«У людей проблемы есть поинтереснее походов в кино»: главред «Сеанса» — о состоянии российской киноиндустрии

От
Артём Гирик
-

Сбо­ры кино­те­ат­ров упа­ли на 42%, но на теле­ка­на­лах гово­рят о неве­ро­ят­ных успе­хах оте­че­ствен­ных блок­ба­сте­ров. Тема отме­ны рус­ской куль­ту­ры ста­ла одной из самых обсуж­да­е­мых с фев­ра­ля 2022 года, но неко­то­рые оте­че­ствен­ные филь­мы по-преж­не­му полу­ча­ют награ­ды на меж­ду­на­род­ных фести­ва­лях. Китай­ские и индий­ские кар­ти­ны могут ока­зать­ся в рос­сий­ских кино­те­ат­рах, но вряд ли кто-то их ста­нет смотреть.

В интер­вью для VATNIKSTAN Васи­лий Сте­па­нов, извест­ный кино­кри­тик и глав­ный редак­тор жур­на­ла «Сеанс», поде­лил­ся мыс­ля­ми по пово­ду этих про­ти­во­ре­чий в инду­стрии и рас­ска­зал о том, есть ли смысл рабо­тать в кинокритике.

— Нач­нём с вол­ну­ю­ще­го. Совсем недав­но Глеб Пан­фи­лов полу­чил приз в Палер­мо за «Ива­на Дени­со­ви­ча», а ранее и Сереб­рен­ни­ков при­е­хал в Кан­ны со сво­ей «Женой Чай­ков­ско­го». Спра­вед­ли­вы ли раз­го­во­ры об отмене рус­ской куль­ту­ры, если оте­че­ствен­ные филь­мы всё так же участ­ву­ют в фести­ва­лях и даже полу­ча­ют призы?

— Я не готов гово­рить об отмене. Про­бле­мы есть, но они не носят тоталь­ный харак­тер. Удив­ле­ние вызы­ва­ет то, что тво­ри­лось на Канн­ском фести­ва­ле с прес­сой. Вро­де бы для оте­че­ствен­ных жур­на­ли­стов и так поехать в Кан­ны было пре­дель­но труд­но, учи­ты­вая «закры­тое» небо и забло­ки­ро­ван­ные кар­точ­ки, но фести­валь решил ещё тща­тель­нее подой­ти к отбо­ру аккре­ди­то­ван­ных. К сло­ву, там и так сито было очень при­ве­ред­ли­вое. Отбор­щи­ки зво­ни­ли в редак­ции, выяс­ня­ли источ­ни­ки финан­си­ро­ва­ния тех или иных газет, какие учре­ди­те­ли. Мне кажет­ся, это выгля­дит места­ми смеш­но, а места­ми дико. Сре­ди отме­нён­ных есть про­фес­си­о­на­лы, кото­рые по 20, 30, 40 лет ездят на фести­валь, что­бы там рабо­тать. Доно­сить инфор­ма­цию о нём и его филь­мах до сво­их чита­те­лей. Они оста­лись дома, пото­му что про­тив услов­но­го Али­ше­ра Усма­но­ва вве­ли санк­ции. Мно­гие еже­днев­ные изда­ния вдруг ста­ли не комиль­фо. Всё это часть обще­го кри­зи­са, память о кото­ром оста­нет­ся надол­го. Ерун­да по срав­не­нию с ины­ми новостями.

Что каса­ет­ся филь­мов, вы сами види­те: Сереб­рен­ни­ков, чей фильм не был под­дер­жан гос­струк­ту­ра­ми РФ, был пока­зан, дру­гие — нет. Но и на Сереб­рен­ни­ко­ва ока­зы­ва­лось огром­ное дав­ле­ние. И всё же это не отме­на рус­ской куль­ту­ры, это обрат­ная сто­ро­на конфронтации.

Кирилл Сереб­рен­ни­ков на Канн­ском кино­фе­сти­ва­ле. 2022 год

Я к таким явле­ни­ям отно­шусь пло­хо. Мне кажет­ся, куль­ту­ра и искус­ство — это един­ствен­ное поле, на кото­ром всё ещё мож­но вести осмыс­лен­ный диа­лог. Источ­ни­ки финан­си­ро­ва­ния здесь не самое глав­ное — в кон­це кон­цов, это про­бле­ма кура­то­ров, кого выбирать.

Смеш­но, что «отме­на куль­ту­ры» гораз­до замет­нее внут­ри нашей стра­ны. Рус­ская куль­ту­ра сама себя отме­ня­ет. Сни­ма­ют име­на авто­ров с афиш из-за их поли­ти­че­ской пози­ции, кото­рую едва ли мож­но счесть экс­тре­мист­ской. Вся эта сви­сто­пляс­ка вокруг Молоч­ни­ко­ва, Аку­ни­на*, Быко­ва* (*по мне­нию Миню­ста РФ, выпол­ня­ют функ­цию ино­стран­ных аген­тов. — Ред.) кажет­ся как мини­мум дурац­кой. Ну, хоро­шо, вы не раз­де­ля­е­те их взгля­ды, но имей­те хотя бы ува­же­ние к ним и имей­те ува­же­ние к автор­ским зна­кам. Кре­пост­ной театр какой-то. Это демон­стри­ру­ет и отно­ше­ние к тем, кто всё ещё на афи­шах зна­чит­ся. Уни­зи­тель­ное для всех поведение.

— «Сами себя отме­ня­ем», кажет­ся, это к теме того, что сна­ча­ла Михал­ков пред­ло­жил не выдви­гать в этом году на «Оскар» оте­че­ствен­ные филь­мы, а потом пре­зи­ди­ум кино­ака­де­мии РФ офи­ци­аль­но при­нял такое решение.

— Это отдель­ная исто­рия. Тут пря­мо нару­ше­ние про­це­дур и регла­мен­тов. Из оска­ров­ско­го коми­те­та имен­но из-за это­го вышли мно­гие талант­ли­вые и про­фес­си­о­наль­ные люди, кото­рые не про­сто так там ока­за­лись. Зачем вооб­ще суще­ству­ет этот коми­тет, если Михал­ков при­ни­ма­ет реше­ние от его лица? Зачем нуж­на эта институция?

Ники­та Михал­ков на Мос­ков­ском меж­ду­на­род­ном кино­фе­сти­ва­ле. 2015 год

«Оскар» это­го года ничем ради­каль­но не отли­ча­ет­ся от про­шло­год­не­го. Нас там никто не про­сил ниот­ку­да выхо­дить. Непо­нят­но, кто автор это­го решения.

— Ну и вслед­ствие это­го и Алек­сей Учи­тель, и Звя­гин­цев, и Бод­ров-стар­ший вышли из соста­ва комитета.

— И Селья­нов, и дру­гие — я не пом­ню весь спи­сок, но это все ува­жа­е­мые и заслу­жен­ные люди, про­фес­си­о­на­лы сво­е­го дела. Они не про­сто так попа­ли в оска­ров­ский коми­тет. Туда вклю­ча­ют кине­ма­то­гра­фи­стов, полу­чив­ших награ­ды меж­ду­на­род­ных фести­ва­лей клас­са А, оска­ров­ских при­зё­ров и номи­нан­тов. Теперь коми­тет не рабо­та­ет, это удар по меж­ду­на­род­ным свя­зям. Курс на самоизоляцию.

— Рос­сий­ская кино­ин­ду­стрия, как мы поня­ли, не в самом ска­зоч­ном поло­же­нии. А что насчёт оте­че­ствен­ной кино­кри­ти­ки? Может ли она пред­ло­жить чита­те­лю что-то абсо­лют­но новое и уйти от бес­ко­неч­ных топов, под­бо­рок, раз­лич­ных мате­ри­а­лов ко дням рож­де­ния кинематографистов?

— Это вопрос на пол­то­ра часа. Кино­кри­ти­ка в Рос­сии живёт общей жиз­нью с инду­стри­ей и зри­те­лем. Я думаю, что она ничем не хуже, чем в дру­гих стра­нах. Я читаю на дру­гих язы­ках — нор­маль­ная у нас кри­ти­ка, обра­зо­ван­ная, чув­стви­тель­ная, доб­ро­же­ла­тель­ная. Мне кажет­ся, чем боль­ше ста­но­вит­ся инду­стрия, тем инте­рес­нее кино­кри­ти­кам жить. Да, мне тоже не очень нра­вят­ся фор­ма­ты в духе «пишем текст, пото­му что испол­ни­лось 80 лет со дня рож­де­ния тако­го-то режис­сё­ра», но это часто про­сто попыт­ка при­влечь чита­те­ля, про­дик­то­ван­ная пре­врат­ным мне­ни­ем о нём. Мы пло­хо пони­ма­ем сво­е­го читателя.

— Часто вы види­те такие тек­сты у коллег?

— Рань­ше часто видел. А сей­час, кажет­ся, как раз мень­ше тако­го ста­ло. Но это про­сто часть про­бле­мы роста — воз­мож­но­стей у зри­те­лей всё боль­ше. Дома мож­но смот­реть самые раз­ные филь­мы — и кри­ти­ки хотят быть про­вод­ни­ка­ми в этот бес­ко­неч­ный мир кине­ма­то­гра­фа. Когда пан­де­мия нача­лась, кри­ти­ки вдруг поня­ли, что им писать не о чем, кро­ме как о теку­щем про­ка­те, а про­ка­та нет, и понес­лась чере­да наду­ман­ных инфо­по­во­дов. СМИ так устро­е­ны — они ищут инфо­по­во­ды. Я думаю, что про­филь­ные изда­ния, наобо­рот, долж­ны в кон­це кон­цов ото­рвать­ся от это­го и само­сто­я­тель­но созда­вать события.

— То есть вы сове­ту­е­те про­филь­ным изда­ни­ям не сле­до­вать за инфоповодами?

— Я ниче­го не сове­тую. Про­сто думаю, что мне как чита­те­лю не нуж­ны инфо­по­во­ды. Ино­гда это про­сто комич­но выгля­дит: редак­тор сидит, лома­ет голо­ву, пото­му что нуж­но выду­мать пять мате­ри­а­лов на неде­лю по како­му-то пово­ду. Я про­тив такой поли­ти­ки. Хочешь есть десерт вме­сто вто­ро­го — ешь. Может, и не нуж­но каж­дый день что-то при­ду­мы­вать и пуб­ли­ко­вать, заби­вая ленту.

— А вдруг чита­те­ли забу­дут про кино­кри­ти­ку? Будет ли кри­ти­ка жить или это не очень-то и важ­но для индустрии?

— Я думаю, что всё будет нор­маль­но. Про­сто долж­но быть боль­ше авто­ров, боль­ше жур­на­лов и сай­тов. Люби­тель­ских сай­тов долж­но быть в десят­ки раз боль­ше, сту­ден­че­ских, зри­тель­ских. Един­ствен­ная про­бле­ма — с моне­ти­за­ци­ей и финан­са­ми. Тут у кри­ти­ки дела пло­хи (впро­чем, не толь­ко у нас). Инду­стрия пока не до кон­ца осо­зна­ёт, что кино­кри­ти­ки тоже ей нужны.

— В 2006 году вы при­шли в «Сеанс». Какое это было вре­мя для кино­кри­ти­ки? Что изме­ни­лось с это­го момента?

— Это было хоро­шее вре­мя. Но с тех пор не то что­бы мно­гое изме­ни­лось. Всё так же вос­тре­бо­ва­ны авто­ры, кото­рые будут луч­ше и быст­рее писать. Умно и к дед­лай­ну. Не ста­ло печат­ной прес­сы, это прав­да. В 2006 году в одном Петер­бур­ге было с деся­ток пери­о­ди­че­ских печат­ных жур­на­лов. Про Моск­ву я вооб­ще мол­чу. После 2008 года нача­ла уми­рать бума­га, был кри­зис, умер и ушёл в интер­нет реклам­ный рынок, поме­ня­лись бюд­же­ты. И выяс­ни­лось, что бума­га без рекла­мы нико­му осо­бо не нужна.

— Тем не менее «Сеанс» и сего­дня выпус­ка­ет боль­шие тол­стые жур­на­лы. Это чем обусловлено?

— Это обу­слов­ле­но тем, что мы нико­гда не зави­се­ли от рекла­мы. Мы дела­ли жур­нал-арте­факт и хоро­шо пони­ма­ли свою ауди­то­рию. Боль­шой тол­стый жур­нал при­ят­но дер­жать в руках. Всем нам, кто рабо­та­ет в жур­на­ле, нра­вит­ся пред­мет­ная куль­ту­ра. Мы обнов­ля­ли несколь­ко раз сайт, и я видел, как всё уни­что­жа­ет­ся после оче­ред­но­го обнов­ле­ния. Циф­ра — тлен. Тек­сты оста­ют­ся, а фор­ма — нет: меня­ет­ся раз­ре­ше­ние кар­ти­нок, всё нуж­но пере­вёр­сты­вать, пере­де­лы­вать. А напе­ча­тан­ный жур­нал — неот­ме­ня­е­мая часть дей­стви­тель­но­сти. Он может быть с ошиб­ка­ми, может быть несо­вер­ше­нен, но его не отме­нить и с ним труд­но не счи­тать­ся. Он часть истории.

— Какое буду­щее ждёт «Сеанс»? Есть ли пла­ны сде­лать жур­нал звез­дой кинокритики?

— Сей­час наш глав­ный план — про­жить до 2024 года. Как бы так сде­лать, что­бы в 2023‑м не закрыть­ся. То есть при­мер­но такой же план, как и в про­шлом году (сме­ёт­ся). В 2022 году мы чуть замед­ли­лись. Нам нуж­но наго­нять. Конеч­но, хочет­ся, что­бы у нас тира­жи были поболь­ше, что­бы скла­ды пусте­ли быст­рее, чита­те­лей ста­но­ви­лось боль­ше. Что­бы кни­ги серии «Сеанс. Лица» выхо­ди­ли чаще. Мне кажет­ся, мы непло­хо дви­га­лись в послед­ние годы, несмот­ря на каран­ти­ны и поли­ти­че­ские безум­ства. Бумаж­ный жур­нал нику­да не денет­ся. Ради него мы всё держим.

— А с дру­гим извест­ным кино­жур­на­лом, с «Искус­ством кино», есть какие-то сорев­но­ва­тель­ные отношения?

— Сорев­но­ва­тель­ные отно­ше­ния есть все­гда и у всех. Но с «ИК» это столь неж­ное сопер­ни­че­ство, что боль­ше похо­же на друж­бу. Нас мало избран­ных. Это наши стар­шие кол­ле­ги, я вол­ну­юсь за их буду­щее, как и за своё, у нас мно­го общих авто­ров, кото­рые пишут и там, и там. Мы нико­му не гово­рим: если вы пуб­ли­ку­е­тесь в «Искус­стве кино», вы нико­гда не смо­же­те писать в «Сеан­се». И «Искус­ство кино» нико­гда в жиз­ни так не ска­жет. Сопер­ни­че­ство ско­рее номи­наль­ное, как меж­ду Петер­бур­гом и Москвой.

— Топ‑3 рос­сий­ских кино­кри­ти­ков, кото­рых вы читаете.

— Я люб­лю читать сво­е­го кол­ле­гу Ста­са Зель­вен­ско­го. Ещё, навер­ное, Миха­и­ла Тро­фи­мен­ко­ва из наших, питер­ских. И тре­тий — Васи­лий Корец­кий, но он ред­ко пишет, так как слиш­ком мно­го редак­ти­ру­ет на «Кино­по­ис­ке». Ещё у меня есть люби­мые кри­ти­ки: Ксе­ния Рож­де­ствен­ская и Веро­ни­ка Хлеб­ни­ко­ва. Физи­че­ски боль­но, когда в оче­ред­ном «Сеан­се» нет их текстов.

— А Антон Долин*? (*по мне­нию Миню­ста РФ, выпол­ня­ет функ­цию ино­стран­но­го аген­та. — Ред.)

— С Анто­ном мы во мно­гом не сов­па­да­ем, ско­рее эсте­ти­че­ски не сов­па­да­ем, чем цен­ност­но. Он отлич­ный, рас­су­ди­тель­ный, умный, его инте­рес­но читать, ино­гда пря­мо внут­ренне кипя от несов­па­де­ний. Но мне важ­но его мне­ние, ведь чело­век он по-насто­я­ще­му чест­ный и все­гда аргу­мен­ти­ро­ван­ный в сво­их сло­вах. Мне само­му, кста­ти, аргу­мен­та­ции часто не хватает.

Антон Долин (сле­ва) и Васи­лий Сте­па­нов (спра­ва)

— Слу­ча­лось ли в вашей карье­ре такое, что вы силь­но при­укра­ши­ва­ли фильм? Кар­ти­на блёк­лая, но хочет­ся напи­сать ярко, поэто­му при­хо­дит­ся что-то домысливать.

— Кра­со­та в гла­зах смот­ря­ще­го. Объ­ек­тив­но­го взгля­да нет, каж­дый фильм — неве­ро­ят­ный кри­сталл, види­мый с опре­де­лён­ной точ­ки зре­ния. Часто тебе нра­вит­ся фильм, и ты пре­воз­но­сишь его, может, силь­нее, чем сле­до­ва­ло бы. Но он же тебе нра­вит­ся, а зна­чит, это чест­ный под­ход. Или, наобо­рот, не нра­вит­ся тебе что-то по каким-то тво­им при­чи­нам. Будь любе­зен, поста­рай­ся объ­яс­нить. Каж­дый отдель­ный кри­тик — это про­сто один кон­крет­ный взгляд на один кон­крет­ный фильм. Взгляд чело­ве­ка, кото­рый, во-пер­вых, про­сто очень мно­го смот­рит кино, а во-вто­рых, зна­ет его историю.

Я вос­при­ни­маю кри­ти­ка как про­фес­си­о­наль­но­го зри­те­ля, уме­ю­ще­го ко все­му про­че­му сло­жить сло­ва в каком-то там поряд­ке. Может, его мне­ние чуть изыс­кан­нее, чем у обыч­но­го зри­те­ля, но в прин­ци­пе оно ничем не хуже и не луч­ше мне­ния вашей мамы, или ваше­го дедуш­ки, или кого-то ещё, кто посмот­рит фильм. Каж­дый чело­век неиз­беж­но будет вкла­ды­вать в кар­ти­ну свои смыс­лы. В про­из­ве­де­нии искус­ства нет объ­ек­тив­но­го смысла.

— Кино­кри­ти­ка — это престижно?

— Да что тут пре­стиж­но­го? Есть что-то, что при­вле­ка­ет вни­ма­ние, может. Но мне кажет­ся, СМИ и пре­стиж — это про какие-то ста­ро­дав­ние годы.

— Кино­кри­тик, кажет­ся, — чело­век, кото­рый сам посто­ян­но стал­ки­ва­ет­ся с кри­ти­кой, толь­ко в свою сто­ро­ну: тот фильм не похва­лил, этот пере­хва­лил. Как ни зай­дёшь на «Кино­по­иск», в гла­за обя­за­тель­но бро­сят­ся оскорб­ле­ния в сто­ро­ну, напри­мер, Ста­ни­сла­ва Зель­вен­ско­го или Ксе­нии Реуто­вой. Не кажет­ся, что к про­фес­сии слиш­ком завы­шен­ные ожидания?

— Лич­ные оскорб­ле­ния — это пло­хо, но кри­ти­ка кри­ти­ки — это издерж­ки про­фес­сии. Жиз­нен­ная ситу­а­ция, тебе гово­рят: «Тут ты вооб­ще-то не то уви­дел, ты что, совсем обал­дел?» Режис­сё­рам же тоже гово­рят, что они что-то не то сня­ли. Поче­му кри­ти­кам тогда не могут ска­зать? Могут, конеч­но. Я, чест­но гово­ря, обра­щаю вни­ма­ние толь­ко на инвек­ти­вы, на какие-то оскор­би­тель­ные вещи. Это вопрос ско­рее фор­мы, а не содер­жа­ния, вопрос воспитания.

— Перей­дём к кино­те­ат­рам. В новом номе­ре «Сеан­са» мно­го гово­рит­ся о том, что рос­сий­ские кино­те­ат­ры запол­не­ны ретро­спек­ти­ва­ми. В чис­ле нови­нок толь­ко оте­че­ствен­ные мульт­филь­мы, кото­рые, кажет­ся, даже никак никто не рекла­ми­ру­ет. Кино­те­ат­ры вооб­ще спо­соб­ны выжить на филь­мах 50-лет­ней дав­но­сти или это неми­ну­е­мая гибель для индустрии?

— Ситу­а­ция не очень. Есть какие-то дан­ные, что при­мер­но 6% кино­те­ат­ров закры­лось. Это мно­го, а к кон­цу года, может, будет все 15%. Я думаю, что кино­те­ат­ры будут пытать­ся выжи­вать по-всякому.

Кадр из филь­ма «Любовь»

Через два квар­та­ла от меня есть кино­те­атр, в кото­ром пока­зы­ва­ют пол­ную ретро­спек­ти­ву филь­мов Гас­па­ра Ноэ, вклю­чая не полу­чив­шие про­кат­ные удо­сто­ве­ре­ния кар­ти­ны. Напри­мер, фильм «Любовь», кото­рый тогда ещё министр Медин­ский посмот­рел в Кан­нах и воз­му­тил­ся. Страш­но поду­мать, кино­те­ат­ры недав­но ещё штра­фо­ва­ли за то, что они про­ка­ты­ва­ют филь­мы без про­кат­ных удо­сто­ве­ре­ний. Сего­дня на это закры­ва­ют гла­за, лишь бы не умер­ли, уже и без соблю­де­ния автор­ских прав про­кат идёт.

Парал­лель­но будут экс­плу­а­ти­ро­вать ста­рое кино, выис­ки­вать какие-то воз­мож­но­сти, сда­вать кино­за­лы под част­ные меро­при­я­тия. Все будут кру­тить­ся как могут, а что делать-то? Как инду­стрия будет выжи­вать, уви­дим в сле­ду­ю­щем году. Импор­то­за­ме­ще­ние, мне кажет­ся, сей­час невоз­мож­но в кине­ма­то­гра­фе. Фильм дела­ет­ся в сред­нем два-три года — от замыс­ла до выпус­ка. Даже у Мин­куль­ту­ры срок на осу­ществ­ле­ние замыс­ла два года, а они дают день­ги под гото­вый сце­на­рий. Вопрос: когда появят­ся оте­че­ствен­ные блок­ба­сте­ры, кото­рые заме­стят зре­лищ­ное кино Гол­ли­ву­да? Ответ: в 2024 или в 2025‑м.

Исто­рии о том, что китай­цы и индий­цы нам помо­гут сво­и­ми филь­ма­ми, захва­ты­ва­ю­щие, конеч­но, но не очень адек­ват­ные. Если бы мы хоте­ли смот­реть китай­ские филь­мы, мы бы уже дав­но их смот­ре­ли. Никто ж не мешал. Но мы их не смот­рим: у нас дру­гой куль­тур­ный код, мы рос­ли в дру­гом кон­тек­сте. Мы с вами вос­пи­та­ны евро­пей­ской куль­ту­рой, зна­ем Шекс­пи­ра, Сер­ван­те­са и Тол­сто­го, но вряд ли назо­вём четы­ре клас­си­че­ских китай­ских рома­на. Вы назовёте?

— Абсо­лют­но нет.

— А это же баналь­ная часть китай­ско­го куль­тур­но­го кода. Точ­но так же мы не пони­ма­ем ниче­го в индий­ской дра­ма­тур­гии: у неё дру­гие осно­вы и прин­ци­пы, не такие, как у евро­пей­ской. Поэто­му китай­ское и индий­ское кино навсе­гда оста­нет­ся для нас мар­ги­наль­ным, оно най­дёт сво­е­го зри­те­ля, но он будет мало­чис­лен­ным. Так что ждём оте­че­ствен­ных кар­тин и пират­ских кар­тин. А так­же наде­ем­ся на ретро­по­каз и арт-мейн­стрим. Участ­ни­ков и при­зё­ров Канн­ско­го фести­ва­ля, несмот­ря на санк­ции, дис­три­бью­то­ры купили.

Кадр из филь­ма «Серд­це пармы»

— К сло­ву об оте­че­ствен­ных блок­ба­сте­рах: недав­но вышло «Серд­це пар­мы». Мно­гие гово­рят, что бла­го­да­ря нему инду­стрия нача­ла день­ги зара­ба­ты­вать, толь­ко вот собра­ло оно пока что толь­ко 740 мил­ли­о­нов руб­лей, а потра­че­но на его раз­ра­бот­ку было при­мер­но 710.

— Зна­чит, им ещё столь­ко же нуж­но зара­бо­тать, что­бы вый­ти в плюс. Ведь поло­ви­ну заби­ра­ют кино­те­ат­ры. Да, был удач­ный уикенд в ноябрь­ские празд­ни­ки, кино­те­ат­ры зара­бо­та­ли аж 500 мил­ли­о­нов руб­лей. Но если срав­ни­вать с 2019 годом, то уже кар­ти­на не такая радуж­ная. Сей­час срав­ни­ва­ли с уикен­дом фев­ра­ля 2022-го, не с длин­ны­ми выход­ны­ми, со спя­щим зим­ним меся­цем. Сей­час сов­па­ли три фак­то­ра: дет­ские кани­ку­лы, празд­ни­ки, выход­ные. Поэто­му у них и полу­чи­лось 500 мил­ли­о­нов, что в общем-то не так мно­го, если взять сбо­ры доко­вид­ные, 2019 год. Я бы с этим вре­ме­нем вооб­ще-то срав­ни­вал совре­мен­ные успе­хи и тра­ге­дии кине­ма­то­гра­фа. Там, в 2019 году, циф­ры какие-то совсем немыс­ли­мые сего­дня. Их сей­час не достичь, даже если все будут очень силь­но ста­рать­ся. Паде­ние свя­за­но со мно­ги­ми при­чи­на­ми: и с послед­стви­я­ми кови­да, и с ухо­дом мей­джо­ров после нача­ла СВО и с отто­ком зри­те­лей из-за моби­ли­за­ции — у людей про­бле­мы есть поин­те­рес­нее похо­дов в кино.

— Блиц, свя­зан­ный с упо­мя­ну­ты­ми в нашей бесе­де людь­ми. Ники­та Михал­ков или его брат Андрей Кончаловский?

— Андрей Кон­ча­лов­ский. Я зави­дую его физи­че­ской фор­ме, тому, что он дела­ет непло­хие филь­мы в столь зре­лом воз­расте. С инте­ре­сом их смотрю.

— А какой самый выда­ю­щий­ся, по ваше­му мнению?

— «Ася Кля­чи­на», мне кажет­ся, — пре­крас­ней­ший фильм, но у меня какая-то неж­ная при­вя­зан­ность к аме­ри­кан­ско­му эта­пу его твор­че­ства. Люб­лю «Поезд-бег­лец», «Стыд­ли­вых людей», эта­кие попыт­ки влезть в аме­ри­кан­скую куль­ту­ру. Мне кажет­ся, он отлич­ный режиссёр.

Кадр из филь­ма «Исто­рия Аси Кля­чи­ной, кото­рая люби­ла, да не вышла замуж»

О кар­тине Кон­ча­лов­ско­го «Исто­рия Аси Кля­чи­ной…» читай­те в нашем мате­ри­а­ле «От запре­та до вели­чия: поче­му „Исто­рия Аси Кля­чи­ной…“ — гени­аль­ный фильм».

— Звя­гин­цев или Серебренников?

— Сереб­рен­ни­ков. Он вызы­ва­ет у меня боль­ше любо­пыт­ства. Мне кажет­ся, что он до сих пор борет­ся с кине­ма­то­гра­фом как режис­сёр, глу­бо­ко уко­ре­нён­ный в теат­ре. Не могу ска­зать, что я боль­шой поклон­ник его кар­тин, но они меня удивляют.

— Какой послед­ний удивил?

— «Пет­ро­вы в грип­пе». Мне кажет­ся, что это чрез­вы­чай­но инте­рес­ное кино, хотя его порой тяже­ло смот­реть физи­че­ски. Оно наме­рен­но изма­ты­ва­ет: слиш­ком мно­го дико­вин­но­го наво­ро­че­но. А «Лето», напри­мер, мне про­сто нра­вит­ся, это хоро­шая зри­тель­ская картина.

О «Лете» и дру­гих нестан­дарт­ных филь­мах Сереб­рен­ни­ко­ва читай­те в нашем мате­ри­а­ле «Три самых скан­даль­ных филь­ма Кирил­ла Сереб­рен­ни­ко­ва».

— Васи­лий Сте­па­нов или Антон Долин?

— Конеч­но же, я выбе­ру Васи­лия Сте­па­но­ва. Я с ним луч­ше знаком.

Читай­те так­же бесе­ду с Алек­сан­дром Кар­пю­ком: «„Книж­ная шаур­ма“ и интел­лек­ту­аль­ный голод. Интер­вью с осно­ва­те­лем „Пол­ки“».

«Царь людей сошёл с ума»: о чём говорили люди 90‑х в «Будке гласности»

От
Глеб Сегеда
-

Зимой 1990 года на Крас­ной пло­ща­ди поста­ви­ли каби­ну с видео­ка­ме­рой и дали воз­мож­ность любо­му жела­ю­ще­му выска­зать­ся в тече­ние мину­ты. Запи­сан­ное обра­ще­ние виде­ли мил­ли­о­ны теле­зри­те­лей по всей стране. Перед тем как зай­ти в буд­ку, доб­ро­воль­цы чаще все­го зада­ва­ли два вопро­са: «за это не поса­дят?» и «сколь­ко стоит?».

Наступ­ле­ние эпо­хи глас­но­сти ста­ло ренес­сан­сом совет­ских СМИ. Каза­лось, что все огра­ни­че­ния раз­ру­ше­ны и все фор­ма­ты уже пере­про­бо­ва­ны, поэто­му к идее «Буд­ки глас­но­сти» жур­на­ли­стов Ива­на Коно­но­ва и Алек­сея Гига­но­ва на теле­сту­дии АТВ пона­ча­лу отнес­лись скеп­ти­че­ски: «Нас сна­ча­ла под­ня­ли на смех: что ново­го вы хоти­те услы­шать от людей, когда они и так гово­рят всё, что хотят, и уже не зна­ют, куда девать­ся от глас­но­сти? Что вы може­те при­вне­сти?» — вспо­ми­на­ет Иван Кононов.

Но ока­за­лось, что, остав­шись наедине с каме­рой, без репор­тё­ров, опе­ра­то­ров и цен­зу­ры, рус­ская душа рас­кре­по­ща­лась и нес­лась в рай. «Буд­ка» ста­ла мобиль­ной испо­ве­даль­ней, где люди выплёс­ки­ва­ли эмо­ции, рас­ска­зы­ва­ли о про­бле­мах и тре­во­гах, зачи­ты­ва­ли сти­хи, обра­ща­лись к пре­зи­ден­там, при­зы­ва­ли к рево­лю­ции, гро­зи­лись занять­ся сек­сом на гла­зах у всей стра­ны. «Буд­ка глас­но­сти» фак­ти­че­ски пре­вра­ти­лась в сво­бод­ную пло­щад­ку для народ­но­го перформанса.

В сле­ду­ю­щие три года буд­ку ста­ви­ли на Крас­ной пло­ща­ди, у Боль­шо­го теат­ра, в Санкт-Петер­бур­ге, Таган­ро­ге, Одес­се, Каза­ни, Алма-Ате. А порой и в самых неожи­дан­ных лока­ци­ях — от зоо­пар­ков и заво­дов до КПЗ и тюрем. Наи­бо­лее яркие выпус­ки запи­сы­ва­ли по празд­ни­кам: День Побе­ды, годов­щи­на Октябрь­ской рево­лю­ции, Новый год, а наи­бо­лее гром­кие и про­ти­во­ре­чи­вые выска­зы­ва­ния мож­но было услы­шать в пери­од денеж­ной рефор­мы 1992 года и рефе­рен­ду­ма 1993 года.

В буд­ку захо­ди­ли пан­ки, пен­си­о­не­ры, цыгане, сту­ден­ты, криш­на­и­ты, так­си­сты, город­ские сума­сшед­шие и ора­вы школь­ни­ков. Во вре­мя поезд­ки в Киев в надув­ной пави­льон заве­ли Ричар­да Ник­со­на — он оша­ра­ше­но гла­зел по сто­ро­нам, дол­го думал, но так ниче­го и не сказал.

Теле­про­ект быст­ро стал куль­то­вым: у него появ­ля­лись кло­ны, его назы­ва­ли сим­во­лом глас­но­сти, люди иска­ли буд­ку на ули­цах сво­их горо­дов. «Мы осу­ще­стви­ли веко­вую меч­ту все­го теле­ви­зи­он­но­го брат­ства: созда­ли пер­пе­ту­ум моби­ле — пере­да­чу, кото­рая рабо­та­ет сама по себе», — гово­рит Иван Кононов.

Одна­ко и этот фор­мат ока­зал­ся не веч­ным. К 1993 году Коно­нов и Гига­нов ушли на дру­гие кана­лы, про­ект посте­пен­но свер­ну­ли, но о «Буд­ке глас­но­сти» пом­ни­ли ещё мно­гие годы. Зна­ме­ни­тую пере­да­чу паро­ди­ро­ва­ли в шоу «Кук­лы» и стен­да­пах Евге­ния Пет­ро­ся­на. Круг замкнул­ся, когда на АТВ в рам­ках пере­да­чи «Оба-на» появи­лась скетч-руб­ри­ка «Буд­ка гадо­сти», где участ­ни­ка­ми ста­ли пио­не­ры, пья­ные анге­лы, Иван Гроз­ный и дру­гие герои анек­до­тов. Уже в кон­це 90‑х в теле­про­грам­ме «Ста­рая квар­ти­ра» выпус­ки «Буд­ки глас­но­сти» вспо­ми­на­ли с носталь­ги­ей. На шоу при­гла­си­ли Коно­но­ва и поста­ви­ли буд­ку с каме­рой пря­мо на сцену.

Немно­го­чис­лен­ные сохра­нив­ши­е­ся запи­си выпус­ков «Буд­ки глас­но­сти» то и дело попа­да­ют в топы реко­мен­да­ций на Юту­бе. В 2022 году коли­че­ство про­смот­ров и ком­мен­та­ри­ев к роли­кам из под­бо­рок кана­ла ATV уве­ли­чи­лось в разы. Голо­са и лица из неда­лё­ко­го вче­ра отра­жа­ют­ся в нашем до боли похо­жем сегодня.

Москва. Красная площадь, 7 ноября 1991 года

«Граж­дане сво­бод­ных рес­пуб­лик, пар­тия узни­ков сове­сти про­воз­гла­ша­ет — все под фио­ле­то­вое зна­мя веч­ной жиз­ни. Мы инфор­ми­ру­ем вас о при­сво­е­нии Миха­и­лу Сер­ге­е­ви­чу наи­выс­ше­го зва­ния все­лен­ной — Рыцарь доб­ро­го образа».

«Мы, сту­дент­ки Таган­рог­ско­го пед­ин­сти­ту­та, хотим обра­тить­ся ко всем людям. Сего­дня с ужа­сом услы­ша­ли, что будет про­да­вать­ся тело наше­го вождя. Мы были шоки­ро­ва­ны, хотим при­звать всех людей к разу­му. Что было белым — ста­ло чёр­ным, и наобо­рот. Конеч­но, не надо пре­вра­щать его в мону­мен­таль­ную пли­ту, но и на аук­ци­он выстав­лять нель­зя. Хотим поздра­вить всех с празд­ни­ком Вели­кой Октябрь­ской революции».

«Ува­жа­е­мые това­ри­щи, граж­дане вели­кой стра­ны. Наро­ды нашей стра­ны потер­пе­ли страш­ный урон. Вый­ти из это­го кри­зи­са мы можем толь­ко любя друг дру­га, отно­сясь как к бра­тьям и сёст­рам. Надо понять, что наси­ли­ем свет­лое буду­щее не постро­ить, как пыта­лись боль­ше­ви­ки. Толь­ко любо­вью, мило­сер­ди­ем и состраданием».

«Пре­зи­ден­ты, не знаю, как к вам обра­тить­ся. Това­ри­ща­ми вы нам нико­гда не были, гос­по­да­ми, то есть хозя­е­ва­ми, нико­гда не ста­не­те. Наше мне­ние не сов­па­да­ет с вашим и пер­вой стра­ни­цей газе­ты „Прав­да”. Тер­пе­ние кон­ча­ет­ся окон­ча­тель­но, бес­по­во­рот­но, стре­лять хочет­ся. Хочет­ся рабо­тать и зара­ба­ты­вать день­ги. Вы нам это­го не поз­во­ля­е­те. Изви­ни­те за рез­кость, но я думаю так, как большинство».

«Поль­зу­ясь слу­ча­ем, хочу в послед­ний раз пре­ду­пре­дить всё чело­ве­че­ство. Вас уже пре­ду­пре­жда­ли неод­но­крат­но и Буд­да, и Зара­ту­ст­ра, и все осталь­ные. Если кто-нибудь дума­ет, что 2000 год — оче­ред­ной кос­ми­че­ский блеф, он глу­бо­ко оши­ба­ет­ся. 2000 год будет страш­ным для большинства.

Хочу так­же пере­дать при­вет всем, кто родил­ся в год Дра­ко­на. 2000 год — год Дра­ко­на, вели­кая кос­ми­че­ская вой­на. Каж­дый полу­чит то, чего заслу­жи­ва­ет, а заслу­жи­ли вы очень мало хоро­ше­го. Пеняй­те на себя, оста­лось немно­го. Салют, Земля!»

«Перед вами высту­па­ет мно­го­дет­ная семья из семи чело­век, при­е­хав­шая из Крас­но­да­ра. Смысл при­ез­да — выра­зить соли­дар­ность еди­не­ния вос­кре­ша­ю­щей­ся Рос­сии с Соеди­нён­ны­ми Шта­та­ми Аме­ри­ки во гла­ве с пре­зи­ден­том, кото­рый за 100 часов раз­бил воен­ную арма­ду Сад­да­ма Хусейна.

Мы при­бы­ли в знак еди­не­ния Рос­сии так­же и с Англи­ей. Толь­ко в друж­бе, еди­не­нии, соли­дар­но­сти с эти­ми дву­мя стра­на­ми ключ к воз­рож­де­нию России».

Кишинёв, 1991 год

«Я из Котов­ска, при­е­хал вче­ра в Киши­нёв, а за это вре­мя день­ги поме­ня­ли – купить ниче­го не могу, домой уехать не могу, оста­юсь в Киши­нё­ве жить. Такое у нас пра­ви­тель­ство — каж­дый день новые зако­ны. Кушать нече­го, пить нече­го… Оста­нусь у сво­е­го кума, пус­кай жена меня не ждёт».

«Хотел бы обра­тить­ся к цен­траль­но­му теле­ви­де­нию: осве­щай­те собы­тия прав­ди­во и что­бы с двух сто­рон. Если бы так было, то было бы мень­ше войн в быв­шем Сою­зе и люди жили бы намно­го луч­ше и дружнее».

«У меня жена — рос­си­ян­ка из Ека­те­рин­бур­га, я — мол­да­ва­нин. Пусть Ель­цин со Сне­гу­ром раз­би­ра­ют­ся, а мы, про­стые люди, за ста­ка­ном вина сами раз­бе­рём­ся! Наци­о­наль­ность тут, коро­че, ни при чём».

«Това­ри­щи, сколь­ко же мож­но над нами изде­вать­ся? Рабо­ты нет, денег взять негде. Про­да­ёшь свои вещи, а потом ни хле­ба, ни моло­ка детям купить не можешь! Пото­му что день­ги не берут, день­ги уже не те ста­ли, видишь ли. И вооб­ще, сколь­ко мож­но уже над нами изде­вать­ся? Чего от нас хотят? Что­бы мы ско­рее подох­ли, что ли?»

«При­вет, ребя­та. Как живё­те? Мы живём хоро­шо – у нас вино дают бес­плат­но. Но нече­го смот­реть по теле­ви­зо­ру. Был бы хоть какой ком­мер­че­ский канал. Вот “Бога­тые тоже пла­чут” одна серия — и кон­ча­ет­ся. Сле­ду­ю­щий фильм они, навер­ное, тоже будут кру­тить целый год — раз­ве это жизнь?»

«Царь людей сошёл с ума. Но кто он — пусть поду­ма­ет сам».

«Я из Киши­нё­ва. За все эти послед­ние годы нет слов, одна слю­на оста­лась. Чао!»

— При­вет рос­сий­ским мужикам!

— Поче­му мы рань­ше хоро­шо жили, а теперь пло­хо живём?

— При­вет Ельцину!

— Поче­му наши учи­те­ля басто­ва­ли и мы из-за них долж­ны кани­ку­лы пропускать?

«Хотел бы выра­зить пра­ви­тель­ству боль­шую бла­го­дар­ность за то, что вы не даё­те наро­ду нор­маль­но жить. Идёт мол­ва, что хотят всё отклю­чить и оста­вить толь­ко Пер­вый канал. А что смот­реть тогда — вооб­ще непо­нят­но. Сами ни чер­та не уме­ют пока­зы­вать. По теле­ви­де­нию одни засе­да­ния — что там тол­ком уви­дишь? А так жизнь нор­маль­ная, как гово­рит­ся, без базара».

«Я хочу, что­бы все люди быв­ше­го СССР поми­ри­лись, все наци­о­наль­но­сти. Пусть все пони­ма­ют друг дру­га, даже со сло­ва­рём, но толь­ко что­бы не было крови!»

Минск, 1992 год

«Тре­бую немед­лен­но вос­ста­но­вить Совет­ский Союз. В тече­ние 24 часов наве­сти поря­док. На всей тер­ри­то­рии Совет­ско­го Сою­за вос­ста­но­вить гра­ни­цы, уста­но­вить рав­ное соот­но­ше­ние цен по всем реги­о­нам и областям».

«Утвер­жда­ют, что ниша уль­тра­ле­вых в Бело­рус­сии ещё не заня­та. Врут, соба­ки! Эта ниша дав­ным-дав­но за Феде­ра­ци­ей анар­хи­стов Бела­ру­си. Долой этих иди­о­тов, их госу­дар­ство, наци­о­на­ли­сти­че­ские замо­роч­ки, да здрав­ству­ет все­об­щее брат­ство, радость и все­мир­ная сек­су­аль­ная революция!»

«Мы не соби­ра­ем­ся нико­го выго­нять и вытес­нять. Малень­кая прось­ба: пусть всё будет на сво­их местах. Мы не пре­тен­ду­ем на свои бело­рус­ские зем­ли — Чер­ни­гов­щи­ну, Брян­щи­ну, Смо­лен­щи­ну, кото­рые нахо­дят­ся сей­час в соста­ве Рос­сии. Мы про­сто про­сим оста­вить нас в покое. Дать нам воз­мож­ность жить так, как мы хотим. Может быть, мы будем жить пло­хо, может быть, хоро­шо, но это будет наша жизнь».

Москва. День Победы, 9 мая 1992 года

«Инте­рес­но, а кто в этой стране будет жить через два-три года? Куда всё это идёт? И самое глав­ное — чем всё это кон­чит­ся? Хотя в общем-то жить весе­ло и каж­дый день ждёшь чего-то тако­го новень­ко­го, инте­рес­но­го. Очень инте­рес­но, чем всё это кон­чит­ся — чита­ешь как захва­ты­ва­ю­щий детек­тив. Чао!»

«Сей­час жизнь невоз­мож­ная. Посмот­ри­те на Рос­сию, куда она катит­ся. Когда было такое, что­бы из Рос­сии бежа­ли? При Лёне и то луч­ше жили, сей­час нету вооб­ще ниче­го. Ува­жа­е­мые участ­ни­ки Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, поздрав­ляю вас с празд­ни­ком. Мне очень жаль, что у вас такая неслад­кая жизнь. Спа­си­бо вам, ува­жа­е­мые пра­ви­тель­ства, что вы дове­ли нашу стра­ну до тако­го позора».

«Мне хочет­ся поздра­вить всех с празд­ни­ком и спро­сить: неуже­ли мне, офи­це­ру Воору­жён­ных сил неиз­вест­но како­го госу­дар­ства, при­дёт­ся на муш­ке авто­ма­та дер­жать сво­их това­ри­щей — укра­ин­цев, бело­ру­сов, — с кото­ры­ми я про­слу­жил десять офи­цер­ских лет, кото­рых я нико­гда не забуду?»

«Все люди сей­час увле­че­ны каки­ми-то посто­рон­ни­ми иде­а­ла­ми и забы­ва­ют о духов­ной жиз­ни. Рос­сия — это стра­на боль­ших духов­ных вождей и пра­вед­ни­ков. А люди забы­ва­ют об этом. Уче­ние Розы Мира забы­то, но оно есть и люди долж­ны о нём пом­нить. Это уче­ние буду­ще­го, а Дани­ил Андре­ев — чело­век, кото­рый видел на мно­го сотен лет вперёд».

«Парень у вхо­да гово­рит: ска­жи стране, что дума­ешь. Я его спро­сил: кото­рой стране? Пра­ви­те­ли этих стран напо­ми­на­ют мне маро­дё­ров, стас­ки­ва­ю­щих остат­ки одеж­ды с тру­па — кто сапог, кто шап­ку. Здесь ста­ри­ки, у них празд­ник… а им, похо­же, невесело».

«Сего­дня были в Музее вос­ко­вых фигур, виде­ли сво­их руко­во­ди­те­лей. Пора­до­ва­лись за них, но есть пред­ло­же­ние в сле­ду­ю­щий раз лепить их из дру­го­го мате­ри­а­ла… За то, что они обес­пе­чи­ли такое суще­ство­ва­ние нашим ветеранам».

«Каза­лось бы, про­стая исти­на, кото­рую пони­ма­ют все наро­ды и наци­о­наль­но­сти, что самая боль­шая цен­ность — это чело­ве­че­ская жизнь. Поэто­му так дико и чудо­вищ­но, что люди сей­час берут­ся за ору­жие и стре­ля­ют друг в дру­га. Хоте­лось бы ска­зать: люди, оду­май­тесь! Оста­но­ви­тесь! Цени­те не толь­ко свою жизнь, но и жизнь дру­го­го человека».

Алма-Ата, 1993 год

«Надо­е­ло нам уже всё это. Нам, моло­дым, совер­шен­но нет ника­ко­го сти­му­ла к жиз­ни, ника­ко­го опре­де­лён­но­го буду­ще­го. Гор­ба­чё­ву спа­си­бо боль­шое за все эти дела».

«У меня есть кон­крет­ное пред­ло­же­ние Назар­ба­е­ву. Нуж­но занять 200 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров у Аме­ри­ки и про­сто по 500 дол­ла­ров раз­да­вать всем людям, начи­ная от ново­рож­дён­но­го и закан­чи­вая глу­бо­ким стар­цем, и делать это в тече­ние трёх меся­цев. А за это вре­мя под­го­то­вить свою наци­о­наль­ную валю­ту и один к одно­му под­ве­сти к доллару».

«Вооб­ще-то жить мож­но. Кру­тись, вер­тись, не спи. Соба­ка у меня есть — Барон, луч­ший друг мой сей­час. Мень­ше верь, боль­ше делай».

«Есть пред­ло­же­ние к наше­му Вер­хов­но­му Сове­ту: не пора ли нам вво­дить част­ную соб­ствен­ность на зем­лю? Ина­че с про­до­воль­стви­ем будет всё тяже­лее и тяже­лее, а кулац­кие хозяй­ства — фер­мер­ские, нынеш­ни­ми сло­ва­ми гово­ря, — все­гда кор­ми­ли народ, если обра­тить­ся к исто­рии. Это и экс­порт, ведь хлеб — это валю­та. Если народ будет сыт, то ни о каких ката­клиз­мах и граж­дан­ских вой­нах речи не будет».

«Салам! Все­му наро­ду желаю сча­стья, добра, мира, ну и слу­шай­те хоро­шую музы­ку, осо­бен­но “Бит­лов”. Хай!»

«Про­сто здесь вам хоте­ли ска­зать в том плане, допу­стим, что мы, конеч­но, не из Алма-Аты, но про­сто нам хоте­лось ска­зать, что в Алма-Ате тут всё нор­маль­но вооб­ще. А мы тут как раз ока­за­лись – в этом плане у нас вооб­ще всё хоро­шо. И поэто­му здрас­ь­те всем, где мы живём. Счастливо!»

Санкт-Петербург, 1993 год

«Пора закан­чи­вать с нашим съез­дом. Надо воз­ро­дить кон­сти­ту­ци­он­ную монар­хию, воз­вра­тить ста­рые поряд­ки. Надо при­звать батюш­ку царя, сде­лать пре­зи­дент­скую рес­пуб­ли­ку с монар­хом, что­бы было всё у нас хорошо».

«Глав­ной зада­чей наше­го обще­ства на дан­ном эта­пе долж­но быть сохра­не­ние пас­си­о­нар­но­го гено­фон­да этно­са. Без это­го даль­ней­шее дви­же­ние впе­рёд невозможно».

«Во-пер­вых, нужен новый закон об ору­жии. И, во-вто­рых, по-мое­му, пора пере­име­но­вать стра­ну из СНГ во что-нибудь более дру­гое. Ну а так, в общем, давай­те думать голо­вой, преж­де чем что-нибудь делать».

«Коро­че, кушай­те, пей­те и гуляй­те, пока живы, а то надеж­ды на зав­траш­ний день нету».

Казань, 1993 год

«Все хотят, что­бы был поря­док в стране, а этот поря­док зави­сит толь­ко от нас самих. Мир и стра­ну не пере­де­ла­ешь. Мы долж­ны пере­де­лать сами себя, и тогда будет поря­док. Да, людям очень труд­но. Но труд­но не столь­ко мате­ри­аль­но, сколь­ко духов­но. Чело­век может огра­ни­чить­ся тем, что есть — боль­ше ниче­го не нуж­но, всё осталь­ное при­дёт само».

«Я жур­на­лист из Каза­ни, рабо­таю в город­ской газе­те при Гор­со­ве­те. Очень про­тив­но было смот­реть на съез­ды народ­ных депу­та­тов и на гос­по­ди­на Хас­бу­ла­то­ва в част­но­сти. Но, откро­вен­но гово­ря, мы будем так жить до тех пор, пока все наши преж­ние хозя­е­ва не поста­ре­ют, не уйдут на заслу­жен­ных отдых и на их место не при­дут какие-то новые лиде­ры. А пока, граж­дане, давай­те потер­пим, подо­ждём, пока они всё своё возь­мут, всё сде­ла­ют, что хотят. А там, может быть, и луч­ше станет».

«У меня один вопрос всем руко­во­ди­те­лям пра­ви­тель­ства, быв­ше­го СССР, СНГ: до каких пор будет длить­ся вся эта кутерь­ма? Бес­по­ряд­ки, доро­го­виз­на, сколь­ко ещё люди будут стра­дать? Они уже пере­жи­ли вой­ну, Гит­ле­ра и вооб­ще всё. До каких пор этот экс­пе­ри­мент будет про­дол­жать­ся? Это не Рос­сия, а какой-то экс­пе­ри­мен­таль­ный… даже не знаю, как назвать… цех или лагерь, чёрт его зна­ет. До каких пор над рабо­чим клас­сом будут издеваться?»

«Татар­стан — класс­ная стра­на. Ещё лет 10—15, и мы здесь будем жить как в Швей­ца­рии. Что ещё ска­зать… В общем, не надо верить тому, что гово­рят о Татар­стане по цен­траль­но­му теле­ви­де­нию. Про­цен­тов на 90 — это всё брех­ня. В общем-то всё. Мир, друж­ба, жвач­ка, пока!»

«Сей­час жизнь такая слож­ная, и глав­ное, что­бы не было ни бога­тых, ни бед­ных. Пото­му что бога­тые ста­но­вят­ся бога­ты­ми за счёт бед­ных, а бед­ные ста­но­вят­ся бед­ны­ми за счёт бога­тых. Ну а мы, сту­ден­ты, хотим, что­бы чуть-чуть сти­пен­дию прибавили».

Таганрог, 1993 год

«Такая нищен­ская жизнь, как теперь, всем надо­е­ла. Кро­ме мил­ли­о­не­ров, конеч­но. Поэто­му боль­шин­ство насе­ле­ния наше­го горо­да ждёт воз­вра­ще­ния социализма».

— Я хочу поздра­вить Бори­са Нико­ла­е­ви­ча Ель­ци­на и всё его правительство…

— С чем ты хочешь его поздравить?

— С тем, что он хоро­шо пра­вит стра­ной… Цены, конеч­но, ужасные…

— Люби­мая, давай перед мик­ро­фо­ном сек­сом займёмся.

— Ты меня любишь?

— Пото­му что мы хочем сво­бо­ду секса.

— Он меня любит, и я его люблю.

— Зачем нам Борис Нико­ла­е­вич? Давай зани­мать­ся любо­вью, и пусть стра­на смот­рит, какие мы откры­тые и от всей души.

— Борис Нико­ла­е­вич, до свидания.

— Ты меня раз­де­нешь или я тебя?

«Чува­ки, вам что там, делать в Москве нече­го? Празд­ни­ки, класс­но, оттяг, а вы там уби­ва­е­тесь. Гря­дёт 1 июня — я про­шу, детей не тро­гай­те. А у тех, кто будет слу­шать Бог­да­на Тито­ми­ра, будет энурез».

Москва. Референдум, 1993 год

«Во-пер­вых, Ель­цин — мужик! Во-вто­рых, „Нау­ти­лус” — это сила! Ну а боль­ше ска­зать нече­го. Вес­на. Девуш­ки, где вы?»

«Поли­ти­ка Ель­ци­на нас ни к чему не при­ве­дёт. Повы­ша­ют­ся цены, повы­ша­ют­ся зар­пла­ты, и так до бес­ко­неч­но­сти — это тупи­ко­вая ситу­а­ция. Нам нуж­но что-то предпринять».

«На рефе­рен­дум я не ходил и не пой­ду. Поклон­ни­кам „Сек­то­ра газа” хочу ска­зать: блин, где вось­мой аль­бом? Ёлки-пал­ки, най­ти никак не могу. Что ещё ска­зать… В прин­ци­пе, всё нор­маль­но. Коро­че, ВДВ живёт!»

«Мы живём на Севе­ре, стро­им зда­ния, вби­ва­ем сваи. Нача­ли стро­ить цер­ковь — одни тру­пы там нашли рас­стре­лян­ных, заму­чен­ных людей. Вот это и есть ком­му­низм. Я при­зы­ваю всех людей, кото­рые дума­ют без царя в голо­ве. Нуж­но прой­ти это вре­мя и знать, что толь­ко сво­бо­да дару­ет людям счастье».

«Ребя­та, давай­те рабо­тать. Если будем рабо­тать — всё нала­дит­ся, а будем валять дура­ка — при­дём к раз­ру­хе. Пере­стре­ля­ем друг дру­га, и всё. Поэто­му мы не хотим, что­бы было как в Юго­сла­вии, Гру­зии, Абха­зии. Если Рос­сия всту­пит в вой­ну, то зна­чит всё, конец всем. Тре­тья мировая».

Читай­те так­же «„Я вас не звал“. Десять интер­нет-мемов нуле­вых».

Коллекция Шабельской. Женские портреты в традиционном русском костюме

От
Виктория Мокина
-

Имя Ната­льи Шабель­ской хоро­шо извест­но толь­ко исто­ри­кам моды, что весь­ма неспра­вед­ли­во. Вме­сте с дочерь­ми эта жен­щи­на собра­ла одну из самых боль­ших кол­лек­ций ста­рин­но­го рус­ско­го народ­но­го костю­ма — более 20 тысяч предметов.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет о жиз­ни и рабо­те Ната­льи Шабель­ской, а так­же делит­ся фото­гра­фи­я­ми из ката­ло­га «Кол­лек­ция Шабель­ской», издан­но­го при под­держ­ке Фон­да Пье­ра Бер­же — Ива Сен-Лора­на и Рос­сий­ско­го этно­гра­фи­че­ско­го музея к фото­вы­став­ке в 2009 году.

Ната­лья Лео­ни­дов­на Кро­не­берг роди­лась в 1841 году в Таган­ро­ге. Она полу­чи­ла хоро­шее обра­зо­ва­ние, вир­ту­оз­но игра­ла на фор­те­пи­а­но, а в 17 лет вышла замуж за круп­ней­ше­го зем­ле­вла­дель­ца Харь­ков­ской губер­нии Пет­ра Шабель­ско­го. Дея­тель­ная и энер­гич­ная Ната­лья созда­ла в име­нии мастер­скую, в кото­рой руко­во­ди­ла 14 выши­валь­щи­ца­ми. Но это­го было мало: семья часто путе­ше­ство­ва­ла по Рос­сии, и из каж­дой поезд­ки Ната­лья Лео­ни­дов­на при­во­зи­ла цен­ные и инте­рес­ные вещи. Более все­го её увле­ка­ли тка­ни, кру­же­ва, вышив­ка. За ними после­до­ва­ли голов­ные убо­ры и наря­ды из раз­ных губерний.

Инте­рес Шабель­ской к народ­но­му костю­му мож­но счи­тать про­яв­ле­ни­ем тен­ден­ции, охва­тив­шей в 1870‑е годы подав­ля­ю­щую часть интел­ли­ген­ции, — живо­го увле­че­ния всем народ­ным и оте­че­ствен­ной исто­ри­ей. Сле­ду­ет отме­тить, что Ната­лья Лео­ни­дов­на не про­сто поку­па­ла заин­те­ре­со­вав­шую её одеж­ду — все пред­ме­ты она систе­ма­ти­зи­ро­ва­ла и подписывала.

Дру­гим важ­ным направ­ле­ни­ем дея­тель­но­сти Шабель­ской и её доче­рей Вар­ва­ры и Ната­льи, кото­рых она при­влек­ла к тру­ду в мастер­ских, ста­ло изго­тов­ле­ние одеж­ды по ста­рин­ным образ­цам и техникам.

В нача­ле 1890‑х годов Ната­лья Шабель­ская созда­ла Музей ста­ри­ны в сво­ём мос­ков­ском особ­ня­ке на углу Садо­вой и Брон­ной улиц. Осно­ву кол­лек­ции соста­ви­ли ста­рин­ные рус­ские костю­мы раз­ных сосло­вий из всех губер­ний импе­рии. В Музее так­же мож­но было уви­деть голов­ные убо­ры, шер­стя­ные и шёл­ко­вые плат­ки, ста­рин­ную вышив­ку и кру­же­ва, игруш­ки и даже пред­ме­ты архео­ло­гии. Почти сра­зу, в 1892 году, Ната­лья Лео­ни­дов­на пода­ри­ла часть кол­лек­ции (голов­ные убо­ры, вышив­ки и образ­цы тка­ней XVII–XIX веков) в дар Импе­ра­тор­ско­му Рос­сий­ско­му Исто­ри­че­ско­му музею. К 1904 году её собра­ние насчи­ты­ва­ло 20 тысяч предметов.

Шабель­ская и доче­ри участ­во­ва­ли в меж­ду­на­род­ных выстав­ках, в том чис­ле в Чика­го в 1893‑м и в Пари­же в 1900 году. Их кол­лек­ция и под­ход к делу все­гда про­из­во­ди­ли вели­ко­леп­ное впе­чат­ле­ние и во мно­гом спо­соб­ство­ва­ли попу­ля­ри­за­ции рус­ской куль­ту­ры за пре­де­ла­ми Рос­сий­ской империи.

В 1904 году Ната­льи Шабель­ской не ста­ло. Доче­ри, ста­ра­ясь сохра­нить кол­лек­цию и в то же вре­мя сде­лать доступ­ной обще­ству, раз­де­ли­ли её меж­ду несколь­ки­ми оте­че­ствен­ны­ми музе­я­ми — неко­то­рые вещи пода­ри­ли, за дру­гие полу­чи­ли воз­на­граж­де­ние. После 1917 года часть кол­лек­ции оста­лась за рубе­жом, где нахо­дит­ся и сего­дня — напри­мер, в Мет­ро­по­ли­тен-музее и в част­ных кол­лек­ци­ях. В Рос­сии на кол­лек­цию Шабель­ской мож­но посмот­реть в Эрми­та­же, Рус­ском музее, Госу­дар­ствен­ном исто­ри­че­ском музее, Яро­слав­ском музее-запо­вед­ни­ке и Все­рос­сий­ском музее деко­ра­тив­но-при­клад­но­го и народ­но­го искус­ства. Свод­ный ката­лог кол­лек­ции в 2010 году созда­ла иссле­до­ва­тель­ни­ца Мария Агапова.

Фото­фик­са­ция кол­лек­ции нача­лась в сере­дине 1890‑х годов, одна­ко впер­вые сним­ки были опуб­ли­ко­ва­ны толь­ко в 1908 году. Моде­ля­ми для фото­гра­фий чаще все­го высту­па­ли доче­ри Шабель­ской, а так­же работ­ни­цы мастерских.

Делим­ся фото­гра­фи­я­ми из сбор­ни­ка «Кол­лек­ция Шабель­ской», издан­но­го к сов­мест­ной выстав­ке Этно­гра­фи­че­ско­го музея и Фон­да Пье­ра Бер­же — Ива Сен-Лора­на в 2009 году.

Север­ная Рос­сия, Псков­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Архан­гель­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Архан­гель­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Архан­гель­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Нов­го­род­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Архан­гель­ская губерния
Южная Рос­сия, Туль­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Архан­гель­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Архан­гель­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Воло­год­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Ниже­го­род­ская губерния
Южная Рос­сия, Туль­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Яро­слав­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Ниже­го­род­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Архан­гель­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Оло­нец­кая губерния
Север­ная Россия,Тверская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Ниже­го­род­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Ниже­го­род­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Ниже­го­род­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Ниже­го­род­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Нов­го­род­ская губерния
Южная Рос­сия, Рязан­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Нов­го­род­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Твер­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Твер­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Ниже­го­род­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Твер­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Твер­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Костром­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Оло­нец­кая губерния
Южная Рос­сия, Рязан­ская губерния
Южная Рос­сия, Рязан­ская губерния
Южная Рос­сия, Рязан­ская губерния
Южная Рос­сия, Рязан­ская губерния
Южная Рос­сия, Рязан­ская губерния
Южная Рос­сия, Туль­ская губерния
Южная Рос­сия, Кур­ская губерния
Южная Рос­сия, Пен­зен­ская губерния
Южная Рос­сия, Кур­ская губерния
Южная Рос­сия, Рязан­ская губерния
Запад­ная Рос­сия, Смо­лен­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Вла­ди­мир­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Мос­ков­ская губерния
Южная Рос­сия, Пен­зен­ская губерния
Южная Рос­сия, Пен­зен­ская губерния
Южная Рос­сия, Кур­ская губерния
Южная Рос­сия, Туль­ская губерния
Южная Рос­сия, Туль­ская губерния
Север­ная Россия
Южная Рос­сия, Орлов­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Твер­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Костром­ская губерния
Южная Рос­сия, Кур­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Костром­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Яро­слав­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Калуж­ская губерния
Север­ная Россия
Южная Рос­сия, Туль­ская губерния
Север­ная Рос­сия, Твер­ская губерния
Южная Рос­сия, Воро­неж­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Мос­ков­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Мос­ков­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Вла­ди­мир­ская губерния
Цен­траль­ная Рос­сия, Костром­ская губерния

Смот­ри­те так­же «Кра­со­та Алтая на открыт­ках нача­ла XX века». 

«17 мгновений весны»: система против интеллектуалов

От
Владимир Коваленко
-

В 1969 году писа­тель Юли­ан Семё­нов опуб­ли­ко­вал кни­гу «17 мгно­ве­ний вес­ны». В 1973 году по рома­ну сня­ли один из самых извест­ных и важ­ных филь­мов совет­ско­го вре­ме­ни. При­ро­да такой попу­ляр­но­сти кино­ра­бо­ты коре­нит­ся не столь­ко в пре­крас­ном обра­зе Тихо­но­ва, не в луч­шем совет­ском нуа­ре про СС и даже не в народ­но­сти анек­до­тов по моти­вам сери­а­ла. Сце­на­рий для филь­ма писал так­же Семё­нов, но первую скрип­ку в съё­моч­ной коман­де игра­ла режис­сёр Татья­на Лиоз­но­ва. Неко­то­рые эпи­зо­ды пре­тер­пе­ли изме­не­ние: во гла­ву угла было постав­ле­но имен­но искус­ство кино, а не попыт­ка пере­ска­зать книгу.

Одна из глав­ных тема­тик — и кни­ги в том чис­ле — заклю­ча­ет­ся в демон­стра­ции слож­ных отно­ше­ний интел­лек­ту­а­лов и вла­сти. Пер­вым эту мысль озву­чил Дмит­рий Быков в лек­ции, посвя­щён­ной обра­зу раз­вед­чи­ка в рус­ской лите­ра­ту­ре. Но глу­бо­кой про­ра­бот­ки этой темы прак­ти­че­ски нет, а жаль: как пока­жет текст, в филь­ме мно­го интересного.

Про­ти­во­сто­я­ние госу­дар­ства и интел­лек­ту­а­лов в «17 мгно­ве­ни­ях вес­ны» раз­би­ра­ет Вла­ди­мир Коваленко.

Один из глав­ных моти­вов все­го сери­а­ла — это веч­ное непо­ни­ма­ние, колос­саль­ная про­пасть меж­ду обес­че­ло­ве­чен­ным управ­лен­че­ским меха­низ­мом и интел­лек­ту­а­ла­ми. При этом интел­лек­ту­а­лы без этой систе­мы ещё могут обой­тись, а вот систе­ма без них уже не очень. И если посмот­реть на фильм с тако­го ракур­са, то вряд ли кто-то будет отри­цать, что неко­то­рые сце­ны сей­час смот­рят­ся осо­бен­но инте­рес­но и остро.

Неиз­вест­но, знал ли Юли­ан Семё­нов о тру­дах Тома­са Гобб­са, и, если знал, то насколь­ко хоро­шо. Обра­зо­ва­ние у писа­те­ля было самое достой­ное — он окон­чил ближ­не­во­сточ­ный факуль­тет Мос­ков­ско­го инсти­ту­та восто­ко­ве­де­ния. Круг кон­так­тов Семё­но­ва и коли­че­ство его путе­ше­ствий были по совет­ским мер­кам запредельными.

В мону­мен­таль­ном тру­де «Леви­а­фан» Гоббс писал, что госу­дар­ство — это чело­век, маши­на, зверь и Бог. Если при­ло­жить эту клас­си­фи­ка­цию к сюже­ту мно­го­се­рий­но­го полот­на про Штир­ли­ца-Иса­е­ва, то рас­кры­ва­ют­ся все ипо­ста­си ново­го, маши­ни­зи­ро­ван­но­го госу­дар­ства XX века, кото­рые и оли­це­тво­ря­ет сам Иса­ев, уме­ло меняя мас­ки. Еди­ная в четы­рёх изме­ре­ни­ях власть посто­ян­но стал­ки­ва­ет­ся с отдель­ной фигу­рой чело­ве­ка, зве­ря, маши­ны и Бога в лице интеллектуалов.

Рази­тель­ное отли­чие филь­ма от кни­ги состо­ит имен­но в этом акцен­те на интел­лек­ту­а­лах — неко­то­рых из них в романе нет или их обра­зы рас­кры­ты не пол­но­стью. В кни­ге-то как раз служ­ба совет­ской раз­вед­ки пре­воз­но­сит­ся и рас­кры­ва­ет­ся с идей­но пра­виль­ных пози­ций (при­да­вая совет­ской вла­сти опре­де­лён­ный лоск), а образ Штир­ли­ца-Иса­е­ва суше. В кни­ге нет пре­крас­ной игры актё­ров, нет хариз­мы Боро­во­го, пора­зи­тель­ной схо­же­сти Таба­ко­ва и Шел­лен­бер­га. Если корот­ко — то это слу­чай, когда фильм если не луч­ше кни­ги, то явно не хуже.

И поэто­му глав­ная тема интел­лек­ту­а­лов и вла­сти в кино зву­чит страш­нее. В филь­ме, кро­ме пре­крас­ной игры Тихо­но­ва, его при­ят­ной внеш­но­сти и мяг­ко­го закад­ро­во­го голо­са, нет ниче­го, что гово­ри­ло бы о лич­но­сти, о чело­ве­ке в Штир­ли­це-Иса­е­ве, кото­ро­го на самом деле и зовут по дру­го­му (насто­я­щая фами­лия аген­та — Вла­ди­ми­ров). Штир­лиц — не чело­век сам по себе, а про­дукт систе­мы. Кто может быть более «глу­бин­ным», неже­ли двой­ной агент? Кто, как не он, сло­мал в себе чело­ве­ка мак­си­маль­но сильно?

Давай­те вспом­ним, каких интел­лек­ту­а­лов (вопло­щён­ные архе­ти­пич­ные обра­зы) встре­ча­ет Штир­лиц: это девуш­ка-жур­на­лист­ка Габи, кото­рой нет в кни­ге (эту сюжет­ную вет­ку доба­ви­ла режис­сёр — Лиоз­но­ва) и у кото­рой к Штир­ли­цу (под име­нем Боль­зе­на) есть сим­па­тии, неиз­вест­ный аст­ро­ном на допро­се с Хол­тоф­фом, про­фес­сор Плейш­нер и пас­тор Шлаг.

Человек

Пер­вая и самая про­стая линия — это линия чело­ве­ка. Наи­бо­лее пол­но она рас­кры­ва­ет­ся, когда моло­дую жур­на­лист­ку Габи, кото­рую явно тянет к Штир­ли­цу, при­гла­ша­ют «на вет­чи­ну». Эпи­зо­да нет в кни­ге, но в кино он напол­нен чув­ством: нет поце­лу­ев, нет объ­я­тий, но взгля­ды двух пер­со­на­жей выра­жа­ют страсть. Лиоз­но­вой эта сце­на и была нуж­на, что­бы пока­зать Штир­ли­ца человеком.

Жур­на­лист­ка Габи в испол­не­нии Свет­ла­ны Светличной

Но обыч­ное вле­че­ние моло­дой жур­на­лист­ки к оба­я­тель­но­му гос­по­ди­ну Боль­зе­ну, муж­чине постар­ше, глав­но­му инже­не­ру «хими­че­ско­го народ­но­го пред­при­я­тия име­ни Робер­та Лея» раз­би­ва­ет­ся о маши­не­рию — Штир­лиц не может поз­во­лить себе кон­так­тов с про­ти­во­по­лож­ным полом, так как это будет рав­но­знач­но про­ва­лу. Но самое страш­ное, что по сюже­ту Штир­лиц исполь­зу­ет и фрау Заурих (бабуш­ку, с кото­рой он гуля­ет по лесу в нача­ле пер­вой серии), и Габи как при­кры­тие для одной из сво­их легенд. Полу­ча­ет­ся, что даже при боль­шом жела­нии Штир­лиц не спо­со­бен на любовь, не может её себе поз­во­лить. Любые подоб­ные кон­так­ты явля­ют­ся деко­ра­ци­ей, а про­яв­ле­ние чувств по отно­ше­нию к Штир­ли­цу — воз­мож­ность исполь­зо­вать дру­гих людей.

Зверь

Аст­ро­ном на допро­се у Хол­тоф­фа — это зверь. Он отра­жа­ет пси­хоз интел­лек­ту­а­ла, чьи ожи­да­ния и моде­ли рушат­ся, стал­ки­ва­ясь с реаль­но­стью. Мы зна­ко­мим­ся с аст­ро­но­мом лишь в одной сцене — но насколь­ко это напря­жён­ный момент. Вспом­ним, что он говорит:

«Неуже­ли у вас нет глаз?! Неуже­ли вы не пони­ма­е­те, что всё кон­че­но?! Мы про­па­ли! Неуже­ли вы не пони­ма­е­те, что каж­дая новая жерт­ва сей­час — это ван­да­лизм! Вы всё вре­мя твер­ди­ли, что живё­те во имя нации! Так уйди­те! Помо­ги­те остат­кам нации! Вы обре­ка­е­те на гибель несчаст­ных детей! Вы фана­ти­ки, жад­ные фана­ти­ки, дорвав­ши­е­ся до вла­сти! Вы сыты, вы кури­те сига­ре­ты и пьё­те кофе! Дай­те нам жить, как людям! <…> Или убей­те меня поско­рее здесь…»

Аст­ро­ном на допро­се в испол­не­нии Юрия Катина-Ярцева

В филь­ме так­же есть фра­за, кото­рой нет в книге:

«Я хочу жить! Жить! При фаши­стах, капи­та­ли­стах, при ком угод­но! Про­сто жить!»

Это зверь. Это пси­хоз. Ирра­ци­о­наль­ный бунт Штир­лиц гасит вопро­сом о праг­ма­ти­че­ском пути реше­ния той дилем­мы, в кото­рую попа­ла Гер­ма­ния в 1945 году. Аст­ро­ном не может отве­тить. Штир­лиц опять при­об­ре­та­ет чер­ту маши­ны, всту­па­ет в борь­бу со зве­рем и побеж­да­ет его. Несмот­ря на то что в филь­ме Штир­лиц реко­мен­ду­ет Хол­тоф­фу отпра­вить аст­ро­но­ма в горы для тру­дов на бла­го нау­ки Гер­ма­нии, что кос­вен­но может гово­рить о сочув­ствии аре­стан­ту и тай­но­му жела­нию спа­сти его (почти как Рума­та Эстор­ский). Но реаль­ная моти­ва­ция Штир­ли­ца состо­ит лишь в одной фра­зе, кото­рой нет в книге:

«Нас, как раз­вед­ку, это не интересует».

Надо ли гово­рить, что мы ниче­го не зна­ем о даль­ней­шей судь­бе аст­ро­но­ма? Что имен­но с ним сде­лал Хол­тофф? Какая его жда­ла судь­ба? Ука­за­ние Штир­ли­ца на отправ­ку в горы — это не жест доб­рой воли, это избав­ле­ние от ненуж­ной рабо­ты, дескать, если полез­ный аст­ро­ном — отправь­те, а если не полез­ный? Штир­лиц не отве­ча­ет — его, как раз­вед­ку, это не интересует.

Машина

Про­фес­сор Плейш­нер — это маши­на. Он — сло­ман­ный чело­век, при­вык­ший гово­рить толь­ко «пра­виль­ные» вещи на людях, боя­щий­ся соб­ствен­но­го мне­ния. Плейш­нер про­шёл через конц­ла­герь, где накреп­ко для себя запом­нил, что уши есть вез­де. Вспом­ни­те сце­ну зна­ком­ства Штир­ли­ца с ним — Плейш­нер замы­ка­ет­ся, закры­ва­ет­ся в себе. Он стал запу­ган­ным интел­лек­ту­а­лом, вынуж­ден­ным пря­тать­ся и забыв­шим о твор­че­стве. Штир­лиц взла­мы­ва­ет эту сухость с помо­щью апел­ля­ции к чув­ствам, к чело­ве­че­ско­му, напо­ми­ная о покой­ном бра­те про­фес­со­ра. Диа­лог чёт­ко пока­зы­ва­ет зажа­тость, закры­тость и над­лом­лен­ность млад­ше­го Плейшнера:

— В бун­ке­ре у фюре­ра очень жар­ко топят…

— Ну, это понят­но… Вождь дол­жен жить в теп­ле. Раз­ве мож­но срав­нить наши забо­ты с его тре­во­га­ми и забо­та­ми? Мы есть мы, каж­дый о себе, а он дума­ет обо всех немцах.

Штир­лиц обвёл вни­ма­тель­ным взгля­дом под­вал: ни одной отду­ши­ны здесь не было, аппа­ра­ту­ру под­слу­ши­ва­ния сюда не вса­дишь. Поэто­му, затя­нув­шись креп­кой сига­ре­той, он сказал:

— Будет вам, про­фес­сор… Взбе­сив­ший­ся маньяк под­ста­вил голо­вы мил­ли­о­нов под бом­бы, а сам сидит, как сво­лочь, в без­опас­ном месте и смот­рит кино­кар­ти­ны вме­сте со сво­ей бандой…

Лицо Плейш­не­ра сде­ла­лось муч­ни­сто-белым, и Штир­лиц пожа­лел, что ска­зал всё это, и пожа­лел, что он вооб­ще при­шёл к несчаст­но­му ста­ри­ку со сво­им делом.

«Хотя поче­му это моё дело? — поду­мал он. — Боль­ше все­го это их, нем­цев, дело и, сле­до­ва­тель­но, его дело».

Про­фес­сор Вер­нер Плейш­нер в испол­не­нии Евге­ния Евстигнеева

Надо отме­тить, что про­фес­сор поги­ба­ет, толь­ко когда рас­слаб­ля­ет­ся и забы­ва­ет о суще­ству­ю­щих рам­ках. В Швей­ца­рии Плейш­нер почув­ство­вал порыв твор­че­ства и сво­бо­ды, и маши­на внут­ри чело­ве­ка, на кото­рую ста­вил Штир­лиц, лома­ет­ся. Про­фес­сор забы­ва­ет спро­сить пароль, попа­да­ет в руки Геста­по и уби­ва­ет себя, когда его пыта­ют­ся арестовать.

Бог

Самый мно­го­мер­ный и запо­ми­на­ю­щий­ся образ — это пас­тор Шлаг. Не про­сто интел­лек­ту­ал, а извест­ный в Евро­пе про­те­стант­ский свя­щен­ник с боль­ши­ми свя­зя­ми, выно­ся­щий муки раз­ру­ше­ний от вой­ны, сохра­ня­ю­щий веру в серд­це. Путь пас­то­ра очень тяжёл: его пыта­ют в геста­по, отправ­ля­ют в каме­ру к кри­ми­наль­ным эле­мен­там, кото­рые измы­ва­ют­ся, угро­жая не выбить, но рас­ша­тать зуб.

Тут схо­дит­ся сра­зу два воз­дей­ствия госу­дар­ства — зве­ри­ное и маши­нар­ное. И все эти испы­та­ния пас­тор выдер­жи­ва­ет. Толь­ко через Гос­по­да у Штир­ли­ца полу­ча­ет­ся завер­бо­вать свя­щен­ни­ка, ведь даже апел­ля­ция к сохра­не­нию жиз­ни сест­ры Шла­га и её детей не рабо­та­ет в пол­ной мере, как рабо­та­ет раз­го­вор о Боге.

— Я убеж­дён, если мы к вам при­ме­ним тре­тью сте­пень допро­са — это будет мучи­тель­но и боль­но, — вы всё-таки нам назо­вё­те фами­лию того человека.

— Вы хоти­те ска­зать, что, если вы пре­вра­ти­те меня в живот­ное, обе­зу­мев­шее от боли, я сде­лаю то, что вам нуж­но? Воз­мож­но, что я это и сде­лаю. Но это буду уже не я. В таком слу­чае, зачем вам пона­до­би­лось вести этот раз­го­вор? При­ме­няй­те ко мне то, что вам нуж­но, исполь­зуй­те меня как живот­ное или как машину…

— Ска­жи­те, а если бы к вам обра­ти­лись люди — злые вра­ги, безум­цы — с прось­бой поехать за рубеж, в Вели­ко­бри­та­нию, Рос­сию, Шве­цию или в Швей­ца­рию, и стать посред­ни­ком, пере­дать какое-либо пись­мо, эта прось­ба ока­за­лась бы для вас осуществимой?

— Быть посред­ни­ком — есте­ствен­ное для меня состояние.

— Поче­му так?

— Пото­му что посред­ни­че­ство меж­ду людь­ми в их отно­ше­ни­ях к богу — мой долг. А отно­ше­ние чело­ве­ка к богу нуж­но толь­ко для того, что­бы он чув­ство­вал себя чело­ве­ком в пол­ном смыс­ле сло­ва. Поэто­му я не отде­ляю отно­ше­ние чело­ве­ка к богу от отно­ше­ния чело­ве­ка к дру­го­му чело­ве­ку. В прин­ци­пе это одно и то же отно­ше­ние — отно­ше­ние един­ства. Поэто­му вся­кое посред­ни­че­ство меж­ду людь­ми в прин­ци­пе явля­ет­ся для меня есте­ствен­ным. Един­ствен­ное усло­вие, кото­рое я для себя при этом став­лю, что­бы это посред­ни­че­ство вело к доб­ру и осу­ществ­ля­лось доб­ры­ми средствами.

— Даже если оно будет злом для наше­го государства?

— Вы вынуж­да­е­те меня давать общие оцен­ки. Вы пре­крас­но пони­ма­е­те, что, если госу­дар­ство стро­ит­ся на наси­лии, я, как духов­ное лицо, не могу одоб­рять его в прин­ци­пе. Конеч­но, я хотел бы, что­бы люди жили ина­че, чем они живут. Но если бы я знал, как это­го добить­ся! В прин­ци­пе я хотел бы, что­бы те люди, кото­рые сей­час состав­ля­ют наци­о­нал-соци­а­ли­сти­че­ское госу­дар­ство, оста­лись живы и все состав­ля­ли бы какое-то иное един­ство. Мне не хоте­лось бы нико­го убивать.

— По-мое­му, пре­да­тель­ство страш­но, но ещё страш­нее рав­но­ду­шие и пас­сив­ное наблю­де­ние за тем, как про­ис­хо­дит и пре­да­тель­ство и убийство.

Пас­тор Шлаг в испол­не­нии Рости­сла­ва Плятта

Обра­ти­те осо­бое вни­ма­ние на фра­зу «При­ме­няй­те ко мне то, что вам нуж­но, исполь­зуй­те меня как живот­ное или как маши­ну…» Эти ипо­ста­си пас­то­ру неин­те­рес­ны, он уме­ет их обхо­дить, точ­но так­же, как уме­ет обхо­дить чело­ве­ка в себе. А вот чело­ве­ка, при­вя­зан­но­го к сест­ре, — не может, но готов посту­пить­ся и ими.

Страш­ную вещь гово­рит Шлаг: «Поэто­му я не отде­ляю отно­ше­ние чело­ве­ка к богу от отно­ше­ния чело­ве­ка к дру­го­му чело­ве­ку». По сути, он наме­ка­ет Штир­ли­цу, что вера и Гос­подь для него выше род­ствен­ных отно­ше­ний. Рабо­та­ет толь­ко аргу­мент сотруд­ни­ка СД о том, что «ещё страш­нее рав­но­ду­шие и пас­сив­ное наблю­де­ние за тем, как про­ис­хо­дит и пре­да­тель­ство и убий­ство», как бы наме­кая о том, что если Пас­тор не вме­ша­ет­ся — даль­ней­шие собы­тия и для Гер­ма­нии и для него будут еще хуже.

Имен­но пас­тор игра­ет осно­во­по­лож­ную роль в ком­би­на­ции Штир­ли­ца-Иса­е­ва, при этом мы так­же не может быть уве­ре­ны на 100%, что с его сест­рой всё хоро­шо. Пись­мо, пока­зан­ное Штир­ли­цем Шла­гу в каче­стве гаран­тии, вполне может быть подделкой.

В СССР фильм посмот­рел сам Бреж­нев. Сери­ал ему настоль­ко понра­вил­ся, что он рас­по­ря­дил­ся вру­чить созда­те­лям пра­ви­тель­ствен­ные награ­ды. Режис­сёр Лиоз­но­ва полу­чи­ла орден Октябрь­ской Рево­лю­ции, а актёр Тихо­нов — Героя Соци­а­ли­сти­че­ско­го Тру­да. Ника­ких пре­по­нов или уж тем более запре­тов у филь­ма не было.

Госу­дар­ство как систе­ма все­о­хват­но и все­про­ни­ка­ю­ще. Оно не оста­нав­ли­ва­ет­ся, оно силь­нее любо­го чело­ве­ка по отдель­но­сти и объ­еди­не­ний людей, пока те сами не ста­нут госу­дар­ством. Глав­ный смысл «17 мгно­ве­ний вес­ны» — нагляд­ная демон­стра­ция той дра­мы, кото­рая раз­вер­ну­лась во вза­и­мо­от­но­ше­нии наци­о­наль­ных госу­дарств, модер­но­вых идео­ло­гий и интел­лек­ту­аль­ной сре­дой XX века (хочет­ся доба­вить — про­дол­жа­ет­ся до сих пор). Надо ли гово­рить, что тота­ли­тар­ные идео­ло­гии — это зако­но­мер­ный про­дукт про­грес­сист­ской интел­лек­ту­аль­ной мыс­ли модер­на, чья сфе­ра рас­про­стра­не­ния охва­ты­ва­ла вопро­сы госу­дар­ства и всех четы­рёх его ипостасей?

Идея, полу­чив­шая плоть, обли­чён­ная вла­стью и маши­ной при­нуж­де­ния, зве­ри­ным инстинк­том и почти боже­ствен­ной все­доз­во­лен­но­стью, в XX веке ста­ла уни­что­жать всё, что ей каза­лось непра­виль­ным: клас­сы, нации, язы­ки, про­из­ве­де­ния искус­ства, мысль. Увы, но имен­но в руки таких людей, как Штир­лиц-Иса­ев, и попа­да­ли интел­лек­ту­а­лы, ста­но­вясь неволь­ны­ми актё­ра­ми поли­ти­че­ских и аппа­рат­ных игр. Ведь, как пра­виль­но заме­ча­ет штан­дар­тен­фю­рер, «Все учё­ные, писа­те­ли, арти­сты по-сво­е­му невме­ня­е­мы. К ним нужен осо­бый под­ход, пото­му что они живут сво­ей, при­ду­ман­ной ими жиз­нью». Раз­вед­чик же вынуж­ден, по заве­ре­ни­ям Мюл­ле­ра, опе­ри­ро­вать толь­ко гла­го­ла­ми и суще­стви­тель­ны­ми: он ска­зал, она пере­да­ла, он услы­шал. Про­бле­ма в том, что люди, рабо­та­ю­щие дол­го в какой-то систе­ме, сли­ва­ют­ся и уже не отде­ля­ют себя от неё, пута­ют­ся даже в соб­ствен­ной иден­ти­фи­ка­ции — вспом­ни­те, ино­гда Штир­лиц осе­ка­ет­ся и гово­рит про себя «У нас в Гер­ма­нии… У них в Гер­ма­нии».

Штир­лиц-Иса­ев — это не чело­век, это мас­ки, кото­рые на себя оде­ва­ет систе­ма. При этом и Штир­лиц и Иса­ев — это два раз­ных ава­та­ра госу­дар­ства, про­сто соеди­нив­ши­е­ся в одном чело­ве­ке. У Иса­е­ва не оста­лось ниче­го, кро­ме раз­вед­ки: с женой он быть не может, сти­хов, по заве­ре­нию Шел­лен­бер­гу, писать пере­стал (но прав­ду мы не зна­ем: вдруг Штир­лиц пишет сти­хи, кото­рые нико­му нико­гда нель­зя про­чи­тать), не может най­ти жен­щи­ну в Гер­ма­нии. Он боль­ше не он — не Иса­ев и не Штир­лиц, а зато­чен­ное ору­жие, био­ро­бот, уме­ю­щий спать ров­но по 30 минут, обра­ба­ты­вать чужие фра­зы и исполь­зо­вать людей в сво­их ком­би­на­ци­ях. Точ­нее, не сво­их, а ком­би­на­ци­ях необ­хо­ди­мых системе.

Читай­те так­же «„След­ствие ведут Зна­то­ки“ пол­ве­ка спу­стя».

Краснодар в фотографиях 1960–1970‑х годов

От
Давид Домкратов
-

Начи­ная с 60‑х годов XX века Крас­но­дар стал одним из наи­бо­лее ком­форт­ных для жиз­ни горо­дов СССР. В сто­ли­це Куба­ни откры­ва­лись теат­ры, мага­зи­ны и ресто­ра­ны, рабо­та­ло око­ло 120 про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий, буду­щих спе­ци­а­ли­стов гото­ви­ли шесть вузов и более десят­ка тех­ни­ку­мов. Крас­но­дар назы­ва­ли горо­дом-садом за при­ят­ный кли­мат, оби­лие зеле­ни, цвет­ни­ков и пар­ков с веч­но­зе­лё­ны­ми кустарниками. 

Тёп­лые и корот­кие зимы, дол­гое жар­кое лето и 300 сол­неч­ных дней в году при­вле­ка­ли на Кубань новых жите­лей. С 1960‑х годов насе­ле­ние Крас­но­да­ра актив­но рос­ло и в 1973 году пре­вы­си­ло пол­мил­ли­о­на чело­век (505 тысяч; в сосед­них Росто­ве-на-Дону и Став­ро­по­ле тогда про­жи­ва­ло 898 и 240 тысяч соот­вет­ствен­но). На окра­и­нах нача­лась круп­ная застрой­ка спаль­ных мик­ро­рай­о­нов, в цен­тре воз­во­ди­ли совре­мен­ные зда­ния для куль­тур­ных и тор­го­вых заведений.

VATNIKSTAN пуб­ли­ку­ет фото­гра­фии совет­ско­го Крас­но­да­ра. Чёр­но-белые сним­ки сде­лал Яков Босин в 1965 году (кро­ме осо­бо отме­чен­ных), цвет­ные фото при­над­ле­жат Вик­то­ру Пано­ву — они сде­ла­ны в 1975 году.

Крас­но­дар­ский желез­но­до­рож­ный вокзал
Крас­но­дар­ский желез­но­до­рож­ный вокзал
Угол улиц Крас­ная и Мира, исто­ри­че­ский центр Краснодара
Край­ком КПСС, сей­час — Зак­со­бра­ние Крас­но­дар­ско­го края
Дом Сове­тов, сей­час — Адми­ни­стра­ция Крас­но­дар­ско­го края

Худо­же­ствен­ный музей име­ни Ана­то­лия Луна­чар­ско­го, сей­час — Крас­но­дар­ский худо­же­ствен­ный музей име­ни Фёдо­ра Кова­лен­ко. Ека­те­ри­но­дар­ский люби­тель искус­ства Фёдор Аки­мо­вич Кова­лен­ко был осно­ва­те­лем музея, в 1904 году он без­воз­мезд­но пода­рил кол­лек­цию городу
Гости­ни­ца «Цен­траль­ная», на пер­вом эта­же нахо­дил­ся Цен­траль­ный книж­ный мага­зин. Гости­ни­ца откры­лась в 1959 году, изна­чаль­ное назва­ние — «Мир». Сей­час на этом месте нахо­дит­ся отель «Хил­тон»
Кино­те­атр «Кубань»

Зда­ние постро­и­ли в 1910 году как пло­щад­ку для ката­ния на роли­ко­вых конь­ках. Через 10 лет поме­ще­ние пере­обо­ру­до­ва­ли под кино­те­атр. После рево­лю­ции пере­име­но­ва­ли в «Вели­кан», там одна­жды высту­пал Вла­димир Мая­ков­ский.

В фев­ра­ле 1960 года после рекон­струк­ции и дострой­ки фаса­да кино­зал опять сме­нил назва­ние, став «Куба­нью». Был глав­ным кино­те­ат­ром горо­да до стро­и­тель­ства «Авро­ры». 

В 2000‑е на месте «Куба­ни» откры­ли раз­вле­ка­тель­ный центр «Квар­тал» с тре­мя кино­за­ла­ми. Одна­ко «Квар­тал» не выдер­жал кон­ку­рен­ции и был закрыт в 2010 году. Сей­час в зда­нии нахо­дит­ся бутик мод­ной одежды.

Кино­те­атр «Авро­ра»

«Авро­ру» откры­ли в 1967 году. В архи­тек­тур­ный ансамбль вошли сам кино­те­атр, сквер с фон­та­на­ми и 16-мет­ро­вая скульп­ту­ра жен­щи­ны. Про­то­ти­пом для памят­ни­ка ста­ла 20-лет­няя работ­ни­ца шли­фо­валь­но­го цеха Таи­сия Гор­ди­ен­ко. На одной из оста­но­вок девуш­ку уви­де­ли скуль­птор Иван Шма­гун и архи­тек­тор Евге­ний Лашук, кото­рые запрыг­ну­ли вслед за ней в трол­лей­бус, позна­ко­ми­лись и пред­ло­жи­ли стать моде­лью для лепки. 

Пер­вый сеанс в кино­те­ат­ре про­ве­ли 14 мая 1967 года, зри­те­ли смот­ре­ли фильм «Залп „Авро­ры“» режис­сё­ра Юрия Вышинского.

В 2014 году «Авро­ру» закры­ли на рекон­струк­цию, закон­чить долж­ны были в 2016 году. Одна­ко после ремон­та фаса­да и скульп­ту­ры вла­сти замо­ро­зи­ли про­ект. Пред­при­ни­ма­тель Сер­гей Галиц­кий заявил, что готов вло­жить сред­ства в рекон­струк­цию кино­те­ат­ра. Рабо­ты долж­ны завер­шить к кон­цу 2024 года.

Гости­ни­ца «Кубань». Зда­ние постро­е­но в 1870‑х годах на день­ги куп­цов Богар­су­ко­вых. Сей­час зда­нию вер­ну­ли пер­во­на­чаль­ное назва­ние — гости­ни­ца «Цен­траль». Явля­ет­ся досто­при­ме­ча­тель­но­стью горо­да, не работает
Крас­но­дар­ский Дом книги

На фаса­де Дома кни­ги рас­по­ло­же­на одна из самых извест­ных и мас­штаб­ных моза­ик горо­да — смаль­то­вое пан­но Вален­ти­на Пап­ко «Я вызо­ву любое из сто­ле­тий» (1974–1978). Раз­мер — при­мер­но 450 квад­рат­ных мет­ров. Ком­по­зи­ция посвя­ще­на теме кни­го­пе­ча­та­ния. В цен­тре рас­по­ло­же­на вер­ти­каль­ная фигу­ра пер­во­го кни­го­пе­чат­ни­ка Ива­на Фёдорова.

Ули­ца Ком­му­ни­сти­че­ская, сей­час — Гим­на­зи­че­ская. До рево­лю­ции зда­ние при­над­ле­жа­ло извест­но­му вра­чу Мои­сею Кап­ла­ну. В доме нахо­дил­ся апте­кар­ский мага­зин. Сей­час в зда­нии раз­ме­ще­но отде­ле­ние загса Цен­траль­но­го окру­га. Фото неиз­вест­но­го автора

Ста­рое зда­ние Теат­ра дра­мы, кото­рое сей­час зани­ма­ет Крас­но­дар­ская филар­мо­ния. В 1997 году филар­мо­ния полу­чи­ла имя ком­по­зи­то­ра Гри­го­рия Пономаренко
Новое зда­ние Крас­но­дар­ско­го ака­де­ми­че­ско­го дра­ма­ти­че­ско­го теат­ра. Постро­е­но в 1973 году

Крас­но­дар­ский театр дра­мы созда­ли в 1920 году — тогда он назы­вал­ся Зим­ним. Обра­зо­ва­ние Зим­не­го теат­ра поло­жи­ло нача­ло теат­раль­ной жиз­ни Ека­те­ри­но­да­ра — Крас­но­да­ра. К его созда­нию были при­част­ны Саму­ил Мар­шак, Дмит­рий Фур­ма­нов и Все­во­лод Мей­ер­хольд, рабо­тав­шие в сто­ли­це Куба­ни. Пер­вый теат­раль­ный сезон твор­че­ский кол­лек­тив открыл спек­так­лем «Мещане» по пье­се Мак­си­ма Горь­ко­го. В 1932 году теат­ру было при­сво­е­но имя Горь­ко­го, кото­рое он носит и сейчас.

Парк име­ни Мак­си­ма Горь­ко­го, сей­час — Город­ской сад
Парк име­ни 40-летия Октяб­ря, сей­час — парк «Сол­неч­ный остров»
Памят­ник совет­ским воинам-освободителям
Памят­ник совет­ским воинам-освободителям
Театр опе­рет­ты, сей­час — Крас­но­дар­ский музы­каль­ный театр «Пре­мье­ра» име­ни Лео­нар­да Гато­ва. Зда­ние постро­е­но в 1966 году
Про­ект Крас­но­дар­ско­го цир­ка, постро­ен­но­го в 1970 году, был типо­вым. Такие зда­ния воз­ве­ли в пяти горо­дах СССР: Крас­но­да­ре, Гроз­ном, Став­ро­по­ле, Гоме­ле и Запорожье
Скульп­ту­ра «Индий­ский маль­чик со сло­ном и кро­ко­ди­ла­ми». Сквер Друж­бы, ули­ца Мира

В после­во­ен­ное вре­мя у СССР сло­жи­лись дру­же­ствен­ные отно­ше­ния с Инди­ей, и поэто­му крас­но­дар­ские вла­сти поста­ви­ли тема­ти­че­ский памят­ник. Так в 1957 году появил­ся скульп­ту­ра, сде­лан­ная Миха­и­лом Ружей­ни­ко­вым. Маль­чик, кото­ро­го горо­жане про­зва­ли Малень­ким Муком, сидит на слоне в окру­же­нии кро­ко­ди­лов, а сам памят­ник нахо­дил­ся посре­ди фон­та­на с рыб­ка­ми. Ско­ро это место ста­ло визит­ной кар­точ­кой Краснодара. 

В 2012 году сквер рекон­стру­и­ро­ва­ли, а скульп­ту­ру демон­ти­ро­ва­ли и вывез­ли, так как она не под­ле­жа­ла рестав­ра­ции. Через три года в сквер Друж­бы вер­ну­лась копия «Индий­ско­го маль­чи­ка» скуль­пто­ра Ген­на­дия Кул­ты­ба­е­ва. Сей­час она нахо­дит­ся не в цен­тре пар­ка, как рань­ше, а в углу воз­ле дет­ской пло­щад­ки. Фон­та­на вокруг поста­мен­та нет.

Глав­ный кор­пус Кубан­ско­го госу­дар­ствен­но­го университета
Кубан­ский госу­дар­ствен­ный тех­но­ло­ги­че­ский университет
Цех Стан­ко­стро­и­тель­но­го заво­да име­ни Седи­на, сей­час — Южный завод тяжё­ло­го станкостроения
Крас­но­дар­ский фар­фо­ро-фаян­со­вый завод «Чай­ка»
В одном из цехов Крас­но­дар­ско­го кам­воль­но-сукон­но­го комбината
Застрой­ка на ули­це Кар­ла Либ­к­нех­та, сей­час — Ставропольская

Вид на ули­цу Крас­ную до угла с Гав­ри­ло­ва. Сле­ва — уни­вер­маг «Крас­но­дар», открыт в 1967 году. Вокруг стро­ят новые пяти­этаж­ные дома. Меж­ду дву­мя фото­гра­фи­я­ми — раз­ни­ца в полгода
Гости­ни­ца «Кав­каз». Откры­та в 1964 году
Мотель «Южный». Сей­час в этом зда­нии нахо­дит­ся меди­цин­ская клиника
Аква­то­рия реч­но­го вокзала
Про­гул­ка по реке Кубань
Зда­ние Крас­но­дар­ско­го аэро­пор­та «Паш­ков­ский»
Крас­но­дар­ский аэро­порт «Паш­ков­ский». В 2019 году аэро­пор­ту при­сво­е­но имя Ека­те­ри­ны II

Смот­ри­те так­же «Кара­чае­во-Чер­ке­сия в фото­гра­фи­ях 1970‑х годов».

Реклама и дефицит. Как в СССР продвигали товары

От
Данил Зиндуль
-

«В СССР сек­са нет», — заме­ти­ла одна из участ­ниц теле­мо­ста Ленин­град — Бостон, про­шед­ше­го в 1986 году. Точ­но так же мож­но ска­зать о том, что в СССР не было и рекла­мы. Но оба эти выска­зы­ва­ния ока­жут­ся лож­ны­ми. Да, тема сек­са была табу­и­ро­ва­на. Не было и ком­мер­че­ской рекла­мы, рас­про­стра­нён­ной в капи­та­ли­сти­че­ских стра­нах. Одна­ко рекла­ма в СССР была — про­сто слу­жи­ла дру­гим целям. Авто­мо­би­ли, соко­вы­жи­мал­ки, шоко­лад, лимо­на­ды, часы — на экра­нах теле­ви­зо­ров транс­ли­ро­ва­ли дости­же­ния оте­че­ствен­ной про­мыш­лен­но­сти, создан­ные по зака­зу государства.

Что про­ис­хо­ди­ло на «рын­ке» рекла­мы в Совет­ском Сою­зе и для чего её дела­ли в стране, где отсут­ство­ва­ли кон­ку­рен­ция и пред­при­ни­ма­тель­ство, рас­ска­зы­ва­ет Данил Зиндуль.

Реклама началась с пропаганды

После рево­лю­ций и Граж­дан­ской вой­ны стра­на ока­за­лась в упад­ке, но на месте небы­ва­ло­го запу­сте­ния раз­ви­ва­лись новые фор­ма­ты куль­ту­ры. Напри­мер, осе­нью 1919 года воз­ник­ли «Окна РОСТА» — про­све­ти­тель­ско-про­па­ган­дист­ский про­ект, в кото­ром участ­во­ва­ли Миха­ил Черем­ных, Вла­ди­мир Мая­ков­ский, Дмит­рий Моор, Иван Малю­тин, Лев Бро­да­ты и дру­гие. Гра­фи­ки и иллю­стра­то­ры-сати­ри­ки хлёст­ко обли­ча­ли про­тив­ни­ков совет­ской вла­сти и высме­и­ва­ли зло­бо­днев­ные сюже­ты. Яркая визу­аль­ная пода­ча в соче­та­нии со сти­ха­ми и частуш­ка­ми дела­ла пла­ка­ты узна­ва­е­мы­ми и ком­пле­мен­тар­ны­ми для пуб­ли­ки. Так, совет­ских граж­дан все­гда изоб­ра­жа­ли гра­мот­ны­ми, уме­лы­ми и тру­до­лю­би­вы­ми, а их оппо­нен­тов — неиз­мен­но лени­вы­ми, хит­ры­ми или недалёкими.

В годы НЭПа совет­ская власть вре­мен­но раз­ре­ши­ло пред­при­ни­ма­тель­ство и част­ную ини­ци­а­ти­ву, что­бы быст­рее вос­ста­но­вить эко­но­ми­ку. «Окна РОСТА» под­клю­чи­лись к новым зада­чам и зани­ма­лись не толь­ко про­па­ган­дой, но и рекла­мой: писа­ли на заказ пла­ка­ты для Рези­но­т­ре­ста, Таба­ко­т­ре­ста, Мос­сель­про­ма и ГУМа.

Реклам­ные «Окна РОСТА»

В 1920‑е годы рекла­ма при­об­ре­ла опре­де­лён­ную фор­му, кото­рая почти не меня­лась на про­тя­же­нии все­го суще­ство­ва­ния совет­ской реклам­ной шко­лы. На пла­ка­тах и в роли­ках исполь­зо­ва­ли понят­ные сло­га­ны, рекла­ма не про­дви­га­ла име­ни про­из­во­ди­те­ля (про­из­вод­ства были госу­дар­ствен­ны­ми и не нуж­да­лись в узна­ва­е­мо­сти) и пока­зы­ва­ла луч­шие сто­ро­ны това­ра (что спра­вед­ли­во для любой рекла­мы). Как пра­ви­ло, на пла­ка­тах и видео раз­ме­ща­лись при­зы­вы к дей­ствию в пове­ли­тель­ном накло­не­нии: «пей­те», «поку­пай­те», «хра­ни­те», «летай­те».

В СССР не суще­ство­ва­ло кон­ку­рен­ции, пото­му что заказ­чик и про­из­во­ди­тель был один — госу­дар­ство. Но какой тогда смысл в рекла­ме, если коли­че­ство това­ров и услуг огра­ни­че­но и про­из­ве­де­ны они государством?

Во-пер­вых, рекла­ма успо­ка­и­ва­ла зри­те­лей: в роли­ках пока­зы­ва­ли, что в стране доста­точ­но про­дук­тов и дру­гих това­ров, кото­рые не хуже запад­ных. Во-вто­рых, рекла­ма была наце­ле­на и на внеш­ний рынок. Тща­тель­но сре­жис­си­ро­ван­ные видео­ро­ли­ки содер­жа­ли неглас­ный посыл для Запа­да: «Смот­ри­те, как мы можем и чего мы доби­лись!» При помо­щи рекла­мы СССР стре­мил­ся создать образ оте­че­ствен­ных това­ров как неко­е­го наци­о­наль­но­го достояния.

Источ­ник: t.me/ussr_als

Совет­ская рекла­ма не пере­ни­ма­ла зару­беж­ный опыт. Ино­стран­ные учеб­ни­ки по мар­ке­тин­гу попа­да­ли в Союз, но вла­сти огра­ни­чи­ва­ли доступ к ним, пони­мая, что рекла­ма — серьёз­ный эле­мент воз­дей­ствия и бла­го­да­ря ей воз­мож­но сфор­ми­ро­вать обще­ствен­ное созна­ние. Веро­ят­но, руко­во­ди­те­ли пар­тии не хоте­ли, что­бы потреб­ле­ние ста­но­ви­лось основ­ной моти­ва­ци­ей к тру­ду и дру­гим видам дея­тель­но­сти, ведь «бур­жу­аз­ный» стиль жиз­ни про­ти­во­ре­чил уни­фи­ка­ции жиз­ни и кол­лек­тив­но­му духу.

Источ­ник: t.me/ussr_als

В кон­це 1950‑х — нача­ле 1960‑х годов поку­па­тель­ная спо­соб­ность людей рос­ла вме­сте с уве­ли­че­ни­ем тем­пов эко­но­ми­ки. С каж­дым годом про­из­во­ди­лись новые това­ры — про­дук­цию нуж­но было про­дви­гать. Чаще все­го рекла­му зака­зы­ва­ли отде­лы инфор­ма­ции мини­стерств. Что­бы упро­стить созда­ние и показ рекла­мы, вла­сти учре­ди­ли новые организации:

  • «Вне­ш­тор­гре­кла­ма» для про­дви­же­ния това­ров на внеш­нем рынке;
  • «Глав­тор­гре­кла­ма»;
  • «Союз­тор­гре­кла­ма» — самая круп­ная орга­ни­за­ция, кото­рая зани­ма­лась рекла­мой това­ров, выпус­ком посо­бий, про­ве­де­ни­ем семи­на­ров по повы­ше­нию ква­ли­фи­ка­ции работников.

Для коор­ди­на­ции их дей­ствий в 1971 году созда­ли Меж­ве­дом­ствен­ный совет по рекла­ме при Мин­тор­ге СССР.

В том же году начал выхо­дить еже­квар­таль­ный бюл­ле­тень «ВТР — ново­сти рекла­мы» (ВТР — «Вне­ш­тор­гре­кла­ма»). Он изда­вал­ся под гри­фом «для слу­жеб­но­го поль­зо­ва­ния» и был досту­пен лишь немно­гим пар­тий­ным работникам.

Реклам­ное объ­яв­ле­ние «Союз­неф­те­экс­пор­та», ори­ен­ти­ро­ван­ное на внеш­ний рынок

Осно­ва­тель одно­го из пер­вых реклам­ных агентств в мире Дэвид Оги­л­ви отзы­вал­ся о систе­ме совет­ской рекла­мы так:

«…Поми­мо кам­па­ний, направ­лен­ных на бла­гие цели, напри­мер на борь­бу с алко­го­лиз­мом, в Совет­ском Сою­зе прак­ти­че­ски не суще­ство­ва­ло рекла­мы, хотя ино­стран­ным ком­па­ни­ям было раз­ре­ше­но рекла­ми­ро­вать свои про­мыш­лен­ные това­ры. Суще­ство­ва­ло даже госу­дар­ствен­ное агент­ство, сотруд­ни­ки кото­ро­го отли­ча­лись веж­ли­во­стью, все­гда были гото­вы помочь».

Источ­ник: t.me/ussr_als

Видеореклама в СССР

Пер­вый реклам­ный видео­ро­лик, сде­лан­ный в Совет­ском Сою­зе, назы­вал­ся «Пою­щая куку­ру­за» и был свя­зан с хру­щёв­ской куку­руз­ной эпо­пе­ей. Рекла­му зака­за­ло мини­стер­ство тор­гов­ли, в ней снял­ся народ­ный артист СССР Иван Рыжов, внешне очень похо­жий на Ники­ту Хру­щё­ва. В видео­мю­зик­ле гово­ря­щие куку­руз­ные почат­ки «с Куба­ни» про­сят весё­ло­го пова­ра пода­вать их в меню заведений.

Совет­ские созда­те­ли рекла­мы дела­ли роли­ки под запро­сы про­мыш­лен­но­сти. Напри­мер, когда выхо­ди­ла новая модель авто­мо­би­ля, про­дви­га­ли её, когда же ленин­град­ские тех­но­ло­ги раз­ра­ба­ты­ва­ли новый шоко­лад на фаб­ри­ке «Круп­ской», нуж­но было рекла­ми­ро­вать его. Зача­стую вла­сти дей­ство­ва­ли всле­пую, пото­му что не мог­ли с уве­рен­но­стью ска­зать, будут ли потре­би­те­ли брать товар и смо­жет ли про­мыш­лен­ность удо­вле­тво­рить весь спрос. Так про­изо­шло в слу­чае с авто­мо­би­лем «Запо­ро­жец».

В 1966 году на экра­ны вышел про­мо­ро­лик, пред­став­ля­ю­щий новую модель «Запо­рож­ца». Веду­щий Игорь Кирил­лов подроб­но опи­сы­ва­ет пре­иму­ще­ства автомобиля:

«По срав­не­нию со ста­ры­ми моде­ля­ми усо­вер­шен­ство­ва­на под­вес­ка, багаж­ник стал про­стор­нее и удобнее».

На при­ме­ре одно­го авто­мо­би­ля видео пока­зы­ва­ет, насколь­ко успе­шен весь совет­ский авто­пром. Дру­гой герой роли­ка, дирек­тор мага­зи­на авто­мо­би­лей Васи­лий Оси­пов сооб­ща­ет, что в год пла­ни­ру­ет­ся выпус­кать по 700–800 тысяч авто. Вме­сте с этим он объ­яс­ня­ет, как совет­ские граж­дане поку­па­ют авто­мо­би­ли — запи­сы­ва­ют­ся на полу­че­ние, затем ждут свою оче­редь и толь­ко потом полу­ча­ют маши­ну. Цель это­го видео­ро­ли­ка была не в том, что­бы про­дать новую модель как мож­но быст­рее, а ско­рее в том, что­бы про­сто рас­ска­зать о ней и пока­зать в действии.

Вопло­ще­ние меч­ты о кра­си­вом инте­рье­ре пока­зы­вал дру­гой реклам­ный ролик — «Про­да­жа мебе­ли по образ­цам». Моло­дая семья сидит в новой квар­ти­ре, и вдруг перед ними появ­ля­ет­ся кра­си­вая мебель: боль­шая стен­ка, софа, стол и сту­лья… К кон­цу видео квар­ти­ра пре­об­ра­жа­ет­ся — и без каких-либо уси­лий для хозя­ев. Меж­ду тем при­об­ре­сти мебель было немно­гим про­ще, чем авто­мо­биль, — при­хо­ди­лось ждать сво­ей очереди.

В рекла­ме мебе­ли по образ­цам сня­лись начи­на­ю­щие актё­ры Миха­ил Бояр­ский и Люд­ми­ла Сен­чи­на. Бояр­ский полу­чил десять руб­лей за съём­ки, но ролик не вышел: редак­то­рам не понра­ви­лась при­чёс­ка актё­ра. Бояр­ский так опи­сы­вал свой пер­вый реклам­ный опыт:

«Я даже тол­ком ниче­го и не понял. Попро­си­ли подой­ти в пере­рыв, минут на 20. Да в те годы и поня­тия „рекла­ма“ не было: про­сто рядо­вой гос­за­каз для пред­при­я­тия. Сни­ма­ли даже без режис­сё­ра: толь­ко я, девуш­ка с парал­лель­но­го кур­са и опе­ра­тор. Но я заказ­чи­кам не очень понра­вил­ся — воло­сы слиш­ком длин­ные были. Но менять ниче­го не ста­ли. Такой опыт у меня был впер­вые, и боль­ше таких оши­бок я не совершал».

Источ­ник: t.me/ussr_als

Мно­гие извест­ные и толь­ко наби­рав­шие попу­ляр­ность актё­ры сни­ма­лись в совет­ской рекла­ме: пла­ти­ли им столь­ко же, сколь­ко они полу­ча­ли за съё­моч­ные дни, а рабо­ты было зна­чи­тель­но мень­ше. Актри­са Еле­на Дра­пе­ко за день съё­мок в рекла­ме метал­ли­че­ско­го кон­струк­то­ра полу­чи­ла 16 руб­лей 50 копе­ек — днев­ной гоно­рар. Но актё­ры всё же меч­та­ли о насто­я­щих ролях, а не о реклам­ных хал­ту­рах. Дра­пе­ко признавалась:

«Сни­мать­ся в рекла­ме для нас тогда было не почёт­но. Счи­та­лось, что почёт­ны­ми явля­ют­ся глав­ные роли в худо­же­ствен­ных филь­мах. А это про­стень­кая исто­рия, кото­рая не тре­бо­ва­ла осо­бен­ных твор­че­ских усилий».

В 70–80‑е годы наме­тил­ся подъ­ём теле­ви­зи­он­ной рекла­мы. Роли­ки ста­ли пока­зы­вать чаще и боль­ше. Сре­ди про­че­го, это было свя­за­но с уве­ли­че­ни­ем чис­ла орга­ни­за­ций и пави­льо­нов, где созда­ва­ли рекла­му. В 1967 году в СССР была одна сту­дия «Эстон­ский рекла­мо­фильм», на посто­ян­ной осно­ве зани­мав­ша­я­ся про­из­вод­ством кино- и теле­ре­кла­мы. В 70‑е годы каче­ствен­ные роли­ки уже сни­ма­ли в Ленин­гра­де на «Сту­дии доку­мен­таль­ных филь­мов», а в 1984 и 1987 годах про­хо­ди­ли все­со­юз­ные кон­кур­сы реклам­ных фильмов.

Клю­че­вое отли­чие совет­ской рекла­мы от запад­ной — отсут­ствие поня­тия «цены эфир­но­го вре­ме­ни». В Евро­пе и США показ 30-секунд­но­го видео сто­ил тыся­чи дол­ла­ров. В СССР мог­ли кру­тить целые корот­ко­мет­раж­ные реклам­ные филь­мы, так как теле­ка­на­лы не зара­ба­ты­ва­ли на рекла­ме. К при­ме­ру, мож­но вспом­нить деся­ти­ми­нут­ный ролик Гос­стра­хо­ва­ния «32 неожиданности».

В нём сня­лись Сер­гей Филип­пов и Нина Ага­по­ва, извест­ные по ролям Кисы Воро­бья­ни­но­ва из «12 сту­льев» и парик­ма­хер­ши Зину­ли из филь­ма «По семей­ным обсто­я­тель­ствам». Основ­ная мысль филь­ма — нуж­но стра­хо­вать квар­ти­ру в Гос­стра­хо­ва­нии, «ведь, ока­зы­ва­ет­ся, мно­гие так посту­па­ют». Этот ролик мож­но назвать одним из пер­вых натив­ных видео: мыс­ли о поль­зе стра­хо­ва­ния транс­ли­ру­ют­ся не пря­мо, а мяг­ко скры­ва­ют­ся внут­ри инте­рес­но­го повествования.

В 1972 году про­шла пре­зен­та­ция одно­го из пер­вых реклам­ных видео­ро­ли­ков, создан­ных для широ­кой пуб­ли­ки. Рекла­му шоко­ла­да, сня­тую Ники­той Михал­ко­вым на Ленин­град­ской кино­сту­дии доку­мен­таль­ных филь­мов, кру­ти­ли перед сеан­са­ми в кино­те­ат­рах. Этот ролик поло­жи­ло нача­ло исто­рии мас­со­вой рекла­мы на теле­ви­де­нии в СССР. К сожа­ле­нию, видео не сохра­ни­лось, о нём оста­лись лишь вос­по­ми­на­ния. Сер­гей Бон­дар­чук, тогда худо­же­ствен­ный руко­во­ди­тель объ­еди­не­ния реклам­ных филь­мов Ленин­град­ской сту­дии кино­хро­ни­ки, опи­сал рабо­ту так:

«Пер­вый реклам­ный ролик сня­ли в Ленин­гра­де акку­рат 1 апре­ля 1972 года. Граж­да­нам Стра­ны Сове­тов пред­ла­га­ли отве­дать толь­ко появив­ший­ся воз­душ­ный шоко­лад. Сце­на­рий этой рекла­мы писал сам Ники­та Михал­ков. За что и полу­чил 200 рублей».

Ещё один при­мер — рекла­ма хим­чист­ки ков­ров. Здесь коми­че­ски обыг­ры­ва­ет­ся образ выби­валь­щи­ков пыли в про­ти­во­га­зах. В про­ти­во­по­став­ле­ние им пока­за­но реше­ние отдать ков­ры в хим­чист­ку, где спе­ци­аль­ная маши­на «не толь­ко вычи­стит ваш ковёр, но и вер­нёт ему пер­во­на­чаль­ную кра­со­ту». Глав­ную роль сыг­рал актёр Вик­тор Ильи­чёв, извест­ный по глав­ной роли в филь­ме «Лич­ная жизнь Кузя­е­ва Валентина».

Дру­гая юмо­ри­сти­че­ская рекла­ма рас­ска­зы­ва­ет о маг­ни­то­фоне «Спут­ник-403». Моло­дой чело­век испол­ня­ет пес­ню Вале­рия Обод­зин­ско­го «Веч­ная вес­на» под окном девуш­ки. Одна­ко поёт он под фоно­грам­му маг­ни­то­фо­на. Реклам­щи­ки ост­ро­ум­но пока­за­ли все силь­ные сто­ро­ны устрой­ства: гром­кость и ком­пакт­ность. А заод­но посме­я­лись над моло­ды­ми людь­ми, кото­рые гото­вы обма­нуть, что­бы про­из­ве­сти хоро­шее впечатление.

На теле­ви­де­нии пока­зы­ва­ли рекла­му извест­ных и сей­час на пост­со­вет­ском про­стран­стве сыров «Друж­ба». Ролик с уча­сти­ем заслу­жен­но­го арти­ста Евге­ния Тили­че­е­ва появил­ся на экра­нах в сере­дине 80‑х. Тили­че­ев в роли ста­ри­ка Хот­та­бы­ча — он играл джин­на в одно­имён­ном филь­ме — кол­ду­ет, и на сто­ле появ­ля­ет­ся мно­же­ство блюд из плав­ле­ных сыров:

«Из плав­ле­ных сыров дей­стви­тель­но мож­но при­го­то­вить и сала­ты, и пер­вые, и вто­рые блю­да, и даже десерт».

В 1985 году вышел ролик про гази­ро­ван­ный напи­ток «Бай­кал». В рекла­ме неудач­ли­вый путе­ше­ствен­ник опаз­ды­ва­ет на поезд. Он засмат­ри­ва­ет­ся на окно, в кото­ром видит соблаз­ни­тель­ные бутыл­ки «Бай­ка­ла». Состав отправ­ля­ет­ся. «Бай­кал» «при­да­ёт новые силы», даже учи­ты­вая, что герой толь­ко смот­рит на бутыл­ку с напит­ком. В рекла­ме снял­ся народ­ный артист СССР Вяче­слав Невин­ный, сыг­рав­ший фак­тур­ную роль бра­та Гор­буш­ки­ной в кино­филь­ме «Не может быть!», а так­же вопло­тив­ший образ кос­ми­че­ско­го пира­та в кар­тине «Гостья из будущего».

Для рекла­мы квар­це­вых часов «Чай­ка» сце­на­ри­сты при­ду­ма­ли занят­ную исто­рию. Три това­ри­ща-охот­ни­ка сидят, один рас­ска­зы­ва­ет, как оста­вил часы в лесу, а затем нашёл их через год, так что даже не при­шлось их под­во­дить. Фан­та­зия или всё же нет? Узнать это полу­чит­ся толь­ко после покуп­ки часов. Наив­ная искрен­ность, с кото­рой гово­рит герой Миха­и­ла Све­ти­на, и созда­ёт нуж­ный эффект убе­ди­тель­но­сти рассказа.

К рекла­ме в СССР под­хо­ди­ли твор­че­ски, одна­ко в её суще­ство­ва­нии был один гло­баль­ный пара­докс. Если запад­ная рекла­ма зача­стую долж­на была «заста­вить» поку­па­те­лей захо­теть товар, то совет­ская, как пра­ви­ло, пока­зы­ва­ла то, что мно­гие и так хоте­ли при­об­ре­сти, но не мог­ли поз­во­лить себе по раз­ным причинам.

К при­ме­ру, рекла­ма «Аэро­фло­та», пес­ню для кото­рой испол­нил Лев Лещен­ко. Сло­га­на гла­сил: «Летай­те само­лё­та­ми „Аэро­фло­та“!», — а дру­гих авиа­ком­па­ний в стране про­сто не было. Впро­чем, дело не толь­ко в отсут­ствии кон­ку­рен­ции — воз­мож­но, авиа­пе­ре­лё­ты рекла­ми­ро­ва­ли как более ком­форт­ную и быст­рую аль­тер­на­ти­ву поез­ду. Одна­ко из-за высо­кой цены биле­ты на само­лёт были недо­ступ­ны боль­шин­ству людей. Цена напря­мую зави­се­ла от рас­сто­я­ния и скла­ды­ва­лась из рас­чё­та две-три копей­ки за кило­метр. Поэто­му самы­ми доро­ги­ми ока­зы­ва­лись биле­ты на Даль­ний Восток — в 1970‑е годы уле­теть туда из сто­ли­цы мож­но было за 120 руб­лей при сред­ней зар­пла­те в 143 рубля.

В кон­це 80‑х рекла­ма ста­но­вит­ся более откры­той и сво­бод­ной. Появ­ля­ют­ся роли­ки, про­дви­га­ю­щие ино­стран­ные брен­ды. Была сня­та рекла­ма «Пеп­си», кото­рый про­из­во­дил­ся в Таш­кен­те с 1988 года.

Товар был в дефи­ци­те, и стек­лян­ная буты­лоч­ка «Пеп­си» про­да­ва­лась дале­ко не вез­де. Воз­мож­но, таким обра­зом пра­ви­тель­ство Гор­ба­чё­ва хоте­ло пока­зать, что запад­ная куль­ту­ра сно­ва не под запре­том и теперь мож­но то, что было рань­ше нельзя.

Обратная сторона рекламы

В Совет­ском Сою­зе суще­ство­вал сте­рео­тип: хоро­ший товар не нуж­да­ет­ся в рекла­ме. Клю­че­вым вопро­сом чаще все­го было не «что купить?», а «как достать?». Това­ры «выбра­сы­ва­ли», то есть сотруд­ни­ки мага­зи­нов неожи­дан­но выстав­ля­ли про­дук­цию на при­лав­ки в кон­це меся­ца для выпол­не­ния пла­на. Или же чело­век полу­чал товар «по бла­ту» — по зна­ком­ству или про­тек­ции высо­ко­го руководителя.

Источ­ник: t.me/ussr_als

Рекла­ма в СССР, как и секс, конеч­но же, была, но сни­ма­ли её не для того, что­бы про­дать товар, а совсем с дру­ги­ми целя­ми — про­ин­фор­ми­ро­вать о дости­же­ни­ях совет­ской про­мыш­лен­но­сти и соб­ствен­ных граж­дан, и иностранцев.

Читай­те так­же «Образ буду­ще­го в жур­на­ле „Тех­ни­ка — моло­дё­жи“ в 1930–50‑е годы».

Предчувствие раскола

От
Сергей Петров
-
Палас-отель

Герой Дон­ской рево­лю­ции вой­ско­вой стар­ши­на Нико­лай Голу­бов пре­сле­ду­ет иде­а­ли­сти­че­скую цель — не допу­стить бой­ни меж­ду каза­ка­ми. Для это­го он исполь­зу­ет вли­я­ние пле­нён­но­го им контр­ре­во­лю­ци­о­не­ра Мит­ро­фа­на Богаевского.

Под­дер­жит ли пла­ны Голу­бо­ва Дон­рев­ком и так ли прост Бога­ев­ский, дав­ший согла­сие на сотруд­ни­че­ство? Об этом — новый рас­сказ Сер­гея Пет­ро­ва из цик­ла о дон­ских собы­ти­ях 1917–1918 годов.

Он хотел ска­зать: «Давай­те пре­рвём­ся, това­ри­щи, нена­дол­го», но ска­зать ниче­го не получилось.

У Кова­лё­ва такое в послед­нее вре­мя слу­ча­лось часто — не успе­вал про­сту­дить­ся, сра­зу же осла­бе­ва­ли связ­ки, и голос ста­но­вил­ся похо­жим на скрип ста­рых двер­ных петель. Да и не толь­ко в связ­ках было дело, лад­но бы связки…

Оста­вив газе­ту на глад­кой, почти зер­каль­ной поверх­но­сти сто­ла, Кова­лёв поспе­шил убрать­ся на бал­кон. Про­тив­ный кашель тут же про­рвал­ся нару­жу и сде­лал­ся таким гром­ким, что заглу­шил и звон трам­вая, про­ез­жав­ше­го мимо «Палас-оте­ля», и весь Таган­рог­ский про­спект с его про­лёт­ка­ми и люд­ски­ми возгласами.

Он отнял от рта пла­ток, — белый кусок мате­рии вмиг сде­лал­ся крас­ным. При­вет из про­шло­го. Оче­ред­ной при­вет от катор­ги, вру­чён­ной ему, каза­ку Ата­ман­ско­го лейб-гвар­дии пол­ка, цар­ским пра­ви­тель­ством за отказ стре­лять в демон­стра­цию рабо­чих, за посе­ще­ния соци­ал-демо­кра­ти­че­ских кружков.

Поду­мал: ему все­гда была чуж­да и про­тив­на кровь, и вот — поди ж ты. Что в 1906‑м хоте­лось избе­жать её, но про­ли­ли. Что теперь, пока ещё стру­ит­ся юшкой, а ско­ро нач­нёт хле­стать пото­ка­ми. Как бы она ни отвра­ща­ла — всю взрос­лую жизнь была с ним, лилась ото­всю­ду, а теперь вот и из него.

«Успеть бы, — отдал­ся на мгно­ве­ние свет­лой мечте Кова­лёв, — успеть бы сде­лать, что хотел…»

Но мрак реаль­но­сти тут же засти­лал свет меч­ты. Он поче­му-то был уве­рен: при­ве­зён­ный из Ени­сей­ской губер­нии тубер­ку­лёз отме­рил ему ещё год. Не больше.

— Вик­тор Семё­но­вич! Ну что вы там застря­ли?! Дело же серьёз­ное! — выкри­ки­вал из номе­ра Сыр­цов, энер­гич­но рас­ха­жи­вая по номе­ру, теат­раль­но потря­сая руками.

Сер­гей Сырцов

А Вик­тор Семё­но­вич с удив­ле­ни­ем обна­ру­жил в себе, что воз­вра­щать­ся в номер не хочет­ся. Здесь было хоро­шо, на этом бал­коне. На нём висе­ло крас­ное полот­ни­ще, боль­ши­ми белы­ми бук­ва­ми было напи­са­но: «Вся власть Сове­там!» И Кова­лёв в сво­ей кожа­ной тужур­ке, высо­ких сапо­гах и гали­фе, долж­но быть, кра­си­во смот­рел­ся на этом фоне. Вик­тор Семё­но­вич. Вик­тор, Семё­на сын. Кашель пре­кра­тил­ся. Пока­за­лось, что воз­дух пах­нет морем.

— Иду, — ото­звал­ся он недовольно.

…Со дня на день жда­ли при­ез­да Орджо­ни­кид­зе. В Росто­ве гото­ви­ли Съезд тру­до­во­го насе­ле­ния Дона. Това­рищ Сер­го дол­жен был про­ве­сти его и пред­ло­жить деле­га­там пере­име­но­вать область в рес­пуб­ли­ку, а Дон­рев­ком пре­об­ра­зо­вать в рес­пуб­ли­кан­ский Совет народ­ных комис­са­ров и Цен­траль­ный испол­ни­тель­ный коми­тет. На долж­ность пред­се­да­те­ля Сов­нар­ко­ма реши­ли выдви­гать Под­тёл­ко­ва. Кова­лё­ву пред­сто­я­ло воз­гла­вить ЦИК. Все эти назна­че­ния и пере­име­но­ва­ния виде­лись чистой фор­маль­но­стью, вряд ли кто из деле­га­тов съез­да, будь он каза­ком, рабо­чим или кре­стья­ни­ном, про­те­сто­вал бы про­тив. Глав­ная зада­ча съез­да состо­я­ла в дру­гом — зало­жить фун­да­мент мир­ной жиз­ни, сте­реть про­ти­во­ре­чия меж­ду кре­стьян­ством и казачеством.

…И вот сей­час, те, кому исто­рия почти что вру­чи­ла пра­во руко­во­дить рес­пуб­ли­кой, собра­лись в одном из самых про­стор­ных номе­ров ростов­ско­го «Палас-Оте­ля». Феше­не­бель­ная гости­ни­ца, при­ни­мав­шая когда-то импе­ра­тор­скую семью с мно­го­чис­лен­ной сви­той и про­чих пред­ста­ви­те­лей вла­сти про­шло­го, пре­вра­ти­лась в став­ку вла­сти нынеш­ней, народной.

Палас-отель

Боль­шой Под­тёл­ков гро­моз­дил­ся за сто­лом, как кру­тая гора у реки, задум­чи­во под­кру­чи­вал ус. Его широ­ко­ску­лое лицо то смот­ре­лось реши­тель­ным и суро­вым, то вдруг пре­вра­ща­лось в какой-то раз­мяк­ший с уса­ми блин. Быв­ше­го бата­рей­ца одо­ле­ва­ли сомне­ния. Сомне­ний была целая туча.

Кри­во­ш­лы­ков, сто­яв­ший у высо­ко­го окна, напря­жён­но вгля­ды­вал­ся в про­спект. Рево­лю­ци­о­нер и поэт, роман­тич­ный юно­ша, он не мог пока понять смыс­ла и зна­че­ния пред­ла­га­е­мой ему долж­но­сти — «комис­сар по делам управ­ле­ния». И тоже сомневался.

И лишь Сыр­цо­ву, похо­же, всё было понят­но. Не было места сомне­ни­ям ни в душе, ни в голо­ве. Для него, при­вык­ше­го быть «при­став­лен­ной» тенью Под­тёл­ко­ва, новая долж­ность зву­ча­ла обы­ден­но — заме­сти­тель пред­се­да­те­ля Сов­нар­ко­ма Дон­ской совет­ской рес­пуб­ли­ки. И не нуж­но было быть про­вид­цем, что­бы понять: глав­ным в этом поли­ти­че­ском тан­де­ме будет он, поли­ти­че­ски-гра­мот­ный боль­ше­вик Сыр­цов, а не пута­ю­щий­ся в идео­ло­ги­че­ских кори­до­рах, полу­гра­мот­ный казак Подтёлков.

…Сно­ва загре­ме­ли сту­лья, заскри­пел пар­кет. Кова­лёв, Кри­во­ш­лы­ков и Сыр­цов рас­се­лись по преж­ним местам. Под­тёл­ков осто­рож­но, точ­но мины, кос­нул­ся газе­ты, под­тя­нул её к себе.

— Так… что же это? — удив­лён­но обро­нил он.

Малень­кая, сухая ладонь Сыр­цо­ва лег­ла на мощ­ное пле­чо буду­ще­го «пре­зи­ден­та» рес­пуб­ли­ки. Буду­щий «пре­зи­дент» сидел недви­жи­мо. Со сто­ро­ны он и Сыр­цов напо­ми­на­ли гро­мад­ный памят­ник и малень­ко­го маль­чи­ка, вни­ма­тель­но памят­ник осматривающего.

— А то, Фёдор… Изме­на, Фёдор, и контрреволюция…

Теперь он уже похо­дил не на малень­ко­го маль­чи­ка, а на учи­те­ля, пыта­ю­ще­го­ся вра­зу­мить набе­до­ку­рив­ше­го уче­ни­ка-вер­зи­лу, втол­ко­вать ему, поче­му так, как посту­пил он, посту­пать нель­зя, поче­му имен­но так — пло­хо. Каж­дое новое сло­во зву­ча­ло вес­ко, убе­ди­тель­но, и с каж­дым новым сло­вом Под­тёл­ков рас­се­ян­но, но соглас­но кивал. Буд­то откры­ва­лись перед уче­ни­ком неви­дан­ные ранее гори­зон­ты веж­ли­во­сти и эти­ке­та, а жар рас­ка­я­ния рас­тап­ли­вал изнут­ри кус­ки неве­же­ствен­но­сти и хамства.

— Бога­ев­ско­го над­ле­жа­ло доста­вить в Ростов, — тер­пе­ли­во объ­яс­нял Сыр­цов, — а Голу­бов его при­вёз в Ново­чер­касск. В свою, так ска­жем, вот­чи­ну. И наме­рен его судить там… Пле­вать ему на Дон­рев­ком и на твои при­ка­зы, Фёдор…

Под­тёл­ков оза­бо­чен­но вздохнул.

— Но, — осто­рож­но подал голос Кри­во­ш­лы­ков, — Голу­бов аре­сто­вал Бога­ев­ско­го! Он хочет судить его каза­чьим судом… Народ­ным… Где же здесь изме­на? Где контрреволюция?

Миха­ил Кривошлыков

Убрав ладонь с пле­ча Под­тёл­ко­ва, Сыр­цов обра­тил в сто­ро­ну Кри­во­ш­лы­ко­ва подо­зри­тель­ный взгляд. Этот был из дру­гих «уче­ни­ков». Пыт­ли­вый, такие, как он, на каж­дое «надо» отве­ча­ют «поче­му»…

— Вспом­ни нашу вче­раш­нюю бесе­ду, Миха­ил. Вспом­ни, я обри­со­вы­вал раз­ни­цу меж­ду анар­хи­ей и соци­а­ли­сти­че­ской демо­кра­ти­ей… То, что дела­ет Голу­бов — это анар­хия, что мно­го хуже сей­час, чем про­сто измена…

— Но Голу­бов сто­ит за совет­скую власть! — не уни­мал­ся Кри­во­ш­лы­ков. — Он это дока­зал в боях, неод­но­крат­но… Неуже­ли ты не видишь раз­ни­цы меж­ду ним и гене­ра­лом Поповым?

Сыр­цов снис­хо­ди­тель­но улыбнулся.

— Миша, я и не назы­ваю его Попо­вым или Кор­ни­ло­вым… Но у него какие-то свои пред­став­ле­ния о совет­ской вла­сти, доста­точ­но стран­ные… Не может быть одной совет­ской вла­сти в Росто­ве, а дру­гой — в Ново­чер­кас­ске… Рево­лю­ция тре­бу­ет един­ства, а не каза­чьей или кре­стьян­ской само­стий­но­сти, пони­ма­ешь это? Тем более — в такой серьёз­ный момент, когда белые рыщут в Саль­ских сте­пях, наби­рая новых сто­рон­ни­ков… Да что там — сте­пи?! Вся Рос­сия в огне, Миха­ил! До дема­го­гии ли?

…Кова­лёв вни­ма­тель­но слу­шал его, наблю­дал за тем, как рез­ко тот рубит ладо­нью воз­дух и никак не мог отве­тить себе на вопрос: в чём же раз­ни­ца меж­ду ним самим и этим пла­мен­ным ора­то­ром, недав­ним сту­ден­том Серё­жей Сырцовым?

«Мне почти сорок. Ему — чуть за два­дцать. Но оба мы — боль­ше­ви­ки и оба при­сла­ны сюда Сов­нар­ко­мом. В силу моло­до­сти, он более реши­те­лен, навер­но… И, мож­но даже ска­зать, более нагл. Его не била жизнь… Я был на катор­ге, он не был…»

— …хва­тит, хва­тит каза­ко­ман­ство­вать, Михаил…

«Вот оно, — ожи­вил­ся нако­нец Кова­лёв, — вот оно — глав­ное наше различие».

Вик­тор Ковалёв

Не в воз­расте было дело, не в жиз­нен­ном опы­те и даже не в под­чёрк­ну­той «штат­ско­сти» Сыр­цо­ва — пиджак, мятый гал­стук, заса­лен­ный ворот­ни­чок руба­хи, воло­сы под пря­мой про­бор, нет. В «каза­ко­ман­стве» — сло­веч­ке, кото­рым Серё­жа бра­ви­ро­вал уже не в пер­вый раз.

Уста­нав­ли­вая совет­скую власть на Дону, Сыр­цов отме­тал «каза­чий фак­тор» как совер­шен­но ненуж­ный, меша­ю­щий делу. Не отме­тал, а выме­тал ско­рее, частя­ми, поти­хо­неч­ку. Рабо­чие и кре­стьяне — они, и толь­ко они суще­ство­ва­ли для Сыр­цо­ва. Что же до каза­че­ства, то это пере­жи­ток цариз­ма, «нага­еч­ни­ки», ненуж­ное сосло­вие, опас­ное сво­ей само­быт­но­стью. «А что такое „само­быт­ность“? — задал­ся как-то вопро­сом Сыр­цов на одном из про­шлых их собра­ний и тут же отве­тил на него. — Это шови­низм! Это дон­ской наци­о­на­лизм, това­ри­щи! А рево­лю­ция, даю­щая равен­ство и брат­ство наро­дам, не может идти рука об руку с национализмом!»

Кова­лёв дол­го с ним спо­рил тогда, и каза­лось, что даже одер­жал побе­ду. «Если бы каза­ки вста­ли горой за Кале­ди­на, — убеж­дал он Сыр­цо­ва, — сиде­ли бы мы с тобой, това­рищ Сер­гей, где-нибудь в Воро­не­же сей­час, или в Москве… Но каза­ки под­дер­жа­ли совет­скую власть! И Голу­бов, и Авто­но­мов, и Под­тёл­ков, и дру­гие това­ри­щи… Не будь их — не было бы здесь и совет­ской власти…»

Сыр­цов в тот раз смол­чал, опу­стил глаза.

Но знал Кова­лёв, совер­шен­но точ­но знал, как толь­ко нет его с Под­тёл­ко­вым и Кри­во­ш­лы­ко­вым, Сер­гей тут же при­ни­ма­ет­ся поли­ти­че­ски обра­ба­ты­вать их, при­зы­вая забыть о всех каза­чьих пред­рас­суд­ках, убеж­дать: самый пра­виль­ный путь для каза­че­ства — прий­ти в тол­щу кре­стьян­ства и раствориться.

Вожди крас­но­го каза­че­ства дер­жа­лись. Бла­го­да­ря Кри­во­ш­лы­ко­ву, конеч­но. Если бы не было его «зачем» и «поче­му», месяц-дру­гой, и Под­тёл­ков бы сам себя «рас­ка­за­чил».

— Това­рищ Кри­во­ш­лы­ков прав, — каш­ля­нув в кулак, заме­тил Кова­лёв, — никто не соби­ра­ет­ся иде­а­ли­зи­ро­вать Голу­бо­ва, но и лепить из него контр­ре­во­лю­ци­о­не­ра тоже не сле­ду­ет… Напом­ню, что в нояб­ре я сидел с ним на Ново­чер­кас­ской гаупт­вах­те, в одной каме­ре… Я имел воз­мож­ность раз­гля­деть это­го чело­ве­ка и его поли­ти­че­скую позицию…

— И что же Вам уда­лось раз­гля­деть, Вик­тор Семё­но­вич? Новую трак­тов­ку Маркса?

Сыр­цов, бара­ба­ня паль­ца­ми по сто­лу, про­дол­жал улы­бать­ся, торжествовал.

Опре­де­лён­но, этот парень ощу­щал не толь­ко поли­ти­че­ское, но и интел­лек­ту­аль­ное пре­вос­ход­ство. Над Под­тёл­ко­вым, Кри­во­ш­лы­ко­вым, над ним, над все­ми, кто назы­ва­ет себя «рево­лю­ци­он­ным каза­че­ством». И в этом высо­ко­ме­рии, в этих над­мен­ных инто­на­ци­ях Кова­лёв вдруг узнал… Богаевского.

Это каза­лось стран­ным и диким, но да, имен­но Бога­ев­ский сидел перед ним!

…Год назад Вик­тор Семё­но­вич вер­нул­ся с катор­ги в род­ную ста­ни­цу. Вер­нул­ся в тот самый момент, когда шли выбо­ры на пер­вый Вой­ско­вой круг. И ста­нич­ни­ки посла­ли на Круг его, един­ствен­но­го революционера.

«Поче­му вы гово­ри­те каза́ки, а не каза­ки́?» — Бога­ев­ский смот­рел на него вни­ма­тель­но, щурясь за стёк­ла­ми пенсне.

«Пото­му, что я дол­гое вре­мя жил в Сиби­ри, — спо­кой­но отве­чал Кова­лёв, — а там каза­ков назы­ва­ют каза́ками».

«Вот как? Ну, а вы себя к кому отне­сти изво­ли­те? К каза­кам? Или к каза́кам?»

Сме­я­лись в пре­зи­ди­у­ме гос­по­да, а по лицу Мит­ро­фа­на Пет­ро­ви­ча бро­ди­ла лука­вая улыб­ка, очень похо­жая на ту, кото­рую демон­стри­ро­вал сей­час Сырцов.

— Голу­бов, — твёр­до ска­зал Кова­лёв, — сто­ит на пози­ци­ях левых эсе­ров, коим сим­па­ти­зи­ру­ют мно­гие наши дон­цы… Взгляд его на рево­лю­цию несколь­ко уто­пи­чен, не буду скры­вать. Голу­бов — иде­а­лист, и в чём-то анар­хист даже, да… Идея устро­ить каза­чий суд над Бога­ев­ским, что назы­ва­ет­ся, из этой опе­ры. Как и дру­гое его наме­ре­ние — не допу­стить раз­жи­га­ния граж­дан­ской вой­ны на Дону, исполь­зуя обра­ще­ние того же гос­по­ди­на Бога­ев­ско­го, — Кова­лёв поко­сил­ся на газе­ту, — поэто­му, повто­рю: Миха­ил прав. Голу­бов не контр­ре­во­лю­ци­о­нер. Заблуж­де­ния не есть изме­на… Дело пар­тии — эти заблуж­де­ния раз­ве­ять, не спра­вим­ся — грош нам, как боль­ше­ви­кам, цена, Сергей…

Номер при­да­ви­ла тиши­на. Настоль­ко иде­аль­ная, что было слыш­но тика­нье кар­ман­ных часов из-под тужур­ки Кова­лё­ва. Кри­во­ш­лы­ков обра­тил к окну свой меч­та­тель­ный взгляд. Сыр­цов, сби­тый с тол­ку неожи­дан­ным заяв­ле­ни­ем о «деле пар­тии», нахму­рил­ся и поче­сал лоб.

— Суд? — пре­рвал тиши­ну Под­тёл­ков. — В Ново­чер­кас­ске? А мы, Дон­рев­ком? Сторона?

Кова­лёв почув­ство­вал, как сно­ва, мед­лен­но, но упор­но, точ­но пара­ми газо­вой ата­ки, впол­за­ет в него сибир­ская болезнь. Как ско­вы­ва­ет грудь боль и под­ка­ты­ва­ет к гор­лу спазм.

— Нет, — голос сно­ва стал сип­лым и сла­бым, — не сто­ро­на… Мы при­шлём в Ново­чер­касск сво­е­го това­ри­ща. Пусть он высту­пит на этом про­цес­се обви­ни­те­лем… Тем самым мы пока­жем ува­же­ние народ­но­му суду и лиш­ний раз под­черк­нём рево­лю­ци­он­ное единство…

Опять замол­ча­ли. Опять тика­нье часов сквозь тишину.

— Под­черк­нём? Или изобразим?

Сыр­цов с преж­ней снис­хо­ди­тель­но­стью взгля­нул на него, и тут же, совер­шен­но неожи­дан­но, точ­но пил чело­век чистый спирт и вме­сто того, что­бы пасть смер­тель­но пья­ным, сде­лал­ся трез­вее, рез­ко вски­нул руку.

— Я голо­сую «за»! Я под­дер­жи­ваю пред­ло­же­ние това­ри­ща Ковалёва!

…Со зво­ном и гро­хо­том по рель­сам Таган­рог­ско­го про­спек­та про­ка­тил­ся трам­вай. Кто-то играл на гармошке.

2

Мит­ро­фан Пет­ро­вич пере­чи­тал испи­сан­ные акку­рат­ным почер­ком листы бума­ги, сло­жил их в ров­ную сто­поч­ку и ото­дви­нул на край стола.

Сто­поч­ка содер­жа­ла в себе рас­ка­я­ние — яркое и пафос­ное. Исто­ри­че­ский экс­курс. Дон на сло­ме эпох. Ошиб­ки прой­ден­но­го поли­ти­че­ско­го пути. Пол­ное при­зна­ние совет­ской власти.

…Он проснул­ся рано, солн­це ещё не гла­зе­ло в окно. Проснул­ся и почув­ство­вал какую-то рази­тель­ную в себе перемену.

Смер­ти не было, вот что. Не было! Она боль­ше не явля­лась к нему, напро­тив — жизнь при­сла­ла сво­их пар­ла­мен­тё­ров! Они шли по кори­до­рам под­со­зна­ния, и были всё бли­же, пред­ста­вая в его вооб­ра­же­нии вели­ча­вой дамой и наг­ло­ва­тым фран­том, — уве­рен­ность и азарт.

«Что со мной? — Мит­ро­фан Пет­ро­вич, огля­дел сте­ны каме­ры, пол и пото­лок, решёт­ки в высо­ком окне. — Отче­го перемена?»

Теп­ло горо­да, навер­но, про­со­чи­лось сквозь сте­ны Ново­чер­кас­ской гаупт­вах­ты. Теп­ло род­но­го города.

Канул час. Один за дру­гим яви­лись новые пар­ла­мен­тё­ры. Один за дру­гой, точ­нее, вполне уже ося­за­е­мые. «Мате­ри­аль­ные, про­сти Гос­по­ди», — попра­вил себя Богаевский.

…Пер­вой при­шла Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на. Она при­нес­ла немно­го хле­ба, кол­ба­сы и моло­ка. При­се­ла рядом на нары, поце­ло­ва­ла его в сухую, худую щёку.
Они сиде­ли, дер­жась за руки, как десять лет назад, в пер­вые меся­цы их люб­ви. И кол­ба­са пах­ла прекрасно.

«Я в тебя верю, Мит­ро­фан, — тихо мол­ви­ла жена, — Нико­лай Мат­ве­е­вич обе­щал мне, что реше­ние при­мет народ, ника­ко­го дав­ле­ния ока­зы­вать­ся не будет. Ты оча­ру­ешь их, ты убе­дишь их в том, что не опасен».

А потом при­ве­ли како­го-то пожи­ло­го гос­по­ди­на в штат­ском, выправ­кой похо­же­го на офи­це­ра, лицо было зна­ко­мо, но Мит­ро­фан Пет­ро­вич никак не мог вспом­нить это­го лица.

«Тс-с‑с, — гос­по­дин часто под­но­сил ука­за­тель­ный палец к губам, — вре­ме­ни мало… Я при­шёл под­дер­жать… Знай­те, что пат­ри­о­ты Дона сде­ла­ют всё, что­бы осво­бо­дить Вас. Эти Ваши сло­ва в совет­ской газе­те вос­при­ня­ты пра­виль­но, не сомне­вай­тесь… Вас шан­та­жи­ро­ва­ли и пыта­ли, ведь вер­но? Никто не пове­рил в искрен­ность и прав­ди­вость напе­ча­тан­но­го. Попов соби­ра­ет силы. День-дру­гой, и Ново­чер­касск будет взят. Бере­ги­те себя! Глав­ное — бере­ги­те себя, Мит­ро­фан Пет­ро­вич! Вам верят… Я при­нёс запис­ку от друга».

Он ушёл неслыш­но, ведо­мый нерв­но ози­ра­ю­щим­ся по сто­ро­нам кон­вой­ным каза­ком, оста­вив в ладо­ни Бога­ев­ско­го мел­ко сло­жен­ный кло­чок бумаги.

«Частич­ное при­зна­ние вины, — про­чи­тал он, — под­час луч­ше, чем пол­ное. Дер­жись, пус­кай туман, как ты это уме­ешь. Тяни вре­мя. Твой Павел».

Это был почерк Агеева.

«Он остал­ся в Ново­чер­кас­ске? Он не ушёл тогда со всеми?»

Опять вспом­ни­лась отча­ян­ная эва­ку­а­ция из горо­да, соби­ра­лись в спеш­ке, всё куба­рем. Бога­ев­ский в послед­ний день поте­рял из вида Аге­е­ва, да и вооб­ще, памя­туя пора­жен­че­ские речи дру­га, он даже допу­стил мысль, что тот не про­сто оста­нет­ся, но пой­дёт на служ­бу боль­ше­ви­кам. Выхо­ди­ло, что не пошёл.

Впро­чем, не было сей­час вре­ме­ни гадать — где и с кем Аге­ев, думать нуж­но было о напи­сан­ном и о том, чему пред­сто­я­ло быть ска­зан­ным вскоре.

Мит­ро­фан Пет­ро­вич про­тёр стёк­ла пенсне.

Сего­дня утром он наме­ре­вал­ся допи­сать свою испо­ведь. Необ­хо­ди­мо было уси­лить аргу­мен­та­цию, внят­но изло­жить пред­ло­же­ния по стро­и­тель­ству мир­ной жиз­ни на Дону, сво­ём уча­стии в нём. Одна­ко сей­час ста­ло понят­но, что с таки­ми пред­ло­же­ни­я­ми сле­ду­ет повре­ме­нить. Что шанс пред­стать перед исто­ри­ей достой­но у него ещё имеется.

«Пус­кай туман, как ты это уме­ешь… Павел прав. Тол­ко­вый юрист, он не может быть не прав в таких случаях…»

Мит­ро­фан Пет­ро­вич под­нял­ся с нар, сде­лал несколь­ко махов рука­ми, про­шёл­ся по каме­ре, оста­но­вил­ся у сто­ла и сно­ва взгля­нул на бумаги.

— Пус­кай туман, как ты это уме­ешь, — про­бор­мо­тал он под нос, — частич­ное при­зна­ние вины… под­час луч­ше, чем полное…

Изо­рвав запис­ку, он поло­жил клоч­ки бума­ги в кар­ман брюк и решил, что новую речь писать не будет. Он про­сто будет говорить.

«Как ты мог так быст­ро сдать­ся? — упрек­нул себя Бога­ев­ский. — Сдать­ся и сдуть­ся, а? Пове­рить, что Белое дело на Дону про­иг­ра­но? Ведь ты же сам видел, как гроз­ны кал­мы­ки, сам слы­шал, что новые силы сте­ка­ют­ся в Зимов­ни­ки, под зна­мё­на Попова».

И тут же сквозь него буд­то бы про­рос­ло испо­лин­ское дре­во оправдания.

«Ведь были и дру­гие кал­мы­ки, что смот­ре­ли на него недо­воль­но. В их гла­зах чита­лось — прочь с нашей зем­ли, ты несёшь нам несча­стье. Уж не они ли его и выда­ли Голу­бо­ву? А тра­ге­дия Ново­чер­кас­ска? А само­убий­ство Кале­ди­на? Раз­ве про­сто было выдер­жать мне всё это?»

…Да, он про­сто будет гово­рить. Он будет пус­кать туман.

«Я — талант­ли­вый исто­рик и поли­тик, — Мит­ро­фан Пет­ро­вич рас­пра­вил впа­лую грудь, — Зла­то­уст зем­ли Дон­ской! Уж если мне уда­ва­лось с лёг­ко­стью вли­ять на офи­це­ров и дво­рян, неужто я не смо­гу овла­деть скуд­ны­ми ума­ми про­стых каза­ков? Я обыг­раю Голу­бо­ва. Я обыг­раю весь их Дон­рев­ком. Я спа­сусь и вобью клин меж­ду сами­ми дон­ски­ми боль­ше­ви­ка­ми, меж­ду ними и глу­пы­ми, довер­чи­вы­ми каза­ка­ми … И Голу­бо­ву при­дёт конец!»

Бога­ев­ский пока не мог объ­яс­нить само­му себе, как имен­но будет вбит этот клин и каким обра­зом будет покон­че­но с Голу­бо­вым. Но эта идея бук­валь­но пле­ни­ла его, и он, впер­вые в жиз­ни, пожа­луй, поди­вил­ся сво­ей храбрости:

«Да ты смель­чак, Мит­ро­фан! Ты спо­со­бен на риск, на посту­пок! А Голу­бов? Что Голу­бов? Он глуп! Глуп и наи­вен. Он захо­тел исполь­зо­вать тебя в поис­ках мира, когда мир уже тре­щит по швам! Даже его каза­ки вышвыр­ну­ли из Ново­чер­кас­ска, совет­ско­го комен­дан­та… И он жела­ет, что­бы я ска­зал им: „Не бун­туй­те! Слу­шай­тесь совет­скую власть!..“ Что ж, ска­жу. Но эти сло­ва заста­вят их заду­мать­ся совсем о другом…»

Мит­ро­фан Пет­ро­вич про­дол­жил бро­дить по каме­ре, вос­тор­га­ясь собою, энер­гич­но поти­рая руки и напол­няя про­стран­ство вор­ко­ва­ни­ем. «А ведь Голу­бов мог шлёп­нуть тебя в сте­пи, и не было бы сей­час храб­ро­сти! — вне­зап­но поду­мал он. — Она есть, пока есть Голу­бов и его дели­кат­ность!» Но думу эту он отверг с него­до­ва­ни­ем, при­хлоп­нул, как неожи­дан­но зале­тев­ше­го комара.

Бога­ев­ский всё бро­дил и бро­дил. Он думал, ему нра­ви­лось думать, — актив­ная, реши­тель­ная, мож­но ска­зать, мыс­ли­тель­ная дея­тель­ность воз­вра­ща­ла ему себя, преж­не­го и насто­я­ще­го Мит­ро­фа­на Богаевского.

…И вот в кори­до­ре загре­ме­ли клю­чи, тяже­ло отво­ри­лась дверь и на поро­ге сно­ва воз­ник кон­вой­ный казак.

В руках его был метал­ли­че­ский таз. Из таза валил пар.

— Ско­ро на суд, Ваше бла­го­ро­дие. Побрить­ся, почи­стить­ся не жела­е­те? Вот‑с, све­жая рубаш­ка, опять же, Нико­лай Мат­ве­е­вич передали…

— Желаю. Спа­си­бо, голубчик…

Читай­те так­же преды­ду­щие рас­ска­зы цикла:

Немирный атом: ядерная угроза в советском кинематографе

От
Елена Кушнир
-
Кадр из фильма «Девять дней одного года»

Филь­мы о ядер­ной войне — отдель­ное направ­ле­ние в поста­по­ка­лип­ти­че­ском жан­ре кине­ма­то­гра­фа. Их глав­ное отли­чие от обыч­ных фан­та­сти­че­ских филь­мов в том, что они после­до­ва­тель­но отоб­ра­жа­ют исто­рию XX века.

Страх чело­ве­че­ства перед атом­ной вой­ной начал широ­ко отоб­ра­жать­ся в кино в 1950‑х, в пери­од нача­ла про­ти­во­сто­я­ния ядер­ных сверх­дер­жав. Через год после Кариб­ско­го кри­зи­са Стэн­ли Куб­рик снял леген­дар­ную сати­ру «Док­тор Стрейн­дж­лав, или Как я научил­ся не вол­но­вать­ся и полю­бил атом­ную бом­бу». В 1965 году англий­ский канал BBC зака­зал режис­сё­ру Пите­ру Уот­кин­су поста­нов­ку теле­филь­ма «Воен­ная игра». Но послед­ствия ядер­ной вой­ны в филь­ме полу­чи­лись настоль­ко шоки­ру­ю­щи­ми, что его не реши­лись пока­зать зри­те­лям. Пик атом­ной пани­ки, при­шед­ший­ся на первую поло­ви­ну 1980‑х, спол­на отра­зил­ся на экране — филь­мы о ядер­ной войне выхо­ди­ли один за дру­гим. Сре­ди них ещё один бри­тан­ский теле­ви­зи­он­ный шедевр «Нити», демон­стра­ция кото­ро­го впер­вые за всю исто­рию англий­ско­го теле­ви­де­ния не пре­ры­ва­лась рекламой.

Оте­че­ствен­ный кине­ма­то­граф не все­гда шагал в ногу с запад­ным. При­чи­на заклю­ча­лась в поли­ти­ке госу­дар­ства, кото­рое дол­го умал­чи­ва­ло об опас­но­сти. Но с опре­де­лён­но­го момен­та атом на совет­ском экране пере­стал быть мирным.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет о совет­ских филь­мах, став­ших вест­ни­ка­ми ядер­но­го апокалипсиса.

1960‑е годы. Отте­пель. «Новая вол­на» совет­ско­го кине­ма­то­гра­фа, во всём его мини­ма­ли­стич­ном чёр­но-белом совер­шен­стве. Откры­тые лица, широ­кие улыб­ки, горя­щие гла­за. Науч­ные инсти­ту­ты, экс­пе­ри­мен­ты, поляр­ные стан­ции. Экран­ное отра­же­ние той опти­ми­стич­ной эпо­хи, когда совет­ский чело­век риф­мо­вал «ком­му­ни­сти­че­ское» с «кос­ми­че­ским», верил во все­мо­гу­ще­ство нау­ки и спо­рил о «физи­ках и лири­ках»: кто важ­нее для наступ­ле­ния свет­ло­го будущего?

Пред­по­чте­ние отда­ва­лось «физи­кам», то есть моло­дым учё­ным, кото­рые посто­ян­но что-то испы­ты­ва­ли, лета­ли во все кон­цы стра­ны и иска­ли труд­но­сти, что­бы не погряз­нуть в мещан­ском боло­те. Сидеть с люби­мой девуш­кой на диване перед теле­ви­зо­ром со сло­ни­ка­ми на комо­де — это себя не ува­жать. Моло­дость дана на то, что­бы иссле­до­вать «солё­ный Тихий оке­ан, и тунд­ру, и тай­гу». Не жалеть себя. Совер­шить вели­кое откры­тие на бла­го чело­ве­че­ства. В иде­а­ле — геро­и­че­ски умереть.

Не вери­те, что созда­те­ли совет­ских филь­мов к это­му призывали?

Посмот­ри­те неко­то­рые отте­пель­ные хиты, напри­мер «Ещё раз про любовь». Стю­ар­дес­са Ната­ша, неж­ный «лирик», пою­щая о сол­неч­ных зай­чи­ках, поги­ба­ет, спа­сая пас­са­жи­ров из горя­ще­го само­лё­та. Её воз­люб­лен­ный физик Элек­трон (!) рис­ку­ет жиз­нью во вре­мя каж­до­го экс­пе­ри­мен­та. «Иду на гро­зу» по Дани­и­лу Гра­ни­ну: во вре­мя про­ве­де­ния изме­ре­ний на само­лё­те в гро­зу поги­ба­ет моло­дой метео­ро­лог. Сто­я­щая жерт­ва ради управ­ле­ния пого­дой, не так ли? В филь­ме «Здрав­ствуй, это я» у глав­но­го героя-физи­ка на войне погиб­ла воз­люб­лен­ная, а уже в мир­ное вре­мя моло­дым уми­ра­ет его луч­ший друг-физик, бук­валь­но надо­рвав­ший­ся на рабо­те. Нам слов­но гово­рят: луч­шие уми­ра­ют моло­ды­ми. Если ты ещё жив, с тобой что-то не так. А ну, айда на смер­тель­но опас­ный эксперимент.

Никто так не вос­пе­вал роман­ти­ку смер­ти, как Миха­ил Ромм в «Девять дней одно­го года» (1962).

Мед­лен­ная смерть от ради­а­ции — насколь­ко кру­то это может быть? Кру­че, чем уме­реть в грозу.

Совет­ский кинок­лас­сик, созда­тель брон­зо­вых обра­зов Лени­на на экране (в Октяб­ре и в 1918 году), лау­ре­ат пяти Ста­лин­ских пре­мий и уже немо­ло­дой режис­сёр, Ромм попро­бо­вал себя в «новой волне». Чест­но позвал моло­дёжь в сорат­ни­ки: соав­то­ром сце­на­рия и опе­ра­то­ром ста­ли начи­на­ю­щие кине­ма­то­гра­фи­сты. Но герон­то­кра­ти­че­ский прах отрях­нуть не уда­лось — Ромм снял ста­рое кино в духе новых трендов.

Моло­дой физик-ядер­щик в испол­не­нии Алек­сея Бата­ло­ва полу­ча­ет две смер­тель­ные дозы ради­а­ции и два часа экран­но­го вре­ме­ни уми­ра­ет, но ни о чём не жалеет.

Кадр из филь­ма «Девять дней одно­го года»

Филь­мы «новой вол­ны», при­шед­шие на сме­ну ста­лин­ским эпи­кам, пере­да­ва­ли чело­ве­че­ский опыт, пока­зы­вая людей несо­вер­шен­ным и уяз­ви­мы­ми. Ромм снял о всём том же нена­сто­я­щем чело­ве­ке, Желез­ном Фелик­се от нау­ки, лишён­ном есте­ствен­но­го стра­ха смер­ти, как рели­ги­оз­ный фана­тик, вос­тор­жен­но вос­хо­дя­щий на костёр.

А что атом — мир­ный или не очень? О нём ска­за­но в сцене, когда уми­ра­ю­щий Бата­лов, не поз­во­ля­ю­щий себя пожа­леть, при­ез­жа­ет в дерев­ню попро­щать­ся со ста­рень­ким отцом, кото­ро­го он тоже не жале­ет. Отец спра­ши­ва­ет «про ато­мы»: сто­ит ли отда­вать за них жизнь. Сня­тый в геро­и­че­ский про­филь Бата­лов отве­ча­ет, что стоит.

— Может, зря всё это откры­ли? Кому это нужно?
— Нет, не зря. Когда-нибудь люди ска­жут нам спасибо.
— Ты бом­бу делал?
— Делал. Если б мы её не сде­ла­ли, не было бы у нас с тобой это­го раз­го­во­ра, батя. И поло­ви­ны чело­ве­че­ства тоже.

В год выхо­да филь­ма моло­дые кине­ма­то­гра­фи­сты рас­кри­ти­ко­ва­ли Ром­ма. Их сму­тил не столь­ко гимн радио­ак­тив­ной смер­ти, о кото­рой обыч­ные люди ниче­го не зна­ли, сколь­ко вот имен­но такие пафос­ные стро­ки, кото­рые чека­нит актёр Баталов.

Зато фильм поз­во­ля­ет нам понять офи­ци­аль­ную пози­цию госу­дар­ства, кото­рую про­дви­га­ли в мас­сы: у Совет­ско­го Сою­за долж­на быть атом­ная бом­ба, а раз­ви­тие атом­ной физи­ки полез­но для стра­ны. Кро­ме того, смерть от луче­вой болез­ни — это не страш­но. Посмот­ри­те на бодро­го экран­но­го кра­сав­ца. По филь­му вооб­ще непо­нят­но, как имен­но уби­ва­ет ради­а­ция. У пер­со­на­жа даже не выпа­да­ют воло­сы. Веро­ят­нее все­го, дело не в замал­чи­ва­нии, а в том, что созда­те­ли филь­ма не име­ли ни малей­ше­го пред­став­ле­ния, как выгля­дит мед­лен­ная мучи­тель­ная аго­ния такой смер­ти. Чест­ный фильм по тако­му сюже­ту был бы не вооду­шев­ля­ю­щей мело­дра­мой, а боди-хоррором.

Отте­пель кон­чи­лась, начал­ся застой. Про­дол­жал ли кине­ма­то­граф учить совет­ско­го чело­ве­ка не вол­но­вать­ся и любить атом­ную бомбу?

Страх перед ядер­ным ору­жи­ем про­ник в обще­ство, и учё­ные пере­ста­ли чека­нить сло­ва, напро­тив, погру­зи­лись в сомне­ния и тягост­ные раз­ду­мья. Исто­ри­че­ский фильм «Выбор цели» (1974) заяв­лен как бай­о­пик ака­де­ми­ка Кур­ча­то­ва, но рас­ска­зы­ва­ет о созда­нии атом­ной бом­бы в трёх стра­нах — Аме­ри­ке, Гер­ма­нии и СССР.

У филь­ма непри­ят­ная предыс­то­рия. Начи­на­ю­щий кине­ма­то­гра­фист Соло­мон Шуль­ман напи­сал сце­на­рий «Ядер­ный век», полу­чив­ший под­держ­ку ака­де­ми­ка Пет­ра Капи­цы. Сце­на­рий попал в руки режис­сё­ра Иго­ря Талан­ки­на и писа­те­ля Дани­и­ла Гра­ни­на, кото­рые силь­но его изме­ни­ли и отстра­ни­ли Шуль­ма­на от созда­ния кар­ти­ны. Полу­чил­ся дра­ма­тур­ги­че­ский кавар­дак со мно­же­ством сюжет­ных линий, ещё силь­нее запу­тан­ных флеш­б­э­ка­ми и флеш­фор­вар­да­ми. По сути, это хал­ту­ра, загу­бив­шая хоро­шую идею: рас­ска­зать о поли­ти­че­ских пред­по­сыл­ках появ­ле­ния атом­ных программ.

Цен­траль­ный пер­со­наж Кур­ча­то­ва (Сер­гей Бон­дар­чук с при­кле­ен­ной боро­дой) ото­дви­га­ет­ся в сто­ро­ну ради Оппен­гей­ме­ра (Сер­гей Юрский, един­ствен­ный во всём этом фор­ма­лист­ском кино вытас­ки­ва­ю­щий пер­со­на­жа на дра­ма­ти­че­скую высо­ту). Оппен­гей­ме­ра вро­де бы шан­та­жи­ру­ет контр­раз­вед­ка, убив­шая его девуш­ку (вот бы ещё понять зачем, кро­ме того, что­бы злоб­ный рус­ский имми­грант с лицом Оле­га Баси­ла­шви­ли злоб­но ухмы­лял­ся в каме­ру). Хотя понят­но, поче­му пост­но­го Кур­ча­то­ва с его пост­ной женой гото­вы задви­нуть в сто­ро­ну ради сцен на «гни­лом Запа­де»: у них в ярких барах пьют кок­тей­ли и тан­цу­ют под Арм­строн­га, у нас — в луч­шем слу­чае «голу­бой ого­нёк» с Дедом Моро­зом. Берёз­ки шумят, но не так инте­рес­но, как пальмы.

Роберт Оппен­гей­мер (Сер­гей Юрский) в филь­ме «Выбор цели»

Тут есть осо­бен­но­сти, ред­ко встре­чав­ши­е­ся в совет­ском кино. В филь­ме зву­чат четы­ре язы­ка — немец­кий, англий­ский, фран­цуз­ский и рус­ский. Участ­ву­ют как совет­ские, так и немец­кие, чеш­ские и поль­ские актё­ры. Авто­рам уда­ёт­ся создать ощу­ще­ние мас­шта­ба, пере­дви­же­ния по пла­не­те, где в раз­ных точ­ках вре­ме­ни и про­стран­ства вели­чай­шие умы рабо­та­ют над созда­ни­ем само­го раз­ру­ши­тель­но­го ору­жия в истории.

Всех учё­ных тер­за­ют оди­на­ко­вые сомне­ния. Перед нача­лом Ман­х­эт­тен­ско­го про­ек­та Оппен­гей­мер уго­ва­ри­ва­ет себя:

«Может быть, мы сей­час совер­ша­ем смерт­ный грех. Но я не могу думать о сво­ей душе. Для физи­ка это един­ствен­ная воз­мож­ность вое­вать с фашизмом».

А в Совет­ском Сою­зе моло­дой помощ­ник Кур­ча­то­ва зада­ёт­ся вопросом:

«Непо­нят­но, кого мы рожа­ем — дитя или дракона?»

В филь­ме пока­за­но, как сбра­сы­ва­ет­ся бом­ба. В нарез­ке мель­ка­ют чудо­вищ­ные послед­ствия взры­ва: обез­об­ра­жен­ные тела и раз­ру­шен­ные горо­да. Очень страш­ный атом­ный гриб создан с помо­щью ори­ги­наль­но­го спе­ц­эф­фек­та, при­ду­ман­но­го выда­ю­щим­ся опе­ра­то­ром Бори­сом Трав­ки­ным: мак­ро­съём­ка окра­шен­ной жид­ко­сти, рас­тво­рён­ной в ани­ли­но­вой крас­ке. В 2006 году гол­ли­вуд­ский режис­сёр Дар­рен Аро­но­ф­ски исполь­зо­вал эту тех­ни­ку для фан­та­сти­че­ско­го филь­ма «Фон­тан». Неда­ром Трав­ки­на при­гла­ша­ли на рабо­ту в Гол­ли­вуд, но его не пус­ка­ли как беспартийного.

Несмот­ря на мрач­ный настрой все­го филь­ма, в финаль­ных сце­нах, после испы­та­ния в Семи­па­ла­тин­ске на пар­тий­ном съез­де Кур­ча­тов опти­ми­стич­но веща­ет с три­бу­ны о пре­вра­ще­нии «энер­гии син­те­за ядер водо­ро­да из ору­жия уни­что­же­ния в могу­чий живи­тель­ный источ­ник энер­гии, несу­щий бла­го­со­сто­я­ние и радость всем людям на зем­ле». Дол­гие и про­дол­жи­тель­ные аплодисменты.

С момен­та съё­мок бра­вур­но­го фина­ла до Чер­но­быль­ской ката­стро­фы оста­ва­лось 12 лет. Но и на тот момент толь­ко самых извест­ных ава­рий на АЭС про­изо­шло не менее вось­ми, из них две — в СССР. Кыштым­скую ава­рию 1957 года скры­ва­ли с помо­щью дез­ин­фор­ма­ции, объ­явив в газе­те «Челя­бин­ский вест­ник» кило­мет­ро­вый столб дыма и пыли «север­ным сия­ни­ем». Реаль­ная база дан­ных постра­дав­ших от это­го убий­ствен­но­го «север­но­го сия­ния» содер­жит 80 тысяч человек.

В 1970‑х совет­ский кине­ма­то­граф тушил пожар обще­ствен­ных стра­хов перед «мир­ным атомом».

Усып­ле­нию насе­ле­ния посвя­щён вто­рой фильм Вла­ди­ми­ра Борт­ко с без­ли­ким назва­ни­ем «Комис­сия по рас­сле­до­ва­нию» (1978). На безы­мян­ной совет­ской АЭС повре­ждён один из тех­но­ло­ги­че­ских кана­лов реак­то­ра. Рас­сле­до­вать слу­чив­ше­е­ся при­ез­жа­ет комис­сия. Спе­ци­а­ли­сты во всём пре­крас­но раз­би­ра­ют­ся. Конец.

В филь­ме ни сло­ва об опас­но­сти ради­а­ции. В сюжет вкли­нен игри­вый слу­жеб­ный роман с уча­сти­ем заслу­жен­но­го муш­ке­тё­ра СССР Бояр­ско­го. Бюро­кра­ти­че­ская серьёз­ность раз­бав­ле­на коме­дий­ны­ми эле­мен­та­ми. Для пуще­го успо­ко­е­ния зри­те­ля после устра­не­ния про­бле­мы чинов­ни­ки рапор­ту­ют о готов­но­сти уве­ли­че­ния мощ­но­стей. По жесто­кой иро­нии судь­бы, из строя в этом уми­ро­тво­ря­ю­щем филь­ме выхо­дит реак­тор РБМК. Тот же самый, что и на Чер­но­быль­ской АЭС.

Кадр из филь­ма «Комис­сия по расследованию»

Нико­го из чинов­ни­ков не вол­ну­ет защи­та насе­ле­ния. Людей не ста­вят в извест­ность об ава­рии. На обсуж­де­ни­ях комис­сии не при­сут­ству­ет ни одно­го жур­на­ли­ста и пред­ста­ви­те­ля обще­ствен­но­сти. Нет ни анти­ядер­ных, ни эко­ло­ги­че­ских орга­ни­за­ций. Это не фильм-пред­ска­за­ние Чер­но­быль­ской ката­стро­фы — к 1978 году ката­строф в СССР слу­чи­лось доста­точ­но. Это фильм-пред­ска­за­ние сери­а­ла «Чер­но­быль» аме­ри­кан­ско­го кана­ла HBO:

— Ока­зы­ва­ет­ся, у вас к это­му талант.
— К чему? К вранью?
— К поли­ти­ке, Лега­сов. К политике.

«Про­нес­ло, кажет­ся», — гово­рит в нача­ле филь­ма «Актив­ная зона» (1979) сотруд­ник АЭС после устра­не­ния про­бле­мы с пере­гру­жен­ным реак­то­ром. При­сут­ству­ю­щие облег­чён­но улы­ба­ют­ся и пред­ла­га­ют «не писать пока» с сооб­ще­ни­ем о слу­чив­шем­ся. За кад­ром игра­ет весё­лая музы­ка, боль­ше под­хо­дя­щая дет­ско­му мульт­филь­му. Едет поезд. Жиз­не­ра­дост­ные деви­чьи голо­са заво­дят пес­ню про какие-то плы­ву­щие над плат­фор­мой «косич­ки, слов­но птич­ки». Ни сло­ва, ни музы­ка не име­ют отно­ше­ния ни к ава­рии, ни к АЭС, ни к рас­сле­до­ва­нию про­бле­мы на про­из­вод­стве, кото­рой зай­мёт­ся хоро­ший пар­тий­ный сек­ре­тарь (Олег Ефре­мов, игра­ю­щий ана­ло­гич­ную роль муд­ро­го чинов­ни­ка в «Комис­сии по рас­сле­до­ва­нию»). Музы­ка уво­дит зри­те­ля подаль­ше от темы филь­ма, при­зы­вая ни о чём не волноваться.

Но слов­но вопре­ки само­му себе режис­сёр Лео­нид Пчёл­кин вол­ну­ет­ся. Мажор­ные мело­дии про­дол­жа­ют играть. Кра­си­вая геро­и­ня (Татья­на Лав­ро­ва, играв­шая воз­люб­лен­ную Бата­ло­ва в «Девять дней одно­го года») оба­я­тель­но улы­ба­ет­ся. Почти в каж­дом кад­ре пока­зы­ва­ют цве­ты. В горо­де бушу­ет зелё­ная вес­на. Но если про­драть­ся сквозь скуч­ные казён­ные диа­ло­ги, мы пой­мём, что на АЭС совер­ша­ет­ся насто­я­щее пре­ступ­ле­ние из-за того, что в пери­од пере­строй­ки назо­вут «фор­ма­лист­ским отно­ше­ни­ем к делу». В филь­ме даже появ­ля­ет­ся аме­ри­кан­ская акти­вист­ка, инте­ре­су­ю­ща­я­ся уров­нем ради­а­ции и эко­ло­ги­че­ски­ми про­бле­ма­ми горо­да. Непо­нят­но, осо­зна­ва­ли ли созда­те­ли филь­ма поли­ти­че­ски острую иро­нию: един­ствен­ная пред­ста­ви­тель­ни­ца обще­ствен­но­сти, на вопро­сы кото­рой согла­ша­ют­ся отве­чать чинов­ни­ки, — ино­стран­ка. Совет­ские граж­дане мол­чат. Они не в курсе.

Совет­ским граж­да­нам пред­ла­га­ет­ся спать спо­кой­но. Стра­на узна­ла цену тако­го отно­ше­ния в 1986 году. Выход сле­ду­ю­ще­го совет­ско­го филь­ма на «ядер­ную» тему прак­ти­че­ски сов­пал с Чернобылем.

Постер филь­ма «Пись­ма мёрт­во­го человека»

Важ­ней­шая зада­ча фан­та­сти­ки — пре­ду­пре­ждать о худ­ших вари­ан­тах раз­ви­тия циви­ли­за­ции. Это пол­но­стью рас­хо­ди­лось с тре­бо­ва­ни­я­ми идео­ло­гии. Борис Стру­гац­кий, один из сце­на­ри­стов филь­ма «Пись­ма мёрт­во­го чело­ве­ка», вспо­ми­нал, что кине­ма­то­гра­фи­стам дали стро­гое ука­за­ние не упо­ми­нать ядер­ную ката­стро­фу. Дей­ствие филь­ма долж­ны были уве­сти как мож­но даль­ше от тер­ри­то­рии СССР, луч­ше все­го на Запад. Чинов­ни­ки так­же тре­бо­ва­ли в сце­на­рии нот­ки «исто­ри­че­ско­го оптимизма».

Одна­ко с наступ­ле­ни­ем пере­строй­ки, на фоне вой­ны в Афга­ни­стане, отго­лос­ков ещё не окон­чив­шей­ся холод­ной вой­ны и новой поли­ти­ки руко­вод­ства, оста­но­вив­ше­го гон­ку воору­же­ний, ста­ло воз­мож­ным созда­ние насто­я­ще­го филь­ма-ката­стро­фы, поста­по­ка­лип­ти­че­ско­го кош­ма­ра, из кото­ро­го невоз­мо­жен выход. На руи­нах циви­ли­за­ции нет места «исто­ри­че­ско­му опти­миз­му». Всё кон­че­но. Все про­иг­ра­ли. Как было ска­за­но в англий­ском филь­ме «Нити»: «Ядер­ную вой­ну невоз­мож­но выиграть».

Кадр из филь­ма «Пись­ма мёрт­во­го человека»

После гло­баль­ных бом­бар­ди­ро­вок в мире царит «ядер­ная зима», пожи­ра­ю­щая послед­ние остат­ки чело­ве­че­ства. Глав­ный герой, учё­ный и Нобе­лев­ский лау­ре­ат Лар­сен (Ролан Быков), чья жена уми­ра­ет от луче­вой болез­ни, пишет в нику­да пись­ма сво­е­му, ско­рее все­го, погиб­ше­му сыну. В пись­мах он пыта­ет­ся най­ти раци­о­наль­ное объ­яс­не­ние слу­чив­ше­му­ся: поче­му чело­ве­че­ская циви­ли­за­ция склон­на к само­убий­ству? Став в неко­то­рой сте­пе­ни духов­ным лиде­ром сре­ди немно­гих выжив­ших, он пыта­ет­ся помочь груп­пе детей в пере­се­ле­нии в цен­траль­ный бун­кер, где люди «закон­сер­ви­ру­ют­ся», воз­мож­но, навсе­гда. Когда выяс­ня­ет­ся, что детей отка­зы­ва­ют­ся при­ни­мать, Лар­сен оста­ёт­ся с ними, как вели­кий Януш Кор­чак со сво­и­ми учениками.

Один из важ­ней­ших моти­вов пере­стро­еч­но­го кино — вовсе не голые жен­щи­ны, нар­ко­ти­ки и «чер­ну­ха», как мож­но решить, если не ана­ли­зи­ро­вать его трен­ды. Это тот же мотив, что и в романе «Труд­но быть богом» бра­тьев Стру­гац­ких: если мир ещё мож­но спа­сти, то это сде­ла­ет разум, здра­вый смысл и накоп­лен­ные чело­ве­че­ством зна­ния. Поэто­му в пере­стро­еч­ных филь­мах глав­ны­ми геро­я­ми часто ста­но­ви­лись (опять — не голые жен­щи­ны) пред­ста­ви­те­ли интел­ли­ген­ции. Фильм закан­чи­ва­ет­ся цита­той из анти­во­ен­но­го воз­зва­ния, напи­сан­но­го в 1955 году груп­пой вид­ней­ших учё­ных, сре­ди кото­рых Аль­берт Эйн­штейн и Бер­тран Рассел:

«Перед нами лежит путь непре­рыв­но­го про­грес­са, сча­стья, зна­ния и муд­ро­сти. Избе­рём ли мы вме­сто это­го смерть толь­ко пото­му, что не можем забыть наших ссор? Мы обра­ща­ем­ся как люди к людям: помни­те о том, что вы при­над­ле­жи­те к роду чело­ве­че­ско­му, и забудь­те обо всём остальном».

Кадр из филь­ма «Пись­ма мёрт­во­го человека»

На удив­ле­ние, окон­ча­ние холод­ной вой­ны не пре­кра­ти­ло того бес­по­кой­ства, кото­рое ощу­ща­ли совет­ские люди. Воз­мож­но, сра­бо­тал эффект маят­ни­ка, кото­рый и при­вёл к оби­лию «чер­ну­хи» в пере­стро­еч­ных филь­мах. Когда деся­ти­ле­ти­я­ми тебя кор­мят сахар­ной ватой, чинов­ни­ки от куль­ту­ры тре­бу­ют опти­миз­ма посре­ди «ядер­ной зимы», а про­па­ган­дист­ский кине­ма­то­граф обес­це­ни­ва­ет твои стра­хи напе­ва­ми: «Всё хоро­шо, пре­крас­ная мар­ки­за», сра­ба­ты­ва­ет обрат­ная реак­ция. Едва появи­лись послаб­ле­ния от госу­дар­ства, как на экран хлы­ну­ло всё самое тём­ное, мрач­ное и запрет­ное раньше.

В 1988 году на «Армен­фильм» выпу­сти­ли корот­ко­мет­раж­ку «Ветер», в кото­рой ядер­ная вой­на пол­но­стью уни­что­жа­ет жизнь на пла­не­те. А в 1989 году появи­лась экра­ни­за­ция пье­сы Фри­дри­ха Дюр­рен­мат­та «Физи­ки» с ярки­ми актёр­ски­ми рабо­та­ми. Немец­кий мастер чёр­но­го фило­соф­ско­го абсур­да упор­но назы­вал свои жесто­кие пье­сы «коме­ди­я­ми». Но «Физи­ки» — ещё мень­ше коме­дия, чем чехов­ская «Чай­ка».

Кад­ры из филь­ма «Физи­ки»

В пси­хи­ат­ри­че­ской кли­ни­ке уби­ва­ют мед­се­стёр. Этим зани­ма­ют­ся три паци­ен­та-физи­ка, один из кото­рых счи­та­ет себя Нью­то­ном (Лео­нид Бро­не­вой), вто­рой Эйн­штей­ном (Борис Хими­чев), а тре­тий — царём Соло­мо­ном (Борис Плот­ни­ков). При­быв­ший на место сле­до­ва­тель (Армен Джи­гар­ха­нян) узна­ёт, что глав­ные зло­деи всё-таки не учё­ные, а ещё более сума­сшед­шая вла­де­ли­ца кли­ни­ки (жут­кая до дро­жи Оль­га Вол­ко­ва), кото­рая бла­го­да­ря под­кон­троль­ным ей учё­ным орга­ни­зо­ва­ла все­мир­ный трест, зани­ма­ю­щий­ся смер­то­нос­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми. В гро­теск­ной фор­ме совет­ский фильм с неболь­шим опоз­да­ни­ем под­хва­тил запад­ный тренд «недоб­ро­со­вест­ные поли­ти­ки и кор­по­ра­ции ско­ро погу­бят нашу планету».

В экра­ни­за­ции изме­ни­ли бес­про­свет­ный финал Дюр­рен­мат­та, и сле­до­ва­тель успе­ва­ет оста­но­вить раз­ру­ши­тель­ное безу­мие. Но в кон­це мы всё рав­но слы­шим моно­ло­ги сдав­ших­ся учё­ных, и на этой печаль­ной сми­рен­ной ноте совет­ский кине­ма­то­граф пере­стал пре­ду­пре­ждать мир, что тот может сго­реть в ядер­ном апокалипсисе.
Совет­ский закон­чил. Рос­сий­ский — не начинал.

«И ныне мерт­вы мои горо­да и пусто цар­ство, кото­рое мне было дове­ре­но. Вокруг толь­ко синее мер­ца­ние пустынь, и где-то вда­ли вокруг малень­кой жёл­той безы­мян­ной звез­ды оди­но­ко и бес­смыс­лен­но кру­жит радио­ак­тив­ная Земля…»

Читай­те так­же «Иди и смот­ри: поче­му совет­ское воен­ное кино было анти­во­ен­ным».

Гроза Забайкалья атаман Семёнов

От
Андрей Сарматов
-

Граж­дан­ская вой­на в Рос­сии поро­ди­ла целый ряд новых вое­на­чаль­ни­ков, кото­рых неза­дол­го до её нача­ла никто не знал. Одним из них являл­ся Гри­го­рий Семё­нов, на тот момент 27-лет­ний млад­ший офи­цер, по отзы­вам совре­мен­ни­ков, не пода­вав­ший боль­ших надежд. И тем не менее в корот­кий срок Семё­нов стал не толь­ко извест­ным пол­ко­вод­цем, о кото­ром писа­ли как в Рос­сии, так и дале­ко за её пре­де­ла­ми, но и фак­ти­че­ским пра­ви­те­лем огром­ной тер­ри­то­рии. Как же всё это далось моло­до­му и без­вест­но­му офицеру?

Забайкальский казак

Буду­щий бело­гвар­дей­ский лидер родил­ся 13 сен­тяб­ря 1890 года в неболь­шом селе Куран­жа в Забай­каль­ском крае. Его роди­те­ли были ста­ро­об­ряд­ца­ми, отец — потом­ствен­ный казак. Судь­ба Гри­го­рия ока­за­лась пред­опре­де­ле­на с само­го нача­ла: все муж­чи­ны в казац­ких посе­ле­ни­ях гото­ви­лись к воен­ной служ­бе. С дет­ства маль­чик кро­ме рус­ско­го сво­бод­но гово­рил на мон­голь­ском и бурят­ском язы­ках. Это и неуди­ви­тель­но, ведь семья сосед­ство­ва­ла с пред­ста­ви­те­ля­ми этих наро­дов. По неко­то­рым источ­ни­кам, бабуш­ка Семё­но­ва по мате­рин­ской линии тоже была буряткой.

В сосед­нем селе Гри­го­рий Семё­нов окон­чил двух­класс­ное началь­ное учи­ли­ще, после чего в 1908 году посту­пил в Орен­бург­ское каза­чье юнкер­ское учи­ли­ще, кото­рое окон­чил спу­стя три года, полу­чив чин хорун­же­го. О том, насколь­ко успеш­но он учил­ся, есть раз­ные мне­ния. Соглас­но одной вер­сии, из учи­ли­ща Семё­нов вышел с похваль­ным листом. В то же вре­мя коман­дир пол­ка, в кото­рый отпра­вил­ся слу­жить Семё­нов, барон Пётр Вран­гель, впо­след­ствии отме­чал, что тому все­гда не хва­та­ло ни обра­зо­ва­ния, ни обще­го кругозора:

«Семё­нов, при­род­ный забай­каль­ский казак, плот­ный коре­на­стый брю­нет, ко вре­ме­ни при­ня­тия мною пол­ка, состо­ял пол­ко­вым адъ­ютан­том и в этой долж­но­сти про­слу­жил при мне меся­ца четы­ре, после чего был назна­чен коман­ди­ром сот­ни. Бой­кий, тол­ко­вый, с харак­тер­ной казац­кой смёт­кой, отлич­ный стро­е­вик, храб­рый, осо­бен­но на гла­зах началь­ства, он умел быть весь­ма попу­ляр­ным сре­ди каза­ков и офи­це­ров. Отри­ца­тель­ны­ми свой­ства­ми его были зна­чи­тель­ная склон­ность к интри­ге и нераз­бор­чи­вость в сред­ствах для дости­же­ния цели. Неглу­по­му и лов­ко­му Семё­но­ву не хва­та­ло ни обра­зо­ва­ния (он кон­чил с тру­дом воен­ное учи­ли­ще), ни широ­ко­го кру­го­зо­ра, и я нико­гда не мог понять, каким обра­зом мог он выдви­нуть­ся впо­след­ствии на пер­вый план граж­дан­ской войны».

С нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны Гри­го­рий Семё­нов сра­жал­ся на фрон­те: сна­ча­ла в Поль­ше, где несколь­ко раз отли­чил­ся и был награж­дён орде­ном Свя­то­го Геор­гия 4‑й сте­пе­ни и Геор­ги­ев­ским ору­жи­ем. Так, одна­жды моло­дой офи­цер отбил у нем­цев захва­чен­ное ими пол­ко­вое зна­мя. В дру­гой раз Семё­нов задер­жал немец­кий обоз с дву­мя под­пол­ков­ни­ка­ми. В тре­тий — пер­вым ворвал­ся в поль­ский горо­док Мла­ва, чем обес­пе­чил его быст­рое взя­тие. Неза­дол­го до рево­лю­ции Семё­но­ва пере­ве­ли на Румын­ский фронт.

Семё­нов в Граж­дан­скую войну

Карье­ра моло­до­го офи­це­ра посте­пен­но про­дви­га­лась. В нача­ле 1916 года он стал коман­ди­ром каза­чьей сот­ни, а вес­ной 1917 года воз­гла­вил полк. Несмот­ря Фев­раль­скую рево­лю­цию, вой­на по-преж­не­му про­дол­жа­лась, одна­ко дис­ци­пли­на сол­дат замет­но упа­ла, армия раз­ла­га­лась на гла­зах. Что­бы хоть как-то под­нять бое­вой дух сол­дат, Семё­нов в мае 1917 года пишет доклад­ную запис­ку Керен­ско­му, в кото­рой пред­ла­га­ет сфор­ми­ро­вать в армии полк, пол­но­стью состо­я­щий из бурят и мон­го­лов. По его мыс­ли, эти ази­а­ты, сра­жа­ю­щи­е­ся «за рус­ское дело», усты­ди­ли бы сол­дат-сла­вян, кото­рые вое­вать не жела­ли. Керен­ский согла­сил­ся, и уже через месяц Семё­нов создал новый полк.

В вой­ско, фор­ми­ро­вав­ше­е­ся в Забай­ка­лье, Гри­го­рий Семё­нов при­ни­мал не толь­ко мон­го­лов и бурят, но и рус­ских. Обя­за­тель­ным усло­ви­ем было лишь одно: пол­ное непри­я­тие рево­лю­ции и её завоеваний.

Забай­ка­лье в 1914 году

Атаман Гражданской войны

Когда боль­ше­ви­ки захва­ти­ли власть, полк Семё­но­ва ещё фор­ми­ро­вал­ся и насчи­ты­вал око­ло 550 чело­век. Для мало­люд­но­го Забай­ка­лья подоб­ный отряд уже был зна­чи­тель­ным. В Чите, сто­ли­це Забай­каль­ско­го края, мест­ные боль­ше­ви­ки быст­ро поня­ли, что новое вой­ско созда­ёт­ся для борь­бы с ними, и отда­ли при­каз полк рас­пу­стить, а само­го Семё­но­ва задер­жать. Не дожи­да­ясь аре­ста, Семё­нов в кон­це нояб­ря 1917 года под­нял мятеж, разо­гнал мест­ные сове­ты и занял Дау­рию — область на восто­ке Забай­ка­лья. Нача­лась воору­жён­ная борь­ба, мно­гие меся­цы про­хо­див­шая в виде пар­ти­зан­ских сты­чек. Дей­ствия Гри­го­рия Семё­но­ва в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни облег­ча­лись тем, что крас­ные ещё не сфор­ми­ро­ва­ли пол­но­цен­ную армию в Забай­ка­лье — были лишь такие же, как и у него, неболь­шие пар­ти­зан­ские отря­ды, набран­ные из не имев­ших бое­во­го опы­та мест­ных рабочих.

С захва­чен­ны­ми в плен боль­ше­ви­ка­ми и сочув­ству­ю­щи­ми им Семё­нов не цере­мо­нил­ся. В сере­дине декаб­ря каза­ки рас­стре­ля­ли крас­но­го комис­са­ра по фами­лии Аркус, ещё через несколь­ко дней Семё­нов отпра­вил в под­кон­троль­ную боль­ше­ви­кам Читу целый вагон с тру­па­ми чле­нов мест­ных советов.

Семё­нов (в цен­тре) с офи­це­ра­ми в Забайкалье

Семё­нов назвал свой отряд ОМО (отдель­ный мань­чжур­ский отряд), его выбра­ли ата­ма­ном. Дей­ствия семё­нов­цев под­дер­жа­ли так­же забай­каль­ские каза­ки, в резуль­та­те чего вес­ной 1918 года отряд уве­ли­чил­ся до семи тысяч чело­век. Дру­гим удач­ным для ОМО момен­том ста­ла япон­ская интер­вен­ция: япон­цы заня­ли Вла­ди­во­сток и дру­гие горо­да реги­о­на, при­зна­ли ата­ма­на союз­ни­ком и щед­ро снаб­жа­ли ору­жи­ем и боеприпасами.

Бла­го­да­ря япон­цам отряд Семё­но­ва пере­шёл в наступ­ле­ние и 1 сен­тяб­ря 1918 года взял Читу, кото­рую ата­ман про­воз­гла­сил сто­ли­цей. В это вре­мя Гри­го­рий Семё­нов уже фак­ти­че­ски был само­сто­я­тель­ным и нико­му не под­чи­няв­шим­ся пра­ви­те­лем на доволь­но обшир­ной тер­ри­то­рии. Япон­цам он был выго­ден, крас­ные же ниче­го не мог­ли с ним сде­лать, так как не хва­та­ло сил. Каза­ки же, настро­ен­ные анти­боль­ше­вист­ски, охот­но всту­па­ли в его отряд.

Япон­ские интер­вен­ты во Владивостоке

Когда в нояб­ре того же года в Омске к вла­сти при­шёл адми­рал Алек­сандр Кол­чак, разо­гнав мест­ную Дирек­то­рию и про­воз­гла­сив себя Вер­хов­ным пра­ви­те­лем Рос­сии, Гри­го­рий Семё­нов отка­зал­ся его при­зна­вать. Более того, он неод­но­крат­но задер­жи­вал иду­щие к Кол­ча­ку поез­да, при­сва­и­вал себе всё их содер­жи­мое, часть про­да­вал, а выру­чен­ные день­ги делил с офи­це­ра­ми. Лишь спу­стя несколь­ко меся­цев Семё­нов фор­маль­но при­знал Кол­ча­ка, но при этом всё рав­но игно­ри­ро­вал его при­ка­зы. Тот ниче­го не мог с этим поде­лать — ему и про­тив крас­ных не хва­та­ло сол­дат, не гово­ря о том, что­бы бороть­ся с ата­ман­щи­ной в глу­бо­ком тылу. Всё это в ито­ге сыг­ра­ло дале­ко не послед­нюю роль в пора­же­нии войск Колчака.

Меж­ду тем власть Семё­но­ва про­дол­жа­ла рас­ти. В мае 1919 года он стал ата­ма­ном Забай­каль­ско­го каза­чье­го вой­ска. Он изда­вал соб­ствен­ные зако­ны, вёл пере­го­во­ры с япон­ца­ми и аме­ри­кан­ца­ми о постав­ках воору­же­ний, а на под­кон­троль­ной тер­ри­то­рии устро­ил жёст­кий тер­рор в отно­ше­нии всех несогласных.

Семё­нов (сидит вто­рой сле­ва) с офицерами

Царство террора

Посто­ян­ный гра­бёж и маро­дёр­ство были обыч­ным явле­ни­ем в армии ата­ма­на Семё­но­ва. К это­му добав­ля­лись насиль­ствен­ная моби­ли­за­ция и жесто­кие рас­пра­вы за любое непо­ви­но­ве­ние. Гри­го­рий Семё­нов неод­но­крат­но повто­рял, что «в усло­ви­ях зарож­дав­шей­ся граж­дан­ской вой­ны, вся­кая мяг­ко­те­лость и гуман­ность долж­ны быть отбро­ше­ны». Эти сло­ва вполне мож­но назвать деви­зом его правления.

В Тро­иц­ко­сав­ске (ныне Кях­та) ата­ман устро­ил вре­мен­ную тюрь­му, куда сво­зи­ли плен­ных, пар­ти­зан, сочув­ству­ю­щих боль­ше­ви­кам мест­ных жите­лей. В декаб­ре 1919 — янва­ре 1920 года за две неде­ли каза­ки Семё­но­ва в тюрь­ме рас­стре­ля­ли око­ло полу­то­ра тыся­чи чело­век. Подоб­ное мас­со­вое убий­ство повто­ри­лось в июле 1920 года на стан­ции Адри­а­нов­ка. Тогда семё­нов­цы рас­стре­ля­ли не толь­ко плен­ных крас­но­ар­мей­цев, пар­ти­зан, но и мно­гих мир­ных жите­лей из чис­ла род­ствен­ни­ков дезер­ти­ро­вав­ших каза­ков. При­сут­ство­вав­ший при каз­нях аме­ри­кан­ский пол­ков­ник Чарльз Мор­роу писал:

«Плен­ни­ки, напол­няв­шие целые ваго­ны, выгру­жа­лись, затем их вели к боль­шим ямам и рас­стре­ли­ва­ли из пуле­мё­тов… Апо­ге­ем каз­ней было убий­ство за один день плен­ных, содер­жав­ших­ся в 53 ваго­нах, все­го более 1600 человек».

Про­из­вол Семё­но­ва бес­по­ко­ил даже пра­ви­тель­ство Кол­ча­ка, но повли­ять на него никак не мог­ли. Барон Алек­сей Буд­берг, управ­ляв­ший воен­ным мини­стер­ством при Кол­ча­ке, писал в дневнике:

«Тво­ри­мые у Семё­но­ва без­об­ра­зия не под­да­ют­ся ника­ко­му опи­са­нию; за две неде­ли застре­ли­лось семь офи­це­ров; рас­стре­лы идут сот­ня­ми, и началь­ни­ки состя­за­ют­ся в чис­ле рас­стре­лян­ных; про пор­ку и гово­рить нече­го, это обыч­ное занятие».

Как мож­но заме­тить, под­чи­нён­ные Семё­но­ву коман­ди­ры отря­дов не отста­ва­ли от началь­ни­ка. Наи­бо­лее «про­сла­ви­лись» звер­ства­ми двое из них — Роман Унгерн и Арте­мий Тир­бах. Лев Вла­сьев­ский, началь­ник лич­ной кан­це­ля­рии и затем началь­ник каза­чье­го отде­ла шта­ба армии Семё­но­ва, впо­след­ствии писал о них:

«Об Унгерне ходи­ли леген­ды. Он был очень жесток. Не щадил ни жен­щин, ни детей. По его при­ка­за­нию уни­что­жа­лось насе­ле­ние целых дере­вень. И сам он лич­но с насла­жде­ни­ем рас­стре­ли­вал обре­чён­ных на смерть. Таким же жесто­ким был и началь­ник осо­бой кара­тель­ной диви­зии семё­нов­ской армии гене­рал Тир­бах. Штаб его диви­зии нахо­дил­ся в местеч­ке Мак­ка­ве­е­во. Там Тир­бах и вер­шил свой ско­рый и страш­ный суд. Одна­жды насиль­ствен­но моби­ли­зо­ван­ные каза­ки, не желая слу­жить Семё­но­ву, уби­ли сво­их офи­це­ров и пере­шли к пар­ти­за­нам. Вско­ре в их ста­ни­цу при­был отряд Чисто­хи­на. Были собра­ны все ста­ри­ки. Их запряг­ли в сани и при­ка­за­ли вез­ти уби­тых офи­це­ров на клад­би­ще. Там ста­ри­ков рас­стре­ля­ли, а ста­ни­цу сожгли».

Впо­след­ствии Унгер­на в 1921 году схва­ти­ли боль­ше­ви­ки и рас­стре­ля­ли, а Тир­ба­ха убил в 1935 году в эми­гра­ции казак, мстив­ший за смерть брата.

Тер­рор Семё­но­ва и его под­чи­нён­ных имел губи­тель­ные для самих бело­гвар­дей­цев послед­ствия: он дис­кре­ди­ти­ро­вал Белое дви­же­ние в гла­зах мест­но­го насе­ле­ния, и люди начи­на­ли отно­сить­ся к боль­ше­ви­кам как к мень­ше­му из двух зол. Мас­со­вые каз­ни и гра­бе­жи при­ве­ли к росту пар­ти­зан­ско­го дви­же­ния в тылу семё­нов­цев, что тоже в ито­ге спо­соб­ство­ва­ло поражению.

Каза­ки в Дау­рии. 1920 год

Поражение

Гри­го­рия Семё­но­ва слож­но назвать талант­ли­вым пол­ко­вод­цем: он если и одер­жи­вал побе­ды, то толь­ко над более сла­бым про­тив­ни­ком и при мате­ри­аль­ной помо­щи интер­вен­тов. Поэто­му удив­ле­ние вызы­ва­ет не то, что в ито­ге его смог­ли раз­бить, а то, что он смог про­дер­жать­ся так дол­го. Тут, несо­мнен­но, нали­цо его орга­ни­за­тор­ские способности.

Не послед­нюю роль в успе­хах Семё­но­ва сыг­ра­ло и без­дар­ное веде­ние про­тив него бое­вых дей­ствий со сто­ро­ны крас­ных. Так, в 1918 году коман­до­ва­ние боль­ше­вист­ски­ми вой­ска­ми в Забай­ка­лье при­нял на себя 24-лет­ний Сер­гей Лазо, выхо­дец из дво­рян­ской семьи, толь­ко в нача­ле 1918 года пере­брав­ший­ся от эсе­ров к боль­ше­ви­кам. До это­го Лазо не имел бое­во­го опы­та, поэто­му про­шед­ший всю Первую миро­вую Семё­нов лег­ко раз­бил его и на сле­ду­ю­щие два года утвер­дил свою власть в Забай­ка­лье. Впо­след­ствии, вес­ной 1920 года, Лазо попал в плен к япон­цам, те выда­ли его каза­кам Семё­но­ва. В совет­ское вре­мя утвер­жда­лось, что те сожгли Лазо в топ­ке паро­во­за, но более веро­ят­но, что его про­сто рас­стре­ля­ли, а такую необыч­ную смерть выду­ма­ли из про­па­ган­дист­ских соображений.

Были сочте­ны дни нахож­де­ния у вла­сти и само­го Семё­но­ва. В нача­ле 1920 года адми­рал Кол­чак потер­пел пора­же­ние, отрёк­ся от титу­ла Вер­хов­но­го пра­ви­те­ля, попал в руки боль­ше­ви­ков и был рас­стре­лян. Лишь после это­го крас­ные все­рьёз взя­лись за Семё­но­ва. В фев­ра­ле остат­ки кол­ча­ков­ских войск под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Вой­це­хов­ско­го при­со­еди­ни­лись к семё­нов­цам, но это смог­ло лишь затя­нуть про­ти­во­сто­я­ние ещё на несколь­ко месяцев.

С апре­ля по октябрь 1920 года шли непре­рыв­ные бои с боль­ше­ви­ка­ми, но два обсто­я­тель­ства реши­ли исход этой борь­бы окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но. Пер­вое из них — уход япон­цев и пре­кра­ще­ние вся­кой помо­щи с их сто­ро­ны, вто­рое — пре­да­тель­ство со сто­ро­ны бли­жай­ше­го сорат­ни­ка баро­на Унгер­на. Унгерн отка­зал­ся про­дол­жать вое­вать за Семё­но­ва и увёл свои вой­ска в Мон­го­лию. Нако­нец, после­до­ва­ло и ещё одно пре­да­тель­ство, но в этот раз со сто­ро­ны само­го ата­ма­на по отно­ше­нию к остав­шим­ся у него вой­скам. В кон­це октяб­ря, видя, что вой­на про­иг­ра­на, он сел в аэро­план и уле­тел в китай­ский Хар­бин, бро­сив под­чи­нён­ных на про­из­вол судь­бы. После это­го остат­ки его войск с поте­ря­ми вынуж­ден­но отсту­пи­ли в Мань­чжу­рию. Каза­ки обви­ни­ли Семё­но­ва в тру­со­сти и отка­за­лись подчиняться.

Жизнь в эмиграции

Ока­зав­шись в эми­гра­ции, быв­ший ата­ман не сра­зу отка­зал­ся от идеи про­дол­жить борь­бу. В 1921 году он при­был во Вла­ди­во­сток с наме­ре­ни­ем воз­гла­вить мест­ных бело­гвар­дей­цев, но те, хоро­шо зная о постыд­ном бег­стве, не слу­ша­ли быв­ше­го ата­ма­на. Семё­но­ву ниче­го не оста­ва­лась, как опять отправ­лять­ся в эмиграцию.

Семё­нов в эми­гра­ции с женой Еле­ной. 1922 год

Семё­нов эми­гри­ро­вал сна­ча­ла в Япо­нию, потом при­е­хал в США, где его аре­сто­ва­ли, обви­ни­ли в пре­ступ­ле­ни­ях, но после шести дней тюрь­мы осво­бо­ди­ли под залог 25 тысяч дол­ла­ров. После это­го уехал сна­ча­ла в Кана­ду, потом в Япо­нию, город Нага­са­ки. Спу­стя ещё несколь­ко лет пере­ехал в Дай­рен (Даль­ний, Далянь), где в 1938 году издал мему­а­ры. В печа­ти под­дер­жи­вал Гит­ле­ра. Иссле­до­ва­тель и био­граф Семё­но­ва Лео­нид Курас так оце­ни­ва­ет его писа­тель­скую деятельность:

«Пуб­ли­ка­ции Г. М. Семё­но­ва в мно­го­чис­лен­ной эми­грант­ской печа­ти […] вызы­ва­ют отвра­ще­ние. Он поздрав­ля­ет Адоль­фа Гит­ле­ра с днём рож­де­ния, с его побе­да­ми, жела­ет успе­хов на Восточ­ном фрон­те в борь­бе с боль­ше­виз­мом. Для него ста­но­вит­ся лич­ной тра­ге­ди­ей про­вал блиц­кри­га под Моск­вой, пора­же­ние под Ста­лин­гра­дом. В этих ста­тьях про­сто не узна­ёшь героя Пер­вой миро­вой вой­ны, храб­ре­ца и руба­ху-пар­ня. В них скво­зит какое-то заис­ки­ва­ние и унижение».

Отдель­но пару слов сто­ит ска­зать о сотруд­ни­че­стве быв­ше­го ата­ма­на с япон­ца­ми. Гри­го­рий Семё­нов не толь­ко был их осве­до­ми­те­лем в сре­де рус­ской эми­гра­ции Мань­чжу­рии, но и пред­ла­гал япон­цам создать буфер­ное пан­мон­голь­ское госу­дар­ство на огром­ной тер­ри­то­рии от Бай­ка­ла до Вла­ди­во­сто­ка. Его фор­ми­ро­ва­ние долж­но было начать­ся сра­зу после взя­тия нем­ца­ми Моск­вы, япон­цы вве­ли бы на его тер­ри­то­рию вой­ска, а сам Семё­нов дол­жен был стать пра­ви­те­лем это­го госу­дар­ства, кото­рое счи­та­лось бы неза­ви­си­мым лишь на бума­ге, на деле же — было бы мари­о­не­точ­ным япон­ским госу­дар­ством по типу суще­ство­вав­ше­го в Мань­чжу­рии Мань­чжоу-Го. Но гран­ди­оз­ные пла­ны не сбылись.

В авгу­сте 1945 года совет­ские вой­ска захва­ти­ли Семё­но­ва. До сих пор суще­ству­ет мно­же­ство вер­сий о том, как имен­но это про­изо­шло и поче­му ата­ман, хоро­шо знав­ший, что ему гро­зит в СССР, не попы­тал­ся бежать. Соглас­но одной из них, пилот само­лё­та, на бор­ту кото­ро­го нахо­дил­ся Семё­нов, по ошиб­ке при­зем­лил­ся в уже заня­том Крас­ной арми­ей горо­де. Соглас­но дру­гой — не бежал, так как не ожи­дал столь быст­ро­го про­дви­же­ния совет­ских войск.

Семё­нов в совет­ской тюрь­ме. 1945 год

Суд над быв­шим ата­ма­ном длил­ся целый год и окон­чил­ся вполне пред­ска­зу­е­мо — смерт­ным при­го­во­ром через пове­ше­нье. Он был при­ве­дён в испол­не­ние 30 авгу­ста 1946 года.

Вме­сте с Гри­го­ри­ем Семё­но­вым боль­ше­ви­ки взя­ли так­же шесте­ро его детей, чья судь­ба тоже была неза­вид­ной. Двух сыно­вей и трёх доче­рей при­го­во­ри­ли к 25 годам заклю­че­ния, тре­тье­го сына Миха­и­ла застре­ли­ли кон­во­и­ры в 1947 году при эта­пи­ро­ва­нии. Выжив­шие дети в 1956 году были осво­бож­де­ны и впо­след­ствии реа­би­ли­ти­ро­ва­ны, сам же Семё­нов не реа­би­ли­ти­ро­ван до сих пор.

Смот­ри­те так­же кол­лек­цию фото­гра­фий «Вла­ди­во­сток Граж­дан­ской вой­ны гла­за­ми аме­ри­кан­цев».

Алфавит Эльдара Рязанова

От
Виктория Мокина
-

На про­тя­же­нии деся­ти­ле­тий Эль­дар Ряза­нов созда­вал филь­мы, поло­ви­на из кото­рых попа­ла в золо­той фонд оте­че­ствен­но­го кине­ма­то­гра­фа. В день 95-летия режис­сё­ра мы не пред­ла­га­ем пере­чи­ты­вать его био­гра­фию или смот­реть оче­ред­ную под­бор­ку луч­ших филь­мов. Вме­сто это­го мы собра­ли алфа­вит, кото­рый помо­жет боль­ше узнать о миро­воз­зре­нии Ряза­но­ва, погру­зить­ся в дета­ли съё­мок его глав­ных лент и узнать о людях, без кото­рых идеи режис­сё­ра нико­гда бы не воплотились.

А Б В Г Д Е Ж З И K Л M Н О П Р С Т Ф Ц Ч Э Ю Я

Эль­дар Ряза­нов на Чистых пру­дах. Фото Вла­ди­ми­ра Бог­да­но­ва. 1990‑е годы

А — Актёр

Ряза­нов часто ока­зы­вал­ся по ту сто­ро­ну каме­ры в каче­стве актё­ра эпи­зо­ди­че­ских ролей и камео. Впер­вые он появил­ся на экране как лёт­чик в кар­тине «Цель его жиз­ни». Затем были широ­ко извест­ные пас­са­жир само­лё­та в «Иро­нии судь­бы» и пас­са­жир авто­бу­са в «Слу­жеб­ном романе», кон­ди­тер в «О бед­ном гуса­ре замол­ви­те сло­во» и дру­гие. На вопрос, зачем ему эти неуло­ви­мые роли, Ряза­нов отве­чал:

«Уча­стие в эпи­зо­дах напо­ми­на­ет мне ситу­а­цию, когда худож­ник рису­ет огром­ное мно­го­фи­гур­ное полот­но, а где-то вни­зу и себя. Это свое­об­раз­ный авто­граф, кото­рым я пользуюсь».

Эпи­зо­ди­че­ская роль Ряза­но­ва в «Иро­нии судьбы»

К алфа­ви­ту

Б — Брагинский

Эмиль Бра­гин­ский высту­пал соав­то­ром Ряза­но­ва начи­ная со съё­мок «Бере­гись авто­мо­би­ля»: вме­сте они рабо­та­ли над «Неве­ро­ят­ны­ми при­клю­че­ни­я­ми ита­льян­цев в Рос­сии», «Слу­жеб­ным рома­ном», «Иро­ни­ей судь­бы», «Гара­жом» и дру­ги­ми лен­та­ми. Пье­су «С лёг­ким паром!» они напи­са­ли вме­сте за 23 дня.

Эмиль Бра­гин­ский

О сов­мест­ном твор­че­стве режис­сёр и сце­на­рист рассказывали:

«Когда Бра­гин­ский и Ряза­нов встре­ти­лись, то уста­но­ви­ли, что они совер­шен­но непо­хо­жи друг на дру­га — ни внешне, ни внут­ренне. Это их объ­еди­ни­ло, и они напи­са­ли сце­на­рий, а потом и повесть „Бере­гись авто­мо­би­ля!“. Во вре­мя рабо­ты они с удив­ле­ни­ем обна­ру­жи­ли, что отлич­но ладят друг с дру­гом, и реши­ли про­дол­жать в том же духе. Так появил­ся некто с двой­ной фами­ли­ей Брагинский-Рязанов…»

Одним из сек­ре­тов пло­до­твор­но­го сотруд­ни­че­ства без пре­пи­ра­тельств была воз­мож­ность накла­ды­вать вето на любую идею, пово­рот сюже­та и даже мысль.

К алфа­ви­ту

В — Вспыльчивость

Ряза­нов так гово­рил о себе:

«У меня раз­дра­жи­тель­но­сти нет. Вспыль­чи­вость есть, вспыль­чи­вость есть. Я могу и накри­чать на кого-то, а потом буду жалеть об этом. Я нетер­пе­ли­вый человек».

Эль­дар Рязанов

К алфа­ви­ту

Г — Гусары

О гуса­рах Эль­дар Ряза­нов снял два очень раз­ных филь­ма: музы­каль­ную коме­дию «Гусар­ская бал­ла­да» со счаст­ли­вым кон­цом и тон­кую тра­ги­ко­ме­дию «О бед­ном гуса­ре замол­ви­те сло­во…». Сход­ство меж­ду лен­та­ми всё же есть: обе они о пат­ри­о­тиз­ме и бла­го­род­стве рус­ских офи­це­ров. Одна­ко сня­тые с раз­ни­цей в 12 лет филь­мы ско­рее демон­стри­ру­ют не един­ство автор­ско­го сти­ля Ряза­но­ва, а его уме­ние рабо­тать с раз­ны­ми жанрами.

«Гусар­ская бал­ла­да» осно­ва­на на пье­се Алек­сандра Глад­ко­ва «Дав­ным-дав­но» и рас­ска­зы­ва­ет хоро­шо извест­ный и нико­гда не надо­еда­ю­щий сюжет с пере­оде­ва­ни­я­ми. 17-лет­няя Шура в испол­не­нии Лари­сы Голуб­ки­ной пере­оде­ва­ет­ся гусар­ским кор­не­том, что­бы отпра­вить­ся на защи­ту роди­ны. Лёг­кий на пер­вый взгляд фильм сто­ил режис­сё­ру нема­лых уси­лий. Напри­мер, герои филь­ма гово­рят друг с дру­гом сти­ха­ми, одна­ко сни­мать фильм-спек­такль Ряза­нов не хотел — и ему при­хо­ди­лось искать баланс меж­ду поэ­ти­кой и жела­ни­ем сде­лать фильм во мно­гом реа­ли­стич­ным. Труд­но­сти были и с поста­нов­кой баталь­ных сцен, и с соблю­де­ни­ем гра­фи­ка, и с цен­зу­рой. Но в резуль­та­те фильм удал­ся, его теп­ло встре­ти­ли не толь­ко зри­те­ли, но и кри­ти­ки — что совсем нети­пич­но для работ Рязанова.

Из филь­ма «Гусар­ская баллада»

Над вто­рым филь­мом о гуса­рах рабо­та шла ещё тяже­лее. Эль­дар Алек­сан­дро­вич вспоминал:

«Содер­жа­ние кар­ти­ны пере­кли­ка­лось с нашей жиз­нью, с нашей рабо­той. Про­во­ка­ции, интри­ги, гнус­но­сти, о кото­рых рас­ска­зы­ва­лось в нашем сце­на­рии, мы испы­ты­ва­ли на себе, сни­мая кар­ти­ну. Каж­дая сце­на, кото­рую пред­сто­я­ло сни­мать зав­тра, как пра­ви­ло, нака­нуне пере­де­лы­ва­лась, уточ­ня­лась, допи­сы­ва­лась, что тоже уси­ли­ва­ло хаос и нераз­бе­ри­ху на съё­моч­ной пло­щад­ке. Пожа­луй, „О бед­ном гуса­ре…“ была моя самая непо­силь­ная рабо­та. Уда­ры сыпа­лись со всех сто­рон, извне и изнутри».

Про­бле­мы нача­лись одно­вре­мен­но со съём­ка­ми. Осе­нью 1979 года кар­ти­ну запу­сти­ли в про­из­вод­ство, а в декаб­ре совет­ские вой­ска вошли в Афга­ни­стан. Теле­ви­зи­он­ное руко­вод­ство потре­бо­ва­ло изба­вить­ся от любых упо­ми­на­ний сило­вых струк­тур, и жан­дарм­ский офи­цер Мерз­ля­ев пре­вра­тил­ся в непо­нят­но­го чинов­ни­ка по осо­бым пору­че­ни­ям. Из филь­ма заста­ви­ли исклю­чить любые намё­ки на непри­стой­ность: «Заве­де­ние мадам Жозе­фи­ны» пре­об­ра­зи­лось в «Салон мод мадам Жозе­фи­ны» — буд­то зри­те­лям не оче­вид­но, что речь идёт о пуб­лич­ном доме. Из-за заме­ча­ний тако­го рода сце­на­рий при­хо­ди­лось посто­ян­но редак­ти­ро­вать, но мел­кие несо­сты­ков­ки всё рав­но оста­лись и нару­ши­ли сла­жен­ность повествования.

Из филь­ма «О бед­ном гуса­ре замол­ви­те слово»

Впро­чем, это мело­чи в срав­не­нии с кри­ти­кой, кото­рая обру­ши­лась на Ряза­но­ва после пред­по­ка­зов. Фильм посчи­та­ли слиш­ком тра­гич­ным, режис­сё­ра пыта­лись убе­дить изме­нить кон­цов­ку. Ему почти уда­лось отсто­ять смерть Бубен­цо­ва, одна­ко в теле­ви­зи­он­ной вер­сии сце­ну похо­рон всё рав­но выре­за­ли — без ведо­ма и согла­сия режис­сё­ра. После пре­мьер­но­го пока­за фильм отпра­вил­ся на пол­ку до 1986 года, а рас­ши­рен­ная режис­сёр­ская вер­сия вышла толь­ко в 1996 году.

К алфа­ви­ту

Д — Документальные фильмы

Эль­дар Ряза­нов начи­нал как доку­мен­та­лист. Он с отли­чи­ем окон­чил мастер­скую Гри­го­рия Козин­це­ва во ВГИ­Ке, его диплом­ная рабо­та — «Они учат­ся в Москве». Сле­ду­ю­щие пять лет Эль­дар Алек­сан­дро­вич сни­мал толь­ко доку­мен­таль­ное кино: сюже­ты для кино­жур­на­лов «Пио­не­рия», «Совет­ский спорт», «Ново­сти дня», кино­очерк «Доро­га име­ни Октяб­ря» и «Ост­ров Саха­лин». О рабо­те над доку­мен­таль­ны­ми про­ек­та­ми Ряза­нов рассказывал:

«Кино­хро­ни­ка — искус­ство осо­бо­го рода. В пери­о­ды народ­ных потря­се­ний, ката­клиз­мов, когда стра­на и народ под­вер­га­ют­ся тяжё­лым испы­та­ни­ям, доку­мен­таль­ный кине­ма­то­граф выхо­дит все­гда в пер­вый ряд. Жизнь наро­да в такие пери­о­ды настоль­ко тра­гич­на и непо­вто­ри­ма, что ника­кое игро­вое кино, ника­кой вымы­сел, ника­кая бел­ле­три­сти­ка не могут срав­нить­ся с под­лин­ны­ми собы­ти­я­ми, запе­чат­лён­ны­ми на кинопленке».

Пере­ход в худо­же­ствен­ное кино не озна­чал для режис­сё­ра пол­ный отказ от доку­мен­та­ли­сти­ки, хотя её и ста­ло зна­чи­тель­но мень­ше. Напри­мер, Ряза­нов снял «Четы­ре встре­чи с Вла­ди­ми­ром Высоц­ким» и «День в семье президента».

К алфа­ви­ту

Е — Единомышленники

Ряза­нов собрал вокруг себя твор­че­ских людей, при уча­стии кото­рых снял боль­шин­ство филь­мов. К еди­но­мыш­лен­ни­кам режис­сё­ра отно­сил­ся ком­по­зи­тор Андрей Пет­ров, уже упо­мя­ну­тый сце­на­рист Эмиль Бра­гин­ский, опе­ра­то­ры Вадим Али­сов и Вла­ди­мир Нахаб­цев, а так­же худож­ник Алек­сандр Бори­сов. Его посто­ян­ны­ми актё­ра­ми были Али­са Фрейнд­лих, Люд­ми­ла Гур­чен­ко, Андрей Мяг­ков, Лия Ахеджа­ко­ва, Олег Баси­ла­шви­ли и другие.

Ряза­нов и единомышленники

К алфа­ви­ту

Ж — Жанры

Ряза­но­ву было тес­но внут­ри одно­го жан­ра, чаще все­го он сни­мал на сты­ке коме­дии, тра­ги­ко­ме­дии, мело­дра­мы и сати­ры. Воз­мож­но, это одна из при­чин все­на­род­ной люб­ви к его лен­там: во вре­мя филь­ма зри­тель успе­ва­ет пере­жить мно­го эмо­ций, радост­ных и печальных:

«Жанр тра­ги­ко­ме­дии я люб­лю боль­ше все­го, пото­му что он наи­бо­лее пол­но отра­жа­ет жизнь. Жизнь не состо­ит толь­ко из смеш­но­го или толь­ко из мрач­но­го. Она как шку­ра тиг­ра. Выс­шее для меня — это когда у чело­ве­ка ещё слё­зы на гла­зах от преды­ду­щей сце­ны, а он уже смеётся».

Впро­чем, режис­сёр не боял­ся выхо­дить за рам­ки. Так, «Жесто­кий романс» стал его экс­пе­ри­мен­том с оте­че­ствен­ной лите­ра­ту­рой, кото­рый понра­вил­ся мно­гим зри­те­лям, но ока­зал­ся непо­ня­тым кри­ти­ка­ми. Лен­ту назы­ва­ли глум­ле­ни­ем над клас­си­кой, а глав­ную геро­и­ню кри­ти­ко­ва­ли за пусто­ту и писа­ли, что «неяс­но, чем она вызы­ва­ет вос­торг окру­жа­ю­щих её муж­чин». Уте­ше­ни­ем для Ряза­но­ва было меж­ду­на­род­ное при­зна­ние: в 1985 году он полу­чил за «Жесто­кий романс» глав­ный приз Меж­ду­на­род­но­го кино­фе­сти­ва­ля в Дели.

Сле­ду­ю­щим экс­пе­ри­мен­том ста­ла экра­ни­за­ция пье­сы «Доро­гая Еле­на Сер­ге­ев­на». Здесь Ряза­нов попро­бо­вал себя в камер­ном трил­ле­ре — и одно­знач­но пре­успел. Съём­ки дались режис­сё­ру тяже­ло, его непри­язнь к пер­со­на­жам неволь­но пере­но­си­лась на юных актё­ров — участ­ни­ки вспо­ми­на­ли, что ино­гда в актё­ров «лете­ли сту­лья». Одна­ко резуль­тат того сто­ил: «Доро­гая Еле­на Сер­ге­ев­на» и сей­час оста­ёт­ся одним из самых напря­жён­ных и тягост­ных оте­че­ствен­ных фильмов.

На съём­ках филь­ма «Доро­гая Еле­на Сергеевна»

К алфа­ви­ту

З — Замыслы

Неко­то­рые про­ек­ты Ряза­но­ва так и оста­лись иде­я­ми. Иссле­до­ва­те­ли кино отме­ча­ют, что режис­сё­ра тяну­ло в сто­ро­ну исто­ри­че­ских лент вся­кий раз после того, как фильм на совре­мен­ную тема­ти­ку слиш­ком силь­но кри­ти­ко­ва­ли. Так, после «Чело­ве­ка ниот­ку­да» появи­лась «Гусар­ская бал­ла­да», а после «Гара­жа» — «О бед­ном гуса­ре замол­ви­те сло­во». В 1968 году его «Зиг­заг уда­чи» рас­кри­ти­ко­ва­ли и почти не пока­за­ли на боль­ших экра­нах. Разо­ча­ро­ван­ный Ряза­нов обра­тил­ся к клас­си­ке и заду­мал снять лен­ту о Сира­но де Бержераке.

В про­бах участ­во­ва­ли Андрей Миро­нов, Олег Ефре­мов, Сер­гей Юрский и даже Вла­ди­мир Высоц­кий. В ито­ге роль доста­лась поэту Евге­нию Евту­шен­ко. Идея была экс­пе­ри­мен­таль­ной: поэт не имел опы­та игры. Но мысль о том, что поэт ХХ века сыг­ра­ет поэта XVII сто­ле­тия вооду­ше­ви­ла и Ряза­но­ва, и Евту­шен­ко. Поэт рассказывал:

«Когда я впер­вые встал в муш­ке­тёр­ских бот­фор­тах на зем­лю напро­тив кино­ка­ме­ры и она зара­бо­та­ла, я вдруг впер­вые ощу­тил лёг­кость, сво­бо­ду. Стал себя вести есте­ствен­но, буд­то в какой-то дру­гой жиз­ни был дуэ­лян­том точ­но в таких бот­фор­тах. Ряза­нов рас­це­ло­вал меня. В его гла­зах вос­крес­ли огонь­ки азар­та: „Ста­ри­на, я, кажет­ся, не обманулся“».

Источ­ник: kinopoisk.ru

Одна­ко труд­ность заклю­ча­лась в том, что в Гос­ки­но были кате­го­ри­че­ски про­тив того, что­бы в про­ек­те участ­во­вал поэт, не стес­няв­ший­ся кри­ти­ко­вать вла­сти и напи­сав­ший сти­хо­тво­ре­ние «Тан­ки идут по Праге»:

Пусть надо мной — без рыданий —
про­сто напи­шут, по правде:
«Рус­ский писа­тель. Раздавлен
рус­ски­ми тан­ка­ми в Праге».

Перед Ряза­но­вым поста­ви­ли усло­вие: заме­нить актё­ра или про­ект закро­ют. Режис­сёр не сда­вал­ся, одна­ко чинов­ни­ки Гос­ки­но были непре­клон­ны. Фильм закры­ли, несмот­ря на уже потра­чен­ные 200 тысяч рублей.

К алфа­ви­ту

И — Иван Пырьев

Во мно­гом имен­но режис­сё­ру и сце­на­ри­сту Ива­ну Пырье­ву поко­ле­ния совет­ских зри­те­лей обя­за­ны появ­ле­нию люби­мых филь­мов. В нача­ле 1950‑х годов Пырьев уго­во­рил Ряза­но­ва, до это­го сни­мав­ше­го толь­ко доку­мен­таль­ное кино, попро­бо­вать себя в худо­же­ствен­ном. Он верил, что у Ряза­но­ва есть коме­дий­ный талант, хотя, конеч­но, тогда не имел осо­бых осно­ва­ний так думать. Эль­дар Алек­сан­дро­вич отка­зы­вал­ся от съё­мок четы­ре раза — но Пырьев был непре­кло­нен. Иван Алек­сан­дро­вич же защи­тил дебю­тан­та от напа­док кол­лег и цен­зо­ров (подроб­нее в «К — Кар­на­валь­ная ночь»).

Иван Пырьев и Свет­ла­на Кор­кош­ко на съём­ках филь­ма «Бра­тья Кара­ма­зо­вы». Автор Вален­тин Мастю­ков. Москва. Январь 1968 года

После «Кар­на­валь­ной ночи» Пырьев про­дол­жал забо­тить­ся о Ряза­но­ве. Напри­мер, он помог режис­сё­ру добить­ся согла­сия Юрия Яко­вле­ва на съём­ки в лен­те «Чело­век ниот­ку­да».

В 1978 году, уже после смер­ти настав­ни­ка, Ряза­нов снял доку­мен­таль­ный фильм «Иван Пырьев».

К алфа­ви­ту

К — Карнавальная ночь

Пер­вый фильм Эль­да­ра Ряза­но­ва вышел в 1956 году и сра­зу при­нёс режис­сё­ру все­со­юз­ную сла­ву, а общее чис­ло про­дан­ных биле­тов почти достиг­ло 49 мил­ли­о­нов. Но не всё было глад­ко: Ряза­нов заду­мы­вал фильм более сати­ри­че­ским и хотел ост­рее высме­и­вать дирек­то­ра дома куль­ту­ры Сера­фи­ма Огур­цо­ва. Одна­ко кури­ро­вав­ший съём­ки Иван Пырьев насто­ял на том, что­бы сде­лать лен­ту более комедийной.

Были и дру­гие про­бле­мы — кон­фликт с опе­ра­то­ром Арка­ди­ем Коль­ца­тым, пере­рас­ход бюд­же­та и ост­рая кри­ти­ка от кол­лег. К при­ме­ру, посмот­рев часть отсня­то­го мате­ри­а­ла, Сер­гей Ютке­вич назвал фильм «чудо­вищ­ной пош­ло­стью» и пред­ла­гал забыть о режис­сё­ре «как о кош­мар­ном сне». Если бы не упор­ство само­го Ряза­но­ва и не заступ­ни­че­ство Пырье­ва, дебют режис­сё­ра мог бы так и не вый­ти на экраны.

Проб­ная съём­ка кино­филь­ма «Кар­на­валь­ная ночь». На сним­ке Люд­ми­ла Гур­чен­ко. 1956 год. Источ­ник: Лев Пор­тер /Фотохроника ТАСС

К алфа­ви­ту

Л — Любитель и защитник животных

Эль­дар Алек­сан­дро­вич на про­тя­же­нии мно­гих лет после­до­ва­тель­но высту­пал в защи­ту живот­ных. Так, в янва­ре 2004 года он одним из пер­вых под­пи­сал обра­ще­ние пре­зи­ден­ту от рос­сий­ских зна­ме­ни­то­стей с прось­бой при­нять Закон о защи­те живот­ных, в кото­ром есть такие стро­ки:

«Мы убеж­де­ны, что защи­та живот­ных — это и защи­та мно­гих людей, осо­бен­но детей, от душев­ных стра­да­ний, вызван­ных кар­ти­на­ми жесто­ко­сти по отно­ше­нию ко все­му беззащитному».

В 2005 году Ряза­нов под­дер­жал обра­ще­ния Ген­про­ку­ро­ру по пово­ду рас­сле­до­ва­ния убийств собак в Псков­ской обла­сти и Москве. Режис­сёр высту­пал про­тив VIP-охо­ты в Бело­мор­ском заказ­ни­ке и под­дер­жи­вал идею цир­ков без животных.

Режис­сёр ста­рал­ся не задей­ство­вать живот­ных в филь­мах. При­чи­ной это­го ста­ли труд­но­сти, воз­ник­шие на съём­ках сцен со львом в «Неве­ро­ят­ных при­клю­че­ни­ях ита­льян­цев в Рос­сии». Тогда боль­шин­ство актё­ров ужас­но боя­лись хищ­ни­ка — и это меша­ло рабо­те (льва не боял­ся толь­ко Андрей Миро­нов). Лев вёл себя непред­ска­зу­е­мо и одна­жды прыг­нул на чело­ве­ка, слу­чай­но ока­зав­ше­го­ся на пло­щад­ке. Мили­ци­о­не­рам при­шлось застре­лить живот­ное, а Ряза­нов был так силь­но потря­сён этим, что зарёк­ся пока­зы­вать зве­рей в сво­их картинах.

К алфа­ви­ту

М — Мировоззрение

Родив­ший­ся и вос­пи­тан­ный в СССР Ряза­нов, разу­ме­ет­ся, не был веру­ю­щим человеком:

«Я не верю в Бога, пото­му что в то вре­мя верить в него нель­зя было. Я родил­ся в 27‑м году, когда сно­си­ли церк­ви, рас­стре­ли­ва­ли бого­слу­жи­те­лей. Я нико­гда не верил, но все­гда с ува­же­ни­ем отно­сил­ся к веру­ю­щим, ну, кро­ме тех, кто обма­ны­ва­ет с помо­щью веры».

Ретро­спек­тив­но мож­но пред­по­ло­жить, что миро­воз­зре­ние режис­сё­ра стро­и­лось на твор­че­стве, само­вы­ра­же­нии и чест­но­сти перед собой и дру­ги­ми людьми:

«Я счи­таю, что чело­век дол­жен оста­вать­ся самим собой все­гда и делать то, что он счи­та­ет нуж­ным. Я мно­го раз вхо­дил в моду, выхо­дил из неё, но нико­гда не делал ниче­го для того, что­бы быть мод­ным. Ино­гда я был мод­ным, ино­гда не был мод­ным, потом опять ста­но­вил­ся мод­ным. Каж­дый чело­век дол­жен выра­жать себя, если ему есть, чего выражать».

К алфа­ви­ту

Н — Награды

Нисколь­ко не уди­ви­тель­но, что за деся­ти­ле­тия рабо­ты в кино Ряза­нов выиг­рал десят­ки наград. Инте­рес­но, что пер­вый приз он полу­чил за корот­ко­мет­раж­ную лен­ту «Ост­ров Саха­лин» на Меж­ду­на­род­ном Канн­ском кино­фе­сти­ва­ле. Меж­ду­на­род­ные пре­мии ему так­же вру­ча­ли за «Кар­на­валь­ную ночь», «Гусар­скую бал­ла­ду», «Бере­гись автомобиля».

Име­лись у Ряза­но­ва и награ­ды, напря­мую не свя­зан­ные с кино: Почёт­ный граж­да­нин Сама­ры, Рос­сий­ская пре­мия Людви­га Нобе­ля и гру­зин­ский Орден чести.

К алфа­ви­ту

О — Оппозиционность

Эль­дар Алек­сан­дро­вич боль­шую часть жиз­ни был в кон­фрон­та­ции с вла­стью — не ярост­но, а интел­лек­ту­аль­но и идей­но. О совет­ской вла­сти он отзы­вал­ся так:

«Ниче­го в жиз­ни я так не боял­ся, как совет­ской вла­сти. Совет­ская власть мог­ла любо­му сло­мать жизнь. Я пре­крас­но пони­мал: этот строй шутить не будет. И всё же оста­вал­ся внут­ренне сво­бод­ным в абсо­лют­но не сво­бод­ном госу­дар­стве. Да, надо мною мно­го измы­ва­лись, реза­ли кар­ти­ны, кла­ли на пол­ку. Но я не мало­душ­ни­чал, не делал того, с чем был не согла­сен. Мне нече­го стыдиться».

Пожа­луй, един­ствен­ным поли­ти­ком, кому Ряза­нов сим­па­ти­зи­ро­вал, был Борис Ель­цин. Он снял о пер­вом пре­зи­ден­те несколь­ко теле­пе­ре­дач, его неред­ко обви­ня­ли в пред­взя­то­сти и в том, что он рабо­та­ет на «повы­ше­ние рей­тин­га». Режис­сёр отве­чал кри­ти­кам, что зада­вал Ель­ци­ну самые раз­ные вопро­сы, в том чис­ле и непри­ят­ные, и ком­мен­ти­ро­вал обще­ние с пре­зи­ден­том сле­ду­ю­щим образом:

«У меня совер­шен­но нет ника­ко­го чув­ства стра­ха и нет тре­пе­та перед пре­зи­ден­том. <…> Я из ува­же­ния к это­му чело­ве­ку стре­мил­ся устра­нить все недо­молв­ки и дву­смыс­лен­но­сти, кото­рые вол­ну­ют мно­гих людей, в том чис­ле и меня. Я ста­рал­ся не для кого-то, не для зри­те­лей, а преж­де все­го для себя и, сле­до­ва­тель­но, для зрителей».

Впро­чем, сим­па­тии Ель­ци­ну не поме­ша­ли Ряза­но­ву в 1996 году под­пи­сать обра­ще­ние интел­ли­ген­ции с прось­бой оста­но­вить вой­ну в Чечне:

«Оче­ред­ной виток бра­то­убий­ствен­ной вой­ны в Чечне лиша­ет рос­си­ян послед­ней надеж­ды на ско­рей­шее мир­ное раз­ре­ше­ние кон­флик­та. Бес­смыс­лен­ность и непо­пу­ляр­ность этой вой­ны оче­вид­ны для каж­до­го. Раз­ру­шен Гудер­мес — вто­рой по вели­чине чечен­ский город. На оче­ре­ди тре­тий, чет­вёр­тый — сколь­ко ещё потре­бу­ет­ся дока­за­тельств без­на­дёж­но­сти сило­во­го решения?»

Курс, взя­тый пра­ви­тель­ством Рос­сии в нуле­вые и деся­тые, Ряза­нов нико­гда не под­дер­жи­вал и гово­рил об этом откры­то. В 2010‑е годы режис­сёр во мно­гом неожи­дан­но выска­зал­ся о Pussy Riot:

«Мне бы очень не хоте­лось, что­бы девоч­ки и впредь зани­ма­лись подоб­ны­ми дела­ми, они мне непри­ят­ны. Но после того, что устро­и­ли вокруг это­го вла­сти, я начал испы­ты­вать огром­ную сим­па­тию к под­су­ди­мым, а впо­след­ствии осуж­дён­ным девушкам».

К алфа­ви­ту

П — Писатель и поэт

Биб­лио­гра­фия Ряза­но­ва почти такая же вну­ши­тель­ная, как филь­мо­гра­фия. Он мно­го писал о рабо­те в кино и осмыс­лял резуль­та­ты, рас­ска­зы­вал дета­ли съё­мок и вза­и­мо­от­но­ше­ний с актё­ра­ми. Читать Эль­да­ра Алек­сан­дро­ви­ча лег­ко, его талант рас­ска­зы­вать исто­рии про­явил­ся и в литературе.

Сце­на­рий филь­ма «О бед­ном гуса­ре замол­ви­те сло­во» с прав­ка­ми Ряза­но­ва. Источ­ник: kinoklub-eldar.ru

Сочи­нял Ряза­нов и сти­хи. Напри­мер, извест­ней­шую пес­ню «У при­ро­ды нет пло­хой пого­ды» из «Слу­жеб­но­го рома­на» режис­сёр напи­сал сам, когда отча­ял­ся най­ти под­хо­дя­щий вари­ант сре­ди сти­хов извест­ных поэтов. Что­бы не сму­щать ком­по­зи­то­ра Андрея Пет­ро­ва, он ска­зал, что это поэ­зия Уилья­ма Блей­ка — Пет­ров и не запо­до­зрил обмана.

О созда­нии сти­хо­тво­ре­ния Ряза­нов рас­ска­зы­вал:

«Све­жий сухой воз­дух пока­лы­вал щёки, бод­рил, поход­ка была упру­гой, а душу напол­ня­ло бес­при­чин­ное ощу­ще­ние сча­стья. И вдруг сама собой в голо­ве воз­ник­ла пер­вая строчка:
— У при­ро­ды нет пло­хой погоды…
Не успел я изу­мить­ся это­му явле­нию, как сле­дом роди­лась вторая:
— Каж­дая пого­да — благодать…
Если учесть, что я уже око­ло 30 лет, со вре­мён дав­ней юно­сти, не зани­мал­ся сти­хо­сло­же­ни­ем, — это было стран­но. Я поду­мал, что сей­час это нава­жде­ние прой­дёт, но полу­чи­лось ина­че. Неудер­жи­мо пополз­ли сле­ду­ю­щие строки:
— Дождь ли, снег… Любое вре­мя года надо бла­го­дар­но принимать.
Я уди­вил­ся. Чест­но гово­ря, мне пока­за­лось, что стро­фа недур­на. И вдруг слу­чи­лось необъ­яс­ни­мое: строч­ки полез­ли одна за дру­гой. Не про­шло и 20 минут, как сти­хо­тво­ре­ние сочи­ни­лось само, не обра­щая на меня ника­ко­го вни­ма­ния, как бы поми­мо моей воли».

А во вре­мя рабо­ты над «Гусар­ской бал­ла­дой» режис­сёр сам дора­ба­ты­вал сти­хо­твор­ный сценарий.

К алфа­ви­ту

Р — Ремейки

Вли­я­ние Ряза­но­ва на оте­че­ствен­ный кине­ма­то­граф так вели­ко, а его филь­мы столь люби­мы и цити­ру­е­мы, что неко­то­рые режис­сё­ры не удер­жа­лись от соблаз­на вос­поль­зо­вать­ся чужой попу­ляр­но­стью. Так появи­лись ремей­ки, самые извест­ные из кото­рых — «Иро­ния судь­бы. Про­дол­же­ние» (2007) и «Слу­жеб­ный роман. Наше вре­мя» (2011). О них режис­сёр выска­зал­ся кате­го­рич­но:

«Я не могу ска­зать, что я в вос­тор­ге, пер­вый фильм был насы­щен поэ­зи­ей, это был целый мир [речь об ори­ги­наль­ной „Иро­нии судь­бы“. — Прим.]. Здесь я не уви­дел и не услы­шал ниче­го ново­го, и меня не убе­ди­ли исто­рии геро­ев, встре­тив­ших­ся через 30 лет».

Общая оцен­ка совре­мен­но­го кине­ма­то­гра­фа так­же не вну­ша­ла оптимизма:

«У меня впе­чат­ле­ние, что в совре­мен­ном кино недо­ста­ёт новых идей, и, соот­вет­ствен­но, и сце­на­ри­ев. Об этом гово­рит мода на мно­го­чис­лен­ные ремей­ки хоро­ших и извест­ных филь­мов. Если какой-то фильм имел успех в про­шлом, его берут и пере­сни­ма­ют зано­во. Это гораз­до лег­че, чем создать свой соб­ствен­ный фильм с нуля, на сво­ей идее».

Воль­ная трак­тов­ка «Иро­ния судь­бы» лег­ла в осно­ву двух ино­стран­ных филь­мов — индий­ско­го и аме­ри­кан­ско­го.

Спра­вед­ли­во­сти ради отме­тим, что сам Ряза­нов тоже экс­пе­ри­мен­ти­ро­вал с ремей­ка­ми и про­дол­же­ни­я­ми. Так, 1 янва­ря 2007 года на теле­экра­ны вышла «Кар­на­валь­ная ночь 2, или 50 лет спу­стя». Дей­ствие раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в том же доме куль­ту­ры, глав­ные роли испол­ни­ли Сер­гей Мако­вец­кий, Алё­на Бабен­ко и Сер­гей Без­ру­ков, а мно­гие актё­ры из ори­ги­наль­но­го филь­ма появи­лись в неболь­ших камео. В повест­во­ва­ние закра­лось немно­го сати­ры на реа­лии нуле­вых годов (куль­ми­на­ция коме­дии — появ­ле­ние в ДК отря­дов ОМО­На), одна­ко обре­сти зри­тель­скую любовь это не помог­ло — рей­тинг «Кар­на­валь­ной ночи 2» на Кино­по­ис­ке состав­ля­ет все­го 2,7.

К алфа­ви­ту

С — Самара

Сама­ра — род­ной город Эль­да­ра Ряза­но­ва, но здесь он про­жил не так мно­го вре­ме­ни. Самар­ский адрес режис­сё­ра — ули­ца Фрун­зе, дом 120. Почти сра­зу после его рож­де­ния семья пере­еха­ла в Моск­ву, а затем распалась.

В нача­ле Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны юно­го Ряза­но­ва эва­ку­и­ро­ва­ли в Сама­ру (тогда Куй­бы­шев) вме­сте с мате­рью и млад­шим бра­том. Они жили в том же доме у тёти, сест­ры мате­ри, Евге­нии Шустер­ман. Поз­же режис­сёр вспо­ми­нал:

«Когда я мно­го лет спу­стя уви­дел свой дом, там шёл ремонт, а так прак­ти­че­ски дом ничем не отли­чал­ся от того состо­я­ния. В 41‑м это была ком­на­та, 25 мет­ров, пере­го­ро­жен­ная шка­фом. За шка­фом жила мами­на сест­ра, а на осталь­ной пло­ща­ди чет­ве­ро нас. Двое детей и мама с отчи­мом. И немнож­ко было тесновато…»

Здесь Ряза­нов окон­чил седь­мой класс. Одна­ко уже летом 1942 года семья пере­еха­ла в Ниж­ний Тагил.

В сле­ду­ю­щий раз Эль­дар Алек­сан­дро­вич побы­вал в Сама­ре мно­го лет спустя:

«Июнь 1995 года. Поезд­ка в Сама­ру — город, в кото­ром я родил­ся и в кото­ром не был с 1942 года, то есть 53 года. Что очень некра­си­во с моей сто­ро­ны. На твор­че­ской встре­че меня спро­сил кто-то из зри­те­лей: „Поче­му вы так дол­го не при­ез­жа­ли в Сама­ру?“ Я отве­тил исчер­пы­ва­ю­ще: „Пото­му что дурак!“»

К алфа­ви­ту

Т — Труд всей жизни

В 2006 году на экра­ны вышел фильм «Андер­сен. Жизнь без люб­ви». Ряза­нов любил твор­че­ство дат­ско­го ска­зоч­ни­ка и заду­мы­вал фильм о нём мно­го деся­ти­ле­тий назад:

«…я неволь­но чув­ство­вал в Андер­сене род­ствен­ную твор­че­скую душу. Надо ска­зать, что я ниче­го о нём не знал в те вре­ме­на, кро­ме того, что он сын сапож­ни­ка и прач­ки. В 80‑е годы ХХ сто­ле­тия в поис­ках сюже­та мы с Эми­лем Бра­гин­ским набре­ли на фигу­ру дат­ско­го ска­зоч­ни­ка. Мы напи­са­ли заяв­ку на сце­на­рий „Счаст­ли­вый неудач­ник“ и тихо поло­жи­ли её в „стол“».

К идее снять эту лен­ту Эль­дар Ряза­нов вер­нул­ся толь­ко в XXI веке, когда пере­шаг­нул 75-летие. Фильм — боль­ше чем обыч­ная био­гра­фия, и во мно­гом он не похож на в целом реа­ли­стич­ные рабо­ты Ряза­но­ва. Фак­ты из жиз­ни писа­те­ля-ска­зоч­ни­ка пере­ме­ши­ва­ют­ся с выду­ман­ны­ми подроб­но­стя­ми и, что важ­нее, сюже­та­ми его про­из­ве­де­ний. В резуль­та­те зри­тель видит сра­зу два мира: внеш­ний, в кото­ром писа­тель пере­жи­ва­ет неуда­чи и разо­ча­ро­ва­ния, и внут­рен­ний, где живут идеи и фантазии.

Съём­ки про­хо­ди­ли в Москве: сто­лич­ные ули­цы «мас­ки­ро­ва­ли» под дат­ские пей­за­жи. Кар­ти­на полу­чи­лась кра­си­вой и с визу­аль­ной сто­ро­ны отлич­но про­ра­бо­тан­ной. Созда­те­ли филь­ма выиг­ра­ли пре­мию «Ника» в номи­на­ци­ях «Луч­шая рабо­та худож­ни­ка» и «Луч­шая рабо­та худож­ни­ка по костюмам».

На съём­ках филь­ма «Андер­сен. Жизнь без любви»

Кар­ти­на полу­чи­ла сме­шан­ные отзы­вы — мно­гим зри­те­лям не понра­ви­лась фан­тас­ма­го­рич­ность про­ис­хо­дя­ще­го и неров­ность дра­ма­тур­гии. Одна­ко посмот­реть её сто­ит из-за актёр­ской игры и ради того, что­бы убе­дить­ся, насколь­ко раз­но­об­раз­но мог пока­зы­вать миры Рязанов.

К алфа­ви­ту

Ф — Фильмография

Ряза­нов — автор более чем 40 худо­же­ствен­ных, доку­мен­таль­ных и теле­ви­зи­он­ных филь­мов, поло­ви­на из кото­рых ста­ли клас­си­кой совет­ско­го кине­ма­то­гра­фа. О сво­ей про­дук­тив­но­сти он гово­рил так:

«Я нико­гда не про­бо­вал нар­ко­ти­ки, но читал про это мно­го. Кино постраш­нее любо­го нар­ко­ти­ка. Чело­век, попро­бо­вав­ший кино, доб­ро­воль­но не ухо­дит, есть толь­ко еди­нич­ные случаи».

Эль­дар Ряза­нов в под­мос­ков­ном Доме твор­че­ства писа­те­лей «Мале­ев­ка». Июль 1978 года. Фото В. Чистя­ко­ва. Источ­ник: РИА Новости

К алфа­ви­ту

Ц — Цензура

Как и дру­гие совет­ские режис­сё­ры, Ряза­нов регу­ляр­но стал­ки­вал­ся с цен­зо­ра­ми. Неко­то­рые его филь­мы вовсе изы­ма­ли из про­ка­та (смот­ри­те раз­дел «Ч — Чело­век ниот­ку­да»), дру­гие раз­гром­но кри­ти­ко­ва­ли (раз­де­лы «Ж» и «З»), а из тре­тьих выре­за­ли отдель­ные сцены.

Напри­мер, для филь­ма «Ста­ри­ки-раз­бой­ни­ки» сня­ли сце­ну авто­мо­биль­ной пого­ни, во вре­мя кото­рой «Вол­га» спу­сти­лась в под­зем­ный пере­ход, затем заеха­ла на пеше­ход­ный мост через Яузу рядом с Кур­ским вок­за­лом. Съё­моч­ная груп­па рис­ко­ва­ла и дей­ство­ва­ла во мно­гом без­от­вет­ствен­но: ули­цы не ого­ра­жи­ва­ли, пра­ви­ла дорож­но­го дви­же­ния нару­ша­ли, а пеше­хо­дов не пре­ду­пре­жда­ли о съём­ках, что­бы они пуга­лись как мож­но есте­ствен­нее. В Гос­ки­но тако­го энту­зи­аз­ма не оце­ни­ли и потре­бо­ва­ли убрать сце­ну — что­бы у води­те­лей не воз­ни­ка­ло идеи повто­рять трюки.

Впро­чем, цен­зу­ра пре­сле­до­ва­ла режис­сё­ра и в совре­мен­ной Рос­сии — конеч­но, ослаб­лен­ная. Так, в 2014 году на теле­ви­де­нии зацен­зу­ри­ли репли­ку «хре­но­ви­на» одно­го из геро­ев филь­ма «Гараж». Ряза­нов про­ком­мен­ти­ро­вал ситу­а­цию нелитературно:

«Я посмот­рел теле­ви­зи­он­ную про­грам­му. Там сто­ит воз­раст­ной ценз „6+“. Это зна­чит, что фильм „Гараж“ могут смот­реть дети стар­ше шести лет. Что уж тут запи­ки­вать?! Нет слов. Коро­че гово­ря, маразм крепчает».

К алфа­ви­ту

Ч — Человек ниоткуда

Фан­та­сти­че­скую коме­дию 1961 года с Сер­ге­ем Юрским вско­ре после выхо­да в про­кат ото­зва­ли из-за цен­зу­ры. Лёг­кая при­клю­чен­че­ская коме­дия, кото­рую сам Ряза­нов опре­де­лял как «коми­че­скую нена­уч­ную фан­та­сти­ку», высме­и­ва­ла неко­то­рые сто­ро­ны совет­ской дей­стви­тель­но­сти. И хотя в филь­ме труд­но най­ти что-то по-насто­я­ще­му оскор­би­тель­ное, лен­ту рас­кри­ти­ко­ва­ли и запре­ти­ли. Эст­рад­ные куп­ле­ти­сты Павел Руда­ков и Вени­а­мин Неча­ев испол­ня­ли такую частушку:

На «Мос­филь­ме» вышло чудо —
«Чело­век из ниоткуда».
Посмот­рел я это чудо —
Год в кино ходить не буду!

Фильм запре­ти­ли на несколь­ко деся­ти­ле­тий — в повтор­ный про­кат он вышел толь­ко в 1988 году.

К алфа­ви­ту

Э — Эльдар

Роди­те­ли Ряза­но­ва несколь­ко лет про­ве­ли в Теге­ране, где рабо­та­ли в тор­го­вом пред­ста­ви­тель­стве СССР. Встре­ча­ет­ся мне­ние, что имен­но в память об этом вре­ме­ни они выбра­ли сыну не самое рас­про­стра­нён­ное имя — Эль­дар, что пере­во­дит­ся как «вла­де­ю­щий миром».

К алфа­ви­ту

Ю — Юмор

Без­услов­но, у созда­те­ля столь­ких леген­дар­ных коме­дий было отлич­ное чув­ство юмо­ра — это отме­ча­ли почти все актё­ры, рабо­тав­шие с ним. Мно­гие шут­ки и комич­ные ситу­а­ции в филь­мах, кото­рые сего­дня зна­ют и вос­про­из­во­дят взрос­лые и дети — ино­гда даже не вспо­ми­ная, что это из филь­ма, — Ряза­нов при­ду­мы­вал сам или вме­сте с соавторами.

Впро­чем, режис­сёр все­гда остав­лял место для актёр­ской импро­ви­за­ции. Напри­мер, леген­дар­ная фра­за «какая гадость эта ваша залив­ная рыба» — искрен­ний экс­промт Юрия Яко­вле­ва. Он так понра­вил­ся Ряза­но­ву — да и всей съё­моч­ной груп­пе, — что остал­ся в финаль­ном монтаже.

Широ­ко извест­на цита­та Рязанова:

«Где есть юмор — там есть и правда».

Эль­дар Ряза­нов, Андрей Миро­нов и Гри­го­рий Горин на дне рож­де­ния Алек­сандра Шир­виндта изоб­ра­жа­ют олим­пий­ских атле­тов. 1980 год

К алфа­ви­ту

Я — Языки

Ради того, что­бы сни­мать хоро­шо, Ряза­нов был готов на мно­гое, в том чис­ле — заго­во­рить на ино­стран­ном язы­ке. Так, во вре­мя рабо­ты над «Неве­ро­ят­ны­ми при­клю­че­ни­я­ми ита­льян­цев в Рос­сии» режис­сёр выучил ита­льян­ский. Эль­дар Алек­сан­дро­вич опа­сал­ся, что пере­вод­чик не смо­жет точ­но пере­дать его идеи ита­льян­ским актё­рам. Ита­льян­ским в совер­шен­стве режис­сёр не овла­дел, одна­ко мог общать­ся и пони­мать чужую речь со словарём.

Ряза­нов доволь­но хоро­шо пони­мал по-англий­ски, одна­ко сам гово­рил неуве­рен­но с силь­ным акцен­том. Режис­сёр осво­ил язык, что­бы пред­ста­вить фильм «Бере­гись авто­мо­би­ля», кото­рый был крайне попу­ля­рен за рубежом.

К алфа­ви­ту

Ранее в фор­ма­те алфа­ви­та мы рас­ска­зы­ва­ли об Андрее Тар­ков­ском и Иоси­фе Брод­ском.

1...767778...212Страница 77 из 212

Новости

15 февраля в «Пивотеке 465» состоится презентация книги Сергея Воробьёва «Товарищ Сталин, спящий в чужой...

Редакция VATNIKSTAN - 0
Сюрреалистический сборник прозы и поэзии о приключениях Сталина и его друзей из ЦК.

C 16 февраля начнётся показ документального фильма о Науме Клеймане

Редакция VATNIKSTAN - 0
Кинопоказы пройдут в 15 городах России, включая Москву и Петербург. 

13 февраля НЛО и Des Esseintes Library проведут лекцию об истории женского смеха

Редакция VATNIKSTAN - 0
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
Telegram VKontakte Yandex Youtube
© 2024, VATNIKSTAN
Познавательный журнал о русскоязычной цивилизации