«Тол­пы тороп­ли­вых пари­жан устре­ми­лись к мет­ро, точ­но к глу­бо­кой про­па­сти, куда бро­са­ешь­ся, что­бы при­не­сти себя в жерт­ву неко­е­му сумрач­но­му боже­ству», — писал Эрих Ремарк про париж­ское мет­ро. Мос­ков­ское и есть то самое боже­ство, к кото­ро­му стре­мят­ся люди. Кто-то спе­шит на рабо­ту, насту­пая на пят­ки впе­ре­ди иду­щим, кто-то раз­ме­рен­но спус­ка­ет­ся по эска­ла­то­ру, дру­гие поте­рян­но ози­ра­ют­ся, не зная, где най­ти нуж­ный выход. А иные граж­дане празд­но шага­ют по подземке.

Стран­ное место для про­гул­ки — мет­ро, но мос­ков­ское дей­стви­тель­но может завлечь и тури­ста, и мест­но­го. Моза­и­ки, вит­ра­жи, скульп­ту­ры — декор стан­ций напо­ми­на­ет под­зем­ные двор­цы. И нынеш­не­му их виду мы обя­за­ны кол­лек­ти­вам талант­ли­вых худож­ни­ков и скуль­пто­ров. Дей­не­ка, Фро­лов, Мани­зер, Лан­се­ре и дру­гие совет­ские масте­ра созда­ли непо­вто­ри­мый облик мет­ро, бла­го­да­ря чему мос­ков­ский мет­ро­по­ли­тен вхо­дит в рей­тин­ги самых кра­си­вых под­зе­мок мира.

Сего­дня мы рас­ска­жем вам, как име­ни­тые скуль­пто­ры и худож­ни­ки созда­ва­ли инте­рье­ры и экс­те­рье­ры мос­ков­ских станций.

Евгений Лансере

«Ком­со­моль­ская»

Моза­и­ка худож­ни­ка Евге­ния Лан­се­ре появи­лась при стро­и­тель­стве пер­вой оче­ре­ди мос­ков­ско­го мет­ро. На стан­ции «Ком­со­моль­ская» Евге­ний Евге­нье­вич впер­вые в исто­рии оте­че­ствен­но­го мет­ро­по­ли­те­на исполь­зо­вал тех­ни­ку май­о­ли­ко­во­го пан­но. На нём Лан­се­ре изоб­ра­зил сце­ну рабо­ты метростроевцев.

С пан­но свя­за­на одна страш­ная исто­рия. В 1934 году работ­ни­ки про­кла­ды­ва­ли тон­нель и натолк­ну­лись на боло­то и ста­рин­ный ручей Оль­ховец. Стро­и­те­ли соору­ди­ли дере­вян­ный короб, в кото­ром нахо­ди­лась тру­ба с водой из ручья. Летом про­шёл дождь, кото­рый раз­мы­вал грунт с каж­дым днём, пока в один момент Оль­ховец не раз­лил­ся впе­ре­меж­ку с болот­ны­ми мас­са­ми. Что­бы лик­ви­ди­ро­вать ава­рию, мет­ро­стро­ев­цы запол­ни­ли кот­ло­ван кам­ня­ми. Работ­ни­ки наки­да­ли око­ло трёх ваго­нов крош­ки, щеб­ня и булыж­ни­ков в тече­ние 10 минут, но всё рав­но без жертв не обо­шлось: во вре­мя лока­ли­за­ции ава­рии погиб­ли люди. Есть пред­по­ло­же­ние, что худож­ник пока­зал на пан­но как раз этот момент, и внеш­ний вид усерд­но рабо­та­ю­щих мет­ро­стро­стро­и­те­лей свя­зан отнюдь не с энтузиазмом.

Лан­се­ре кро­пот­ли­во тру­дил­ся над этим пан­но. Совет­ская власть и миро­вое сооб­ще­ство оце­ни­ли тру­ды худож­ни­ка. В 1937 году на Меж­ду­на­род­ной выстав­ке в Пари­же деле­га­ция из СССР пред­ста­ви­ла макет стан­ции «Ком­со­моль­ская», а чуть поз­же, в 1941 и 1943 годах, архи­тек­то­ру стан­ции Дмит­рию Чечу­ли­ну и худож­ни­ку Лан­се­ре при­су­ди­ли Ста­лин­скую пре­мию пер­вой степени.

Александр Дейнека

«Мая­ков­ская»

Один из наи­бо­лее извест­ных худож­ни­ков соц­ре­а­ли­стов Алек­сандр Дей­не­ка создал цикл моза­ич­ных пан­но по моти­вам про­из­ве­де­ний Мая­ков­ско­го. С помо­щью эски­зов Дей­не­ка пере­дал ско­рее идею, а не содер­жа­ние про­из­ве­де­ний Вла­ди­ми­ра Владимировича.

Автор пока­зал жизнь совет­ских граж­дан в тече­ние суток, изоб­ра­зил спортс­ме­нов, пара­шю­ти­стов, само­лё­ты, летя­щие высо­ко в небе на фоне дере­вьев, ЛЭПы и завод­ские тру­бы, пор­ха­ю­щих в небе птиц, под­сол­ну­хи и зна­мё­на — это всё и состав­ля­ет Стра­ну Сове­тов. Пан­но отра­жа­ют лёг­кость и дина­мич­ность жиз­ни в годы, когда ещё не было репрес­сий и вой­ны. Такой чистой и живой хотел видеть стра­ну поэт, бюст кото­ро­му на стан­ции уста­но­вил скуль­птор Кибаль­ни­ков в кон­це 1950‑х годов.

Метал­ли­че­ские колон­ны и опо­ры под­зем­но­го зала обли­цо­ва­ны гра­ни­том и нержа­ве­ю­щей ста­лью, а в купо­лах раз­ме­ще­ны моза­ич­ные панно.

Худож­ник Алек­сандр Дей­не­ка был пер­вым, кто создал пан­но в сти­ле фло­рен­тий­ской и смаль­то­вой моза­ик в мос­ков­ском мет­ро. Груп­па изоб­ра­же­ний «Сут­ки совет­ско­го неба» появи­лась на стан­ции в 1938‑м. В том же году про­ект «Мая­ков­ской» полу­чил гран-при на Все­мир­ной про­мыш­лен­ной выстав­ке в Нью-Йор­ке. До сих пор «Мая­ков­ская» счи­та­ет­ся одной из самых кра­си­вых стан­ций мет­ро в мире.

Одна­ко бра­тья Вес­ни­ны, извест­ные мос­ков­ские архи­тек­то­ры, постро­ив­шие в чис­ле про­че­го Дво­рец куль­ту­ры ЗИЛ, отме­ча­ли, что архи­тек­тор «Мая­ков­ской» Алек­сей Душ­кин слиш­ком глу­бо­ко уто­пил моза­и­ки в пото­лок. Из-за это­го смот­реть на них при­хо­ди­лось толь­ко стоя пря­мо под изоб­ра­же­ни­я­ми. Вес­ни­ны были недо­воль­ны тем, что Душ­кин не сде­лал воз­мож­ным про­смотр в пер­спек­ти­ве станции.

Алек­сей Нико­ла­е­вич имел дру­гую цель: он хотел создать иллю­зию бес­край­не­го неба над голо­вой пас­са­жи­ра мет­ро. Поэто­му в потол­ке Душ­кин запро­ек­ти­ро­вал купо­ла, а в них уто­пил мозаики.

Григорий Опрышко

«Бело­рус­ская» — Коль­це­вая, «Киев­ская» — Коль­це­вая, «Арбат­ская» Арбат­ско-Покров­ской линии, «Биб­лио­те­ка име­ни Ленина»

Худож­ник-мону­мен­та­лист Гри­го­рий Опрыш­ко окон­чил МГАХИ име­ни Сури­ко­ва, после чего стал пре­по­да­ва­те­лем Инсти­ту­та при­клад­но­го и деко­ра­тив­но­го искус­ства и Мос­ков­ско­го выс­ше­го худо­же­ствен­но-про­мыш­лен­но­го учи­ли­ща (Стро­га­нов­ско­го). Выпол­нен­ные им пла­фо­ны в сти­ле фло­рен­тий­ском моза­и­ки на «Бело­рус­ской» — Коль­це­вой ста­ли укра­ше­ни­ем метро.

12 моза­ич­ных мра­мор­ных пан­но с вкрап­ле­ни­я­ми смаль­ты, рас­по­ло­жен­ных в цен­траль­ном зале, изоб­ра­жа­ют сце­ны из жиз­ни бело­рус­ских кре­стьян. В 1952 году кол­лек­тив худож­ни­ков-моза­и­чи­стов полу­чил за оформ­ле­ние стан­ции Ста­лин­скую пре­мию. Серия моза­ик состо­ит из откры­ва­ю­ще­го пан­но с изоб­ра­же­ни­ем гер­ба Бело­рус­ской ССР, «Клят­вы пар­ти­зан» и «Встре­чи побе­ди­те­лей», так­же есть сце­ны тру­да и заня­тий спор­том. Исто­рик и иссле­до­ва­тель мет­ро Пётр Нови­ков отме­ча­ет, что в 1930‑е годы искус­ство было постав­ле­но на служ­бу про­па­ган­де совет­ско­го строя. Поэто­му на мно­гих моза­ич­ных и скульп­тур­ных изоб­ра­же­ни­ях мож­но уви­деть счаст­ли­вых, кра­си­вых, моло­дых и силь­ных совет­ских граж­дан, что часто не соот­вет­ство­ва­ло реа­ли­ям тяжё­ло­го удар­но­го тру­да и рабо­ты в колхозах.

Изна­чаль­но на пан­но «Выши­валь­щи­цы» Опрыш­ко изоб­ра­зил Ста­ли­на, но после раз­вен­ча­ния Ники­той Хру­щё­вым куль­та лич­но­сти вождя, про­филь Иоси­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча заме­ни­ли на орден Тру­до­во­го Крас­но­го Знамени.

Для стан­ции «Киев­ская» Арбат­ско-Покров­ской линии в 1953 году Гри­го­рий Ива­но­вич создал фриз круг­ло­го колон­но­го пави­льо­на. Скульп­тур­ный эле­мент мож­но уви­деть и сего­дня, как и фигур­ное изоб­ра­же­ние Лени­на на стан­ции «Биб­лио­те­ка име­ни Лени­на», выпол­нен­ное по эски­зам Гри­го­рия Опрыш­ко спу­стя 30 лет после откры­тия станции.

«Арбат­ская» откры­лась 5 апре­ля 1953 года. К это­му дню Опрыш­ко создал боль­шое моза­ич­ное изоб­ра­же­ние Иоси­фа Ста­ли­на. Одна­ко вождь миро­во­го про­ле­та­ри­а­та так его и не уви­дел, скон­чав­шись за месяц до откры­тия. Место рас­по­ло­же­ния изоб­ра­же­ния было выбра­но для того, чтоб сра­зу про­из­во­дить осо­бое впе­чат­ле­ние. Пер­вым, что откры­ва­лось взгля­ду под­няв­ше­го­ся по эска­ла­то­ру, — огром­ная фигу­ра Ста­ли­на, кото­рая довле­ла над малень­ким в срав­не­нии с изоб­ра­же­ни­ем чело­ве­ком. Моза­и­ка не сохра­ни­лась: в 1956 году после XX съез­да КПСС, на кото­ром Хру­щёв высту­пил с докла­дом «О куль­те лич­но­сти», порт­рет Ста­ли­на разо­бра­ли, а на месте оста­лась одна лишь рам­ка. Моза­и­ка на стан­ции «Арбат­ская» ста­ла одним из послед­них сви­де­тельств почи­та­ния вождя.

Владимир Фролов

«Мая­ков­ская», «Ново­куз­нец­кая», «Авто­за­вод­ская»

Худож­ник Вла­ди­мир Фро­лов жил одной стра­стью — моза­и­кой — и фак­ти­че­ски умер в мастер­ской, закан­чи­вая рабо­ту. До рево­лю­ции Фро­лов жил в Санкт-Петер­бур­ге и рабо­тал на Боль­шом про­спек­те Васи­льев­ско­го ост­ро­ва, но в 1918 году мастер­скую закры­ли, и худож­ник пере­ехал в моза­ич­ную мастер­скую Ака­де­мии худо­жеств. Сов­мест­но с Алек­сан­дром Дей­не­кой в 1938 году Фро­лов создал 35 пан­но на тему «Сут­ки совет­ско­го неба», кото­рые нахо­дят­ся на «Мая­ков­ской». Так­же Дей­не­ка и Фро­лов участ­во­ва­ли в созда­нии моза­ик «Паве­лец­кой», рань­ше назы­вав­шей­ся «Дон­бас­ская». Архи­тек­то­ры стан­ции бра­тья Вес­ни­ны пред­ло­жи­ли худож­ни­кам-моза­и­чи­стам укра­сить стан­цию. Одной из идей было сохра­не­ние пре­ем­ствен­но­сти «Мая­ков­ской». Они пред­ло­жи­ли рас­по­ло­жить на потол­ке моза­и­ки, посвя­щён­ные теме неба, а так­же ком­по­зи­ции, про­слав­ля­ю­щие труд совет­ских граждан.

Алек­сандр Дей­не­ка в вос­по­ми­на­ни­ях писал:

«В основ­ном сред­нем про­хо­де стан­ции по всей про­тя­жён­но­сти… были запро­ек­ти­ро­ва­ны 14 вось­ми­гран­ни­ков… Тема моза­ик — желез­но­до­рож­ная маги­страль Москва — Дон­басс. Про­хо­дя по стан­ции от края и до края, вы как бы про­ле­та­ли сот­ни кило­мет­ров, отде­ля­ю­щие Моск­ву от серд­ца южной про­мыш­лен­но­сти — Донбасса».

Дей­не­ка при­сту­пил к раз­ра­бот­ке эски­зов в 1940 году. Он пере­да­вал наброс­ки Фро­ло­ву в Ленин­град, где тот наби­рал полот­на из смаль­ты. В 1941‑м часть моза­ик уже была гото­ва. Но появи­лась серьёз­ная про­бле­ма: не была гото­ва станция.

Метал­ло­кон­струк­ции, из кото­рых её дела­ли, ока­за­лись на окку­пи­ро­ван­ной Гер­ма­ни­ей тер­ри­то­рии, в Дне­про­пет­ров­ске. Поэто­му в 1943 году архи­тек­то­ры Кня­зев и Душ­кин раз­ра­бо­та­ли про­ект стан­ции без слож­ных метал­ло­кон­струк­ций, но теперь моза­и­кам Фро­ло­ва и Дей­не­ки места не нашлось.

Рабо­ты худож­ни­ков пере­ме­сти­ли на стан­цию «Ново­куз­нец­кая»: архи­тек­тор Иван Тара­нов, узнав­ший о том, что в запас­ни­ках лежат искус­но выпол­нен­ные рабо­ты Дей­не­ки и Фро­ло­ва, захо­тел уста­но­вить их на про­ек­ти­ру­е­мой стан­ции. Его жена и соав­тор про­ек­та Надеж­да Быко­ва так писа­ла об уста­нов­ке изображений:

«Мы закан­чи­ва­ли „Ново­куз­нец­кую“ уже во вре­мя вой­ны. Заго­тов­лен­ные для неё архи­тек­тур­ные дета­ли были спря­та­ны в под­вал. Муж вер­нул­ся в Моск­ву из эва­ку­а­ции рань­ше меня. В пись­ме напи­сал мне, что обна­ру­жил остав­ши­е­ся не у дел пре­крас­ные моза­ич­ные пла­фо­ны Дей­не­ки, пред­на­зна­чав­ши­е­ся для „Паве­лец­кой“ и что наме­ре­ва­ет­ся исполь­зо­вать их в нашей стан­ции. Мне не хоте­лось отя­го­щать моза­и­кой лёг­кий свод, но я не успе­ла отго­во­рить мужа. Когда при­е­ха­ла в Моск­ву, пла­фо­ны уже были установлены».

Фро­лов рабо­тал в бло­кад­ном Ленин­гра­де. О само­от­вер­жен­ной рабо­те Вла­ди­ми­ра Алек­сан­дро­ви­ча в оса­ждён­ном горо­де писа­ли авто­ры кни­ги «Тре­тья оче­редь мет­ро» Потём­кин и Владимиров:

«Исто­рия созда­ния этих моза­ик ове­я­на дыха­ни­ем тру­до­во­го подви­га. Кар­ти­ны сде­ла­ны в Ленин­гра­де, в Ака­де­мии худо­жеств. Их собрал по рисун­кам худож­ни­ка Дей­не­ки луч­ший зна­ток моза­и­ки в нашей стране худож­ник Фро­лов. Часть кар­тин созда­ва­лась в тяжё­лые дни бло­ка­ды. В оса­ждён­ном, изра­нен­ном, но непо­ко­рён­ном Ленин­гра­де, когда на пло­ща­дях и ули­цах рва­лись артил­ле­рий­ские сна­ря­ды, худож­ник Фро­лов под­би­рал неж­ные тона, кро­пот­ли­во и вни­ма­тель­но искал луч­шие цве­та, что­бы пол­нее выра­зить тор­же­ство жиз­ни и неуга­си­мую веру в сво­бо­ду Роди­ны, в пре­крас­ное буду­щее народа.

Кар­ти­ны пере­во­зи­лись в Моск­ву по Ладож­ско­му озе­ру. Над серы­ми вол­на­ми кру­жи­лись фашист­ские кор­шу­ны. Они нес­ли на сво­их кры­льях чёр­ные кре­сты — зна­ки смер­ти и тле­на. А вни­зу отваж­ные совет­ские моря­ки на неболь­ших судах вез­ли дра­го­цен­ный груз, испол­нен­ный жиз­ни и кра­со­ты. Худож­ни­ка Фро­ло­ва нет с нами. Он погиб на посту, как воин. Но его меч­та сбы­лась Яркой раду­гой кра­сок горят его кар­ти­ны в под­зем­ном дворце».

Алек­сей Душ­кин тоже вспо­ми­нал о рабо­те бло­кад­ных худож­ни­ков-моза­и­чи­стов, сре­ди кото­рых был и Фролов:

«Моза­ич­ная мастер­ская под руко­вод­ством Вла­ди­ми­ра Фро­ло­ва выпол­ни­ла мону­мен­таль­ные моза­и­ки из смаль­ты общей пло­ща­дью более 150 квад­рат­ных мет­ров, при­чём при раз­ра­бот­ке кар­то­нов были кон­суль­та­ции худож­ни­ка Евге­ния Лан­се­ре, а при утвер­жде­нии эски­зов тема­ти­че­ских пан­но — упо­ми­нал­ся опыт фран­цуз­ско­го худож­ни­ка-мону­мен­та­ли­ста Пюви де Шаван­на. Пан­но из смаль­ты — веч­ные мону­мен­таль­ные изоб­ра­зи­тель­ные сред­ства. Эта рабо­та осу­ществ­ля­лась боль­шим кол­лек­ти­вом энту­зи­а­стов масте­ров-моза­и­чи­стов, кото­рые выпол­ня­ли набор кар­тин наклей­кой смаль­ты на каль­ки с рисун­ка­ми кон­ту­ров в обрат­ном изоб­ра­же­нии. Затем, после залив­ки цемент­ным рас­тво­ром и арми­ров­ки сталь­ны­ми стерж­ня­ми, полу­ча­ли пли­ты с рама­ми и пря­мым изоб­ра­же­ни­ем кар­ти­ны из смаль­ты. Этот спо­соб отли­ча­ет­ся от древ­них, состо­яв­ших в пря­мом под­бо­ре изоб­ра­же­ния из камуш­ков смаль­ты. На удив­ле­ние, эти пли­ты были в срок пере­ве­зе­ны в Моск­ву из Ленин­гра­да под бом­бар­ди­ров­ка­ми, по зна­ме­ни­той доро­ге — „Доро­ге жиз­ни“ по льду Ладож­ско­го озе­ра. Про­яв­ле­ны геро­и­че­ские усилия».

1 янва­ря 1943 года, в самый раз­гар вой­ны, откры­лась новая стан­ция мет­ро­по­ли­те­на «Завод име­ни Ста­ли­на» («Авто­за­вод­ская»). В день откры­тия не хва­та­ло несколь­ких пан­но. Они застря­ли в Ленин­гра­де, в мастер­ской Вла­ди­ми­ра Фро­ло­ва. Он рабо­тал один, не покла­дая рук, пото­му что моло­дые уче­ни­ки ушли на фронт, а пожи­лые кол­ле­ги умер­ли от голо­да. Ленин­град­ский совет пред­ла­гал моза­и­чи­сту уехать в эва­ку­а­цию, но оста­вить мастер­скую Фро­лов не мог. Он, как genius loci, гений места, тво­рил в сво­ём цехе. В кон­це янва­ря 1942 года, закон­чив рабо­ту и отпра­вив её в Моск­ву, Фро­лов умер от исто­ще­ния в мастер­ской в оса­ждён­ном горо­де. Худож­ни­ка похо­ро­ни­ли на Смо­лен­ском клад­би­ще, в брат­ской моги­ле про­фес­со­ров Ака­де­мии художеств.

В 2013 году руко­вод­ство мос­ков­ско­го мет­ро­по­ли­те­на уве­ко­ве­чи­ло память о бло­кад­ном моза­и­чи­сте. На стан­ции «Ново­куз­нец­кая» с тех пор висит мемо­ри­аль­ная дос­ка со сло­ва­ми: «На этой стан­ции уста­нов­ле­ны моза­и­ки, выпол­нен­ные в бло­кад­ном Ленин­гра­де в моза­ич­ной мастер­ской Все­рос­сий­ской Ака­де­мии худо­жеств под руко­вод­ством про­фес­со­ра Вла­ди­ми­ра Алек­сан­дро­ви­ча Фролова».

Для справки: как создают мозаику

Изго­тов­ле­ние моза­и­ки — про­цесс доста­точ­но тру­до­ём­кий. Сна­ча­ла на масти­ку пере­но­сят кон­тур изоб­ра­же­ния, затем плот­но, без зазо­ров, укла­ды­ва­ют кусоч­ки смаль­ты, цвет­но­го непро­зрач­но­го стек­ла. Масте­ру посто­ян­но необ­хо­ди­мо све­рять­ся с эски­зом, что­бы кар­тин­ка полу­чи­лась похо­жей на началь­ный макет. По окон­ча­нии моза­и­ку пере­во­дят на цемент­ную осно­ву. Затем рабо­ту закле­и­ва­ют плот­ной мате­ри­ей, пере­во­ра­чи­ва­ют, масти­ка уби­ра­ют, а на её место зали­ва­ют цемент. Лице­вую сто­ро­ну шли­фу­ют и под­кра­ши­ва­ют вос­ком. Про­цесс состо­ит из мно­же­ства мел­ких, кро­пот­ли­вых и ответ­ствен­ных дей­ствий, поэто­му рабо­ты масте­ров-моза­ич­ни­ков, кото­рые мож­но видеть на стан­ци­ях, осо­бен­но цен­ны в худо­же­ствен­ном плане.

Худож­ни­ки-офор­ми­те­ли мос­ков­ско­го мет­ро в основ­ном исполь­зо­ва­ли тех­ни­ку фло­рен­тий­ской или штуч­ной моза­и­ки, пото­му что она про­ще в реа­ли­за­ции, чем дру­гие. Худож­ник зали­ва­ет цемент на боль­шой камень, назван­ный lavagna (род аспид­но­го слан­ца). Далее мастер опус­ка­ет в жид­кий рас­твор выпи­лен­ные по необ­хо­ди­мой фор­ме камен­ные или стек­лян­ные пла­стин­ки. Гото­вое полот­но, состо­я­щее из несколь­ких кам­ней lavagna, удер­жи­ва­ет­ся метал­ли­че­ским кар­ка­сом, после сбо­ра изоб­ра­же­ния оно поли­ру­ет­ся по тех­ни­ке зеркала.

Александр Мызин

«Киев­ская» Коль­це­вой линии

Мызин был одним из офор­ми­те­лей стан­ции «Киев­ская» — Коль­це­вая. Сек­ре­тарь ЦК Хру­щёв решил, что Москве, уже имев­шей к нача­лу 1950‑х годов две стан­ции с оди­на­ко­вы­ми назва­ни­я­ми, недо­ста­ёт тре­тьей «Киев­ской» на коль­це­вой линии. Так Ники­та Сер­ге­е­вич хотел отдать дань ува­же­ния реги­о­ну, где про­вёл боль­шую часть жиз­ни и дол­гое вре­мя работал.

Хру­щёв объ­явил кон­курс на стро­и­тель­ство и оформ­ле­ние новой стан­ции мет­ро­по­ли­те­на. В чис­ло кол­лек­ти­ва по деко­ри­ро­ва­нию вошёл Алек­сандр Мызин. Худож­ник-мону­мен­та­лист раз­ра­бо­тал эски­зы всех 18 пан­но стан­ции и сам выло­жил ком­по­зи­ции «Пол­тав­ская бит­ва», «Пере­я­с­лав­ская рада», «Пуш­кин на Укра­ине». Алек­сандр Васи­лье­вич так­же создал моза­и­ку «Веч­ная друж­ба укра­ин­ско­го и рус­ско­го наро­дов» в соав­тор­стве с худож­ни­ком Алек­сан­дром Тито­ви­чем Ива­но­вым, кото­рый участ­во­вал в оформ­ле­нии экс­те­рье­ров и инте­рье­ров пави­льо­нов ВДНХ (в про­шлом — ВСХВ) «Шел­ко­вод­ство», «Тех­ни­че­ские куль­ту­ры», «Юнна­ты» и «Зем­ле­де­лие».

Павел Корин

Стан­ции «Арбат­ская» и «Смо­лен­ская» Арбат­ско-Покров­ской линии, «Ново­сло­бод­ская»

Буду­щий ака­де­мик, лау­ре­ат Ленин­ской и Ста­лин­ской пре­мий, родил­ся в селе Палех Ива­нов­ской обла­сти. Пер­вые зна­ния о живо­пи­си Павел Дмит­ри­е­вич полу­чил в Палех­ской ико­но­пис­ной шко­ле. Учи­те­лем Кори­на был совет­ский худож­ник, быв­ший участ­ник «Това­ри­ще­ства пере­движ­ных выста­вок» и «Мира искус­ства» Миха­ил Несте­ров. В пись­ме от 26 июля 1935 года Корин писал Нестерову:

«Вы бро­си­ли мне в душу Ваш пла­мень, Вы винов­ник того, что я стал художником».

Корин рабо­тал в арен­до­ван­ной ман­сар­де на ули­це Арбат, 23. Её одна­жды посе­тил Горь­кий, орга­ни­зо­вав­ший впо­след­ствии для талант­ли­во­го худож­ни­ка поезд­ку в Ита­лию. Павел Дмит­ри­е­вич участ­во­вал в объ­еди­не­нии «Окна сати­ры РОСТА», в сотруд­ни­че­стве с Мая­ков­ским писал рево­лю­ци­он­ные лозун­ги и зани­мал­ся оформ­ле­ни­ем плакатов.

Худож­ник деко­ри­ро­вал стан­цию «Арбат­ская» Арбат­ско-Покров­ской линии. Корин дол­жен был создать 25 моза­ич­ных пан­но, изоб­ра­жав­ших выда­ю­щих­ся поли­ти­ков и пол­ко­вод­цев про­шло­го и насто­я­ще­го, но после раз­вен­ча­ния куль­та лич­но­сти и сме­ны руко­вод­ства пар­тии ста­лин­ские ампир­ные ком­по­зи­ции вме­сте с леп­ни­ной и пыш­ным убран­ством ока­за­лись нико­му не нуж­ны­ми. Павел Корин успел создать эски­зы, но на этом рабо­та закончилась.

Худож­ник нари­со­вал про­ект 32 вит­ра­жей для стан­ции «Ново­сло­бод­ская». Их сде­ла­ли из стек­ла, пред­на­зна­чав­ше­го­ся для костё­ла в Риге. Чле­ны пра­ви­тель­ствен­ной комис­сии сомне­ва­лись, сто­ит ли укра­шать мет­ро­по­ли­тен вит­ра­жа­ми: они напо­ми­на­ли цер­ковь, а в госу­дар­стве, где един­ствен­ной рели­ги­ей мож­но было назвать ате­изм, это каза­лось непри­ем­ле­мым. Но вит­ра­жи вста­ви­ли в пило­ны, дер­жа­щие свод стан­ции. Стек­лян­ные ком­по­зи­ции обрам­ле­ны рез­ной поло­сой из золо­чё­ной лату­ни. При­ме­ча­тель­но, что моза­ич­ное пан­но Пав­ла Кори­на с изоб­ра­жён­ным на нём Ста­ли­ным после раз­вен­ча­ния куль­та лич­но­сти пре­вра­ти­лось в пан­но с пор­ха­ю­щи­ми голубями.

Ещё одна рабо­та худож­ни­ка Кори­на — фриз назем­но­го вести­бю­ля стан­ции «Смо­лен­ская», выпол­нен­ный из мра­мо­ра и смаль­ты. Он посвя­щён побе­дам в двух Оте­че­ствен­ных вой­нах: 1812 и 1941–1945 годов. На фри­зе изоб­ра­жён орден «Побе­да» и крас­ные зна­ме­на. На сте­нах из кусоч­ков гла­зу­ри собра­ны фигу­ры звёзд, ружей и зна­мён, вид­не­ет­ся меч с ука­за­ни­ем даты: «1812». Всю­ду — ода Победе.

Матвей Манизер

«Пар­ти­зан­ская», «Пло­щадь Рево­лю­ции», «Бело­рус­ская» Замоск­во­рец­кой и Коль­це­вой линий

Мат­вей Ман­зер родил­ся в Петер­бур­ге, учил­ся в Ака­де­мии Худо­жеств. После рево­лю­ции он стал участ­ни­ком ленин­ско­го пла­на «мону­мен­таль­ной про­па­ган­ды» — про­грам­мы по раз­ви­тию мону­мен­таль­но­го искус­ства как аги­та­ци­он­но­го сред­ства рево­лю­ции. Мани­зер был одним из осно­во­по­лож­ни­ков соц­ре­а­лиз­ма. Он создал скульп­тур­ный рельеф «Рабо­чий» в Пет­ров­ском пас­са­же в Москве, оли­це­тво­ря­ю­щий про­па­ган­дист­ский образ силь­но­го, живо­го и неустан­но­го совет­ско­го граж­да­ни­на. Его твор­че­ский стиль вклю­чал прин­ци­пы завер­шён­но­сти, опре­де­лён­но­сти объ­ё­мов и сгла­жен­но­сти фак­ту­ры объ­ек­тов. Мани­зер был бли­зок с пар­тий­ным руко­вод­ством: имен­но он был тем чело­ве­ком, кому поз­во­ли­ли снять посмерт­ную мас­ку с лица Иоси­фа Сталина.

В Москве скуль­птор создал боль­шое коли­че­ство памят­ни­ков, вклю­чая фигу­ру «Дис­ко­бол» в Пар­ке Горь­ко­го. Для мет­ро­по­ли­те­на сто­ли­цы Мат­вей Мани­зер выпол­нил боль­шой объ­ём мону­мен­таль­ных работ: изва­ял скульп­тур­ное изоб­ра­же­ние «Пар­ти­за­ны» на стан­ции «Пар­ти­зан­ская», фигу­ры Зои Кос­мо­де­мьян­ской и пар­ти­за­на Мат­вея Кузь­ми­на, изоб­ра­жён­ные на бли­жай­ших к выхо­ду с этой стан­ции колон­нах. Тему пар­ти­зан Мани­зер про­дол­жил на стан­ции «Бело­рус­ская» в пере­хо­де меж­ду стан­ци­я­ми Замоск­во­рец­кой и Коль­це­вой линий. Там постав­ле­на скульп­тур­ная груп­па «Бело­рус­ские партизаны».

Самая извест­ная по сво­е­му раз­ма­ху и резо­нан­су рабо­та — скульп­ту­ры на стан­ции «Пло­щадь Рево­лю­ции». Мани­зер рабо­тал в соав­тор­стве с уче­ни­ка­ми Дени­со­вым, Диви­ным, Пли­кай­сом, Жда­но­вым и дру­ги­ми. 80 брон­зо­вых фигур были изго­тов­ле­ны с 1936 по 1939 годы в ленин­град­ской мастер­ской худо­же­ствен­но­го литья. Все герои оли­це­тво­ря­ют раз­ные соци­аль­ные слои и отра­жа­ют обра­зы людей, жив­ших с 1917 года по 1930‑е годы.

Во вре­мя вой­ны ста­туи эва­ку­и­ро­ва­ли в Сред­нюю Азию, а в 1944‑м их вер­ну­ли на место. Но при­е­ха­ли они не в пол­ном ком­плек­те, из-за чего при­шлось вос­ста­нав­ли­вать уте­рян­ные скульп­ту­ры по образ­цам уже существовавших.
Коман­да скуль­пто­ров раз­ра­бо­та­ла эски­зы 20 раз­ных обра­зов геро­ев: 18 повто­ря­ют­ся по четы­ре раза и два — два­жды. В наше вре­мя сохра­ни­лись 76 фигур, хотя рань­ше их было 80. Это про­изо­шло из-за мон­ти­ро­ва­ния в 1947 году гер­мо­за­тво­ра (он спо­со­бен не про­пус­кать воду, воз­дух, газы, радио­ак­тив­ную пыль), тогда четы­ре скульп­ту­ры были убраны.

На стан­ции мож­но най­ти обра­зы сту­ден­та, про­то­ти­пом кото­ро­го неко­то­рые счи­та­ют пре­по­да­ва­те­ля Инсти­ту­та физ­куль­ту­ры Арка­дия Гид­ра­та, извест­но­го спортс­ме­на, все­со­юз­но­го чем­пи­о­на по прыж­кам в высо­ту. Здесь же и школь­ни­цы с гло­бу­сом, и рево­лю­ци­он­ный мат­рос. Моде­лью для брон­зо­во­го мат­ро­са с лин­ко­ра «Марат» стал кур­сант воен­но-мор­ско­го учи­ли­ща Олим­пий Руда­ков. Его судь­ба была необык­но­вен­ной: он стал контр-адми­ра­лом и руко­во­дил крей­се­ром «Сверд­лов», кото­рый участ­во­вал в празд­не­ствах по слу­чаю коро­на­ции коро­ле­вы Вели­ко­бри­та­нии Ели­за­ве­ты II. Руда­ков пре­под­нёс Ели­за­ве­те гор­но­ста­е­вую ман­тию — пода­рок от совет­ско­го пра­ви­тель­ства, — за что был удо­сто­ен тан­ца с Её Величеством.

Здесь же сто­ят кре­стья­нин, и спортс­ме­ны, и погра­нич­ник с немец­кой овчар­кой — на уда­чу перед экза­ме­ном сту­ден­ты трут её нос. Про­то­тип фигу­ры соба­ки — немец­кая овчар­ка глав­но­го архи­тек­то­ра стан­ции Алек­сея Душ­ки­на. Но все эти при­ме­ты име­ют и отри­ца­тель­ное воз­дей­ствие. Фигу­ры пор­тят­ся, неко­то­рые даже теря­ют фор­му, как мор­ды у собак, истёр­ты и туфель­ка у девуш­ки, и фла­жок у мат­ро­са. Обще­ствен­ность обра­ти­лась к руко­вод­ству мет­ро­по­ли­те­на с прось­бой защи­тить фигу­ры от ван­да­лиз­ма, и пото­му на стан­ции «Пло­щадь Рево­лю­ции» появи­лись допол­ни­тель­ные каме­ры видеонаблюдения.

При­ме­ча­тель­но, что все фигу­ры, кро­ме пио­не­ра, изоб­ра­же­ны либо встав­ши­ми на коле­но, либо сгорб­лен­ны­ми и сидя­щи­ми. Поэто­му скульп­ту­ры часто срав­ни­ва­ли с совет­ским наро­дом: «он весь или сидит, или сто­ит на коле­нях». Но фигу­ры одоб­рил лич­но Ста­лин. Архи­тек­тор стан­ции Душ­кин вспоминал:

«На эту стан­цию при откры­тии при­был гене­раль­ный сек­ре­тарь Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич Ста­лин, одоб­рил, ходил быст­ро вокруг скульп­тур и гово­рил „как живые, как живые“ с гру­зин­ским акцентом».

Георгий Мотовилов

Скуль­птор-мону­мен­та­лист Геор­гий Мото­ви­лов был офор­ми­те­лем стан­ций «Элек­тро­за­вод­ская» (1942–1944), «Ново­куз­нец­кая» (1944), «Парк куль­ту­ры» — Коль­це­вая (1950), «Октябрь­ская» — Коль­це­вая (1950), «Ком­со­моль­ская» — Коль­це­вая (1951), «Про­спект Мира» — Коль­це­вая (1952) и «Смо­лен­ская» Арбат­ско-Покров­ской линии (1953). Мото­ви­лов деко­ри­ро­вал арку Север­но­го вхо­да ВСХВ (сей­час — ВДНХ) в сотруд­ни­че­стве с архи­тек­то­ром Поля­ко­вым. Бога­тое скульп­тур­ное насле­дие масте­ра окру­жа­ет моск­ви­чей повсеместно.

Имен­но Мото­ви­лов пер­вый пред­ло­жил оформ­лять стан­ции мет­ро «под­зем­ны­ми двор­ца­ми» как отклик на импер­скую поли­ти­ку мас­штаб­но­сти, поэто­му Геор­гий Ива­но­вич заме­нял деко­ра­тив­ные эле­мен­ты на сюжет­ные релье­фы. Пер­вой его рабо­той в мет­ро ста­ли горе­лье­фы из мра­мо­ра на пило­нах цен­траль­но­го зала стан­ции «Элек­тро­за­вод­ская». Они посвя­ще­ны теме тру­да. На них мож­но видеть фигу­ры рабо­чих-метал­лур­гов, мон­ти­ров­щи­ков машин, деву­шек, соби­ра­ю­щих само­лё­ты, рабо­чих, про­из­во­дя­щих электролампы.

На стан­ции «Ново­куз­нец­кая» Мото­ви­лов рабо­тал над меда­льо­на­ми на темы нау­ки и искус­ства: архи­тек­ту­ры, живо­пи­си, скульптуры.

На потол­ке «Ком­со­моль­ской» мож­но уви­деть деко­ра­тив­ную леп­ни­ну «Сози­да­тель­ный труд совет­ско­го народа».

Мото­ви­лов так­же создал деко­ра­тив­ные фигу­ры под купо­лом назем­но­го вести­бю­ля стан­ции «Октябрь­ская». Мра­мор­ные девуш­ки с гор­на­ми и вен­ка­ми сла­вы в руках слов­но вос­хва­ля­ют Рево­лю­цию и уста­нов­ле­ние ново­го строя. В 1950 году скуль­птор в соста­ве кол­лек­ти­ва полу­чил Ста­лин­скую пре­мию пер­вой сте­пе­ни за скульп­тур­ное изоб­ра­же­ние «В. И. Ленин и И. В. Ста­лин — осно­ва­те­ли и руко­во­ди­те­ли Совет­ско­го госу­дар­ства». В одном из меда­льо­нов с золо­тым обрам­ле­ни­ем на стан­ции «Бота­ни­че­ский сад» (сей­час — «Про­спект Мира») в чис­ле бота­ни­ков и агро­но­мов Мото­ви­лов изоб­ра­зил авто­порт­рет. Так­же скуль­птор оста­вил авто­граф на посвя­щён­ном геро­ям Вой­ны мра­мор­ном баре­лье­фе «Защит­ни­ки Роди­ны в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне» на стан­ции «Смо­лен­ская». Скуль­птор под­пи­сал­ся «Г. Мотовилов».

Николай Томский

«Ново­куз­нец­кая», «Кур­ская», «Пло­щадь Ильича»

Нико­лай Том­ский родил­ся в Нов­го­род­ской губер­нии, в селе Раму­ше­во. Его отец был куз­не­цом, и твор­че­ская жил­ка про­яви­лась в Нико­лае очень рано. С нача­лом Граж­дан­ской вой­ны Нико­лай Васи­лье­вич был при­зван, затем ранен и демо­би­ли­зо­ван. Гри­шин отпра­вил­ся в рабо­тать в один из воен­ко­ма­тов Ста­рой Рус­сы. Здесь он позна­ко­мил­ся с участ­ни­ка­ми само­де­я­тель­но­го кол­лек­ти­ва. Ещё не имея худо­же­ствен­но­го обра­зо­ва­ния, Нико­лай Васи­лье­вич рисо­вал пла­ка­ты, афи­ши, порт­ре­ты това­ри­щей, пока одна­жды на его рабо­ты не обра­тил вни­ма­ние худож­ник Васи­лий Сва­рог, кото­рый и посо­ве­то­вал Том­ско­му все­рьёз занять­ся искусством.

Нико­лай Васи­лье­вич отпра­вил­ся в Пет­ро­град, где учил­ся в Худо­же­ствен­но-про­из­вод­ствен­ном тех­ни­ку­ме у извест­но­го скуль­пто­ра Все­во­ло­да Лише­ва. В 1925 году Том­ский создал гип­со­вый бюст «Порт­рет Воло­ди Улья­но­ва», кото­рый высо­ко оце­ни­ли и кото­рый при­об­рел Госу­дар­ствен­ный музей рево­лю­ции в Ленин­гра­де. Сов­мест­но с Лише­вым моло­дой скуль­птор зани­мал­ся рестав­ра­ци­ей мону­мен­таль­но-деко­ра­тив­ной скульп­ту­ры Ленин­гра­да. По мере раз­ви­тия навы­ка ему пред­ла­га­ли всё более слож­ные зака­зы. В 1938 году он рабо­тал над скульп­тур­ным изоб­ра­же­ни­ем Сер­гею Киро­ву, за кото­рое полу­чил Ста­лин­скую пре­мию. Во вре­мя вой­ны Том­ский нахо­дил­ся в соста­ве груп­пы мас­ки­ров­щи­ков, защи­щав­ших куль­тур­ные объ­ек­ты от налё­тов само­лё­тов. Но в 1942 году он был эва­ку­и­ро­ван в Москву.

Здесь Нико­лай Том­ский рабо­тал над мет­ро­по­ли­те­нов­ской скульп­ту­рой. Мастер выпол­нил эскиз шести фигур­ных изоб­ра­же­ний на тему вой­ны на стан­ции «Ново­куз­нец­кая»: «Тан­кист», «Мат­рос», «Лёт­чик», «Пар­ти­зан», «Жен­щи­на с вин­тов­кой» и «Жен­щи­на с лопа­той». Так­же Том­ский создал рельеф­ные порт­ре­ты вое­на­чаль­ни­ков раз­ных пери­о­дов исто­рии: Алек­сандра Нев­ско­го, Дмит­рия Дон­ско­го, Кузь­мы Мини­на, Дмит­рия Пожар­ско­го, Алек­сандра Суво­ро­ва и Миха­и­ла Куту­зо­ва. В 1950 году, на откры­тии пер­во­го участ­ка Коль­це­вой линии, посе­ти­те­ли мог­ли видеть мас­штаб­ную фигу­ру Иоси­фа Ста­ли­на, постав­лен­ную в назем­ном вести­бю­ле стан­ции «Кур­ская». При­ме­ча­тель­но, что после выно­са тела вождя из Мав­зо­лея Том­ский создаст бюст Ста­ли­на на его моги­ле у Крем­лёв­ской сте­ны. Под потол­ком на архит­ра­ве выби­та фра­за из гим­на СССР:

Сквозь гро­зы сия­ло нам солн­це свободы,
И Ленин вели­кий нам путь озарил.
Нас вырас­тил Ста­лин — на вер­ность народу,
На труд и на подви­ги нас вдохновил.

Но всё же ста­туя Ста­ли­на во вре­мя деста­ли­ни­за­ции была демон­ти­ро­ва­на с «Кур­ской».

На зака­те карье­ры Нико­лай Том­ский взял­ся за про­ект горе­лье­фа Вла­ди­ми­ру Лени­ну. Скульп­тур­ное изоб­ра­же­ние было выпол­не­но в 1979 году из лито­го тони­ро­ван­но­го алю­ми­ния и уста­нов­ле­но в цен­траль­ном зале стан­ции «Пло­щадь Ильича«.Томский раз­ра­бо­тал его ещё в 1966 году по прось­бе вла­стей «для музеев и обще­ствен­ных про­странств». В то же вре­мя скуль­птор создал сим­мет­рич­ный порт­рет Кар­ла Марк­са, хра­ня­щий­ся сей­час в музей­ном отде­ле Рос­сий­ско­го цен­тра хра­не­ния и изу­че­ния доку­мен­тов новей­шей истории.

Нико­лай Том­ский гово­рил: «Худож­ник дол­жен всей душой любить, что он изоб­ра­жа­ет. Ина­че он нико­гда не создаст вдох­но­вен­ное произведение».

Иван Николаев

«Досто­ев­ская» и «Боро­виц­кая»

Худож­ник Нико­ла­ев зани­мал­ся оформ­ле­ни­ем стан­ций «Досто­ев­ская» и «Боро­виц­кая». Вооду­шев­лён­ные жите­ли сто­ли­цы даже остав­ля­ли подоб­ные отзывы:

«Спа­си­бо вам за такое про­чте­ние Досто­ев­ско­го! Мы поеха­ли домой пере­чи­ты­вать „Пре­ступ­ле­ние и наказание“».

Сам худож­ник о сво­ей рабо­те отзы­вал­ся так:

«Я хотел пере­дать людям моё виде­ние твор­че­ства писа­те­ля в виде иллю­стра­ций к его про­из­ве­де­ни­ям. Рабо­тая над стан­ци­ей, мы пере­чи­та­ли мас­су книг его и книг о нём. Его назы­ва­ют про­ро­ком, и его хри­сти­ан­ская пози­ция — фун­да­мент его про­из­ве­де­ний. Взгля­ни­те, напри­мер, на ком­по­зи­цию с топо­ром. В ней не топор — глав­ный эле­мент, а кар­ти­на — „Вос­кре­ше­ние Лаза­ря“. Рас­коль­ни­ков возо­мнил о себе, что может, оправ­ды­ва­ясь сво­им тяже­лым мате­ри­аль­ным поло­же­ни­ем, совер­шить пре­ступ­ле­ние, и этим как бы убил не ста­ру­ху, но и себя. Для это­го я взял из „Пре­ступ­ле­ния и нака­за­ния“ сце­ну, когда Соня Мар­ме­ла­до­ва чита­ет ему отры­вок из Евангелия».

Рабо­та худож­ни­ка Нико­ла­е­ва над стан­ци­ей «Боро­виц­кой», рас­по­ло­жен­ной в самом цен­тре горо­да, была ещё более слож­ной и тре­вож­ной. Двое кол­лег Ива­на Вален­ти­но­ви­ча отка­за­лись, пони­мая, что к реа­ли­за­ции будут предъ­яв­лять очень высо­кие тре­бо­ва­ния: стан­ция нахо­дит­ся в шаго­вой доступ­но­сти от Кремля.

Спе­ци­а­ли­сты и гра­до­за­щит­ни­ки отго­ва­ри­ва­ли мос­ков­ский мет­ро­по­ли­тен стро­ить мет­ро под Домом Паш­ко­ва и зда­ни­ем Ленин­ской биб­лио­те­ки, так как Боро­виц­кий холм — насып­ной, и это созда­ло бы риск обру­ше­ния кон­струк­ций зда­ний. Так и про­изо­шло: по фун­да­мен­ту Дома Паш­ко­ва пошли тре­щи­ны. Но стан­цию достро­и­ли и офор­ми­ли декор. Нико­ла­ев рассказывал:

«Инте­рье­ры „Боро­виц­кой“ долж­ны были стать про­дол­же­ни­ем Крем­ля. Во вре­мя рабо­ты было мно­го скеп­ти­че­ских оце­нок, но в кон­це кон­цов обще­ствен­ность при­ня­ла стан­цию. И стан­ция полу­чи­ла оцен­ку как луч­шая рабо­та года в сооб­ще­стве Сою­за Художников»

Неко­то­рые жур­на­ли­сты про­зва­ли «Боро­виц­кую» «Импер­ской». Иван Нико­ла­ев пари­ро­вал: «А мы это­го и хоте­ли: вло­жить в неё мос­ков­ский, рус­ский дух».

Евгений Щеглов и Екатерина Бубнова

«ЦСКА»

Инте­рьер совре­мен­ной стан­ции, откры­той по прось­бе боль­шо­го чис­ла спор­тив­ных фана­тов, деко­ри­ро­ва­ли худож­ни­ки-мону­мен­та­ли­сты Щег­лов и Буб­но­ва. Они офор­ми­ли пото­лок-пан­но вести­бю­ля новой стан­ции в тех­ни­ке циф­ро­во­го кол­ла­жа. Оно было напе­ча­та­но на алю­ми­ни­е­вых пане­лях уль­тра­фи­о­ле­то­вой печатью.

Пан­но выпол­не­но с эле­мен­та­ми живо­пи­си, фото­гра­фии и ком­пью­тер­ной гра­фи­ки. В 2020 году за худо­же­ствен­ное оформ­ле­ние стан­ции худож­ни­кам-офор­ми­те­лям была при­суж­де­на Пре­мия горо­да Моск­вы за дости­же­ния в обла­сти лите­ра­ту­ры и искус­ства в номи­на­ции «Дизайн».

Так­же на стан­ции сто­ят скульп­ту­ры рабо­ты Миха­и­ла Пере­я­с­лав­ца. Про­об­ра­зом для них послу­жи­ли лыж­ник Нико­лай Пан­кра­тов, бас­кет­бо­лист Вик­тор Хря­па, хок­ке­ист Денис Дени­сов и фут­бо­лист Все­во­лод Боб­ров, играв­шие за Цен­траль­ный спор­тив­ный клуб Армии. Скульп­ту­ры уста­нов­ле­ны на поста­мен­тах-колон­нах, на каж­дую из кото­рых нане­се­на фир­мен­ная эмбле­ма ЦСКА.

Иван Лубенников

«Мая­ков­ская», «Сла­вян­ский буль­вар», Madeleine — стан­ция париж­ско­го метрополитена

Худож­ник-мону­мен­та­лист Иван Лубен­ни­ков в нача­ле 2000‑х годов оформ­лял новый выход со стан­ции мет­ро «Мая­ков­ская». Он создал эски­зы стан­ции, но худо­же­ствен­ная комис­сия, выби­рав­шая испол­ни­те­ля зака­за, отка­за­ла Лубен­ни­ко­ву из-за замо­роз­ки про­ек­та. Впо­след­ствии к идее вер­ну­лись, и за год до откры­тия, в 2004 году, о худож­ни­ке вновь вспомнили.

Ива­на Ива­но­ви­ча попро­си­ли при­ду­мать новый дизайн, так как кон­цеп­ция стан­ции поме­ня­лась. Лубен­ни­ков создал мини­ма­ли­стич­ный образ стан­ции, где было место моза­и­ке. Он попы­тал­ся создать пре­ем­ствен­ность меж­ду рабо­та­ми худож­ни­ка Дей­не­ки, офор­ми­те­ля «Мая­ков­ской». Моза­и­ка с изоб­ра­же­ни­ем неба сти­ли­сти­че­ски похо­жа на ту, что была сде­ла­на Дей­не­кой в сотруд­ни­че­стве с Вла­ди­ми­ром Фро­ло­вым. На моза­ич­ном потол­ке пас­са­жир мет­ро может уви­деть голу­бое небо, строч­ки Мая­ков­ско­го и само­лёт, летя­щий в сине­ве, — футу­ри­стич­но и про­сто. Навер­ное, поэт был бы рад уви­деть свои сло­ва, отсы­ла­ю­щие к про­бле­мам уже не совре­мен­ным, но всё ещё акту­аль­ным: «И небо, в дымах забыв­шее, что голубо».

Инте­рье­ры стан­ции «Сла­вян­ский буль­вар» Лубен­ни­ков созда­вал во фран­цуз­ском псев­до­ар-нуво по прось­бе руко­во­ди­те­ля мос­ков­ско­го мет­ро­по­ли­те­на Дмит­рия Гае­ва, любив­ше­го этот архи­тек­тур­ный стиль. Худож­ник не хотел при­ни­мать­ся за рабо­ту, зная, что насто­я­щий ар-нуво не вый­дет — «Живём в дру­гую эпо­ху», — но поз­же он согла­сил­ся. Так на стан­ции появи­лись ска­мей­ки с фона­ря­ми-тор­ше­ра­ми и кова­ные решёт­ки с «застыв­ши­ми» рас­те­ни­я­ми. Мно­гие горо­жане оце­ни­ли задум­ку авто­ра, вдох­но­вив­ше­го­ся париж­ски­ми стан­ци­я­ми рабо­ты худож­ни­ка-деко­ра­то­ра Экто­ра Гимара.

Лубен­ни­ков рабо­тал над сов­мест­ным про­ек­том мос­ков­ско­го и париж­ско­го мет­ро и сде­лал эскиз вит­ра­жа для стан­ции Madeleine. Руко­во­ди­те­ли мос­ков­ско­го мет­ро­по­ли­те­на пода­ри­ли пари­жа­нам ком­по­зи­цию из метал­ла и лито­го стек­ла «Куроч­ка Ряба».

Читай­те так­же «„Ты забы­ва­ешь всех зна­ко­мых и род­ствен­ни­ков и идёшь на шах­ту“. Как стро­и­ли мос­ков­ское метро».