. По непо­нят­ной при­чине часть ори­ги­наль­ных назва­ний изме­ни­ли: «Лесо­вич­ка» ста­ла «Тай­ной ста­ро­го леса», «Люда Влас­сов­ская» — «Выпуск­ни­цей», «Запис­ки инсти­тут­ки» — «Пав­лов­ски­ми затвор­ни­ца­ми». Неко­то­рые чита­те­ли отме­ча­ли, что тек­сты Чар­ской были лите­ра­тур­но пере­ра­бо­та­ны. Писа­тель Олег Зоберн, участ­во­вав­ший в под­го­тов­ке собра­ния сочи­не­ний, рас­ска­зы­вал:

«Недав­но я „экс­гу­ми­ро­вал“ в рос­сий­ских биб­лио­те­ках более соро­ка томов Лидии Чар­ской, что­бы пере­из­дать. И полу­чи­лось: это гигант­ское собра­ние сочи­не­ний — отлич­но про­да­ёт­ся. Зна­чит, оно­му рын­ку чего-то всё же не хва­та­ет. Но язык Чар­ской в ори­ги­на­ле, мяг­ко гово­ря, нека­зи­стый. При­шлось нани­мать „адап­та­то­ров“ — сту­ден­тов Литинститута».

Так посте­пен­но кни­ги Лидии Чар­ской откры­лись ново­му поко­ле­нию чита­те­лей и пере­ста­ли быть чем-то ред­ким и запрет­ным. И пусть не все­гда мож­но быть уве­рен­ны­ми, что перед нами имен­но текст Чар­ской, дух её про­из­ве­де­ний всё же живёт.

Автор ведёт теле­грам-канал о кни­гах и чте­нии — под­пи­сы­вай­тесь, что­бы боль­ше узна­вать о новых инте­рес­ных изда­ни­ях, исто­ри­че­ском нон-фик­шене и мно­гом другом.

Читай­те также:

— Фан­та­сти­че­ские фиш­ки Кира Булы­чё­ва. Как совет­ский писа­тель при­ду­мал буду­щее, в кото­ром хочет­ся жить;

— «Если у нас такое тво­рит­ся, я не хочу боль­ше жить…»: Саму­ил Мар­шак для взрос­лых.

 

В НовГУ выяснили, как путешествовали новгородцы XII–XV веков

Грамоты чаще всего отправляли при происшествиях: краже, военной опасности или критической нехватке денег.

Учёные узнали, почему у средневековых вологжан было много переломов и кариеса

Для составления общей картины учёные изучили погребения в гробах, колодах и берестяных свёртках.

16 июля в Третьяковской галерее откроется выставка скульптур Степана Эрьзи

Экспозиция из 80 произведений раскроет путь автора от ранних работ до зрелых произведений аргентинского периода.