Уинифред Атли (1898–1978), более извест­ная как Фре­да Атли, — бри­тан­ская учё­ная, поли­ти­че­ская акти­вист­ка и автор бест­сел­ле­ров. В 1927 году в каче­стве проф­со­юз­ной акти­вист­ки посе­ти­ла СССР, где про­ник­лась ком­му­ни­сти­че­ски­ми иде­я­ми. Это ста­ло глав­ной при­чи­ной её вступ­ле­ния в Ком­му­ни­сти­че­скую пар­тию Вели­ко­бри­та­нии в 1928 году. Поз­же, вый­дя замуж и про­жив несколь­ко лет в Москве, побы­вав в Сиби­ри и на Даль­нем Восто­ке, Фре­да посте­пен­но разо­ча­ро­ва­лась в ком­му­низ­ме. В 1936 году рус­ский муж Атли эко­но­мист Арка­дий Бер­ди­чев­ский был аре­сто­ван и при­го­во­рён к пяти годам лаге­рей, после чего она бежа­ла в Англию с малень­ким сыном. Бер­ди­чев­ско­го рас­стре­ля­ли в 1938 году в Вор­ку­тин­ском испра­ви­тель­но-тру­до­вом лаге­ре. Фре­да Атли узна­ла о его смер­ти лишь в 1956 году.

В 1939 году вме­сте с семьёй Атли пере­еха­ла в Соеди­нён­ные Шта­ты, где ста­ла извест­ной анти­ком­му­ни­сти­че­ской писа­тель­ни­цей и акти­вист­кой. Пре­ди­сло­вие к её кни­ге «Утра­чен­ные иллю­зии» напи­сал извест­ный мыс­ли­тель Бер­тран Рас­сел. В част­но­сти, он отметил:

«Я впер­вые узнал Фре­ду Атли, когда она соби­ра­лась стать ком­му­нист­кой; я про­дол­жал зна­ко­мить­ся с ней через ста­дии её разо­ча­ро­ва­ния, тра­ге­дии аре­ста её мужа и отча­я­ние, вызван­ное про­ва­лом всех её попы­ток добить­ся его освобождения».

В 1950 году Атли полу­чи­ла граж­дан­ство США и про­жи­ла в этой стране до кон­ца жиз­ни, до 1978 года.

В апре­ле 1941 года в аме­ри­кан­ском жур­на­ле «Атлан­тик» Атли опуб­ли­ко­ва­ла ста­тью «Вели­кая рус­ская иллю­зия». В ней она рас­смат­ри­ва­ет ряд вопро­сов, каса­ю­щих­ся как внут­рен­ней, так и внеш­ней поли­ти­ки СССР, опро­вер­га­ет мно­гие быту­ю­щие на Запа­де заблуж­де­ния о стране и её пра­вя­щем режи­ме. При­ве­дён­ные в ста­тье фак­ти­че­ские дан­ные отно­си­тель­но насто­я­ще­го и про­шло­го СССР в целом вер­ны, одна­ко пред­по­ло­же­ния и про­гно­зы, каса­ю­щи­е­ся буду­ще­го, ока­за­лись оши­боч­ны. Напри­мер, Атли была уве­ре­на, что в слу­чае круп­ной вой­ны в СССР про­изой­дёт новая революция.

«Вели­кая рус­ская иллюзия»

Апрель, 1941 год

I

Хотя рус­ско-гер­ман­ский пакт и совет­ская вой­на про­тив Фин­лян­дии вызва­ли мас­со­вый исход попут­чи­ков из ком­му­ни­сти­че­ско­го лаге­ря, Вели­кая рус­ская иллю­зия не была раз­ру­ше­на. Вера в то, что в СССР суще­ству­ет более спра­вед­ли­вая и про­грес­сив­ная соци­аль­ная и эко­но­ми­че­ская систе­ма, чем в «капи­та­ли­сти­че­ском мире», всё ещё сохра­ня­ет­ся сот­ня­ми тысяч — воз­мож­но, мил­ли­о­на­ми — аме­ри­кан­цев. В это же вре­мя мил­ли­о­ны в Соеди­нён­ных Шта­тах и Англии убеж­де­ны, что Ста­лин мог быть союз­ни­ком Англии и Фран­ции, если бы не враж­деб­ность, про­яв­лен­ная к Рос­сии пра­ви­тель­ства­ми Чем­бер­ле­на и Дала­дье. Этот послед­ний тезис, хотя и совер­шен­но без­до­ка­за­тель­ный, повто­ря­ет­ся как обще­при­ня­тый исто­ри­че­ский факт во мно­же­стве книг, посвя­щён­ных новей­шей исто­рии и меж­ду­на­род­ным отно­ше­ни­ям. Реа­ли­стич­ный и жёст­кий Ста­лин, кото­рый заклю­чил дого­вор с Гит­ле­ром, несмот­ря на оскорб­ле­ния, обру­шив­ши­е­ся на него со сто­ро­ны послед­не­го в преды­ду­щие годы, пред­став­лен как «оби­жен­ный» пози­ци­ей Вели­ко­бри­та­нии или как вынуж­ден­ный из-за неис­крен­но­сти Вели­ко­бри­та­нии и Фран­ции всту­пить в гер­ман­ский союз. Эти апо­ло­ге­ты Совет­ско­го Сою­за нико­гда не объ­яс­ня­ют, поче­му рус­ско-гер­ман­ский пакт был заклю­чён после того, как Вели­ко­бри­та­ния и Фран­ция сво­и­ми гаран­ти­я­ми Поль­ше и Румы­нии без­оши­боч­но дали понять, что они будут сра­жать­ся с Гер­ма­ни­ей, если и когда она сно­ва напа­дёт на малень­кую нацию.

Фак­ты это­го дела наво­дят на про­ти­во­по­лож­ный вывод. Ста­лин, вос­хи­ща­ясь и боясь нацист­ской Гер­ма­нии, кото­рая, как он знал, обла­да­ла все­ми ужас­ны­ми пре­иму­ще­ства­ми и немно­ги­ми сла­бо­стя­ми совет­ско­го режи­ма, решил нико­гда не вое­вать с ней. Отста­и­ва­ние кол­лек­тив­ной без­опас­но­сти в Жене­ве и кри­ти­ка бри­тан­ских и фран­цуз­ских кон­сер­ва­то­ров за их уми­ро­тво­ре­ние Гер­ма­нии были без­опас­ной поли­ти­кой до тех пор, пока Ста­лин счи­тал, что суще­ству­ет мало воз­мож­но­стей для пре­вра­ще­ния кол­лек­тив­ной без­опас­но­сти в реаль­ность. Объ­еди­не­ние с демо­кра­ти­я­ми для борь­бы с Гит­ле­ром после того, как Англия и Фран­ция при­шли к выво­ду, что вой­ны с Гер­ма­ни­ей не избе­жать, — это совсем дру­гое дело. Ста­лин, долж­но быть, думал, что для его лич­ной без­опас­но­сти луч­ше поощ­рять Гит­ле­ра в войне с Англи­ей и Фран­ци­ей, заве­рив его, что ему не при­дёт­ся сра­жать­ся на два фрон­та. Без сомне­ния, Ста­лин рас­счи­тал, что союз­ни­ки не смо­гут побе­дить тота­ли­тар­ную Гер­ма­нию, кро­ме как в войне, настоль­ко дли­тель­ной и раз­ру­ши­тель­ной, что­бы под­го­то­вить путь к кра­ху капи­та­ли­сти­че­ской циви­ли­за­ции по всей Европе.

Исто­рик буду­ще­го, воз­мож­но, обсу­дит вли­я­ние на исто­рию наше­го вре­ме­ни лож­ных убеж­де­ний, кото­рых при­дер­жи­ва­ют­ся в Вели­ко­бри­та­нии, Фран­ции и Соеди­нён­ных Шта­тах в отно­ше­нии как внеш­ней поли­ти­ки, так и внут­рен­ней ста­биль­но­сти совет­ско­го режи­ма. Ибо, если бы к 1939 году боль­шин­ство людей в запад­ных демо­кра­ти­ях не убе­ди­лись в двух лож­ных поло­же­ни­ях, усерд­но про­па­ган­ди­ру­е­мых Комин­тер­ном и его мно­го­чис­лен­ны­ми лож­ны­ми фрон­та­ми, гер­ман­ская агрес­сия мог­ла быть направ­ле­на на восток. Наша запад­ная инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ская циви­ли­за­ция была бы спа­се­на или, по край­ней мере, полу­чи­ла воз­мож­ность при­спо­со­бить­ся к тех­но­ло­ги­че­ским потреб­но­стям совре­мен­ной циви­ли­за­ции мир­но и посте­пен­но, демо­кра­ти­че­ским образом.

Пер­вое лож­ное пред­по­ло­же­ние состо­я­ло в том, что фашизм и ком­му­низм были не близ­не­ца­ми, а про­ти­во­по­лож­но­стя­ми, что СССР был «демо­кра­ти­ей ново­го типа» и что поэто­му на него мож­но рас­счи­ты­вать в помо­щи запад­ным демо­кра­ти­ям в уни­что­же­нии наци­стов. Вто­рое лож­ное пред­по­ло­же­ние состо­я­ло в том, что нацист­ский режим был «дик­та­ту­рой финан­со­во­го капи­та­ла», настоль­ко про­гнив­шей и нена­ви­ди­мой немец­ким наро­дом, что она рух­нет, как толь­ко демо­кра­тии «высту­пят про­тив Гитлера».

В целом пред­став­ля­лось, что Ста­лин игра­ет от силы, а Гит­лер — от сла­бо­сти, тогда как прав­да, как пока­за­ли после­ду­ю­щие собы­тия, была с точ­но­стью до наобо­рот. Пре­уве­ли­чен­ная кон­цеп­ция совет­ской силы была осно­ва­на на некри­ти­че­ском при­ня­тии совет­ской и комин­тер­нов­ской про­па­ган­ды о «гигант­ском успе­хе пяти­лет­них пла­нов», а так­же о бла­го­по­лу­чии и удо­вле­тво­рён­но­сти рос­сий­ских рабо­чих и кре­стьян и их страст­ной пре­дан­но­сти «рабо­че­му госу­дар­ству». К несча­стью для Фран­ции и Вели­ко­бри­та­нии, СССР нико­гда и близ­ко не под­хо­дил к тому, что­бы быть тем, кем пред­став­ля­ли себе его дру­зья или вра­ги. Он нико­гда не был ни рабо­чим госу­дар­ством, ни соци­а­ли­сти­че­ским раем, и он нико­гда не был доста­точ­но силь­ным, что­бы пред­став­лять угро­зу капи­та­ли­сти­че­ско­му миру. Это был и оста­ёт­ся гигант­ский бед­лам, в кото­ром гран­ди­оз­ные пла­ны не могут скрыть ужа­са­ю­щую неэф­фек­тив­ность, нуж­ду и нище­ту; стра­на, в кото­рой вся энер­гия и вре­мя боль­шин­ства людей сосре­до­то­че­ны на борь­бе за то, что­бы иметь доста­точ­но еды, ком­на­ту для про­жи­ва­ния, пару обу­ви или паль­то, в то вре­мя как их глав­ная забо­та — избе­жать аре­ста тай­ной полицией.

Рос­сий­ский рабо­чий заин­те­ре­со­ван во внеш­ней поли­ти­ке, миро­вой рево­лю­ции или наци­о­наль­ных инте­ре­сах Рос­сии не боль­ше, чем сред­не­ве­ко­вый кре­стья­нин в рас­прях фео­да­лов или в дина­сти­че­ских вой­нах. Его соб­ствен­ная еже­днев­ная борь­ба за то, что­бы избе­жать голо­да и кон­цен­тра­ци­он­ных лаге­рей, погло­ща­ет всё. Его мир — это мир мел­ких забот и ужа­са­ю­щих невзгод. Он наде­ет­ся полу­чить ком­на­ту для про­жи­ва­ния и еду для детей. Его стра­хи мно­го­об­раз­ны и посто­ян­ны: страх, что ему уре­жут зар­пла­ту за то, что он опоз­дал на завод на несколь­ко минут, пото­му что он не смог про­бить­ся в один из пере­пол­нен­ных трам­ва­ев; страх поте­рять рабо­ту, пото­му что он не может при сво­ём скуд­ном раци­оне все­гда под­дер­жи­вать темп, уста­нов­лен­ный более сытым удар­ни­ком или бри­га­ди­ром; страх, что кто-нибудь из кол­лег доне­сёт на него в ОГПУ за то, что он вор­чал или про­явил недо­ста­точ­ный энту­зи­азм по пово­ду недав­не­го сокра­ще­ния сдель­ной зара­бот­ной пла­ты или повы­ше­ния цен на продукты.

У любо­го, кто потру­дит­ся изу­чить зако­ны и пра­ви­ла Совет­ско­го Сою­за для улуч­ше­ния тру­до­вой дис­ци­пли­ны и срав­нить зара­бот­ную пла­ту и цены, оста­нет­ся мало иллю­зий отно­си­тель­но мате­ри­аль­но­го поло­же­ния рос­сий­ских рабо­чих или их прав и сво­бод. Заба­стов­ки запре­ще­ны и рас­смат­ри­ва­ют­ся как госу­дар­ствен­ная изме­на. Проф­со­ю­зы — это госу­дар­ствен­ные сою­зы, долж­ност­ные лица кото­рых назна­ча­ют­ся Ком­му­ни­сти­че­ской пар­ти­ей и функ­ци­ей кото­рых явля­ет­ся над­зор и дис­ци­пли­ни­ро­ва­ние рабо­чих. Рабо­чий не может обжа­ло­вать реше­ние дирек­то­ра или бри­га­ди­ра. До 1937 года проф­со­юз­ный пред­ста­ви­тель на заво­де дол­жен был защи­щать инте­ре­сы рабо­чих, но, будучи сам под­чи­нён­ным ука­за­ни­ям пар­тии, он все­гда ста­вил инте­ре­сы про­из­вод­ства на пер­вое место. В 1937 году была уни­что­же­на даже тень рабо­че­го кон­тро­ля над усло­ви­я­ми тру­да. «Трой­ка» — сов­мест­ное осу­ществ­ле­ние вла­сти на каж­дом пред­при­я­тии дирек­то­ром, пред­ста­ви­те­лем проф­со­ю­за и сек­ре­та­рём пар­тии — была упразд­не­на. Пол­ный кон­троль над рабо­чи­ми госу­дар­ство пере­да­ло дирек­то­рам заво­дов, кото­рые, как выра­зи­лась совет­ская прес­са, были «осво­бож­де­ны от бес­ко­неч­ных бес­по­койств и им предо­став­ле­но пра­во делать то, что необходимо».

Как и в Гер­ма­нии, у каж­до­го работ­ни­ка есть тру­до­вая книж­ка, в кото­рую зано­сит­ся его послуж­ной спи­сок, так что, если он нару­шил кодекс зако­нов о тру­де, ему будет труд­но полу­чить повтор­ное тру­до­устрой­ство. Ни одно­му рабо­че­му не раз­ре­ша­ет­ся пере­ез­жать из одно­го горо­да в дру­гой или с одно­го заво­да на дру­гой без раз­ре­ше­ния, а тру­до­вая книж­ка хра­нит­ся у дирек­то­ра заво­да, без кото­рой работ­ник не может быть повтор­но при­нят на рабо­ту. Нет ни посо­бий по без­ра­бо­ти­це, ни посо­бий для бед­ных: без­ра­бо­ти­ца в Совет­ском Сою­зе была иско­ре­не­на про­стым спо­со­бом — лик­ви­да­ци­ей без­ра­бот­ных, кото­рые долж­ны уме­реть с голоду.

Что каса­ет­ся хва­лё­ных соци­аль­ных услуг — опла­чи­ва­е­мых отпус­ков, отпус­ков до и после родов, меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния и так далее, — они нико­гда не ком­пен­си­ро­ва­ли сни­же­ние реаль­ной зара­бот­ной пла­ты и во мно­гих отно­ше­ни­ях были скуд­ны­ми по срав­не­нию с теми, кото­рые были доступ­ны для рабо­че­го клас­са в Запад­ной Евро­пе. В 1938 году они были рез­ко сокра­ще­ны. С кон­ца это­го года толь­ко те работ­ни­ки, кото­рые про­ра­бо­та­ли на одном и том же заво­де более шести лет, име­ют пра­во на пол­ное соци­аль­ное обслуживание.

Оправ­ды­вая с жесто­кой иро­ни­ей это лише­ние пол­но­го соци­аль­но­го обслу­жи­ва­ния боль­шин­ства рабо­чих, Мини­стер­ство юсти­ции заяви­ло: «Все преж­ние тео­рии тру­да и тру­до­во­го зако­но­да­тель­ства в Совет­ском Сою­зе были про­пи­та­ны капи­та­ли­сти­че­ским контр­ре­во­лю­ци­он­ным духом». Бес­плат­ные и гаран­ти­ро­ван­ные соци­аль­ные услу­ги для всех в соот­вет­ствии с их обра­зом, потреб­но­сти и гума­ни­тар­ный дух, кото­рый их вдох­нов­ля­ет, теперь обо­зна­ча­ют­ся как «капи­та­ли­сти­че­ские» в соци­а­ли­сти­че­ском оте­че­стве. Под­ра­зу­ме­ва­ет­ся, что Ленин и дру­гие ста­рые боль­ше­ви­ки были контр­ре­во­лю­ци­о­не­ра­ми, пото­му что они изда­ли декрет о еже­год­ных отпус­ках, бес­плат­ном меди­цин­ском обслу­жи­ва­нии и посо­би­ях по без­ра­бо­ти­це для всех трудящихся.

После вой­ны с Фин­лян­ди­ей тру­до­вая дис­ци­пли­на ста­ла ещё более суро­вой. В 1940 году не толь­ко уве­ли­чи­ли рабо­чий день и рабо­чую неде­лю, но и сокра­ти­ли зара­бот­ную пла­ту и повы­си­ли нор­мы тру­да. В июле 1940 года был при­нят закон, соглас­но кото­ро­му отныне нека­че­ствен­ное про­мыш­лен­ное про­из­вод­ство или про­из­вод­ство това­ров ниже стан­дар­та будет рас­смат­ри­вать­ся как вре­ди­тель­ство, то есть нака­зу­е­мое года­ми заклю­че­ния в кон­цен­тра­ци­он­ном лагере.

II

Рос­сий­ский рабо­чий сего­дня, лишён­ный всех граж­дан­ских и поли­ти­че­ских прав, запря­жён­ный в маши­ну и пол­но­стью нахо­дя­щий­ся во вла­сти дирек­то­ра фаб­ри­ки, под­ле­жа­щий немед­лен­но­му аре­сту и тюрем­но­му заклю­че­нию без суда и след­ствия за малей­ший про­сту­пок, дол­жен, если он доста­точ­но взрос­лый, взды­хать о более мяг­кой тира­нии царя и капи­та­ли­ста. Он ниче­го не при­об­рёл мате­ри­аль­но — напро­тив, его уро­вень жиз­ни сего­дня намно­го ниже, чем в 1914 году.

Это мож­но уви­деть, обра­тив­шись к офи­ци­аль­ным циф­рам сред­не­го зара­бот­ка в срав­не­нии с цена­ми на про­дук­ты пита­ния и одеж­ду. В 1937 году, до рез­ко­го повы­ше­ния цен в 1940 году, цены на все про­дук­ты пита­ния в мага­зи­нах были в 10–15 раз выше, чем в 1914 году, при пяти­крат­ном повы­ше­нии зара­бот­ной пла­ты. Чёр­ный хлеб, кото­рый до Пер­вой миро­вой вой­ны сто­ил шесть копе­ек за кило­грамм, в 1937 году сто­ил 85 копе­ек. В 1940 году цена была под­ня­та до одно­го руб­ля. Сви­ни­на, кото­рая в 1914 году сто­и­ла 59 копе­ек, в 1937 году сто­и­ла 11 руб­лей. Цена на сли­воч­ное мас­ло вырос­ла с 1,17 руб­ля за кило­грамм до 20 руб­лей, а на моло­ко — с 14 копе­ек за литр до 1,70 руб­ля. Цены на про­мыш­лен­ные това­ры вырос­ли ещё более рез­ко, в сред­нем в 20 раз выше, чем в 1914 году. Более того, если при царе рабо­чий мог сво­бод­но поку­пать то, что мож­но было купить на его зар­пла­ту, то сего­дня он дол­жен часа­ми сто­ять в оче­ре­ди, что­бы купить пару брюк или боти­нок, а часто и еду.

Не было так­же ника­ко­го улуч­ше­ния в соци­аль­ном и мате­ри­аль­ном равен­стве. Высо­ко­по­став­лен­ный совет­ский чинов­ник сего­дня име­ет доход в пять тысяч руб­лей в месяц или боль­ше про­тив 200 или 300 руб­лей рабо­че­го — и вдо­ба­вок поль­зу­ет­ся все­воз­мож­ны­ми мате­ри­аль­ны­ми при­ви­ле­ги­я­ми в нату­раль­ной форме.

Мате­ри­аль­ное поло­же­ние рус­ско­го кре­стья­ни­на ухуд­ши­лось настоль­ко же или даже боль­ше, чем у рабо­че­го. Он не толь­ко дол­жен пла­тить ука­зан­ные завы­шен­ные цены за про­мыш­лен­ные това­ры, кото­рые даже при этом доступ­ны толь­ко в очень недо­ста­точ­ных коли­че­ствах, но совет­ская власть вынуж­да­ет его рабо­тать в кол­хо­зе и еже­год­но постав­лять госу­дар­ству боль­шее коли­че­ство зер­на, чем он рань­ше дол­жен был отда­вать в фор­ме рен­ты и нало­гов. При царе сред­ний денеж­ный доход кре­стья­ни­на состав­лял око­ло 60 руб­лей в год. На эту сум­му он мог бы купить, если бы поже­лал, две пары боти­нок, восемь мет­ров шер­стя­ной тка­ни и пару галош. Сего­дня боль­шин­ство кол­хоз­ни­ков зара­ба­ты­ва­ют немно­гим более 100 руб­лей в год налич­ны­ми. Даже те, кто рабо­та­ет на более про­цве­та­ю­щих и хоро­шо управ­ля­е­мых фер­мах, полу­ча­ют все­го око­ло 300 руб­лей в год в каче­стве сво­ей доли в денеж­ном дохо­де фер­мы. Этой сум­мы недо­ста­точ­но, что­бы купить даже поло­ви­ну того коли­че­ства про­мыш­лен­ных това­ров, кото­рое кре­стья­нин мог купить в 1914 году. На сего­дняш­ний день пара хоро­шей обу­ви сто­ит 250 руб­лей, а обувь само­го низ­ко­го каче­ства — 65 руб­лей, в то вре­мя как шер­стя­ное пла­тье сто­ит 125 руб­лей за метр, а плот­ное шер­стя­ное паль­то — 250 руб­лей (про­тив 8,40 в 1914 году). И эти доро­го­сто­я­щие изде­лия часто недо­ступ­ны, даже когда кре­стья­нин может поз­во­лить себе их купить.

Кол­хо­зы долж­ны постав­лять госу­дар­ству фик­си­ро­ван­ное коли­че­ство зер­на, осно­ван­ное на их посев­ных пло­ща­дях, а не на их фак­ти­че­ском про­из­вод­стве. Госу­дар­ство пла­тит от 1,10 до 1,50 руб­ля за пуд постав­ля­е­мой ему ржи, что при более высо­кой циф­ре рав­но девя­ти копей­кам за кило­грамм. Он про­да­ёт чёр­ный хлеб жите­лям горо­дов по одно­му руб­лю за кило­грамм, то есть с при­бы­лью почти в тыся­чу про­цен­тов. Этот налог на хлеб, а не на про­мыш­лен­ные пред­при­я­тия, явля­ет­ся основ­ным источ­ни­ком госу­дар­ствен­ных доходов.

Неже­ла­ние кре­стьян рабо­тать в кол­хо­зах настоль­ко вели­ко и эти фер­мы настоль­ко пло­хо управ­ля­ют­ся, что, несмот­ря на капи­таль­ные вло­же­ния в сель­ское хозяй­ство в виде трак­то­ров и дру­гой сель­ско­хо­зяй­ствен­ной тех­ни­ки, про­из­вод­ство зер­на в Совет­ском Сою­зе, за исклю­че­ни­ем 1937 года, почти не уве­ли­чи­лось выше уров­ня цар­ских вре­мён. Кре­стья­нин — кре­пост­ной госу­дар­ства, и он зна­ет это слиш­ком хоро­шо, что­бы иметь какую-либо веру в то, что, усерд­но рабо­тая, он смо­жет повы­сить свой уро­вень жиз­ни. Его слиш­ком часто обма­ны­ва­ло совет­ское пра­ви­тель­ство, кото­рое когда-то дало зем­лю и надеж­ду толь­ко для того, что­бы лишить его и того, и дру­го­го десять лет назад, когда он был вынуж­ден отдать зем­лю и скот кол­хо­зу. Кре­стья­нин зна­ет по горь­ко­му опы­ту, что если он будет про­из­во­дить боль­ше, то госу­дар­ство забе­рёт боль­ше, либо уве­ли­чив обя­за­тель­ную кво­ту, либо сни­зив цены на зер­но. Он не сме­ет сопро­тив­лять­ся совет­ско­му пра­ви­тель­ству, ибо сотруд­ни­ки ОГПУ все­гда под рукой, что­бы пода­вить любое вос­ста­ние. Но если нач­нет­ся вой­на, обыч­ный мужик будет так же стре­мить­ся уни­что­жить пра­ви­те­лей в Крем­ле, как его отец стре­мил­ся экс­про­при­и­ро­вать цар­ских землевладельцев.

Уди­ви­тель­но то, что так мало людей когда-либо утруж­да­ли себя изу­че­ни­ем про­стых фак­тов «совет­ско­го обра­за жиз­ни». Боль­шин­ство из тех, кто посе­тил СССР, были так пол­ны реши­мо­сти най­ти образ­цо­вое соци­а­ли­сти­че­ское обще­ство и так гото­вы пове­рить заяв­ле­ни­ям совет­ско­го пра­ви­тель­ства, что мате­ри­аль­ный про­гресс был быст­рым и вели­ким, что они закры­ли гла­за на все дока­за­тель­ства, кото­рые раз­ру­ши­ли бы их веру. Встре­ча­ясь толь­ко с пред­ста­ви­те­ля­ми новой ари­сто­кра­тии — пар­тий­ны­ми бюро­кра­та­ми — и видя толь­ко их усло­вия жиз­ни, они не про­яв­ля­ли ника­ко­го инте­ре­са к жиз­ни масс. Им пока­зы­ва­ли боль­ни­цы, шко­лы, дома отды­ха, сана­то­рии, заго­род­ные дома и город­ские квар­ти­ры пра­вя­ще­го клас­са, и они вооб­ра­жа­ли или при­тво­ря­лись, что верят, что эти рос­кош­ные места доступ­ны экс­плу­а­ти­ру­е­мо­му про­ле­та­ри­а­ту. Они, конеч­но, нико­гда не слы­ша­ли горь­кой шут­ки, рас­про­стра­нён­ной в Рос­сии в послед­ние годы: «Они [пар­тий­ная бюро­кра­тия] постро­и­ли соци­а­лизм толь­ко для себя».

В то вре­мя как соци­а­ли­сти­че­ский оре­ол осле­пил левых от мно­го­чис­лен­ных несо­вер­шенств Рос­сии, неспо­кой­ная совесть заста­ви­ла мно­гих «свое­ко­рыст­ных капи­та­ли­стов» вооб­ра­зить, что эта отда­лён­ная стра­на, где, как пред­по­ла­га­ет­ся, нет экс­плу­а­та­то­ров тру­да, обла­да­ет таин­ствен­ной и неис­чис­ли­мой силой.

Те, кто вдох­нов­лял и руко­во­дил вели­кой фран­цуз­ской рево­лю­ци­ей, пред­став­ля­ли, что, отме­нив фео­даль­ные при­ви­ле­гии и фео­даль­ные око­вы част­но­го пред­при­ни­ма­тель­ства, они созда­дут иде­аль­ное обще­ство сво­бод­ных и рав­ных, но вме­сто это­го обна­ру­жи­ли, что полу­чи­ли капи­та­лизм. Так и соци­а­ли­сты вооб­ра­жа­ют, что экс­про­при­а­ция капи­та­ли­стов и уни­что­же­ние част­ных моно­по­лий долж­ны при­ве­сти, по край­ней мере, к более сво­бод­но­му, спра­вед­ли­во­му и рав­но­прав­но­му обще­ству, чем капи­та­ли­сти­че­ское. Они настоль­ко убеж­де­ны, что «част­ная соб­ствен­ность на сред­ства про­из­вод­ства и рас­пре­де­ле­ния» явля­ет­ся кор­нем всех соци­аль­ных зол, что они про­дол­жа­ют верить: Совет­ский Союз, где вся зем­ля и капи­тал при­над­ле­жат госу­дар­ству, дол­жен быть моде­лью луч­ше­го обще­ствен­но­го поряд­ка. Даже когда они при­зна­ют зло дик­та­ту­ры и сожа­ле­ют о чист­ках и кон­цен­тра­ци­он­ных лаге­рях, они утвер­жда­ют, что это резуль­тат про­шлой исто­рии Рос­сии, или гово­рят: «Да, в Совет­ском Сою­зе все дале­ко не так, как нам хоте­лось бы, но, по край­ней мере, рабо­чие и кре­стьяне живут намно­го луч­ше, чем до рево­лю­ции, и в любом слу­чае самым важ­ным фак­том явля­ет­ся то, что нет част­ной соб­ствен­но­сти на капи­тал и, сле­до­ва­тель­но, нет клас­со­вой эксплуатации».

Гос­по­дин Гер­берт Уэллс, напри­мер, так рас­суж­да­ет в сво­ей Babes in the Darkling Wood, кото­рая содер­жит неко­то­рые тон­кие про­ком­му­ни­сти­че­ские аргу­мен­ты, осно­ван­ные на пол­ном незна­нии усло­вий в СССР. При­ни­мая фило­соф­ский тон «чело­ве­ка мира», мистер Уэллс гово­рит, что сам нико­гда не верил в то, что СССР был таким совер­шен­ным, каким когда-то счи­та­ли его вос­тор­жен­ные поклон­ни­ки за рубе­жом. Поэто­му гос­по­дин Уэллс не был так разо­ча­ро­ван, как они, и счи­та­ет, что может объ­ек­тив­но отно­сить­ся к Совет­ско­му Сою­зу и что хоро­шие свер­ше­ния там пере­ве­ши­ва­ют зло.

Эта точ­ка зре­ния осно­ва­на не на каком-либо опы­те жиз­ни в СССР, а на апри­ор­ных рас­суж­де­ни­ях, осно­ван­ных на поли­ти­че­ской вере. Она типич­на для мно­гих наших самых попу­ляр­ных писа­те­лей, тол­ко­ва­те­лей миро­вых собы­тий и носи­те­лей обна­де­жи­ва­ю­щих мыс­лей. Одер­жи­мые эти­кет­кой на рус­ской бутыл­ке с над­пи­сью «соци­а­лизм», левые интел­лек­ту­а­лы в Соеди­нён­ных Шта­тах и Вели­ко­бри­та­нии не заме­ча­ют, что её содер­жи­мое так же раз­ру­ши­тель­но для все­го, что им доро­го, как и содер­жи­мое немец­кой бутыл­ки с над­пи­сью «нацизм».

Суще­ствен­ное отли­чие меж­ду Рос­си­ей и Гер­ма­ни­ей заклю­ча­ет­ся не в фик­тив­ной раз­ни­це меж­ду госу­дар­ствен­ной соб­ствен­но­стью и госу­дар­ствен­ным кон­тро­лем, и не в том, что ста­ли­ни­сты на сло­вах отста­и­ва­ют либер­та­ри­ан­ские прин­ци­пы в про­ти­во­вес про­слав­ле­нию наси­лия, заво­е­ва­ний и тира­нии наци­ста­ми, а в эффек­тив­но­сти нацист­ской тира­нии и неэф­фек­тив­но­сти боль­ше­вист­ской тира­нии. Это, в свою оче­редь, во мно­гом свя­за­но с тем фак­том, что Гит­лер сфор­ми­ро­вал немец­кую эко­но­ми­ку так, что­бы она слу­жи­ла целям нацист­ско­го госу­дар­ства, в то вре­мя как боль­ше­ви­ки были огра­ни­че­ны сво­и­ми тео­ри­я­ми, а так­же обсто­я­тель­ства­ми, в кото­рых они при­шли к вла­сти, что­бы раз­ру­шить всю струк­ту­ру обще­ства и постро­ить новую из ста­ро­го. Стро­го при­дер­жи­ва­ясь марк­сист­ской фор­му­лы, ком­му­ни­сты, раз­гро­мив част­ное пред­при­ни­ма­тель­ство, уни­что­жи­ли и сти­мул к труду.

Более того, Гит­лер заста­вил все клас­сы слу­жить нацист­ско­му госу­дар­ству, в то вре­мя как Ста­лин бес­смыс­лен­ны­ми чист­ка­ми инже­не­ров, тех­ни­ков и дру­гих спе­ци­а­ли­стов лик­ви­ди­ро­вал един­ствен­ных людей, кото­рые мог­ли бы обес­пе­чить над­ле­жа­щее функ­ци­о­ни­ро­ва­ние новых отрас­лей про­мыш­лен­но­сти, создан­ных таки­ми огром­ны­ми соци­аль­ны­ми издерж­ка­ми. Гит­лер, напро­тив, обес­пе­чил мак­си­маль­ную эффек­тив­ность и пол­ное исполь­зо­ва­ние немец­ких ресур­сов, оста­вив соб­ствен­ни­че­ские и адми­ни­стра­тив­ные клас­сы в каче­стве руко­во­ди­те­лей кон­тро­ли­ру­е­мых госу­дар­ством пред­при­я­тий. Сохра­не­ние ста­рой эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры с внед­ре­ни­ем ново­го типа управ­ле­ния сде­ла­ло Гер­ма­нию бес­ко­неч­но силь­нее, чем Рос­сию, где боль­ше­ви­ки попы­та­лись создать совер­шен­но новую эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру вопре­ки жела­ни­ям подав­ля­ю­ще­го боль­шин­ства насе­ле­ния, в част­но­сти крестьян.

В важ­ном отрыв­ке из кни­ги Рауш­нин­га «Голос раз­ру­ше­ния» Гит­лер демон­стри­ру­ет пони­ма­ние того фак­та, что в новом «соци­а­ли­сти­че­ском» поряд­ке реша­ю­щи­ми фак­то­ра­ми явля­ют­ся вер­хо­вен­ство госу­дар­ства над все­ми людь­ми и абсо­лют­ный кон­троль госу­дар­ства со сто­ро­ны партии:

«Не будет ни воль­но­сти, ни сво­бод­но­го про­стран­ства, в кото­ром инди­вид при­над­ле­жит само­му себе: это соци­а­лизм, а не такие мело­чи, как част­ное вла­де­ние сред­ства­ми про­из­вод­ства. Какое зна­че­ние име­ет то, что, если я твёр­до став­лю людей в рам­ки дис­ци­пли­ны, кото­рой они не могут избе­жать? Пусть они вла­де­ют сво­и­ми зем­ля­ми или заво­да­ми столь­ко, сколь­ко им забла­го­рас­су­дит­ся. Реша­ю­щим фак­то­ром явля­ет­ся то, что госу­дар­ство через пар­тию явля­ет­ся вер­хов­ным над ними, неза­ви­си­мо от того, явля­ют­ся ли они вла­дель­ца­ми или рабо­чи­ми. Зачем нам утруж­дать себя соци­а­ли­за­ци­ей бан­ков и заво­дов? Мы обща­ем­ся с людьми».

К сожа­ле­нию, мно­гим либе­ра­лам и соци­а­ли­стам не хва­та­ет поли­ти­че­ской про­ни­ца­тель­но­сти Гит­ле­ра. Они игно­ри­ру­ют основ­ной вопрос: «Кому при­над­ле­жит госу­дар­ство?» Для них вопрос поли­ти­че­ской вла­сти, по-види­мо­му, пере­ста­ёт иметь какое-либо зна­че­ние после раз­ру­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы. Либе­ра­лы забы­ли, что явля­ет­ся осно­вой сво­бо­ды, и в одер­жи­мо­сти вопро­сом эко­но­ми­че­ской вла­сти они не в состо­я­нии понять, что такая власть явля­ет­ся про­из­вод­ной, а не пер­вич­ной. Если госу­дар­ствен­ная соб­ствен­ность на зем­лю и капи­тал — это всё, что кого-то вол­ну­ет, то Еги­пет при фара­о­нах или Кон­го при печаль­но извест­ном бель­гий­ском Лео­поль­де II, долж­но быть, были соци­а­ли­сти­че­ским или почти соци­а­ли­сти­че­ским государством.

Если кто-то рав­но­ду­шен к вопро­су «Кому при­над­ле­жит госу­дар­ство?», неко­то­рые из самых ужас­ных форм экс­плу­а­та­ции чело­ве­ка чело­ве­ком мож­но счи­тать соци­а­ли­сти­че­ски­ми и, сле­до­ва­тель­но, достой­ны­ми вос­хи­ще­ния. Тем не менее сам Ленин все­гда под­чёр­ки­вал тот факт, что поли­ти­че­ская власть явля­ет­ся осно­вой эко­но­ми­че­ской вла­сти, а не наобо­рот. И в Гер­ма­нии, и в Рос­сии поли­ти­че­ская власть моно­по­ли­зи­ро­ва­на неболь­шим мень­шин­ством, кото­рое без­жа­лост­но подав­ля­ет всех, кто высту­па­ет про­тив его прав­ле­ния. И все жё мно­гие из тех, кто нена­ви­дит нацист­скую тира­нию, вос­хи­ща­ют­ся коммунистической.

III

Упор­ное неже­ла­ние столь­ких людей видеть СССР таким, какой он есть, а не таким, каким они хоте­ли бы его видеть, созда­ёт иллю­зию, что рано или позд­но Рос­сия всту­пит в вой­ну про­тив Гер­ма­нии. Ста­ли­ну доста­точ­но погро­зить мизин­цем Вели­ко­бри­та­нии или Соеди­нён­ным Шта­там, что­бы под­нял­ся хор голо­сов, про­воз­гла­ша­ю­щих, что он соби­ра­ет­ся порвать с Гер­ма­ни­ей. Мало кто пове­рит, что Гер­ма­ния и Рос­сия могут быть союз­ни­ка­ми, пото­му что счи­та­ет­ся, что ком­му­низм и фашизм — непри­ми­ри­мые враги.

Даже такой извест­ный поли­ти­че­ский тео­ре­тик, как про­фес­сор Лас­ки, настоль­ко ослеп­лён сво­и­ми надеж­да­ми и стра­ха­ми, что до сих пор пишет о Рос­сии так, как буд­то она явля­ет­ся соци­а­ли­сти­че­ской и демо­кра­ти­че­ской про­ти­во­по­лож­но­стью нацист­ской Гер­ма­нии (см. его недав­но опуб­ли­ко­ван­ную кни­гу «Куда нам идти даль­ше?». — Прим. авто­ра). Он при­зна­ёт, что наци­сты под­чи­ни­ли госу­дар­ству капи­тал наравне с тру­дом, но в то вре­мя как он рас­смат­ри­ва­ет наци­стов как пре­ступ­ни­ков или бан­ди­тов, оза­бо­чен­ных толь­ко соб­ствен­ной вла­стью, он счи­та­ет, что Ста­лин стро­ит соци­а­лизм и что рос­сий­ский режим «постро­ен на иде­ях, несов­ме­сти­мых с фашиз­мом». Для него, как и для мно­гих дру­гих, важ­ны про­фес­сии, а не выступ­ле­ния. Соот­вет­ствен­но, он не толь­ко жела­ет, но и жаж­дет, что­бы Англия всту­пи­ла в союз с рос­сий­ской тота­ли­тар­ной тира­ни­ей, что­бы побе­дить немец­кую тота­ли­тар­ную тира­нию. Он совер­шен­но забы­ва­ет о том фак­те, что такой союз не толь­ко уни­что­жит пре­тен­зии Бри­та­нии на борь­бу за демо­кра­тию и сво­бо­ду, но и может в конеч­ном ито­ге при­ве­сти Евро­пей­ский кон­ти­нент к ещё худ­шей тира­нии, чем у нацистов.

Вме­сто это­го он бес­по­ко­ит­ся толь­ко о том, что­бы Англия была достой­на друж­бы с Рос­си­ей и убе­ди­ла Ста­ли­на в том, что она дей­стви­тель­но демо­кра­тич­на. Он пишет: «Доб­рая воля Совет­ско­го Сою­за зави­сит от нашей спо­соб­но­сти убе­дить его пра­ви­те­лей в том, что это пора­же­ние [фашиз­ма] на самом деле явля­ет­ся пора­же­ни­ем тех сил, кото­рые с 1917 года угро­жа­ли его без­опас­но­сти». Далее он утвер­жда­ет, что если Англия путём рево­лю­ции по согла­сию смо­жет убе­дить пра­ви­те­лей Совет­ско­го Сою­за в том, что она нахо­дит­ся на пути к соци­а­лиз­му, Ста­лин будет сра­жать­ся с Гер­ма­ни­ей и спа­сёт Англию и демократию.

Эти взгля­ды типич­ны для мно­гих бла­го­на­ме­рен­ных людей в Соеди­нён­ных Шта­тах, а так­же в Англии, кото­рые, всё ещё цеп­ля­ясь за Вели­кую совет­скую иллю­зию, созна­тель­но или бес­со­зна­тель­но хотят, что­бы нынеш­ний кон­фликт пре­вра­тил­ся в вой­ну, что­бы сде­лать мир без­опас­ным для Ста­ли­на. Они тра­ги­че­ски сле­пы к опас­но­сти того, что желан­ная рево­лю­ция может при­ве­сти нас не к демо­кра­ти­че­ско­му соци­а­лиз­му их меч­ты, а к соци­а­лиз­му, кото­рый исто­рия пре­под­нес­ла нам в Рос­сии и Германии.

Зна­ние фак­ти­че­ско­го поло­же­ния дел в Рос­сии при­во­дит к выво­ду, что поли­ти­ка Ста­ли­на долж­на опре­де­лять­ся не каки­ми-либо поли­ти­че­ски­ми или идео­ло­ги­че­ски­ми прин­ци­па­ми или пред­рас­суд­ка­ми, а тем фак­том, что СССР слиш­ком слаб, что­бы про­ти­во­сто­ять Гер­ма­нии. Уча­стие Рос­сии в войне на любой сто­роне раз­ру­шит боль­ше­вист­скую тира­нию быст­рее, чем Пер­вая миро­вая вой­на раз­ру­ши­ла само­дер­жа­вие царей.

Даже неболь­шая вой­на про­тив Фин­лян­дии так силь­но повли­я­ла на сла­бе­ю­щую эко­но­ми­ку Рос­сии и неадек­ват­ную транс­порт­ную систе­му, что в горо­дах ощу­ща­лась ост­рая нехват­ка про­до­воль­ствия как во вре­мя вой­ны, так и после. Частич­ная моби­ли­за­ция, вызван­ная меж­ду­на­род­ной ситу­а­ци­ей, в соче­та­нии с уси­ли­я­ми по уве­ли­че­нию про­из­вод­ства воору­же­ний, при­ве­ла в 1940 году к зна­чи­тель­но­му уси­ле­нию и без того тяжё­лых тре­бо­ва­ний, предъ­яв­ля­е­мых к рабо­чим и кре­стьян­ству. Цены на хлеб вырос­ли на 15 про­цен­тов, а цены на дру­гие про­дук­ты пита­ния — от 35 до 100 про­цен­тов; рас­хо­ды на газ, воду и элек­три­че­ство вырос­ли с 50 до 100 про­цен­тов. Про­дол­жи­тель­ность рабо­че­го дня была уве­ли­че­на, а рабо­чая неде­ля уве­ли­че­на до шести дней. Соци­аль­ные услу­ги были сокра­ще­ны, зара­бот­ная пла­та сни­же­на, подо­ход­ный налог уве­ли­чил­ся и стал выпла­чи­вать­ся работ­ни­ка­ми, зара­ба­ты­ва­ю­щи­ми все­го 150 руб­лей в месяц. Гру­зо­вые и пас­са­жир­ские пере­воз­ки были при­оста­нов­ле­ны, тари­фы на пере­воз­ки повы­ше­ны; были уве­ли­че­ны обя­за­тель­ные постав­ки зер­на и мяса от крестьян.

С 1937 года совет­ская ста­ти­сти­ка ста­но­ви­лась всё более и более скуд­ной и сей­час обыч­но при­во­дит­ся, если вооб­ще пуб­ли­ку­ет­ся, толь­ко в сто­и­мост­ных пока­за­те­лях, кото­рые, вви­ду про­дол­жа­ю­щей­ся инфля­ции и отсут­ствия индек­сов цен, прак­ти­че­ски бес­по­лез­ны. Но вре­мя от вре­ме­ни рос­сий­ская прес­са при­от­кры­ва­ет заве­су, скры­ва­ю­щую от посто­рон­них истин­ное состо­я­ние совет­ской эко­но­ми­ки. В кам­па­нии за улуч­ше­ние тру­до­вой дис­ци­пли­ны упо­ми­на­лись неспо­соб­ность чёр­ной метал­лур­гии, ста­ле­ли­тей­ной и уголь­ной про­мыш­лен­но­сти выпол­нить пла­ны и неудо­вле­тво­ри­тель­ное состо­я­ние дру­гих жиз­нен­но важ­ных отрас­лей про­из­вод­ства. Было при­зна­но, что общий объ­ём про­мыш­лен­но­го про­из­вод­ства в пер­вой поло­вине 1940 года был «не выше», чем в пер­вой поло­вине преды­ду­ще­го года.

Посколь­ку про­из­вод­ство в 1938 и 1939 годах уже ска­ты­ва­лось назад или в луч­шем слу­чае сто­я­ло на месте и тот факт, что с 1937 года не было опуб­ли­ко­ва­но ника­ких дан­ных об объ­ё­ме или коли­че­стве, гово­рит о неуда­чах, сле­ду­ет пред­по­ло­жить, что состо­я­ние наци­о­наль­ной эко­но­ми­ки серьёз­но бес­по­ко­ит Кремль. Ино­стран­цы, воз­вра­ща­ю­щи­е­ся из СССР после дли­тель­но­го пре­бы­ва­ния там, сооб­ща­ют, что мате­ри­аль­ное поло­же­ние людей упа­ло до тако­го низ­ко­го уров­ня, как в ужас­ные годы Пер­вой пяти­лет­ки, и что суще­ству­ет хро­ни­че­ская нехват­ка про­дук­тов пита­ния и одеж­ды, несмот­ря на высо­кие цены.

С поли­ти­че­ской точ­ки зре­ния, самым зна­чи­тель­ным собы­ти­ем в СССР за послед­ний год ста­ло фак­ти­че­ское при­зна­ние того, что боль­шин­ство рабо­че­го клас­са сего­дня высту­па­ет про­тив совет­ско­го режи­ма. Вина за спад про­из­вод­ства или за неспо­соб­ность его уве­ли­чить сего­дня боль­ше не воз­ла­га­ет­ся на бес­пар­тий­ных спе­ци­а­ли­стов, как во вре­мя Пер­вой пяти­лет­ки, или на «троц­кист­ских пара­зи­тов», как в 1936–1938 годах, а на сабо­таж, вре­ди­тель­ство или халат­ность со сто­ро­ны рабо­чих. В кон­це 1939 года Ста­лин упо­мя­нул о «дез­ор­га­ни­за­ции» сре­ди рабо­чих, об «отдель­ных, неве­же­ствен­ных, отста­лых или недоб­ро­со­вест­ных людях, кото­рые нано­сят огром­ный ущерб про­мыш­лен­но­сти, транс­пор­ту и всей наци­о­наль­ной эко­но­ми­ке». Посколь­ку несколь­ко зло­на­ме­рен­ных рабо­чих вряд ли мог­ли нане­сти ущерб всей наци­о­наль­ной эко­но­ми­ке, сле­ду­ет пред­по­ло­жить, что имен­но боль­шин­ство рабо­че­го клас­са сей­час вре­дит и сабо­ти­ру­ет в «Рабо­чем отечестве».

Хотя Совет­ский Союз не в состо­я­нии вести вой­ну и Гер­ма­ния, если не Англия, долж­на знать об этом, сле­ду­ет так­же пом­нить, что Гит­лер — осто­рож­ный чело­век. По этой при­чине он может пред­по­честь добить­ся сво­е­го без боя, даже если это повле­чёт за собой неко­то­рую задерж­ку. Он вряд ли ввя­жет­ся в вой­ну с Совет­ским Сою­зом до тех пор, пока не смо­жет заво­е­вать Англию или пока вой­на не затя­нет­ся настоль­ко, что ему потре­бу­ет­ся уста­но­вить кон­троль над Рос­си­ей, что­бы обес­пе­чить там про­из­вод­ство про­до­воль­ствия и воен­ных мате­ри­а­лов для Гер­ма­нии. Несмот­ря на то что Гер­ма­ния, по всей веро­ят­но­сти, мог­ла бы побе­дить СССР с боль­шей лёг­ко­стью, чем она побе­ди­ла Поль­шу и Фран­цию, для это­го потре­бо­ва­лось бы мно­го бен­зи­на и дру­гих воен­ных при­па­сов, с кото­ры­ми Гит­лер дол­жен береж­но обра­щать­ся. Такое заво­е­ва­ние мало что даст или вооб­ще ниче­го не даст в тече­ние несколь­ких лет. Сама бед­ность Рос­сии защи­ща­ет её, по край­ней мере сей­час. Она уже постав­ля­ет в Гер­ма­нию всё, что может, в виде метал­лов, и у неё нет излиш­ков про­до­воль­ствия, даже если состо­я­ние рос­сий­ских желез­ных дорог не исклю­ча­ет зна­чи­тель­но­го уве­ли­че­ния рус­ско-гер­ман­ской торговли.

Более того, цен­ность хоро­ших отно­ше­ний с Сою­зом для наци­стов нель­зя оце­ни­вать с чисто мате­ри­аль­ной или стра­те­ги­че­ской точ­ки зре­ния: нель­зя пре­не­бре­гать помо­щью Комин­тер­на. Если бы ком­му­ни­сти­че­ские пар­тии все­го мира повер­ну­лись про­тив Гер­ма­нии и под­дер­жа­ли воен­ные уси­лия стран, про­ти­во­сто­я­щих Гит­ле­ру, как они, без­услов­но, сде­ла­ли бы, если бы Рос­сия под­верг­лась угро­зе со сто­ро­ны Гер­ма­нии, наци­сты мог­ли бы поте­рять боль­ше, чем они мог­ли бы выиг­рать, заво­е­вав СССР. Несо­мнен­но, любой такой пово­рот в поли­ти­ке Комин­тер­на заста­вил бы мно­гих из тех аме­ри­кан­цев, кото­рые сей­час под­дер­жи­ва­ют изо­ля­цию, тре­бо­вать вступ­ле­ния Соеди­нён­ных Шта­тов в войну.

Ста­лин не мог себе пред­ста­вить, что Гер­ма­ния так лег­ко одер­жит побе­ду над Фран­ци­ей, но теперь для него слиш­ком позд­но менять поли­ти­ку сотруд­ни­че­ства с Гер­ма­ни­ей. Толь­ко побе­да Бри­та­нии может спа­сти СССР от пре­вра­ще­ния в доми­ни­он Гер­ман­ской импе­рии, но Ста­лин не осме­ли­ва­ет­ся откры­то сде­лать что-либо, что­бы помочь Англии. Гер­ма­ния слиш­ком близ­ко и слиш­ком могу­ще­ствен­на, и совет­ский вождь вполне может чув­ство­вать: луч­ше быть гау­ляй­те­ром Гит­ле­ра в Рос­сии, чем рис­ко­вать вой­ной, кото­рая, каким бы ни был её исход, ско­рее все­го, вызо­вет рево­лю­цию в СССР и пол­но­стью уни­что­жит его. Так­же, без сомне­ния, он наде­ет­ся, что Англия и Гер­ма­ния будут сра­жать­ся друг с дру­гом доста­точ­но дол­го, что­бы вызвать такой голод и отча­я­ние в Евро­пе, кото­рые поз­во­лят ком­му­ни­стам уста­но­вить соб­ствен­ную тира­нию на руи­нах запад­ной цивилизации.

Читай­те так­же «Вод­ка, Ста­лин, кру­же­ва: вос­по­ми­на­ния Эль­зы Скиа­па­рел­ли о визи­те в Совет­ский Союз».