В середине 1980‑х годов, с приходом к власти Михаила Горбачёва, началась эпоха перестройки и «нового политического мышления». Одним из признаков перемен стала свобода массовой информации.
В 1990 году наметился кризис как во внутренней, так и во внешней политике. Объявленная в СССР гласность позволила обсуждать ситуацию в стране публично. На страницах печатных изданий художники-карикатуристы высмеивали важные социальные и политические события и ключевую роль Горбачёва в них.
VATNISKTAN составил подборку карикатур времён перестройки. Иллюстрации взяты из газет «Искра», «Избиратель», «Свободное слово» и «День», которые хранятся в Алтайском государственном краеведческом музее.
Этот человек получил широкую известность как экстрасенс, телепат, медиум, умеющий читать мысли других людей, предсказывать будущее и с помощью гипноза бесшумно ограбить банк. По мотивам его биографии в 2009 году даже сняли фильм «Вольф Мессинг: видевший сквозь время», где были показаны эти и многие другие его сверхспособности. Он якобы встречался с Эйнштейном, Фрейдом и Сталиным, на которых его умения произвели большое впечатление. А Гитлер, узнав, что Мессинг предсказал ему поражение в войне, якобы назначил за его голову огромную награду в 200 тысяч рейхсмарок.
Однако все ли вышеперечисленное было на самом деле? И есть ли тому какие-то доказательства, кроме слов самого Мессинга? На эти вопросы мы и ответим в нашей статье.
Детство и юность Мессинга
Биография Вольфа Мессинга сегодня известна в значительной степени из написанной уже на исходе жизни небольшой автобиографической книге «О самом себе». Вернее, эта работа вышла под именем Мессинга, а вот написал её, вероятно, со слов Вольфа Григорьевича, журналист Михаил Хвастунов. Сам Мессинг даже в зрелые годы был плохо образован и недостаточно хорошо знал русский язык. Вероятность того, что он мог сам написать пусть тонкую, но книгу сводится к нулю. Именно эта «автобиографическая» брошюра и является первоисточником всех «чудес» и «сверхспособностей», которые мы сегодня знаем о Мессинге. При более детальной попытке проверить факты из книги выясняется, что значительная их часть — просто выдумка автора.
Родился будущий «экстрасенс» в 1899 году в бедной еврейской семье в небольшом городке Гура-Кальвария неподалёку от Варшавы. В те годы эти земли входили в состав Российской империи, но местное население продолжало сохранять свои традиции. Поэтому Мессинг хорошо знал польский язык и иврит, а вот русский смог выучить лишь на начальном уровне и даже в зрелые годы, уже живя в СССР, говорил на нём с сильным акцентом.
В детстве он окончил хедер — начальную школу при синагоге, аналог церковно-приходских школ, после чего поступил в иешибот, где готовили раввинов. К этому времени относится первое «чудо» в жизни Мессинга. Возвращаясь как-то вечером домой, ребёнок в сумерках увидел огромную фигуру человека в белой одежде и с бородой, который, воздев руки к небу, громовым голосом произнёс: «Сын мой! Свыше я послан к тебе предречь будущее твоё во служение богу. Иди в иешибот! Будет угодна богу твоя молитва!»
От увиденного и услышанного религиозный и впечатлительный ребёнок потерял сознание. Это сыграло определяющую роль при решении поступать в иешибот. Однако уже через несколько месяцев Вольф случайно встретил на улице того самого «посланника небес», но уже в обычной одежде. Как оказалось, отец Мессинга попросил мужчину сыграть этот спектакль, чтобы убедить юного Вольфа поступать туда, куда он считал нужным. Как потом вспоминал Мессинг, с этого момента он стал атеистом и передумал быть раввином. А значит, и продолжать учиться в иешиботе не было больше смысла.
Подросток бежал из дома, сел в случайный поезд, который, как оказалось, ехал в Берлин. В вагоне с ним произошло второе «чудо». Не имея билета, он спрятался под лавкой, но его всё же заметил контролёр. Мессинг протянул ему обрывок лежащей на полу бумажки и усилием воли попытался внушить, что это и есть билет. К его удивлению, контролёр действительно принял эту бумажку за билет. Так юный Вольф открыл в себе «паранормальные способности».
В Берлине Мессинг несколько месяцев работал посыльным, мыл посуду, чистил обувь. Всё это приносило так мало денег, что даже на еду толком не хватало. Однажды, идя по улице, юноша упал в голодный обморок. Поскольку пульса у него не обнаружили, то отвезли сразу в морг. Там он двое суток пролежал без сознания, и лишь случайно работники морга нащупали у него пульс и смогли привести в чувство.
Все вышеназванные события известны лишь из автобиографии Мессинга авторства Хвастунова. Подтвердить или опровергнуть их по другим источникам не представляется возможным. Однако далее Мессинг (Хвастунов) сообщает о событиях, которые уже можно проверить, поскольку в них фигурируют известные исторические личности, биографии которых известны сегодня до мельчайших подробностей. И эта проверка показывает, что автор книги «О самом себе» лжёт.
Встреча с Эйнштейном и Фрейдом
Как уверяет Мессинг, в 1915 году он, 16-летний парень, встретился в Вене с Альбертом Эйнштейном и Зигмундом Фрейдом, которые обратили внимание на его сверхъестественные способности и пригласили на квартиру Эйнштейна проверить их путём опыта. Эксперимент заключался в том, что Фрейд мысленно давал Мессингу задания, которые тот должен был выполнить. Сначала Фрейд загадал, чтобы Вольф подошёл к Эйнштейну и выдернул из его пышных усов пару волосков. Потом — попросил сыграть великого физика на скрипке. С обоими заданиями, данными лишь силой мысли, Мессинг успешно справился.
Эта история, конечно, интересная, но абсолютно вымышленная. Дело в том, что Альберт Эйнштейн с 1913 по 1925 год ни разу даже не бывал в Вене и уж тем более не снимал там квартиру. Кроме того, с Фрейдом Эйнштейн познакомился лишь в 1927 году, и никак не мог с ним видеться в одной квартире двенадцатью годами ранее. Стоит ли говорить о том, что ни Эйнштейн, ни Фрейд в своих записях не упоминают ни этого опыта, ни самого Мессинга? Однако на этом полёт фантазии Мессинга не останавливается. Далее в его автобиографии фигурирует сам Адольф Гитлер.
Предсказание поражения Гитлера
В 1930‑е годы, утверждается в автобиографии Мессинга, он перебрался в Варшаву, где демонстрировал свои способности на сцене перед многочисленной публикой. Эти выступления приносили «телепату» не только хороший доход, но и известность: о нём якобы писали газеты и журналы. На многих выступлениях частым вопросом зрителей было, какое их ждёт будущее. И Мессинг, никого не боясь, делал самые смелые предсказания. Однажды со сцены он заявил, что если Гитлер повернёт на Восток, то потерпит поражение в войне. Эта фраза, озвученная накануне вторжения в Польшу, вскоре дошла до самого Гитлера, и тот назначил за голову Мессинга награду в 200 тысяч рейхсмарок.
Как и в случае с первым мифом, всё это тоже чистой воды выдумка. И немецкие, и польские архивы много раз тщательно проверялись, и нигде нет ни одного упоминания не только о награде за голову Мессинга, но и упоминания самого Мессинга. Очевидно, Гитлер даже не знал о его существовании.
Вольф Мессинг в 1930‑е годы
Более того, в Польше в 1930‑е годы был ряд журналов, посвящённых паранормальным и сверхъестественным явлениям. В них упоминаются многочисленные медиумы, экстрасенсы, предсказатели и вообще люди с необычными способностями. Но фамилии Мессинга среди них нет. Всё это опровергает и то утверждение, что якобы он перед войной уже был известной личностью в Польше. Вероятно, что и его многочисленные выступления в это время — тоже миф.
Побег из немецкой тюрьмы
Не менее интересен и миф о побеге Мессинга из германского заключения. Согласно его автобиографии, дело обстояло так. Как только немцы в сентябре 1939 года взяли Варшаву, тут же нацистское руководство приказало взять Мессинга живым или мёртвым. И Мессинг, не успевший бежать из города, наткнулся на немецкий патруль. Вот как он это описывает:
«Я узнал афишу, расклеивавшуюся гитлеровцами по городу, где сообщалось о награде за моё обнаружение.
— Ты кто? — спросил офицер и больно дёрнул меня за длинные до плеч волосы.
— Я художник…
— Врёшь! Ты — Вольф Мессинг! Это ты предсказывал смерть фюрера…
Он отступил на шаг назад, продолжая держать меня левой рукой за волосы. Затем резко взмахнул правой и нанёс мне страшной силы удар по челюсти. Это был удар большого мастера заплечных дел. Я выплюнул вместе с кровью шесть зубов».
Его бросили в тюрьму за «клевету на фюрера», которому он якобы предсказал поражение. Но самое интересное произошло дальше. Уже сидя в камере, Мессинг усилием мысли заставил собраться у него в камере всех конвоиров тюрьмы, а сам, заперев их, спокойно вышел на свободу. Вот как он это описывал:
«Я напряг все свои силы и заставил собраться у себя в камере тех полицейских, которые в это время были в помещении участка. Всех, включая начальника и кончая тем, который должен был стоять на часах у выхода. Когда они все, повинуясь моей воле, собрались в камере, я, лежавший совершенно неподвижно, как мёртвый, быстро встал и вышел в коридор. Мгновенно, пока они не опомнились, задвинул засов окованной железом двери. Клетка была надежной, птички не могли вылететь из неё без посторонней помощи. Но ведь она могла подоспеть».
Этот миф — продолжение предыдущего. Поскольку Мессинг не делал никакого публичного предсказания о поражении Гитлера, то и не мог отбывать за это наказания. Во всяком случае, ни в одном немецком документе он не числится ни среди разыскиваемых, ни среди заключённых. Между тем если бы он действительно был в розыске, то сохранилось бы хоть некоторое количество листовок с объявлением об этом.
Встреча со Сталиным
Известно, что в 1939 году Мессинг из оккупированной Польши бежал в СССР. При переходе границы он был задержан пограничниками, те передали его сотрудникам НКВД. Несколько месяцев Мессинг просидел в советской тюрьме, пока спецслужбисты выясняли его личность, биографию и то, не является ли он иностранным шпионом. Об этом известно доподлинно благодаря воспоминаниям его сокамерника Игнатия Шенфельда, который точно так же нелегально пересёк советско-польскую границу.
Здесь появляется целый ряд вопросов. Главный из них — почему Мессинг, если он действительно владел сильным гипнозом, не попытался бежать из советской тюрьмы точно так же, как до этого он якобы бежал из немецкой? Почему не использовал свои таланты, чтобы внушить сотрудникам НКВД, что он не шпион? Если он действительно владел уникальными способностями, то всё это непонятно. Если же нет, то всё становится на свои места: не бежал и не внушил, потому что не мог.
Евгений Князев в роли Мессинга в фильме «Вольф Мессинг: видевший сквозь время»
Спустя несколько месяцев, когда сотрудники спецслужб убедились, что Мессинг не представляет никакой опасности, он вышел на свободу. Далее в его автобиографии идёт следующий миф — якобы встреча со Сталиным несколько раз. Вот как Мессинг описывает первую встречу:
«Мы гастролировали по всей Белоруссии. И однажды, когда я работал на одной из клубных сцен Гомеля, ко мне подошли два человека в форменных фуражках. Прервав опыт, они извинились перед залом и увели меня. Посадили в автомобиль. Я чувствовал, что ничего злого по отношению ко мне они не замышляют. Говорю:
— В гостинице за номер заплатить надо…
Смеются:
— Не волнуйтесь, заплатят.
— Чемоданчик мой прихватить бы.
— И чемоданчик никуда не денется.
Действительно, с чемоданом я встретился в первую же ночь, проведённую не в дороге. И счета мне администрация не прислала — видно, кто-то заплатил за меня.
Приехали — куда не знаю. Позже выяснилось, что это гостиница. И оставили одного. Через некоторое время снова повезли куда-то. И опять незнакомая комната. Входит какой-то человек с усами. Здоровается. Я его узнал сразу. Отвечаю:
— Здравствуйте. А я Вас на руках носил.
— Как это на руках? — удивился Сталин.
— Первого мая… На демонстрации.
Сталина интересовало положение в Польше, мои встречи с Пилсудским и другими руководителями Речи Посполитой. Индуктором моим он не был. После довольно продолжительного разговора, отпуская меня, Сталин сказал:
— Ох! И хитрец Вы, Мессинг.
— Это не я хитрец, — ответил я. — Вот Вы так действительно хитрец!
Михаил Иванович Калинин незаметно потянул меня за рукав.
Со Сталиным я встречался и позже. Вероятно, по его поручению были всесторонне проверены мои способности».
В этом коротком рассказе можно найти сразу несколько очень сомнительных деталей и несоответствий. Первое: сотрудники спецслужб не любят лишнего внимания к себе, поэтому, если для этого не было крайней нужды, они вряд ли стали бы выходить на сцену перед всем залом. Второе: оплатой проживания артистов в гостинице занимался администратор, но не сами артисты. И третье: из Гомеля в Москву быстрее и проще добраться на поезде, а не на автомобиле.
Но самое главное другое. Все встречи Сталина тщательно документировались в специальных тетрадях, полный список всех его посетителей с 1927 по 1953 год в 1990‑е годы был опубликован журналом «Исторический архив». И имени Вольфа Мессинга среди них нет. Нет его фамилии и среди архивных документов о посетителях Сталина. Значит, и сам факт встречи является плодом фантазии Мессинга.
Кадр из сериала «Вольф Мессинг: Видевший сквозь время»
Бесшумное ограбление банка
Далее в автобиографии Мессинга встречаем такой эпизод:
«Помню такое: мне было дано задание получить 100 тысяч рублей в Госбанке по чистой бумажке. Опыт этот чуть не закончился трагически.
Я подошёл к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошечка на барьер. Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу. Отсчитал 100 тысяч…
Закрыв чемодан, я отошёл к середине зала. Подошли свидетели, которые должны были подписать акт о проведённом опыте. Когда эта формальность была закончена, с тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру. Он взглянул на меня, перевёл взгляд на чистый тетрадный листок, насаженный им на гвоздик с погашенными чеками, на чемодан, из которого я начал вынимать тугие нераспечатанные пачки денег. Затем неожиданно откинулся на спинку стула и захрипел. Инфаркт! К счастью, он потом выздоровел».
И вновь в этом кратком эпизоде есть несоответствия. В те времена нельзя было просто прийти в банк и за две минуты получить такую сумму даже по настоящим чекам и документам. Процедура выдачи денег выглядела гораздо сложнее: чек необходимо было сначала подать бухгалтеру, у которого деньги не хранились, потом документ тщательно проверял один или два ревизора, далее передавался кассиру, который готовил документы и деньги. И лишь после всего этого клиент получал деньги.
Очевидно, автор этого описания никогда не получал подобных сумм в Госбанке даже по настоящим чекам, не говоря уже о тетрадном листке.
Мессинг в старости
«Психологические опыты» и феномен Мессинга
Известно, что ещё в военные годы Вольф Мессинг, живя в эвакуации в Новосибирске, проводил публичные выступления со сцены, которые сам он называл «психологическими опытами». Они продолжились и после войны в разных регионах страны. На этих встречах Мессинг «читал мысли», находил спрятанные в зале предметы, демонстрировал различные фокусы. Кто-то считал его обычным фокусником, другие же видели в этом уникальные способности. Сам Мессинг в одном из интервью так определял суть своих «психологических опытов»:
«Это не чтение мыслей, а, если так можно выразиться, „чтение мускулов“… Когда человек напряжённо думает о чём-либо, клетки головного мозга передают импульсы всем мышцам организма. Их движения, незаметные простому глазу, мною легко воспринимаются. <…> Я часто выполняю мысленные задания без непосредственного контакта с индуктором. Здесь указателем мне может служить частота дыхания индуктора, биение его пульса, тембр голоса, характер походки и так далее».
Мессинг на выступлении
То есть, согласно Мессингу, это лишь натренированная годами и доведённая до идеала наблюдательность, улавливающая самые мелкие детали поведения людей, но точно не сверхъестественные способности. Более того, когда журналисты прямо спрашивали, обладает ли Мессинг сверхъестественными способностями, он отвечал, что нет, и более того, придерживается научного мировоззрения и ни во что потустороннее не верит:
«Мои опыты не имеют ничего общего с какими-то „сверхъестественными“ явлениями. Они во многом объяснимы с позиций современной науки. Сам же я атеист до мозга костей и не верю ни в какие „потусторонние силы“. Этим любителям „таинственного“ нужно было бы присутствовать в июне 1960 года на моём выступлении в Почаевской лавре — крупном религиозном очаге. После демонстрации опытов многие церковники усомнились в существовании бога».
Однако публике всё равно нужен был миф, сказка с магами и волшебниками. И запрос на эту сказку был удовлетворён: уже в 1965 году в журнале «Наука и религия» начинают публиковаться якобы автобиографичные главы из книги «О самом себе». Написанное в ней интересно, увлекательно, но так же достоверно, как и рассказы известного барона Мюнхгаузена.
Сам Мессинг публично не подтверждал и не опровергал написанное в этой книге. Полностью она была издана в 1990 году под названием «Я — телепат». Именно на рубеже 1990‑х годов советское и постсоветское общество начало массово верить в паранормальные явления. Чего стоят хотя бы всем известные сеансы Кашпировского и Чумака, «заряжание воды» перед телевизором, «чудесные исцеления» от болезней и прочее в этом роде. Небывалую популярность обрела и болгарская «ясновидящая» Ванга, и никто тогда не знал, что секрет её «предсказаний» заключался главным образом в наличии у неё целого штата осведомителей, которые работали таксистами и выведывали у посетителей Ванги всю информацию, которую она потом «видела». Вполне логично в этот ряд вписался и Вольф Мессинг, ставший после смерти гораздо популярнее, чем при жизни. И лишь немногих людей, интересовавшихся паранормальными явлениями, интересовал вопрос достоверности всех его «чудес».
Мессинг до этого повального увлечения паранормальным не дожил — он умер в 1974 году. Однако миф, созданный из него, продолжает жить и в наше время.
Над Новочеркасском взвились красные знамёна. Добровольческая армия уходит на Кубань, а красногвардейские отряды Антонова-Овсеенко вынуждены переместиться в Украину.
Успел ли командующий добить врага и сделать так, чтобы здесь восторжествовала справедливость? С каким сердцем он покидает казачью землю? И причём здесь Любовь? Об этом и не только — в новом рассказе Сергея Петрова из цикла, посвящённого событиям на Дону 1917–1918 годов.
— Лихо! — Антонов-Овсеенко аккуратно положил бумагу в открытую папку с синими тесёмками. — «Сорвал погоны» и «сорвал заседание»… Обратите внимание, как меняется к финалу почерк! Сначала секретарь выводит всё каллиграфично, величаво, можно сказать, а потом — сплошная суета, какой-то бег букв и слов в толпе. Представьте себе: происходит арест Войскового круга, революционные казаки с винтовками, наганами, пулемётом, а секретарь продолжает писать, фиксируя происходящее… Ну а Голубов — молодец! Определённо — лихо…
Владимир Антонов-Овсеенко
Медведев озадаченно крякнул.
— Не знаю, не знаю! Может, оно и лихо, но что касается вызова на Круг… Это же намерение вступить в переговоры… Это…
Он говорил резко, будто стрелял словами, причмокивал, брызгал слюной. Карие глазки туда-сюда бегали, лицо было сальным от пота, тёмно-русые кудряшки на лбу казались слипшимися намертво…
— Вы хотите сказать «предательство»? — перебил его Антонов. — Но калединцы ездили на переговоры и ко мне, и к Саблину, и к Сиверсу. На войне это бывает. Не каждое сражение выигрывается конной атакой или артиллерийским обстрелом, согласны?
Плечи Медведева неопределённо приподнялись, прежде напряжённое выражение лица перечеркнула угрюмая ухмылка, что означало то ли согласие, то ли несогласие категорическое.
…Ещё вчера он скакал козликом. «Товарищ главнокомандующий! От имени ревкома рад приветствовать в советском Новочеркасске! Добро пожаловать в разгромленное гнездо контрреволюции!»
Невысокого роста, семитские черты лица, пухленький, весь затянутый в кожу — от сапог до фуражки, он не ходил, но бегал за командующим по Атаманскому дворцу, взвывал под тяжестью сапог паркет. «Вот! Прошу! Кабинет Каледина! Проходим далее — и видим комнату отдыха! Окровавленное бельё решили не убирать… Это следы от его крови — последнего атамана, мда-а‑а… Лёг, приставил дуло браунинга к груди — бах! Нет Каледина!»
Антонову вспомнился 1911‑й, Франция. Июнь, но жарило необычайно, и он, молодой революционер-эмигрант, «товарищ Антон», твёрдо решил тогда на день забыть о работе и отдаться Парижу. Елисейские поля, площадь Бастилии, Сена, Лувр… Джоконда. Он замер перед этим полотном в просторном зале. Он замер и простоял так, еле дыша, с полчаса, если не больше. Глаза девушки показались ему поначалу пустыми, но, вглядываясь всё пристальнее в них и в кроткую её улыбку, он вдруг понял, что видит не лицо Джоконды, а душу художника Леонардо. Он постепенно погружался внутрь себя, пытаясь разгадать замысел живописца. И вот оставалось совсем чуть-чуть до разгадки ли или внятного предположения, как в зал ворвалась экскурсовод-француженка, маленькая и пухлая женщина. Она стала громко вещать перед туристической свитой, размахивать руками, и мысли его разлетелись, как стая напуганных птиц… Медведев чем-то напомнил её, громкую, пухлую, совершенно ненужную даму.
«И вот этому экскурсоводу, — подумал Антонов, — я вынужден оставить Новочеркасск».
…Последняя неделя пролетела стремительно, кубарем. Переговоры, выезды на фронт, телеграммы, много телеграмм. Самые кричащие были от Муравьёва: на Украину наступают немцы, ситуация критическая, нужны дополнительные отряды… А он не мог дать отрядов, не расправившись с гидрой контрреволюции здесь. Голова шла не то чтобы кругом — кругами шла голова, вращаясь стремительной кометой.
23 февраля — новая задача Ленина. «Немедленно взять Ростов!» Выполнено! К вечеру 24-го Ростов взят.
Но… Было одно существенное но. Добровольческая армия ушла из города целой и невредимой. У Красной гвардии был шанс преградить ей путь у станицы Ольгинской и разбить, и шанс утеряли. 112‑й полк… Солдаты его откровенно струсили.
— Собираемся, — приказал Антонов-Овсеенко ординарцу, — в Батайск.
…И снова — препятствие. Мост на шестой версте от Ростова к Батайску был взорван. Превозмогая панику ординарца — «А как провалимся и утонем, Владимир Александрович?», — главнокомандующий спрыгнул с подножки и отправился дальше пешком, смело ступая по льду реки…
Костры освещали главную площадь города. Солдаты 112-го полка митинговали в ночи. Стоял такой ор, что его можно было слышать не только на азовских, но и на черноморских берегах. Кто-то из командиров пытался взывать солдат к совести. Кто-то пытался угрожать. В ответ и те и другие получали залпы отборного солдатского мата.
Забравшись на подмосток из брёвен и столбов, Антонов бесцеремонно оттолкнул очередного горлопана и выстрелил из револьвера в звёздное небо:
— Товарищи солдаты! — закричал он. — Перед вами я — командующий революционными отрядами Дона и Украины Антонов-Овсеенко! Я не верю, что ваш полк — полк предателей дела революции, трусов и дезертиров…
Он говорил долго, почти в тишине. Ему показалось, что паническое настроение полка стало улетучиваться. «По домам!» никто уже не кричал.
В кромешной тьме командующий добрёл до своего салон-вагона, и уже днём 25-го, туго соображая от усталости, он беседовал в ростовском «Палас-отеле» с делегацией Малого круга.
…Трое господ в штатском отводили взгляды. Они неторопливо потягивали чай из гранёных стаканов. Они твердили одно и тоже.
— Войсковой атаман Назаров предлагает заключить мир, гражданин комиссар… Мы готовы совместно обсудить вопрос о власти на Дону…
Мы предлагаем созвать Краевой съезд всего населения и пригласить для работы в нём представителей Донревкома… Мы предлагаем…
И ещё, как бы между делом, между многочисленными «предлагаем», они пару раз сказали, что в Новочеркасске 12 тысяч офицеров и казаков, готовых к борьбе.
Именно это, вместе с измотанностью красных отрядов, вынудило его телеграфно осведомиться у Ленина о дальнейших действиях, и именно из-за этого он велел Саблину связаться с Голубовым и попросить остановить наступление на Новочеркасск. Но с Голубовым связаться не успели, Новочеркасск он взял, и никаких 12 тысяч там не было. На следующий день в город вошла колонна Медведева. Чуть позже — Революционная армия левого эсера Петрова.
Что же до ответа Ленина, то его передали ему лишь сегодня, 28 февраля:
«Наш горячий привет всем беззаветным борцам за социализм, привет революционному казачеству… Против автономии Донской области ничего не имею. Географические границы этой автономии должны быть определены по соглашению с населением смежной полосы и автономной республики Донецкого бассейна. Послать к вам делегата не можем, здесь все заняты по горло. Просим вас представительствовать Совнарком или назначить кого-либо по вашему выбору. Ленин. Сталин».
Дальнейший план действий вроде бы ясен. Нужно было дожать Корнилова (112‑й полк всё же не дал «добровольцам» бой, и те взяли курс на Кубань), разобраться с Поповым, приступить к созданию новой Донской автономной республики, где будут учтены интересы всех: и казаков, и неказаков.
Но революционер никогда не принадлежит себе. Тем более — своим планам. Это Антонов-Овсеенко усвоил давно. «Представительствовать Совнарком» у него не получилось. В этот же день Ильич прислал новую телеграмму, потребовав немедленной отправки всех войск на Украину.
Командующий закрыл папку и завязал тесёмки.
— Последний документ калединской эпохи, — задумчиво произнёс он, — торжество революционного казачества и трагикомический финал казацкой верхушки… Нужно сохранить его для истории…
Антонова чуть не передёрнуло от этого «мда», оно прозвучало иронично, если не насмешливо. «Экскурсовод» уже не скакал козликом. Он вальяжно прохаживался по кабинету, и лицо его сияло начальственным величием.
…Что было известно о нём, Медведеве? Что он с ними, оказывается, чуть ли не с первых дней «украинско-донской экспедиции». Что командует колонной в составе армии Саблина. Что военных успехов у него нет. И что никакой политической силы, кроме партии большевиков, для него не существует.
«Он мне доставляет больше неудобств, чем пользы, — горько признался недавно Саблин. — У него нет ни малейшего представления о такте».
Анархистов Медведев называл «недалёкими» и сыпал гадостями в адрес всех их кумиров. Левым эсерам навешивал ярлыки террористов, а казакам говорил: «Сначала перевешаем ваших богатеев, потом возьмёмся за вас!» Странная складывалась ситуация. И главная странность заключалась в том, что при всём политическом идиотизме Медведева на должность коменданта Новочеркасска годился не кто иной, как он.
Саблин и Петров уезжали с Антоновым на Украинский фронт. Другие, действительно толковые товарищи, занимались подготовкой Съезда трудового населения Дона в Ростове. Голубов? Это было логично и даже благородно со стороны советской власти — оценить таким образом его многочисленные заслуги. Но как только возникла в разговоре с Донревкомом фамилия войскового старшины, Подтёлков встал на дыбы немедленно.
— Товарищ Медведев, — Антонов-Овсеенко вышел из-за стола, приблизился к собеседнику и взглянул на него сверху вниз, — Вы назначаетесь комендантом Новочеркасска…
Медведев рассеянно кивнул. И эта рассеянность, граничащая с безразличием, лишний раз подтвердила: подобные слова для него не новость.
— …Ваша задача — сохранять спокойствие в городе. По отношению к казакам — наблюдательность и деликатность, Вы меня поняли?.. Хорошо. А теперь прошу вызвать ко мне Голубова…
Медведев повторил угрюмую свою ухмылку и сделался похожим на провинившегося, но не раскаявшегося гимназиста.
— Где Голубов? — грозно повторил командующий. — Он включён в состав Новочеркасского ревкома?
Комендант тяжело вздохнул. Скрипнула кожаная тужурка, он склонил голову. Под подбородком возникли две жировые складки.
— Голубов бесконтролен… Вольный казак… Не подчиняется приказам…
Как выяснилось, войдя в Новочеркасск, Медведев произвёл аресты. «Гнездо контрреволюции, — сказал он своим солдатам, — должно почувствовать свою вину перед революцией!» В тот же вечер за решётку угодило пятеро буржуазного вида гражданских и девять не уехавших с Поповым офицеров.
— Голубов явился ко мне, — бубнил Медведев, — повёл себя вызывающе. Он сказал, что это его город… что, кому бы то ни было, не позволено… А Вы говорите — включить в состав ревкома… Быть председателем — на меньшее он не согласен… Возомнил себя красным атаманом… С какой стати? Подполковник царской армии… Умчал вчера в степь, увёл пять сотен… «Вы куда? — Добывать мир для Донского края…» Чушь какая-то… Разъяснять не считает нужным… Новочеркасская гауптвахта… Назаров и Волошинов — махровые контрреволюционеры… Голубов — «Не сметь трогать!.. Они — казаки… Их будет судить революционное казачество…» Чистая анархия! Разве нет?
Продолжая смотреть на Медведева, Антонову-Овсеенко подумалось, что смотрит он уже не на него, а в него. И если семь лет назад, в далёком Париже, удалось узреть в прекрасных глазах Джоконды душу Леонардо да Винчи, то в этих бегающих глазках, сальной коже и жировых складках ему привиделся громадный котёл на огне, и в котле закипало варево власти.
Сделалось ясным: почему вчера он был так учтив, а сегодня — сопоставим по своей смелости с горьковским Буревестником. Всё просто. Скоро командующего не будет на Дону, и Медведев готов встраиваться в новую систему власти. Он это почувствовал своим хитрым нутром.
— Участь Назарова и Волошинова должен решить Донревком… А ещё лучше — Съезд трудового населения Дона. Голубов будет назначен командующим войсками Сальского округа. Я вынесу этот вопрос на обсуждение уже сегодня, в Ростове. Считаться с Голубовым Вам придётся…
2
На этот раз поезд шёл спокойно, мерно покачивался салон-вагон, и яркие звёзды низкого ночного неба застилали мягким светом тёмную степь. Саблин раскуривал «люльку».
— Мы нашли постановление об аресте, Владимир Александрович, — спокойным, точнее, уставшим голосом сообщил он. — Марию взяли под стражу 19-го… В расстрельных списках её нет… С Назаровым говорить было сложно… Тот ещё фрукт… Генерал… Хоть и арестованный, а казаки-конвоиры поглядывают на него с опаской…
— Он сказал, где она?
— И да и нет… «Ищите в степи, товарищи…» Люди генерала Попова взяли её с собой, когда выходили из Новочеркасска… «Желаю ей скорейшей смерти, — сказал Назаров, — ей и любовнику её — изменнику казачества Голубову…»
— Вот как…
Тонкие губы Антонова-Овсеенко тронула улыбка. За последний месяц сумасшедшей круговерти это произошло, пожалуй, впервые.
Внезапно он вспомнил, какие испытал чувства, читая первые её донесения. Помимо блестящего анализа ситуации, в них были и настойчивые рекомендации относительно Голубова… «Главная революционная фигура Дона… Человек социалистических убеждений, громадный авторитет среди фронтовиков… На него нужно делать основную ставку», — так, кажется, писала она?
В первый раз он просто бросил несколько строк в блокнот — «Войсковой старшина Голубов… Левая казачья группа… Подумать». Но потом было второе донесение, где опять фигурировал этот загадочный тип в лампасах, и Антонова почему-то охватило странное, гневное чувство. Когда же возникло понимание, что это не просто гнев, а… ревность, он поразился себе. «Получается, ты, товарищ Антон, живущий исключительно революцией, угодил в плен чувств? Ещё там, в Смольном, куда её, отрекомендовав романтической, сомневающейся эсеркой, привёл Муравьёв, и она сама предложила сделать себя разведчицей? Как возможно такое?»
Да, похоже, тогда и случился плен. В Смольном, в середине декабря 1917-го. Попался и не понял этого.
…И вот сейчас, улыбаясь ей в плотном табачном дыму, он угадал, что его разведчица Маша, эта прекрасная, хрупкая и большеглазая девушка, оставила Петроград и бросилась, сломя голову, в логово контрреволюции из-за Голубова! Невероятное нечто. Где и когда, могли познакомиться эти двое: она, молодая журналистка, и он — зрелый вояка, донской офицер? Два совершенно разных мира…
«А то, что ты, — спросил он у себя тут же, — потомственный военный, дворянин, сделался в своё время дезертиром и революционером-подпольщиком? Это ведь тоже невероятно… А революция? Была ли она вероятна ещё три года назад в стране, где почти все партии, деятели культуры, журналисты, интеллигенция обожествляли русско-германскую войну, поддерживая фактически царское правительство?»
Понял он и другое — причину экспедиции Голубова в Сальские степи. Пленение Попова или переговоры с ним о капитуляции, что он там наговорил Медведеву? Побочное дело… Едет он за ней.
— Жаль будет потерять Марию, — Саблин вновь пыхнул трубкой, — толковая разведчица. Талант… Могла бы нам ещё пригодиться…
Антонов-Овсеенко сказал, что способ связи ей известен — через Сырцова или Ковалёва.
— Если останется жива, — мрачно предположил Саблин.
— Или не предпочтёт революцию любви, — ответил командующий.
— Что?
Антонов-Овсеенко промолчал. В клубах табачного дыма он увидел их души. Два маленьких табачных облачка на его глазах коснулись друг друга и слились в одно. Лет пять он уже не писал стихов.
…А ночь нависала и толкала в сон. Паровоз набирал ход. Пролетала в окне степь вместе со звёздами и редкими деревьями.
«Так они и лягут в обнимку, — подумал он, — в этой степи».
Вальтер (Уолтер) Дюранти — американский журналист, постоянный корреспондент газеты «Нью-Йорк таймс» в Москве в 1919, 1921–1934 годах. За время работы в СССР написал множество статей и очерков о происходящих в стране событиях, взял интервью у многих советских политиков, в том числе дважды — у Сталина.
Дюранти придерживался просоветских взглядов. На Западе журналиста неоднократно обвиняли в апологетике сталинизма и в том, что он воспринимал советскую пропаганду за правду. В 1932–1933 годах в серии статей он отрицал масштабный голод в СССР, а в 1936–1938 годах оправдывал политические процессы в стране. Существует мнение, что статьи и репортажи Дюранти сыграли ключевую роль в решении Франклина Рузвельта официально признать СССР в 1933 году.
В марте 1940 года в журнале «Атлантик» вышла статья Дюранти «Российско-германское партнёрство». В ней автор анализирует советско-германский пакт Молотова — Риббентропа и изменения в международной политике, которые он вызвал. Дюранти задаётся вопросом, является ли советско-германская дружба подлинной или мнимой, действительно ли это союз или только его фикция. VATNIKSTAN подготовил перевод этого текста и внёс необходимые стилистические правки.
Взгляд американского журналиста на тогдашнюю ситуацию позволяет сделать общие выводы о том, как сотрудничество двух будущих врагов воспринималось в странах Запада.
Вальтер Дюранти
I
Прошло 20 лет с тех пор, как Джон Рид написал книгу «Десять дней, которые потрясли мир». Её приём был обусловлен социальным и политическим положением читателей, но критики согласились с тем, что название, в котором упоминается большевистская революция 1917 года, было оправданным и подходящим. Прошло время, и Россия восстала из хаоса. Поднялся на вершину власти и Гитлер, выведя Германию из дикого отчаяния и деградации — так сказал он, а немцы ему поверили. Затем наступил август прошлого года (1939-го. — Прим.), который потряс министерства иностранных дел по всему миру от крыши до фундамента: именно тогда Советская Россия и Германия «заключили соглашение».
Эффект был ошеломляющим, особенно в Париже и Лондоне. История гласит, что советский посол при Сент-Джеймском дворе, господин Майский, заявил газете, которая, узнав об этом событии, позвонила первой, что это не было и не могло быть правдой. Верите вы этой истории или нет — в Лондоне в неё верят, — она даёт хотя бы некоторое представление о величине потрясения.
С того момента и по сей день каждый видный министр в каждом министерстве иностранных дел за пределами России и Германии (и, кто знает, может и там тоже) спрашивал себя и всех, с кем встречался: каковы степень, масштабы и цель германо-советского пакта в политическом, военном и экономическом смысле? Большинство этих министров видели ответ чёрным или белым, в зависимости от собственных мнений и предубеждений. На самом деле ответ ни чёрный, ни белый, и его нельзя подогнать ни под какую упрощённую формулу.
Прежде чем я начну оценивать ситуацию, хочу прояснить своё убеждение. Российско-германское «партнёрство» неизбежно должно зависеть от времени и обстоятельств и не менее неизбежно подпадать под три категории: политическую, военную и экономическую.
Сталин и Риббентроп в Кремле в день заключения договора. 23 августа 1939 года
Весной и летом 1939 года Франция и Англия считали само собой разумеющимся, что правители Германии и России были искренними, когда обзывали друг друга. Недавняя история показала, что попеременно дружественные и враждебные отношения Александра I и Наполеона могут преподать урок современным государственным деятелям. Англия, если не Франция, озаботилась поспешными гарантиями, данными Польше. Я имею в виду, что было трудно выполнить это обещание, если СССР тоже не выполнит его. Поэтому казалось полезным и мудрым привлечь русских в антинацистский пул, что тогда казалось весьма простым делом.
Но англичане не поняли истинной цели обещания Сталина съезду Коммунистической партии 10 марта. Он решительно выступил против «агрессоров», которые внешний мир, естественно и, возможно, справедливо, тогда интерпретировал как нацистскую Германию из «оси». Но Сталин также заявил, что СССР выступает против всех «поджигателей войны» — неприятная фраза, популярная в Советской России. Англичане и французы так и не смогли понять, что Сталин имел в виду не только войну, которая может или не может противоречить советским взглядам, но и войну, в которой СССР столкнётся с другой великой державой. От такой войны Кремлю было бы мало пользы.
Вячеслав Молотов подписывает советско-германский пакт о ненападении. 23 августа 1939 года
Когда начались переговоры между Россией, Англией и Францией, русские, казалось, верили, что цель переговоров — пакт, способный послужить контрсигналом Гитлеру, то есть предупредить его, что три страны объединятся против агрессии в любом месте и форме. Я полагаю, что в Кремле тогда подумали, что такого предупреждения будет достаточно. И с учётом этой мысли на третьей неделе апреля направили в Лондон ответ на франко-британское предложение, который был равносилен принятию. К удивлению Кремля и разочарованию советского министра иностранных дел Литвинова, заверившего руководство, что пакт можно считать подписанным, Лондон выдвинул новые предложения. Тогда Кремль сделал неприятный вывод — Британия и Франция больше не хотят предотвращать войну, а одной из целей Мюнхена было скорее принудить СССР к войне с Германией, о чём русские уже подозревали.
С этого момента было мало надежды на пакт между СССР, Францией или Великобританией, потому что у русских были острые подозрения насчёт Франции. Они считали, что Польша не выстоит против Германии, и, следовательно, видели себя следующей за Польшей жертвой «немецкого волка». Можно сказать со всей искренностью, что в последующих переговорах с Францией и Англией, гражданских и военных, русские взяли на себя право вводить войска под собственным командованием в Польшу и голосовать за «меры защиты», чтобы противостоять немецкой агрессии в странах Балтии.
Действительно ли русские хотели этого соглашения или, как считают франко-британцы, их цель была обструктивной, сейчас не имеет большого значения. Хотя интересно вспомнить, что Кремль в то время всё ещё сомневался в Германии и, судя по всему, прибил свой флаг к антинацистской мачте.
Может быть правдой, что Франция и Великобритания нарушили пакт с СССР, пренебрегая советским amour-propre (самолюбием. — Прим.), уже основательно уязвлённым Мюнхеном, отправив заключать сделку со Сталиным компетентного, но скромного чиновника. В любом случае, разбирательство тянулось в атмосфере взаимных подозрений до того внезапного и поразительного августовского дня, когда необходимость Гитлера доказала возможность Сталина.
II
Можно обоснованно утверждать, что гитлеровская система правления путём лёгких побед — Рейнская область, Австрия, Мюнхен, Мемель, Прага, — что в некотором смысле соответствует римской максиме «хлеба и зрелищ», сделала необходимым для него получить назад Данциг и бывшие немецкие земли в Западной Польше. Как и прежде, он пытался достичь своих целей без борьбы. Но к середине августа он увидел, что Польша стоит твёрдо, а Франция и Великобритания настроены одинаково решительно. Италия не особенно стремилась вступить в войну за Данциг. Ясно, что итало-германские переговоры в то время выражали желание Италии сдерживать любые насильственные действия Германии. Но Гитлер выпутался из того, что могло оказаться неловким положением, разыграв русскую карту. В результате Франция и Англия оцепенели на 24 часа.
Если бы Гитлер с самого начала замыслил воевать, это было бы время для нападения. Вместо этого он выжидал, без сомнения, надеясь, что его coup de theatre («спектакль». — Прим.) переломит ситуацию в пользу Германии — либо через запугивание Польши, либо через принуждение Франции и Англии заставить Польшу уступить. События доказали обратное, а договор с Россией не помог Гитлеру заставить противников отступить. Он снова выждал время, пока его отдел пропаганды изо всех сил пытался убедить мир и немецкий народ, что российско-германское соглашение было чем-то гораздо большим, чем казалось. А именно альянсом, стремящимся разделить между собой не только Польшу, но и всю Восточную Европу. Союзом красной и коричневой автократий, нацеленных доминировать в Европе и Азии. Русские серьёзно задерживали ратификацию договора. Казалось, они, как и Гитлер, в последний день ждали ослабления в лагерях Франции, Англии и Польши. Но этого не случилось. Россия упустила величайший шанс, и на следующее утро Гитлер нанёс удар.
«Прусский вассалитет Москве». Карикатура из польской газеты «Муха». 8 сентября 1939 года. Подпись: «Пакт мы тебе, Риббентроп, подписали. Ты ручку нам поцелуй, пакт возьми, а что мы будем дальше делать — это мы ещё подумаем»
Сейчас можно сделать определённые выводы. Договор был тем, чем он должен был быть на бумаге, то есть соглашением, по которому Германия получила благожелательный нейтралитет СССР в войне. В таком случае нетрудно оценить, чего хотела и что получила Германия. Для начала СССР должен был выйти из рядов потенциальных врагов. После этого опасность препятствия больше не существовала, или, по крайней мере, она уменьшилась. Один лишь этот пункт оправдывал для Гитлера любые жертвы в личном составе или утрату престижа и морального положения в Японии, Испании и Италии. Потому что, как бы сильно союзники ни недооценивали наступательную мощь Красной армии, это не только облегчило бы помощь союзников Польше и тем самым уменьшило шансы на успех блицкрига, но и создало бы восточный фронт широкой и растущей протяжённости.
Не следует забывать, что соглашение изначально было представлено немецкому народу и приветствовалось им как шаг к миру. Московская пресса и коммунистические газеты за рубежом выдвигали тот же тезис. Это, вероятно, было сделано в предположении, что Франция, Англия и Польша обманутся в принятии требований Гитлера. Только позже, когда Гитлер увидел несогласие союзников, немцам сказали, что отныне они смогут получать российское продовольствие и сырьё. Это, безусловно, важно, хотя иностранные наблюдатели в Германии склонны согласиться с тем, что недавние и нынешние ограничения на продажу продуктов питания и товаров ещё не сильно повлияли на здоровье и моральный дух немецкого народа. Однако факт остается фактом: память о «голодных годах» — 1917–1919 годах — всё ещё жива. Яркий пример — Германия. Поэтому немцам очень отрадно думать, что договор с Россией не только устранил опасность военного окружения и затяжных военных действий на двух фронтах, но также обеспечил и осуществил постоянный прорыв в любой голодной блокаде.
Можно сказать, что русско-германское соглашение, которое предусматривало не более чем советский нейтралитет, превосходно послужило целям Гитлера. Если предположить, что он действительно не хотел войны, — или, скорее, надеялся, как и прежде, достичь своей непосредственной цели, Данцига, без войны, — соглашение стало ценной картой в его игре нервов и блефа. Как показали события, его противники не поверили в блеф, и в результате началась война. Тем не менее соглашение уменьшило военную опасность и укрепило моральный дух немцев.
«Интересно, сколько продлится медовый месяц?». Клиффорд Берримен. Газета «Вашингтон стар». Октябрь 1939 года
Однако существует вторая версия. Русско-германский договор был не просто пактом о нейтралитете, каким бы благожелательным он ни был со стороны СССР, а далеко идущей схемой сотрудничества, в которой Россия должна была активно участвовать и получать долю добычи. Этот тезис, несомненно, подтверждается советской оккупацией Восточной Польши, действиями Союза в странах Балтии и попыткой заставить Финляндию принять аналогичные условия. С самого начала немцы делали всё возможное, чтобы мир поверил, будто это истинная цель и суть соглашения. На следующий день после его подписания французская и британская пресса переполнились сообщениями берлинских корреспондентов о планируемом разделе Польши, советских планах доминирования в Балтике и советской угрозе Бессарабии.
Мы видели, что СССР пошёл вперёд в этом направлении, и поэтому естественно предположить, что Россия и Германия действительно союзники во всех отношениях. Тем не менее я неохотно верю в это, хотя бы потому, что это точка зрения, которую так стремилась продвигать немецкая пропаганда.
III
По-прежнему задают вопрос, почему Германия желала заключить договор с СССР, но определить мотивы Сталина ещё труднее. Прежде чем идти дальше, нужно понять, что СССР учитывает только собственные интересы и ничего больше. Великий английский государственный деятель лорд Пальмерстон однажды заметил: «В конечном счёте политика Англии диктуется английскими интересами». То же самое можно сказать и о Советском Союзе сегодня.
Однако всё ещё остаётся вопрос, являются ли интересы СССР чисто российскими интересами или интересами большевистской революции и Третьего интернационала, а также уничтожения капитализма во всём мире. Политика Сталина подкрепила мнение о том, что главным образом он озабочен интересами России как таковой. Другими словами, мечта Ленина о России как ядре и отечестве мирового социалистического государства вытеснилась сталинской реальностью России как одной из мировых держав среди других. Это означает замену интернационализма национализмом и подразумевает, что единственная разница между гитлеровской Германией и сталинской Россией заключается в том, что одна является национал-социалистической, а другая — социалистически-национальной.
Внешне это кажется правдой. Но хотя идея мировой революции и интернационализма может на какое-то время отойти на задний план в сознании и политике Сталина, она, тем не менее, все ещё существует и может выйти вперёд в любой момент. Ленин, наставник Сталина, был оппортунистом. В 1921 году он выбросил за борт практику коммунизма в России, установив новую экономическую политику, которая восстановила частное производство и собственность. Ленин сказал, что это было лишь временное отступление. Возможно, что Сталин, ученик Ленина, также делает не более чем временную уступку национализму, как Ленин сделал экономическому индивидуализму.
Русские гордятся своим реалистичным и объективным взглядом на политику. Намёк на то, что большевики вели себя недостойно, заключая сделку с Гитлером во время переговоров с его противниками, только насмешил бы их. Советскому Союзу не понравились Англия и Франция. Британцы и французы подозревали о том, что Сталин сказал в программной речи на партийной конференции 10 марта: Франция и Англия попытаются сделать грязную работу против Германии руками СССР. Но власти двух стран также думали, что Гитлер построил всю свою философию и политику на противостоянии им, и, следовательно, должен быть их врагом. Они предполагали, что поведение Гитлера было провокацией войны, но войны они хотели избежать, потому что желали мира и нуждались в нём для развития собственных ресурсов.
Слева: раздел сфер интересов в Восточной Европе по дополнительному протоколу. Справа: фактические территориальные изменения к 1941 году
Затем Гитлер передумал и предложил России сделку. На мой взгляд, фюррер оказался в трудном положении и блефовал, как объяснялось ранее. Русские согласились, потому что это не только уберегло их от войны на Западе, но и возобновило их дружбу с Германией. Договор предоставил им гораздо большую свободу действий на Ближнем Востоке, где советский интерес велик. Поведение Гитлера на переговорах продемонстрировало понимание советской психологии и стало лекарством для большевистской гордости, задетой Мюнхеном. Показательно, что пресса и радио СССР злонамеренно подчёркивали англо-французское замешательство в первых комментариях по договору.
Остаётся более зловещее объяснение, широко распространённое в Европе. Когда примерно в конце апреля русские убедились в намерении Франции и Великобритании воевать, из глубин советского сознания, так сказать, всплыла дремлющая и «замороженная» идея мировой революции. Большевистский принцип состоял в том, что следующая мировая война приведёт к коммунистической революции в Восточной Европе. Соответственно, предполагается, что русские разработали макиавеллиевский план ускорить войну и самим в неё не ввязываться.
Сейчас существует некоторое расхождение в отношении конечной цели России, даже в умах самых убеждённых противников большевиков. Некоторые утверждают, что сталинисты и гитлеровский режим практически неотличимы друг от друга, и что диктаторы заключили общий союз для завоевания Европы и Азии. Они признают, однако, что русские обманули немцев точно так же, как обманули французов и британцев. Во всяком случае, принято считать, что партнёрство началось примерно в мае, и его плодами стало увольнение Литвинова, который представлял франко-британскую тенденцию и препятствовал сближению Кремля с Гитлером. Отныне французы и британцы служили приманкой для обмана немцев, потому что, согласно этой теории, именно Россия, а не Германия, инициировала заговор.
Французов и англичан одурачили, заставив надеяться на поддержку России и взять на себя обязательство, помимо вывода войск, помочь Польше. В критический момент русские сбросили маску. Советы приняли условия Гитлера и тем самым обеспечили войну в Европе. Эти события устранили старое пугало европейской комбинации против СССР. Большевики были уверены в том, что победившая Германия — или победившие союзники — будет настолько ослаблена по сравнению с Советами, что приблизит последнего хозяина Европы к революции или оккупации восточным соседом. Тем временем СССР с относительной лёгкостью проглотил бы страны Балтии, Восточную Польшу и Бессарабию, а также благодаря усиленной поддержке Китая или фактической войне с Японией стал бы повелителем Азии.
Я думаю, что это слишком надуманная хитрость. Это больше напоминает Радека, чем Сталина, хотя Радек, возможно, всё ещё жив, а Сталин иногда хитрит (Карл Радек — советский политик, дипломат, журналист. Был известен остроумием, наблюдательностью, хитростью и беспринципностью. Погиб 19 мая 1939 года в Верхнеуральском политизоляторе. — Прим.). В любом случае это остаётся интересной и возможной гипотезой. Я вынужден допустить, что такие предположения объясняют действия со стороны советских властей по навязыванию войны Финляндии, когда русские говорят о «законном правительстве Финляндии», то есть большевистской революционной группе или движении. И неважно, что кто-то думает о мотивах и возможных масштабах германо-советского соглашения, было ли оно свободным или жёстким, общим или конкретным, искренним или фальшивым. Первостепенный вопрос сегодня заключается в том, как оно осуществляется политически, экономически и в военном отношении.
IV
При нынешнем положении дел между Германией и СССР политическое сотрудничество считается и, по всей вероятности, является взаимовыгодным. Совсем недавно мы видели, что, пока Россия обвиняла Швецию в желании помогать Финляндии, немецкая пресса начала кампанию угроз против любой попытки Швеции «нарушить баланс нейтралитета». О Франции и Англии представители Германии и России говорили на одном языке. Обе союзные страны обвиняют в том, что они спровоцировали войну «подстрекательством Польши к борьбе», а теперь в попытке расширить войну путём аналогичного подстрекательства нейтральных стран — Голландии, Бельгии и скандинавских государств. В данном случае, однако, скорее Россия задаёт тон, а Германия подыгрывает, тогда как ранее именно Германия озвучивала требования «партнёрства», а русские молча соглашались.
Более того, даже здесь можно спросить, не звучит ли мелодия фальшиво. Например, когда война Германии против Польши приближалась к победоносному завершению, советская пресса переполнилась предупреждениями союзникам, что им лучше заключить мир с Германией, а не то… И почти одновременно СССР подтверждал нейтралитет и право вести торговые переговоры с Англией. Короче говоря, это было не более чем блефом. Точно так же, когда Германия угрожала Швеции за нарушение нейтралитета и помощь Финляндии, были основания полагать, что шведы получили от Берлина гарантии, что они могут делать почти что угодно, при условии, что будут действовать пристойно и не слишком открыто.
Встреча Риббентропа с Гитлером после заключения пакта
Относительно экономического сотрудничества можно только заметить, что разговоров о планах и проектах было гораздо больше, чем результатов. В странах Балтии, действительно, больше свидетельств соперничества, чем сотрудничества. Русские забрали оттуда продукты питания, целлюлозу и древесину, в которых Германия явно нуждается. Они импортируют в страны Балтии хлопок и нефтепродукты, в которых Германия также нуждается, и, что ещё хуже, они оплачивают некоторые закупки в странах Балтии валютой, а точнее, американскими долларами. Это может означать только то, что балтийские государства в какой-то мере освобождаются от ограничений, которые наложила немецкая блокада на торговлю с Англией. Ранее британский рынок был их основным источником «свободных» денег.
Очевидно, что Россия является большим потенциальным источником того, в чём Германия больше всего нуждается, — зерна, нефти, хлопка, марганца и оружия. Но то, что Германия получила сколько-нибудь большое количество этих товаров, ещё предстоит доказать. Россия нуждается во всех них сама, и эта потребность не уменьшится из-за российско-финского конфликта.
Возникает также вопрос транспорта, который иностранные наблюдатели единодушно считают самым слабым звеном в несколько натянутой цепи советской системы. И последнее по порядку, но не по значению: стоит поразмыслить, как можно быстро и успешно наладить сотрудничество между Германией и Советами, которые в последние годы продемонстрировали миру исключительную неспособность сотрудничать друг с другом. Признаю, скажу неприятную вещь, но как ещё можно интерпретировать «чистку» и её последствия?
В военных вопросах у любого сотрудничества есть две стороны. СССР никак не помог Германии во время кампании в Польше, а в свою очередь Советы не получили никакой немецкой помощи или утешения в Финляндии. Нельзя не чувствовать, что этот недостаток или упущение — один из наиболее значимых факторов в любой попытке оценить российско-германские отношения. Самого по себе этого достаточно, чтобы опровергнуть мнение, будто две страны объединяет нечто более ощутимое, чем временная общность интересов и неприязнь к другим. На этом тонком фундаменте можно выстроить долговременную доктрину.
В заключение можно сказать, что германо-советское соглашение может быть всем или ничем — в зависимости от судьбы или обстоятельств. Но гораздо разумнее сказать, что оно не всё и не ничто, а нечто среднее. Другими словами, не чёрное или белое, а серое.
В первом постсоветском десятилетии дворово-приблатнённая музыка вышла на новый уровень и зазвучала не только на улицах и воровских «малинах», но и в роскошных банкетных и концертных залах. Жанр «узаконился» и начал приносить артистам известность и деньги. Появились и свои звёзды с гастрольными турами и шлягерами.
В отечественном шансоне на первом месте всегда были песни — альбом не играл такой роли, как в роке. Однако даже 90‑е годы с их пиратскими кассетами дали нам немало знаковых изданий. «Судьба воровская» Кучина завоевала премию «Овация», от которой автор отказался, а выпущенная в 1998 году «Разбитая судьба» Наговицына позже набрала 19 миллионов просмотров на Ютубе.
VATNIKSTAN рассказывает о десяти главных альбомах русского шансона, которые нашли отклик в сердцах слушателей и определили дальнейшее развитие жанра.
Девяносто первый год запомнился августовским путчем, Беловежскими соглашениями и снятием красного флага над Сенатским дворцом московского Кремля. Ещё в 1991‑м вышла «Цивилизация» от Сида Мейера, в интернете появился первый веб-сайт, а Пелевин опубликовал повесть «Принц Госплана».
И в этот же год в России появилось понятие «русский шансон». Уже более десяти лет прошло со смерти Аркадия Северного, уже выпустили за рубежом альбомы Михаил Шуфутинский, Любовь Успенская, Вилли Токарев, уже нет цензуры. Но вот термина для обозначения жанра, вобравшего в себя, по выражению итальянского филолога-русиста Стефано Гардзонио, «целый ряд разнородных поэтико-музыкальных и художественно-бытовых явлений, принадлежащих разным пластам постфольклорной и массовой музыкальной культуры», не было. Были такие понятия, как авторская песня и «блатняк», ну а состоявшихся за рубежом певцов величали «эмигрантами».
Как пишет журналист Максим Кравчинский, впервые словосочетание «русский шансон» увидели москвичи на афишах, зовущих посетить в Театре эстрады «фестиваль песен наших улиц и дворов». На роль «хедлайнера» более всего подходил Александр Новиков, недавно освободившийся из заключения. И хотя посадили певца по статье 93–1 УК РСФСР (хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах), сам шансонье неоднократно подчёркивал, что за решёткой он оказался из-за песен, а точнее из-за записанного в 1984 года альбома «Вези меня, извозчик». Материал официально вышел только через семь лет. С его обзора мы и начнём.
Александр Новиков — Вези меня, извозчик (1991)
Дебютная пластинка Новикова совмещала в себе блатные мотивы и то, что назовут городским романсом. В ставших хитами песнях «Вези меня, извозчик» и «Я вышел родом из еврейского квартала» рисуются уже известные нам образы зека и тюрьмы. Хотя извозчик всё же упорно напоминает то ли о дореволюционных временах, то ли о НЭПе. Ну а в песня «Фаэтон» и вовсе оммаж старине:
Вот здесь, на этой шумной площади,
В давно ушедшие года
Ругались пьяные извозчики
И улыбались господа.
Кивая гривами облезлыми,
Мелькая крупами коней,
Как докатились вы, болезные,
До современных «Жигулей»?
Гардзонио в своей работе отмечал, что «русская провинция тематически глубоко укоренена в текстах русского шансона и существует как одна из главных пространственно-временных констант его тематики». У Александра Новикова на альбоме была песня «Город древний», посвящённая Екатеринбургу, со строчкой «Город древний, город длинный, имярек Екатерины». На момент записи альбома город ещё носил название Свердловска, но — совпадение — в 1991 году получил прежнее название.
Михаил Шуфутинский — Тихий Дон (1992)
Третья волна эмиграции унесла в своих водах немало эстрадных исполнителей. Начало 80‑х стало расцветом Брайтон-бич. Выходцы из СССР открывали уже не кабачки, а рестораны. Для привлечения использовали артистов, которые стали настоящими звёздами. Но как только железный занавес упал, многие вернулись в Россию.
Одним из самых известных певцов Брайтона был Михаил Шуфутинский. В начале 70‑х годов он играл в нескольких ансамблях, выступал в магаданском ресторане «Северный», а перед эмиграцией, до 1981 года, даже работал руководителем ВИА «Лейся, песня». В 1990 году Шуфутинский дал несколько концертов в СССР. Вскоре начались его постоянные гастроли на постсоветском пространстве. Ну а в 1991‑м артист записал пластинку «Тихий Дон», которая вышла в следующем году.
Альбом сложно назвать концептуальным, хотя, как и у Новикова, он всё же связан с ностальгией. Здесь есть и грядущий хит «Левый берег Дона», бывший визитной карточкой артиста до того, как «Третье сентября» стало мемом, и песня Олега Митяева «Москвичка», и заглавная композиция за авторством Розенбаума. Все песни отличаются замечательными аранжировками и очень качественным исполнением.
Лесоповал — Я куплю тебе дом (1993)
С 1992 по 1993 год в России был Конституционный кризис — противостояние президента и парламента. Параллельно Гайдар начал шоковую терапию. Страна перешла на рыночные рельсы. Конечно, коммунистическая система с её художественными советами, проверками экспертов, союзами писателей, художников, композиторов утратила силу ещё несколько лет назад. Но теперь она окончательно стала прошлым.
Членом Союза писателей являлся и создатель коллектива «Лесоповал» Михаил Танич. В молодости он был заключённым одного из лагерей. Посадили из-за неосторожных слов по статье «Антисоветская агитация». Затем была реабилитация, сотрудничество со многими композиторами и успех. Но лишь в последние годы перестройки Танич смог создать свой проект. Ключевую роль в нём сыграл первый вокалист «Лесоповала», харизматичный Сергей Коржуков, трагически погибший в 1994 году .
С одной стороны, песни коллектива несли в себе образы советского блатняка — тот же самый «Столыпинский вагон»:
Вагон столыпинский,
Кругом решёточки,
Конвой из Вологды,
Не до чечёточки!
Вагон столыпинский,
Не до бутылочки,
А из «Бутырочки» —
До пересылочки.
С другой — в текстах было много актуальных на тот момент тем. Например, вот отрывок из песни «Видеосалон»:
А в салоне видео фильмы заграничные,
Фильмы на любителя, то есть неприличные,
Раньше были подвиги в моде беспримерные,
А теперь заместо них сиськи безразмерные.
Но особую известность получила композиция «Я куплю тебе дом» со строчкой: «А белый лебедь на пруду качает павшую звезду».
Сам автор считал проект одним из лучших:
И выпало это не каждому:
Я свой в государстве своём,
Покуда с гитаркою граждане
Поют: «Я куплю тебе дом…»
90‑е годы можно оценивать по-разному, но вряд ли кто-то будет спорить, что страна училась жить по-новому. И это также нашло отражение в песнях.
Сергей Трофимов — Аристократия помойки (1995)
Творчество Трофима относят к шансону, однако его тексты во многом соприкасаются с авторской песней и её лиризмом, юмором. Альбом «Аристократия помойки» описывает мир «маленького человека», который то таксует на «Жигулях», то ругается на жену, то решает в качестве эксперимента поехать к «жрицам любви»:
Я сутки напролёт бомблю на «жигулёнке»,
Работаю как вол, а денег ни гроша…
Стучит карданный вал, как в брюхе селезёнка,
Сцепленье барахлит и мается душа.
Давшая название альбому песня и вовсе такой рассерженный крик на всю элиту:
Когда жлобы на деньги коммунистов
Открыли банк «Американ экспресс»,
Чекисты дали волю аферистам,
Имея свой бубновый интерес.
Отличается «Аристократия помойки» от иных альбомов тех лет и по звучанию. Несмотря на простоту, чувствуется профессионализм певца. Трофим к тому моменту успел отучиться в Московском государственном институте культуры и в консерватории, побывать певчим в церкви, участником хора в капелле и вокалистом рок-группы.
Юрий Барабаш — Малолетка (1996)
Массовая молодёжная культура 90‑х у нас ассоциируется с рейвами. Однако техно, «Птюч», хип-хоп и многие другие явления, по которым сейчас изучают историю тех лет, были распространены в крупных городах среди состоятельного населения. Огромная масса подростков как в столице, так и в провинции жила другой жизнью. Она отражена в творчестве Юрия Барабаша.
Юрий «Петлюра» Барабаш пел в одном из составов «Ласкового мая», так как его голос был схож с шатуновским. Но отношения с продюсером Андреем Разиным не заладились. Барабаш в 19 лет сменил имидж и начал сольную карьеру. Длилась она всего лишь три года, однако за это время певец выпустил шесть альбомов — последний вышел уже после смерти.
Самая известная работа — «Малолетка». Релиз получил название по одноимённой песне, где автор рассказывает про воспитательную колонию. Пластинка воссоздаёт мир трудного подростка конца 80‑х — начала 90‑х годов. Композиция «Видно, не судьба» рассказывает про несчастную любовь, а «Дождь» — про первую близость. Часть песен — авторские, другая часть, как «Споём, жиган», — из блатного фольклора. Особенно удачно звучит композиция из кинофильма Динары Асеевой «Пацаны» про детей из неблагополучных семей.
Юрий Барабаш отразил своё время лучше многих иных взрослых исполнителей. Всё же 80‑е запомнились ростом детской преступности, а в последнее десятилетие ХХ века беспризорник вообще стал символом времени. С другой стороны, тема сиротства и неприкаянности очень характерна для русской культуры. Она пронизывает и высокую литературу, и низкий песенный фольклор. И здесь Петлюра продолжает линию ещё тех безымянных поющих хулиганов прошлого.
Иван Кучин — Человек в телогрейке (1997)
Русский шансон — это жанр, включивший в себя многие направления. Но, действительно, в какой-то момент тюремная тема вышла на первый план. Максим Кравчинский в книге «История русского шансона» честно признаётся: «Эпоха беспредела и героизации образа бандита совпала по времени с легализацией жанра. Вот почему сегодня шансон для большей части населения ассоциируется не с одесской, эмигрантской или армейской темой, а прежде всего с тюрьмой и её обитателями». Однако немало исполнителей шансона не сидело, а прошедшие зону далеко не всегда ассоциировали себя с жанром.
В 1990‑е годы Иван Кучин был претендентом на звание главного исполнителя русского шансона. В 1997 году альбом Кучина стал лидером продаж, а по словам артиста, его и вовсе выдвигали на премию «Овация», от которой он отказался. «Человек в телогрейке» и «Таверна» впервые появились именно на этом альбоме. Вообще, «Судьбу воровскую» можно считать второй после «Разбитой судьбы» Наговицына образцовой пластинкой 90‑х годов.
Интересно, что сам музыкант, проведший за решёткой 12 лет, не любил причислять себя к русскому шансону и считал свой жанр всё-таки авторской песней. А ещё Кучин любит Шевчука и Гребенщекова, ведёт непубличную жизнь, а в начале карьеры посетил «Горбушку», чтоб спросить о том, как расходятся его песни.
Бока — Доля воровская. Russian Songs (1997)
В российском шансоне есть поджанр, мало освещённый в медиа или научных исследованиях, — это кавказский шансон. С точки зрения географии он, конечно, включает не только Кавказ, но и Закавказье и иные страны. К нему близок рабиз — армянская эстрадная музыка. 90‑е годы — это ещё и распространение песен с акцентом.
Жизнь Бориса Давидяна, или попросту Боки, конечно, отличалась от волны эмигрантов, таких как упомянутый выше Шуфутинский. Тем не менее свой главный хит, «Долю воровскую», Давидян записал на чужбине. Песня стала визитной карточкой и появлялась на многих альбомах. В 1997 году даже вышел одноимённый сборник.
Из всех представленных в нашей десятке альбомов «Доля воровская», наверное, самая малоизвестная. Однако она заслуживает внимания по следующей причине. Уроженец Баку Борис Давидян сочетал в себе как армянскую, так и азербайджанскую культуру. Родному городу и бежавшим из него людям певец посвятил один из самых известных треков «Беженцы». Но на этом альбоме Бока поёт в своей манере именно русские песни: от «Слепого сына» группы «Белый Орёл» до несколько видоизменённой «Дым сигарет с ментолом» «Нэнси».
Катя Огонёк — Белая тайга (1998)
90‑е годы не были временем исключительно мужской музыки — песни исполняли и женщины. Хотя проект «Катя Огонёк» создал мужчина — Вячеслав Клименков, основатель компании «Союз Продакшн». Именно он придумал легенду о записанном в местах не столь отдалённых девушкой альбоме. Под зажигательным псевдонимом скрывалась Кристина Пенхасова из Краснодарского края. Когда пошли гастроли, то зрителям сообщили об условно-досрочном освобождении. Была даже песня с соответствующим образом:
Я зажгу для тебя огонёк в этой богом забытой глуши,
Я зажгу для тебя огонёк на обломках усталой души,
Я зажгу для тебя огонёк в своём сердце, где мало тепла,
Я зажгу для тебя огонёк, чтоб невзгоды сгорели дотла.
Старую, с прошлой зимы почитаю газетку,
Личное время продлится ещё полчаса.
А за колючим забором за вышками где-то
Стая вернувшихся птиц разорвут небеса.
Потом Катя Огонёк ушла от Клименкова. Со временем история про тюрьму тоже отпала.
«Белая тайга» не первый женский альбом шансона. Многие эстрадные певицы обращались к этому жанру, создавая имидж сильной женщины. Однако Катя Огонёк стала здесь образцом. Так же как и Михаила Круга — а до этого Аркадия Северного, — певицу окружили легенды. Ну а в целом — один из самых неплохих альбомов того периода.
Сергей Наговицын — Разбитая судьба (1999)
В советские годы песни исполнялись под гитару или с небольшим ансамблем. В 90‑е происходит изменение: тексты про тюрьму, этапы и любовь сочетаются уже преимущественно с танцевальной электронной музыкой. Одним из первых, кто стал пользоваться таким сочетанием, был Наговицын.
Выпущенная в 1999 году «Разбитая судьба» Наговицына имеет на Ютубе 19 миллионов просмотров. И это набрала не песня, а именно альбом.
Исполнитель умер в декабре 1999 года. Последнюю прижизненную работу Наговицына можно считать своеобразной квинтэссенцией шансона. Незатейливая, но запоминающаяся музыка, суровый голос и полный набор образов: «Зона», «Женщина», «Прокуроры». Открывает альбом знаменитая «Там по периметру горят фонари», продолжает «До свидания, кореша» и заканчивает заглавная композиция. Если титул короля русского шансона останется навсегда за Кругом, а самой известной песней — «Владимирский централ», то альбомом десятилетия стоит признать «Разбитую судьбу».
Михаил Круг — Владимирский централ (1999)
Принято считать, что шансон — жанр не альбомный. Те, кто постарше, наверняка впервые услышали песни на каком-нибудь MP3-диске с надписью «200 хитов шансона». В эпоху стримингов традиция сохранилась, и уже официальные представители артиста выкладывают компиляции. Тем не менее один сборник всё же стоит рассмотреть внимательнее.
В наше время Круг считается одним из символов 90‑х годов. Однако журналист Олег Кашин заметил, что тверской шансонье — дебютант 1999 года — года Земфиры, публикации Generation P, бомбёжек Югославии, ожидания грядущего тысячелетия и юбилея Пушкина. Действительно, «Фраер» и «Кольщик» вышли в 1994‑м, на альбоме «Жиган-Лимон», но вот «Владимирский централ» — это песня 1998 года, альбом «Мадам».
Есть и вторая причина, по которой можно считать главным альбомом Круга этот сборник. Выпустив хиты и подведя некую черту под творчеством, Михаил завершил трансформацию русского шансона и перевёл его окончательно с советских образцов на российские. Лучше всего об этом написал опять же Олег Кашин: «„Владимирский централ“ и „Жиган-Лимон“ — по-настоящему русские песни».
Ещё не один год композиции с этого альбома будут ассоциироваться с тем, что называют русский шансон, а сборник будет пиком развития жанра. В следующее десятилетие стать более значимыми не выйдет ни у кого, даже у «Бутырки». Ну а затем на смену шансону 90‑х придёт постшансон и рэп. Но это уже другая история.
Сборником «Владимирский централ» мы завершаем наш обзор альбомов. Хотя, конечно, втиснуть такое явление, как «русский шансон», в строго календарные рамки непросто — всё же трансформация жанра произошла в середине нулевых. Однако и период от «Извозчика» до «Владимирского централа» тоже может претендовать на определенную веху, которая отразила, пусть и в своеобразной форме, историю страны.
«Люди встречаются, люди влюбляются, женятся…», — поётся в известном советском шлягере. А что, если жениться приходится в отделении милиции, встречаться — без средств контрацепции, влюбляться — до заседания суда и унизительного объявления о разводе в местной газете?
Личная жизнь советских людей долгое время контролировалась государством, что создавало массу сложностей для любящих и разлюбивших. VATNIKSTAN расскажет, как граждане «страны победившего социализма» праздновали свадьбы, регистрировали разводы и избавлялись от последствий неудавшихся отношений.
1920‑е — начало 1930‑х: свобода с оговорками
Девушка или комсомол?
После прихода к власти большевиков порядок бракосочетания определяли Кодексы о браке и семье, первый из которых появился в 1918 году. В России стали действовать ЗАГСы. Вместо церковного обряда людям предлагали светскую церемонию — «красную свадьбу», которая, по сравнению с церковным венчанием, выглядела очень скромно.
«В волостном ЗАГСе». Художник Александр Моравов. 1928 год
«Красные» торжества проходили довольно однообразно. Молодые облачались в повседневную одежду: рубаха и брюки у жениха, у невесты — юбка, блузка и красная косынка, из-под которой выглядывала модная короткая стрижка. Сначала представитель волисполкома партии, сельсовета или комсомола зачитывал доклад о коммунистической морали, новом быте, вреде религии и, наконец, о «правильных» взаимоотношениях между мужем и женой. Далее следовал ритуал «расписывания» — постановка подписей о вступлении в брак в книге регистрации. Затем молодым вручали подарки. Это могли быть продукты и полезные в хозяйстве вещи: посуда, одеяло, отрез ткани.
Новобрачным обязательно преподносились книги политического содержания, например «Азбука коммунизма» Николая Бухарина и Евгения Преображенского. Дарили также портреты вождей, предметы с коммунистической символикой. Так, башкирская газета «Власть труда» (1924 год, 10 июля) сообщала, что на одной из свадеб молодожёнам «преподнесли значок КИМа (Коммунистический интернационал молодёжи. — Прим.) с наказом в своей личной жизни не забывать общественную». Заканчивалось торжество обычно концертом самодеятельности или танцами.
Запись о регистрации брака в книге актов гражданского состояния. 1922 год. Источник: little-histories.org
Новому свадебному ритуалу следовали далеко не все. Особенно тяжело эта традиция приживалась в сёлах. По своему желанию или по воле родителей даже комсомольцы продолжали венчаться в церкви, несмотря на угрозу исключения из организации. В июне 1925 года газета «Красная Башкирия» советовала молодым людям отказываться от брака с барышней, не желающей «правильно» выходить замуж:
«Что дороже — девушка или комсомол? Если дороже девушка, нужно выбросить комсомольский билет. <…> А девушка? Надо попытаться её убедить. Если она не поддаётся убеждению, то лучше расстаться. В последний раз при расставании можно потихоньку пустить слезу, не спрашивая разрешения обкома».
Традиция «красных» свадеб прожила недолго и сошла на нет в эпоху НЭПа. Антирелигиозная пропаганда отучила многих от церковного венчания, но белые платья и шумные застолья оставались неотъемлемой частью торжества у тех, кто мог себе это позволить. Так, в фильме Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» (1929) можно увидеть невесту в праздничном наряде с огромным букетом и украшенной цветами фатой. К слову, в этом же фильме показывают пары, оформляющие развод в ЗАГСе, — одна из женщин смущённо закрывает лицо лаковой сумочкой. Мужчина рядом, посмеиваясь, ставит подпись в пухлой казённой тетради.
«Человек с киноаппаратом» (1929). Режиссёр Дзига Вертов
«Сейчас я, кажется, холост»
После революции процедура развода кардинально поменялась — расстаться с законным супругом можно было за один день без лишней бумажной волокиты. К сожалению, новое законодательство сразу поставило под удар женщин, особенно матерей. Согласно Кодексу 1918 года, имущество супругов не являлось общим: подразумевалось, что отныне «освобождённая» женщина будет работать наравне с мужчиной и не зависеть от него материально. Однако в первой половине 20‑х подавляющее большинство женщин не работало и не имело собственных доходов. Развод с мужем, который являлся единственным кормильцем, грозил нищетой и потерей крыши над головой.
«Человек с киноаппаратом» (1929). Режиссёр Дзига Вертов
В 1926 году был принят новый кодекс, который несколько осложнил расторжение брака. Имущество супругов стало общим, и при разводе каждый из них имел право получить долю: деньги, жилплощадь и другое имущество. Более того, к законным бракам приравнивались и незарегистрированные официально. Если сожительство можно было доказать перед судом — а доказательствами могли служить показания соседей, — за угасшие чувства приходилось расплачиваться.
Расстаться можно было по заявлению одного из супругов, причём без необходимости выжидать 30 дней для подтверждения намерений. Разочаровавшиеся в семейной жизни муж или жена обращались в местный гражданский суд с соответствующим заявлением и в тот же день освобождались от брачных уз.
Пример такого развода — несостоявшийся брак Остапа Бендера с гражданкой Грицацуевой, описанный Ильфом и Петровым. Остап женился на «знойной женщине», как только узнал, что у неё есть вожделенный стул. После того как драгоценностей под обивкой не оказалось, Бендер с женой развёлся. Точнее, жена развелась с ним. В «Золотом телёнке» «великий комбинатор» размышлял:
«Сейчас я, кажется, холост. Ещё недавно старгородский ЗАГС прислал мне извещение о том, что брак мой с гражданкой Грицацуевой расторгнут по заявлению с её стороны и мне присваивается добрачная фамилия О. Бендер».
Ни согласие, ни даже присутствие мужа на бракоразводном процессе не понадобились.
«12 стульев». Режиссёр Марк Захаров. 1976 год
Расторгнуть брак в 1920–1930‑х годах в СССР было не только просто, но и очень дёшево. В книге «Советская повседневность. Нормы и аномалии» историк Наталия Лебина пишет, что за просроченный паспорт в начале 1930‑х годов граждане платили штраф 50 рублей, а за развод — всего шесть. Расторжение брака могло быть фиктивным — так, женщины разводились, чтобы меньше платить за ребёнка в детском саду и школе.
Ванночка с горчицей
Ещё до революции Владимир Ленин писал о необходимости «безусловной отмены всех законов, преследующих аборты». Он подчёркивал, что «эти законы — одно лицемерие господствующих классов». Изданный в 1920 году декрет советского правительства «Об искусственном прерывании беременности» стал первым в мировой истории права законом, разрешившим аборты по собственному желанию. Однако, согласно декрету, новая свобода предоставлялась женщинам только на время:
«Рабоче-Крестьянское Правительство учитывает всё зло этого явления для коллектива. Путём агитации против абортов среди масс трудящегося женского населения оно борется с этим злом и, вводя социалистический строй и широко осуществляя принципы Охраны Материнства и Младенчества, предвидит постепенное исчезновение этого явления».
Плакат «Матери, не подкидывайте детей!». Художница Александра Соборова. 1925 год
Поначалу аборты были бесплатными. Их количество, вопреки ожиданиям правительства, не уменьшалось, а росло. В связи с этим в 1924 году появились специальные «абортные» комиссии, которые регулировали очередь на операции. Если аргументы, приведённые женщиной, казались неубедительными, в операции могли отказать.
В 1926 году были полностью запрещены аборты впервые забеременевших женщин, а также делавших эту операцию менее полугода назад. Широкое распространение получила практика самоабортов, «рецептов» которых было немало — к примеру, попарить ноги в горячей воде с горчицей. После таких экспериментов женщины зачастую оказывались на больничной койке, многие умирали от сепсиса. Если несчастная оставалась жива, установленный факт самоаборта мгновенно фиксировался, и дело передавалось в суд.
Тюремные сроки грозили и горе-врачам. В газете «Курская правда» (1929 год, 19 ноября) была опубликована статья о семье Уколовых, члены которой делали подпольные аборты односельчанам и крестьянам из соседних деревень. Самое жуткое в этой истории — то, как Уколовы поступали с умершими от их рук женщинами. Трупы погибших вывозили за околицу и погребали в укромных уголках, а иногда и просто сбрасывали на проезжей дороге. Суд приговорил семью к тюремному заключению.
«Потерпи ещё денёк, Манька — мой Колька самый нужный гвоздь истребил, портретину на нём повесил». Источник: maysuryan.livejournal.com
Подпольные или легальные, аборты всегда делали без наркоза. Многие врачи считали, что страдания, причиняемые женщине во время операции, — необходимая расплата за «распущенность». В повести Николая Огнёва «Дневник Кости Рябцева» автор описал мучения 16-летней Маньки Гузиковой, которая, после того, как её бросил парень, прервала беременность:
«…боль не прекращалась, она охватила всё тело, боль стала живой… и острые когти свои вонзила в Манькино тело и сверлила, сверлила, сверлила без конца, без пощады, без надежды… Потолок помутнел, улетел куда-то ещё выше… в глазах стала какая-то мутная, нудная пелена, и она соединилась с болью, заполнила всё Манькино тело, отделила Маньку от земли, от людей, от больничной комнаты… боль — бешеная, выедающая, разрывающая тело на куски, на части…»
Ни боль, ни унижения не останавливали женщин. Причиной тому были элементарное невежество и нищета. В массовой литературе по половому воспитанию практически ничего не писали о предохранении от нежелательной беременности, а достать контрацептивы — презервативы, выполненные из грубого материала, — было практически невозможно.
Вскоре женщин начали наказывать рублём: с 1930 года аборты стали платными и дорожали с каждым годом. К сожалению, вскоре прервать нежелательную беременность стало невозможно даже за деньги — в 1936 году аборты в СССР запретили.
Сталинская эпоха: семья под колпаком
Свадьба в милиции
«Закручивание гаек» в сталинскую эпоху сказалось и на частной жизни советских граждан. Ещё во второй половине 20‑х молодожёны лишились неотъемлемого в наше время атрибута церемонии бракосочетания — обручальных колец. Виной тому были появившиеся в 1930 году магазины Торгсина, где можно было сдать за бесценок любые золотые предметы, получив взамен недоступные в условиях карточной системы вещи и продовольствие. В условиях всеобщей нищеты люди несли в магазины семейные реликвии — в том числе и обручальные кольца.
Ранее, во второй половине 20‑х, государство объявило кампанию по изъятию золота у населения для нужд индустриализации. Наталия Лебина пишет, что, с целью выколачивания драгоценностей, людей нередко помещали в «парилки» — комнаты без вентиляции, где можно было только стоять, тесно прижавшись друг к другу. После нескольких дней в «парилке» люди отдавали золото добровольно. Носить заветное колечко было просто опасно.
Молодая пара на выходе из бюро ЗАГС Краснопресненского района Москвы. 1939 год. Источник: russiainphoto.ru
Продажа товаров по карточкам значительно осложнила организацию свадебных торжеств — обычные люди едва ли могли позволить себе праздничные угощения и наряды. Пыльные помещения ЗАГСов, где за одним столом регистрировали и браки, и смерти, производили угнетающее впечатление. В 1934 году ЗАГСы переехали в здания местных отделений милиции, что только усугубило ситуацию. В 1943 году отношения властей с православной церковью несколько смягчились, но на церковный обряд венчания всё ещё смотрели косо.
«Свинарка и пастух» (1941). Режиссёр Иван Пырьев
На фоне всеобщего безденежья и казёнщины сцена богатой свадьбы из фильма «Свинарка и пастух» (1941) вызывает лишь горькую усмешку. Невеста, увешанная бусами, в расшитом кружевом платье и белом венке с длинной фатой, жених в начищенных сапогах, клетчатом костюме-тройке, галстуке, цветами в петлице и на картузе, толпы гостей — и всё это в обычной советской деревне! К сожалению, такое богатство имело мало общего с реальностью, особенно в предвоенные годы.
Развод по объявлению
Со второй половины 30‑х развод для советских граждан стал дорогим, а главное, хлопотным «удовольствием». Теперь в ЗАГС должны были обращаться оба супруга. Особо влюбчивых власти дисциплинировали рублём: так, за первый развод необходимо было заплатить 50 рублей, за второй — 150, а за третий — уже 300. Неприятный сюрприз ждал тех, кто не был готов афишировать подробности супружеской жизни — отныне в паспортах ставилась отметка о расторжении брака.
«В советском суде». Художник Алексей Солодовников. 1955 год
В 1944 году процедура снова значительно подорожала — теперь даже за первый развод следовало выложить 100 рублей. Разводящихся обязали «выносить сор из избы» и расходиться публично через суд. Кроме того, в местную газету помещалась заметка о «возбуждении судебного производства о разводе» с указанием имён супругов. «Нельзя отделять вопросы быта, семьи от вопросов всей нашей политики и экономики: они очень тесно связаны», — объяснял такую публичность врач Виктор Колбановский в книге «Любовь, брак и семья в социалистическом обществе» (1948).
Уборные и штопальные иглы
В 1936 году вышло постановление о запрете абортов. В тексте документа говорилось:
«Только в условиях социализма, где отсутствует эксплуатация человека человеком и где женщина является полноправным членом общества, а прогрессирующее повышение материального благосостояния трудящихся является законом общественного развития, можно серьёзно поставить борьбу с абортами, в том числе и путём запретительных законов».
Плакат «Спасибо товарищу Сталину…». Художник В. Говорков. 1936 год
По официальной версии, основной причиной запрета абортов в СССР стало улучшение благосостояния и рост культурного уровня советских людей. Будущим матерям обещали материальную поддержку, а также расширение сети роддомов, яслей и детских садов. Однако некоторые исследователи считают, что причиной запрета явилось резкое снижение рождаемости вследствие высокой смертности от голода в 1932–1933 годах. Так или иначе, женское тело снова оказалось в ежовых рукавицах действующей власти. Из анекдотов того времени:
«Гулять холодновато, давайте зайдём ко мне попить чайку. — Какой теперь чаёк, вы же знаете, аборты запретили».
О запрете абортов высказывался заместитель генпрокурора СССР Арон Сольц:
«Наша советская женщина не освобождена от той великой и почётной обязанности, которой наделила её природа: она мать, она родит. И это, бесспорно, дело большой общественной значимости».
Десятилетие спустя ему вторил доктор Колбановский, который считал, что за плотские удовольствия женщина всегда должна расплачиваться деторождением:
«Женщине всегда приходится нести естественные последствия любви к мужчине — родить и вскормить ребёнка».
Предотвратить «естественные последствия» можно было с помощью контрацептивов, которые не ограничивались «резиновым изделием № 2». В то время в продаже имелись алюминиевые женские колпачки, а также средства для местного применения, например паста «Преконсоль». Однако, ввиду дефицита, купить контрацептивы было непросто. Врачи рекомендовали их использование исключительно как одну из мер борьбы подпольными абортами, а не как способ регулирования деторождения.
Вопреки ожиданиям, запрет абортов не привёл к значительному увеличению рождаемости. Наталия Лебина пишет, что 1936–1938 годах число абортов сократилось в три раза, но рождаемость при этом повысилась всего вдвое, и то — на время. В 1940 году она упала до уровня 1934 года. Зато резко возросла материнская смертность от нелегальных абортов. Запрет также повлиял на рост насильственной детской смертности — младенцев убивали штопальными иглами, топили в уборных или просто выбрасывали на помойку. Лебина так комментирует сложившуюся ситуацию:
«…власть настаивала на своём представлении о женщине-матери, которое, по хлёсткому выражению американского советолога Александра Даллина, составляло нечто среднее между отношением к корове и к генератору. Нужно было рожать, как коровы, и в то же время работать, как некий безотказный механизм».
В попытках увеличить рождаемость государство взялось и за мужчин. Так, в ноябре 1941 года появился налог на бездетность. Для монахов и монахинь, соблюдавших обет безбрачия, налог отменили лишь в 1946 году. С 1949‑м его не платили потерявшие детей в годы войны и те, кто не мог иметь ребёнка по состоянию здоровья. Зато сельское население с этого же года было вынуждено отдавать государству 150 рублей в год. Причём платили «оброк» и малодетные семьи: имеющие одного ребёнка — 50 рублей, двух детей — 25 рублей в год. Налог на бездетность отменили лишь после распада СССР, в 1992 году.
Послевоенные годы и оттепель: хорошо забытое старое
«Дворцы счастья»
На рубеже 1940–1950‑х годов свадебные торжества всё чаще мелькали на советских киноэкранах. В картине «Свадьба с приданым» (1953) невеста одета в белое платье, на голову вместо фаты накинут тонкий шёлковый платок. Её жених — в строгом чёрном костюме и белой рубашке с галстуком. На деле же для большинства граждан свадьба по-прежнему оставалась скромным домашним праздником. Наталия Лебина рассказывает о том, как отмечали это событие в 1947 году её родители:
«Несмотря на карточную систему, событие решено было отметить. Торжество состоялось сразу после регистрации в районном ЗАГСе на квартире у родителей мамы. На невесте было белое платье из искусственного шёлка. Из свадебных подарков самым дорогим оказались пирожные буше из коммерческого магазина».
«Свадьба с приданым» (1953). Режиссёр Борис Равенских, Татьяна Лукашевич
Свадебные традиции поменялись лишь в период оттепели. Для оформления документов о смерти и разводах выделили отдельное время, которое не пересекалось с расписанием регистрации браков. Из мрачных отделений милиции ЗАГСы переехали на новые места. Появились дворцы бракосочетания, первый из которых был открыт в Ленинграде в 1959 году. Вот что писал о нём журнал «Смена» (1959 год, № 24):
«…всё радует глаз: и специально изготовленная изящная мебель, и сверкающие белизной лепные потолки, и искрящиеся люстры, и декоративные камины. <…> Откуда-то негромко льётся величественная мелодия. Девушки в праздничных платьях преподносят молодожёнам цветы. Совершается обряд комсомольского обручения. Красивый, романтический обряд! <…> Пусть же повсеместно привьётся в нашей стране этот хороший комсомольский обычай!»
В конце 50‑х — начале 60‑х годов «дворцы счастья», как их называли в прессе, появились во многих крупных городах СССР. Парадная обстановка и возвышенные речи «придворных» способствовали появлению торжественной церемонии бракосочетания, в которой обязательными становились особые наряды невесты и жениха, обмен кольцами, наличие гостей и свидетелей.
Подробное описание свадьбы начала 60‑х, проходившей во «Дворце счастья», можно встретить у историка Елены Жидковой:
«Молодых встречают комсомольцы и провожают в хорошо обставленные комнаты жениха и невесты. <…> Выписано брачное свидетельство… От комнаты невесты начинается торжественное шествие. Впереди комсомолец парадно одетый, на руках несёт брачное свидетельство в папке, переплетённой бархатом. За ним жених и невеста, а затем товарищи, подружки, члены производственных коллективов, сослуживцы. На бархатном подносе преподносится им брачное свидетельство, церемония сопровождается торжественной музыкой. Свидетельство от имени райсовета вручает депутат. Представители партийных и комсомольских органов поздравляют молодых с законным браком».
На страницах модных журналов конца 50‑х появляются свадебные наряды. Впрочем, в то время одежда, которая шилась и приобреталась исключительно для дня бракосочетания, была редкостью. Так, советская актриса Маргарита Криницына вспоминала:
«Да и надеть-то мне было нечего. Платье из лёгкой кремовой шерсти мне подарила жена троюродного брата… когда я только приехала поступать во ВГИК. Это платьице, сшитое колокольчиком, я и носила до последнего курса. В нём и на свадьбу пошла. Женя [на свадьбе] тоже неважно был одет… в сером костюме, зелёной шляпе и широченном зелёном галстуке».
«Свадьба на завтрашней улице» (1961). Художник Юрий Пименов
В 50‑е большинство свадеб праздновали в домашней обстановке. Застолья были довольно скромными. Лебина рассказывает о меню одной из таких праздничных трапез: среди закусок были пирожки с мясом, солёные огурцы и блины, из напитков — водка, креплёное вино и чай.
Скромными были и подарки. Та же Криницына рассказывает, что на их свадьбе подарок был всего один — духи «Сказка». Всё остальное было потрачено на еду. В «Хрониках московского быта» супруги Даос, чья свадьба состоялась в 1958 году, вспоминают, как друзья развернули перед ними «ковровую дорожку» из рулона обоев с цветочным рисунком — в то время было сложно достать цветы, и обои заменяли собой брошенные к ногам букеты. Затем кто-то вручил им в подарок кирпич — символ начала строительства семейной жизни.
Постепенно свадебные застолья потихоньку «переехали» из квартир в кафе и рестораны. Новая традиция оказалась дорогой, поэтому при организации торжества многие договаривались о возможности принести спиртное, купленное в магазинах.
Свадебный ритуал обрастал новыми правилами. В 1960‑х годах в торжественной форме не разрешали регистрировать второй и последующие браки. Новобрачным предоставляли короткий отпуск на проведение свадьбы, удлинился «испытательный срок», отделявший дату подачи заявления от даты регистрации, — теперь он составлял 30 дней. После того как жених и невеста подавали заявление, им вручали специальные талоны, по которым в салонах для новобрачных можно было купить свадебные наряды, обручальные кольца, а главное — дефицитные вещи, отсутствующие в свободной продаже.
Одновременно возникла мошенническая практика: люди подавали заявление на регистрацию лишь для того, чтобы получить талоны в такой салон. Разумеется, в этом случае до свадьбы дело не доходило.
«От мужа своего не знаю доброго…»
Процедура развода долгое время оставалась публичной, что вызывало массу неудобств. Даже в эпоху хрущёвской оттепели расставаться приходилось в суде при свидетелях, предварительно поместив унизительное объявление в местной газете.
К решению семейных проблем подключились товарищеские суды. Впервые эти организации появились в начале 1930‑х годов — тогда на предприятиях и в домоуправлениях формировались специальные комиссии, разбиравшие конфликты, в том числе и семейные. В годы хрущёвских реформ на время забытая практика общественных судилищ вновь активизировалась. На этих собраниях обсуждались бытовые неурядицы, которые ещё не довели супругов до окончательного решения о разводе, но грозили расставанием.
В начале 60‑х о «погоде в доме» начали говорить более открыто. О наиболее частых причинах ссор и разводов можно судить по письмам, опубликованным в «Работнице» (1963 год, № 8). В основной массе это были жалобы от женщин, которые писали о пристрастии мужа к алкоголю и домашнем насилии:
«Кончит работу — и к собутыльникам. Домой приходит пьяный, устраивает дебоши…»
«Муж стал пить. Не где-нибудь. На работе! <…> Пошла к его начальнику… А этот начальник лишь сообщил мужу, что я, такая-сякая, приходила жаловаться. Кончилось всё тем, что муж, придя с работы, впервые поднял на меня руку».
«Живут десять лет. У них четверо детей. В своём производственном коллективе он на лучшем счету: примерный, старательный! А дома бьёт жену за то, что без его разрешения на свои же заработанные купила себе пару чулок и иную мелочь…»
В одном письме женщина рассказывала о «маменькином сынке», который не помогает ей по хозяйству:
«Я делаю всю работу по дому. А попросить мужа, чтобы принёс воды, и не заикайся. Свекровь говорит: „Кто ты такая? Простая работница. А он инженер. Умственного труда человек! Нечего ему домашней работой заниматься…“ Что же удивляться, что и от самого мужа своего не знаю доброго…»
Из журнала «Крокодил» (1956 год, № 34)
Среди этих посланий попалась и одна жалоба от мужчины, который писал о ревности супруги:
«Любил и люблю жену всегда… Вторая моя любовь — музыка. Я художественный руководитель русского народного хора при доме культуры. Не мыслю своей жизни без песни, без людей, своих воспитанников. Но жене моя преданность делу не нравится. Из-за ревности она устраивает скандалы. И не только мне. Некоторым просто пришлось бросить занятия в хоре, чтобы не выслушивать оскорбления…»
Долгое время вопрос супружеской измены, несмотря на её распространённость, обходили стороной. Так, согласно приведённым Лебиной результатам одного из социологических опросов конца 50‑х — начала 60‑х годов, более половины опрашиваемых основной причиной развода назвали «легкомысленное отношение к браку», после чего шли жилищные условия, вмешательство родителей и «пережитки прошлого». Адюльтер в качестве самостоятельного повода вообще не рассматривался — этот пункт даже не был включён в опросник, вероятно, по цензурным соображениям.
«Вернулся». Художник Сергей Григорьев. 1954 год
Процедура развода принципиально изменилась уже после снятия Хрущёва. 10 декабря 1965 года Указ Президиума Верховного Совета СССР отменил необходимость публикации извещений о разводе в местной прессе. Новый Кодекс о браке и семье, принятый в 1969 году, разрешил расторгать брак в ЗАГСе, если у пары не было несовершеннолетних детей.
Боль свободы
Запрет абортов в СССР сохранялся вплоть до середины 50‑х. Государство пыталось всячески стимулировать рождаемость, поощрять и поддерживать матерей. Благодаря усилиям министра здравоохранения СССР Марины Ковригиной в послевоенные годы значительно расширилась сеть роддомов, яслей и детских садов, появились медали «Мать-героиня» и «Материнская слава», улучшилась материальная поддержка многодетных и одиноких матерей.
Однако ситуация с подпольными абортами оставалась плачевной. К «бабкам» ходили, несмотря на угрозу тюремного заключения и смерти от последствий неудавшейся операции. Наталия Лебина вспоминает о том, как и почему в конце 40‑х её мать решилась на незаконную процедуру:
«Положение было, мягко говоря, тяжёлое. Существовать приходилось на пенсию отца по инвалидности… [Мама] обратилась к своей соседке по коммуналке, врачу-гинекологу, с просьбой об аборте. Та, жалея моих родителей, согласилась… аборт маме сделали в квартире её родителей. В момент „незаконных медицинских манипуляций“ мой дед — работник уголовного розыска — сидел во дворе и тщательно следил за „оперативной обстановкой“. В результате всё обошлось — и мама осталась здорова, и врача не посадили».
Плакат «А я хотела сделать аборт…» Александр Добров. 1961 год
Только в 1955 году советским женщинам разрешили прерывать беременность по собственному желанию. Это произошло благодаря усилиям той же Ковригиной, которая продвигала снятие запрета. 23 ноября 1955 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об отмене запрещения абортов» операция искусственного прерывания беременности в больнице была разрешена всем женщинам при отсутствии медицинских противопоказаний.
Как ни странно, проблема криминальных абортов оставалось актуальной — прерывание беременности продолжало считаться постыдным и вызывало порой не только косые взгляды, но и проблемы на работе. Скрыть факт «легального» аборта от сослуживцев было практически невозможно: после выхода из больницы женщина получала листок нетрудоспособности, где в графе «диагноз» стояло слово «аборт». Поскольку далеко не все женщины были готовы обнародовать подробности личной жизни, многие предпочитали по-прежнему обращаться к «частникам».
Арсенал средств предохранения в 50–60‑х годах заметно расширился. Появились специальные мази, например грамицидиновая паста на основе антибиотика или алкацептин — пенообразующее вещество, адсорбирующее сперматозоиды. В стране велись разработки противозачаточных гормональных препаратов. Использовались и внутриматочные спирали, но их разрешали применять только рожавшим. Но так как контрацепция оставалась дефицитным товаром, особенно в небольших городах и уж тем более в сельской местности, аборт был основным методом предотвращения нежелательной беременности.
Матери на консультации у врача-педиатра. Конец 50‑х — начало 60‑х. Источник: russiainphoto.ru
Государство пыталось отвадить женщин от операции, рассказывая о вреде абортов, которые якобы всегда вели к болезням и бесплодию. Яркий пример такой «страшилки» — опубликованное в «Работнице» (1963 год, № 2) письмо от некой Э. Б. с заголовком «Не могу простить». Женщина рассказывала, как на её семейную жизнь повлиял аборт, на который она решилась в 18 лет по настоянию родственников. Операция лишила её возможности иметь детей. Они с мужем усыновили мальчика, но наличие ребёнка не спасло отношения:
«Муж сам сознался, рассказал о связи с женщиной, которую якобы полюбил, и пожелал иметь своих детей. <…> И вот недавно он к нам вернулся. Я очень оскорблена как женщина, не могу простить ему ничего… Только радость сына по поводу возвращения отца заставила меня примириться. <…> Если бы в своё время я не сделала аборта, возможно, и не было бы такого в моей семье».
Нет оснований полагать, что история выдуманная. Проблема заключалась в другом: вместо того, чтобы заняться сексуальным просвещением, государство принялось стыдить женщин и пугать их опасностью операции. Аборт по-прежнему делался без обезболивания. В медицинских трудах начали появляться свидетельства использования анестезии при прерывании беременности, но эти опыты часто оставались лишь на бумаге. Однако ни пропаганда, ни боль не останавливали женщин — с 60‑х количество абортов начало неуклонно расти.
Застой и распад: печальная статистика
Водка из самовара
Изменения в процедуре заключения браков, произошедшие в период хрущёвских реформ, подытожил новый брачно-семейный кодекс 1969 года. В статье 14 документа указывалось: «Заключение брака производится торжественно. Органы записи актов гражданского состояния обеспечивают торжественную обстановку регистрации брака при согласии на это лиц, вступающих в брак».
Свадебная церемония окончательно закрепилась в сознании советских людей прежде всего как пышное торжество. Неотъемлемой частью праздника стали народные традиции, которые практикуются до сих пор: например, выкуп невесты и надкусывание каравая. Застолья, проходившие теперь как дома, так и в ресторанах, сопровождались речами тамады и конкурсами.
К середине 70‑х в СССР сложилась целая брачная индустрия с участием сети промтоварных, продуктовых, цветочных, ювелирных магазинов. Появилась особая свадебная мода. Костюм жениха практически не менялся, зато наряды невест с каждым десятилетием становились всё сложнее.
В 60‑е это были модные в то время короткие платья, расклешённые к низу. Фата в то время была не в чести — её либо не носили вовсе, ограничиваясь цветочными венками, либо выбирали короткую накидку, которая максимально открывала лицо. Свадебное платье 70‑х выглядело более консервативно: юбка доходила до пола, кружевные рукава — до запястья, лиф был максимально закрытым, с ажурным воротником-стойкой и гипюровым вставками. Иногда свадебный венок заменяла небольшая шляпка — джульетка. В 80‑е она приобрела особую популярность, украшалась кружевом, рюшами и искусственными цветами. Платья на закате СССР стали особо пышными — многочисленные воланы делали невесту похожей на свадебный торт. Чаще всего эти платья шили в ателье или самостоятельно. Особым шиком считались наряды, привезённые из стран «дружественного» зарубежья, например из ГДР.
Шумный обряд бракосочетания нравился далеко не всем. Наталия Лебина вспоминает, как выглядела её свадьба в эпоху застоя:
«Разбирая семейный архив, я нашла и фотоальбом своей собственной свадьбы в 1971 году. Невольно вспомнила весь ритуал бракосочетания свидетелей, кольца, мендельсоновский марш. Разглядела и всю нелепость происходившего. Над моей головой, увенчанной фатою, возвышался бюст Ленина! Выходя замуж во второй раз, я настояла на том, чтобы просто расписаться в ЗАГСе без свидетелей и прочей кутерьмы. Нашу пару назвали „неритуальной“».
Здесь же она рассказывает о свадебном застолье родственницы, состоявшемся в весьма необычном месте:
«Помню, моя племянница из Кривого Рога с явным смущением рассказывала, как её родным пришлось накрывать во дворе криворожских семиэтажек свадебный шатёр — брезентовую палатку, так как ни дома, ни в ресторане посадить всех гостей было невозможно; как нелепо в этом шатре выглядела её белая шляпа, заменявшая фату — символ невинности невесты, и как она стеснялась второго дня свадебного пира. И всё это происходило в 1982 году».
«Свадьба». Художница Ольга Богаевская. 1967 год
Примеры недовольства традицией празднования свадеб можно встретить на страницах журнала «Работница» (1978 год, № 9):
«Нужно ли превращать радостный день в купеческое застолье и повальную пьянку? Никаких красивых воспоминаний они оставить не могут. Лучше собрать узкий круг друзей и близких на свадебный вечер, в потом махнуть вдвоём в горы, на море или Закарпатье».
«Считаю, что пора повести решительную борьбу с безобразным свадебным расточительством. Нельзя в угоду престижу и моде возводить кутёж и многодневную гулянку в народный обычай».
В рамках горбачёвской антиалкогольной кампании 1985 года государство принялось пропагандировать безалкогольные мероприятия — дни рождения, поминки, и, конечно же, свадьбы. Алкоголь предлагали заменять чаем, соками и минеральной водой. В документальном фильме «Путешествие в свадьбу» (1986) можно увидеть, как проходили подобные торжества. После ЗАГСа молодожёны едут на природу, где водят хороводы с гостями, лихо пляшут под народные песни местного ансамбля, чистят картошку на скорость и смотрят театрализованное представление, где седобородый старик в белом, олицетворяющий дух озера, воюет с нечистью. Одна из героинь фильма заявляет:
«Что касается меня, я вообще отказалась бы от всяких свадеб. Я бы сразу после регистрации… посадила всех бы на вертолёт, на парашютах сбросила бы на необитаемый остров, и пусть они себе там варят, стирают, добывают себе пищу. Ведь только так они поймут — любят они друг друга или нет».
В конце фильма нам показывают другую счастливую пару, которая отпраздновала безалкогольную свадьбу год назад. Они рассказывают:
«То веселье, которое всё ещё царит на этих пьяных свадьбах, — это всё иллюзия… У нас всё было по-другому. Всё, что было на свадьбе, до сих пор волнует нас… <…> Это был настоящий праздник, праздник любви, нежности, доброты. Это нужно видеть самому, нужно прочувствовать. Словом, всё было прекрасно. Так же прекрасно, как наша доченька, Оксаночка!»
Супруги вытаскивают из коляски пухлого младенца, демонстрируют его зрителям. Фильм заканчивается лирической песней.
«Путешествие в свадьбу» (1986). Режиссёр Михаил Кончакивский
На деле всё обстояло иначе. Традиция безалкогольных свадеб не прижилась и стала поводом для многочисленных острот вроде «ответим на безалкогольные свадьбы беспорочным зачатием». В лучшем случае на «показушных» торжествах из самовара могли тайком разливать водку или портвейн, в худшем — пить одеколон, политуру и прочие заменители алкоголя. «Самый счастливый день» в жизни новоиспечённой супружеской пары грозил закончиться похоронами.
Не к свадьбе будет сказано
Со второй половины 60‑х количество разводов начало стремительно расти. Согласно статистике, в 70‑х разводилась каждая третья пара, в 80‑х — чуть ли не каждая вторая. В женских журналах стали появляться статьи на темы, о которых раньше предпочитали молчать: измена, домашнее насилие, вмешательство родственников в жизнь супругов. Чаще всего издания публиковали письма с жалобами на пьющих и бьющих мужей. В «Работнице» за 1977 год (№ 2) год читаем:
«Мне 25 лет, растёт дочурка — семь месяцев ей. А мой муж пьёт и бьёт меня. За что? За то, как он считает, что я „не хочу ему подчиняться“. <…> „Ты жена и обязана мыть посуду… Зачем я женился — чтобы стирать самому или убирать?“ <…> однажды я не выдержала, и, когда он пьяный оскорбил меня, я ударила его по лицу. Он за это так меня избил, что соседи прибежали нас разнимать…»
Ряд подобных историй можно встретить не только на страницах журналов, но и в советской документалистике. В короткометражном фильме «Не к свадьбе будет сказано» (1979) разводящиеся супруги в суде рассказывают о причинах неудавшегося брака. Одна из женщин, рыдая, признаётся, что пьяный муж выгонял её из собственной кровати — ей приходилось спать в коридоре на телогрейке. Другая постоянно уходит от пьющего, но неизменно возвращается к нему в надежде, что тот когда-нибудь изменится. Говорят в фильме и о женском алкоголизме, но виновником семейных проблем всё равно остаётся муж, который приучил супругу к спиртному.
Другая причина развода, о которой стали говорить открыто, — измена. Правда, обвиняли в ней в основном мужчин. Если женщина уходила к другому, то это, как правило, также происходило в первую очередь из-за отношения к ней бывшего мужа, и, согласно «Работнице» (1978 год, № 7), сексуальной неудовлетворённости:
«Среди мотивов нарушения супружеской верности у женщин, по нашим данным, на первом месте стоит неудовлетворённость духовным общением с мужем, отсутствие взаимопонимания, чуткости, нежности, ласки. Только после этого женщины называют супружескую неудовлетворённость. <…> По данным учёных разных стран, в первые годы супружества почти половина женщин разочарована в интимной стороне брака».
Истории о женской измене в той же «Работнице» практически не встречаются. Зато о мужской неверности в журнале пишут постоянно. Из рассказа читательницы о пожилом гуляке:
«Муж, к тому времени уже дедушка, стал вдруг заметно прихорашиваться, всё чаще задерживался на работе. А через некоторое время ушёл из семьи, женился на молодой. Это известие так ошеломило меня, что я две недели не могла подняться с постели. Было нам тогда уже за пятьдесят».
Из журнала «Крокодил» (1958 год, № 3)
В статье «Любовный многоугольник», опубликованной в «Крестьянке» (1984 год, № 6), автор настаивает на сохранении брака, в котором кто-то из супругов был уличён в измене. Согласиться с таким призывом сложно:
«Когда кто-нибудь из знакомых заводит разговор о назревающем разводе и требует совета, я почти всегда отвечаю однозначно: „Не разводись!“ И не потому, что теперешняя его семейная жизнь хороша: будь хороша, не думали бы о разводе. А потому, что новая, может быть, будет ещё хуже».
Государство пыталось регулировать растущую статистику разводов. В судах с супругами пытались вести разъяснительные беседы, а тем, кто уже развёлся или ещё не нашёл вторую половинку, помогали появившиеся во многих городах службы знакомств. Местные газеты начали печатать брачные объявления. В конце 80‑х количество разводов действительно несколько снизилось, однако после распада СССР снова начало неуклонно расти.
Грех и нищета
Приобретение эффективных противозачаточных средств оставалось проблемой вплоть до начала перестройки. Наталия Лебина вспоминает:
«Из своей первой зарубежной поездки за границу — в Болгарию в 1976 году — я привезла себе оправу для очков, маме — очень модный тогда чёрный кримплен, отцу—натуральную (из хлопка) сорочку, а мужу — несколько пачек индийских презервативов. Их, очень гордясь своей раскованностью, я купила в первом попавшемся павильончике в аэропорту Софии».
Слайд из диафильма «Советская семья и её функции» (1987). Источник: diafilmy.su
По данным некоторых источников, в 1960‑е в СССР выполнялось в год по пять-шесть миллионов абортов. В последующие два десятилетия это число только росло. Ситуация с обезболиванием не менялась. Иногда — чаще всего за дополнительную плату — женщине давали маску с закисью азота (так называемый «веселящий газ»), которая помогала не всегда. Обстановка в абортариях оставляла желать лучшего — в кабинете размещалось несколько кресел сразу, обычно без перегородок. Работа врачей представляла собой живой конвейер. В одном из номеров «Работницы» опубликовали душераздирающее письмо читателя — как ни странно, мужчины — который писал о страданиях женщин в стенах больниц и требовал человечного отношения к пациенткам (1986 год, № 10):
«За душевной холодностью — фактическая жестокость. Далеко не всегда делают нужное обезболивание — маску или тот самый укол в руку, о котором женщины буквально молят врача. Некому поднимать пациенток, перекладывать их на каталки. <…> На врачебном конвейере, который назовите фабрикой, заводом, потоком… ласкового, бережного подхода к человеку нет».
В ожидании операции. 1980‑е годы. Источник: russiainphoto.ru
В другом номере «Работницы» женщины жаловались на оформление больничных листов — слово «аборт», которое продолжали писать в графе «диагноз» создавало массу трудностей:
«Руководитель нашей группы мужчина, да ещё не сдержанный на язык. Сдай ему справку — через час всему коллективу будет известно».
«Я работаю акушером-гинекологом. Почти треть больных поступает в наше отделение с диагнозом „внебольничный аборт“. Всё это печальные последствия страха перед оглаской».
«Чтобы не сдавать справку, я уволилась с работы».
Во второй половине 80‑х в СССР появились кабинеты, где аборты делали платно. В этом случае можно было не только скрыть факт операции, но и получить качественное обезболивание. Кроме того, на сроке до восьми недель врачи начали применять вакуум (мини-аборт), который переносился гораздо легче. Одна из пользовательниц популярного женского форума вспоминает:
«Я делала аборт в 86‑м году. Это были первые клиники с платными абортами и наркозом. Народ валил валом, очереди были жутчайшие. Помню, записалась и деньги заплатила, но простыла сильно, не пошла в тот день. Потом пришла через два дня и чудом просто уговорила меня взять вне очереди, такой был поток народа. По 50–60 мини-абортов ежедневно. Даже помню, где делала — Москва, район шоссе Энтузиастов».
Врач заводит пациентку в операционную. Между 1983–1991 годом. Источник: russiainphoto.ru
В государственных абортариях всё так же собирались очереди. О том, как чувствовали себя женщины, можно судить по небольшому сюжету «Пациентки гинекологического отделения», снятом в последний год существования Союза. Интересно, что почти каждая опрошенная, пережившая операцию, говорит, что «аборт — это грех». «Любая операция, если она не во спасение — это зло», — заключает одна из девушек. Её соседка по палате высказывает похожее мнение, но с оговоркой:
«Знаете, я верующий человек, я знаю, что это большой грех. Но мне кажется, ещё больший грех — это плодить нищету».
Полковой священник среди раненых в лазарете. 1915–1916 гг. Источник: russiainphoto.ru
Вызовы, с которыми столкнулась страна во время Первой мировой войны, оказались намного серьёзнее испытаний Русско-японской. Число погибших и раненых было несопоставимо больше: если в японскую кампанию Россия потеряла около 50 тысяч человек, то в Великую войну только на фронтах умерло свыше двух миллионов солдат. В 1914–1918 годах противник занял часть территорий Российской империи: Прибалтику, часть Беларуси и Украины, российскую часть Польши. С оккупированных земель вглубь страны направился поток беженцев. В таких условиях социальная и религиозная деятельность церкви стала более масштабной.
VATNIKSTAN продолжает цикл материалов об истории Русской православной церкви в начале ХХ века. Ранее мы рассказывали, что РПЦ делала во время Первой русской революции и Русско-японской войны. Сегодня в центре внимания — события времён Первой мировой.
Полковой священник среди раненых в лазарете. 1915–1916 годы. Источник: russiainphoto.ru
Объяснение причин войны и благословение на борьбу
В послании по случаю начала войны Священный синод обратился к армии с обещанием, что «святая Церковь Христова непрестанно будет молиться ко Господу, да сохранит Он вас невредимыми под кровом своим и да дарует венец вечного царствия тем, коим суждено будет пасть в славном бою». Послание напоминало, что воинам предстоит сражаться не только за «братьев по вере», но и за славу царя, честь и величие Родины. Духовенству предписывалось читать ежедневные — «вседневные» — молитвы о победе в войне. На волне антинемецких настроений в обществе Синод запретил прихожанам на Рождество ставить в домах ёлки — эта традиция пришла в Россию из Германии.
Как и во время Русско-японской войны, духовенство объясняло мотивы вражды божественным наказанием за грехи. Тобольский епископ Варнава причинами «страшного пожара» войны считал не только неразрешимые противоречия между державами, но и преступность, безверие и эгоизм. По мнению епископа, угождение плоти, пьянство, курение табака, разврат, ложь, клевета и ненависть, нежелание слушать советы духовенства вызвали помрачение в умах. Оно и стало одной из причин Великой войны — так современники называли Первую мировую. Война, по мысли епископа, должна была пробудить в русском человеке религиозное сознание. Он был уверен, что только вернувшись к православию, Россия победит врага. «Тобольские епархиальные ведомости» разъясняли читателям, что идёт противостояние не только между Россией и Германией, но между русским православным и чуждым ему англосаксонским миром.
Полковой священник благословляет солдат перед началом сражения. 1914–1918 годы. Источник: russiainphoto.ru
Помощь солдатам и их семьям
Синод призывал монахов, священников и прихожан помогать раненым и армии в целом, а также семьям тех, кто ушёл на войну. Священнослужители предложили не ограничиваться отдельными пожертвованиями Красному Кресту и другим благотворительным организациям, а сделать эту помощь постоянной.
Ректор Московской духовной академии епископ Ямбургский Афанасий (Александров) 12 августа 1914 года обратился в Синод с представлением об открытии специального комитета Красного Креста в церковных учебных заведениях для опеки больных и раненых воинов. Синод удовлетворил ходатайство и учредил комитет определением от 18 августа 1914 года. Его возглавил архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), будущий патриарх.
Церковное руководство не осталось в стороне от работы «для фронта и победы». 29 июля 1914 года Синод принял определение № 6712, согласно которому «всё получаемое по должности членов или присутствующих в Святейшем Синоде жалованье» направлялось на открытый Синодом госпиталь для больных и раненых воинов. Тогда же члены духовной коллегии обязались перечислять два процента от своего содержания на военные нужды.
Все пригодные помещения в монастырях и других церковных учреждениях переоборудовали под госпитали. Церковь подобрала персонал для ухода за больными и ранеными и приобрела всё необходимое. В лазаретах при женских монастырях сёстрами милосердия работали, как правило, сами монахини. В Минской духовной семинарии организовали этапный лазарет имени преподобного Серафима Саровского. При нём была открыта библиотека, которую учебный комитет Синода снабжал просветительской литературой. Больница работала всю войну, в ней проходили лечение тысячи раненых.
Серафимовский лазарет. Фотография Виктора Буллы. 1914–1918 годы. Источник: russiainphoto.ru
На Кавказском фронте тоже действовал мобильный госпиталь, находившийся на попечении духовных учебных заведений. 1 сентября 1914 года лазарет на 50 коек был открыт даже в ведомственном доме обер-прокурора Синода. Медпункт назвали в честь цесаревича Алексея. Ещё один военный госпиталь в Петербурге появился при Иоанновском женском монастыре и получил имя Иоанна Кронштадтского.
Церковь не только открывала медицинские учреждения, но и выделяла стипендии на развёртывание дополнительных коек в лазаретах Красного Креста, городских и земских больницах. Находившиеся в госпиталях больные и раненые обучались грамоте, счёту, ремёслам. Выздоровевшие военнослужащие получали от церкви одежду, обувь и деньги. В каждом храме стояла кружка для пожертвований Красному Кресту.
Священнослужители призывали паству сплотиться во имя победы в войне, забыв о разногласиях. 20 июля 1914 года Синод принял постановление № 6503 «Об организации во всех православных приходах помощи семьям лиц, находящихся в войсках». В большинстве приходов, городах и сёлах были образованы особые попечительские советы. Они собирали и передавали семьям солдат деньги, продукты, вещи, дрова, уголь и зерно. Приходские советы также ремонтировали дома и хозяйственные постройки, помогали семьям солдат, ушедших на фронт, в сельскохозяйственных работах, в посевной и уборке урожая. Для детей были открыты ясли и детские сады.
Священники участвовали в поисках беженцев, писали письма за неграмотных, выдавали справки, составляли списки нуждающихся в помощи. Церковь собирала средства не только для военнослужащих и их семей, но также для беженцев и голодающих на оккупированных территориях. Многие переселенцы нашли приют в монастырях.
Социальной работой занимались и жёны священников. Они создавали собственные организации, куда вступали и прихожанки.
Помимо одежды, обуви, продуктов и медикаментов, на фронт в большом количестве церковные благотворительные организации отправляли литературу. В первую очередь духовную — религиозные листки и брошюры издавались миллионными тиражами. Некоторые благотворители жертвовали на нужды фронта целые библиотеки. Также церковь собирала подарки для солдат на Пасху и Рождество.
Поддержка сухого закона
В конце июля 1914 года Синод вновь выступил с посланием, в котором призывал прихожан к покаянию и подвигу во имя любви к Отечеству, а также поддержал приказ правительства от 17 июля 1914 года о введении сухого закона на время мобилизации — полном запрете продажи алкоголя. В послании речь шла о походе «на домашнего злейшего врага, которого народ называет зелёным змием».
29 августа 1914 года по случаю всероссийского праздника трезвости во всех храмах прошли молебны за успех борьбы с пьянством. 22 августа Николай II запретил продажу спиртного до конца войны. Некоторые клирики, в частности депутат IV Государственной думы священник Фёдор Адриановский, настаивали, чтобы «и по окончании войны не допускать в России ни под каким видом продажи не только крепких спиртных напитков, но и виноградных вин и пива, видя в этой мере залог будущего возрождения Русского государства».
Священники на фронте
С середины 1914 года значительно выросло число военных священников. Если до Первой мировой ведомство протопресвитера составляло 730 человек, то за весь период боевых действий на фронтах побывало более пяти тысяч капелланов. Во время войны многие иеромонахи стали военными священниками, многие монашествующие служили в санитарных отрядах. Зачастую послушники отправлялись в армию по призыву, не успев принять постриг.
Для военного духовенства была разработана специальная инструкция, одобренная церковным руководством всех военных округов. Там было чётко определено, где священник должен находиться во время военных действий, о чём и как проповедовать. Инструкция предписывала капелланам быть не только в полевых госпиталях и лагерях, но и идти в окопы, а если нужно, и дальше.
Священник около тела военного. 1914–1918 годы. Источник: russiainphoto.ru
Но даже без указаний руководства, как и во время Русско-японской войны, пастыри поддерживали боевой дух солдат и матросов, нередко выходили вместе с ними на передовую, вдохновляя личным примером на подвиги. Например, когда 9‑й Казанский драгунский полк не решился идти в атаку на австрийцев, священник Василий Шпичек с криком: «За мной, ребята!» поскакал вперёд. За ним помчались несколько офицеров, а затем и весь полк. Враг был обращён в бегство. Старец — иеромонах Евтихий (Тулупов) в ключевой момент сражения с крестом в руках пошёл впереди солдат и погиб, но битва была выиграна. Священник пехотного полка отец Т., когда солдаты, не выдержав сильного обстрела, собирались отступить, пошёл к ним навстречу также с крестом в руках и уговорил вернуться на позиции. Капеллан артиллерийской бригады отец Константин под неприятельским огнём отправился чинить повреждённую телефонную линию. За ним последовал телефонист, вместе они восстановили связь. Служивший на корабле «Прут» иеромонах Антоний (Смирнов) во время крушения 6 октября 1914 года осенял крестом на палубе спасавшихся моряков. Затем Антоний отказался занять место в шлюпке и утонул вместе с кораблём.
Минный заградитель «Прут». Затоплен экипажем 29 октября 1914 года. На нём погиб иеромонах Антоний — своё место в спасательной шлюпке он отдал матросу. Источник: Архив фотографий кораблей русского и советского ВМФ
За всё участие России в войне на фронтах погибли 30 священников, а более 400 получили ранения.
Заботились священники и о военнопленных. Такая работа была не менее опасна, чем на поле боя. Немцы и австрийцы подозревали церковнослужителей в шпионаже, поэтому допускали их к пленным только в сопровождении конвоя и переводчика. Им запрещали вести с пленными духовные беседы, поминать в молитвах российского императора, а также главнокомандующего русской армией великого князя Николая Николаевича.
21 марта 1916 года председатель Чрезвычайной следственной комиссии обратился к Священному синоду с просьбой благословить оглашение в церквах отчёта комиссии о жестокостях немцев и их зверском обращении с русскими военнопленными. Благословение было получено.
Православная церковь оказывала духовную и материальную поддержку не только попавшим в плен соотечественникам, но и единоверцам из других стран, в частности сербам. Для духовного окормления военнопленных Синод 20 января 1916 года учредил специальную комиссию. Она отправляла священников в Германию и Австро-Венгрию, снабжая всем необходимым для проведения богослужений. Пастыри также привозили русским пленным литературу — как церковную, так и художественную и научно-популярную. Более 100 капелланов сами попали в плен, где также исполняли пастырские обязанности.
Несмотря на популярность антицерковных настроений, многие солдаты и офицеры во время войны становились глубоко верующими людьми. Чаще других утешения в религии искали раненые или побывавшие в плену.
Военное командование и император высоко оценили роль Русской православной церкви во время войны. Глава военного духовенства протопресвитер Георгий Шавельский пользовался большим авторитетом в Ставке. К его мнению прислушивались и великий князь Николай Николаевич, и сменивший его в 1915 году на посту главнокомандующего армией Николай II. За время войны 1072 священника были награждены орденами и медалями, в том числе такими почётными, как Георгиевские крест, золотой наперсный крест на Георгиевской ленте, святой Анны и святого Владимира. В 1915 году великий князь Николай Николаевич сказал в присутствии штаба, что «мы в ноги должны поклониться военному духовенству за его великую работу в армии».
Во время Первой мировой войны Русская православная церковь занималась и миссионерской работой в отвоёванной у Австро-Венгрии Галиции ─ западной части Украины. Большинство населения там принадлежало к Греко-католической (униатской) церкви. В конце 1916 года около 50 православных священников служили в галицких греко-католических храмах. Следует заметить, что протопресвитер не настаивал на скорейшем переходе униатов в православие. Шавельский понимал, что в случае отступления русской армии новообращённые могли подвергнуться репрессиям со стороны австрийского правительства. Впоследствии все достижения на миссионерском поприще свела на нет Февральская революция.
Несмотря на самоотверженную работу и героизм военного духовенства, русскую армию не удалось спасти от разложения. Дезертирство и братания с противником стали в ней массовым явлением уже во второй половине 1916 года. Шавельский писал о пропаганде «шпионов-агитаторов» на фронте, а также «пораженческого лагеря наших политиков» и сектантов (в тылу). Но дело было не только в этом.
Конечно, большое значение имел тот факт, что многие преданные монарху и верующие военнослужащие к тому времени погибли, были демобилизованы из-за ранений либо попали в плен. На их место в начале 1917 года пришло пополнение, заражённое антивоенной, антимонархической и антицерковной пропагандой. Новобранцы не понимали, для чего эта война, и верили, что можно заключить мир с врагом.
Особенно сложной ситуация была в запасных полках, количество которых сильно возросло в 1916 году. Солдаты этих подразделений не хотели ехать на фронт. Ещё до Февраля 1917 года имели место случаи убийства священников матросами и солдатами.
С другой стороны, общество устало от войны, было много проблем в экономике. Часть офицерства морально разложилась, нажившись на трофеях и привыкнув предаваться удовольствиям, в частности азартным играм.
Естественно, жажда наживы передавалась и рядовым. Об этом вспоминал барон Пётр Врангель:
«Нравы огрубели. Чувство законности было в значительной мере утеряно. Постоянные реквизиции — неизбежное следствие каждой войны — поколебали понятие о собственности. Всё это создавало благоприятную почву для разжигания в массах низменных страстей, но необходимо было, чтобы искра, зажёгшая пожар, была бы брошена извне».
Этой искрой и стали февральские события в Петрограде, после которых армия и флот полностью вышли из повиновения. И всё же благодаря подвигам священнослужителей и прихожан как на фронтах, так и в тылу, Русская православная церковь вписала свои героические страницы в историю России.
Россия никогда не была важным транспортным узлом в гастрольных маршрутах зарубежных артистов. Несмотря на географические масштабы страны, культурно РФ выключена из общемирового поп-процесса, поэтому концерты приезжих звёзд или просто музыкантов здесь практически не отзываются эхом в их истории. Есть, конечно, заметные исключения — взять хотя бы «русский „Вудсток“» в «Лужниках» или безумные концерты RHCP и Prodigy на Красной площади в 90‑х.
Однако такие выступления — это всё-таки событие в первую очередь в истории страны, нежели гостей. Тем интереснее случаи, когда Россия стала для иностранных музыкантов даже не вторым, а первым домом. VATNIKSTAN собрал подборку этих редких, но примечательных примеров.
Smokie
Что делать поклоннику рок-музыки в СССР, если хочется говорить о любимых группах, но Beatles и Rolling Stones для властей — красная тряпка? Например, можно обсуждать коллективы вроде Smokie. И пусть на Западе подобные бэнды совершенно не популярны, за исключением одного-двух хитов, которые часто оказывались каверами.
В 1976 году группа Криса Нормана выпустила две песни, которые стали шлягерами на территории самой большой страны. What Can I Do сразу же «русифицировалась», и меломаны с чувством подпевали душераздирающий рефрен «Водки найду!». А композиция Living Next Door to Alice была хитом не только в Советском Союзе, но и обрела второе дыхание в России. В начале нулевых группа «Конец фильма» переиначила на отечественный лад песню про загадочную Элис, чем окончательно превратила её в русскую застольную.
Но дело не только в низкой популярности и отсутствии на радарах цензуры. Просто Smokie играли софт-рок, то есть музыку, которая, несмотря на слово «рок», была максимально безопасной, буквально — мягкой. Поэтому, даже попади подобные группы в обозрение структур, вряд ли у слушателей Smokie возникли бы серьёзные проблемы.
Uriah Heep
Любые производные от музыки хиппи — хэви-метал, хард‑, прогрессив- и прочий рок — всегда воспринимались в СССР музыкой свободы и были в народе на хорошем счету. Неудивительно, что именно такая музыка помогала налаживать отношения между странами, когда Горбачёв и Рейган обменялись символическим рукопожатием.
В конце 80‑х холодная война сходила на нет. Ветераны британского рока Uriah Heep готовились к вылазке за железный занавес, чтобы отыграть десять концертов в «Олимпийском». Они не были первой западной группой, выступавшей в Москве: Элтон Джон, Билли Джоэл и UB40 их опередили. Но именно Uriah Heep стали одной из первых хард-рок групп, покоривших СССР.
Жители Страны Советов воспринимали приезды таких бэндов как визиты богов. Всем было глубоко плевать, что те же Uriah Heep были давно не в чести на родине. И тем более никого не интересовала коммерческая сторона события. Менеджер группы Стив Паркер говорил, что согласился на концерты в Москве, даже не поставив музыкантов в известность. Ещё бы: он прекрасно понимал, что лучшей рекламы для увядающей, никому не нужной британской группы просто не найти. Особенно учитывая, что германское шоу «хипов», предшествовавшее «Олимпийскому», собрало только две тысячи человек.
Nazareth
Nazareth была настолько популярна в России, что написание названия группы транслитом — «Назарет» — воспринимается уже более корректным, чем на английском. Хоть музыка британцев и бесхитростна, но вот причины популярности группы в России — загадка без единого ответа. Некоторые считают, что массовое признание коллектива связано с развалом СССР и хлынувшей на постсоветское пространство ордой западных рокеров. Это, однако, не объясняет любовь россиян непосредственно к «Назарету».
Другая версия — удачное совпадение времени и места. В 1990 году группа приезжает в доживавший последние месяцы СССР с 12 московскими и 10 ленинградскими выступлениями. Каждый концерт собрал от 16 до 22 тысяч зрителей. После такого успеха, разумеется, коллектив наведался с туром и в следующем году. Но главный визит случился в 1996 году, когда «Назарет» проехались уже по всей стране, захватив Мурманск, Тверь, Самару, Пермь, Екатеринбург, Калининград, Ростов-на-Дону, Тольятти, Уфу, Омск, Томск, Барнаул, Новосибирск и Владивосток. Помимо этого, даже пели с Татьяной Овсиенко.
Есть основания полагать, что с «Назарет» в России случился тот же сценарий, что и с другими, почти незаметными на родине рок-группами. Они были лишь дешёвой копией корифеев типа Black Sabbath и прочих зарубежных столпов жанра. В условиях дефицита россияне принимали на ура концерты Nazareth, Uriah Heep и подобных коллективов. Поэтому на постсоветском пространстве они до сих пор считаются культовыми.
За последние десятилетия группа стала настолько популярной, что про неё шутили, мол, «Nazareth посетили в России больше городов, чем Путин». Впрочем, лучший пример вездесущности группы и её популярности не в самых интеллектуальных кругах — это ехидные строчки Романа Неумоева из «Инструкции по выживанию», более известные в исполнении «Гражданской обороны»:
И я в этом городе жил
И очень любил «Назарет»,
Иначе я был бы бит.
Brazzaville
Американская инди-группа была создана в 1997 году. Её лидер Дэвид Браун играл на саксофоне у Бека, но его личный бэнд так и не сыскал и толики той популярности, что у известного калифорнийца. Во всяком случае, не сыскал на родине, а вот в России пришёлся кстати. Правда, к тому времени, когда между Россией и Brazzaville образовалась взаимная любовь, Брауну уже было за сорок.
По легенде, отечественным слушателям Брауна открыл Артемий Троицкий, давным-давно заявивший, что «со времён Джима Моррисона и Doors в Америке не было группы более романтичной, чем Brazzaville». Занятно, что именно эта цитата «выпирает» в качестве паблисити группы в России, притом что в приведённых словах Троицкого нет ни слова, собственно, о бывшем СССР. Тем не менее с тех пор «американец с русской душой», как иногда называют в прессе Брауна, наведывается с гастролями в Россию с завидным для других иностранцев постоянством.
Однако здесь много мифов. Настоящим популяризатором Brazzaville на Руси выступил отнюдь не Троицкий, а Максим Семеляк, написавший однажды, что из группы Брауна может выйти культ уровня Тома Уэйтса. Сдаётся, что слова Семеляка во времена его публикаций в «Афише» имели больший вес. К тому же в те времена набирал популярность «европейский проект» — представлением о том, что Россия является частью Европы, которому «Афиша» в достаточной степени поспособствовала. Соответственно, любые «братания» с неравнодушными к России музыкантами вполне логично. Тем более если речь об американце, который каверил Цоя, «Зелёноглазое такси» из репертуара Михаила Боярского и «Малолетних шалав» группы «Алексин».
Placebo
Казалось бы, британцев Placebo не должно быть в этом списке. Обласканные вниманием Дэвида Боуи, главные антагонисты брит-попа, не абы кто в истории рок-музыки, а стало быть — группа, заработавшая статус в Европе и Америке. Частично, это правда. Однако времена, когда Placebo хэдлайнерили топовые зарубежные фестивали, давно прошли. Они уже не сдвигающая нормы сенсация, а лишь одни из множества альтернативных рок-бэндов. Зато в России Placebo до сих пор аватары инаковости.
Сначала статистика. Placebo давно стали частыми гостями постсоветского пространства: от триумфального дебюта в 2001 году в Зелёном театре Парка Горького и статуса гвоздей программы фестиваля «Максидром» до целого тура по российским городам. На гастролях даже сняли фильм Placebo: Alt.Russia о путешествии группы через страну, общении с фанатами и просто местными жителями.
Помимо этого, Placebo ведут официальные аккаунты в российских социальных сетях, причём изъясняются на русском языке. При релизе сингла Beautiful James группа выложила русскоязычное лирик-видео, которое за час набрало больше просмотров, чем аналогичные видео на других языках.
Возможно, популярность коллектива связана с теми же причинами, что и в Британии 90‑х. Placebo стали голосом тех подростков, которые чувствуют себя не похожими на других, но не находят отзвуки собственных переживаний в творчестве отечественных музыкантов. В России никогда не было своего Дэвида Боуи, как и любого другого артиста, поющего для «фриков». Те последователи Боуи из когорты русского нью-вейва, которые красились не меньше мэтра, практически не унаследовали тем, про которые пел великий британец. Что ещё плачевней, многие из западноевропейских последователей Белого Герцога — не самые частые гости в нашей стране, из-за чего долгое время место для подобных артистов оставалось вакантным. Placebo заняли его со всей уверенностью.
Что интересно, если в Британии сочетание глэма и гранжа выделяло группу Брайана Молко из ретроградной и типично английской волны групп, то в России Placebo стали популярны в том числе из-за столь необычного микса. Они привлекли внимание и тех, кто предпочитает напористый рок, и тех, кому не хватает харизматичной, андрогинной фигуры, подобной Молко, в России.
IAMX
Как и в случае с Placebo, электро-поп проект IAMX врастает в чисто английскую эстетику. Разница только в том, что IAMX вообще никогда не были популярны в Англии: всё-таки для страны, породившей глэм-эстетику, одной андрогинности недостаточно, чтобы произвести большое впечатление. Сколько бы скептики ни говорили, что музыку продаёт образ, справедливо это только в том случае, если музыка не уступает имиджу. В случае проекта Криса Корнера музыка уступала, и сильно.
Зато в наших широтах, видимо, снова за неимением отечественного эквивалента, IAMX пришлись по душе. В России они бывают часто, а иной раз дают и несколько концертов за год.
Morcheeba
В нулевые, которые постоянно рефлексируются как время культурно скучное, в России набрал популярность трип-хоп. Появившийся в Бристоле, этот жанр критиковал выжженный неолиберализмом городской ландшафт, где не осталось культуры, а только лишь призраки более богатого прошлого. Подобные шпенглеровские описания вряд ли подойдут Morcheeba. Их трип-хоп совсем не конфликтный, скорее озвучивающий всеядный капитализм, чем критикующий его.
Неудивительно, что в России нулевых группа пришлись так кстати. Для русского уха Morcheeba воспринималась как дорогая экзотика — вроде кофе, собранного и упакованного прямо в Эфиопии, без какой-либо заводской обработки. И действительно, легко представить, как заевшийся бизнесмен «сытых нулевых», далёкий от культуры, может принять название группы за марку бодрящего напитка.
Джей-Джей Йохансон
Швеция — одна из самых могучих на поп-музыку стран. Собственно, творчество Йохансона на родине никто не слушает, зато в России у артиста случилась целая карьера. Критик Борис Барабанов писал, что Джей-Джей практически идеально адаптирован к нуждам российского потребителя. Чертовски верно.
Как и в случае Morcheeba, музыка шведского автора-исполнителя выхолощенная донельзя. Если во времена тотальной цензуры люди по понятным причинам слушали обезжиренную музыку, то в нулевые ей отдавали предпочитали уже по причинам конформистским.
Вот и Йохансон пришёлся ко двору эпохи стабильности. Представьте его песни на русском — получится обыкновенная, примоднённая русская эстрада. Поэтому он популярен во Франции, а у нас — французы вроде Джо Дассена. Или сравните главный хит Джей-Джея So Tell The Girls That I Am Back In Town, где имеется классическая «золотая» минорная секвенция, очень любимая русским ухом, с русским аналогом, особенно в припевах.
В общем, этакое радио «Шансон» для экзальтированной интеллигенции. А восторженные рецензии Артёма Рондарева и Юрия Сапрыкина обеспечили более чем крепкую медиаподдержку. Словом, никакой магии — всё обыденно.
Rialto
Брит-поп, помимо Oasis, Blur, Pulp и Suede, породил целую армию второсортных групп, о которых мало кто знает за пределами местечковых пабов Великобритании и сообщества архивариусов Top of The Pops. Вот кто помнит сегодня Longpigs или Romo? Были, правда, и обратные ситуации, когда коллективы становились известнее за пределами Туманного Альбиона. Одна из таких — лондонские ретрограды Rialto.
Кому только в те времена не пророчили занять место Oasis. Rialto не стали исключением: журнал Melody Maker обсыпал группу сахаром, предвещая титанический успех самодельного стиля cinematic-pop (в действительности тот же брит-поп). Увы, ничем не примечательная группа отметилась двумя синглами, попавшими в хит-парады: Untouchable с 20‑м местом и уступающий ему Monday Morning 5:19 с 37‑м местом. Однако именно последний сингл и прославил группу за пределами Англии.
Monday Morning 5:19 стал одним из забытых, но когда-то безумно популярных брит-поп гимнов в России. Причины успеха, кажется, сугубо мелодические, как и в случае с Джей-Джей Йохансоном. В песне использована гармония, очень характерная для эстрадных, авторских, шансонных и прочих русских песен, но не часто встречающаяся в западной поп-музыке. В композиции куплет начинается с аккордов Em — Am — D — G. На эту последовательность можно спеть, например: «Тёмная ночь, только пули свистят по степи», или «И тогда наверняка вдруг запляшут облака, и кузнечик запиликает на скрипке», или «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы, что с ними сделал снег, и мороз, и лёд витрин голубых?», или даже «Дремлет за горой мрачный замок мой…». В общем, много песен, привычных россиянам с детства. А вот в англоязычной музыке такая гармония практически отсутствует, чего не скажешь о французском шансоне. Если в этой песне облегчить ритм и убрать перегруженные гитары, получится вполне каноничный французский шансон. А если переводить на язык брит-попа, то Rialto — это такая понятная русскому уху рафинированная версия Pulp.
Мелодия сделала своё дело, и клип на песню крутили по ТВ чуть ли не чаще, чем Wonderwall Галлахеров. Видимо, когда британские критики равняли Rialto с Oasis, то подразумевали эфиры российского телевидения.
В преддверии нового учебного года, 26 августа, в Центре Гиляровского (филиал Музея Москвы) кандидат исторических наук Игорь Баринов, научный редактор переиздания книги 1903 года Петра Константиновича Иванова «Студенты в Москве. Быт. Нравы. Типы», прочитает лекцию по теме «Московские студенты на рубеже XIX — XX веков: учеба и жизнь».
Москва славилась своим Университетом и другими образовательными учреждениями, куда стремились приехать молодые люди со всей Российской империи. Лектор объяснит, как поступали в московские высшие учебные заведения, как был устроен учебный процесс, какие существовали правила относительно поведения студентов и их внешнего вида, а также какие у них были развлечения и способы заработка.
Под патронажем VATNIKSTAN Игорь Баринов подготовил к публикации очерки о повседневности студентов журналиста, выпускника Императорского Московского университета и впоследствии религиозного философа Петра Иванова. Книга представляла собой своеобразный путеводитель по жизни учащихся первопрестольной и превратилась в хит 1900 — 1910‑х годов.
Лекция пройдёт в Центре Гиляровского (Столешников переулок, 9 стр5) 26 августа в 20:00. Для посещения мероприятия необходимо зарегистрироваться на сайте Музея Москвы.
У исполнительницы Ирины Епифановой на лейбле Cosmos Sound Club выходит новый альбом «Сонеты Шекспира». Пластинка записана в двух вариантах: с оригинальным текстом Шекспира и самыми ранними переводами на русский язык от Николая Гербеля, Модеста Чайковского и самой артистки. Релиз сделан в стиле лёгкой лаундж-электроники, продвигаемой музыкантами лейбла Cosmos Sound Club.
Ирина Епифанова рассказала, как появилась идея такого альбома:
«В моём репертуаре много мюзиклов, шансона, романсов и даже постпанка. Я много работаю в театральных постановках и была приглашена Михаилом Горшенёвым играть в рок-мюзикле TODD. Там я получила импульс от самой постановки, где кипят шекспировские страсти и звучит один из сонетов Шекспира».
Также Ирина сообщила о творческих планах:
«В настоящее время я работаю с новым электронно-лаунджевым проектом МакеМаке. Также работаю над проектом для лейбла Cosmos Sound Club с челябинским битмейкером лейбла Saturn beat. Владом Развозжаевым. В проект привлечены много интересных музыкантов. В него войдут хиты от средневековой музыки до джазовых композиций в стиле трип-хоп, бит, эмбиент. Много работаю в театре. Играю в постановках режиссёра и хореографа Наталии Кайдановской в Московской государственной консерватории. Это пьесы по сказкам Пушкина, Гофмана, Андерсена».
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
