В XIX веке Российская империя всё больше влияла на Среднюю Азию и Ближний Восток. Одни азиатские территории вошли в состав империи, другие получили статус протектората или имели торговые, политические и культурные связи с Россией. Когда в 1917 году русская монархия пала, национальные окраины отреагировали на это достаточно живо. Во многих уголках бывшей империи местные власти начали строить отдельные государства.
Во время Гражданской войны Азия стала ареной противоборства множества политических групп и иностранных держав. Политические интересы сплетались здесь с экономическими и религиозными. В Гражданской войне участвовало огромное количество сторон: от белых генералов до монгольских феодалов и китайских милитаристов.
Некоторые деятели Белого движения обосновались в Азии, другие пытались создать национальные государства. «Приключения» бывших царских офицеров в Азии в высшей степени интересны: они одновременно являются отголосками империалистической политики царской России и попытками построить «новую Россию без России», завоевать себе место под солнцем в весьма экзотическом регионе.
Степная эпопея барона Унгерна-Штернберга
Наверное, самой известной историей, связанной с белыми в Азии, является авантюра Романа Унгерна-Штернберга в Монголии. В ней слились воедино непримиримый антикоммунизм, монархические стремления и национальный монгольский колорит.
Роман Фёдорович Унгерн (Роберт Николаус Максимилиан фон Унгерн-Штернберг) происходил из немецкого дворянского рода. Его предки довольно давно служили русским императорам. Роман Унгерн-Штернберг начал офицерскую карьеру в Забайкальском казачьем войске. Интерес Унгерна к Азии проявился уже в 1913 году, когда он добровольцем уехал в Монголию для участия в антикитайском национально-освободительном движении. Однако вскоре началась Первая мировая война, и будущий «самодержец пустыни» отправился на фронт в составе русской армии.
С началом Гражданской войны Унгерн приехал в Маньчжурию, где его друг атаман Семёнов сформировал Особый маньчжурский отряд. Через несколько месяцев атаман доверил Роману Фёдоровичу командование Азиатской конной дивизией. Так началась «азиатская эпопея» немецкого барона.
Унгерн вёл сложную политическую игру, он искал контакты с китайскими милитаристами и даже женился на принцессе Цзи, родственнице одного из милитаристских вождей Чжана Куйву. После того как РККА добилась значительного успеха в Забайкалье, Унгерн увёл дивизию в Монголию. Одному из есаулов Роман Фёдорович заявил:
«Для борьбы с большевизмом не нужны офицеры в настоящем смысле этого слова. Мне нужны лишь слепые исполнители моей воли, которые выполнят без рассуждения любое моё приказание, к примеру, не дрогнув, убьют даже родного отца».
У барона был довольно амбициозный план — использовать Монголию как плацдарм для восстановления монархии, но не русской, а евразийской. В планах Унгерна причудливым образом смешались консерватизм и евразийство. Барон рассчитывал начать возрождение великой Евразии с Востока на Запад, подавить революционное движение и создать огромную империю от монгольских степей до Западной Европы.
В Монголии Роман Унгерн получил поддержку от местного населения и русских колонистов. Монгольские феодалы провели мобилизацию в войско Унгерна, даже опальный монарх Богдо-гэгэн VIII поддержал русского генерала в его стремлениях. Унгерн смело воевал против китайцев, оккупировавших Монголию. Для местных Роман Фёдорович стал героем национального сопротивления.
Спустя несколько неудачных попыток взять столицу Монголии Ургу Унгерн всё же разбил превосходящие силы китайских милитаристов и вошёл в город как освободитель от иноземного ига.
Барон отличался огромной личной смелостью, многие суеверные китайцы и монголы считали, что он заговорён высшими силами. Эксцентричные поступки и смелые операции сделали генерала популярной фигурой как среди монголов, так и китайцев. Однажды во время китайской оккупации Урги Унгерн один тайно въехал в город, отчитал и надавал тумаков заснувшему китайскому часовому, а потом беспрепятственно покинул вражеский город.
После взятия Урги власть вернулась к монгольскому монарху. Унгерну даровали титул хана, многие из его подчинённых были пожалованы в монгольские князья. Фактически Монголией снова правил Богдо-гэгэн VIII, но хан Унгерн стал одним из его ближайших советников.
Монарх поручил Унгерну разбираться с делами русских колонистов, усилиями генерала была открыта русская школа. Однако Роман Фёдорович также отметился репрессиями: власти арестовали и расстреляли около 800 колонистов, которых генерал подозревал в симпатиях к революционному движению. Унгерн писал:
«В борьбе с преступными осквернителями и разрушителями России помнить, что по причине совершенного упадка в России нравственности, полного душевного и телесного разврата нельзя руководствоваться прежними законами, не предполагавшими существования преступлений, подобных свершаемым в настоящее время. Мера наказания может быть одна — смертная казнь разной степени».
Роман Унгерн вынашивал план свержения большевистской власти и построения Евразийской империи. В 1921 году генерал предпринял последний поход, целью которого было вторжение в Советскую Россию. Барон предполагал, что его появление в тылу у красных спровоцирует всенародное восстание.
Войска Унгерна попытались взять ряд городов в Забайкалье, но численный перевес сил ДВР и РККА не позволили ему одержать сколько-нибудь значимые победы. Унгерн решил уводить армию в Тибет, однако многие его подчинённые желали вернуться в Монголию. Произошёл бунт, некоторые особо приближённые офицеры «армии» Унгерна были убиты, самому барону удалось бежать. Беглый «самодержец пустыни» встретил монгольский дивизион и попытался вновь склонить монголов на свою сторону, но монголы, не желая продолжать сражаться, связали барона и повезли его к белым. По пути они наткнулись на красный партизанский отряд и выдали ему Унгерна.
В сентябре 1921 года над Романом Унгерном провели публичный судебный процесс. Барона обвинили в сопротивлении советской власти под патронажем Японии, а также в репрессиях против мирного населения и военных преступлениях. Романа Фёдоровича Унгерн-Штенберга расстреляли 15 сентября 1921 года в Новосибирске. По всей Монголии по приказу Богдо-гэгэна VIII буддийские монахи провели молебны в честь освободителя от «китайского ига».
Подробнее о генерале Унгерне-Штернберге читайте в нашем материале «Унгерн-Штернберг: от русского барона до монгольского хана»
Забайкальский мятеж атамана Семёнова
Сослуживца и друга барона Унгерна казачьего атамана Григория Семёнова также многое связывало с монгольскими степями. До войны он служил во Внешней Монголии, изучил язык, познакомился с представителями политических и военных элит. Потомственный казак сражался на фронтах мировой войны под началом Петра Врангеля, отличался смелостью, лихим нравом, был популярен в войсках, при этом многие отмечали его склонность к интригам и жестокость.
В революционном 1917 году Семёнов по собственному предложению с разрешения Временного правительства поехал в Забайкалье создавать азиатские части для наступления против немцев. В октябре 1917 года Семёнов продолжал формировать подразделения, очень скоро большевики осознали угрозу, которую для них представляли семёновцы. Молодой офицер открыто выступил против красных.
Мятеж начался в Бурятии, войска Семёнова состояли из монголов, бурятов, русских и татар. Семёнов двинулся на Читу, где разогнал местные органы и захватил власть в городе.
Так начиналась история Забайкальской Казачьей Республики. Григорий Семёнов принял титул атамана казачьего войска и фактически стал единоличным правителем. При Семёнове в Чите было создано правительство, парламент, функционировали профсоюзы.
Многие отмечали неимоверную жестокость атамана. Командующий американским экспедиционным корпусом Уильям Грейвс впоследствии утверждал, что войска Семёнова за всю войну уничтожили не менее 40 тысяч мирных жителей, сжигая целые сёла и железнодорожные станции. Грейвс вспоминал:
«Злодеяния, совершавшиеся к востоку от озера Байкал, были настолько потрясающими, что не оставляли непредубеждённому человеку сомнений в правдивости множества сообщений об эксцессах».
Григорий Семёнов сотрудничал с японскими интервентами, во многом долгую жизнь его республики (по меркам гражданской войны) с 1918 по 1920 год обеспечила военная и материальная помощь Японии. Когда японцы ушли, части армии Дальневосточной Республики и Красной армии вытеснили семёновцев из Забайкалья. В мемуарах «О себе. Воспоминания, мысли и выводы. 1904−1921» Григорий Михайлович писал:
«Идея организации борьбы с коммунизмом в международном масштабе явилась у меня с первых же шагов моей деятельности на политическом поприще».
Семёнов, бросив армию, улетел из Читы и попытался примкнуть к белым в Приморье. В 1921 году атаман окончательно покинул Россию. Григорий Михайлович уехал в Японию, потом прибыл в США, где против него была развернута целая общественная кампания: сенаторы и военные обвиняли его во множестве военных преступлений. Семёнов уехал в Канаду, а потом отправился в Китай. Атаман вспоминал:
«План образования национальной государственности в Приморье был сорван. Мало того, было затруднено мое дальнейшее пребывание на приморской территории, так как я получил определённый совет покинуть Приморскую область».
Когда началась Японо-китайская война, Семёнов поселился в марионеточной государстве Маньчжоу-Го, где имел большое влияние в среде белых эмигрантов и японских военных, контактировал с русскими фашистами. В 1945 году советские спецслужбы арестовали Григория Михайловича, бежать атаман не пытался.
Семёнова взяли под стражу. В Москве состоялся суд, который приговорил атамана к расстрелу за активное пособничество японцам и антисоветскую деятельность. 30 августа 1946 года Григория Семёнова расстеряли.
Подробнее об атамане Семёнове читайте в нашем материале «Гроза Забайкалья атаман Семёнов»
Белые в Фергане. Монстров и Муханов
Ферганская область стала частью Российской империи в 1870‑е годы, когда правительство Александра II присоединило Кокандское ханство. В регионе жили преимущественно узбеки, таджики и киргизы. Фергана являлась сельскохозяйственным регионом — здесь выращивали хлеб, бахчевые, бобовые, но основу экономики составляли хлопок и шёлк. Промышленность была развита слабо: несколько десятков заводов перерабатывали хлопок, но никаких других крупных производств не существовало. Население было в основном крестьянским, рабочие составляли лишь малый процент от общего числа.
Ферганские крестьяне в 1917 году начали формировать вооружённые отряды для противодействия местным басмачам. Осенью 1918 года разрозненные подразделения разной численности объединились в Крестьянскую армию Ферганы. Командовал армией Константин Монстров, сибиряк, переехавший в Фергану в 1916 году и занимавшийся земледелием на собственном крупном участке.
Армия Монстрова состояла из нескольких подразделений: одна половина вела наступательные операции, вторая охраняла крестьянские владения. Первоначально Крестьянская армия действовала исключительно против басмачей, активно совершавших грабительские вылазки в Ферганской долине.
Деньги, снаряжение, продовольствие и оружие армия получала от СНК Туркестанской Советской Республики, при этом Монстрову удалось сохранить некоторую независимость от большевистской власти. Несмотря на требования СНК увеличить партийное присутствие в войсках, большинство подразделений не имело комиссаров, а личный состав был практически полностью беспартийным.
Аграрная политика правительства советской республики во многом не устраивала русских крестьян-колонистов, составлявших большую часть бойцов Крестьянской армии. Крестьяне жаловались на дискриминацию: СНК республики, по их мнению, действовал в интересах дехкан — крестьян из числа коренного населения, — перераспределяя землю в их пользу. Это усиливало антисоветские настроения, штаб армии постепенно становился всё более оппозиционным.
В июне 1919 года правительство красного Туркестана ввело государственную монополию на торговлю хлебом. Константин Монстров окончательно решился на антисоветское выступление, он договорился с некоторыми лидерами басмачей о ненападении и совместных действиях против большевиков.
В конце лета 1919 года в Туркестан тайно приехали эмиссары от Колчака. Посланцы договорились с басмачами и силами Монстрова о совместных действиях против красных, в Крестьянскую армию влились части семиреченских казаков. Первой крупной операцией Монстрова против большевиков стал штурм Оша (город на территории современного Кыргызстана). Некоторые отряды красных, состоявшие из местных, переметнулись на сторону повстанцев. Мятежники взяли город спустя несколько дней боёв.
Ощутив вкус первой победы, Монстров бросил свои силы на Андижан (город на территории современного Узбекистана). Повстанцам удалось взять почти весь город, но отряды красных укрылись в центральной крепости. На подкрепление к осаждённым прибыл отряд красноармейцев, которому удалось рассеять Крестьянскую армию. Узнав об этом поражении, повстанческий гарнизон города Ош разбежался.
Отряды Монстрова и басмачи остались без крепкого тыла и отступили в горы. Здесь Крестьянскую армию поддержал бывший генерал-майор, исследователь Памира Александр Муханов. В 1916 году Муханов служил в Греции военным представителем при посольстве. Монстров через Муханова искал поддержку от европейских стран, но Крестьянская армия никого не заинтересовала.
Во время «горного сидения» в армии распространились пораженческие настроения, командующий искал контактов с большевиками, чтоб капитулировать. Это привело к разладу с басмачами. Бывшие союзники напали на повстанцев Монстрова, однако командиру Крестьянской армии удалось сбежать. Начальники и командующий добровольно сдались большевикам в Джалал-Абаде в 1920 году.
По одной из версий, красные практически сразу расстреляли Монстрова, по другой — в 1921 году Константин Иванович сидел в лагере под Архангельском, где был расстрелян несколькими месяцами позже. Наконец, по третьей версии, Монстров отбыл несколько лет в лагере, в середине 1920‑х годов вернулся в Фергану, потом переехал в Ленинградскую область, а в 1930 году был снова арестован и пропал в сталинских лагерях.
Генерал-майор Муханов, пытавшийся помочь Монстрову, в 1920 году добровольно начал сотрудничать с Красной армией как военный специалист, но скрыл связи с ферганскими повстанцами. Когда прошлое вскрылось, Муханов был арестован и отбыл пять лет в Бутырской тюрьме. В конце 1930‑х он вновь был арестован и умер в тюрьме летом 1941 года.
Якутский поход генерала Пепеляева
Восстание в Якутии, организованное местными повстанцами в союзе с белыми офицерами, стало последним сражением Гражданской войны в России. Активные боевые действия начались в 1921 году и закончились лишь в 1923‑м, когда на остальной территории страны уже окончательно утвердилась советская власть.
Большевики укрепились в Якутии в 1919 году, после окончания основных боёв на Восточном фронте. Население республики — как коренное, так и русское (составлявшие до 10%) — было недовольно аграрными реформами Советов. Жители региона в основном занимались оленеводством, почти каждый мужчина имел личное оружие. Довольно скоро наиболее активные противники большевизма объединились в вооружённые отряды. Главную роль в создании этих подразделений играли белые офицеры, прибывшие в основном с Дальнего Востока.
В 1921 году разрозненные группы восставших объединились в единую армию и заняли обширную территорию современной Якутии и Хабаровского края. В селе Чурапча бунтовщики учредили Якутское областное управление и сформировали Якутскую народную армию. Временное областное народное управление постановило:
«Население Якутской области в целях скорейшего и вернейшего изгнания большевиков из Якутской области должно сплотиться вокруг своей областной власти, стоящей на принципах беспартийности».
Командиром армии стал корнет Михаил Коробейников. Силам народной армии в марте удалось взять штурмом Якутск. Однако уже летом подоспевшие части РККА отбили город, многие местные сложили оружие. На помощь восставшим из Владивостока морем выдвинулся генерал Анатолий Пепеляев во главе Сибирской дружины, состоявшей из 750 добровольцев.
Силы Пепеляева объединились с армией Коробейникова и попытались вновь овладеть Якутском, но были окончательно разбиты весной 1923 года. Пепеляев, понимая, что дальнейшее сопротивление принесёт только больше смертей его подчинённым, приказал сдаться и сдался сам. Некоторые офицеры дружины сбежали и эмигрировали, например генерал Вишневский ушёл морем в Японию.
Отдельные уцелевшие повстанцы продолжали партизанскую борьбу против советской власти и участвовали в якутских восстаниях 1920‑х годов. Окончательно они сложили оружие только в начале 1930‑х.
Генерала Анатолия Пепеляева суд приговорил к смерти, однако, ввиду прошения о помиловании, смертный приговор заменили на десять лет лагерей. В 1933 году срок продлили на три года. В 1936 году Пепеляев был переведён в Бутырскую тюрьму, после серии допросов его освободили. Пепеляев жил в Воронеже и работал плотником, в 1937 году он вновь был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности. В начале 1938 года Анатолий Пепеляев был расстрелян в Новосибирске, в 1989‑м его реабилитировали.
Корнету Коробейникову, как и генералу Вишневскому, удалось бежать. Коробейников перешёл границу с Китаем, жил в Маньчжурии, но уже через год умер в городе Харбин.
Корабль Евгения Вишневского потерпел кораблекрушение, генерала спасли японские рыбаки. Через Японию он добрался до Маньчжурии, где работал кассиром, счетоводом, брокером, бухгалтером. Вишневский активно участвовал в жизни русской военной эмиграции в Маньчжурии, вступил в Русский общевоинский союз, служил в японском Бюро по делам русских эмигрантов в Маньчжоу-Го. В 1945 году, когда части Красной армии заняли Маньчжурию, Вишневского депортировали в СССР, где он предстал перед судом и был расстрелян.
Читайте также «Боевая вылазка в СССР: взрыв Партклуба в Ленинграде».
