В 1920‑х и пер­вой поло­вине 1930‑х годов офи­ци­аль­ный визит бри­тан­ско­го чинов­ни­ка в ран­ге мини­стра в Совет­ский Союз был непред­ста­вим. До уста­нов­ле­ния вла­сти Гит­ле­ра в Гер­ма­нии актив­ная участ­ни­ца интер­вен­ции в годы Граж­дан­ской вой­ны Вели­ко­бри­та­ния счи­та­лась наи­бо­лее враж­деб­ным СССР госу­дар­ством и оли­це­тво­ре­ни­ем капи­та­лиз­ма. В 1927 году раз­рыв отно­ше­ний с Вели­ко­бри­та­ни­ей вызвал в Совет­ском Сою­зе «воен­ную тре­во­гу», широ­ко отпе­ча­тав­шу­ю­ся в мас­со­вом созна­нии. Хотя в 1929 году свя­зи меж­ду стра­на­ми были вос­ста­нов­ле­ны, а в 1930 году Лон­дон и Москва под­пи­са­ли тор­го­вое согла­ше­ние, осо­бо­го потеп­ле­ния не воз­ник­ло. Более того, Вели­ко­бри­та­ния разо­рва­ла тор­го­вое согла­ше­ние в 1932 году, а в 1933 году в Москве были аре­сто­ва­ны по подо­зре­нию в шпи­о­на­же сотруд­ни­ки рабо­тав­шей в Сою­зе бри­тан­ской фир­мы «Вик­керс».

Одно­вре­мен­но в бри­тан­ском пар­ла­мен­те не пре­кра­ща­лись дис­кус­сии об эко­но­ми­че­ских санк­ци­ях про­тив СССР. После вступ­ле­ния Совет­ско­го Сою­за в Лигу Наций, на фоне агрес­сив­ной внеш­ней поли­ти­ки Гит­ле­ра и Мус­со­ли­ни в 1934—1935 годах и пла­нов постро­е­ния в Евро­пе «кол­лек­тив­ной без­опас­но­сти» в отно­ше­ни­ях Моск­вы и Лон­до­на про­ис­хо­дит сбли­же­ние. Апо­ге­ем ста­ла поезд­ка бри­тан­ско­го пред­ста­ви­те­ля по делам Лиги Наций и лор­да-хра­ни­те­ля Малой печа­ти Энто­ни Иде­на 28—31 мар­та 1935 года в совет­скую столицу.

На поезде из Берлина с Майским

Мир был под впе­чат­ле­ни­ем Саар­ско­го рефе­рен­ду­ма — на управ­ля­е­мой Лигой Наци­ей спор­ной тер­ри­то­рии в янва­ре 1935 года про­го­ло­со­ва­ли за при­со­еди­не­ние к Гер­ма­нии. Заяв­ле­ния фюре­ра были тако­вы, что одним рефе­рен­ду­мом в Саар­ской обла­сти аппе­ти­ты Гер­ма­нии не огра­ни­чат­ся. Денон­са­ция Вер­саль­ско­го дого­во­ра было делом бли­жай­шей пер­спек­ти­вы. Преж­де зами­рив­ший Гер­ма­нию Локарн­ски­ми дого­во­ра­ми Лон­дон акти­ви­зи­ро­вал дипло­ма­ти­че­скую рабо­ту. Вес­ной бри­тан­ское пра­ви­тель­ство орга­ни­зо­ва­ло пред­ста­ви­тель­ное турне по Евро­пе. В Бер­лин напра­ви­лись министр ино­стран­ных дел Джон Сай­мон и его «дуб­лёр» Иден, кото­ро­му затем пред­сто­я­ло про­ехать с визи­та­ми по марш­ру­ту Москва — Вар­ша­ва — Прага.

Энто­ни Иден, 37-лет­ний «министр без порт­фе­ля», кон­сер­ва­тор, зани­мав­ший почёт­ную цере­мо­ни­аль­ную долж­ность лор­да-хра­ни­те­ля Малой печа­ти, был плоть от пло­ти внеш­не­по­ли­ти­че­ско­го ведом­ства Вели­ко­бри­та­нии Форин-офис. Вли­я­тель­ный чинов­ник, кото­ро­го назы­ва­ли «гла­мур­ным маль­чи­ком», не воз­глав­лял мини­стер­ство ино­стран­ных дел Соеди­нён­но­го Коро­лев­ства лишь из-за воз­рас­та и коа­ли­ци­он­но­го харак­те­ра пра­ви­тель­ства. Пост гла­вы Форин-офи­са полу­чив­шие пар­ла­мент­ское боль­шин­ство кон­сер­ва­то­ры отда­ли наци­о­наль­но­му либе­ра­лу Сай­мо­ну. Тот к СССР отно­сил­ся с предубеж­де­ни­ем и от визи­та в Моск­ву отка­зал­ся. Совет­ский посол в Англии Иван Май­ский писал по пово­ду реше­ния бри­тан­ско­го пра­ви­тель­ства отпра­вить в Моск­ву Идена:

«Несо­мнен­но, что реше­ние о поезд­ке Иде­на, а не Сай­мо­на явля­ет­ся мяг­кой фор­мой анти­со­вет­ской дис­кри­ми­на­ции со сто­ро­ны брит­пра [бри­тан­ско­го пра­ви­тель­ства], хотя нема­лую роль тут игра­ет и лич­ное неже­ла­ние Сай­мо­на ехать в СССР. Несо­мнен­но так­же, что этим реше­ни­ем брит­пра рас­счи­ты­ва­ет попу­гать Гит­ле­ра и сде­лать его более сго­вор­чи­вым. Ну что ж! Боль­ше­ви­ки нико­гда не дела­ли фети­ша из пре­сти­жа, нико­гда не жерт­во­ва­ли содер­жа­ни­ем ради фор­мы. По суще­ству, Иден нам выгод­нее, чем Сай­мон, ибо: Иден — вос­хо­дя­щая звез­да, а Сай­мон — захо­дя­щая, Иден — выдви­же­нец Бол­ду­и­на, вли­я­тель­ный пред­ста­ви­тель кон­сер­ва­тив­ной пар­тии, а Сай­мон — чело­век, в сущ­но­сти нико­го не пред­став­ля­ю­щий, ском­про­ме­ти­ро­ван­ный в стране, нелю­би­мый ни кон­сер­ва­то­ра­ми, ни либе­ра­ла­ми, ни лей­бо­ри­ста­ми. Нако­нец, Иден — чело­век, тер­пи­мо отно­ся­щий­ся к СССР, а Сай­мон — наш посто­ян­ный враг. Да, Иден гораз­до лучше!»

Запла­ни­ро­ван­ный на нача­ло мар­та визит Сай­мо­на и Иде­на в Бер­лин сдви­нул­ся на две неде­ли из-за про­сту­ды Гит­ле­ра, слу­чив­шей­ся сра­зу после пуб­ли­ка­ции в Бри­тан­ском пар­ла­мен­те «Белой кни­ги», докла­да об уве­ли­че­нии воен­ных рас­хо­дов Гер­ма­нии. Недо­мо­га­ния не поме­ша­ли фюре­ру объ­явить 16 мар­та 1935 году о том, что в Гер­ма­нии вво­дит­ся все­об­щая воин­ская повин­ность и пол­но­цен­ная армия чис­лен­но­стью в 500 тысяч чело­век. Реше­ние, нару­шав­шее одно из фун­да­мен­таль­ных усло­вий Вер­саль­ско­го мир­но­го дого­во­ра, хоть и вызва­ло фор­маль­ный про­тест Форен-офи­са, не повлек­ло за собой отме­ну поезд­ки Сай­мо­на и Иде­на. Визит бри­тан­ских мини­стров засви­де­тель­ство­вал дипло­ма­ти­че­скую побе­ду Гит­ле­ра. Нару­шав­шая меж­ду­на­род­ные дого­во­рён­но­сти Гер­ма­ния выхо­ди­ла из изо­ля­ции, опи­ра­ясь на Англию.

Повест­ка пере­го­во­ров с Гит­ле­ром сво­ди­лась к Восточ­но­му пак­ту — систе­ме дого­во­ров, кото­рая долж­на была обес­пе­чить без­опас­ность Восточ­ной Евро­пы, — обсуж­де­нию воз­вра­ще­ния Гер­ма­нии в Лигу Наций и шед­ше­го враз­рез с Вер­саль­ским дого­во­ром немец­ким пере­во­ору­же­ни­ем. Рито­ри­ка Гит­ле­ра на пере­го­во­рах была гораз­до менее воин­ствен­ной, неже­ли в пуб­лич­ных речах. Но ни по одно­му спор­но­му вопро­су Гит­лер не был настро­ен идти на дей­ствен­ный ком­про­мисс: заклю­че­нию Восточ­но­го пак­та меша­ла «при­тес­ня­ю­щее гер­ман­ское мень­шин­ство» Лит­ва; в Лигу Наций Бер­лин бы вер­нул­ся, но толь­ко после того, как орга­ни­за­ция обес­пе­чит всем участ­ни­кам рав­ные пра­ва; пере­во­ору­же­ние Гер­ма­нии и вве­де­ние воин­ской повин­но­сти — все­го лишь вынуж­ден­ная ответ­ная мера на уве­ли­че­ние армий Совет­ско­го Сою­за и Франции.

Англий­ская сто­ро­на реа­ги­ро­ва­ла сдер­жан­но. Если Сай­мон про­яв­лял к Гит­ле­ру «дру­же­ский инте­рес», то Иден, преж­де встре­чав­шей­ся с Гит­ле­ром, был настро­ен скеп­ти­че­ски. «Млад­ший министр» ёрни­чал, сомне­вал­ся в совет­ской угро­зе Гер­ма­нии и даже воз­ла­гал вину на Бер­лин за уси­ле­ние авиа­ции СССР — мол, это плод сотруд­ни­че­ства по Рап­поль­ско­му совет­ско-гер­ман­ско­му дого­во­ру. Иден сде­лал вывод, что Совет­ская Рос­сия в Гер­ма­нии изоб­ра­жа­лась «пуга­лом».

Поды­то­жил визит веж­ли­во­сти двух высо­ко­по­став­лен­ных бри­тан­ских дипло­ма­тов зва­ный ужин с Гит­ле­ром во фра­ке. После это­го Сай­мон уле­тел в Лон­дон, а Энто­ни Иден в сопро­вож­де­нии при­быв­ше­го из Лон­до­на Ива­на Май­ско­го отпра­вил­ся в Моск­ву. Гер­ман­ские офи­ци­аль­ные лица не упо­ми­на­ли о месте после­ду­ю­ще­го путе­ше­ствия Иде­на, толь­ко министр обо­ро­ны Вер­нер фон Блом­берг попро­сил англи­ча­ни­на пере­дать при­вет сво­е­му совет­ско­му кол­ле­ге — Кли­мен­ту Ворошилову.

Непо­сред­ствен­ным орга­ни­за­то­ром визи­та Иде­на в Моск­ву был совет­ский посол в Вели­ко­бри­та­нии Иван Май­ский. Участ­ник ещё Пер­вой рус­ской рево­лю­ции, затем мень­ше­вик-интер­на­ци­о­на­лист про­вёл в Вели­ко­бри­та­нии пять лет (с 1912 по 1917 год), побы­вал мини­стром в самар­ском КОМУ­Че и после пока­я­ния вошёл в пар­тию боль­ше­ви­ков. Име­ю­щий меж­ду­на­род­ный авто­ри­тет, зна­ю­щий язы­ки и высо­ко­об­ра­зо­ван­ный Май­ский к 1935 году уже 13 лет про­ра­бо­тал на ответ­ствен­ных постах в нар­ко­ма­те ино­стран­ных дел. Совет­ский посол в Лон­доне спе­ци­аль­но при­е­хал на вок­зал недру­же­ствен­но­го Бер­ли­на, что­бы вме­сте с англий­ским «млад­шим мини­стром» про­ез­дом через Поль­шу 27 мар­та отпра­вить­ся в Москву.

Нарко­мин­дел под­го­то­вил для англий­ско­го гостя такую программу:

«28 мар­та — зав­трак Иде­на в брит[анском] посоль­стве (част­ный), поезд­ка по горо­ду (3−4 часа), бесе­да с Лит­ви­но­вым (при­мер­но 4—6 час.), вече­ром обед у Лит­ви­но­ва и после того боль­шой при­ём на Спиридоновке.
29 мар­та — утром (при­мер­но 10.30 — 12 час.) бесе­да с Лит­ви­но­вым, визит к Моло­то­ву (12−1), зав­трак в брит[анском] посоль­стве (част­ный), осмотр Крем­ля (3−4 ч.), бесе­да со Ста­ли­ным (при­мер­но 4—6), вече­ром балет („Лебе­ди­ное озе­ро“ с Семёновой).
30 мар­та — утром Музей запад­ной живо­пи­си (фран­цу­зы), зав­трак на даче Лит­ви­но­ва, осмотр авиа­ци­он­но­го заво­да № 22, вече­ром обед и при­ём в бри­тан­ском посольстве.
31 мар­та — утром Тре­тья­ков­ка, Дом Крас­ной армии, вече­ром балет или театр, отъезд».

В прин­ци­пе дан­ной про­грам­мы и при­дер­жи­ва­лись во вре­мя визита.

Первый день. 28 марта 1935 года. Нарком Литвинов пьёт за здоровье короля

После дли­тель­ной, с пере­сад­кой, но ком­фор­та­бель­ной поезд­ки на Бело­рус­ском вок­за­ле (тогда Бело­рус­ско-Бал­тий­ском), укра­шен­ном юни­он-дже­ка­ми и крас­ны­ми фла­га­ми, Май­ско­го с Иде­ном встре­ча­ли нар­ком ино­стран­ных дел Лит­ви­нов, посол Соеди­нён­но­го Коро­лев­ства в Москве Лорд Чил­стон, Алек­сандр Рыков, крас­но­ар­мей­цы и мно­же­ство журналистов.

В Моск­ву при­бы­ли пред­ста­ви­те­ли всех круп­ней­ших бри­тан­ских изда­ний, а так­же меж­ду­на­род­ных инфор­ма­ци­он­ных агентств «Рей­терс» и «Гавас». Лиш­них людей не было. Тор­же­ствен­ность испор­ти­ла пого­да. В Москве было хму­рое про­мозг­лое утро. Пер­вы­ми впе­чат­ле­ни­я­ми Энто­ги Иде­на была угрю­мость совет­ской сто­ли­цы и пло­хо оде­тые тол­пы, уви­ден­ные из окна авто­мо­би­ля. Иден раз­ме­стил­ся в особ­ня­ке бри­тан­ско­го посоль­ства на Софий­ской набе­реж­ной. С архи­тек­тур­ной точ­ки зре­ния зда­ние дипло­ма­ту совсем не при­гля­ну­лось, но он отме­тил чудес­ный вид на Кремль, смяг­чив­ший впе­чат­ле­ние стар­та визита.

Уже в три часа дня на Куз­нец­ком мосту в зда­нии нар­ко­ма­та ино­стран­ных дел состо­я­лись совет­ско-бри­тан­ские пере­го­во­ры. Основ­ны­ми собе­сед­ни­ка­ми были Иден и его дав­ний зна­ко­мый Мак­сим Лит­ви­нов. При­сут­ство­ва­ли так­же сотруд­ник Форин-офи­са Стр­энг, послы Лорд Чил­стон и Иван Майский.

59-лет­ний Мак­сим Мак­си­мо­вич годил­ся Иде­ну в отцы. Начав­ший рево­лю­ци­он­ную карье­ру в XIX веке бело­сток­ский еврей Макс (Меер-Генох) Вал­лах вхо­дил в бли­жай­ший круг ленин­ских спо­движ­ни­ков. Взяв­ший псев­до­ним Мак­сим Лит­ви­нов рево­лю­ци­о­нер рас­про­стра­нял газе­ту «Искра», заку­пал ору­жие для Пер­вой рус­ской рево­лю­ции и пред­став­лял инте­ре­сы боль­ше­ви­ков в стра­нах Запад­ной Евро­пы. За пле­ча­ми бла­го­об­раз­но­го и респек­та­бель­но­го Лит­ви­но­ва было 20 лет на неле­галь­ном поло­же­нии внут­ри Рос­сии и за рубе­жом, тюрь­мы и ссылки.

На дипло­ма­ти­че­ской служ­бе Лит­ви­нов был резуль­та­ти­вен. Пер­вый боль­ше­вист­ский посол в Лон­доне заклю­чил выгод­ное тор­го­вое согла­ше­ние с Вели­ко­бри­та­ни­ей, затем уже в каче­стве нар­ко­ма ино­стран­ных дел добил­ся при­зна­ния Совет­ско­го Сою­за США (в 1930‑е обо­зна­ча­е­мы­ми как САСШ) и вхож­де­ния в Лигу Наций. Мак­сим Мак­си­мо­вич счи­тал­ся одним из самых ува­жа­е­мых боль­ше­ви­ков, но был скон­цен­три­ро­ван на меж­ду­на­род­ных госу­дар­ствен­ных делах.

Основ­ны­ми тема­ми пере­го­во­ров были гер­ман­ское пере­во­ору­же­ние и агрес­сив­ные устрем­ле­ния в Евро­пе. Иден пере­ска­зал содер­жа­ние сво­е­го раз­го­во­ра с Гит­ле­ром отно­си­тель­но совет­ской угро­зы. Лит­ви­нов рас­спра­ши­вал об отно­ше­нии вер­хов­ной вла­сти к экс­пан­си­о­нист­ским иде­ям пар­тий­но­го про­па­ган­ди­ста пра­вя­щей в Гер­ма­нии НСДАП Аль­фре­да Розен­бер­га. С точ­ки зре­ния Иде­на, Розен­берг, веду­щий идео­лог наци­о­нал-соци­а­лиз­ма, сей­час был «не в фаво­ре». Мак­сим Лит­ви­нов, в свою оче­редь, пожа­ло­вал­ся, что до при­хо­да к вла­сти Гит­ле­ра отно­ше­ния с Гер­ма­ни­ей были отлич­ны­ми, а теперь в осно­ве гер­ман­ской про­па­ган­ды лежат раз­жи­га­ю­щие нена­висть кни­ги Гит­ле­ра и Розен­бер­га. Ком­мен­ти­руя агрес­сив­ные пла­ны Гер­ма­нии, нар­ком ино­стран­ных дел пред­по­ло­жил, что если преж­де Гит­лер наме­ре­вал­ся напасть и на Фран­цию, и на восточ­но-евро­пей­ские стра­ны, то теперь стра­те­гия поме­ня­лась: Гит­лер хочет изо­ли­ро­вать Фран­цию и ата­ко­вать восточ­ных сосе­дей. Но обсуж­да­ли не толь­ко Гер­ма­нию. Лит­ви­нов рас­кри­ти­ко­вал Бал­тий­ский пакт и Поль­шу, обви­нив её в агрес­сив­ных устрем­ле­ни­ях. Лит­ви­нов был при­вер­жен­цем кон­цеп­ции кол­лек­тив­ной без­опас­но­сти и выдви­гал лозунг «Мир неде­лим» в про­ти­во­вес поли­ти­ке бло­ков меж­ду отдель­ны­ми государствами.

Поз­же Иде­на жда­ли в зна­ме­ни­том доме при­ё­мов на Спи­ри­до­нов­ке. Хозя­е­ва­ми вече­ра были Мак­сим Лит­ви­нов и его супру­га, этни­че­ская англи­чан­ка Айви Лоу в деви­че­стве. При­сут­ство­ва­ли самые вли­я­тель­ные лица пар­тии и совет­ско­го госу­дар­ства, кро­ме Ста­ли­на. Бри­тан­ский дипло­мат корот­ко пере­го­во­рил с нар­ко­мом обо­ро­ны СССР Кли­мен­том Воро­ши­ло­вым, пере­дав при­вет от фон Блом­бер­га. Воро­ши­лов в смол-токе пока­зал­ся англи­ча­ни­ну при­ят­ным и рас­слаб­лен­ным. Куль­ми­на­ци­ей вече­ра стал тост Лит­ви­но­ва за здо­ро­вье англий­ско­го коро­ля Геор­га VI. Иден в ответ поже­лал сча­стья и бла­го­со­сто­я­ния наро­ду вели­кой совет­ской стра­ны и пер­со­наль­но здо­ро­вья Ста­ли­ну и Лит­ви­но­ву. Посмот­рев балет, разъ­е­ха­лись в 1:30 ночи.

Второй день. 29 марта 1935 года. В Кремле со Сталиным и на «Лебедином озере»

С утра пере­го­во­ры с Лит­ви­но­вым и Май­ским воз­об­но­ви­лись. Опять обсуж­да­ли кол­лек­тив­ную без­опас­ность и Гер­ма­нию. Нар­ком упре­кал, что Лон­дон долж­ным обра­зом не про­ти­во­сто­ит Гер­ма­нии, кото­рая ведёт себя как несо­мнен­ный агрес­сор. Лит­ви­нов счи­тал: вялая пози­ция Вели­ко­бри­та­нии свя­за­на с внут­рен­ней поли­ти­кой и обще­ствен­ным мне­ни­ем внут­ри стра­ны. Иден отве­чал, что англий­ское обще­ствен­ное мне­ние не явля­ет­ся ни про­гер­ман­ским, ни профран­цуз­ским, а будет высту­пать про­тив любой стра­ны, кото­рая нару­шит мир­ные дого­во­рён­но­сти. Эти раз­го­во­ры пред­ше­ство­ва­ли куль­ми­на­ции визи­та Энто­ни Иде­на — встре­чи с Иоси­фом Сталиным.

Ауди­ен­ция у Ста­ли­на была пред­ме­том дипло­ма­ти­че­ско­го тор­га. Совет­ская сто­ро­на наста­и­ва­ла, что при­ём ино­стран­ных гос­слу­жа­щих не вхо­дит в чис­ло обя­зан­но­стей сек­ре­та­ря ЦК ВКП(б). Иден убеж­дал, что, хоть ему очень при­ят­но общать­ся с Лит­ви­но­вым, для обще­ствен­но­го мне­ния Вели­ко­бри­та­нии было бы важ­но, что­бы он пере­го­во­рил со Ста­ли­ным. Нар­ко­мат ино­стран­ных дел пред­ло­жил Иде­ну лич­ную встре­чу со Ста­ли­ным, но тот ука­зал, что могут воз­ник­нуть про­бле­мы с пере­во­дом, поэто­му луч­ше, если ему поз­во­лят, взять с собой посла Соеди­нён­но­го Коро­лев­ства в Москве Лор­да Чил­сто­на. Совет­ская сто­ро­на согла­си­лась, но при усло­вии, что будет при­сут­ство­вать и посол Совет­ско­го Сою­за в Лон­доне Иван Май­ский. Этот фор­мат пред­ва­ри­тель­но и утвердили.

Перед встре­чей со Ста­ли­ным Иден с деле­га­ци­ей посмот­рел экс­по­зи­цию Ору­жей­ной пала­ты, осо­бо его пора­зи­ла кол­лек­ция англий­ских сереб­ря­ных изде­лий XVI—XVII веков — чаш, куб­ков, блюд, пода­рен­ных рус­ским царям англий­ски­ми коро­ля­ми. Дипло­мат в мему­а­рах срав­нил кол­лек­цию с «сокро­ви­ща­ми пеще­ры Алад­ди­на». Сопро­вож­дав­ший Иде­на лорд Чил­стон заме­тил, что подоб­ные изде­лия в Вели­ко­бри­та­нии ред­кость, пото­му что сереб­ро в годы Англий­ской рево­лю­ции пере­плав­ля­лось на монеты.

Ста­лин при­нял Иде­на в каби­не­те пред­се­да­те­ля Сове­та Народ­ных Комис­са­ров Вяче­сла­ва Моло­то­ва. В пере­го­во­рах так­же участ­во­ва­ли хозя­ин каби­не­та, Чил­стон, Лит­ви­нов, Май­ский и ответ­ствен­ный за Лигу Наций сотруд­ник Форин-офи­са Стр­энг. Перед встре­чей со Ста­ли­ным Иден замет­но вол­но­вал­ся. Май­ский раз­гля­дел дрожь в спине уме­ю­ще­го вла­деть собой дипло­ма­та. И сам Иден в мему­а­рах под­чёр­ки­вал, что встре­ча со Ста­ли­ным была глав­ным собы­ти­ем его серии дипло­ма­ти­че­ских визи­тов вес­ны 1935-го.

Иосиф Ста­лин образ­ца 1935 года в меж­ду­на­род­ном вос­при­я­тии — фигу­ра таин­ствен­ная и вли­я­тель­ная. Пер­со­наль­но Ста­лин был гораз­до менее изве­стен в мире, неже­ли его изгнан­ный оппо­нент Лев Троц­кий или мно­гие боль­ше­ви­ки, рабо­тав­шие в Комин­терне. В Вели­ко­бри­та­нии луч­ше зна­ли быв­ше­го руко­во­ди­те­ля Комин­тер­на Гри­го­рия Зино­вье­ва или Мак­си­ма Лит­ви­но­ва. Но воз­глав­лял ВКП(б), руко­во­див­шую совет­ским госу­дар­ством и име­ю­щую пря­мое воз­дей­ствии на рас­ки­ну­тые по все­му миру ячей­ки Комин­тер­на, Иосиф Ста­лин. В пер­вой поло­вине 1930‑х Совет­ский Союз нара­щи­вал меж­ду­на­род­ное при­сут­ствие: всту­пил в Лигу Наций, добил­ся дипло­ма­ти­че­ско­го при­зна­ния США, уве­ли­чи­вал обо­ро­ты внеш­ней тор­гов­ли. В годы Вели­кой депрес­сии Москва заку­па­ла тех­но­ло­гии у запад­ных ком­па­ний, тыся­чи инже­не­ров и ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных рабо­чих из стран Запад­ной Евро­пы и США отпра­ви­лись в Совет­ский Союз стро­ить заво­ды пер­вой пяти­лет­ки. Москва пре­вра­ти­лась в маг­нит для левых интел­лек­ту­а­лов со все­го мира, а сим­во­лом интер­на­ци­о­наль­но­го ком­му­ни­сти­че­ско­го дви­же­ния был Сталин.

Энто­ни Иден стал самым высо­ко­по­став­лен­ным запад­ным чинов­ни­ком, кого при­ни­мал Ста­лин. Англий­ский дипло­мат опи­сы­вал лиде­ра боль­ше­ви­ков внешне акку­рат­ным, хоро­шо вос­пи­тан­ным невы­со­ким чело­ве­ком с тихим вкрад­чи­вым голо­сом, кото­рый вынуж­дал при­слу­ши­вать­ся. Иден назы­вал Ста­ли­на «тишай­шим дик­та­то­ром» и был впе­чат­лён его лич­но­стью с пер­вой встречи.

Бесе­да нача­лась с заве­ре­ний Иде­на и Моло­то­ва в мир­ных наме­ре­ни­ях сто­рон. После обме­на любез­но­стей Ста­лин и Иден сопо­ста­ви­ли меж­ду­на­род­ную обста­нов­ку с кану­ном Пер­вой миро­вой войны.

Ста­лин. Ну а если поло­же­ние срав­нить с 1913 годом — как оно сей­час, луч­ше или хуже?
Иден. Я думаю, лучше.
Ста­лин. Поче­му Вы так думаете?
Иден. Я думаю так по двум при­чи­нам. Во-пер­вых, сей­час суще­ству­ет Лига Наций, кото­рой не было в 1913 году. Воз­мож­но­сти Лиги Наций огра­ни­че­ны, но всё-таки заин­те­ре­со­ван­ные госу­дар­ства име­ют воз­мож­ность в Жене­ве хотя бы обсу­дить вопрос о воз­ни­ка­ю­щих опас­но­стях. Во-вто­рых, в 1913 году широ­кие мас­сы насе­ле­ния в Евро­пе вооб­ще не дума­ли о войне, они даже не подо­зре­ва­ли, что воен­ная опас­ность так близ­ка. Вой­на упа­ла им как снег на голо­ву. Сей­час поло­же­ние иное. Обще­ствен­ное мне­ние все­го мира ясно пони­ма­ет опас­ность вой­ны, дума­ет об этой опас­но­сти и борет­ся с ней. Настро­е­ние широ­ких народ­ных масс сей­час очень паци­фист­ское. А как дума­е­те Вы?
Ста­лин. Я думаю, что поло­же­ние сей­час хуже, чем в 1913 году.
Иден. Почему?
Ста­лин. Пото­му, что в 1913 году был толь­ко один очаг воен­ной опас­но­сти — Гер­ма­ния, а сей­час име­ют­ся два оча­га воен­ной опас­но­сти — Гер­ма­ния и Япония.

Ста­лин воз­му­щал­ся тем, что Гер­ма­ния и Япо­ния вышли из Лиги Наций и лег­ко раз­ры­ва­ют меж­ду­на­род­ные согла­ше­ния. Ком­мен­ти­руя кол­лек­тив­ную без­опас­ность в Евро­пе и отказ Гер­ма­нии при­со­еди­нить­ся к Восточ­но­му пак­ту, он пря­мо гово­рит о недо­ве­рии к Бер­ли­ну. По мне­нию Ста­ли­на, дву­сто­рон­ний пакт о нена­па­де­нии Гер­ма­ния может в любой момент разо­рвать и для без­опас­но­сти в Евро­пе нужен кол­лек­тив­ный дого­вор о вза­им­ной помо­щи. Меха­низм рабо­ты пак­та о вза­и­мо­по­мо­щи лидер боль­ше­ви­ков про­ил­лю­стри­ро­вал мета­фо­рой, что если Май­ский напа­дёт на кого-нибудь из нахо­дя­щих­ся в ком­на­те, то все осталь­ные при­сут­ству­ю­щие долж­ны в ответ напасть на Май­ско­го. При этом гла­ва СССР под­черк­нул, что он про­тив изо­ля­ции Гер­ма­нии, эта стра­на долж­на в тео­рии при­со­еди­нить­ся к кол­лек­тив­но­му пак­ту о вза­и­мо­по­мо­щи. Теку­щую же пра­вя­щую эли­ту Гер­ма­нии он назвал «стран­ны­ми людь­ми». Ста­лин рас­ска­зал англий­ско­му мини­стру, что, с одной сто­ро­ны, «герр Гит­лер» счи­та­ет Совет­ский Союз сво­ей глав­ной угро­зой с восто­ка, а с дру­гой сто­ро­ны, гер­ман­ский режим про­да­ёт Москве ору­жие и даже готов кре­ди­то­вать боль­ше­ви­ков под воен­ные зака­зы. Иден уди­вил­ся и усо­мнил­ся в искрен­но­сти фюрера.

Фор­маль­ная часть пере­го­во­ров завер­ши­лась. Моло­тов при­гла­сил собрав­ших­ся на чай. Соглас­но мему­а­рам Иде­на, Ста­лин ему пове­дал о свя­зях мар­ша­ла Туха­чев­ско­го с высо­ко­по­став­лен­ным немец­ким чинов­ни­ком Герин­гом. Ста­лин счи­тал, что попу­ляр­ный совет­ский воен­ный рас­про­стра­нял про­гер­ман­ские настроения.
Иден усмот­рел раз­ли­чия в отно­ше­нии к Гер­ма­нии со сто­ро­ны Ста­ли­на и Лит­ви­но­ва. Англий­ский дипло­мат сде­лал вывод: сек­ре­тарь ВКП(б) руко­вод­ству­ет­ся, в первую оче­редь, сооб­ра­же­ни­я­ми праг­ма­тиз­ма, а для нар­ко­ма ино­стран­ных дел гер­ман­ский режим в прин­ци­пе не приемлем.

После ауди­ен­ции гостей повез­ли в Боль­шой театр смот­реть «Лебе­ди­ное озе­ро». Англий­скую деле­га­цию оркестр при­вет­ство­вал гим­ном God Save the King, сыг­ран­ным после Интер­на­ци­о­на­ла. Иден отме­тил, что совет­ский оркестр впер­вые играл бри­тан­ский наци­о­наль­ный гимн с 1917 года. В тот день цари­ла дру­же­люб­ная тор­же­ствен­ная атмо­сфе­ра. По вос­по­ми­на­ни­ям Ива­на Май­ско­го, во вре­мя про­смот­ра бале­та лорд Чил­стон даже заснул на пле­че у нар­ко­ма Литвинова.

Третий день. 30 марта 1935 года. Импрессионизм на Пречистенке, поездка на дачу, Центральный дом Красной армии и светский раут

День начал­ся с куль­тур­ной про­грам­мы. Энто­ни Иде­на, люби­те­ля не толь­ко бале­та, но и живо­пи­си, отвез­ли в Госу­дар­ствен­ный музей совре­мен­но­го запад­но­го искус­ства. Уни­каль­ный фонд музея на Пре­чи­стен­ке состо­ял из наци­о­на­ли­зи­ро­ван­ных собра­ний двух куп­цов и кол­лек­ци­о­не­ров-кон­ку­рен­тов Сер­гея Щуки­на и Ива­на Моро­зо­ва, ску­пив­ших кар­ти­ны глав­ных звёзд импрес­си­о­низ­ма рубе­жа XIX—XX веков. Были пред­став­ле­ны рабо­ты ван Гога, Матис­са, Дега, Рену­а­ра, Гоге­на и дру­гих при­знан­ных масте­ров. Кол­лек­ция музея пре­взо­шла все ожи­да­ния Иде­на, про­сив­ше­го вклю­чить её осмотр в про­грам­му визита.

Затем англий­ских дипло­ма­тов жда­ли на даче у Лит­ви­но­вых в деревне Фир­са­нов­ка под Сход­ней. Дета­ли нефор­маль­но­го обе­да, куда были при­гла­ше­ны так­же высо­ко­по­став­лен­ные сотруд­ни­ки Нарко­мин­де­ла, раз­ле­те­лись в прес­се по все­му миру. Осо­бо удач­ным пиар-ходом Мак­си­ма Мак­си­мо­ви­ча стал пре­под­не­сён­ный к рос­кош­но сер­ви­ро­ван­но­му сто­лу кусок мас­ла с над­пи­сью PEACEISINDIVISIBLE — напи­сан­ный слит­но на англий­ском лозунг совет­ской внеш­ней поли­ти­ки пер­вой поло­ви­ны 1930‑х «Мир неде­лим». В про­ти­во­вес бло­ко­вой дипло­ма­тии запад­ных дер­жав Нарко­мин­дел пред­ла­гал кон­цепт об объ­еди­нён­ном мире.

Бри­тан­ский кон­сер­ва­тор за горо­дом не задер­жал­ся. Иде­на повез­ли обрат­но в Моск­ву в Цен­траль­ный дом Крас­ной армии. Пере­де­лан­ное доре­во­лю­ци­он­ное Ека­те­ри­нин­ское жен­ское учи­ли­ще функ­ци­о­ни­ро­ва­ло как музей Крас­ной армии и дво­рец куль­ту­ры для воен­но­слу­жа­щих. Иде­ну не понра­вил­ся сум­бур­ный при­ём и раз­ме­щён­ные на сте­нах экс­по­зи­ции фото­гра­фии рас­стре­лов цар­ских офи­це­ров, но он выпил за Крас­ную армию.

Вечер завер­шил­ся в англий­ском посоль­стве тор­же­ствен­ным при­ё­мом. Собра­лась вся свет­ская Москва в гостях у Лор­да Чил­сто­на и его супру­ги. Иде­ну запом­нил­ся диа­лог с женой одно­го из нар­ко­мов. Сидев­шая по пра­вую руку от дипло­ма­та жен­щи­на выра­зи­ла сочув­ствие англий­ским муж­чи­нам. Уди­вив­ший­ся Иден спро­сил о при­чи­нах сочув­ствия — жена нар­ко­ма отве­ти­ла, что англий­ские жен­щи­ны урод­ли­вые. Иден ука­зал на супру­гу посла мисс Чил­стон в каче­стве опро­вер­же­ния. Собе­сед­ни­ца англий­ско­го мини­стра при­зна­ла, что мисс Чил­стон хоро­ша собой, но это часть «вашей пропаганды».

День отъезда 31 марта 1935 года. Московское метро, авиационный завод и отъезд из Большого театра

День отъ­ез­да был не менее насы­щен­ным. С утра англий­ский министр спу­стил­ся в толь­ко постро­ен­ное, но ещё не запу­щен­ное мос­ков­ское мет­ро. Совет­ский Союз вво­дил в экс­плу­а­та­цию вид транс­пор­та, кото­рый уже дав­но суще­ство­вал в мире. В Лон­доне мет­ро появи­лось в 1838 году. Боль­ше­ви­ки ком­пен­си­ро­ва­ли запоз­да­лость про­ек­та раз­ма­хом и мону­мен­таль­но­стью мет­ро­по­ли­те­на. Мас­штаб­ная строй­ка в цен­тре Моск­вы широ­ко исполь­зо­ва­лась в про­па­ган­дист­ских кам­па­ни­ях. Впро­чем, пер­вые посе­ти­те­ли мос­ков­ско­го мет­ро­по­ли­те­на были доволь­ны. Иден писал, что совет­ские вла­сти по пра­ву мог­ли гор­дить­ся сво­им дети­щем, отме­чал кра­си­вые сде­лан­ные по инди­ви­ду­аль­но­му про­ек­ту стан­ции. Сму­ща­ло Иде­на толь­ко, что мет­ро­по­ли­тен ещё не был запу­щен. Одно­вре­мен­но с Иде­ном в пресс-тур по мос­ков­ско­му мет­ро отпра­ви­лись англий­ские жур­на­ли­сты, оста­вив­шие бла­го­же­ла­тель­ные отзы­вы. Откро­ет­ся мос­ков­ское мет­ро через пол­то­ра меся­ца — 15 мая 1935 года.

Сле­ду­ю­щий пункт про­грам­мы инте­ре­со­вал Энто­ни Иде­на гораз­до боль­ше. Англий­ско­му мини­стру пока­за­ли авиа­ци­он­ный завод № 7 в Филях, ныне завод име­ни Хру­ни­че­ва, где тру­ди­лись 15 тысяч чело­век. В 1920‑е годы по Рап­паль­ско­му дого­во­ру на усло­ви­ях кон­цес­сии пред­при­я­ти­ем управ­ля­ла гер­ман­ская ком­па­ния «Юнкерс». Иден пере­оце­ни­вал вклад немец­ко­го про­из­во­ди­те­ля в раз­ви­тие заво­да: сотруд­ни­че­ство было пре­кра­ще­но из-за неудо­вле­тво­ри­тель­ных эко­но­ми­че­ских пока­за­те­лей ещё в 1927 году, но имя немец­кой ком­па­нии было на слуху.

Совет­ская авиа­ция име­ла репу­та­цию кон­ку­рен­то­спо­соб­ной в Евро­пе. В 1935 году боль­ше­ви­ки доби­лись того, что совет­ский авиа­ци­он­ный парк пол­но­стью состо­ял из машин оте­че­ствен­но­го про­из­вод­ства. Вос­хо­ди­ла звез­да лёт­чи­ков-испы­та­те­лей. По неко­то­рым сви­де­тель­ствам, Вале­рий Чка­лов, буду­щий миро­вой рекорд­смен воз­ду­хо­пла­ва­ния, совер­шил полёт перед бри­тан­ским дипло­ма­том на «гигант­ском» бом­бар­ди­ров­щи­ке. Бри­тан­ская авиа­про­мыш­лен­ность в 1930‑е годы не счи­та­лась пере­до­вой, усту­пая и аме­ри­кан­ским, и гер­ман­ским, и гол­ланд­ским про­из­во­ди­те­лям. Энто­ни Иден писал: «…было ясно, что Сове­ты хоте­ли меня впе­чат­лить и заве­рить в воз­мож­но­сти выпол­нить свои меж­ду­на­род­ные обя­за­тель­ства. Я опре­де­лён­но счи­тал, что рас­ту­щая воен­ная мощь Совет­ско­го Сою­за в усло­ви­ях зло­ве­щей неопре­де­лён­но­сти в Евро­пе мог­ла быть полез­на в сдер­жи­ва­нии амби­ций Гитлера».

После посе­ще­ния авиа­за­во­да Иден и Лит­ви­нов утвер­ди­ли окон­ча­тель­ную вер­сию ком­мю­ни­ке. Финаль­ные согла­со­ва­ния про­шли не без про­блем: Иден жало­вал­ся в мему­а­рах, что у совет­ско­го нар­ко­ма воз­ник­ли заме­ча­ния и прав­ки. 1 апре­ля текст ком­мю­ни­ке опуб­ли­ко­ва­ли в «Прав­де».

Завер­шал визит Иден опять в Боль­шом теат­ре. Если преж­де пока­зы­ва­ли клас­си­ку, то на этот раз — модер­низм. В 1935 году был постав­лен балет Вик­то­ра Оран­ско­го по сказ­ке 36-лет­не­го писа­те­ля Юрия Оле­ши «Три тол­стя­ка». Балет про рево­лю­цию в выду­ман­ном мире с маги­ей пока­за­лась Иде­ну удач­ным и дипло­мат сожа­лел в мему­а­рах, что ему не уда­лось досмот­реть пье­су до конца.

Поезд­ка Энто­ни Иде­на в Моск­ву не при­ве­ла к под­пи­са­нию дого­во­ров и носи­ла озна­ко­ми­тель­ный харак­тер. Но вме­сте с тем ста­ла вехой для исто­рии меж­ду­на­род­ных отношений.

Пер­вый офи­ци­аль­ный визит англий­ско­го мини­стра, тем более пред­став­ля­ю­ще­го кон­сер­ва­тив­ную пар­тию, тра­ди­ци­он­но враж­деб­но настро­ен­ную по отно­ше­нию к боль­ше­ви­кам, пока­зы­вал готов­ность Моск­вы к пере­го­во­рам. Через месяц после Иде­на в мае 1935 года в Моск­ву при­е­дет министр ино­стран­ных дел Фран­ции Пьер Лаваль, а кон­цу 1930‑х годов визи­ты высо­ко­по­став­лен­ных ино­стран­ных чинов­ни­ков пре­кра­тят быть редкостью.

Совет­ское госте­при­им­ство в слу­чае с Иде­ном сыг­ра­ло свою роль в пер­спек­ти­ве. В октяб­ре 1935 года Энто­ни Иден воз­гла­вит мини­стер­ство ино­стран­ных дел Вели­ко­бри­та­нии. Он будет вести по отно­ше­нию к СССР взве­шен­ную поли­ти­ку, наи­бо­лее дру­же­люб­ную из всех воз­мож­ных кон­сер­ва­то­ров на этом посту. Иден будет убеж­дён­ным про­тив­ни­ком поли­ти­ком уми­ро­тво­ре­ния агрес­со­ров, и Совет­ский Союз ему пред­став­лял­ся наи­мень­шей угро­зой, неже­ли Гит­лер и Мус­со­ли­ни. В 1938 году подаст в отстав­ку с поста гла­вы Фор­рин-офи­са, про­те­стуя про­тив поли­ти­ки Невил­ла Чем­бер­ле­на, кото­рый шёл на уступ­ки дик­та­то­ров. Нака­нуне Вто­рой миро­вой вой­ны Иден будет лоб­би­ро­вать союз­ный дого­вор с Совет­ским Сою­зом и даже попы­та­ет­ся поехать на без­успеш­ные пере­го­во­ры летом 1939 года. В пра­ви­тель­стве Чер­чил­ля Иден вновь воз­гла­вит мини­стер­ство ино­стран­ных дел. С Совет­ским Сою­зом Иден заклю­чит дого­вор в 1942 году в каче­стве мини­стра ино­стран­ных дел.

Исполь­зо­ван­ная литература: 

The Eden Memoirs: Facing the Dictators. London. Cassell, 1962

Доку­мен­ты внеш­ней поли­ти­ки СССР. Т. XVIII. 1 янва­ря-31 декаб­ря 1935 г. — М.: Поли­т­из­дат, 1973.

Иван Михай­ло­вич Май­ский. Днев­ник дипло­ма­та. Лон­дон 1934 — 1943. Кни­га 1. 1934 — 3 сен­тяб­ря 1939 года. М. Нау­ка. 2006

Иван Михай­ло­вич Май­ский. «Кто помо­гал Гит­ле­ру. Из вос­по­ми­на­ний совет­ско­го посла.» — М.: Ин‑т меж­ду­на­род­ных отно­ше­ний, 1962.

Зино­вий Шей­нис. Мак­сим Мак­си­мо­вич Лит­ви­нов: рево­лю­ци­о­нер, дипло­мат, чело­век. — М.: Изда­тель­ство поли­ти­че­ской лите­ра­ту­ры, 1989

Пауль-Отто Шмидт. Пере­вод­чик Гит­ле­ра. — Смо­ленск: Русич, 2001.

Тру­ха­нов­ский В.Г. Анто­ни Иден. Стра­ни­цы англий­ской дипло­ма­тии, 30–50‑е годы. — Меж­ду­на­род­ные отно­ше­ния, 1976

Читай­те так­же «В гостях у моск­ви­чей: Мар­га­рет Тэт­чер в Кры­лат­ском».