Музейные заметки. По ленинским местам

Сего­дня, когда мно­гие совет­ские ленин­ские музеи меня­ют свой про­филь, избав­ля­ясь от ста­ро­го идео­ло­ги­че­ско­го содер­жа­ния, вдвойне любо­пыт­но обра­тить­ся к самым ста­рым музе­ям, свя­зан­ным с жиз­нью и дея­тель­но­стью Лени­на. Тем более, что они име­ют непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к исто­рии рево­лю­ции 1917 года и рево­лю­ци­он­ным при­клю­че­ни­ям Ильи­ча в под­по­лье. Какой была исто­рия этих музеев и как они выгля­дят сейчас?


В сере­дине 1917 года неуда­ча так назы­ва­е­мо­го июль­ско­го вос­ста­ния поста­ви­ла пар­тию боль­ше­ви­ков вне зако­на. После рос­кош­но­го особ­ня­ка Кше­син­ской, с бал­ко­на кото­ро­го мож­но было общать­ся напря­мую со сто­лич­ной пуб­ли­кой, Вла­ди­ми­ру Ильи­чу Лени­ну при­шлось уйти в под­по­лье. Был выпи­сан ордер на его арест, и руко­вод­ство пар­тии не мог­ло допу­стить поте­ри сво­е­го лиде­ра. Но уез­жать дале­ко, теряя связь с акту­аль­ной поли­ти­че­ской обста­нов­кой, Ленин не планировал.

Выбор пал на окрест­но­сти Сест­ро­рец­ка, город­ка, рас­по­ло­жен­но­го в несколь­ких десят­ках вёрст от Пет­ро­гра­да. Укрыть Ильи­ча пору­чи­ли чле­ну пар­тии, рабо­че­му Сест­ро­рец­ко­го ору­жей­но­го заво­да Нико­лаю Еме­лья­но­ву. Для обес­пе­че­ния рабо­ты это­го заво­да ещё при Пет­ре I было созда­но искус­ствен­ное озе­ро — Сест­ро­рец­кий Раз­лив, име­нем кото­ро­го на рубе­же XIX–XX веков назва­ли желез­но­до­рож­ную стан­цию и рабо­чий посё­лок. Имен­но там, в Раз­ли­ве, и жил Емельянов.

Порт­рет Нико­лая Емельянова

Кро­ме завод­ской рабо­ты, Еме­лья­нов имел неко­то­рый доход, сда­вая свой дом дач­ни­кам. При­ят­ный тихий при­го­род на бере­гу озе­ра при­вле­кал сто­лич­ных жите­лей. Семья Еме­лья­но­вых в тече­ние дач­но­го сезо­на пере­ез­жа­ла из дома в про­стор­ный двух­этаж­ный сарай. Про­стор­ным он был, одна­ко, не для всех. Поло­ви­ну поме­ще­ния зани­мал склад хозяй­ствен­но­го инвен­та­ря, а чер­дак опре­де­ля­ли под сено­вал. Детей у четы Еме­лья­но­вых было аж семе­ро. Вла­ди­ми­ра Лени­на и при­мкнув­ше­го к нему Гри­го­рия Зино­вье­ва вряд ли сму­ща­ла тес­но­та, но вот дети — пусть и из боль­ше­вист­ской семьи — и бли­зость дач­ни­ков ста­ви­ли под сомне­ние вопро­сы кон­спи­ра­ции и без­опас­но­сти. Да и домой к пар­тий­но­му рабо­че­му мог­ли запро­сто нагря­нуть с обыском.

Поэто­му на чер­да­ке сарая Ленин и Зино­вьев скры­ва­лись лишь несколь­ко дней. Еме­лья­нов при­ду­мал леген­ду, буд­то он хочет купить коро­ву (это было логич­но — что­бы кор­мить семе­рых детей), и один из при­я­те­лей рабо­че­го пред­ло­жил ему свой сено­кос­ный уча­сток на глу­хом бере­гу озе­ра Раз­лив. Еме­лья­нов, арен­до­вав эту поля­ну, пере­вёз туда «наня­тых» им «чухон­цев» (фин­нов) для сено­ко­са. Эти­ми чухон­ца­ми, как вы дога­да­лись, были Ленин с Зиновьевым.

Ленин в Раз­ли­ве. Худож­ник Иса­ак Шиф­ман. 1960‑е годы

Там лиде­ры боль­ше­ви­ков жили око­ло двух-трёх недель в шала­ше. Это не было отды­хом на све­жем воз­ду­хе: Ленин начал писать про­грамм­ную рабо­ту «Госу­дар­ство и рево­лю­ция», боль­ше­ви­ки чита­ли све­жие газе­ты и даже встре­ча­лись с при­ез­жав­ши­ми сорат­ни­ка­ми. Но пора сено­ко­са в этих местах сме­ня­лась охот­ни­чьим сезо­ном, и оста­вать­ся доль­ше сере­ди­ны авгу­ста было небез­опас­но. Рево­лю­ци­о­не­ры-под­поль­щи­ки уеха­ли в Финляндию.


После это­го незна­чи­тель­но­го эпи­зо­да в Раз­ли­ве Лени­на ожи­да­ли Октябрь­ская рево­лю­ция, стро­и­тель­ство Совет­ско­го госу­дар­ства, Граж­дан­ская вой­на, поли­ти­ка нэпа… Если бы его поли­ти­че­ская био­гра­фия сло­жи­лась ина­че, то о сарае Еме­лья­но­ва или каком-то шала­ше мы бы, воз­мож­но, и не узна­ли. Но смерть пер­во­го совет­ско­го вождя почти сра­зу вызва­ла стрем­ле­ние совре­мен­ни­ков уве­ко­ве­чить его память.

Так выгля­дел Сарай в 1958 году

Одной из пер­вых ини­ци­а­тив по созда­нию музея Лени­на было пред­ло­же­ние Еме­лья­но­ва создать экс­по­зи­цию в его сарае. Он пере­дал зда­ние мест­ным сест­ро­рец­ким вла­стям и сам, вме­сте с семьёй, помо­гал при­ни­мать посе­ти­те­лей и водить экс­кур­сии. Лёг­кая дере­вян­ная кон­струк­ция не была пред­на­зна­че­на для того, что­бы пре­вра­тить­ся в памят­ник на века, да и само отно­ше­ние к нему как к музею дол­гое вре­мя оста­ва­лось немно­го небреж­ным — про­ти­во­по­жар­ных средств в нём не было, а у боко­вой сте­ны сарая жите­ли сосед­не­го дома спо­кой­но сва­ли­ва­ли дро­ва и мусор. Лишь после вой­ны, в кон­це 1960‑х годов, над сара­ем был воз­ве­дён стек­лян­ный купол.

Так выгля­дит Сарай сейчас

Тер­ри­то­рии, где рас­по­ла­гал­ся шалаш, повез­ло боль­ше — там никто не жил, и на про­стор­ной поляне мож­но было реа­ли­зо­вать почти любой про­ект. Перед архи­тек­то­ром Алек­сан­дром Гегел­ло в 1926 году поста­ви­ли зада­чу создать ком­плекс таким обра­зом, что­бы посе­ти­те­ли мог­ли повто­рить путь Ильи­ча, при­быв на берег озе­ра Раз­лив по воде и про­сле­до­вав от при­ста­ни к гра­нит­но­му памят­ни­ку в виде шала­ша. Рядом с памят­ни­ком поста­ви­ли и соло­мен­ный макет, кото­рый за 90 лет, есте­ствен­но, не один раз обновлялся.

Шалаш Лени­на в Раз­ли­ве. Худож­ник В. Н. Дулов. 1980‑е годы

Идеи создать посто­ян­ный пави­льон с экс­по­зи­ци­ей и про­ло­жить хоро­шую авто­мо­биль­ную доро­гу к тер­ри­то­рии шала­ша обсуж­да­лись и в то вре­мя, но, опять же, лишь после вой­ны их уда­лось реа­ли­зо­вать пол­но­стью. В 1960‑е годы вза­мен дере­вян­но­го пави­льо­на было постро­е­но совре­мен­ное камен­ное зда­ние, доро­га была заас­фаль­ти­ро­ва­на, а перед музей­ной тер­ри­то­ри­ей постро­е­на пло­щадь с ротон­дой и пар­ков­кой для экс­кур­си­он­ных автобусов.

Лео­нид Бреж­нев у шала­ша Лени­на. 1965 год

Теперь вре­ме­на изме­ни­лись. Попу­ляр­ные тури­сти­че­ские марш­ру­ты обхо­дят ленин­ские места сто­ро­ной. К Сараю направ­ля­ют­ся лишь целе­на­прав­лен­ные граж­дане, а на узких улоч­ках посел­ка Раз­лив мож­но встре­тить в основ­ном дач­ни­ков и мест­ных жите­лей. Вдоль доро­ги к Шала­шу по бере­гу озе­ра в лет­нее вре­мя чаще мож­но заме­тить жела­ю­щих поза­го­рать на мест­ных пля­жах, вла­дель­цев бай­да­рок и гид­ро­цик­лов, а так­же люби­те­лей шаш­лы­ков на при­ро­де — но не тех, кто дви­жет­ся к музею.

Хра­ня­щи­е­ся под купо­лом Сарая скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния вождя

Прак­ти­че­ски сакраль­ное зна­че­ние ленин­ских мест ушло в про­шлое. Это в годы вой­ны у Шала­ша, неда­ле­ко от Сест­ро­рец­ко­го рубе­жа обо­ро­ны Ленин­гра­да, при­но­си­ли при­ся­гу, вру­ча­ли гвар­дей­ские зна­ме­на частям, награж­да­ли сол­дат и офи­це­ров. В пост­со­вет­ское вре­мя тре­пет­ное отно­ше­ние музей­щи­ков к отжив­шей, каза­лось бы, теме вызы­ва­ло столь рез­кий кон­траст с реаль­но­стью, что при­во­ди­ло даже к слу­ча­ям ван­да­лиз­ма: соло­мен­ный макет шала­ша не еди­но­жды ста­но­вил­ся жерт­вой поджога.

Забор вокруг шала­ша поду­мы­ва­ют убрать — тема ван­да­лиз­ма в послед­ние годы пере­ста­ла быть актуальной

Тем не менее, сест­ро­рец­кие музеи смог­ли посмот­реть на ленин­скую тему под новым углом зре­ния, инте­рес­ным совре­мен­но­му посе­ти­те­лю. Теперь их амби­ции гораз­до шире скром­но­го мемо­ри­а­ла о несколь­ких днях из жиз­ни вождя миро­во­го пролетариата.

Руко­вод­ство Сарая, напри­мер, про­во­ди­ло архи­тек­тур­ный кон­курс про­ек­тов по обнов­ле­нию тер­ри­то­рии. Мно­гие из них пред­по­ла­га­ют серьёз­ное рас­ши­ре­ние куль­тур­но­го про­стран­ства, стро­и­тель­ство новых зда­ний и ново­го пир­са, рекре­а­ци­он­ных зон и даже сце­ны. Жаль, что на реа­ли­за­цию подоб­ных про­ек­тов пока не хва­та­ет средств и возможностей.

Бюст по дво­ри­ке Сарая

У Шала­ша полу­чи­лось пре­об­ра­зить­ся быст­рее. В экс­по­зи­ции пави­льо­на акцент с лич­но­сти Лени­на сме­сти­ли на исто­рию самой рево­лю­ции, кото­рая места­ми пре­под­но­сит­ся в игро­вом, теат­ра­ли­зо­ван­ном фор­ма­те с дра­ма­ти­че­ски­ми «дей­стви­я­ми». Кар­тон­ные фигу­ры «геро­ев», рас­став­лен­ные по всей тер­ри­то­рии, зада­ют посе­ти­те­лям каверз­ные вопро­сы: «Фидель Каст­ро на экс­по­зи­ции был. А ты?»; «Надеж­да Круп­ская была с Лени­ным и в Шушен­ском, и в Швей­ца­рии… А здесь?»; «Ленин здесь скры­вал­ся, а где был Лев Троц­кий?». Фигу­ры под­ска­зы­ва­ют: «Ответ в музее».

Мы не будем под­ска­зы­вать, была ли Круп­ская в шала­ше или нет. Ответ — в музее.

Сотруд­ни­ки пыта­ют­ся доко­пать­ся до исти­ны, не про­па­ган­ди­руя ста­рые совет­ские мифы. Ска­жем, в живо­пи­си ста­лин­ско­го вре­ме­ни запе­чат­лен визит в шалаш к Лени­ну Ста­ли­на. Теперь же в экс­по­зи­ции посе­ти­те­ли узна­ют, что этот факт не под­твер­жда­ет­ся источ­ни­ка­ми. А вот при­сут­ствие в Раз­ли­ве Зино­вье­ва дол­гое вре­мя замал­чи­ва­лось. Экс­кур­со­во­ды Сарая обра­тят ваше вни­ма­ние на его фото­гра­фию и под­черк­нут: немно­гие сра­зу отве­тят, кто на ней изображен.

«В. И. Ленин и И. В. Ста­лин в Раз­ли­ве. 1917 год». Худож­ник П. Розин.
Это не экс­по­нат Сарая или Шала­ша, одна­ко кар­ти­на хоро­шо иллю­стри­ру­ет ста­лин­скую мифо­ло­гию о близ­ких отно­ше­ни­ях Иоси­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча с Лениным.

Образ Ильи­ча теперь не ико­на. Но, воз­мож­но, без идей­но­го тре­пе­та изу­чать исто­рию это­го обра­за ста­ло толь­ко инте­рес­нее? В послед­ние годы на тер­ри­то­рии Шала­ша нашли при­ют две рабо­ты совет­ско­го скуль­пто­ра 1920‑х годов Мат­вея Хар­ла­мо­ва, ранее сто­яв­шие в Ленин­гра­де у про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий: «Крас­но­го выборж­ца» и Заво­да точ­ных элек­тро­ме­ха­ни­че­ских при­бо­ров. Вме­сте с боль­шим белым бюстом из БКЗ «Октябрь­ский» они пока един­ствен­ные новые экс­по­на­ты в буду­щем пар­ке совет­ско­го пери­о­да под откры­тым небом.

Скульп­ту­ра Мат­вея Хар­ла­мо­ва из Заво­да точ­ных элек­тро­ме­ха­ни­че­ских приборов
Бюст из БКЗ «Октябрь­ский»

Каж­дый нахо­дит в этих местах что-то для себя. Одни по-преж­не­му зада­ют вопро­сы в сти­ле совет­ско­го «сим­во­ла веры», как, напри­мер, при­е­хав­шая в Сарай этим летом деле­га­ция из Китая. Дру­гие с любо­пыт­ством узна­ют об исто­ри­че­ской реаль­но­сти 1917 года. Тре­тьи вспо­ми­на­ют совет­ское дет­ство — в таком сти­ле был выдер­жан отзыв посе­тив­ше­го Шалаш актё­ра Сер­гея Без­ру­ко­ва. А кому-то про­сто хочет­ся насла­дить­ся пре­крас­ным видом, откры­ва­ю­щим­ся на озе­ро с пристани…


Адре­са и часы рабо­ты Сарая и Шала­ша мож­но узнать на офи­ци­аль­ном сай­те Исто­ри­ко-куль­тур­но­го музей­но­го ком­плек­са в Раз­ли­ве.

Сатисфакция и провокация дуэлянта Гучкова

Фрагмент иллюстрации «Огонька»: слева - Гучков и Звегинцев беседуют, справа - Мясоедов защищает пистолеты от ветра, чтобы не просыпался порох.

В све­те недав­них дуэль­ных скан­да­лов депу­та­тов Госу­дар­ствен­ной думы VATNIKSTAN решил вспом­нить о самом извест­ном дуэ­лян­те доре­во­лю­ци­он­но­го пар­ла­мен­та — лиде­ре пар­тии октяб­ри­стов Алек­сан­дре Гуч­ко­ве. Анна Лав­рё­но­ва рас­ска­зы­ва­ет об обсто­я­тель­ствах извест­но­го поедин­ка Гуч­ко­ва с под­пол­ков­ни­ком Сер­ге­ем Мясоедовым.


Алек­сандр Гучков

В апре­ле 1912 года эпи­че­ское про­ти­во­сто­я­ние депу­та­та Алек­сандра Гуч­ко­ва с воен­ным мини­стром Вла­ди­ми­ром Сухом­ли­но­вым достиг­ло сво­е­го апо­фе­о­за, како­вым ста­ла дуэль Гуч­ко­ва с Сер­ге­ем Мясо­едо­вым, счи­тав­шим­ся про­те­же мини­стра. Пря­мым пово­дом к кон­фрон­та­ции стал вопрос об орга­ни­за­ции поли­ти­че­ско­го сыс­ка в армии и цир­ку­ляр Глав­но­го шта­ба № 982, одоб­ряв­ший наблю­де­ние за офицерами.

Гуч­ко­ву и его това­ри­щам была отвра­ти­тель­на мысль, что орган, кото­рый дол­жен был воз­гла­вить Мясо­едов, быв­ший жан­дарм, будет «дер­жать в сво­их руках судь­бы рус­ско­го офи­цер­ства». Имен­но тогда, как Гуч­ков впо­след­ствии при­знал­ся в эми­гра­ции, он решил, что если добить­ся кри­ти­ки воен­но­го мини­стра ему не удаст­ся, то «мож­но на скан­да­ле свер­нуть ему шею». К это­му делу он при­сту­пил, инспи­ри­ро­вав трав­лю Мясоедова.

Сер­гей Мясоедов

Сна­ча­ла Гуч­ков про­дик­то­вал Бори­су Суво­ри­ну, редак­то­ру «Вечер­не­го вре­ме­ни», замет­ку, в кото­рой имя Мясо­едо­ва хоть и не фигу­ри­ро­ва­ло, одна­ко намёк на обви­не­ние послед­не­го в шпи­о­на­же в поль­зу Гер­ма­нии был более чем про­зра­чен. По край­ней мере, сам Мясо­едов себя опо­знал и, не полу­чив от Суво­ри­на изви­не­ний, счёл воз­мож­ным его уда­рить. Выпад уязв­лён­но­го само­лю­бия «Новое вре­мя» назва­ло «гнус­ным напа­де­ни­ем». Есте­ствен­но, таким обра­зом Мясо­едов рас­счи­ты­вал на дуэль. Одна­ко Суво­рин стру­сил и от дуэ­ли уклонился.

Далее Гуч­ков дал интер­вью газе­те «Новое вре­мя», где пря­мо ука­зал на Мясо­едо­ва. Лидер октяб­ри­стов пре­крас­но пред­став­лял, что далее после­ду­ет вызов на дуэль.

Она доста­точ­но подроб­но опи­са­на в лите­ра­ту­ре. По кодек­су Дура­со­ва, дан­ная дуэль отно­си­лась к чет­вёр­то­му виду, то есть с при­бли­же­ни­ем. Стре­ля­ли из нарез­ных писто­ле­тов со сня­ты­ми муш­ка­ми, но с сохра­нён­ны­ми при­це­ла­ми. Рас­сто­я­ние меж­ду барье­ра­ми было опре­де­ле­но в 25 шагов. У каж­до­го дуэ­лян­та было пра­во одно­го един­ствен­но­го выстре­ла, и оба они им вос­поль­зо­ва­лись, одна­ко кровь про­ли­та не была.

Иллю­стра­ция Сер­гея Живо­тов­ско­го из жур­на­ла «Ого­нёк» о дуэ­ли Гуч­ко­ва и Мясоедова

Един­ствен­ное, что мож­но под­верг­нуть сомне­нию, так это все­об­щую убеж­дён­ность в том, что Гуч­ков стре­лял в воз­дух. Алек­сандр Зве­гин­цев, его секун­дант, в интер­вью газе­те «Новое вре­мя» ска­зал, что у него «было ощу­ще­ние», что Гуч­ков стре­лял в воз­дух. Неот­ре­дак­ти­ро­ван­ное опи­са­ние поедин­ка, сохра­нив­ше­е­ся в бума­гах Зве­гин­це­ва, выгля­дит сле­ду­ю­щим образом:

«В тече­ние неко­то­ро­го вре­ме­ни, пока­зав­ше­го­ся весь­ма про­дол­жи­тель­ным, про­тив­ни­ки смот­ре­ли друг на дру­га, затем у Мясо­едо­ва писто­лет зако­ле­бал­ся, быст­ро опу­стил­ся, и он начал весь­ма про­дол­жи­тель­но выце­ли­вать, Гуч­ков всё это вре­мя сто­ял с под­ня­тым писто­ле­том. Как толь­ко Мясо­едов выстре­лил, Гуч­ков не схо­дя с места тот­час же опу­стил писто­лет и выстре­лил почти не целясь».

Одна­ко кадет­ская «Речь» уже сооб­ща­ет, что Гуч­ков «демон­стра­тив­но выстре­лил в воз­дух». Нуж­дал­ся ли Гуч­ков, извест­ный бре­тёр, в про­дол­жи­тель­ном при­це­ли­ва­нии при рас­сто­я­нии в 25 шагов? Желал ли он про­мах­нуть­ся или про­сто выстре­лил науда­чу? Неиз­вест­но. Но то, что он всё же выстре­лил в сто­ро­ну про­тив­ни­ка, а не вверх и не в сто­ро­ну, бес­спор­но. Как и то, что пуля бли­зо­ру­ко­го Мясо­едо­ва не при­чи­ни­ла ему ника­ко­го вре­да — а меж­ду тем, в сле­ду­ю­щий после поедин­ка поне­дель­ник он явил­ся в Думу с под­вя­зан­ной рукой, чем вызвал все­об­щее восхищение.

Фраг­мент иллю­стра­ции «Огонь­ка»: сле­ва — Гуч­ков и Зве­гин­цев бесе­ду­ют, спра­ва — Мясо­едов защи­ща­ет писто­ле­ты от вет­ра, что­бы не про­сы­пал­ся порох.

Мясо­едов был не един­ствен­ным пред­ста­ви­те­лем жан­дарм­ско­го ведом­ства, желав­шим покви­тать­ся с лиде­ром октяб­ри­стов посред­ством ору­жия. Сам началь­ник двор­цо­вой аген­ту­ры пол­ков­ник Алек­сандр Спи­ри­до­вич пытал­ся добить­ся раз­ре­ше­ния вызвать Гуч­ко­ва на дуэль. Дело в том, что 16 нояб­ря 1911 года на вечер­нем засе­да­нии Думы Гуч­ков весь­ма нелест­но оха­рак­те­ри­зо­вал Спи­ри­до­ви­ча. По его сло­вам, «кле­врет Зуба­то­ва» Спи­ри­до­вич «был нена­ви­дим поли­ци­ей и все­ми офи­це­ра­ми жан­дарм­ско­го управ­ле­ния» и «исклю­чен из офи­цер­ской среды».

Спи­ри­до­вич совер­шен­но вер­но пола­гал, что Гуч­ков из видов поли­ти­кан­ства лег­ко мог пере­не­сти сво­ди­мые с ним счё­ты из обла­сти лич­ной в область жан­дарм­ско-кор­по­ра­тив­ную, и пото­му дуэль долж­на была быть санк­ци­о­ни­ро­ва­на мини­стром внут­рен­них дел или коман­ди­ром кор­пу­са жан­дар­мов. Раз­ре­ше­ние на дуэль мини­стром Алек­сан­дром Мака­ро­вым, впро­чем, дано не было. Спу­стя мно­го меся­цев, в нача­ле 1913 года Спи­ри­до­вич воз­об­но­вил попыт­ки добить­ся раз­ре­ше­ния послать Гуч­ко­ву вызов, но и на сей раз тщетно.

Кинорецензии. «Россия, которую мы потеряли» в стиле постмодерн

После раз­ва­ла Совет­ско­го Сою­за режис­сёр Ста­ни­слав Гово­ру­хин выпу­стил доку­мен­таль­ный фильм, назва­ние кото­ро­го зна­ко­мо даже тем, кто не видел саму кино­лен­ту. «Рос­сия, кото­рую мы поте­ря­ли» ста­ла и филь­мом, и иро­ни­че­ской фра­зой, исполь­зу­е­мой в отно­ше­нии сле­пых поклон­ни­ков доре­во­лю­ци­он­но­го строя.

За пару лет до это­го Ленин­град­ская сту­дия доку­мен­таль­ных филь­мов про­из­ве­ла на свет гораз­до более любо­пыт­ное выска­зы­ва­ние на дан­ную исто­ри­че­скую тему. В филь­ме Сер­гея Деби­же­ва «Золо­той сонъ» (1989) — имен­но так, с «ером» на кон­це — нашли отра­же­ние не толь­ко раз­мыш­ле­ния пере­стро­еч­ной эпо­хи о рево­лю­ци­он­ном сло­ме нача­ла века, но и анде­гра­унд­ная куль­ту­ра вось­ми­де­ся­тых. Неза­слу­жен­но забы­тый и ори­ги­наль­ный взгляд, к сожа­ле­нию, ока­зал­ся в тени гром­ко­го кон­сер­ва­тив­но­го пафо­са Говорухина…


Режис­сёр Деби­жев при­шёл в кине­ма­то­граф с нача­лом пере­строй­ки и несколь­ко лет рабо­тал худож­ни­ком в филь­мах Алек­сандра Соку­ро­ва. Несколь­ко доку­мен­таль­ных лент, сня­тых им в 1989–1991 годах, креп­ко сбли­зи­ли его с нефор­маль­ной худо­же­ствен­ной «тусов­кой» Ленин­гра­да. Неко­то­рые её пред­ста­ви­те­ли — напри­мер, Сер­гей Курё­хин, Борис Гре­бен­щи­ков, Сер­гей «Афри­ка» Буга­ев — потом появят­ся в пер­вом игро­вом филь­ме Деби­же­ва «Два капи­та­на 2».

Сер­гей Дебижев

Но вер­нём­ся к «Золо­то­му сну». В нём без тру­да мож­но раз­гля­деть неко­то­рые исто­ки псев­до­и­сто­ри­че­ско­го фар­са, кото­рым напол­не­ны «Два капи­та­на 2». Тот же Борис Гре­бен­щи­ков напи­сал к «Золо­то­му сну» ком­по­зи­ции, где на неве­до­мом язы­ке напе­вал заво­ра­жи­ва­ю­щие мело­дии. Эти тре­ки были запи­са­ны не груп­пой «Аква­ри­ум», а оче­ред­ным «спец­про­ек­том» БГ — «Рус­ско-абис­син­ским оркест­ром», напи­сав­шем музы­ку к «Чёр­ной розе — эмбле­ме печа­ли» Сер­гея Соло­вьё­ва и к «Двум капитанам».


«Золо­той сон» — весь­ма необыч­ная исто­ри­че­ская доку­мен­та­ли­сти­ка. Мы при­вык­ли к тому, что автор поде­лит­ся сво­им мне­ни­ем сам или же за него это сде­ла­ют при­гла­шён­ные экс­пер­ты со сви­де­те­ля­ми про­шло­го. Здесь же во всём 40-минут­ном филь­ме непо­сред­ствен­ны­ми сло­ва­ми явля­ют­ся толь­ко тит­ры и хре­сто­ма­тий­ная цита­та Лени­на о рево­лю­ции, кото­рая «свер­ши­лась». Но даже тит­ры весь­ма лако­нич­ны и не пояс­ня­ют сюжет­ную струк­ту­ру, а фра­за Лени­на заглу­ше­на эхом.

Отсут­ствие слов лишь на пер­вый взгляд пре­вра­ща­ет фильм в меша­ни­ну хро­ни­ки. Деби­жев игра­ет зву­ка­ми, музы­кой, кино- и фото­ма­те­ри­а­ла­ми, рас­ска­зы­вая сюжет и вполне явно оце­ни­вая исто­ри­че­ские события.

В ряде слу­ча­ев мы видим вполне оче­вид­ное эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние авто­ра. Напри­мер, хро­ни­ка Пер­вой миро­вой вой­ны сопро­вож­да­ет­ся дра­ма­ти­че­ской музы­кой и некой ани­ма­ци­ей в виде насту­па­ю­щих друг на дру­га белых пятен. Затем эта же музы­ка повто­ря­ет­ся в сле­ду­ю­щей части при опи­са­нии тра­ге­дии Фев­раль­ской рево­лю­ции. Аван­гар­дист­скую игру с ани­ма­ци­ей, где белое пят­но «ста­рой» Рос­сии пре­сле­ду­ют крас­ные ост­рые тре­уголь­ни­ки Рос­сии «новой», автор про­дол­жит при опи­са­нии Граж­дан­ской войны.

В такие мину­ты режис­сёр серьё­зен и поня­тен, но, одна­ко, крайне пред­ска­зу­ем: подо­бран­ная для этих фраг­мен­тов кино­хро­ни­ка доста­точ­но оче­вид­на, пред­став­ле­на нам в чёр­но-белых, моно­тон­ных тонах.

Гораз­до инте­рес­нее фильм ста­но­вит­ся тогда, когда при­об­ре­та­ет иро­нич­ный тон, играя с тем­пом и рит­мом, цве­та­ми и крас­ка­ми. Фраг­мент взя­тия Зим­не­го двор­ца, ска­жем, не лишён иро­нич­ной фоно­вой музы­ки, в кото­рую впле­те­ны зву­ки пения птиц — в то вре­мя как реаль­ные зву­ки этой псевдо­хро­ни­ки нам едва слыш­ны. Наблю­да­тель слов­но очень отстра­нён­но сле­дит за клю­че­вым исто­ри­че­ским собы­ти­ем, кото­рое рань­ше, до пере­строй­ки, никак нель­зя было рас­ска­зать легко.

Ещё более иро­нич­но изоб­ра­же­ние сует­ли­во­го быта доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, с зацик­лен­ны­ми мело­ди­я­ми и бес­ко­неч­ным дви­же­ни­ем тан­цу­ю­щих, ката­ю­щих­ся на вело­си­пе­дах и авто­мо­би­лях, ходя­щих перед объ­ек­ти­ва­ми камер людей. Каза­лось бы, эта жизнь и есть утра­чен­ная идил­лия, золо­той сон… Но поче­му-то имен­но тогда же, в этой идил­лии мы стал­ки­ва­ем­ся с очень напря­жён­ным обра­зом народ­ной мас­сы, кото­рая в замед­лен­ном тем­пе течёт в двух диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ных направлениях.

А с учё­том того, что в кон­це филь­ма мы вновь слы­шим назой­ли­вую фор­те­пьян­ную мело­дию, сопро­вож­да­ю­щую дол­гое дви­же­ние (толь­ко на этот раз не празд­но про­во­дя­щих своё вре­мя лиц, а рабо­чих на заво­де и устрем­лён­но­го куда-то впе­рёд поез­да), неволь­но хочет­ся задать вопрос: после вели­ких потря­се­ний войн и рево­лю­ций не вер­ну­лась ли жизнь на кру­ги своя, в исход­ную точку?

В началь­ной и завер­ша­ю­щей сце­нах филь­ма мы видим безы­мян­но­го наго­го стрел­ка. Воз­мож­но, он и есть наблю­да­тель это­го золо­то­го сна, пре­бы­ва­ю­щий где-то вда­ле­ке, вне исто­ри­че­ско­го вре­ме­ни и про­стран­ства. С него повест­во­ва­ние нача­лось, им же и закон­чи­лось — чем не сви­де­тель­ство зацик­лен­но­сти веч­но повто­ря­ю­щей­ся исто­рии и того, что она для нас все­гда будет ско­рее сном и фан­та­зи­ей, чем чёт­кой и понят­ной реальностью?

Если всё это — лишь сон, мы име­ем дело с оче­вид­ным пост­мо­дер­нист­ским взгля­дом на исто­рию, пост­мо­дер­ном не толь­ко по фор­ме, но и по содер­жа­нию. Конеч­но, это зре­ли­ще «не для всех», и пото­му оно не полу­чи­ло столь боль­шой попу­ляр­но­сти, как раз­мыш­ле­ния Гово­ру­хи­на и дру­гих пря­мо­ли­ней­ных пуб­ли­ци­стов. Тем не менее, этой рецен­зи­ей хоте­лось бы отдать долж­ное это­му любо­пыт­но­му при­ме­ру пере­стро­еч­но­го кино.


Пол­но­стью посмот­реть фильм мож­но здесь:


О близ­ком к твор­че­ству Деби­же­ва Сер­гее Курё­хине читай­те наш мате­ри­ал «Теле­порт­ре­ты. Капи­тан Сер­гей Курё­хин».

История в журнальном формате

В послед­ние годы рынок печат­ных изда­ний в Рос­сии обо­га­тил­ся мно­же­ством новых назва­ний исто­ри­че­ских жур­на­лов. Что­бы в этом убе­дить­ся, доста­точ­но загля­нуть в любой ларёк прес­сы — и гла­за будут раз­бе­гать­ся от оби­лия исто­ри­че­ских назва­ний и имён. Навер­ное, это хоро­шо: луч­ше читать про Ста­ли­на и Нико­лая II, чем про ино­пла­не­тян, постро­ив­ших пира­ми­ды, и пред­ска­за­ния Ванги.

Для тех, кто не зна­ком с жур­наль­ным рын­ком, мы под­го­то­ви­ли этот обзор. В него вошли попу­ляр­ные, иллю­стри­ро­ван­ные и напи­сан­ные доступ­ным язы­ком, а не науч­ные жур­на­лы. Теперь, если вам пона­до­бит­ся ско­ро­тать дол­гий путь за лёг­ким исто­ри­че­ским чте­ни­ем, вы смо­же­те подо­брать себе изда­ние со зна­ни­ем дела.


«Дилетант»

Самым глав­ным исто­ри­че­ским жур­на­лом сего­дня явля­ет­ся «Диле­тант». Это про­ект либе­раль­ных жур­на­ли­стов, свя­зан­ных с радио­стан­ци­ей «Эхо Моск­вы». Фор­маль­но глав­ным редак­то­ром высту­па­ет Вита­лий Дымар­ский, но есть подо­зре­ние, что фак­ти­че­ски всем управ­ля­ет Алек­сей Вене­дик­тов, хотя он даже не зна­чит­ся в редак­ци­он­ной кол­ле­гии. По край­ней мере, имен­но по его ини­ци­а­ти­ве был свёр­стан выпуск с темой номе­ра об Алек­сан­дре III после того, как Вла­ди­мир Путин одоб­ри­тель­но ото­звал­ся об этом импе­ра­то­ре при откры­тии ему памят­ни­ка осе­нью 2017 года.

Над «Диле­тан­том» рабо­та­ет боль­шая коман­да авто­ров и дизай­не­ров. Кро­ме темы номе­ра, вас будут раз­вле­кать посто­ян­ные руб­ри­ки и цик­лы на несколь­ко выпус­ков. Иллю­стра­ции, таб­ли­цы, схе­мы и при­ят­ная вёрст­ка при­ла­га­ют­ся. Не обхо­дит­ся, конеч­но, без поли­ти­че­ской направ­лен­но­сти — но на то они и диле­тан­ты, не так ли? Как пра­ви­ло, напря­мую декла­ри­ру­ет свою либе­раль­ную пози­цию лишь тема номе­ра, осталь­ные же мате­ри­а­лы вполне раз­но­об­раз­ны по тема­ти­кам и уме­рен­ны по автор­ским оценкам.

Кро­ме жур­на­ла, «Диле­тант» — это ещё и совре­мен­ный пор­тал, на кото­ром мате­ри­а­лов гораз­до боль­ше, чем в жур­на­ле. Их может писать любой поль­зо­ва­тель в фор­ма­те бло­га. Жур­нал суще­ству­ет с 2012 года.


«Родина»

«Роди­на» — один из самых ста­рых исто­ри­че­ских жур­на­лов в Рос­сии. Создан­ный ещё в пере­строй­ку, он непре­рыв­но выхо­дит с 1989 года по сей день. Как мож­но дога­дать­ся по назва­нию, «Роди­на» все­гда была изда­ни­ем пат­ри­о­ти­че­ской направ­лен­но­сти. Это отра­жа­ет­ся и в его содержании.

На рубе­же веков в жур­на­ле пред­при­ня­ли попыт­ку создать «науч­ный гля­нец», из-за чего в редак­ции воз­об­ла­да­ли про­фес­си­о­наль­ные исто­ри­ки, а не жур­на­ли­сты и изда­те­ли. Ста­тьи неиз­мен­но сопро­вож­дал биб­лио­гра­фи­че­ский аппа­рат и науч­ное обос­но­ва­ние, хотя и в облег­чён­ной фор­ме. Но после того, как в 2013 году «Роди­на» была погло­ще­на «Рос­сий­ской газе­той», её глав­ным редак­то­ром стал Вла­ди­слав Фро­нин (он же — глав­ный редак­тор «РГ»). Изда­ние вновь сме­ни­ло фор­мат и состав редак­ции, при­ме­шав к исто­рии совре­мен­ную куль­ту­ру и обще­ствен­ную жизнь.

Кро­ме объ­ём­ной темы номе­ра, в «Родине» теперь почти каж­дая руб­ри­ка так или ина­че свя­за­на… с Роди­ной. «Судь­бы Роди­ны», «Загад­ки Роди­ны», «Защит­ни­ки Роди­ны», «Доро­ги Роди­ны». Исто­ри­че­ские ста­тьи раз­бав­ля­ют­ся круп­ны­ми иллю­стра­ци­я­ми, а так­же чисто жур­на­лист­ски­ми жан­ра­ми очер­ков, интер­вью, фото­ре­пор­та­жей и пись­ма­ми чита­те­лей. Исто­рии ста­ло, пожа­луй, мень­ше, но кра­си­вой жур­на­ли­сти­ки — боль­ше. От ста­ро­го фор­ма­та остал­ся раз­дел «Науч­ная биб­лио­те­ка Роди­ны» — ему отво­дят скром­ные 20–30 стра­ниц в кон­це выпуска.

На сай­те жур­на­ла пуб­ли­ку­ют­ся все мате­ри­а­лы выпус­ков по мере выхода.


«Историк»

Учре­ди­те­лем жур­на­ла в 2015 году стал «Инсти­тут соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских и поли­ти­че­ских иссле­до­ва­ний». Это неза­ви­си­мый фонд, создан­ный выход­ца­ми из Адми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та. Одним из его про­ек­тов был, напри­мер, ана­ли­ти­че­ский жур­нал «Одна­ко».

«Исто­рик», по сути, тоже ана­ли­ти­че­ский жур­нал, и тоже кон­сер­ва­тив­ной направ­лен­но­сти. Раз­вле­ка­лов­ки в нём немно­го, хотя иллю­стра­ции и доступ­ность сло­га при­сут­ству­ют. Под­за­го­ло­вок изда­ния, соб­ствен­но, наме­ка­ет на то, что акту­аль­ность рас­смат­ри­ва­е­мой в нём исто­рии долж­на быть оче­вид­на: «Жур­нал об акту­аль­ном про­шлом». Темы номе­ра и дру­гие мате­ри­а­лы под­би­ра­ют­ся соот­вет­ству­ю­щим обра­зом, часто пере­кли­ка­ясь с юби­лей­ны­ми дата­ми или гром­ки­ми поли­ти­че­ски­ми темами.

Сре­ди авто­ров исто­ри­ков «в чистом виде» немно­го. Напри­мер, глав­ный редак­тор Вла­ди­мир Руда­ков, полу­чив исто­ри­че­ское обра­зо­ва­ние, после это­го рабо­тал в жур­на­ле «Про­филь» и на про­грам­ме «Пост­скрип­тум» — одним сло­вом, его ско­рее мож­но назвать поли­то­ло­гом, чем исто­ри­ком. Так что своё назва­ние жур­нал не очень-то оправ­ды­ва­ет. Читать его сто­ит тем, кто заду­мы­ва­ет­ся о поли­ти­че­ской подо­плё­ке рус­ской истории.

Сайт жур­на­ла выкла­ды­ва­ет ста­тьи выхо­дя­щих номе­ров, а так­же ряд дру­гих ана­ло­гич­ных мате­ри­а­лов, при­уро­чен­ных к акту­аль­ным датам.


«Ваш тайный советник»

Успех «Диле­тан­та» вызвал попыт­ки создать аль­тер­на­ти­ву в питер­ской жур­на­лист­ской сре­де. Под брен­дом «Ваш тай­ный совет­ник» какое-то вре­мя выхо­ди­ла газе­та с кри­ми­наль­ны­ми рас­сле­до­ва­ни­я­ми. Но сей­час такое чти­во уже не столь попу­ляр­но у пуб­ли­ки, теперь в моде исто­рия. С 2014 года в Санкт-Петер­бур­ге изда­ёт­ся исто­ри­че­ский жур­нал «Ваш тай­ный совет­ник» с тем же глав­ным редак­то­ром — дирек­то­ром Агент­ства жур­на­лист­ских рас­сле­до­ва­ний, в про­шлом гла­вой петер­бург­ско­го Сою­за жур­на­ли­стов Андре­ем Константиновым.

Этот жур­нал мож­но назвать облег­чён­ным вари­ан­том «Диле­тан­та». Столь же раз­вле­ка­тель­ный фор­мат, раз­де­ле­ние на темы номе­ра и часто повто­ря­ю­щи­е­ся руб­ри­ки, но вме­сте с тем — чуть менее яркая вёрст­ка, более корот­кие и более про­стые тек­сты. Реги­о­наль­ный питер­ский ком­по­нент не столь силён — жур­нал по мере раз­ви­тия стал рас­про­стра­нять­ся и в дру­гих реги­о­нах. В отли­чие от «Диле­тан­та», «Ваш тай­ный совет­ник» более кон­сер­ва­ти­вен, одна­ко не столь пря­мо­ли­ней­но пат­ри­о­ти­чен, как «Роди­на».


«Живая история»

К погоне за попу­ля­ри­за­ци­ей исто­рии ста­ли при­со­еди­нять­ся и музеи. Мос­ков­ский Музей совре­мен­ной исто­рии Рос­сии с 2015 года изда­ёт жур­нал «Живая исто­рия». Связь с музей­ной сре­дой поз­во­ля­ет под­дер­жи­вать про­фес­си­о­наль­ный уро­вень авто­ров — автор­ский кол­лек­тив, как пра­ви­ло, состав­ля­ют кан­ди­да­ты и док­то­ра наук. А область инте­ре­сов музея отра­жа­ет­ся в ито­ге на тема­ти­ке жур­на­ла — в основ­ном в ста­тьях рас­ска­зы­ва­ет­ся об обще­ствен­ной и поли­ти­че­ской жиз­ни Рос­сии послед­них полу­то­ра веков.

Чуть мень­ший в срав­не­нии с преды­ду­щи­ми жур­на­ла­ми объ­ём и раз­мер не поз­во­ля­ют раз­вер­нуть на поло­ви­ну номе­ра мас­штаб­ную тему с 4–6 мате­ри­а­ла­ми, хотя ряд ста­тей часто свя­зан меж­ду собой. По сво­е­му жан­ру они доста­точ­но одно­об­раз­ны — это попу­ляр­ные очер­ки на ту или иную тему, при­прав­лен­ные удоб­ной вёрст­кой и иллю­стра­ци­я­ми. Тек­сты ста­тей смот­ри­те на сай­те жур­на­ла.


«Загадки истории» и другие «таблоидные» форматы

Как гри­бы после дождя, рас­тёт чис­ло малень­ких кар­ман­ных жур­наль­чи­ков на исто­ри­че­скую тему. Типич­ный при­мер — «Загад­ки исто­рии» петер­бург­ско­го изда­тель­ско­го дома «Пресс-Курьер». Объ­ём в 40 стра­ниц, про­стень­кая бума­га и новый номер — каж­дую неделю!

Не сто­ит ожи­дать от фор­ма­та серьёз­но­го ана­ли­ти­че­ско­го под­хо­да. Тот же «Пресс-Курьер» выпус­ка­ет такие жур­на­лы, как дет­ский «Ёжик», жур­нал судо­ку «Саму­рай Судо­ку», «Насто­я­щую магию», «Кос­мос. Загад­ки все­лен­ной», «Мою пре­крас­ную дачу» и мно­го чего ещё. Кро­ме «Зага­док исто­рии», есть у изда­тель­ства и дру­гие исто­ри­че­ские жур­на­лы: «Воен­ная исто­рия», «Тай­ны XX века», «Тай­ны СССР». Всё это — клас­си­че­ские таб­ло­и­ды с крат­ки­ми ста­тья­ми, брос­ки­ми заго­лов­ка­ми и кар­ман­ным фор­ма­том издания.

«Сен­са­ци­он­ные» назва­ния ста­тей гово­рят сами за себя, а лич­но­сти авто­ров, откро­вен­но гово­ря, нам совсем неиз­вест­ны. Пре­иму­ще­ством этих жур­на­лов явля­ет­ся боль­шое раз­но­об­ра­зие тем: от гибе­ли аме­ри­кан­ской под­лод­ки «Тре­шер» нас могут неожи­дан­но пере­не­сти в эпо­ху Древ­не­го Егип­та. Чаще все­го ника­кой про­грам­мы жур­на­лы не заяв­ля­ют, хотя неред­ко в них мож­но най­ти пат­ри­о­ти­че­ские моти­вы, ори­ен­ти­ро­ван­ные на мас­со­во­го читателя.


Интеллектуальные журналы с ограниченным тиражом

Круп­ные иллю­стра­тив­ные изда­ния исто­ри­ко-куль­тур­но­го харак­те­ра часто ори­ен­ти­ро­ва­ны на неболь­шую ауди­то­рию. Их вряд ли най­дёшь в при­до­рож­ном ларь­ке, и пото­му учесть всё богат­ство этой груп­пы весь­ма труд­но. Возь­мём для при­ме­ра самый ста­рый рус­ский исто­ри­че­ский жур­нал «Наше насле­дие», создан­ный ещё в 1988 году при посред­ни­че­стве Дмит­рия Лихачёва.

Его мате­ри­а­лы по сво­е­му сти­лю и пода­че ори­ен­ти­ро­ва­ны ско­рее на спе­ци­а­ли­стов или очень про­све­щён­ных чита­те­лей. Тем не менее, науч­ным жур­на­лом его не назо­вёшь — это имен­но попу­ля­ри­за­ция, про­све­ти­тель­ство куль­ту­ры для опре­де­лён­ной ауди­то­рии. Озна­ко­мить­ся с пуб­ли­ка­ци­я­ми жур­на­ла мож­но на их сай­те.


Краеведческая периодика

Ещё одной огра­ни­чен­ной груп­пой исто­ри­че­ских жур­на­лов явля­ют­ся жур­на­лы кра­е­вед­че­ские. Поль­зу­ясь тем, что автор этих строк про­жи­ва­ет ныне в Пите­ре, поре­ко­мен­дую очень непло­хое мест­ное кра­е­вед­че­ское изда­ние «Адре­са Петербурга».

Его фор­мат очень похож на жур­на­лы из преды­ду­ще­го пунк­та — это тол­стая, ред­ко выхо­дя­щая, почти что книж­ка, где спе­ци­а­ли­сты по исто­рии и куль­ту­ре ведут диа­лог с чита­те­лем спо­кой­ным интел­лек­ту­аль­ным язы­ком. Кра­си­вые фото­гра­фии, автор­ские мате­ри­а­лы, интер­вью с кра­е­ве­да­ми, сотруд­ни­ка­ми музеев, кол­лек­ци­о­не­ра­ми — всё это добав­ля­ет изда­нию уни­каль­ность и цен­ность. Выпус­ки «Адре­сов Петер­бур­га» извест­ны люби­те­лям исто­рии Пите­ра, и ста­рые жур­на­лы до сих пор про­да­ют­ся в книж­ных лав­ках. Ну а тем, кто не име­ет воз­мож­но­сти их купить, сто­ит посе­тить сайт жур­на­ла.

Фридрих Эрмлер. Гений кинопропаганды

Фридрих Эрмлер на киностудии «Ленфильм». Фото Владислава Микоши. 1940-1941 год

VATNIKSAN про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать о совет­ских режис­сё­рах, отме­тив­ших­ся на евро­пей­ских кино­фе­сти­ва­лях. На этот раз Алек­сандр Вели­год­ский затра­ги­ва­ет судь­бу Фри­дри­ха Эрм­ле­ра, авто­ра глав­но­го идео­ло­ги­че­ско­го филь­ма 1930‑х и обла­да­те­ля Гран-при пер­во­го Канн­ско­го кино­фе­сти­ва­ля 1946 года.


Канн­ский фести­валь на сего­дняш­ний день явля­ет­ся одним из самых пре­стиж­ных кино­фе­сти­ва­лей миро­во­го мас­шта­ба, а так­же и самым воз­раст­ным. Он берёт своё нача­ло в 1939 году. Но для того, что­бы рас­ска­зать о нём, нуж­но пере­ме­стить­ся на год рань­ше в Вене­цию. Имен­но там про­хо­дил глав­ный обще­ев­ро­пей­ский кино­фе­сти­валь 1938 года. При­суж­де­ние побе­ды филь­мам «Олим­пия» Лени Рифен­шталь и «Пилот Луча­но Сер­ра» Вит­то­рио Мус­со­ли­ни (сын Бени­то Мус­со­ли­ни, по ини­ци­а­ти­ве кото­ро­го и был создан Вене­ци­ан­ский кино­фе­сти­валь) вызва­ло боль­шой скан­дал в сре­де евро­пей­ской элиты.

Впо­след­ствии было при­ня­то реше­ние об учре­жде­нии ново­го сво­бод­но­го от поли­ти­ки кино­фе­сти­ва­ля, кото­рый дол­жен был про­хо­дить во Фран­ции. Пред­се­да­те­лем жюри назна­чи­ли Луи Люмье­ра, а сам фести­валь дол­жен был прой­ти с 1 по 20 сен­тяб­ря 1939 года в Кан­нах, одна­ко из-за нача­ла Вто­рой миро­вой вой­ны его при­шлось отло­жить на неопре­де­лён­ный срок. В ито­ге пер­вый меж­ду­на­род­ный Канн­ский кино­фе­сти­валь про­ве­ли толь­ко спу­стя семь лет.

Поми­мо даты про­ве­де­ния пер­во­го фести­ва­ля в Кан­нах, 1946 год при­ме­ча­те­лен тем, что явля­ет­ся годом нача­ла Холод­ной вой­ны и пер­вым раун­дом идео­ло­ги­че­ско­го про­ти­во­сто­я­ния СССР и США. По усло­ви­ям фести­ва­ля каж­дая из стран, име­ю­щих боль­шое кино­про­из­вод­ство, мог­ла пред­став­лять до семи пол­но­мет­раж­ных кино­кар­тин. Совет­ский Союз был пред­став­лен сле­ду­ю­щи­ми филь­ма­ми: про­де­мон­стри­ро­ван­ный на откры­тии «Бер­лин» Юлия Райз­ма­на, «Вели­кий пере­лом» Фри­дри­ха Эрм­ле­ра, «Глин­ка» и «Зоя» Лео Арн­шта­ма, «Камен­ный цве­ток» Алек­сандра Птуш­ко, «Здрав­ствуй, Москва!» Сер­гея Ютке­ви­ча и «Чело­век № 217» Миха­и­ла Ромма.

Канн­ский кино­фе­сти­валь 1946 года. Постер

По ито­гам пер­во­го Канн­ско­го фести­ва­ля глав­ный приз «Гран-при» (начи­ная с 1955 года, выс­шая награ­да полу­чит назва­ние «Золо­тая паль­мо­вая ветвь») был при­суж­дён 11 филь­мам, сре­ди кото­рых был «Вели­кий пере­лом» Эрм­ле­ра. Так­же нель­зя не отме­тить зна­ко­вую побе­ду оте­че­ствен­ной кар­ти­ны «Камен­ный цве­ток» в номи­на­ции, утвер­ждён­ной по ходу фести­ва­ля — «Луч­шее исполь­зо­ва­ние цве­та». Руко­во­ди­тель совет­ской деле­га­ции Миха­ил Кала­то­зов впо­след­ствии в офи­ци­аль­ном пись­ме Андрею Жда­но­ву писал по это­му пово­ду следующее:

«Побе­да совет­ских кар­тин была преж­де все­го побе­дой совет­ских идей. Под­во­дя ито­ги фести­ва­ля в Канне, мож­но ска­зать, что фести­валь явил­ся свое­об­раз­ным плац­дар­мом борь­бы двух про­ти­во­по­лож­ных идео­ло­гий — про­грес­сив­но-демо­кра­ти­че­ской и бур­жу­аз­но-реак­ци­он­ной. Эта послед­няя стре­ми­лась уве­сти чело­ве­че­ство в область мисти­ки, кли­ни­че­ско­го пси­хо­ана­ли­за, нар­ко­ма­нии и зубо­скаль­ства, при­прав­лен­но­го пор­но­гра­фи­ей. Это была так назы­ва­е­мая раз­вле­ка­тель­ная тен­ден­ция, но по суще­ству сугу­бо пес­си­ми­сти­че­ская по сво­им настроениям».

Глав­ной осо­бен­но­стью оте­че­ствен­ных кар­тин, пред­став­лен­ных во Фран­ции в 1946 году, было стрем­ле­ние пока­зать воз­мож­ность свет­ло­го буду­ще­го и место чело­ве­ка в нём. Герои и темы, выве­ден­ные совет­ски­ми режис­сё­ра­ми на экран, были напол­не­ны жиз­не­утвер­жда­ю­щи­ми смыс­ла­ми, чего не ска­жешь о все­по­гло­ща­ю­щем отча­я­нии и безыс­ход­но­сти, встав­ши­ми в запад­ном искус­стве вто­рой поло­ви­ны ХХ века на перед­ний план.

Для режис­сё­ра Фри­дри­ха Эрм­ле­ра гран-при Канн­ско­го фести­ва­ля не было и не мог­ло быть глав­ной награ­дой, хоть он и пони­мал всю важ­ность это­го при­за для стра­ны. В какой-то сте­пе­ни это собы­тие озна­ме­но­ва­ло конец его твор­че­ско­го пути. Конеч­но, после «Вели­ко­го пере­ло­ма» будут ещё филь­мы, одна­ко будет вид­но, что луч­шее своё кино режис­сёр уже снял.

Постер филь­ма «Вели­кий перелом»

Родил­ся наш герой 1 (13) мая 1898 года в одном из месте­чек Витеб­ской губер­нии в бед­ной мно­го­дет­ной еврей­ской семье, рано лишив­шей­ся кор­миль­ца. С 12 лет был вынуж­ден рабо­тать в апте­ке. Вла­ди­мир Мар­ко­вич Бре­слав (насто­я­щие имя и фами­лия режис­сё­ра) не полу­чил ника­ко­го обра­зо­ва­ния, даже началь­но­го, у него про­сто не было воз­мож­но­сти сде­лать это. С дет­ства он меч­тал стать актё­ром и, если бы не начав­ша­я­ся рево­лю­ция, то, ско­рей все­го, меч­ты бы не были вопло­ще­ны. Рево­лю­ция дала Эрм­ле­ру всё, начи­ная от псев­до­ни­ма и закан­чи­вая жиз­нью, кото­рую ему было суж­де­но прожить.

В 1923 году, после воен­ной служ­бы, Эрм­лер посту­па­ет на актё­ра в Пет­ро­град­ский инсти­тут экран­но­го искус­ства, где учит­ся в тече­ние двух лет, но не закан­чи­ва­ет инсти­тут. Как ока­за­лось, быть твор­цом экран­но­го мира куда инте­рес­ней, чем его геро­ем. Поэто­му в 1925 году Эрм­лер орга­ни­зо­вы­ва­ет кино­экс­пе­ри­мен­таль­ную мастер­скую (КЭМ), где начи­на­ет делать соб­ствен­ные фильмы.

Фри­дрих Эрм­лер в молодости

Пер­вым филь­мом Эрм­ле­ра была корот­ко­мет­раж­ка по зака­зу Ленин­град­ско­го горздрав­от­де­ла «Скар­ла­ти­на» (1924), в кото­рой нель­зя не най­ти вли­я­ние Козин­це­ва и Трау­бер­га, кото­ры­ми вос­хи­щал­ся в нача­ле сво­е­го пути моло­дой режис­сёр и шёл как бы по пятам. Но уже на съём­ках сле­ду­ю­щей кино­кар­ти­ны «Кать­ка — бумаж­ный Ранет» (1926) Эрм­лер ста­но­вит­ся на свой путь, изоб­ре­тая вме­сте с актё­ра­ми Эду­ар­дом Иоган­со­ном и Фёдо­ром Ники­ти­ным новый жанр коме­дий­ной мело­дра­мы. После это­го выхо­дят филь­мы «Париж­ский сапож­ник» (1927) и «Дом в сугро­бах» (1927), кото­рые слу­жат свое­об­раз­ным пере­хо­дом к ново­му эта­пу твор­че­ства Эрмлера.

Затем сле­ду­ет «Обло­мок импе­рии» (1929), где впер­вые в твор­че­стве режис­сё­ра воз­ни­ка­ет чело­ве­че­ский харак­тер — слож­ный, а глав­ное живой. Это пер­вый поли­ти­че­ский фильм Эрм­ле­ра, рас­ска­зан­ный гла­за­ми быв­ше­го унтер-офи­це­ра, поте­ряв­ше­го память в резуль­та­те кон­ту­зии в Пер­вой миро­вой войне и ока­зав­ше­го­ся посре­ди ново­го вре­ме­ни. Таким обра­зом, Эрм­лер пока­зы­ва­ет обнов­ле­ние стра­ны и дости­же­ния совет­ской вла­сти. Иссле­до­ва­те­ли так­же отме­ча­ют в этом филь­ме вли­я­ние Фрей­да, иде­я­ми кото­ро­го был увле­чён режис­сёр, хоть они и шли враз­рез ком­му­ни­сти­че­ской идеологии.

Фри­дрих Эрм­лер во вре­мя съё­мок филь­ма «Встреч­ный». 1932 год

Сто­ит выде­лить кар­ти­ну «Встреч­ный» (1932) о рабо­чих ленин­град­ско­го тур­бин­но­го заво­да, сня­тую сов­мест­но с Сер­ге­ем Ютке­ви­чем. Здесь Эрм­лер осва­и­ва­ет при­ё­мы музы­каль­но­го мон­та­жа. Теперь, когда в кино появ­ля­ет­ся звук, у режис­сё­ра появ­ля­ет­ся воз­мож­ность реа­ли­зо­вать идею филь­ма о Бет­хо­вене, но судь­ба и пар­тия рас­по­ря­жа­ют­ся так, что при­хо­дит­ся сни­мать дру­гой фильм.

В 1935 году на совет­ские экран выхо­дит фильм «Кре­стьяне», в кото­ром идёт речь о новой совет­ской деревне и о клас­со­вой борь­бе внут­ри неё, про­дол­жа­ю­щей­ся после рево­лю­ции. В цен­тре повест­во­ва­ния нахо­дит­ся кулак Гера­сим. Он стре­мит­ся уве­ли­чить сви­ное пого­ло­вье, дабы подо­рвать дея­тель­ность кол­хо­за. Жена Гера­си­ма, Вар­ва­ра, искренне верит в ком­му­ни­сти­че­ские идеи и меч­та­ет родить героя совет­ской вла­сти. Но, узнав о пла­нах супру­га, ста­но­вит­ся жерт­вой. После это­го раз­во­ра­чи­ва­ет­ся борь­ба Гера­си­ма про­тив началь­ни­ка полит­от­де­ла, кото­рая завер­ша­ет­ся для Гера­си­ма пора­же­ни­ем, а для чле­нов кол­хо­за — побе­дой и под­твер­жде­ни­ем вер­но­сти выбран­но­го пути.

Этот фильм не так одно­зна­чен, как кажет­ся на пер­вый взгляд. В нём мож­но уви­деть чело­ве­че­скую тра­ге­дию, соци­аль­ное оди­но­че­ство, на кото­рое обре­че­ны неко­то­рые люди эпо­хи кол­лек­ти­виз­ма. «Кре­стьяне» при­шлись по душе Иоси­фу Ста­ли­ну, и на пер­вом Мос­ков­ском меж­ду­на­род­ном фести­ва­ле 1935 года лен­та полу­чи­ла глав­ный приз.

После «Кре­стьян» Эрм­лер сни­ма­ет, навер­ное, свою глав­ную кар­ти­ну, двух­се­рий­ную кино­э­по­пею об убий­стве Киро­ва «Вели­кий граж­да­нин» (1937). В этом филь­ме режис­сёр зани­ма­ет­ся иссле­до­ва­ни­ем при­ро­ды рево­лю­ции, кото­рая рано или позд­но при­во­дит к тер­ми­до­ру. Фри­дрих Эрм­лер изу­ча­ет фено­мен бесов­ско­го в чело­ве­ке, кото­рый при­во­дит к вырож­де­нию люд­ской общ­но­сти. При­ме­ча­тель­но, что одним из свя­зу­ю­щих это­го филь­ма послу­жил роман Фёдо­ра Досто­ев­ско­го «Бесы».

Если же гово­рить о фор­ме, то «Вели­кий граж­да­нин» явля­ет­ся вер­ши­ной твор­че­ства худож­ни­ка, где мож­но най­ти общие точ­ки с филь­ма­ми Аль­фре­да Хич­ко­ка и Орсо­на Уэлл­са. Пере­смат­ри­вая этот фильм сего­дня — а сде­лать это опре­де­лён­но сто­ит — вся­кий зри­тель смо­жет открыть для себя соб­ствен­ный смысл, так как кар­ти­на эти­ми смыс­ла­ми пере­пол­не­на. И если мы загля­нем впе­рёд, то уви­дим, что после «Вели­ко­го граж­да­ни­на» осталь­ные рабо­ты Эрм­ле­ра выгля­дят вто­ро­сте­пен­ны­ми и откро­вен­но слабыми.

В 1941 году начи­на­ет­ся Вели­кая Оте­че­ствен­ная вой­на, кото­рая застав­ля­ет режис­сё­ра открыть для себя новый жанр воен­но­го кино. Таким обра­зом, в 1943 году выхо­дит один из пер­вых оте­че­ствен­ных филь­мов о войне «Она защи­ща­ет Роди­ну». На самом деле на про­тя­же­нии все­го сво­е­го твор­че­ско­го пути Эрм­лер вына­ши­вал идею филь­ма об армии и даже неод­но­крат­но заяв­лял об этом, одна­ко поли­ти­че­ская обста­нов­ка скла­ды­ва­лась иначе.

Сле­ду­ю­щим, вышед­шим уже на исхо­де вой­ны, ста­но­вит­ся фильм «Вели­кий пере­лом» (1945). Он, как и преды­ду­щий фильм режис­сё­ра, не толь­ко воен­ный, но и поли­ти­че­ский, сде­лан­ный на заказ. Но глав­ная осо­бен­ность филь­ма заклю­ча­ет­ся в дру­гом. «Вели­кий пере­лом» пред­став­ля­ет собой мас­штаб­ную кар­ти­ну, в цен­тре кото­рой — роль пол­ко­вод­ца-побе­ди­те­ля, спо­соб­но­го при­ни­мать вер­ные реше­ния в самых, на пер­вый взгляд, без­на­дёж­ных ситуациях.

Сюжет филь­ма рас­ска­зы­ва­ет о Ста­лин­град­ской бит­ве, при том, что назва­ние горо­да не упо­треб­ля­ет­ся. До мини­му­ма све­де­ны и все баталь­ные сце­ны, а вра­ги пред­став­ле­ны в лице несколь­ких плен­ных офи­це­ров. Эрм­лер пока­зы­ва­ет, как судь­ба вой­ны реша­ет­ся гене­ра­ла­ми в шта­бе, а не на поле боя, кото­рое пред­став­ле­но про­стран­ством стра­те­ги­че­ских карт. Пере­чис­лен­ное лишь под­твер­жда­ет талант режис­сё­ра, сумев­ше­го с помо­щью огра­ни­чен­ных средств изоб­ра­зить реши­мость и вели­чие той силы, что смог­ла одо­леть фашизм.

Фри­дрих Эрм­лер на кино­сту­дии «Лен­фильм». Фото Вла­ди­сла­ва Мико­ши. 1940–1941 год

Далее в твор­че­стве Фри­дри­ха Эрм­ле­ра начи­на­ет­ся спад. Исто­рия, кото­рая до это­го столь любез­но предо­став­ля­ла сюже­ты, после вой­ны утра­тит свою дина­мич­ность. Мол­ча­ние про­длит­ся пять лет, и в 1950 году режис­сёр экра­ни­зи­ру­ет пье­су Бори­са Рома­шо­ва «Вели­кая сила» про опро­вер­же­ние запад­ной тео­рии наслед­ствен­но­сти в био­ло­гии и опы­ты над выве­де­ни­ем новой поро­ды кур. Затем опять пау­за дли­ной в пять лет, в тече­ние кото­рой Эрм­лер будет тщет­но пытать­ся вопло­тить идею филь­ма о Бетховене.

В 1955 году вый­дет «Неокон­чен­ная повесть» — фильм о силе люб­ви, спо­соб­ной вер­нуть чело­ве­ка к жиз­ни. Это будет и попыт­ка само­го Эрм­ле­ра вер­нуть­ся к жиз­ни, так как кине­ма­то­граф для него с наступ­ле­ни­ем новой эпо­хи умер. Он не смо­жет най­ти себя в насту­пив­шей отте­пе­ли. Как вспо­ми­на­ли совре­мен­ни­ки, доклад Хру­щё­ва на ХХ съез­де ста­нет для него насто­я­щей тра­ге­ди­ей. В 1958 году Эрм­лер сни­мет «День пер­вый» о собы­ти­ях осе­ни 1917 года и уйдёт в доку­мен­таль­ное кино.

Послед­ним филь­мом режис­сё­ра ста­нет «Перед судом исто­рии» (1965) — интер­вью про­тив­ни­ка совет­ской вла­сти и монар­хи­ста Васи­лия Шуль­ги­на, в кото­ром он дол­жен при­знать оши­боч­ность сво­их реак­ци­он­ных идей. После это­го, каза­лось бы, мож­но реа­ли­зо­вать идею всей сво­ей жиз­ни и снять «Бет­хо­ве­на»… Но 12 июля 1967 года, не пере­жив чет­вёр­тый инфаркт, Фри­дрих Эрм­лер умрёт, оста­вив после себя несколь­ко несо­мнен­ных шедевров.


Читай­те дру­гие ста­тьи цик­ла «Совет­ские режис­сё­ры евро­пей­ских фести­ва­лей»:

Главные фильмы и сериалы о НЭПе

НЭП — пери­од рос­сий­ской исто­рии после Граж­дан­ской вой­ны, когда побе­див­шие боль­ше­ви­ки отка­за­лись от воен­но­го ком­му­низ­ма и вер­ну­ли в стра­ну сво­бод­ную тор­гов­лю. Это вре­мя, когда моде­лье­ры созда­ва­ли шедев­ры при остром дефи­ци­те тка­ней, мод­ни­цы шили пла­тья из зана­ве­сок по выкрой­кам из жур­на­лов, а осво­бож­дён­ные про­ле­та­рии с недо­ве­ри­ем смот­ре­ли на нэп­ма­нов в смокингах.

Как выгля­де­ла эта эпо­ха на экране в те годы? И как вос­при­ни­ма­ли её после 1920‑х годов? Мы собра­ли для вас под­бор­ку из деся­ти филь­мов и сери­а­лов для погру­же­ния в нэпов­ские 1920‑е.


Закройщик из Торжка (1925)

Сати­ри­че­ская коме­дия о работ­ни­ке швей­ной мастер­ской, кото­ро­го меч­та­ет женить на себе пред­при­им­чи­вая вдо­ва. Изна­чаль­но заду­ма­на как рекла­ма обли­га­ций госу­дар­ствен­но­го зай­ма. Одна­ко режис­сёр Яков Про­та­за­нов быст­ро пере­шёл гра­ни­цы реклам­но­го роли­ка и создал пол­но­цен­ную кар­ти­ну о быте и нра­вах новой Рос­сии 1920‑х. Глав­ную роль испол­нил Игорь Ильин­ский — он же потом блес­нёт как Быва­лый в «Вол­ге-Вол­ге», Огур­цов в «Кар­на­валь­ной ночи» и даже сни­мет­ся в несколь­ких выпус­ках «Фити­ля».


Катька — бумажный ранет (1926)

НЭП. У семьи дере­вен­ской девуш­ки Кати уми­ра­ет коро­ва. Что­бы не обречь род­ствен­ни­ков на голод­ную смерть, Катя едет в Ленин­град, где хочет зара­бо­тать на новую коро­ву. Но в горо­де наив­ная девуш­ка быст­ро теря­ет­ся и свя­зы­ва­ет­ся с «пло­хой ком­па­ни­ей». Выбе­рет­ся ли она из труд­но­стей и добьёт­ся ли луч­шей жиз­ни? О геро­ях филь­ма совре­мен­ни­ки спо­ри­ли очень жар­ко, пыта­ясь выяс­нить, насколь­ко реаль­ны пока­зан­ные собы­тия, а вла­сти высо­ко оце­ни­ли харак­тер Кати, жиз­не­лю­би­вой кре­стьян­ки, не сги­ба­ю­щей­ся под уда­ра­ми судь­бы. Режис­сё­ры филь­ма — Эду­ард Иоган­сон и Фри­дрих Эрм­лер.


Проститутка или Убитая жизнью (1926)

Пер­вая по-насто­я­ще­му серьёз­ная и напря­жён­ная совет­ская мело­дра­ма, создан­ная режис­сё­ром Оле­гом Фре­ли­хом, рас­ска­зы­ва­ет о тяжё­лой судь­бе сра­зу несколь­ких жен­щин, вынуж­ден­ных в годы НЭПа зара­ба­ты­вать про­сти­ту­ци­ей. Пол­но­цен­ные сюжет­ные линии с исто­ри­ей и моти­ва­ми каж­дой геро­и­ни в кон­це спле­та­ют­ся в одну исто­рию. Зри­те­лям кино понра­ви­лось, а вот кри­ти­ки оце­ни­ли его как «бур­жу­аз­ное» и даже «псев­до­на­уч­ное». Дело в том, что в филь­ме пред­став­ле­на лек­ция о соци­аль­ном вре­де про­сти­ту­ции с при­ве­де­ни­ем ста­ти­сти­че­ских дан­ных. В 1937 году «Про­сти­тут­ку» запре­ти­ли, но сей­час её мож­но сво­бод­но посмот­реть в интернете.


Дом на Трубной (1928)

Сати­ри­че­ская коме­дия Бори­са Бар­не­та о буд­нях НЭПа. Вла­де­лец парик­ма­хер­ской Голи­ков ищет себе дом­ра­бот­ни­цу с обя­за­тель­ным усло­ви­ем — что­бы она не состо­я­ла в проф­со­ю­зе. Он нахо­дит иде­аль­ную кан­ди­дат­ку: скром­ную дере­вен­скую девуш­ку Пара­ню. Но через неко­то­рое вре­мя Пара­ня ста­но­вит­ся депу­та­том Мос­со­ве­та от проф­со­ю­за гор­нич­ных… Фильм лёг­кий, весё­лый, а в цен­тре вни­ма­ния здесь не идео­ло­ги­че­ское про­ти­во­сто­я­ние нэп­ма­нов и проф­со­ю­за, а дом и его жите­ли. Фильм был немой, но сего­дня его мож­но смот­реть с музы­каль­ным рядом. Как и «Закрой­щик из Торж­ка», сна­ча­ла заду­мы­вал­ся рекла­мой выбо­ров, но быст­ро пере­рос в пол­но­цен­ный худо­же­ствен­ный фильм.


Соперницы (1929)

Немой фильм повест­ву­ет об удмурт­ской деревне вре­мён НЭПа. Режис­сё­ром был Алек­сей Пель-Дмит­ри­ев. Две девуш­ки — дочь лавоч­ни­ка и акти­вист­ка коопе­ра­тив­но­го дви­же­ния — борют­ся за вни­ма­ние одно­го пар­ня. Парал­лель­но с лич­ным кон­флик­том закру­чи­ва­ет­ся про­ти­во­сто­я­ние бога­той лав­ки и потре­би­тель­ско­го коопе­ра­ти­ва. Одна­ко глав­ное досто­ин­ство это­го филь­ма не в сюже­те, а в воз­мож­но­сти уви­деть доку­мен­таль­ные съём­ки дерев­ни 1920‑х годов. В кадр попа­ли тра­ди­ци­он­ные обря­ды удмур­тов: «шай­тан уллян» (изгна­ние чер­тей из изб), жерт­во­при­но­ше­ния и оде­ва­ние невесты.


12 стульев (1971)

Экра­ни­за­ции «12 сту­льев» не нуж­да­ют­ся в пред­став­ле­нии. Мож­но спо­рить, чья полу­чи­лась удач­нее — Гай­дая или Заха­ро­ва — но за атмо­сфе­рой НЭПа луч­ше обра­тить­ся к филь­му Лео­ни­да Гай­дая. Осо­бен­но хоро­шо дух эпо­хи отра­жа­ет Эллоч­ка-людо­ед­ка, шью­щая наряд из пор­тье­ры и рас­кра­ши­ва­ю­щая дешё­вый мех кисточ­кой. Вни­ма­тель­ный зри­тель уви­дит, что во вре­мя сва­дьбы Оста­па с Гри­ца­цу­е­вой, «вели­кий ком­би­на­тор» поме­нял­ся костю­мом с Кисой. В усло­ви­ях дефи­ци­та тка­ней и без­де­не­жья по-дру­го­му было никак. Глав­ную роль в филь­ме испол­нил Арчил Гомиа­шви­ли, гово­рив­ший на экране голо­сом Юрия Саран­це­ва. Образ Оста­па стал для актё­ра зна­ко­вым: в нём он про­сла­вил­ся, за него полу­чил квар­ти­ру в Москве, а в 1992 году открыл своё кафе «Золо­той Остап».


Красные пчёлы (1972)

Един­ствен­ный фильм о враж­де совет­ских ска­у­тов и пио­не­ров. 1922 год, неболь­шой горо­док (съём­ки про­хо­ди­ли в Ков­ро­ве). Хозя­ин заво­да, нэп­ман и «бур­жуй» бежал из горо­да, но перед этим уто­пил всё обо­ру­до­ва­ние. Дети рабо­чих созда­ют пио­нер­ский отряд «Крас­ные пчё­лы» и помо­га­ют взрос­лым наве­сти поря­док на про­из­вод­стве. Им про­ти­во­сто­ят ска­у­ты — по сюже­ту это дети нэпманов.

В «Крас­ных пчё­лах» ска­у­ты пока­за­ны гро­теск­но пло­хи­ми: они сжи­га­ют мост через Клязь­му, что в дей­стви­тель­но­сти пред­ста­вить очень труд­но. Такое иска­же­ние — чисто идео­ло­ги­че­ское. В Рос­сию ска­у­тинг при­шёл ещё до рево­лю­ции: к раз­ви­тию дви­же­ния при­вле­ка­ли вели­ко­го кня­зя Геор­гия Кон­стан­ти­но­ви­ча, а в Цар­ско­сель­ском отря­де «маль­чи­ков-раз­вед­чи­ков» чис­лил­ся царе­вич Алек­сей. Боль­ше­ви­ки ска­у­тинг счи­та­ли вред­ным, монар­хи­че­ским и контр­ре­во­лю­ци­он­ным. После при­хо­да к вла­сти мно­гих руко­во­ди­те­лей дви­же­ния рас­стре­ля­ли. Несмот­ря на это, пио­нер­ская орга­ни­за­ция пере­ня­ла мно­гое у ска­у­тов: клят­вы при вступ­ле­нии, прин­ци­пы орга­ни­за­ции и даже крас­ные галстуки.


Трактир на Пятницкой (1978)

Детек­тив­ная исто­рия о рас­сле­до­ва­нии Мос­ков­ско­го уго­лов­но­го розыс­ка во вре­ме­на НЭПа. Дей­ствие раз­во­ра­чи­ва­ет­ся на фоне рос­кош­ных ресто­ра­нов и бога­тых реклам­ных выве­сок. Мили­ци­о­не­ры пыта­ют­ся лик­ви­ди­ро­вать бан­ду, засев­шую в трак­ти­ре на Пят­ниц­кой: глав­ный герой Нико­лай Панин внед­ря­ет­ся в бан­ду под при­кры­ти­ем под име­нем пре­ступ­ни­ка, кото­рый нахо­дит­ся в лаге­ре. Но в самый раз­гар опе­ра­ции ока­зы­ва­ет­ся, что бан­дит, под име­нем кото­ро­го внед­рил­ся Панин, сбе­га­ет из лаге­ря… Детек­тив режис­сё­ра Алек­сандра Файн­цим­ме­ра постав­лен по пове­сти Нико­лая Лео­но­ва, но суще­ствен­но от неё отли­ча­ет­ся. Совет­ские зри­те­ли высо­ко оце­ни­ли детек­тив: он стал лиде­ром про­ка­та 1978 года.


Один и без оружия (1984)

Фильм был снят режис­сёр­ским дуэ­том Пав­ла Фат­тахут­ди­но­ва и Вла­ди­ми­ра Хоти­нен­ко. Атмо­сфер­ная, немно­го мисти­че­ская лен­та с дра­ма­ти­че­ским фина­лом. Ещё одна экра­ни­за­ция детек­ти­ва Нико­лая Лео­но­ва. Дей­ствие раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в неболь­шом губерн­ском горо­де в 1927 году. Быв­ший коман­дир РККА Кон­стан­тин Ворон­цов назна­чен началь­ни­ком мест­но­го уго­лов­но­го розыс­ка и всту­па­ет в борь­бу лиде­ром воров­ско­го мира Кор­не­ем. По ходу дей­ствия отчёт­ли­во созда­ёт­ся образ быв­ше­го воен­но­го, без­успеш­но ищу­ще­го себя в мир­ной жиз­ни. Если «Трак­тир на Пят­ниц­кой» погру­жа­ет в нэпов­скую Моск­ву, то «Один и без ору­жия» пока­зы­ва­ет быт дру­гих горо­дов. Фильм сни­ма­ли в Пер­ми и Кунгуре.


Лиговка (2009)

Детек­тив­ный сери­ал Алек­сандра Буть­ко и Алек­сея Молоч­ни­ка на фоне ленин­град­ско­го НЭПа. Лигов­ка — самый опас­ный рай­он горо­да, где кри­ми­наль­ный мир воз­глав­ля­ет неуло­ви­мый Лёха Чёрт. Мест­ный ком­со­мо­лец Лео­нид Самой­лов, увле­чён­ный кни­га­ми о Шер­ло­ке Холм­се, посту­па­ет на служ­бу в мили­цию. Здесь он стал­ки­ва­ет­ся с насто­я­щей, а не книж­ной пре­ступ­но­стью. Зри­те­ли не слиш­ком высо­ко ото­зва­лись о сери­а­ле, отме­тив исто­ри­че­ские неточ­но­сти, плохую гра­фи­ку и слиш­ком «дере­вян­ный» сюжет.

Русский Париж во время Великой депрессии

С это­го дня в руб­ри­ке «На чуж­бине» мы начи­на­ем пуб­ли­ка­цию цен­ных источ­ни­ков из рус­ской эми­грант­ской прес­сы. Основ­ная тема­ти­ка — повсе­днев­ность Рус­ско­го зару­бе­жья. Пер­вым мате­ри­а­лом будет ста­тья Вла­ди­ми­ра Унков­ско­го из бер­лин­ской газе­ты «Руль», кото­рая счи­та­лась кадет­ской. В дан­ном очер­ке рас­ска­зы­ва­ет­ся о том, как рус­ские эми­гран­ты Пари­жа пере­жи­ва­ли лише­ния Вели­кой депрес­сии. Ста­тья была напе­ча­та­на 9 октяб­ря 1931 года.

Сто­ит отме­тить, что Вели­кая депрес­сия не затро­ну­ла СССР, и на фоне мас­штаб­ной совет­ской инду­стри­а­ли­за­ции эко­но­ми­че­ский кол­лапс в стра­нах Запа­да неред­ко исполь­зо­вал­ся в совет­ской про­па­ган­де для кри­ти­ки капи­та­лиз­ма. Но и рус­ские эми­гран­ты не мог­ли не отно­сить­ся к мас­штаб­ным мате­ри­аль­ным труд­но­стям без кри­ти­ки, что мож­но заме­тить, напри­мер, на кари­ка­ту­ре из эми­грант­ско­го жур­на­ла «Сати­ри­кон» за апрель 1931 года, кото­рая иде­аль­но под­хо­дит для иллю­стра­ции сего­дняш­ней заметки:

Но даже если не сгу­щать крас­ки с помо­щью сати­ры, быту наших быв­ших сооте­че­ствен­ни­ков не поза­ви­ду­ешь. Итак…


Русский Париж. Кризис

Бли­зит­ся зима. Рус­ский Париж в тревоге.

Симп­то­мы гря­ду­щей без­ра­бо­ти­цы выри­со­вы­ва­ют­ся всё ярче. Уже появи­лись пер­вые ласточ­ки. На мно­гих заво­дах про­из­во­дят­ся сокра­ще­ния шта­тов. На днях я встре­чал­ся с рабо­чим, слу­жа­щим на неболь­шой кар­то­наж­ной фаб­ри­ки. Он без­но­гий инва­лид (пра­вая ампу­ти­ро­ва­на до коле­на) и два года поэто­му он нахо­дил­ся «на жен­ском амплуа», теперь состо­ит кон­тра­мет­ром в жен­ском отделении.

— У нас уво­ли­ли поло­ви­ну все­го соста­ва и сокра­ти­ли часы. Что будет?.. Все мы висим на волоске.

В первую оче­редь рас­счи­ты­ва­ют ино­стран­цев. Над рус­ски­ми навис­ла общая угро­за. Каж­дый, слы­ша, что тако­го-то, тако­го-то и тако­го-то «сокра­ти­ли», печаль­но думает:

— Сего­дня ты, а зав­тра я…

На днях я поехал в пред­ме­стье Пари­жа Биан­кур (Булонь-Бий­ан­кур. — Ред.), где нахо­дит­ся авто­мо­биль­ный завод Рено. В преж­ние годы рус­ских на заво­де рабо­та­ло чуть ли не десять тысяч — теперь эта циф­ра кажет­ся бас­но­слов­ной. Все биан­кур­цы чув­ству­ют себя под Дамо­кло­вым мечом. Пол­ная неуве­рен­ность в буду­щем. Быва­ли слу­чаи уволь­не­ния ста­рых мно­го­лет­них служащих.

Лес рубят — щеп­ки летят: сокра­ща­ют про­из­вод­ство — не щадят рабочих.

Еще в про­шлом году Биан­кур про­из­во­дил впе­чат­ле­ние под­лин­но­го рус­ско­го город­ка. Рус­ские вывес­ки пест­ре­ли на каж­дом шагу и наша речь слы­ша­лась чаще, чем фран­цуз­ская. Нын­че не то — выве­сок зна­чи­тель­но поуба­ви­лось и, пожа­луй, поль­ская мова одер­жа­ла побе­ду. Над дверь­ми одной из самых боль­ших сто­ло­вых висит квад­рат­ный метр желе­за, на кото­ром латин­ски­ми бук­ва­ми накрашено:

— Ресто­ра­ция польска.

Наши сто­ло­вые, лавоч­ки, ресто­ра­ны, бист­ро — тор­гу­ют зна­чи­тель­но сла­бее. Все хозя­е­ва жалуются.

— Совсем, совсем не то, что было преж­де. Один убы­ток, хоть пре­кра­щай дело… Чис­ло обе­дов и ужи­нов пада­ет и пада­ет, вод­ку тре­бу­ют совсем редко…

Пере­до­ви­ца газе­ты «Руль»

Биан­кур поста­рел, потуск­нел, дома и поме­ще­ния не ремон­ти­ру­ют­ся, а завод стро­ит новые кор­пу­са и над­стра­и­ва­ет преж­ние, извест­ка, гли­на и песок раз­но­сят­ся про­хо­жи­ми на подош­вах по ули­цам и всю­ду гряз­но, неряш­ли­во, неуют­но, неприглядно.

Рус­ские биан­кур­цы боль­ше все­го зави­ду­ют тем, кто рабо­чий ста­нок про­ме­нял на шофёрство.

— Счаст­ли­вые люди… Вот уже кому ниче­го не страш­но. Что им кри­зис?.. Самые обес­пе­чен­ные из зани­ма­ю­щих­ся физи­че­ским тру­дом эмигрантов!

Но, как раз вче­ра, я бесе­до­вал с шофё­ром, толь­ко что при­е­хав­шим из Ниц­цы, где он месяц с лиш­ним со сво­ей женой «про­во­дил ваканс».

— Пло­хо у меня на душе, — гово­рил шофёр. — Буду­ще­го стра­шусь. Те, кто счи­та­ют нашу про­фес­сию очень хлеб­ной, оши­ба­ют­ся. Мы ост­ро чув­ству­ем при­бли­же­ние кри­зи­са. Наш зара­бо­ток уже сокра­тил­ся чуть ли не напо­ло­ви­ну… Шат­кая про­фес­сия. Каж­дый кли­ент лег­ко ста­но­вит­ся сопер­ни­ком, если вме­сто того, что­бы взять так­си, он идёт пеш­ком, садит­ся на мет­ро, трам­вай, в авто­бус… В Ниц­це я полу­чил под­ряд авто­мо­биль­ной почин­ки. Хоро­шо было на душе — наво­ра­чи­вал себе меха­ни­ку и в ус не дул. При­е­хал в Париж и у меня тре­во­га. Труд­ная будет зима. Луч­ше бы в Ниц­це остался…

А в жен­ском мире совсем пани­че­ское настроение.

Боль­шин­ство наших сооте­че­ствен­ниц рабо­та­ют, как «пер­вые и вто­рые руки» или содер­жать «мэзон де кутюр», или дают уро­ки крой­ки и шитья.

Насту­пи­ла осень. Начал­ся дам­ский сезон. В преж­ние года в это вре­мя и до само­го Рож­де­ства не хва­та­ло рабо­чих рук, масте­риц обре­ме­ня­ли чрез­мер­ны­ми сверх­уроч­ны­ми часа­ми. Бед­ные тру­же­ни­цы часто сиде­ли за иглой до двух-трёх часов ночи, не раз­ги­бая спины.

Нын­че совсем по ино­му. Нача­ло сезо­на, а неболь­шие рус­ские мастер­ские лик­ви­ди­ру­ют­ся одна за дру­гой. Круп­ный «салон мод» нашей сооте­че­ствен­ни­цы объ­явил кани­ку­лы в самое горя­чее время.

— Нет кли­ен­тов, нет, нет и нет! — твер­дят в отча­я­нии хозяйки.

«Пер­вые и вто­рые руки» бега­ют по Пари­жу, рас­те­рян­ные и воз­буж­ден­ные и пере­да­ют послед­ние печаль­ные новости.

— На плас Ван­дом фир­ма (назы­ва­ет­ся извест­ный фран­цуз­ский мод­ный дом) уво­ли­ла сорок масте­риц… Что будет?.. Мы погибнем!

А меж­ду тем рус­ская коло­ния Пари­жа твёр­до дер­жит­ся мнения:

— Шофё­ры — муж­ская денеж­ная ари­сто­кра­тия, работ­ни­цы «кутю­ра» — ари­сто­кра­тия дамская.

Ста­тья о рус­ском Пари­же в газете

Мно­гие «пер­вые и вто­рые руки» содер­жат свои семьи и пото­му нынеш­нее поло­же­ние вещей счи­та­ет­ся катастрофическим.

— Куда деть­ся, как быть?..

— Я посту­пи­ла в при­слу­ги, — на днях заяви­ла мне одна хоро­шая порт­ни­ха. — Надо же кор­мить детей. Буду полы мыть, бельё сти­рать, воду тас­кать, но, по край­ней мере, без кус­ка хле­ба не останусь.

Пре­да­вать­ся пани­ке небла­го­ра­зум­но. Быть может, поду­ет бла­го­при­ят­ный ветер, коле­со фор­ту­ны счаст­ли­во повер­нёт­ся и поло­же­ние изме­нит­ся к луч­ше­му. Ещё гро­ма не было слышно.

Но, что посло­ви­ца «гром не гря­нет — мужик не пере­кре­стит­ся» рус­ским Пари­жем окон­ча­тель­но сда­на в архив, — это факт, не под­ле­жа­щий сомнению.

Рус­ский Париж зара­нее вспо­ло­шил­ся, чтоб не быть застиг­ну­тым врасплох.

Пер­вы­ми заби­ли в бара­ба­ны женщины.

Порт­ни­хи и шляп­ни­цы созда­ли ини­ци­а­тив­ную груп­пу и при­гла­ша­ют всех лиц, рабо­та­ю­щих в обла­сти «кутю­ра», как муж­чин, так и дам вой­ти в созда­ва­е­мый про­фес­си­о­наль­ный союз.

Хоро­шие при­ме­ры дей­ству­ют заразительно.

Ана­ло­гич­ный при­мер к объ­еди­не­нию вос­по­сле­до­вал со сто­ро­ны слу­жа­щих бюро, маля­ров и сто­ля­ров. Такая же идея буди­ру­ет­ся сре­ди дру­гих рус­ских про­фес­си­о­на­лов, до сего вре­ме­ни под­ви­зав­ших­ся совер­шен­но разрозненно.

Друг за дру­га, а Бог за всех. В доб­рый час.

Рус­ский сапож­ник, име­ю­щий мастер­скую на углу квар­та­ла, в кото­ром я живу, сето­вал и пла­кал­ся мне:

— Сапож­ни­ки это вам не порт­ные — мы все врозь, да враз­брод. Каж­дый толь­ко соблю­да­ет свои инте­ре­сы… Спай­ки у нас нет… Кто в лес, кто по дро­ва. И по эта­кой при­чине сам о себе думай, сам на себя надей­ся. А кри­зис и наше­му бра­ту даёт себя знать. Вот к при­ме­ру ска­жу вам, что моя мастер­ская сей­час пол­на почи­нен­ной обу­вью, кото­рую кли­ен­ты обрат­но не берут.

— Дают почин­ку, услав­ли­ва­ют­ся о пла­те дого­ва­ри­ва­ют­ся и не заби­ра­ют меся­ца­ми, а то и совсем остав­ля­ют у меня. При­не­сёт какая-нибудь дамоч­ка туфли дыря­вые — и толь­ко её и виде­ли. Я труд свой затра­чи­ваю, мате­ри­ал денег сто­ит, про­да­вать не имею пра­ва — ведь кли­ент в любой день может объ­явить­ся… Зарез да и толь­ко… Вся­ко­го хла­ма набра­лось сколь­ко, что неку­да повернуться…

Такое стран­ное вре­мя теперь, что каж­дый встреч­ный сооте­че­ствен­ник вме­сте «как пожи­ва­е­те?..» заго­ва­ри­ва­ет с вами о кри­зи­се и жалу­ет­ся на пло­хие дела.

Иные удо­воль­ствие даже в таких темах нахо­дят. Иные, ради раз­вле­че­ния, по зна­ко­мым бегают.

— Шумим, бра­тец, шумим!

А вооб­ще рус­ский Париж пока на пере­пу­тьи. Тем­на вода в обла­цех. Неиз­вест­но, что ска­жет зима.

В. Унков­ский


Пуб­ли­ка­ция под­го­тов­ле­на авто­ром теле­грам-кана­ла CHUZHBINA.

История такси в России: от «ванек» до «бомбил»

Все навер­ня­ка слы­ша­ли пес­ню «Зеле­но­гла­зое так­си» и дума­ли, поче­му же оно «зеле­но­гла­зое»? С кон­ца 1940‑х и до 1980‑х годов совет­ские так­си­сты исполь­зо­ва­ли спе­ци­аль­ный зелё­ный мая­чок, озна­чав­ший, что они сво­бод­ны. Но это дале­ко не един­ствен­ный инте­рес­ный факт из исто­рии одно­го из глав­ных город­ских видов транс­пор­та в нашей стране.

Об исто­рии част­но­го изво­за и так­си в Рос­сии, о «вань­ках» и «утю­гах» читай­те в этой статье.


Пер­вые упо­ми­на­ния об эки­па­жах в Рос­сии, в кото­рых взи­ма­ли пла­ту за про­езд, отно­сят­ся ещё к XVII веку. В общем-то до появ­ле­ния конок, трам­ва­ев и авто­бу­сов это был един­ствен­ный вари­ант обще­ствен­но­го транс­пор­та в круп­ных горо­дах. Извоз­чи­ки в горо­дах, кото­рых не сто­ит путать с ямщи­ка­ми (те зани­ма­лись меж­ду­го­род­ни­ми пере­воз­ка­ми), дели­лись на несколь­ко категорий.

«Вань­ка­ми» назы­ва­лись эки­па­жи эко­ном-клас­са, про­езд на них сто­ил от 30 копе­ек. Как пра­ви­ло, «вань­кой» был быв­ший кре­стья­нин, подав­ший­ся в город на зара­бот­ки, с тощей лошад­кой и уби­той повоз­кой. «Лиха­чи» были уже эли­той, опыт­ны­ми извоз­чи­ка­ми с сыты­ми поро­ди­сты­ми лошадь­ми и удоб­ны­ми коляс­ка­ми. Обыч­но они куч­ко­ва­лись в местах скоп­ле­ния бога­той кли­ен­ту­ры — у ресто­ра­нов, гости­ниц, пуб­лич­ных домов. Счёт за поезд­ку уже сто­ил око­ло трёх руб­лей. Суще­ство­ва­ли так­же «голуб­чи­ки» — про­фес­си­о­на­лы в фор­мен­ной одеж­де на город­ской служ­бе. Их тариф был уже чем-то сред­ним меж­ду вань­кой и лиха­чом — где-то око­ло одно­го руб­ля. Ещё были «ломо­вые» — гру­зо­вые извоз­чи­ки на спе­ци­аль­ных тяго­вых лошадях-тяжеловесах.

Каж­дый извоз­чик, част­ный или город­ской, имел поряд­ко­вый номер в виде мед­ной бля­хи. Суще­ство­ва­ли извоз­чи­чьи бир­жи, рас­по­ла­гав­ши­е­ся в люд­ных местах и око­ло вокзалов.

А вот тари­фов на поезд­ку не суще­ство­ва­ло, каж­дый извоз­чик назна­чал такую цену за поезд­ку, кото­рая при­хо­ди­ла к нему на ум. Это вызы­ва­ло мно­го недо­воль­ства, ибо дале­ко не все люби­ли тор­го­вать­ся. Одна­ко в кон­це XIX века изоб­ре­та­ют так­со­метр — при­бор для авто­ма­ти­че­ско­го рас­чё­та сто­и­мо­сти поезд­ки. Но мас­со­во его нач­нут при­ме­нять уже с появ­ле­ни­ем автомобилей.

Пер­вые авто­мо­би­ли с так­со­мет­ром появи­лись в Санкт-Петер­бур­ге в 1906 году. Эста­фе­ту под­хва­ти­ли дру­гие горо­да стра­ны — сна­ча­ла Минск, а затем в 1907 году Москва и Гель­синг­форс (Хель­син­ки). В 1909 году было откры­то акци­о­нер­ное обще­ство «Санкт-Петер­бург­ский так­со­мо­тор», осно­ван­ное пред­при­ни­ма­те­лем и пред­ста­ви­те­лем мар­ки Ford Саму­и­лом Фри­де. В Москве в этом же году тоже откры­лось так­со­мо­тор­ное пред­при­я­тие — «Това­ри­ще­ство авто­мо­биль­но­го пере­дви­же­ния» (ТАП). В 1911 году был раз­ра­бо­тан свод пра­вил для так­си­стов, состо­я­щий из 15 пара­гра­фов. К 1913 году в Санкт-Петер­бур­ге и Москве тру­ди­лось уже свы­ше 600 экипажей.

Парк доре­во­лю­ци­он­но­го так­си пол­но­стью состо­ял из ино­ма­рок FIAT, Berliet, NAG, Ford, Darracq, Benz и дру­гих. Поезд­ки на «само­бег­лых коляс­ках» поль­зо­ва­лись высо­ким спро­сом, посколь­ку про­из­во­ди­ли куда более силь­ный эффект на окру­жа­ю­щих, неже­ли гуже­вые повоз­ки, а так­же рабо­та­ли чёт­ко по так­со­мет­ру, в отли­чие от раз­лич­ных «ванек» и «лиха­чей».

После рево­лю­ции 1917 года все авто­мо­би­ли были наци­о­на­ли­зи­ро­ва­ны, а так­со­мо­тор­ные пред­при­я­тия закры­ты. Толь­ко во вре­ме­на нэпа ста­ли вновь появ­лять­ся част­ные так­си­сты, а в 1925 году уже и Мос­со­вет заку­па­ет первую пар­тию авто­мо­би­лей FIAT и Renault.

«Рено», про­зван­ные в наро­де «утю­га­ми» или «бра­у­нин­га­ми», ока­за­лись весь­ма надёж­ны­ми авто­мо­би­ля­ми, про­дер­жав­шись в мос­ков­ских так­со­пар­ках, а затем и в про­вин­ци­аль­ных аж до 1935 года. В 1930 году так­со­пар­ки попол­ни­ли авто­мо­би­ли Ford‑A мос­ков­ской сбор­ки, а в 1932 году зара­бо­тал завод ГАЗ, поло­жив­ший нача­ло мас­со­вой авто­мо­би­ли­за­ции стра­ны. С это­го момен­та гуже­вой транс­порт стал стре­ми­тель­но уга­сать, и к 1939 году в Москве уже толь­ко 57 чело­век назы­ва­ли себя извозчиками.

В 1931 году был орга­ни­зо­ван трест «Мосав­то­транс», в кото­рый вошли два авто­бус­ных пар­ка, авто­ре­монт­ный завод и два суще­ство­вав­ших на тот момент так­со­пар­ка. Так было поло­же­но нача­ло цен­тра­ли­зо­ван­но­му управ­ле­нию так­со­пар­ка­ми, про­длив­ше­му­ся до само­го раз­ва­ла СССР.

В 1934 году в Москве зара­бо­та­ла пер­вая дис­пет­чер­ская служ­ба, состо­я­щая из трёх чело­век. Так­си теперь мож­но было зака­зать по теле­фо­ну в любой конец горо­да. Сто­и­ла такая услу­га два рубля.

Несмот­ря на то, что до кон­ца 1934 года в сто­ли­це, напри­мер, было откры­то уже четы­ре так­со­пар­ка, спрос на услу­гу част­ных пас­са­жир­ских пере­во­зок зна­чи­тель­но пре­вы­шал пред­ло­же­ние. ГАЗ‑А, един­ствен­ная оте­че­ствен­ная лег­ко­вуш­ка на тот момент, вна­ча­ле рас­пре­де­ля­лась в сило­вые ведом­ства и гос­ап­па­рат, а так­со­пар­ки ком­плек­то­ва­лись по оста­точ­но­му прин­ци­пу. Ситу­а­ция изме­ни­лась в луч­шую сто­ро­ну в 1936 году с выпус­ком ГАЗ-М1 — «эмки». С это­го момен­та совет­ское так­си поти­хонь­ку ста­но­ви­лось массовым.

В кон­це 30‑х годов поми­мо «эмок» в так­со­пар­ки так­же нача­ли посту­пать пред­ста­ви­тель­ские ЗиС-101 и, чуть поз­же, ЗиС-110. Это были не толь­ко так­си, а ещё и пер­вые пред­ки совре­мен­ных «газе­лей» и «пази­ков» — они рабо­та­ли в каче­стве «марш­ру­ток». Такой авто­мо­биль вме­щал поряд­ка 6–7 пас­са­жи­ров. Марш­ру­ты свя­зы­ва­ли вок­за­лы и аэро­пор­ты, суще­ство­ва­ли и меж­ду­го­род­ние направ­ле­ния, напри­мер Москва–Ногинск. Сто­и­мость поезд­ки была фик­си­ро­ван­ной, а не по так­со­мет­ру, и зави­се­ла от тари­фа на задан­ном маршруте.

Оте­че­ствен­ной про­мыш­лен­но­стью в 30‑е годы пред­при­ни­ма­лось несколь­ко попы­ток создать спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный авто­мо­биль так­си. К при­ме­ру, завод «Арем­куз» в 1935 году мел­ко­се­рий­но изго­тав­ли­вал пол­но­стью закры­тые кузо­ва для ГАЗ‑А, что повы­ша­ло ком­форт­ность и без­опас­ность поезд­ки на авто­мо­би­ле. На том же ГАЗе в един­ствен­ном экзем­пля­ре постро­и­ли спе­ци­аль­ную вер­сию «эмки», отли­чав­шу­ю­ся от стан­дарт­ной рас­по­ло­же­ни­ем запас­но­го коле­са — сбо­ку, а не сза­ди. Вме­сто запас­ки сза­ди были уста­нов­ле­ны креп­ле­ния для бага­жа, так­же отсут­ство­ва­ло пас­са­жир­ское сиде­нье спе­ре­ди. На перед­нем ска­те кры­ши посе­ре­дине кра­со­вал­ся пла­фон «так­си»; впо­след­ствии такой пла­фон исполь­зо­ва­ли в так­со­пар­ках и на обыч­ных «эмках».

С нача­лом Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны все так­со­пар­ки стра­ны при­оста­нав­ли­ва­ют свою рабо­ту, боль­шин­ство машин отправ­ля­ет­ся на фронт, на быв­ших так­си возят офи­цер­ский и гене­раль­ский состав. Какое-то коли­че­ство полу­жи­вых «эмок» остав­ля­ют и исполь­зу­ют в каче­стве инкас­са­тор­ских машин, а пред­ста­ви­тель­ские ЗиСы, кото­рые невоз­мож­но исполь­зо­вать в усло­ви­ях пло­хих дорог, консервируют.

После вой­ны имен­но сня­тые с кон­сер­ва­ции лиму­зи­ны пер­вы­ми выхо­дят на рабо­ту. Кро­ме того, на базе полу­то­рок ГАЗ-АА появ­ля­ют­ся так назы­ва­е­мые гру­зо­пас­са­жир­ские так­си, пред­став­ля­ю­щие собой обыч­ные гру­зо­ви­ки, в кузо­ве кото­рых вдоль бор­та рас­по­ла­га­ют­ся ска­мьи для сиденья.

В 1948 году на служ­бу в так­со­пар­ки выхо­дит ГАЗ-М20 «Побе­да». Имен­но на этих авто­мо­би­лях впер­вые появ­ля­ют­ся извест­ные нам всем «шашеч­ки» по бор­там, а так­же зелё­ный ого­нёк, сиг­на­ли­зи­ру­ю­щий о том, что так­си в дан­ный момент сво­бод­но. От базо­вой вер­сии, поми­мо «шаше­чек» и огонь­ка, эти маши­ны отли­чал ещё двух­цвет­ный окрас (до сере­ди­ны 50‑х это тём­но-серый цвет свер­ху и свет­ло-серый сни­зу — серая крас­ка была дешев­ле в про­из­вод­стве), а так­же при­сут­ствие счёт­чи­ка-так­со­мет­ра. В южных реги­о­нах СССР и в При­бал­ти­ке исполь­зо­ва­лись так­же вер­сии с кузо­вом «каб­ри­о­лет» — для жела­ю­щих про­ка­тить­ся с ветерком.

В сре­де «марш­ру­ток» лиму­зи­ны ЗИС-101 и ЗИС-110 стал посте­пен­но вытес­нять появив­ший­ся в 1951 году ГАЗ-12 ЗиМ. Его экс­плу­а­та­ция обхо­ди­лась дешев­ле, посколь­ку это был про­ме­жу­точ­ный по клас­су меж­ду ЗиСом и «Побе­дой» авто­мо­биль. Поэто­му он чаще пред­ше­ствен­ни­ка исполь­зо­вал­ся ещё и в каче­стве обыч­но­го так­си. Мно­го ЗиМов появи­лось в кон­це 50‑х, когда в пери­од «отте­пе­ли» было сокра­ще­но коли­че­ство пер­со­наль­ных авто­мо­би­лей для чинов­ни­ков. Мини­стер­ский подвиж­ной состав пере­да­ва­ли в таксопарки.

В 1956 году в так­со­пар­ках появ­ля­ет­ся новый «Моск­вич-402». Вооб­ще в тече­ние все­го совет­ско­го пери­о­да было несколь­ко попы­ток нала­дить в так­си рабо­ту «Моск­ви­чей». Эти маши­ны счи­та­лись эко­ном-клас­сом, тариф за поезд­ку был дешев­ле, чем в «Побе­дах» и после­ду­ю­щих за ними «Вол­гах». Одна­ко эти авто­мо­би­ли ока­зы­ва­лись куда менее надёж­ны­ми, и, в конеч­ном сче­те, сто­и­мость их содер­жа­ния при­мер­но рав­ня­лась сто­и­мо­сти содер­жа­ния той же «Вол­ги».

В резуль­та­те «Моск­вич» не нра­вил­ся ни води­те­лям — за тес­но­ту и малую вме­сти­мость, ни началь­ни­кам так­со­пар­ков — за сто­и­мость обслу­жи­ва­ния. Поэто­му 402‑я модель и после­ду­ю­щие потом 408–412, 2140 и 2141 так тол­ком и не при­жи­лись в так­си, хотя и их было нема­ло. Авто­мо­би­ли Волж­ско­го авто­за­во­да в совет­ское вре­мя в каче­стве так­си не рас­смат­ри­ва­лись вовсе.

Новое обнов­ле­ние основ­но­го соста­ва так­си про­ис­хо­дит с 1957 года с выпус­ка ГАЗ-21 «Вол­га». Авто­мо­биль отли­чал­ся от базо­во­го отсут­стви­ем при­ку­ри­ва­те­ля, антен­ны и радио­при­ём­ни­ка (его заме­нил так­со­метр). Зна­ме­ни­то­го «оле­ня» на капо­те в моди­фи­ка­ци­ях так­си так­же не было. Отдел­ка сало­на для про­сто­ты очист­ки выпол­ня­лась из кож­за­ме­ни­те­ля. Так­же при­сут­ство­вал всё тот же зелё­ный ого­нёк в пра­вом верх­нем углу под лобо­вым стек­лом, а вот «шашеч­ки» видо­из­ме­ни­лись и ста­ли нано­сить­ся не на весь бок, а толь­ко на перед­ние две­ри, раз­де­ля­ясь посе­ре­дине боль­шой бук­вой «Т».

Позд­нее, с 1963 года, в маши­нах для так­си было уста­нов­ле­но раз­дель­ное перед­нее сиде­нье, кото­рое с пас­са­жир­ской сто­ро­ны мог­ло скла­ды­вать­ся в ров­ную пло­щад­ку. На зад­ней две­ри так­же отсут­ство­вал для без­опас­но­сти крю­чок откры­ва­ния двери.

Рас­цвет­ка на пер­вых маши­нах была чёр­но­го цве­та, позд­нее «Вол­ги» нача­ли рас­кра­ши­вать в раз­ные цве­та, пре­иму­ще­ствен­но свет­лых тонов. Неко­то­рые позд­ние авто­мо­би­ли были двух­цвет­но­го окра­са, — напри­мер, так назы­ва­е­мые «крас­ные шапоч­ки». Они, кста­ти, окра­ши­ва­лись в такие цве­та после кап­ре­мон­та, поэто­му так­си­сты подоб­ные «наряд­ные» авто­мо­би­ли не очень жало­ва­ли, посколь­ку отре­мон­ти­ро­ван­ный авто­мо­биль слу­жил доволь­но быст­ро и «уби­вал­ся».

ГАЗ-21 в вер­си­ях так­си, наря­ду с базо­вой моде­лью, актив­но постав­ля­лась на экс­порт. К при­ме­ру, в Нор­ве­гии в 1958 году каж­дый чет­вёр­тый так­со­мо­тор был «Вол­гой». «Засве­ти­лась» эта маши­на и во мно­гих зна­ме­ни­тых совет­ских филь­мах — «Брил­ли­ан­то­вая рука», «Три топо­ля на Плю­щи­хе», «Бере­гись авто­мо­би­ля» и других.

ЗиМы в нача­ле 60‑х заме­нил лат­вий­ский мик­ро­ав­то­бус РАФ-977, при­бли­зив марш­рут­ные так­си к совре­мен­но­му фор­ма­ту. «Рафик» бази­ро­вал­ся на агре­га­тах «Вол­ги», что уде­шев­ля­ло сто­и­мость его экс­плу­а­та­ции в разы. Кро­ме того, он вме­щал до 10 пас­са­жи­ров. Сто­и­мость поезд­ки на такой «марш­рут­ке» была уже намно­го дешев­ле, неже­ли в пред­ше­ству­ю­щих лег­ко­вых лимузинах.

«Вол­га» пер­во­го поко­ле­ния про­ра­бо­та­ла в так­со­пар­ках до 1975 года, с 1970-го её уже заме­ща­ли авто­мо­би­ля­ми ГАЗ-24. Ново­му поко­ле­нию горь­ков­ских седа­нов в вер­си­ях так­си доба­ви­ли радио­при­ём­ник, а штат­ный дви­га­тель, рабо­тав­ший на дефи­цит­ном высо­ко­ок­та­но­вом топ­ли­ве АИ-93, дефор­си­ро­ва­ли для рабо­ты на более дешё­вом бен­зине А‑76. С 1973 года в так­со­пар­ках так­же рабо­та­ли и уни­вер­са­лы ГАЗ-24–04. С 1971 года и по 1979 год все «два­дцать-чет­вёр­ки» кра­си­ли в еди­ный сала­то­вый цвет.

В пред­две­рии мос­ков­ской Олим­пи­а­ды-80 так­си в СССР под­тя­ну­ли к меж­ду­на­род­ным стан­дар­там — еди­ный цвет стал ярко-лимон­ным; хотя этой крас­ки не хва­та­ло, и часть машин кра­си­ли в обыч­ные завод­ские цве­та, напри­мер беже­вый. Так­же с бор­тов исче­за­ют «шашеч­ки», а зна­ме­ни­тый зелё­ный ого­нёк посте­пен­но заме­ня­ет­ся более при­выч­ным совре­мен­но­му пас­са­жи­ру оран­же­вым пла­фо­ном на крыше.

Марш­рут­ные РАФ-977 с 1976 года заме­ни­ли РАФ-2203, маши­ны этой моде­ли с неко­то­ры­ми после­ду­ю­щи­ми моди­фи­ка­ци­я­ми про­ра­бо­та­ли до само­го раз­ва­ла СССР.

Появив­ша­я­ся в 1981 году, уже в пери­од стаг­на­ции совет­ской эко­но­ми­ки новая «Вол­га» ГАЗ-3102 так и не ста­ла мас­со­вой. Инно­ва­ци­он­ный в про­ек­те авто­мо­биль в резуль­та­те чере­ды испы­та­ний, согла­со­ва­ний и упро­ще­ний с болью вста­вал на кон­вей­ер. Кро­ме того, чинов­ни­ки не очень хоте­ли видеть новую «Вол­гу» в каче­стве маши­ны для так­си. В резуль­та­те на ГАЗе смог­ли нала­дить мел­ко­се­рий­ное про­из­вод­ство этой моде­ли, в коли­че­стве око­ло трёх тысяч за год, и почти все они ухо­ди­ли в гос­ап­па­рат. Какое-то коли­че­ство всё же попа­ло в так­со­пар­ки, но такие авто­мо­би­ли счи­та­лись боль­шой редкостью.

Исполь­зуя нара­бот­ки новой моде­ли, в Горь­ком всё же «выкру­ти­лись», выпу­стив в 1985 году модель 24–10. Тех­ни­че­ски она мно­гие дета­ли заим­ство­ва­ла у 3102, при этом сна­ру­жи выгля­де­ла, как слег­ка модер­ни­зи­ро­ван­ная ста­рая «Вол­га» ГАЗ-24. Она и ста­ла послед­ним круп­ным обнов­ле­ни­ем совет­ских таксопарков.

После раз­ва­ла СССР боль­шин­ство госу­дар­ствен­ных так­со­пар­ков пре­кра­ти­ло своё суще­ство­ва­ние. Те, что оста­лись, транс­фор­ми­ро­ва­лись в част­ные служ­бы так­си. Но в основ­ном с кон­ца 80‑х и до 2000‑х годов основ­ную мас­су пере­воз­чи­ков состав­ля­ли част­ни­ки — «бом­би­лы». Для мно­гих это был основ­ной зара­бо­ток в нелёг­кое для стра­ны вре­мя. Так­си­стом мог стать любой чело­век, имев­ший лич­ный авто­мо­биль, при­чём в любом тех­ни­че­ском состоянии.

Из каких-то ярких моде­лей эпо­хи 90‑х мож­но выде­лить раз­ве что появив­шу­ю­ся в 1994 году «Газель», вызвав­шую насто­я­щий бум марш­рут­ных пере­во­зок. Настоль­ко боль­шой, что во мно­гих, осо­бен­но про­вин­ци­аль­ных горо­дах «марш­рут­ки» впо­след­ствии прак­ти­че­ски иско­ре­ни­ли обыч­ный обще­ствен­ный транспорт.

Со вре­ме­нем «част­ни­ки» транс­фор­ми­ро­ва­лись в ком­мер­че­ские так­со­пар­ки и дис­пет­чер­ские служ­бы. Авто­мо­би­ли теперь пред­став­ле­ны на любой вкус и коше­лёк, от бюд­жет­ных до экзо­ти­че­ской элек­три­че­ской «Тес­лы». Так­со­метр, как при­бор, ушёл в про­шлое, из-за про­бок сто­и­мость опре­де­ля­ет­ся по вре­ме­ни поездки.

Великий князь и сладкая царевна

При упо­ми­на­ни­ях дина­стии Рома­но­вых мы чаще дума­ем о рос­сий­ских импе­ра­то­рах и их семьях, реже — о воен­ных и госу­дар­ствен­ных дея­те­лях, кото­рые бла­го­да­ря дина­сти­че­ско­му про­ис­хож­де­нию зани­ма­ли высо­кие места в госу­дар­ствен­ной машине Рос­сий­ской импе­рии. Но были и дру­гие Рома­но­вы, кото­рых не при­вле­ка­ла служ­ба. В боль­шей сте­пе­ни их инте­ре­со­ва­ли совсем не «рома­нов­ские» деяния.

VATNIKSTAN обра­ща­ет­ся к нестан­дарт­ной судь­бе кня­зя Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча Рома­но­ва и его роман­ти­че­ско­му поэ­ти­че­ско­му наследию.


Спер­ва каза­лось, что судь­ба бла­го­во­лит пле­мян­ни­ку Алек­сандра II. Стар­ший сын вели­ко­го кня­зя Кон­стан­ти­на Нико­ла­е­ви­ча, в кру­гу семьи име­ну­е­мый Нико­лой, был, как впо­след­ствии ска­жут исто­ри­ки, пер­вым из Рома­но­вых, полу­чив­шим выс­шее обра­зо­ва­ние: он с отли­чи­ем окон­чил Ака­де­мию Гене­раль­но­го шта­ба. Затем после совер­ше­ния grand tour он про­дол­жил тра­ди­ци­он­ную для чле­нов рус­ско­го цар­ству­ю­ще­го дома воен­ную карье­ру в лейб-гвар­дии Кон­ном полку.

Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич Рома­нов. Послед­няя чет­верть XIX века

Тучи нача­ли сгу­щать­ся, когда вели­кий князь позна­ко­мил­ся с тан­цов­щи­цей Фан­ни Лир. Быту­ет мне­ние, буд­то эта непо­до­ба­ю­щая связь ста­ла при­чи­ной того, что Нико­ла был отправ­лен на вой­ну, в поход на Хиву в 1873 году. Там, в пустыне Кызыл-Кум, он едва не был убит, но ужа­сы вой­ны не поме­ша­ли ему про­ник­нуть­ся к Сред­ней Азии самой тре­пет­ной любо­вью. Про­бле­ма в том, что увле­че­ние Тур­ке­ста­ном никак не мог­ло отме­нить его увле­че­ния аме­ри­кан­ской пля­су­ньей, и засе­да­ния в Рус­ском гео­гра­фи­че­ском обще­стве он чере­до­вал с сомни­тель­ны­ми уте­ха­ми в ком­па­нии жен­щи­ны полу­све­та, на кото­рую без сче­та спус­кал семей­ные средства.

Юный Нико­ла Рома­нов сто­ит чуть сзади

Ито­гом любов­ной свя­зи, кото­рой авгу­стей­шие роди­чи тщет­но пыта­лись вос­пре­пят­ство­вать, сде­лал­ся скан­дал сколь отвра­ти­тель­ный, столь и зага­доч­ный. В один зло­счаст­ный день мать Нико­лы, Алек­сандра Иоси­фов­на обна­ру­жи­ла, что из окла­да ико­ны, кото­рой покой­ный импе­ра­тор Нико­лай I бла­го­сло­вил её брак, были вар­вар­ски выло­ма­ны брил­ли­ан­ты. Спу­стя корот­кое вре­мя кам­ни было обна­ру­же­ны в одном из лом­бар­дов Петер­бур­га, а все сле­ды ука­зы­ва­ли во дво­рец. Спер­ва в дерз­ком похи­ще­нии был запо­до­зрен адъ­ютант Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча, одна­ко вско­ре основ­ным подо­зре­ва­е­мым сде­лал­ся он сам. След­ствие воз­гла­вил сам шеф жан­дар­мов граф Пётр Шува­лов. Но несмот­ря ни на тяжесть предъ­яв­лен­ных обви­не­ний, ни на моль­бы род­ствен­ни­ков облег­чить свою судь­бу пока­я­ни­ем, вели­кий князь вины не признал.

Что­бы избе­жать позо­ра, на семей­ном сове­те Рома­но­вы­ми было при­ня­то реше­ние назна­чить Нико­ле пси­хи­ат­ри­че­ское осви­де­тель­ство­ва­ние и, объ­явив сума­сшед­шим при любом резуль­та­те тако­во­го, немед­ля выслать из Петер­бур­га с глаз долой. Так в судь­бе мятеж­но­го вели­ко­го кня­зя наме­тил­ся весь­ма нети­пич­ный для отпрыс­ка цар­ству­ю­ще­го дома поворот.

Как ни уди­ви­тель­но, выво­ды док­то­ров под­твер­ди­ли догад­ки, и, веро­ят­но, надеж­ды, род­ствен­ни­ков. Судя по дан­ным мно­го­чис­лен­ных меди­цин­ских осмот­ров, вели­кий князь стра­дал фор­мой поме­ша­тель­ства, извест­но­го в те вре­ме­на как «нрав­ствен­ное безу­мие». Оно не затра­ги­ва­ло умствен­ных спо­соб­но­стей, но дела­ло его совер­шен­но рав­но­душ­ным к мораль­но-эти­че­ским нор­мам, что впо­след­ствии нашло своё отра­же­ние в чере­де ско­ро­па­ли­тель­ных рома­нов с барыш­ня­ми гим­на­зи­че­ско­го воз­рас­та и диких экс­цен­трич­ных выходках.

Фан­ни Лир

Одна­ко несмот­ря на тяж­кий недуг, то и дело ввер­гав­ший его в водо­во­рот губи­тель­ных стра­стей, вели­кий князь имел одну глу­бо­кую и под­лин­ную страсть, став­шую для него делом всей жиз­ни. Тур­ке­стан, пле­нив­ший его еще на заре юно­сти, до позор­но­го изгна­ния, был для него мая­ком и путе­вод­ной звез­дой. Вот поче­му, сидя вза­пер­ти, поку­да род­ствен­ни­ки реша­ли его участь, не о любов­ни­це-тан­цов­щи­це гре­зил вели­кий князь, а об экс­пе­ди­ции на Аму-Дарью. К сча­стью для всех, авгу­стей­шим роди­чам хва­ти­ло рас­су­ди­тель­но­сти, и в изу­че­нии столь полю­бив­ше­го­ся края ему не пре­пят­ство­ва­ли. Нако­нец, после дол­гих ски­та­ний, в 1881 году Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич полу­чил раз­ре­ше­ние отпра­вить­ся на посто­ян­ное житель­ство в вожде­лен­ный Туркестан.

Дол­гие годы он про­вёл в тру­дах по бла­го­устрой­ству сво­ей новой роди­ны. Бла­го­да­ря ему Таш­кент обза­вел­ся теат­ром, сине­ма­то­гра­фом, раз­но­об­раз­ны­ми заво­да­ми, ману­фак­ту­ра­ми и мастер­ски­ми, бла­го­тво­ри­тель­ны­ми учре­жде­ни­я­ми. Но самым глав­ным делом его жиз­ни ста­ло оро­ше­ние Голод­ной сте­пи. На соб­ствен­ные сред­ства кня­зя был про­ло­жен Рома­нов­ский канал, по бере­гам кото­ро­го ста­ли вырас­тать новые посе­ле­ния. Вели­кий князь не гну­шал­ся ком­па­ни­ей про­стых рабо­чих и, слу­ча­лось, подол­гу жил в голой сте­пи воз­ле ары­ков, наблю­дая за про­ве­де­ни­ем работ.

Одна­ко несмот­ря на зри­мые пло­ды его тру­дов, пре­бы­ва­ние Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча в Тур­ке­стане в один день было постав­ле­но на кар­ту бла­го­да­ря его неду­гу. Вер­ный сво­ей при­выч­ке соблаз­нять моло­дых девиц, а так­же, веро­ят­но, из жела­ния насо­лить роди­чам, игно­ри­ро­вав­шим его теле­грам­мы, он стал бра­ви­ро­вать рома­ном с 15-лет­ней гим­на­зист­кой Вале­ри­ей Хмель­ниц­кой и даже обма­ном добил­ся совер­ше­ния обря­да вен­ча­ния, хотя и имел уже супру­гу. Надеж­да Дрей­ер, в про­шлом такая же гим­на­зист­ка, вышла за него в 1878 году, и ста­ла един­ствен­ной при­знан­ной женой, мате­рью двух его сыно­вей и вер­ной спут­ни­цей до кон­ца его дней. Мало того, на момент зна­ком­ства с Хмель­ниц­кой, князь сожи­тель­ство­вал с казач­кой Дарьей Часо­ви­ти­ной, от кото­рой имел тро­их детей.

Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич Рома­нов с супругой

Выход­ка вели­ко­го кня­зя при­ве­ла Петер­бург в бешен­ство, он был раз­лу­чён с любов­ни­цей и выдво­рен из Тур­ке­ста­на в Бала­кла­ву под над­зор жан­дар­мов, где в тече­ние трёх лет ему пред­сто­я­ло томить­ся и взды­хать по рос­кош­ной жиз­ни и юной любов­ни­це, кото­рую, в отли­чие от сво­е­го двор­ца в Таш­кен­те, ему боль­ше нико­гда не суж­де­но будет увидеть.

Одна­ко и в том, что каза­лось лишь след­стви­ем предо­су­ди­тель­ных выхо­док, отра­зи­лась его увле­че­ние Тур­ке­ста­ном. Свою любов­ни­цу он назы­вал не ина­че как «Царев­на» и в его боль­ном и сен­ти­мен­таль­ном вооб­ра­же­нии том­ле­ние о Хмель­ниц­кой спле­лось с восточ­ны­ми пре­да­ни­я­ми, запе­чат­лён­ны­ми в поэ­ме XII века о бога­ты­ре-каме­но­те­се Фар­ха­те, пре­крас­ной царевне Ширин и под­лом шахе Хосро­ве. Так на свет появил­ся сти­хо­твор­ный цикл «Слад­кая царев­на», сохра­нив­ший­ся в доне­се­ни­ях жан­дарм­ско­го пол­ков­ни­ка, чье­му над­зо­ру был пору­чен авгу­стей­ший поэт-изгнанник.


Сладкая царевна

Бега­вад­ская сказка

Запи­са­но со слов мусуль­ман в Голод­ной сте­пи, у поро­гов Дарьи, на хол­ме Ширин-Фар­каш, в 1893 г. (7401 г. от с. м.)

«Я заста­ви­ла мои реки течь туда,
куда я поже­ла­ла,
а я жела­ла, что­бы они тек­ли толь­ко там,
где это полез­но».

Над­пись вре­мён Семирамиды.

«Кап­ля воды, подан­ная жаж­ду­ще­му в пустыне,
смы­ва­ет гре­хи за сто лет».

Пове­рье ара­бов и туркмен.

«Дать воду там, где её нет — гораз­до важ­нее,
чем заво­е­вать поло­ви­ну зем­но­го шара».

Росмеслер.

«Il ne fait rien de grand, que dans l’Orient».
Сло­ва импе­ра­то­ра Напо­лео­на I.

Кра­са­виц, подоб­ных царевне Ширин,
Не зна­ют пев­цы харез­мий­ских былин.
Рабо­чий народ свой всем серд­цем любя,
За бед­ных она погу­би­ла себя.

***

Царев­на Ширин

В пустын­ных сте­пях Харез­мий­ской страны,
У скал и поро­гов ворот Ферганы,
Где гроз­но бушу­ет Дарьи водопад, —
Под тенью чина­ров, бьёт ключ Бегавад.

В шат­ре голу­бом — там царев­на жила,
Мол­ва о кото­рой весь свет обошла,
Мол­ва о чудес­ной Ширин красоте
О «слад­кой царев­ны» ко всем доброте.

И с раз­ных Восто­ка сто­рон молодцы
Стре­ми­лись к поро­гам. Нес­лись удальцы,
На конях чер­вон­ных, как стаи жар-птиц,
Минуя чер­то­ги дру­гих царь-девиц.

За ними подар­ки из даль­них дворцов
Вез­ли кара­ва­ны бога­тых купцов:
И шёлк, и руно, и лар­цы с жемчугом,
И яхон­тов черв­ча­тым алым зерном.

Царев­на жела­ет уви­деть гостей,
На пир при­гла­ша­ют бояр и князей.
В забо­те, в тре­во­ге их шум­ный собор…
Готов меж­ду ними воз­ник­нуть раздор.

Задум­чив бухар­ский вель­мо­жа Хосрой,
Пито­мец наряд­ной сре­ды городской,
И сумра­чен воин хивин­ский Фархат,
В набе­гах ужас­ный, как гро­ма раскат.

Но вот — в луче­зар­ным сия­ньем в очах,
С улыб­кою ясной на рай­ских устах,
Яви­лась Ширин — и скло­нён­ным рабам
Веле­ла вни­мать сво­им див­ным речам.

***

Дела Добра

«Кня­зья Хова­рез­ма Орды Золотой,
Пле­нён­ные цар­ской моей красотой!
Не рос­кошь люб­лю я, не власть над страной,
А хижи­ны бед­ных отчиз­ны родной.

Свя­тей­ший муд­рец Зоро­астр указал,
И сам в Зен­да­ве­сте­сво­ей начертал,
Что „доб­рые мыс­ли, сло­ва и дела
Воис­ти­ну страш­ны для ада и зла!“

Я с дет­ства при­вык­ла к завет­ным словам,
Меч­та­ла слу­жить бла­го­дат­ным делам,
Чтоб край — высо­чай­ший мой род обожал,
К нижай­шим меня — мило­сер­дой признал.

Над­мен­ность, жесто­кость вели­ких царей,
Их каз­ни сво­бо­ды отваж­ных друзей,
Я лас­кой, любо­вью долж­на искупить,
Застав­лю народ сан „княж­ны“ мне простить.

Дарья при­вле­ка­ет вес­ну моих дней,
Цари­ца пото­ков, стрем­нин и ключей.
Я вник­ла в их тай­ну, на сча­стье людей,
Оазис воз­двиг­ну средь зной­ных степей!

Желая с Дарьёю союз заключить,
Пусты­ню Харез­ма водой оживить,
Я в пену и брыз­ги поро­гов вошла,
Венец бирю­зо­вый сни­мая с чела:

„При­ми, о Дарья-река, мойдастархан,
Всех пред­ков дер­жав­ных моих талисман
И вспом­ни, дочь гор­дых бес­смерт­ных снегов,
Стра­да­нья и жаж­ду рав­нин и песков!“»

***

Ожив­ле­ние Пустыни

«Я грё­зы лелею о радуж­ном дне,
Когда, рас­про­стёр­тая в мерт­вен­ном сне,
Вся голая Степь, обли­тая рекой,
Проснёт­ся, бли­стая алмаз­ной росой.

С ручья­ми целу­ясь, с жур­ча­щей водой,
Покрыв­шись цве­та­ми и соч­ной травой,
Степь радост­но при­мет в объ­я­тья свои
Всех млад­ших детей Харез­мий­ской семьи.

При­дут зем­ле­дель­цы на жат­ву хлебов,
Рабо­чих аулы, ста­да пастухов,
А стран­ник, в про­хла­де души­стых садов,
С вос­тор­гом вдох­нет све­жесть нив и лугов.

Вот „доб­рые мыс­ли, сло­ва и дела“,
Кото­рым я в жерт­ву себя принесла.
Погиб­ну в пустыне, в рабо­те с водой,
Иль зем­ским рабо­чим дарую покой!

Свя­щен­ный огонь в моём серд­це горит,
И цар­ская кровь труд­ный подвиг свершит…
Но где же мой витязь со свет­лой душой,
Достой­ный и зло­бы дух вызвать на бой?!

Где пер­вый Харез­ма Мираб чародей?!
Во имя Ормуз­да, взяв в степь водолей,
Он змей Ари­ма­на низ­верг­нет в моря…
А сла­ва добра – выше гор и Царя!

Тому я, бояре, всю неж­ность отдам,
Доз­во­лю к моим при­кос­нуть­ся ногам,
Чей ум оза­рит мрак пустын­ных степей,
Я дам ему сча­стье трёх пер­вых ночей!»

***

Фар­хат, Хосрой

В раз­ду­мье собор… но под­нял­ся Фархат,
Душев­ным вол­не­ньем и стра­стью объят,
И мчит­ся, взяв молот-топор громобой —
В тес­ни­ну, к поро­гам, на водоразбой.

Воро­та Дарьи он решил затворить,
Тече­нье вели­кой реки — преградить,
Пло­ти­ну — гро­ма­дой кам­ней увенчать
И стрем водо­па­да — над сте­пью поднять.

Гре­мел гро­мо­бой в запо­рож­ских скалах,
Тону­ли уте­сы в дарьин­ских волнах,
Хва­тал и гло­тал нена­сыт­ный порог,
Ревел и рычал разъ­ярён­ный поток.

Хосрой же с кол­ду­нья­ми дер­жит совет:
Воз­мож­но ль испол­нить Царь-Девы завет?
Лукав и чудён был вол­шеб­ниц ответ,
Но мил он иска­те­лю лёг­ких побед.

Царевне, в лучах полу­ноч­ной луны,
Почу­дил­ся блеск оро­шён­ной страны…
То лов­кий Хосрой раз­вер­нул за шатром
Бле­стя­щий камыш, запле­тён­ный ковром.

А ведь­мы полз­ли из пещер в Бегавад,
Ехид­но шипя, где рабо­тал Фархат:
Себя не жале­ет, наш князь удалой, —
«А там, у Царев­ны, — пиру­ет Хосрой!»

Как мол­нья сверк­нул в обла­ках громобой,
Под­бро­шен­ный, в гне­ве, Фар­ха­та рукой;
Топор гря­нул ниц из небес синевы,
И пал обез­глав­лен­ный воин Хивы.

***

Свя­тая мечта

Всё цар­ство потряс гром-удар роковой
Был выгнан средь ночи ковар­ный Хосрой,
Про­кля­тый жре­ца­ми, повер­жен­ный в прах,
Покры­тый позо­ром, он скрыл­ся в горах.

На небе Восто­ка померк­ла звезда…
Погас­ла Царев­ны свя­тая мечта.
Скон­ча­лась она, воз­ле тела, в траве,
Губа­ми при­льнув к отсе­чён­ной главе.

И рядом лег­ли, на кро­ва­вом одре
Ширин и Фар­хат, в бега­вад­ском шатре
Над ними насы­па­ли холм земляной,
Чтоб веч­но сто­ял он над бур­ной рекой.

Уж сорок веков про­тек­ло с той поры,
Дав­но все забы­ли Хосроя ковры,
Исчез­ли сле­ды хит­ро­ум­ных затей,
Их ветер раз­нес по раз­до­лью степей.

Но пом­нит народ, где Царев­на жила,
И молит­ся там, где она умерла,
А думы Ширин и Фар­ха­та дела,
С их кро­вью Дарья в свои нед­ра взяла.

И катят­ся вол­ны без­молв­но в Арал,
Напрас­но шумят водо­па­ды у скал,
Пусты­ня, как преж­де, мрач­на и мертва,
Но жите­ли верят в Иша­на слова:

«В семь тысяч четы­ре­сто пер­вых годах —
Дарья разо­льёт свои воды в песках!
Вос­крес­нет Царев­на, а с ней — вся страна,
Очнёт­ся пусты­ня от тяж­ко­го сна!»

***

Дар Дарьи

Идёт кара­ван по горя­чим пескам,
По зной­ным, сыпу­чим, печаль­ным тропам,
Устал, уто­мил­ся степ­ной караван,
И тре­пет­но бьют­ся серд­ца мусульман.

Пусты­ня вся пла­ме­нем дышит кругом,
Вер­блю­ды, кача­ясь, шага­ют с трудом,
Сквозь жар­кую мглу и паля­щий туман
Им пышет навстре­чу пес­ча­ный буран.

Вдруг что-то блес­ну­ло за греб­нем песка…
То дар свой пустыне при­сла­ла река!
Забыл кара­ван о гро­зив­шей беде —
Все бро­си­лись жад­но к сту­дё­ной воде.

Весе­льем, вос­тор­гом пол­на их душа,
В тол­пе вос­кли­ца­ют «Алла» и «Пад­ша»,
С молит­вою, дан­ной Про­ро­ком самим,
Стихом:«Бисмилляирахманирахим!»

При­лёг кара­ван у зер­каль­ных озёр,
Рас­ки­ну­лись юрты, пыла­ет костёр,
И пес­ни, и буб­ны, и пляс­ки баччей
При­вет­ству­ют шум­но зве­ня­щий ручей.

«Теперь нам не стра­шен сви­ре­пый самум,
Дарья оро­си­ла пес­ки кызыл-кум!
Вот Рус­ских рабо­та, пло­ды их труда,
Отныне мы с ними — дру­зья навсегда!

Поки­ну­ли гроб свой Ширин и Фархат,
И тень их парит над селом Бегавад.
Испол­ни­лась Слад­кой Царев­ны мечта,
Откры­лась для витя­зя Девы фата!»

***

Хва­ла Царю

Идёт кара­ван по холод­ным пескам,
По влаж­ным, цве­ту­щим, весе­лым тропам,
Вздох­нул, обод­рил­ся степ­ной караван
И радост­но бьют­ся серд­ца мусульман.

О день неза­бвен­ный! По зна­ку Царя
Взо­шла над Тура­ном бла­жен­ства заря!
Был мрак на Восто­ке, а свет над Москвой,
Чару­ю­щий нас, оскорб­лён­ных душой.

Стес­ни­лись поро­ги, река поднялась
И вширь, по голод­ным сте­пям разлилась.
Вглубь страш­ной пусты­ни про­шел водолей,
В пес­ки, в солон­цы, на рав­ни­ны степей!

Начал­ся их пыш­ный, весё­лый расцвет,
Пре­крас­ный, как Слад­кой Царев­ны привет,
И солн­це, любу­ясь в раз­ли­вах воды,
Лас­ка­ет и нежит поля и сады!

Вой­ска посы­лая Хиву усмирить,
Царь Рус­ским Кня­зьям пове­лел объявить
Жела­нье своё, чтоб под Рус­ским щитом
Нам луч­ше жилось, чем под хан­ским ярмом.

И вот уже кон­чи­лись те времена,
Когда здесь цари­ли Турк­мен племена,
Водою покры­лись набе­гов следы
Раз­бой­ной и хищ­ной Хивин­ской орды.

Да будет же счаст­лив весь Рус­ский Народ
И Цар­ский дер­жав­ный Рома­нов­ский Род.
Исчез­ли все бит­вы, и кровь, и штыки,
Наве­ки нас сбли­зи­ли — воды реки!»

Мода НЭПа. Кожаные куртки, короткие стрижки, гимнастёрки

Граж­дан­ская вой­на закон­чи­лась, и насе­ле­ние новой Рос­сии вздох­ну­ло с облег­че­ни­ем: мож­но было стро­ить новую жизнь, а вме­сте с ней — созда­вать образ ново­го чело­ве­ка. Осо­бен­ные фасо­ны одеж­ды и обу­ви, ради­каль­ные стриж­ки ста­ли сим­во­лом НЭПа не мень­ше, чем каба­ре с хита­ми про «Буб­лич­ки» и «Мур­ку». Что носи­ли мод­ни­ки 1920‑х годов, кто шил им одеж­ду и как мода свя­за­на с мас­штаб­ны­ми исто­ри­че­ски­ми событиями?


Как узнать НЭП: фасоны одежды и обуви, причёски

После рево­лю­ции и Граж­дан­ской вой­ны жите­ли Рос­сии ока­за­лись в совер­шен­но новой стране. Сво­бод­ный образ образ жиз­ни, эман­си­па­ция, отказ от бур­жу­аз­ных пере­жит­ков, огра­ни­чен­ность в сред­ствах вме­сте с воз­мож­но­стью впер­вые за мно­го лет поку­пать одеж­ду опре­де­ли­ли мод­ные тен­ден­ции. Люди хоте­ли выгля­деть и оде­вать­ся по-ново­му: костю­мы и при­чёс­ки ста­ли для них спо­со­бом заявить о себе в новой реаль­но­сти. Впер­вые с 1917 года появи­лась воз­мож­ность поку­пать одеж­ду. Цен­тром моды оста­ва­лись Москва и Пет­ро­град (Ленин­град), а несмот­ря на «все­об­щее равен­ство», по внеш­не­му виду лег­ко было отли­чать бога­тых и бед­ных, работ­ни­ков госу­дар­ствен­ных ведомств и предпринимателей-нэпманов.

Бес­при­зор­ник в рядах улич­ных тор­гов­цев. Москва. 1920‑е годы

Во вре­мя НЭПа сво­бод­ная тор­гов­ля нена­дол­го вер­ну­лась в Рос­сию, но боль­шин­ство людей всё рав­но не име­ли воз­мож­но­сти поку­пать наря­ды — не было денег. Поэто­му мас­со­во исполь­зо­ва­лись дешё­вые тка­ни: холст, гру­бое полот­но, ста­рая воен­ная фор­ма и сол­дат­ское сук­но. В то же вре­мя новый облик дол­жен был демон­стри­ро­вать взгля­ды чело­ве­ка, его раз­рыв с про­шлым и «осво­бож­де­ние». Сим­во­ли­че­ское зна­че­ние при­об­рёл крас­ный цвет — его актив­но исполь­зо­ва­ли в немно­го­чис­лен­ных аксес­су­а­рах. А одним из глав­ных сим­во­лов 1920‑х ста­ла кожа­ная комис­сар­ская курт­ка. Такие носи­ли и муж­чи­ны, и женщины.

К при­ме­ру, очень узна­ва­ем и сего­дня образ чеки­ста в кожа­ной курт­ке и фураж­ке. В «Соба­чьем серд­це» Бул­га­ко­ва Швон­дер и его коман­да посе­ща­ют про­фес­со­ра Пре­об­ра­жен­ско­го как раз в такой одеж­де. Каза­лось бы, отку­да в бед­ной после­во­ен­ной стране столь­ко кожи, что каж­дый ново­яв­лен­ный управ­ле­нец мог полу­чить курт­ку из неё? Ещё до Пер­вой миро­вой вой­ны в Рос­сий­ской импе­рии поши­ли мно­го кожа­ной фор­мы для авиа­ци­он­ных бата­льо­нов, но исполь­зо­вать не успе­ли. После Октябрь­ской рево­лю­ции скла­ды с ней нашли боль­ше­ви­ки и раз­да­ва­ли сво­им. Имен­но в этих курт­ках несколь­ко деся­ти­ле­тий щего­ля­ли комиссары.

Угол Куз­нец­ко­го и Пет­ров­ки в Москве. Вид в сто­ро­ну Теат­раль­ной пло­ща­ди и мага­зи­на «Мюр и Мери­лиз». Фото­граф Алек­сандр Род­чен­ко. 1926 год

Для повсе­днев­ной муж­ской и жен­ской одеж­ды харак­тер­но пол­ное отсут­ствие деко­ра­тив­ных эле­мен­тов: гал­сту­ков, бан­тов, рюшей. Всё это вос­при­ни­ма­лось как «бур­жу­аз­ный пере­жи­ток». В романе «Как зака­ля­лась сталь» геро­и­ню Тоню Тума­но­ву, появив­шу­ю­ся на ком­со­моль­ском собра­нии в наряд­ном пла­тье с рюша­ми, очень осудили:

«Пав­ла ото­звал в сто­ро­ну сек­ре­тарь ком­со­мо­ла товар­ной при­ста­ни, пле­чи­стый парень в гру­бой бре­зен­то­вой руба­хе, груз­чик Пан­кра­тов. Недру­же­люб­но гля­нул на Пав­ла; ско­сив гла­за на Тоню, ска­зал: „…Вид-то у неё для нас непод­хо­дя­щий, на бур­жу­а­зию похо­же. Как её про­пу­сти­ли сюда?“».

До рево­лю­ции при­ем­ле­мым в высо­ких кру­гах счи­та­лись толь­ко наря­ды, сши­тые на заказ по мер­кам кли­ен­та. Покуп­ка гото­вой одеж­ды была уде­лом низ­ших клас­сов. Во вре­мя НЭПа под­ход меня­ет­ся: поку­пать гото­вые наря­ды пере­ста­ёт быть зазор­ным, а мно­гие мод­ни­цы и вовсе бли­ста­ли в пла­тьях, сши­тых из сол­дат­ско­го сук­на соб­ствен­ны­ми рука­ми по моде­лям из журналов.

Из жур­на­ла «Домаш­няя портниха»

Ради­каль­нее все­го изме­ни­лась жен­ская мода. Глав­ные при­зна­ки состо­я­тель­ной мод­ни­цы 1920‑х: корот­кая стриж­ка с зави­ты­ми локо­на­ми, пря­мое пла­тье с низ­кой тали­ей (что­бы не под­чёр­ки­ва­ло жен­ствен­ность очер­та­ний), шляп­ка с вуа­лью и длин­ные пер­чат­ки. Сре­ди укра­ше­ний боль­ше все­го ценил­ся жем­чуг, хотя боль­шин­ство носи­ли под­дел­ку. В моду вхо­дит худо­ба, мно­гие жен­щи­ны стре­мят­ся под­ра­жать бале­ри­нам и актри­сам немо­го кино. Хоро­шим тоном счи­та­лось пере­тя­ги­вать грудь бин­та­ми, что­бы сде­лать её плос­кой. Округ­лые фор­мы, наобо­рот, счи­та­лись непри­лич­ны­ми. Это демон­стра­тив­ная ген­дер­ная уни­фи­ка­ция: жела­ние под­ра­жать муж­чи­нам, про­ти­во­по­ста­вить себя ста­рой «пат­ри­ар­халь­ной» систе­ме и во всём догнать мужчин.

Но такие наря­ды были доступ­ны толь­ко очень узко­му кру­гу состо­я­тель­ных мод­ниц. Менее бога­тые жен­щи­ны оде­ва­лись про­ще, но не менее рево­лю­ци­он­но. Носи­ли пла­тья из хол­ста, матер­ча­тые курт­ки и сит­це­вые блу­зы, пря­мые юбки из сол­дат­ско­го сук­на и даже муж­ские гим­на­стёр­ки. В мему­а­рах писа­тель­ни­цы Надеж­ды Тэф­фи упо­ми­на­ет­ся, что в рас­ход шли пор­тье­ры и зана­вес­ки, про­сты­ни и дру­гое постель­ное и сто­ло­вое белье, ска­тер­ти и покры­ва­ла, поло­са­тый мат­рас­ный тик, как впро­чем, и любые дру­гие тка­ни, исполь­зо­вав­ши­е­ся в домаш­нем обиходе.

Боль­шую попу­ляр­ность име­ли дешё­вые кра­ше­ные меха — вспом­ни­те Эллоч­ку-людо­ед­ку. Не брез­го­ва­ли даже кош­ка­ми — сно­ва вспом­ним, как в «Соба­чьем серд­це» Шари­ков занял­ся отло­вом кошек на шап­ки. Вме­сто шляп­ки с вуа­лью носи­ли надви­ну­тую на лоб крас­ную косын­ку. Фасо­ны пре­иму­ще­ствен­но пря­мые, непри­та­лен­ные. Назна­че­ние ана­ло­гич­ное — под­черк­нуть рав­но­пра­вие и освобождение.

Обувь была менее раз­но­об­раз­ной, ведь шить её на дому труд­нее, чем одеж­ду. Все обу­ва­ли сапо­ги, ботин­ки, пару­си­но­вые тапоч­ки, рези­но­вые боты.


Надежда Ламанова: для широких масс и звёзд кино

Пер­вы­ми лица­ми моды были актри­сы теат­ра и немо­го кино, бале­ри­ны и про­сто очень извест­ные пер­со­ны широ­ко­го про­фи­ля. Напри­мер, Лиля Брик. Куль­тур­ный бомонд мог поль­зо­вать­ся услу­га­ми доро­гих порт­ных и моде­лье­ров наря­ду с пар­тий­ной эли­той и раз­бо­га­тев­ши­ми нэпманами.

Лиля Брик

В сере­дине 20‑х годов осо­бым шиком счи­та­лось иметь наря­ды «от Лама­но­вой». Извест­ной порт­ни­хой Надеж­да Лама­но­ва была и до рево­лю­ции: удо­сто­е­на зва­ния «Постав­щик Дво­ра Ея Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства», то есть шила одеж­ду импе­ра­тор­ской семьи и их приближённых.

«Она обна­ру­жи­ла огром­ный вкус, и посте­пен­но ста­ла оде­вать дам самых высо­ких и самых бога­тых кру­гов мос­ков­ско­го обще­ства. У неё ста­ли оде­вать­ся не толь­ко дамы мос­ков­ско­го купе­че­ства, но и ари­сто­кра­тия, так, в част­но­сти, она оде­ва­ла вели­кую кня­ги­ню Ели­за­ве­ту Фёдо­ров­ну, жену мос­ков­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра вели­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча, род­ную сест­ру госу­да­ры­ни. Была она при­гла­ше­на так­же и к самой цари­це, но они как-то „не сошлись харак­те­ра­ми“ и это отно­ше­ние обо­рва­лось. Дело Надеж­ды Пет­ров­ны настоль­ко раз­рос­лось, что посте­пен­но у неё ста­ло 300 мастериц».

Из вос­по­ми­на­ний Геор­гия Лемана

В 1920‑е годы моде­льер нача­ла созда­вать одеж­ду «для широ­ких масс» и её взгля­ды мно­гим при­шлись по вку­су. При созда­нии фасо­нов Надеж­да Лама­но­ва соче­та­ла тра­ди­ции народ­но­го костю­ма с потреб­но­стя­ми совре­мен­ных жен­щин. Эти костю­мы про­ек­ти­ро­ва­лись как недо­ро­гая одеж­да, укра­шен­ная народ­ной вышив­кой и дру­ги­ми вида­ми отдел­ки, поз­во­ля­ю­щи­ми обо­га­щать и раз­но­об­ра­зить небо­га­тый выбор тка­ней. Всё это нахо­ди­ло отклик у пуб­ли­ки. Инте­рес­но, что в раз­ра­бот­ке одеж­ды «для наро­да» весь­ма актив­ное уча­стие при­ни­ма­ли даже люди, весь­ма далё­кие от моды. Напри­мер, нар­ком про­све­ще­ния Луначарский.

Из жур­на­ла «Домаш­няя портниха»

Дру­гую важ­ную часть рабо­ты Надеж­ды Лама­но­вой состав­ля­ли теат­раль­ные костю­мы. Она же созда­ла одеж­ду для филь­мов Эйзен­штей­на «Алек­сандр Нев­ский», Алек­сан­дро­ва «Цирк» и Про­та­за­но­ва «Аэли­та». Лама­но­вой при­хо­ди­лось тяже­ло, хоро­ших тка­ней ката­стро­фи­че­ски не хва­та­ло. Она мно­го экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ла с фор­ма­ми и фасо­на­ми, не боя­лась ради­каль­ных реше­ний. Что­бы убе­дить­ся в этом, доста­точ­но взгля­нуть на футу­ри­стич­ные откро­вен­ные наря­ды в «Аэли­те». Несмот­ря на зна­чи­тель­ные заслу­ги в про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти, в мар­те 1928 года её лиши­ли изби­ра­тель­ных прав «как куста­ря, имев­ше­го двух наём­ных мастериц».

«Аэли­та». Костю­мы Надеж­ды Ламановой
«Аэли­та». Костю­мы Надеж­ды Ламановой

Коллекция Веры Мухиной

Вера Мухи­на, созда­тель­ни­ца «Рабо­че­го и кол­хоз­ни­цы», в 1920‑е годы актив­но тру­ди­лась как моде­льер. Она созда­ва­ла облик новой жен­щи­ны: без кор­се­тов, рюшей и бан­тов, само­сто­я­тель­ной, кра­си­вой и рабо­тя­щей. Ещё до рево­лю­ции Мухи­на начи­на­ла с костю­мов для теат­раль­ной сце­ны. Очень зна­ме­ни­то её эст­рад­ное пла­тье-бутон: белое при­та­лен­ное пла­тье с юбкой-тюль­па­ном нуж­но было соче­тать с боль­шой крас­ной шля­пой. Поз­же она созда­ла несколь­ко наря­дов в духе вре­ме­ни, сшить кото­рые было по силам любой жен­щине даже из под­руч­ных мате­ри­а­лов. В рас­ход шли суро­вое полот­но, голов­ные плат­ки, вла­ди­мир­ские поло­тен­ца и сол­дат­ское сук­но. Сло­вом, всё, что в суро­вые годы жен­щи­ны мог­ли най­ти и пре­вра­тить в мод­ный шедевр.

Пла­тье-бутон от Веры Мухиной

Кон­цеп­ция моде­лей от Мухи­ной — это «удоб­ный кра­си­вый костюм для рабо­ты и отды­ха, кото­рый по силам сшить само­сто­я­тель­но». К созда­нию выкро­ек, кото­рые были опуб­ли­ко­ва­ны в аль­бо­ме «Искус­ство в быту» (раз­ра­бо­тан сов­мест­но с Лама­но­вой), Вера Мухи­на под­хо­ди­ла так же, как к созда­нию скульп­тур — кон­струк­ти­вист­ски. Напри­мер, она при­ду­ма­ла пла­тье-транс­фор­мер: его дли­ну и рука­ва мож­но было менять по настро­е­нию владелицы.

В 1925 году кол­лек­ция пла­тьев Мухи­ной появи­лась на выстав­ке в Пари­же и полу­чи­ла Гран-при «за наци­о­наль­ную само­быт­ность в соче­та­нии с совре­мен­ным мод­ным направ­ле­ни­ем». Наря­ды демон­стри­ро­ва­ли Лиля Брик и её млад­шая сест­ра Эль­за Три­о­ле. Стиль «а‑ля рус» с харак­тер­ны­ми фак­ту­ра­ми и орна­мен­та­ми так впе­чат­лил ино­стран­цев, что они, кажет­ся, не заме­ти­ли, что бусы при­шлось изго­то­вить из хлеб­но­го мякиша.

Лиля Брик и Эль­за Три­о­ле в костю­мах Мухи­ной. Гран-при в Париже

Мухи­на будет тво­рить моду вплоть до кон­ца 1920‑х, пока сво­бод­ные вея­ния НЭПа не сме­нят­ся ути­ли­тар­но­стью 1930‑х. В эти годы она вер­нёт­ся к теат­раль­ным костюмам.


Мужская мода (франты и простолюдины, бедные и богатые)

В годы НЭПа состо­я­тель­ные муж­чи­ны не отста­ва­ли от дам и мно­го вни­ма­ния уде­ля­ли внеш­не­му виду. Костюм муж­чи­ны, его внеш­ний вид были тес­но свя­за­ны со ста­ту­сом. Состо­я­тель­ные нэп­ма­ны, далё­кие от цен­но­стей воен­но­го ком­му­низ­ма, не хоте­ли быть оди­на­ко­вы­ми. Они носи­ли костю­мы-визит­ки (полы сюр­ту­ка рас­хо­дят­ся кону­сом впе­ре­ди, на одной пуго­ви­це) и клас­си­че­ские смо­кин­ги, ковер­ко­то­вые костю­мы, курт­ки из боб­ри­ка, брю­ки-гали­фе или «окс­форд» (узкие по щико­лот­ку). Из обу­ви — ботин­ки «джим­ми» или «буль­до­ги» с тупым носом. Голов­ные убо­ры — шля­пы «бор­са­ли­но» и цилин­дры. В сере­дине 20‑х годов эти вещи были срав­ни­тель­но доступ­ны. Напри­мер, Дани­ил Хармс в сен­тяб­ре 1926-го запи­сал в сво­ём дневнике:

«Купил сапо­ги „Джим“ в Гости­ном дво­ре, Нев­ская сто­ро­на, мага­зин 28».

Евге­ний Сузю­мов (в цен­тре) — пред­се­да­тель обще­ства сте­но­гра­фов Пен­зы. Фото 1925 года

Такой костюм кри­ти­ко­ва­ла боль­шая часть насе­ле­ния, а в прес­се пуб­ли­ко­ва­ли сати­ри­че­ские сти­хи и кари­ка­ту­ры про мод­ни­ков. Боль­шин­ство муж­чин оде­ва­лись совер­шен­но ина­че. Мно­гие дона­ши­ва­ли ста­рую воен­ную фор­му, кото­рую полу­чи­ли во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны. Осно­ву их про­сто­го гар­де­роба состав­ля­ли гим­на­стёр­ки с широ­ки­ми кожа­ны­ми рем­ня­ми, косо­во­рот­ки и хол­що­вые тол­стов­ки, в ред­ких слу­ча­ях — город­ские пиджа­ки и френ­чи. В мас­со­вой муж­ской моде изна­чаль­но гораз­до замет­нее были тен­ден­ции уни­фи­ка­ции, оди­на­ко­во­сти, кото­рые вый­дут на пик в 1930‑е годы.

Выпуск­ни­ки учеб­но­го заве­де­ния при Гав­ри­лов-Ямском льно­ком­би­на­те. 1920‑е годы
Кари­ка­ту­ра на нэпмана

Модные журналы: «Ателье», «Домашняя портниха», «Искусство одеваться»

После Граж­дан­ской вой­ны в СССР хлы­нул поток ино­стран­ных мод­ных жур­на­лов, отку­да мно­гие поспе­ши­ли почерп­нуть идеи для гар­де­роба, с поправ­кой на дефи­цит тка­ней и необ­хо­ди­мость шить само­сто­я­тель­но. Но для боль­шин­ства основ­ным источ­ни­ком зна­ний о моде и выкро­ек ста­ли совет­ские журналы.

Жур­нал «Ате­лье». 1923 год

Пер­вый совет­ский оте­че­ствен­ный жур­нал мод «Ате­лье» появил­ся уже в 1923 году при нова­тор­ском «Ате­лье Мод». Его воз­гла­ви­ла уже упо­ми­нав­ша­я­ся Надеж­да Лама­но­ва. Цель — вер­нуть моду в СССР. С жур­на­лом согла­си­лись сотруд­ни­чать: худож­ни­ки Юрий Аннен­ков, Борис Кусто­ди­ев, Кузь­ма Пет­ров-Вод­кин, Алек­сандр Голо­вин, Кон­стан­тин Сомов, Игорь Гра­барь, скуль­птор Вера Мухи­на, поэтес­са Анна Ахма­то­ва, исто­рик искусств Нико­лай Пунин. Здесь опуб­ли­ко­ва­ли не толь­ко мод­ные новин­ки, но и доволь­но серьёз­ные мате­ри­а­лы о свой­ствах тка­ней, их пла­стич­но­сти, важ­но­сти кон­стру­и­ро­ва­ния одеж­ды по фигу­ре. В пер­вом номе­ре жур­на­ла напе­ча­та­ли сра­зу 200 фото­гра­фий моде­лей. Тираж в две тыся­чи экзем­пля­ров разо­шёл­ся мгно­вен­но. Но, к сожа­ле­нию, этот номер стал послед­ним: изда­вать его было доро­го, к тому же пар­тий­ное руко­вод­ство оце­ни­ло его как слиш­ком «бур­жу­аз­ный».

Уже в 1925 году Лама­но­ва сов­мест­но с Мухи­ной под­го­то­ви­ли аван­гард­ный мод­ный аль­бом «Искус­ство в быту», в кото­ром пред­ста­ви­ли 36 таб­лиц с несколь­ки­ми жен­ски­ми, муж­ски­ми и дет­ски­ми наря­да­ми, а так­же совре­мен­ной мебе­лью и даже дет­ски­ми игруш­ка­ми. Сре­ди дру­гих попу­ляр­ных изда­ний выде­ля­лись «Домаш­няя порт­ни­ха», «Искус­ство оде­вать­ся», «Моды», «Жур­нал для хозя­ек». Они дели­лись с чита­тель­ни­ца­ми мод­ны­ми тен­ден­ци­я­ми и выкрой­ка­ми для само­сто­я­тель­но­го шитья.

Здесь и далее — стра­ни­цы из аль­бо­ма «Искус­ство в быту»


Как ушла мода

Вме­сте со сво­ра­чи­ва­ни­ем НЭПа уси­ли­лись тен­ден­ции к уни­фи­ка­ции внеш­не­го вида «совет­ско­го чело­ве­ка». Оди­на­ко­вая одеж­да без укра­ше­ний, отказ от соб­ствен­но­го сти­ля в поль­зу обще­го, ути­ли­тар­ность наря­дов отра­жа­ли пере­ме­ны в обще­стве. Скла­ды­ва­ние тота­ли­та­риз­ма про­ис­хо­ди­ло не толь­ко в поли­ти­ке, оно корен­ным обра­зом изме­ни­ло и моду. Быть отли­ча­ю­щим­ся ста­ло не толь­ко непри­лич­но, но и опас­но. Ника­ких иных при­чин, кро­ме поли­ти­че­ских, ухо­ду подоб­ной моды нет. Пре­кра­ще­ние сво­бод­ной тор­гов­ли отме­ни­ло воз­мож­ность под­би­рать одеж­ду инди­ви­ду­аль­но, выби­рать, что нра­вит­ся. Дефи­цит тка­ней так и не уда­лось пре­одо­леть. В 1930‑е годы одеж­да при­об­ре­тёт более мили­та­рист­ский и спор­тив­ный характер.


Читай­те дру­гие ста­тьи цик­ла «Исто­рия совет­ской моды Вик­то­рии Мок­и­ной»:

Мода НЭПа. Кожа­ные курт­ки, корот­кие стриж­ки, гим­на­стёр­киМода 1930‑х. Мили­та­ризм, спорт, агит­тек­стильПосле­во­ен­ная мода. Воен­ная фор­ма, жен­ские шляп­ки, пиджа­ки сти­лягМода 1950‑х. Дома моде­лей, «само­по­шив», «песоч­ные часы»Мода «отте­пе­ли». Маки­яж, ней­лон, шпиль­киМода 1965–1969 годов. Мини-юбки, кеды, брюч­ные костю­мыМода 1970–1975 годов. Джин­сы, водо­лаз­ки, фарца
Первая статья из нашего тематического цикла рассказывает о том, как одевались в Советской России в 1920‑е годы.

Читать
Внешний вид и стиль советских граждан в довоенную сталинскую эпоху.

Читать
О времени, когда военная форма ещё не вышла из моды, но стиляги уже задавали тон.

Читать
Тенденции советской моды в эпоху, когда она становится доступной и интересной как для модельеров, так и для простых граждан.

Читать
Статья о ключевых тенденцииях в советской одежде первой половины 1960‑х годов.

Читать
Как общество привыкало к мини-юбкам и какое платье удостоилось названия «Россия».

Читать
Заключительная статья цикла Виктории Мокиной посвящена моде первой половине 1970‑х годов — самого разгара брежневской эпохи.

Читать

На аукцион «Литфонда» выставлен Александр Керенский в платье

На аукцион «Литфонда» выставлена театральная кукла, представляющая собой Александра Керенского в платье медсестры. Она относится к периоду 1920–1930‑х годов и могла использоваться агитбригадами.

Археологи отчитались о результатах исследований 2021 года на Шпицбергене

В августе на архипелаге Шпицберген проводились археологические исследования. Среди их результатов - остатки поморских судов, поморский крест и могила на мысе Смит.

В Москве открылась выставка о пути Виктора Цоя

15 января 2022 года в московском Манеже открылась выставка «Виктор Цой. Путь героя». Она приурочена к шестидесятилетнему юбилею музыканта.

В Петербурге вышла книга о феномене блокадного дневника

Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге выпустило сборник «Я знаю, что так нельзя писать» о блокадных дневниках. Научным редактором выступил доктор исторических наук, профессор ЕУСПб Никита Ломагин, а составительницей — Анастасия Павловская, редактор Центра изучения эго-документов «Прожито».

В Эрмитаже открылась Галерея Петра Великого

В Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге открылась галерея Петра Великого. Это событие приурочено к 350-летию с рождения Петра I и 300-летию с подписания Ништадтского договора, завершившего Северную войну 1701-1721 годов.